Читать онлайн Леди Удача, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 1. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Удача - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Удача - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Удача - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Леди Удача

Читать онлайн

Аннотация

Они были врагами, но с той минуты, как Риордан увидел эту легкомысленную красавицу, он понял, что погиб безвозвратно. Выполняя тайное поручение, она должна была соблазнить другого мужчину, но он не мог позволить ей этого, так как сам жаждал владеть ее прекрасным телом. Она оставалась для него загадкой, очаровательной искусительницей, и все же он был готов рискнуть ради нее всем.


Следующая страница

1.

– Прими, о Всемогущий, душу недостойного раба твоего, Патрика Флинна Мерлина. В бесконечном милосердии Твоем прости ему его тяжкие прегрешения и даруй ему вечный покой и отдохновение в царствии небесном. Аминь.
– Аминь.
Преподобный Ювеналий Ормзби захлопнул требник, пробубнил еще несколько лицемерных общих фраз и отчалил с церковного двора в своей вздувшейся парусом черной сутане. Шестеро нанятых нести гроб могильщиков проворно последовали за ним. Пришедшие отдать последний долг покойному (их было очень немного) торопливо и смущенно выразили членам семьи свои соболезнования и разошлись.
Глядя, как уходит последний из них, Кассандра Мерлин еще острее ощутила всю тяжесть своего горя. Она сдернула с густых черных кос вуаль, которую по настоянию тетушки нацепила себе на голову перед выходом из дома, и подставила разгоряченное лицо прохладному вечернему ветерку. Слез у нее больше не осталось, в груди поселилось давящее ощущение пустоты и одиночества.
«Мне бы следовало радоваться, – с горечью подумала она, отрывая взгляд от грубо сколоченного гроба и поднимая его к облакам, то и дело заслонявшим луну. – Могло быть и хуже». Спору нет, отпевание было проведено с неприличной поспешностью, так называемые друзья ее отца в большинстве своем не сочли для себя возможным почтить его похороны своим присутствием, гроб опустили в неосвященную землю по северную сторону от церкви, но ничего иного Кассандра и не ожидала. Более того, она и на такое не смела рассчитывать.
Государственных преступников по традиции вообще не полагалось хоронить на кладбищах: их закапывали в землю на перекрестках дорог или в чистом поле, без креста или надгробного камня. За взятку в десять фунтов (по нынешним временам сумма немалая для ее тетушки; передавая деньги племяннице, она ясно дала это понять) преподобный Ормзби милостиво согласился выделить для бренных останков Патрика Мерлина эту узкую глинистую канавку неподалеку от моста Блэкфрайарз, под которым скользили черные маслянистые воды Темзы.
– Тут так сыро, Кассандра, это вредно для здоровья. Мы с Фредди вернемся в карету. К тому же он оставил там свою табакерку. Будь добра, не задерживайся. Факельщиков я отослала: луна светит достаточно ярко, а после девяти они требуют еще по шесть пенсов на брата.
– Да, тетя.
– Мне кажется, все прошло даже лучше, чем можно было ожидать при наших обстоятельствах. Слава Богу, все уже позади! Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь отчистить подол от этой грязи. И не забудь, Касс, мы наняли карету только до десяти, да и делать тут больше нечего, не правда ли?
Вдовствующая леди Синклер скосила глаза на незасыпанную могилу у своих ног и тотчас же отвернулась. Уголки ее губ опустились в гримасе недовольства, словно говорившей: как это неосмотрительно, как бестактно со стороны ее брата довести дело до столь неприятной развязки! Она протянула руку с тщательно ухоженными ногтями и крепко сжала локоть племянницы.
– Как только вернемся домой, Кассандра, нам придется кое-что обсудить.
С этими словами леди Синклер подобрала шуршащие юбки и направилась к карете.
– Это она? – тихо спросил Филипп Риордан, вглядываясь сквозь ветви платана в удаляющуюся фигуру. До нее было ярдов тридцать.
Ярд примерно равен одному метру.
– Нет, это ее тетка.
Риордан перевел взгляд темно-синих глаз на женщину, стоявшую на краю могилы у подножия бугристого, усеянного могильными камнями холма. С такого расстояния он мог убедиться лишь в том, что она высока ростом и стройна. Ее черные волосы были уложены тяжелым узлом на затылке. Он смахнул опавшие листья с плоской вершины ближайшего надгробного камня и неловко уселся на нем, балансируя в неустойчивом положении, стараясь вытянуть как можно дальше свои длинные ноги.
– Не нравится мне все это, Оливер. У нее даже волосы точь-в-точь как у него!
– Да при чем тут ее волосы? Она и виделась-то с ним самое большее раз или два в год. Они никогда не были близки.
– Ну и что? Она же его дочь! И вряд ли примет с распростертыми объятьями тех, кто отправил его на виселицу.
Оливер Куинн нахмурился, уставившись на темноволосую, с заметно пробивающейся сединой макушку своего товарища.
– Может, ты и прав, но других-то нет. Нам ничего не остается, как поговорить с ней.
– Мне это не нравится, – упрямо повторил Риордан.
– Просто ты ее еще не видел. Говорю тебе, Филипп, она идеально подходит! Смазливая, разбитная… Как раз то, что нужно Уэйду. Притом, к счастью для нас, у нее нет никаких предрассудков или так называемых моральных устоев, которые только усложняют дело. Она с легкостью согласится на роман с ним.
Риордан невесело усмехнулся.
– Да, мне такие женщины знакомы.
– Не сомневаюсь, – сухо откликнулся Куинн.
– Черт тебя побери, Оливер, откуда нам знать: может, она тоже участвовала в заговоре вместе с Мерлином?
– Чепуха.
– Ты уверен? – Риордан вновь стал вглядываться в неподвижную фигуру, застывшую вдали. – Мы же не можем рисковать.
Когда он поднял голову, в опаловом свете луны стали видны точеные патрицианские черты его лица. Вдруг оно озарилось улыбкой:
– Я кое-что придумал.


