Читать онлайн Леди Удача, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 2. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Удача - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Удача - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Удача - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Леди Удача

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2.

Кассандра беспокойно оглядела мягкие текучие складки белого муслинового платья, опасаясь, что в нем нельзя будет выйти из дома. За все три недели, проведенные в Лондоне, она ни на ком не видела ничего подобного, хотя в Париже новый «греческий» стиль считался dernier cri
l:href="#note_5" type="note">[5]
. Наверное, здесь это платье могло показаться немного вызывающим: его полагалось носить без корсета и «накладного крупа» (так ее подружки в шутку называли турнюр).
Одеваясь в соответствии с прежними, уже выходящими из моды фасонами, женщины были вынуждены заключать свое тело в некое подобие рыцарских доспехов, лишавших их свободы действий. Зато теперь, подумала Кассандра, они могли без помех позволить себе любой минутный каприз. Как выражалась Анжелика, ее парижская приятельница, «потом ничего не заметно».
Она пожала плечами, глядя на свое отражение. Вызывающее или нет, но это было ее единственное белое платье, а мистер Куинн велел ей быть в белом.
Подойдя к комоду, Кассандра вытащила из ящика шарф. Красный с синим. Стоит ли его надевать? Во Франции в эти дни чуть ли не все население поголовно, охваченное патриотическим угаром, украшало себя трехцветными эмблемами и символами. Может быть, подозреваемый в предательстве мистер Уэйд увидит в этом сочетании нечто родное? Решительным жестом девушка обмотала шарф вокруг талии наподобие кушака и сделала шаг назад, чтобы оглядеть себя в зеркале с головы до ног.
От прически в неоклассическом стиле, полагающейся к этому платью, Кассандра на сей раз отказалась. Вместо этого она гладко зачесала волосы назад, оставив лоб открытым, закрепила их шпильками на затылке и позволила им струиться по плечам и по спине волнистой непокорной гривой. Уж такую прическу никто не сочтет вызывающей!
В висевшем над бюро зеркале она видела себя только до талии и могла лишь догадываться, какой эффект производят ее зашнурованные выше щиколотки сандалии наподобие древнегреческих. Ей вдруг пришло в голову, что и подобной обуви она ни на ком в Лондоне не встречала. Очевидно, англичанки еще не успели заразиться страстью к подражанию греческим богиням. Она скорчила гримаску своему отражению. Может, ей удастся стать провозвестницей новой моды?
Вновь подойдя к высокому бюро, Кассандра оперлась локтями о крышку. Нет ли у нее в лице чего-то такого, что видно всем, кроме нее самой? Она принялась внимательно изучать свои большие серые глаза с длинными черными ресницами и тонко выписанными бровями. Нос у нее был прямой, губы казались совершенно обычными. Она улыбнулась – сначала одними уголками губ, потом ухмыльнулась во весь рот. Зубы ровные, все на месте. Черные волосы, чисто вымытые, хотя и не всегда аккуратно причесанные. Здоровая гладкая кожа, никаких прыщей. Ей часто приходилось слышать комплименты от мужчин, а иногда и от женщин, утверждавших, что у нее прекрасный цвет лица.
Сама она ничего из ряда вон выходящего не замечала. Откуда же черпает сведения мистер Куинн и насколько вообще надежны его источники, если о ее так называемой разгульной жизни в Париже он знает не больше, чем тетя Бесс? Ведь настоящим шпионам полагается докапываться до правды, не довольствуясь слухами и сплетнями, разве не так? Почему же, когда речь заходит о ней, все проявляют такую дружную готовность верить худшему: тетя Бесс, мистер Куинн, Эдуард Фрейн?
При мысли о мистере Фрейне горячая краска залила ее лицо, а зубы яростно скрипнули. Вот ублюдок! Непривычное в ее устах ругательство прозвучало волнующе и как-то на редкость убедительно. Кассандра еще раз повторила его вслух, упиваясь каждым слогом грубого слова, в точности определявшего сущность мистера Фрейна. Она ни капельки не устыдилась своего сквернословия. Со вчерашнего дня она сожалела лишь о том, что не пустила все же в ход зонтик, хотя прекрасно понимала, что сейчас не время предаваться праведному негодованию: такой роскоши она просто не могла себе позволить и потому решительно выбросила мысли о Фрейне из головы.
Кассандра машинально протянула руку к лежавшему на бюро письму мистера Куинна и развернула его. У него был мелкий, невыносимо аккуратный почерк, наводивший на нее тоску. Сама не зная зачем, она начала перечитывать:


Дорогая мисс Мерлин, понимаю, что решение далось вам нелегко, но это было правильное решение. Думаю, в конце концов вам не придется о нем сожалеть, хотя сейчас вам, наверное, страшно. Вы заявили, что возьмете деньги только на условиях займа. Это, разумеется, ваше личное дело, но знайте: я считаю эти деньги вашими, всю сумму. Можете распоряжаться ими по своему усмотрению. Что до выбора вашего местожительства в будущем, я просил бы вас только об одном: не принимайте поспешных решений прямо сейчас.
Впоследствии, когда наш план будет выполнен, ситуация может представиться вам совершенно в ином свете. В любом случае мое предложение остается в силе.
Теперь к сути дела. Интересующего нас человека зовут Колин Уэйд. Он третий сын графа Стейнсбери; у него нет титула, но он получает от отца денежное содержание, позволяющее ему купаться " роскоши. Его жена слаба здоровьем и безвыездно живет в их загородном поместье в окрестностях Бата. Детей у них нет. Со временем я расскажу вам о нем более подробно, но пока, полагаю, вам лучше познакомиться с ним без предвзятости.
Единственным широко известным его пороком является страсть к азартным играм: к счастью для него, он чаще выигрывает, чем проигрывает. Сегодня вечером он будет играть в клубе «Кларион». Он появляется там раз в неделю по понедельникам, обычно после полуночи. Вы легко его узнаете: насколько мне известно, его считают исключительно красивым мужчиной. Познакомьтесь с ним, постарайтесь ему понравиться. Его брак не будет для вас помехой: он настоящий дамский угодник и часто заводит любовниц. Не набивайтесь на откровенность. Пусть он первый заговорит о вашем отце. Делайте вид, что вам тяжело отвечать. Вы должны играть роль глуповатой ingenue
l:href="#note_6" type="note">[6]
, не слишком обремененной моральными предрассудками. В то же время постарайтесь выказать увлеченность так называемыми идеалами революции, а также осведомленность в текущей политике. Поезжайте без сопровождения, если возможно. Если же это окажется неосуществимым, выберите себе в провожатые кого-то, кто не будет стеснять вашу свободу и мешать вашему знакомству с Уэйдом.
Нынешним вечером в «Кларионе» будет еще один человек. Если все пойдет, как задумано, он станет связным между вами и мной.
Оденьтесь в белое; по ходу вечера этот человек найдет случай вам представиться.
Желаю удачи, мисс Мерлин. От вас требуется только одно: ведите себя как обычно, будьте самой собой, и у вас все получится. Я свяжусь с вами в нужное время.


Подписи не было: очевидна, мистер Куинн опасался, как бы письмо случайно не попало в чужие руки.
Стиснув зубы, Кассандра сложила его и разорвала на мелкие кусочки. Неужели он нарочно пытался ее оскорбить? «Будьте самой собой», – советовал он ей, а несколькими строками выше просил ее изображать из себя глупенькую ingenue, не отягощенную моральными предрассудками. Умом она понимала, что к подобным вещам следует относиться с юмором, но почему-то не находила в себе сил для веселья.
В дверь негромко постучали.
– Касси, карета уже внизу! Я подожду тебя в холле, ладно?