Кассандра проводила взглядом удаляющуюся спину тетушки и на мгновение закрыла глаза, прекрасно понимая, что именно им предстояло обсудить по возвращении домой. Потом она вновь повернулась к раскрытой могиле, молитвенно сложив руки под подбородком, но вскоре обнаружила, что лишь механически повторяет про себя банальности, произнесенные священником. Она не могла молиться, слова не шли из сердца. Да и что она могла сказать, чтобы помочь отцу в эту минуту? Он умер безбожником, преступление, за которое его повесили, было воистину чудовищным. Неужто Господь настолько милосерден, что сможет простить его?
– О, папа, как ты мог пойти на такое? – горестно прошептала Кассандра. – Как ты мог предать свою страну? Ее захлестнула волна гнева, стыда и горя. Она вспомнила плутовские черные глаза отца, его волосы цвета воронова крыла, бесшабашную улыбку. Невозможно было поверить, что он мертв, настолько безудержным было его жизнелюбие. Что же ей теперь делать, на что надеяться, когда жизнь потеряла смысл?
Внезапно ей пришло в голову непрошеное воспоминание. Она училась в закрытой школе в Париже, куда отец отослал ее после смерти матери, оставив там под присмотром тетки. Он должен был приехать навестить ее впервые за целый год разлуки. Им предстояло провести вместе целый день, и ее восьмилетнее сердечко едва не выпрыгивало из груди от волнения. Bee утро она простояла у школьных ворот, пока воспитательница не позвала ее обедать. Она ждала всю вторую половину дня, вглядываясь сквозь черные столбики ограды в каждого проезжающего мимо всадника или экипаж. Когда стемнело настолько, что ничего уже не было видно, пришла директриса и увела ее внутрь. В тот же вечер посыльный принес ей фарфоровую куклу с настоящими волосами, умеющую двигать руками и ногами. В приложенной записке было нацарапано, что срочные дела вынудили отца покинуть город и уехать в Лондон на день раньше, чем предполагалось. Он увидит ее во время своего следующего визита в Париж, который, несомненно, состоится очень-очень скоро. Он обожает свою принцессу и надеется, что она будет вести себя примерно, как подобает хорошей маленькой девочке.
«Сколь сильно изменил меня тот памятный день десять лет назад?» – спросила себя Кассандра. Она давно уже перестала вести себя, как подобает хорошей маленькой девочке, чтобы заслужить отцовскую любовь. По правде говоря, в последнее время она поступала прямо противоположным образом. И все же до самого конца так и не смогла расстаться с надеждой когда-нибудь завоевать его любовь. А теперь уже было слишком поздно.
У нее болело горло.
– Прощай, папа. Я люблю тебя! Господи, умоляю, прости его.
В руках у нее была поминальная веточка розмарина
l:href="#note_1" type="note">[1]
. Прежде чем слезы ослепили ее вновь, Кассандра поцеловала цветок, бросила его в могилу и отвернулась.
Двое мужчин проследили из укрытия, как она уходила. Один из них угрюмо усмехнулся, предвкушая мрачную потеху, когда ее фигура растворилась среди низко свисающих ветвей плакучей ивы.