– Спасибо, Фредди, я сейчас спущусь.
Выбросив разорванное письмо в мусорную корзинку, Кассандра захватила ридикюль, в котором лежали все деньги, которые она могла себе позволить проиграть (три фунта и семь пенсов, поистине смехотворная сумма), и вышла.
Фредди нарядился в камзол из тафты наимоднейшего оттенка boue de Paris
l:href="#note_7" type="note">[7]
. Увидев ее, он присвистнул.
– Прах меня побери, Касси, ты пустилась во все тяжкие, как я погляжу. Слава Богу, вечер сегодня теплый, а то бы ты слегла с простудой. Но выглядишь ты аппетитно. Ни дать ни взять – фазанья курочка, слетевшая на ток.
Воодушевленная столь своеобразным комплиментом, Кассандра заглянула в гостиную, чтобы пожелать спокойной ночи тетушке.
Леди Синклер оторвалась от модного журнала:
– Войди, Кассандра, дай-ка мне взглянуть на тебя.
Прошла долгая томительная минута, пока она в молчании, словно «мадам» из борделя, прикидывающая шансы многообещающей дебютантки, рассматривала свою племянницу. Ее оценивающий, полный злорадного удовлетворения взгляд показался Кассандре донельзя оскорбительным.
– Ну как оно, сойдет? – спросила девушка вызывающим тоном, которого раньше никогда себе не позволяла. Тонкие бровки леди Синклер изумленно приподнялись, но она решила пропустить мимо ушей скрытый в вопросе дерзкий намек.
– Ты выглядишь прелестно, как всегда. Желаю тебе хорошенько повеселиться, дорогая.
– Непременно постараюсь, тетя Бесс, – бросила в ответ Кассандра.
Ей хотелось уйти с холодным достоинством, но гнев, невольно прорвавшийся в голосе, несколько подпортил впечатление.
Когда Фредди усадил ее в карету и сам тяжело плюхнулся рядом, Кассандре вспомнились слова тети Бесс, сказанные накануне вечером после ухода Эдуарда Фрейна.
– Ты ему отказала? – ледяным тоном осведомилась леди Синклер, когда Кассандра передала ей суть его предложения.
У девушки открылся рот от удивления, но она быстро овладела собой.
– Да, тетя, я ему отказала.
– Понятно. – Длинный холеный ноготь начал выстукивать дробь по зубам. – И что ты теперь собираешься делать?
Этот вопрос пронзил ее подобно холодной стали: тетя Бесс явно давала ей понять, что умывает руки. Неужели она на самом деле зайдет так далеко, что выгонит племянницу из дома? Кассандра решила, что это вполне вероятно.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещала она.
Потом она написала письмо Оливеру Куинну.
«Будь ты проклят, Эдуард Фрейн», – вновь подумала она, не слушая дружеской болтовни Фредди, пока карета катила на запад от Холборна по направлению к Пиккадилли. Впрочем, это дело прошлое, не стоит о нем вспоминать. Надо сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Надо думать о Колине Уэйде.
Интересно, что он собой представляет? Этот вопрос она задавала себе, наверное, уже в десятый раз. Действительно ли он жестокий злодей? Или преданный делу революции фанатик, убежденный в том, что для достижения его цели годятся любые средства? В любом случае, удастся ли ей завоевать его доверие и раскрыть тайны, в которые Куинн так жаждал проникнуть? Задача казалась ей невыполнимой, даже если бы она согласилась стать любовницей Колина Уэйда, а у нее и на этот счет имелись большие сомнения.
Даже если отбросить все остальное, разве у нее хватит духу пойти на это, если он и вправду предал ее отца, став, по сути, виновником его гибели? Может, она напрасно ввела Куинна в заблуждение, заключив с ним договор? Может, он нашел бы кого-то другого для этой роли, если бы она откровенно поделились с ним всеми своими сомнениями и колебаниями? А если бы он отказался от ее услуг, что бы ей это принесло? Облегчение или сожаление?
– Вот мы и приехали! Чувствую, мне сегодня повезет, Касси. Ставлю пять к одному, что сумею выиграть или останусь при своих.
Галантным жестом Фредди распахнул дверцу кареты. Они прибыли в клуб «Кларион».


Беспрерывно подбрасывая в одной руке игральные кости, Риордан в третий раз за последние десять минут потянулся за карманными часами. Половина первого. Девчонка опаздывает. Зажав кости в кулаке, он отделился от стены, на которую опирался, и неторопливо проследовал в менее освещенную часть переполненного игорного зала, чтобы не так бросаться в глаза. Он выбрал «Кларион» в качестве места первой встречи, потому что никогда там не играл и почти не рисковал быть узнанным, несмотря на свою скандальную известность, но, главным образом, еще и потому, что здесь никогда не играл Колин Уэйд, и можно было не опасаться, что он нарушит задуманный Риорданом план своим внезапным появлением.
Вообще-то это был вполне приличный клуб; публика представляла собой примерно равную смесь праздных гуляк и весьма почтенных господ, игра велась честно, посетителям сервировали совсем недурное (как его заверили) вино. Просто этот клуб не считался модным. А Филипп Риордан, недавно избранный и – как утверждали многие – самый беспутный член палаты общин, никогда не посещал немодных заведений. Речь могла идти о петушиных боях, балах-маскарадах или борделях – чтобы удостоиться внимания Филиппа Риордана, они должны были находиться на самом острие моды.
Поморщившись, Риордан поднес к губам бокал кларета и потер свободной рукой затылок. О черт, как он устал! Он готов был отдать все на свете, лишь бы сейчас оказаться дома с хорошей книгой, а еще лучше просто завалиться в постель. А уж если бы удалось завалиться в постель вместе с Клодией! Но об этом лучше даже не мечтать, подумал он с насмешливой полуулыбкой. Не женщина, а просто ходячая железная кольчуга!
Ему пришлось подавить зевок. На завтрашнее утро была назначена встреча членов комитета по окончательной подготовке разработанного им парламентского законопроекта, который ему предстояло представлять на следующей сессии. Он уже здорово поднаторел, разыгрывая роль человека, ежедневно мающегося жестоким похмельем, и завтрашнее утро в этом смысле не должно было стать исключением: опять придется ломать привычную комедию. Он с этим справится. Но, Боже, до чего ему все это надоело! Если бы можно было покончить с дурацким маскарадом прямо сейчас, Риордан с радостью отказался бы от него навсегда.
Чтобы никогда больше не встречать рассвет сквозь клубы табачного дыма в игорном зале, не делать вид, будто его интересуют похотливые авансы, раздаваемые очередной безмозглой demi-mondaine
l:href="#note_8" type="note">[8]
, готовой по первому свистку раскрыть ему свои несвежие объятия, – Господи, какое это было бы счастье! Увы, оно маячило где-то вдали, до него еще предстояло дойти. Чего ради затевался весь этот спектакль, Риордан так и не смог понять. Оливер просил его проявить терпение, но всякому терпению рано или поздно приходит конец, и он чувствовал, что его силы уже на исходе.
Какого дьявола он должен все это выносить? Разве не сослужил бы он куда лучшую службу отечеству, став образцовым членом палаты общин, вместо того чтобы изображать из себя вечно пьяного бездельника, гоняющегося за каждой юбкой? Оливер считал, что нет, а спорить с ним Риордан не имел права. У него не было выбора. Он обещал посвятить своему старому наставнику два года жизни, в течение которых обязался подчиняться ему во всем, и до окончания срока каторжных работ, или искуса, или крестных мук, как бы, черт возьми, это ни называлось, оставалось еще пятнадцать месяцев.