Улица Илай-Плейс находилась в той части Холборна, которую в порыве великодушия можно было назвать «бедной, но приличной», хотя покосившиеся городские особняки, окруженные заросшими бурьяном садами, почти не давали оснований для подобных утверждений. Номер 47 был не лучше и не хуже своих соседей. Внутри скопилось слишком много мебели, зато явно не хватало тепла, да и манеры слуг оставляли желать лучшего. Вдовствующая баронесса Синклер, привыкшая к парижской роскоши, находила окружающую обстановку ужасающе убогой и за три недели пребывания в доме даже не удосужилась распаковать большую часть своих вещей, упорно называя свое новое жилище «временным». У ее племянницы не укладывалось в голове, как можно было в это верить при том финансовом положении, в котором они оказались, однако, следуя давней привычке, Кассандра не стала перечить тетушке. Это не имело никакого смысла.
– Фредди! Сию же минуту убери ногу с чайного столика! Ты посмотри, сколько грязи уже налипло на колесики!
Сэр Фредерик Синклер послушно передвинул на диване свой увесистый зад и перекинул ногу в грязном сапоге через колено. На его глуповатом лице появилась извиняющаяся улыбка. Разрываясь между тщеславием и франтовством, он прятал свои редеющие волосы цвета соломы под белый пудреный парик, но его постоянно терзала мысль о том, что парики вот-вот выйдут из моды, и тогда ему придется предстать в высшем свете со своей ранней лысиной. Фредди энергично чихнул в носовой платок, спрятал табакерку и вытащил из кармана часы.
– Четверть одиннадцатого! – добродушно объявил он. – Чем вы намерены сегодня заняться, дамы?
Кузина Кассандра бросила на него вопросительный взгляд через зеркало, висевшее над камином.
– Что скажете? – безмятежно продолжал Фредди. – Джек Уилмотт хочет встретиться со мной в своем клубе в одиннадцать, потом мы поедем в «Геррикс» ужинать. Слушай, Касси, завтра в Воксхолле будет маскарад. Вот я и подумал: если мы пойдем инкогнито, тебе не обязательно быть в трауре. Никто же тебя не знает, так что можешь надеть все, что угодно. Вход всего девять шиллингов, матушка, так что поберегите лицо от морщин. – Фредди на удивление быстро овладевал модным лондонским жаргоном.
Кассандра медленно повернулась кругом, словно не веря своим ушам. Она бросила взгляд на тетушку, но та как ни в чем не бывало продолжала потягивать рюмочку миндального ликера. Впрочем, Кассандра давно уже перестала искать руководства – нравственного или практического – у своей тетки, поэтому ее не особенно удивило то, что леди Синклер промолчала и не одернула сына.
– Фредди… – начала было Кассандра и тут же смолкла.
Она так устала, что не находила в себе сил объяснять кузену, почему ей не хочется – пусть и под чужим именем – идти с ним на маскарад в Воксхолле через два дня после того, как состоялось публичное повешение ее отца, обвиненного в государственной измене.
– Нет, спасибо, я не пойду, – тихо сказала она.
– Да брось, Касси, давай сходим! Там будет Эллен ван Рейн, я точно знаю. Потрясающая девушка! Если бы ты пошла со мной, было бы куда проще…
– Фредди, почему бы тебе не отправиться по своим делам? – бесцеремонно перебила его леди Синклер. – Мне надо поговорить с Кассандрой наедине.
– Что? Ладно-ладно, ухожу.
Грязный сапог с грохотом обрушился на пол, а сам Фредди поднялся на ноги. Высокий, тяжеловесный, грубо сколоченный, он был точной копией своего отца, давным-давно отошедшего в мир иной сэра Кларенса. Почти все двадцать пять лет своей жизни Фредди провел в Париже, но так и не утратил добродушной, простосердечной неотесанности, благодаря которой в нем при первой же встрече можно было безошибочно распознать англичанина.
– Ну, так я пошел? – полувопросительно попрощался он и, захватив шляпу и трость, направился к дверям гостиной.
Как раз в эту минуту вошла горничная Клара с блюдом творожных ватрушек. Фредди на ходу подхватил сразу две.
– Оп-па! – ликующе прокричал он с набитым ртом уже с лестницы.