Впрочем, в одном он должен был согласиться с Оливером: неожиданное появление Кассандры Мерлин действительно открыло для них уникальную возможность, которой они давно ждали. Встретившись с ней, Оливер заявил, что она именно такая по сути, какой кажется на вид: нуждающаяся в покровителе глупая девчонка с запятнанным прошлым, делавшим ее идеальным орудием для их планов. Сам Риордан не был так твердо в этом уверен. А поскольку именно он рисковал больше всех, если бы она оказалась такой же изменницей, как ее отец, – стало быть, именно ему предстояло кое-что о ней разузнать перед тем, как впустить ее в узкий круг лиц, посвященных в его тайну.
Он оторвался от созерцания пряжек на своих башмаках: какая-то неуловимая перемена, произошедшая в окружающей обстановке, привлекла его внимание. Под аркой, служившей входом в зал, неторопливо оглядывая мельтешащую толпу играющих, выпивающих и праздношатающихся посетителей, стояла женщина.
Риордан поставил свой бокал на столик с такой осторожностью, словно тот грозил рассыпаться у него в пальцах, и сцепил руки за спиной. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы согнать с лица ошеломленное выражение. Постепенно до него дошло, что не он один пожирает глазами вновь прибывшую. Господа и дамы, почтившие своим присутствием клуб «Кларион» в этот вечер, кто исподтишка, а кто и открыто, глазели на Кассандру Мерлин, ибо это, вне всяких сомнений, была именно она. «Черные волосы и белое платье», – предупредил его Куинн. В очередной раз Риордан подивился тому, насколько друг его склонен к недооценке, когда речь шла о женщинах. Он подошел ближе.
Оливер назвал ее «смазливой». Во всем, что касалось женщин, старый гриб был просто слеп. Риордан всегда это знал. Назвать ее «смазливой» – это было все равно что… Он покачал головой, не в силах придумать аналогии такой нелепости. Но, Боже милостивый, что же на ней надето? Обрывки того, что возбужденно шептали все вокруг, начали проникать в его затуманенный мозг.
«Кто она такая?» – таков был первый вопрос, занимавший всех. Очень скоро обсуждение перешло на личности и приняло куда менее уважительный характер. Какой-то щеголь, игравший в вист, грубо и кратко выразил желание познакомиться с ней поближе. Услыхав эти слова, Риордан вдруг рассердился, сам не зная почему.
Он продолжал хмуриться и в тот момент, когда рассеянный взгляд девушки на мгновение скрестился с его взглядом. На ее бледных щеках и даже на шее проступил еле заметный нежно-розовый румянец смущения. Казалось, она не дышит. Про себя самого он мог сказать это с уверенностью: у него перехватило дух. Потом ее взгляд скользнул в сторону, но выражение лица не изменилось, поэтому он так и не смог определить, что же между ними произошло. С трудом разжав невольно стиснувшиеся кулаки, Риордан потянулся за своим бокалом.
В эту минуту возле нее появился дородный, глуповатый на вид молодой человек. Заметив на другом конце комнаты кого-то из знакомых, он кивнул к помахал им, потом взял свою спутницу под руку и повел ее к столу для игры в кости. Риордан машинально последовал за ними и остановился в кругу наблюдающих, чье внимание в неравной степени было поделено между игрой и женщиной в невероятном белом наряде.
– Хотел бы я сыграть Адониса, если она будет Афродитой, – вздохнул кто-то у него над ухом. – Только представьте, как она встает из ванны…
Риордан бросил грозный взгляд на фатоватого молодого человека в черном парике, слова которого привели его в бешенство, хотя он не мог не признать уместности сравнения. Она действительно напоминала богиню в этом… он полагал, что «это» следовало называть платьем, хотя оно больше походило на драпировку, которую сдергивают со статуи на церемонии открытия памятника. Ее руки были полностью обнажены, плечи (если не считать бретелек) – тоже, а грудь едва прикрыта живописными складками туники из белого муслина.
В этот момент, судя по жадным прилипчивым взглядам, внимание почтеннейшей публики переключилось на самый волнующий вопрос: надето ли у нее что-нибудь под этим платьем? Возмущение Риордана возросло троекратно, когда до него дошло, что ему самому до смерти хотелось бы узнать ответ. Он вдруг представил себе, как она прыгает в фонтан: обнаженная, смеющаяся, хмельная, окруженная весело аплодирующими молодыми людьми.
Когда Куинн рассказал ему эту историю, Риордан лишь горько рассмеялся в ответ. Сама мысль о необходимости вести дела с беспутной парижанкой, ставшей в свои восемнадцать лет, по сути, гулящей девкой, показалась ему утомительной. Теперь он был готов пересмотреть свое мнение, хотя и сам не понимал почему. Потому, возможно, что – несмотря на все, что ему пришлось о ней услышать, – она не производила впечатления падшей женщины. Она выглядела юной и немного печальной. Если бы она разделась и прыгнула в фонтан в этот вечер, он запросто мог бы себе представить, как прыгает за нею следом и укрывает ее своим плащом.
Она смеялась какой-то шутке, которую нашептывал ей на ухо некий франт в красновато-коричневом камзоле, когда ее взгляд вновь случайно встретился со взглядом Риордана. Он успел заметить, что глаза у нее серые с длинными черными ресницами. Но веселье ушло из ее взгляда, и улыбка постепенно угасла прямо у него на глазах. Она отвернулась и принялась рыться в сумочке. Риордан огляделся в поисках пустого стула, схватил один за спинку и грубо проложил себе дорогу сквозь тесный круг зевак, пока не оказался прямо за спиной у Кассандры Мерлин. Она так и не подняла головы: это показалось ему несколько нарочитым. Поставив свой стул чуть позади и сбоку от нее, Риордан сел.
– Делайте ставки, господа.
– Ты играешь, Касси? – спросил раскрасневшийся от возбуждения Фредди. – Хочешь, я поставлю за тебя?
Кассандра с трудом уловила смысл слов своего кузена. Она уже позабыла имена людей, которым он ее представил минуту назад.
– Нет, спасибо, – ответила она тихо, почти шепотом.
Она знала, что человек, сидевший рядом, все равно расслышал ее слова: он придвинулся слишком близко. Не сводя глаз с игральных костей в маленькой корзинке, которую банкомет переворачивал при каждой новой ставке, она машинально открывала и закрывала замочек своего ридикюля. Ей не надо было оглядываться: краем глаза она видела, что незнакомец наклонился вперед, сцепив руки на колене – аристократические руки с длинными пальцами, сжимавшими бокал, полный вина. Она всей кожей чувствовала, что он не сводит с нее глаз.
Он заговорил, и Кассандра едва не подпрыгнула на месте, запоздало сообразив, что он отвечает на вопрос Фредди.
– Говорят, «Шамбертен» вполне приличный. По шесть шиллингов за бутылку, странно было бы ожидать чего-то другого.
– Тебе нравится, Касси? Что? Ах да, вино.
– Да-да, вполне.
Фредди отвернулся, чтобы отдать заказ официанту, а Кассандра тем временем попыталась сосредоточиться на игре, вернее, сделала вид, потому что молодой человек в камзоле цвета ржавчины шептал ей на ухо что-то явно непристойное. От него так и разило лавандой, ей приходилось прилагать усилия, чтобы не сморщить нос. Но ничего из того, что он ей говорил, она не слышала, потому что тот, другой, который сел слева от нее, опять заговорил с Фредди.
Он говорил о чем-то обыденном, совершенно заурядном… Почему же в груди у нее возник этот странный трепет? Она казалась сама себе арфой или лютней, словом, каким-то струнным инструментом, на котором его голос мог играть по своей воле. Когда официант поставил бокал рядом с ее локтем, Кассандра отпила сразу половину. Наконец, переведя дух, она повернулась и посмотрела на него.
Ее хмурость и его улыбка испарились в один момент. Все повторилось: молчаливый, с затаенным дыханием обмен взглядами. Ощущение стало даже еще острее, чем в первый раз. Ведь теперь они были совсем рядом. Так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его лица или разгладить морщинку между прямыми собольими бровями. Или провести пальцами, как гребешком, по удивительным, черным с проседью, волосам…
– Как ты думаешь, это увлечение античностью или просто христианское человеколюбие заставляет ее так щедро демонстрировать свою кожу?
Кассандра могла бы не обратить внимания на слова, произнесенные каким-то хлыщом у нее за спиной, если бы не смотрела в глаза незнакомца. Бешенство, полыхнувшее в их темно-синей глубине, испугало ее. Но оно исчезло так быстро, что она даже подумала, будто ей померещилось. Зато до нее дошел смысл оскорбительного вопроса, и она почувствовала, как краснеет от непереносимого смущения. В один краткий миг, наполнивший душу чувством острого унижения, она поняла, какой эффект производит здесь ее неуместный наряд.
Больше всего на свете ей хотелось вскочить и бежать без оглядки, но она подавила несвоевременный порыв. Вместо этого она опять повернулась к игорному столу, стараясь держаться как ни в чем не бывало. Рука, в которой она сжимала бокал, слегка дрожала, пришлось сделать еще один подкрепляющий нервы глоток. Вытащив из ридикюля фунтовую ассигнацию, Кассандра дождалась следующего объявления ставок и сказала банкомету:
– Чет.
– Три. Пять. Пять.
Проводив исчезающую ассигнацию взглядом, она положила на ее место другую.
– Пять.
– Один. Три. И четыре.
Вторую банкноту постигла та же участь. Кассандра отхлебнула еще глоток вина, нащупывая в ридикюле последний фунт.
– Предлагаю частное пари.
Ей казалось, что она замкнула слух для всех звуков, за исключением стука игральных костей, но низкий волнующий голос мужчины безо всякого усилия преодолел все заграждения. Она выпрямилась, глядя прямо перед собой и ожидая, что последует дальше.
– Поставьте вот это на следующий кон. Если выиграете – деньги ваши. Если проиграете – вам придется изобрести способ ускользнуть от добродушного олуха, с которым вы сюда пришли, и выйти со мной в сад.
Он кивнул в направлении застекленных до самого пола дверей на другом конце игорного зала.
– Там вы должны уделить мне… ну, скажем, тридцать минут своего времени. Ни секундой меньше.
Очень медленно он пододвинул прямо к ней через стол стофунтовый билет. Несмотря на окружающий шум, Кассандре почудилось, что она слышит шуршание бумаги на зеленом сукне стола.
– Ну как? Мы заключили пари?
Сама не веря собственным глазам, она увидела свою протянутую руку. Ее пальцы подхватили банкноту, едва не коснувшись его пальцев.
– Шесть, – сказала она банкомету.
Ей пришлось повторить дважды, прежде чем он расслышал. Она мысленно возблагодарила Бога за то, что Фредди отвернулся и не стал свидетелем чудовищной сделки.
– Два. Три. И пять.
Воздух вырвался у нее из груди тяжким вздохом. Она даже не заметила, что все это время просидела, затаив дыхание.
– Фредди, – окликнула Кассандра, тронув его за плечо.
– А? Чего?
– Я выйду в сад. Меня будет сопровождать вот этот джентльмен.
– Ладно-ладно.
Он кивнул, почти не прислушиваясь к словам кузины, одарил ее беспечной улыбкой и опять вернулся к игре. Кассандра поднялась из-за стола.
– Ну что ж, пойдемте, мистер?..
– Уэйд. Колин Уэйд.
Сад при клубе «Кларион» был мал, но устроен таким образом, что его единственная вьющаяся дорожка делала множество поворотов, позволяя совершить вполне длительную прогулку. Каждый поворот мощенной каменными плитами аллеи освещался тусклыми фонарями, совершенно излишними в этот вечер, потому что с неба светила почти полная луна. Помимо выпивки главное развлечение здесь состояло в том, чтобы наблюдать за другими, одновременно выставляя напоказ самих себя, но изобретательные парочки всегда умудрялись находить уединенные местечки среди разросшихся тисовых деревьев и кустов остролиста. Пока Риордан вел Кассандру по аллее к расположенному в середине сада небольшому фонтану, они убедились, что все разбросанные там и сям скамейки уже заняты. На мгновение они остановились, молча глядя на почти обнаженную фигуру коленопреклоненной нимфы, льющей нескончаемую струю воды из каменного кувшина.
– Вам не холодно? – внезапно спросил Риордан. Кассандра заглянула ему в лицо, решив, что он насмехается над ней или делает непристойный намек, но увидела лишь искреннюю озабоченность. Однако схожесть ее наряда с одеянием полуобнаженной каменной нимфы в фонтане не ускользнула от нее, да и от него, как она полагала, тоже. Она отрицательно покачала головой, и они продолжили свою неторопливую прогулку.
Хорошо, что в саду темно, подумала она, по крайней мере, здесь можно укрыться от дюжин преследующих ее любопытных глаз. Это позволило ей немного овладеть собой, что само по себе было совсем неплохо. К счастью, мистер Уэйд сам сделал первый шаг и устроил этот tete-a-tete. У Кассандры до сих пор таинственным и совершенно непонятным образом перехватывало горло при любой попытке заговорить с ним. Наверное, это потому, что он так хорош собой, предположила она. «Исключительно красивый мужчина», – написал Куинн в своем письме. Но нет, дело не в этом, она повидала на своем коротком веку немало красивых мужчин! Круг, в котором она вращалась в Париже, состоял, можно сказать, исключительно из красивых мужчин, однако до сих пор ей ни разу не приходилось в их присутствии чувствовать себя смущенной до потери дара речи. Щеки у нее запылали при воспоминании о том, как она смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Ощущая в себе не больше склонности к красноречию, чем раньше, в игорном зале, Кассандра принялась лихорадочно перебирать в уме подходящие темы для разговора.
Они дошли до дальнего конца сада, где в окружении густого кустарника стояла одинокая ажурная скамья кованого железа. Риордан усадил Кассандру, а сам отошел на несколько шагов назад, напомнив себе, что ему надо сохранить голову на плечах и не отвлекаться на любование ее грудью, щедро обнаженной злосчастным платьем. Была минута у фонтана, когда он был уверен, что она вспоминает эпизод, произошедший год или полтора назад у другого фонтана, того, что находился в парижском саду Тюильри. Перед его внутренним взором опять вспыхнул яркий образ девушки, обнаженной и мокрой, запрокинувшей назад голову. Струйки воды стекали по ее шее и груди…
Мысленно Риордан заставил себя встряхнуться. Эта женщина что-то уж больно сильно на него воздействует. Когда он пропустил ее вперед, выходя из дверей клуба, ему открылся необычайно волнующий и ничем не заслоненный вид сзади, но мысль о том, что все остальные любуются соблазнительным зрелищем столь же свободно, что во всем помещении нет ни одного мужчины, которого не одолевали бы в эту минуту те же похотливые побуждения, что и его самого, отравила ему все удовольствие.
Довольно. Он здесь по делу. Ему необходимо выяснить, можно ли доверять этой женщине. Пора перестать вести себя как свихнувшийся от ранней возмужалости подросток. Надо думать и действовать, как Колин Уэйд.
– В вашем голосе, мадемуазель, слышится очень легкий, совершенно очаровательный французский акцент, – заметил он как бы невзначай. – Вы провели много времени во Франции?
– Большую часть жизни, хотя дома мы всегда говорили по-английски. Я родом из английской семьи.
– Ах вот как. Позвольте мне заметить, что новая французская мода вам очень к лицу.
В душу Кассандры закралось самое черное подозрение. Ей показалось, что он над ней подшучивает. У нее вздернулся подбородок.
– Благодарю за комплимент.
– Англичане, разумеется, безнадежно отстали в подобных вещах. Французская мода представляется им провозвестницей безбожия и общественного краха. Не обращайте на них внимания. Смею предположить, что не пройдет и года, как женщины Лондона, все до единой, будут появляться в свете исключительно в нарядах греческих богинь.
Как ни странно, Кассандре стало немного легче.
– Вы очень добры, но сегодня я попала в неловкое положение лишь по собственной вине. Я совсем недавно вернулась в Англию. Мне следовало бы выяснить, как далеко заходит терпимость англичан к более открытым нарядам, но у меня просто не хватило времени. Уверю вас, в Париже такое платье считается вполне приличным, даже скромным.
– В самом деле?
Его слова звучали вполне по-дружески, однако откровенно восхищенный взгляд, которым он окинул ее сидящую фигуру, никак нельзя было назвать братским.
– Можете мне поверить, – торопливо продолжала Кассандра, – с тех самых пор, как Мария-Антуанетта позировала для портрета в своем robe du matin
l:href="#note_9" type="note">[9]
без малейших признаков корсета или шнуровки, парижанки стали освобождаться от лишней одежды с величайшей охотой.
Она озабоченно нахмурилась, смутно подозревая, что ляпнула что-то не подходящее к данному случаю.
– Смею заметить, это, должно быть, чрезвычайно увлекательно: влезать в шкуру древних, обнажая, насколько возможно, свою собственную, – протянул Риордан, весьма довольный собой.
Последнее замечание Кассандра мудро пропустила мимо ушей.
– На первых порах это, разумеется, привело всех в ужас: люди были шокированы тем, что королева позволила выставить себя напоказ в одной шемизетке. Но тем не менее разразившийся скандал положил начало новой моде, я бы даже сказала, новому стилю свободной одежды, делающей всех равными.
«Ну вот, – подумала она удовлетворенно, – кажется, это вышло довольно здорово». Станет он развивать ее мысль или нет, это не имеет значения. Главное – она сделала первый шаг, представляя себя женщиной из народа.
– Вас вынудили перебраться в Англию начавшиеся в Париже беспорядки, мисс…
– Мерлин. Кассандра Мерлин.
Она не спускала глаз с его лица, стараясь понять, что говорит ему это имя, но как раз в эту минуту из густой тени выступил официант с двумя бокалами вина на подносе. Риордан взял один из них и протянул второй Кассандре. На сей раз их пальцы соприкоснулись. Во множестве дешевых романов ей приходилось читать о том, что случайное касание рук может подействовать, как грозовой удар, но она всегда считала, что авторы просто выдумывают всяческие нелепости. До этой минуты. Торопливо отхлебнув глоток кларета, Кассандра чуть не поперхнулась. Глаза у нее заслезились, щеки вспыхнули, она была вынуждена поставить бокал рядом с собой на траву и сложить руки на коленях. Прошла целая минута, прежде чем она вспомнила, в чем состоял его вопрос.
– Нет, мистер Уэйд, не уличные беспорядки заставили меня вернуться сюда. Дело в том, что мой отец был арестован и казнен по обвинению в государственной измене.
Вокруг стояла полная тишина, если не считать отдаленного назойливого шума, доносившегося из игорного зала. Риордан заглянул в широко раскрытые правдивые, глаза сидевшей перед ним женщины. В ее взгляде читался легкий вызов. Мысленно он поставил ей высший балл за смелость.
– Я его знал, – медленно проговорил он. – Правда, не слишком близко.
Лживое утверждение, как ни странно, далось ему с трудом. Нежелание врать этой женщине оказалось для него полной неожиданностью. Зато следующие слова, совсем сбившие его с толку, вырвались из самого сердца.
– Я глубоко сожалею о смерти вашего отца. Вам пришлось пережить ужасное горе.
Уловив подлинное сочувствие в его голосе, Кассандра едва не расплакалась, хотя понимала, что это было бы глупо. Она торопливо смигнула слезы.
– Благодарю вас. Но он умер за свои убеждения, за дело, которое считал правым. Во Франции сегодня многие умирают за то же самое, сэр. Полагаю, это не худший способ встретить свой конец.
И опять Риордан мысленно поздравил ее за прямоту, решив при этом, что пора ответить ей тем же.
– А вы… разделяете увлечения своего отца, мисс Мерлин?
Кассандра выждала долгую паузу перед тем, как ответить.
– Если и так, было бы глупо с моей стороны признать это, не правда ли, мистер Уэйд?
– Полагаю, это зависит от того, кто ваш собеседник.
Она пристально посмотрела на него, не зная, что сказать. Все происходило слишком быстро. К тому же мистер Уэйд смущал ее своим высоким ростом и шириной плеч, совершенно заслонивших луну и мешавших ей видеть его лицо. Одет он был без франтовства, но великолепный покрой его черных панталон и терракотового камзола явно свидетельствовал о богатстве. Он производил впечатление человека, платившего портным и камердинерам целое состояние, чтобы самому не заботиться о своем внешнем виде, но тем не менее желавшего выглядеть безупречно.
Со странным чувством Кассандра вспомнила, что у него есть жена. «Слаба здоровьем, – говорил Куинн, – безвыездно живет в Бате». Может быть, именно по этой причине он заводит любовниц? Есть ли у него кто-нибудь сейчас? Она отвернулась и вдруг едва не подскочила от неожиданности, заметив, что он протягивает ей руку.
– Не желаете ли прогуляться?
Кассандра встала и оперлась на протянутую руку. Прогулочным шагом они отправились по узкой тропинке, протоптанной в траве, вдоль колючей живой изгороди. Здесь не было фонарей, но луна так хорошо освещала путь, что можно было идти, не боясь споткнуться. За кустами справа от них раздался визгливый женский смех, и чувство тревоги, охватившее Кассандру, когда ей показалось, что они тут совершенно одни, сразу же развеялось. Она не могла не заметить, что с ним легко идти в ногу, хотя он был на голову выше и весил раза в полтора больше, чем она. Странно, подумала Кассандра, что она видит в нем противника, но пока еще не врага. А ведь Куинн сказал, что именно этот человек выдал ее отца и послал его на смерть! Впервые она задумалась: был ли Куинн во всем и до конца откровенен?
– Почему отец не послал за вами, когда жить в Париже стало опасно? – вслух поинтересовался Риордан.
Вопрос был задан безо всякой задней мысли; ему просто хотелось знать ответ. Кассандра продолжала смотреть прямо перед собой. Мысль о том, что отец просто-напросто забыл о ее существовании, по-прежнему причиняла ей боль, но вовсе не обязательно было докладывать об этом мистеру Уэйду.
– Он знал, что я разделяю его убеждения и захочу присоединиться к его работе в Англии, – придумала она. – Он оставил меня в Париже из осторожности.
«Смелый шаг, – подумал Риордан. – Возможно, даже слишком смелый».
– И как вам нравится здешняя жизнь?
– Я ее ненавижу! Сословное общество кажется мне отвратительным. Вы же видели, как меня встретили сегодня вечером! И все только потому, что я не вписываюсь в их буржуазные представления о приличиях. Они убили моего отца, но, можете мне поверить, мистер Уэйд, им никогда не убить идеалы свободы и братства!
Риордан невольно залюбовался гордым поворотом ее головы, а особенно тем, как она расправила плечи, невольно выпятив грудь под натянувшимся тонким муслином платья. Однако взрыв ее патриотического негодования заставил его спрятать невольную улыбку. Ее слова прозвучали слишком мелодраматично, к тому же она явно была не в ладах с политической терминологией. Революционеры прославляли буржуазию, презрение ей выражали только аристократы.
Однако он готов был очистить дочь Патрика Мерлина от подозрения в пособничестве отцу. В конце концов, если бы она действительно хотела помочь Уэйду, она давно уже попыталась бы его предупредить: «Мистер Уэйд, вам грозит большая опасность…» или что-то в этом духе. Вместо этого она делала искусные намеки и вела себя осторожно, но естественно, то есть именно так, как он велел бы ей поступать, приди для этого время. Теперь надо было узнать, хватит ли у нее мозгов, чтобы довести до конца задуманный им долгий и хитроумный маскарад. Если нет, она может оказаться в опасности. А ему почему-то ужасно не хотелось подвергать ее опасности.
Они остановились под низко свисающими ветвями букового дерева. Кассандра прислонилась к стволу, а Риордан вскинул вверх обе руки, ухватился за толстый сук и с наслаждением подтянулся.
– Вы были среди женщин, устроивших марш на Версаль, чтобы потребовать голову короля, мисс Мерлин? – спросил он мягко.
– Нет. Это случилось, – торопливо сообразила она, – три года назад, мистер Уэйд. Мне было всего пятнадцать лет.
– Но, насколько мне известно, в толпе было много детей. Они шли вместе с матерями.
– Да-да, но я припоминаю, что моя тетя в это время как раз захворала, а то я обязательно пошла бы с ней.
Губы у нее задрожали при попытке вообразить, как леди Синклер марширует на Версаль вместе с толпой неимущих, требующих хлеба.
– Да, это, наверное, был славный денек! – добавила она, чтобы его убедить.
– А в каком из парижских кварталов вы жили?
– В Пале-Рояль.
– Значит, вам и в самом деле довелось увидеть много интересного! В Пале-Рояль так много маленьких кафе, где встречаются всякого рода политические деятели и прочая разношерстная публика. Очень волнующая обстановка.
Кассандре, если уж говорить чистую правду, эта обстановка казалась утомительно скучной. Политика интересовала ее даже меньше, чем прошлогодний снег. С ее ограниченной точки зрения, все достижения революции сводились лишь к отмене концертов на открытом воздухе и к необходимости платить по двадцать франков за самое простое платье. Да к тому же еще в ее любимых кафе стали разбавлять вино.
– Я вижу, вы надели цвета национального флага, – продолжал он после минутного молчания.
Она не клюнула на приманку, и ему пришлось сменить тактику.
– Какое настроение царило в столице после вторжения в Тюильри?
Кассандра уставилась на него в недоумении. Да, она что-то об этом слышала, но что? Все это произошло как раз перед ее отъездом в Англию. До нее доходили отрывочные слухи о том, как толпа простолюдинов взяла в заложники короля и королеву, но больше она ничего не помнила.
– Напряженное, – ответила она наугад, сама ощущая при этом страшное напряжение. – Ничего подобного никогда раньше не было. – Ей очень хотелось надеяться, что это верный ответ. – Но сейчас город уже вернулся к своей обычной жизни.
Так ли это? Она понятия не имела! О Господи, да он ее сейчас раскусит! Это провал. С таким же успехом с расспросами о революции можно было приставать к Фредди.
– Кому вы больше сочувствуете, мисс Мерлин, якобинцам или жирондистам? А может быть, фельянам
l:href="#note_10" type="note">[10]
?
Кассандра подняла глаза к небу, но Божественное откровение не снизошло на нее.
– Якобинцам, – ответила она решительно. – А вы?
Интересно, чему он улыбается?
– О, безусловно, якобинцам!
Он что, передразнивает ее?
Вися на руках и медленно раскачиваясь взад-вперед на дереве, он казался ей великаном. Кассандра все еще не могла представить его себе в роли злодея, но бывали минуты, когда ей начинало казаться, что он играет с Ней, как кот с мышью.
– Вам нравится Руссо
l:href="#note_11" type="note">[11]
? – спросил он между тем. Руссо, Руссо… Какой-то французский писатель.
– Больше всех на свете, – восторженно ответила Кассандра.
– В таком случае вы должны восхищаться и Эдмундом Берком
l:href="#note_12" type="note">[12]
.
– Замечательный человек. Просто гений.
Риордан разжал руки и, оказавшись на земле, поправил жилет. Допрос был окончен. Кассандра Мерлин не сумела бы убедить даже второгодника из начальной школы, что она симпатизирует французской революции. Вряд ли она вообще слыхала, что это такое. Придется им либо искать другой подход к Уэйду, либо заставить мисс Мерлин пройти ускоренный курс новейшей политической истории.
Итак, ответ на второй вопрос получен. Остался невыясненным третий, самый любимый вопрос Риордана, который он специально оставил на закуску. Насколько далеко она готова будет зайти с Уэйдом?
Он услыхал чьи-то негромкие голоса: какая-то пара, взявшись под руки, шла по дорожке шагах в десяти от них. Тут, в сущности, негде было укрыться, но по крайней мере они не мешали никому пройти и стояли в темном месте: ветви бука укрывали их от посторонних взглядов. Ее белое платье можно было даже счесть за преимущество: другие парочки, забредшие сюда в поисках уединения, заметят его издали и отправятся отыскивать другой укромный уголок.
На миг Риордан ощутил укор совести, но его без труда удалось заглушить. Ведь он имеет дело отнюдь не с девственницей! Может, с виду она и похожа на ангела, но по сути ничем не отличается от пустоголовых вертихвосток, с которыми ему приходилось забавляться вот уже много лет, пока он не встретил Клодию. Ему пришло в голову, что сегодняшнее дельце просто добавит лишнюю строку к списку (и без того не краткому) его вынужденных прегрешений, о которых Клодии лучше бы ничего не знать.
И вообще, о чем речь? Он всего лишь собирается проверить, насколько эта девица податлива. Пара поцелуев, и довольно, ему все будет ясно. Зайти несколько дальше… нет, это было бы неблагородно. В конце концов, она же согласилась выйти с ним в сад без сопровождения в результате проигранного пари в кости – уже одно это многое говорило о ее моральной разборчивости.
Когда он оперся руками о ствол дерева по обе стороны от ее лица и наклонился к ней, Кассандра поняла, что он собирается ее поцеловать. Первым долгом она облегченно перевела дух: по крайней мере, теперь он перестанет задавать вопросы! Но следом ее тотчас же охватило опасение.
А впрочем… Что, собственно, он сможет сделать в общественном саду, когда вокруг полно людей? То же самое, что она уже позволяла делать с собой чуть ли не дюжине поклонников в Париже, оставаясь с ними наедине в карете или в гостиной тети Бесс. Почему-то это соображение показалось ей на редкость неутешительным. Но тут она вспомнила, что соглядатай Куинна должен был, согласно плану, крутиться где-то неподалеку. Какой-нибудь гном с огромными ушами, расплющенными от привычки подслушивать у замочной скважины. Вне всякого сомнения, он следит за ними прямо сейчас. Вот и отлично. Если дело зайдет слишком далеко, она закричит и он придет ей на помощь.
Риордан, как зачарованный, не отрывал глаз от лица Кассандры. Вот она облизнула губы и запрокинула голову. Совершенно неожиданно в нем вспыхнуло страстное желание. Его руки скользнули вниз, к ее талии.
– О Господи, – пробормотал он, сам не зная, что говорит.
– Что?
В свете луны, полускрытой ветвями бука, ее глаза излучали серебристое сияние.
– Что-то не так?
Может, сказать ей? Нет уж, черта с два.
– Просто мне никогда раньше не случалось обнимать за талию полностью одетую леди и при этом чувствовать под руками ее живое тело. Никакого корсета, шнуровки, китового уса и прочей ерунды.
– Ах вот в чем дело!
Она смущенно опустила голову, но он взял ее за подбородок и заставил опять повернуться лицом к себе.
– Это просто божественное ощущение.
Риордан начал медленно проводить ладонью от ее спины к груди, наслаждаясь ощущением мягкого муслина, скользящего по еще более мягкой и нежной коже. Тонкий запах, для которого он не мог даже найти названия, исходил от ложбинки между ее грудей; ему хотелось зарыться лицом в эту манящую впадину и упиваться благоуханием без конца.
– И еще: я никогда раньше не встречал женщины с такими красивыми и ясными глазами, никогда даже не думал, что серый цвет может быть так прекрасен. Как аспидная крыша после дождя.
Все это Риордан проговорил совершенно серьезно, поэтому насмешливый огонек в тех самых глазах, которые он в эту минуту воспевал, застал его врасплох.
– Вы сомневаетесь в моей искренности? – грозно осведомился он и крепко надавил большими пальцами ей на ребра, заставив ее поежиться.
– Вовсе нет, – хрипловатым шепотом ответила Кассандра. – Просто мне никогда раньше не приходилось слышать, чтобы мои глаза сравнивали с аспидной крышей.
– Не забывайте, я сказал «после дождя», – с упреком уточнил Риордан.
Он легонько коснулся рукой ее горла и сразу почувствовал, как под его пальцами участилось биение пульса у нее на шее.
– Не стану даже пытаться объяснять вам, какой ощущение вызывает ваша кожа, – он тоже перешел на хриплый шепот, – а не то вы засмеете меня без всякой жалости.
– Я бы не стала…
Ее голос оборвался коротким судорожным вздохом, потому что в этот момент он наклонил голову и прижался губами к нежной ямочке у нее на шее, чуть ниже горла. А еще через секунду она ощутила там прикосновение его языка – теплое, дразнящее и опасное.
Кассандра слепо отступила назад, нащупывая ствол дерева, и Риордан двинулся за нею следом, слегка прижимаясь к ней всем своим длинным телом. «Боже, что за фокусы он выделывает ртом?» – пронеслась у нее в голове бессвязная, отрывочная мысль. Что за секрет он знает? Как у него это получается? Отчего у нее возникает такое ощущение, будто ее кости тают, словно снег под солнцем, а кожа загорается огнем в том месте, где его губы…
Но вот он выпрямился, и у нее на коже, там, где только что все полыхало огнем, осталось ощущение влажного холодка. А он принялся рассеянно поглаживать ладонями вверх-вниз ее обнаженные руки.
– Ты умеешь заставить мужчину потерять голову, Касс Мерлин, – заметил он, пытаясь изобразить на лице беспечную улыбку.
– Но и ты умеешь проделать то же самое с женщиной, Колин Уэйд. – Ее голос прозвучал слишком тонко и дрогнул от волнения.
Риордан весь напрягся, услышав это имя. Он выпустил ее руки и отступил на шаг назад. Ничего не понимая, Кассандра обхватила себя руками и недоуменно заглянула ему в лицо.
– Кто сопровождает вас здесь, мисс Мерлин?
– Мой кузен, – ответила она, сбитая с толку внезапной холодностью его тона. – Сэр Фредерик Синклер.
– Кузен, вот как? Я вижу, он не слишком усердно за вами приглядывает.
Кассандра резко повернулась. От корней букового дерева земля шла слегка под уклон к низкой кирпичной стенке, за которой виднелся мощенный булыжником переулок. Лунный свет серебрил камни мостовой. Умостившаяся на кирпичной ограде полосатая кошка смотрела, казалось, прямо на нее. Из здания клуба до них донесся приглушенный ликующий крик – очевидно, кому-то из игроков удалось сорвать куш.
Пытаясь понять, что произошло, Кассандра полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух. Может, она чем-то невольно его обидела? Но каким образом? Ей ничего не приходило в голову. До сих пор она всегда первая прерывала объятия вопреки желанию мужчины. Кажется, он чуть ли не рассердился на нее. Но что она такого сделала? И почему чувствует себя такой пристыженной?
Он вновь коснулся ее, и она крепко уцепилась руками за шершавую кору дерева, застыв недвижимо, как скала, пока он гладил ее плечи, а потом принялся подушечками больших пальцев легонько растирать ей позвоночник. «Что за игру он затеял?» – спросила она себя чуть ли не в отчаянии, чувствуя, что ее тело начинает отвечать ему. Он что, издевается над ней? Если так, ей это не по душе. Это глупо и недостойно взрослого мужчины. Ой! Вот он сдвигает в сторону ее тяжелые густые волосы и щекочет ей шею сзади легкими игривыми покусываниями… но они вскоре превращаются в полновесные и страстные поцелуи…
– Мисс Мерлин, вы сладки, как вино.
То ли он и в самом деле это прошептал, то ли ей почудилось… Но звук его голоса вновь пробудил в ее груди какую-то странную дрожь, распространившуюся на этот раз по всему телу. Кассандра почувствовала, как его губы, а потом зубы тихонько пощипывают мочку ее уха, и слабость у нее в коленях превратилась в беспомощную дрожь. Она прекрасно знала, куда двинутся его руки, сейчас сомкнутые у нее на талии, если она что-нибудь не предпримет. Она не предприняла ничего. «Прикоснись ко мне, – безмолвно молила она. – Прошу, прошу тебя, прикоснись ко мне».
Но в тот самый момент, когда он уже готов был действовать, присутствие духа ей изменило, и она, не размыкая объятий, повернулась к нему лицом. Синие огни светились в его глазах. Лунный свет, игравший серебряными нитями в его волосах, делал его похожим на льва.
– Касс, – это прозвучало как глухое рычание.
Он взял ее за плечи и осторожно прижал спиной к стволу дерева, потом, обхватив ладонями лицо, провел большими пальцами по губам, заставив их раскрыться. Она повиновалась, и он удовлетворенно кивнул. Его рот приблизился, а ее руки скользнули ему на грудь. Кассандра сама не знала, чего хочет: то ли устоять на ногах, то ли ощутить гладкую мощь мускулов под прохладным шелком. Поцелуй поначалу вышел чинным и сдержанным, как будто этот Колин Уэйд не хотел испугать ее при первом знакомстве. Потом он чуть крепче прижался губами к ее губам, заставив их раскрыться шире. Ей показалось, что он опять прошептал ее имя, но, может быть, это был просто вздох. Его язык скользнул по ее губам, а затем с легкостью проник внутрь.
Под накрепко зажмуренными веками Кассандры взорвался фейерверк сверкающих огней. Она обвила руками его шею и вся выгнулась вперед, прижимаясь к нему. Никто, никогда не целовал ее вот так.
– О! – тихо простонала она, и звук собственного голоса, опьяненного восторгом, взволновал ее еще больше.
Прижимая ее к себе, Риордан с трудом пропустил дыхание сквозь зубы. Когда он принялся изнутри ласкать ее рот медленными чувственными движениями, забираясь все глубже, касаясь неба кончиком языка, колени у нее подогнулись. Она соскользнула бы прямо на траву, если бы он не удержал ее, крепко обхватив за талию и бедрами прижимая ее к стволу дерева.
Он заставил ее распрямить колени и вытянуться вверх, чтобы дать ей почувствовать свое собственное возбуждение.
– Я хочу трогать тебя везде, – прошептал Риордан, не отрываясь от ее рта.
Подхватив обеими руками ее ягодицы, он привлек ее к себе еще крепче.
– Я хочу, чтобы ты была подо мной. Хочу видеть, как ты совсем потеряешь голову, Касс, как ты перестанешь сдерживаться…
Вместо этого он увидел повисшие на длинных ресницах капли слез и немедленно ослабил объятия, но снова приник губами к ее рту, и долгий беспомощный стон блаженства, вырвавшийся из ее груди, прозвучал музыкой в его ушах. Но он все-таки вспомнил, где они находятся.
– Тише, любовь моя, тише, – шептал Риордан, осыпая легкими поцелуями ее глаза и щеки.
Он понимал, что это не может так продолжаться, но и остановиться тоже не мог.
– Поедем ко мне домой, Касс. Поедем прямо сейчас. Скажи «да».
– Я не могу!
Кассандра была почти не в силах говорить. Она отказала машинально, не раздумывая. В подобных ситуациях (хотя нет, такого с ней раньше никогда не случалось!) она всегда отказывала. Вот уже несколько лет. И вдруг ее осенила догадка: она может поехать с ним! Это входило в правила игры! У нее перехватило дух, она судорожно вцепилась руками ему в плечи. У нее имелось разрешение отправиться с этим человеком к нему домой и завершить то удивительное, чудесное и страшное, что они тут начали!
«Но это не правильно, – напомнил тихий голосу нее внутри. – Это грех, и, если есть на свете Бог, Он тебя накажет».
«Да, на… Этот человек изменник, убийца, и я отдала себя на заклание, чтобы попытаться его остановить!»
«Не увиливай, – презрительно возразил голос. – Ты же прекрасно знаешь, что вовсе не патриотизм заставляет тебя так пылать. Это похоть».
Именно в этот момент Риордан, сам того не ведая, бесчестно воспользовался своим преимуществом и прервал ее внутренний спор. Держа Кассандру за шею, он опять поцеловал ее, на этот раз с грубой страстью, обхватив ладонью одну полную, округлую, едва прикрытую муслином грудь. Тихий голос в голове у нее умолк, и она привалилась всем телом к стволу дерева, словно лишившись костей.
– Скажи «да», Касс, – скажи «да»!
Риордан провел кончиками пальцев по напрягшемуся соску, легонько царапнул по нему ногтями сквозь туго натянутую ткань платья, и жидкий огонь разлился по всему ее телу.
– Да. Да. О, прошу тебя.
Он судорожно перевел дух и немного отстранился от нее. Это же чистейшее безумие! Но Риордан не хотел знать об этом. Если бы он позволил себе три секунды поразмышлять, ему пришлось бы остановиться. Но это было немыслимо.
– Пошли.
Он взял ее за руку и потянул за собой по той самой тропинке, что привела их сюда. Кассандре пришлось перейти на бег, чтобы угнаться за ним. Красноречивое свидетельство его желания мог заметить каждый, но ему было все равно. Он думал лишь об одном: как бы поскорее увести ее отсюда, доставить к себе домой и затащить в постель.
Освещение внутри игорного клуба показалось им обоим неестественно ярким, режущим глаз. Может, она теперь опомнится? А может, он? Продолжая удерживать руку Кассандры словно тисками, Риордан стремительно потащил ее сквозь глазеющую толпу к входным дверям.
– Подожди, Колин, подожди!
Скрипнув зубами при звуке ненавистного имени, он остановился и повернулся к ней.
– Мой кузен… должна же я ему что-то сказать!
Кузен! У него совершенно вылетало из головы, что она явилась сюда в сопровождении чертова кузена, разрази его гром! Нашла себе дуэнью! Риордан толкнул ее к стене у самых дверей, где еще оставалось немного свободного места, и крепко сжал ее руку.
– Я сам ему скажу, – торопливо бросил он. – Жди меня здесь.
Краем глаза он увидел, как открывается дверь, но отвернулся прежде, чем вновь прибывший успел переступить порог, и был уже на полпути между Кассандрой и ее кузеном, когда роковые слова достигли его слуха:
– Да это же Колин Уэйд! Эй, Колин, привет!
Риордан замер на месте и медленно повернулся вокруг собственной оси. Вид у него был, как у христианского мученика, готовящегося к побиванию каменьями. Он с легкостью определил того, кто окликнул Уэйда: это был молодой человек в белом парике, сидевший за столом для игры в мушку между ним и дверью. Можно было и не глядя понять, что приветствие обращено не к нему, а к щегольски разодетому господину с золотистыми волосами, который стоял в дверях, потирая руки с довольным видом, и любезно кивал в ответ своему знакомому. В следующую секунду Риордан увидел Кассандру. Она сделала несколько шагов по направлению к нему, потом остановилась, повернулась к Уэйду, протянув вперед руку растерянным и как будто умоляющим жестом. Губы у нее шевелились, но не иначе как благодаря вмешательству самой Фортуны слов пока еще не было слышно. В четыре гигантских шага он оказался рядом с нею.
– Ты… Колин…
– Заткнись! – прошипел он яростным шепотом. – Меня зовут Филипп Риордан. Я работаю с Куинном.
– С Куинном?
– Да говори же ты тише, черт бы тебя побрал!
Она отшатнулась. Не зная, что у нее на уме и краем глаза заметив, что Уэйд смотрит на них, Риордан крепко схватил ее за обе руки.
– Пусти!
Надо было как-то заткнуть ей рот. Риордан сделал это самым Простым и естественным способом: поцеловал ее. Он сжимал ее в медвежьих объятиях, не давая дышать, и целовал бесконечно долгим и глубоким поцелуем. Всей душой он желал, чтобы это продолжалось до тех пор, пока она не ответит, но разум подсказывал ему, что на этот раз чуда не произойдет, С большой неохотой он наконец отпустил ее.
Кассандра судорожно перевела дух, размахнулась и ударила его по лицу кулаком, вложив в удар все силы, отпущенные ей природой. Он с проклятьем схватился за челюсть, а она тем временем выскользнула мимо него в дверь и выбежала наружу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Леди Удача - Гэфни Патриция

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.

Ваши комментарии
к роману Леди Удача - Гэфни Патриция



оохх....как мне понравился этот роман...rnтут есть очень много таких моментов, которые я ищу в других книгах и безуспешно..))rnспасибо автору))
Леди Удача - Гэфни ПатрицияМаша
4.07.2012, 15.33





10 из 10. Советую почитать!
Леди Удача - Гэфни ПатрицияЛара
7.07.2012, 0.33





Замечательный роман! такой накал страстей! Супер!
Леди Удача - Гэфни ПатрицияМаша
24.09.2012, 20.08





Длинновато. Очень много шпионских заморочек.
Леди Удача - Гэфни ПатрицияКэт
18.06.2013, 14.32





Много шума из ничего. Сюжетные повороты, связанные с Клодией, выглядят надуманно и неестественно для героя. Кроме того, непонятно, кто,кроме автора, мешал герою в конце романа убедиться, что Кассандра не умерла.
Леди Удача - Гэфни Патрициянадежда
21.11.2013, 16.21





Понравилось , любовь , ухаживания .. Бесило , что влюбленные не верили друг другу.. Банальщина на счет шпионажа , концовка подкачала.. Но в целом неплохо, читайте
Леди Удача - Гэфни ПатрицияVita
10.07.2014, 23.22





Да.двойное мнение.7 баллов.вроде все и отлично.но это недосказанности.о каждый раз героиня очень ловко бежит от супруга.нужно было ее стреножить и нет проблем
Леди Удача - Гэфни ПатрицияЛилия
29.02.2016, 16.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100