– Еще что-нибудь, миледи, пока я не заперла кладовку?
В голосе служанки слышался густейший акцент кокни, всякий раз заставлявший леди Синклер вздрагивать и морщиться.
– Полагаю, нет.
– Слушаюсь, миледи.
Клара присела в нелепейшем реверансе и удалилась.
Кассандра улыбнулась, перехватив взгляд тетушки.
– Это ведь только временно, – сказала она в виде утешения.
Леди Синклер отмахнулась.
– Подойди сюда, Кассандра, сядь рядом со мной. О Боже, ты ужасно выглядишь в этом черном платье, просто ходячий скелет! Я не смогу тебе позволить долго носить траур, дитя мое, но об этом позже. Слава Богу, ты хоть перестала лить слезы. Мы с Фредди уже начали тревожиться: ты казалась совсем больной. А ведь в твои годы внешность для девушки важнее всего, ты же должна это понимать. И это подводит нас к самой сути дела, не так ли?
Она растянула губы в улыбке, но ее глаза при этом остались холодны.
– Клара сказала мне, что сегодня утром ты отказалась принять Эдуарда Фрейна.
Кассандра заморгала.
– Тетя Бесс, сегодня был день… похорон моего…
– Да-да, конечно. Не сомневаюсь, что мистер Фрейн все правильно понял. Это был нелегкий день. Но он уже подошел к концу, и нам пора подумать о будущем. Я женщина небогатая, как тебе известно. Все эти годы мой брат обеспечивал тебя, как мог (кстати, это не означает, что мне не приходилось время от времени черпать средства на твое содержание из более чем скромного наследства, оставленного мне покойным сэром Кларенсом). Ты только не подумай, Кассандра, я не жалею ни о едином пенни, истраченном на тебя. Впрочем, надеюсь, ты меня слишком хорошо знаешь, чтобы заподозрить нечто подобное. Но теперь, когда от Патрика больше ничего ждать не приходится, а обстоятельства его смерти исключают для тебя всякую возможность получения наследства…
– Вы хотите сказать, что его состояние конфисковано короной, а у вас не хватит денег, чтобы меня содержать, – подвела итог Кассандра, подавив вспышку гнева и стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно.
Тетя Бесс рассыпалась серебристым смехом.
– Ах, Касс! Ты всегда умела трезво смотреть на вещи. Но, по правде говоря, состояние Фредди не слишком велико, он непременно должен выгодно жениться, а для этого ему необходимо хорошо одеваться и появляться в самых фешенебельных местах. Это потребует расходов.
Она положила руку на локоть Кассандры. Девушка удивилась такому несвойственному ее тетке участливому жесту, но не почувствовала себя растроганной.
– Мне самой, – пояснила леди Синклер, – ровным счетом ничего не нужно. Я лишь желаю счастья своим детям, а тебя, моя дорогая, я люблю как родную дочь.
Касс подумала, что последние слова тетушки, по-видимому, чистейшая правда, но – увы! – они не делали чести ее материнскому сердцу: будь у нее родная дочь, она вряд ли была бы способна любить ее больше.
– Итак, – продолжала леди Синклер, – хотя я осмелюсь заметить, что мистера Фрейна никак нельзя назвать красавцем…
– Ха!
Это вырвалось нечаянно. Она рассмеялась впервые за много дней.
Тетка раздраженно сощурилась.
– Что ж, возможна, он и не красавец, но, безусловно, настоящий джентльмен, и, что еще существеннее, джентльмен, располагающий доходом свыше трех тысяч фунтов в год. Об этом мне известно из самых надежных источников. Ты заявляешь, что не хочешь выходить за него замуж: разумеется, я не собираюсь тебя принуждать, мне бы и в голову такое не пришло… Но давай посмотрим, что же нам еще остается? Если не хочешь выходить замуж, Касс, может быть, ты согласишься… гм… ну, не знаю… стать гувернанткой?
Она выгнула бровь и бросила вопросительный взгляд на племянницу. Кассандра продолжала сидеть с каменным лицом.
– Нет? Я так и знала, что ты не захочешь. Ты была прелестным ребенком, но, увы, тебя никогда нельзя было назвать прилежной ученицей.
Никак не ответив на фальшиво-сочувственную улыбку, Кассандра в глубине души не могла не признать справедливости высказанной оценки. Ей самой казалось чудом, что она вообще научилась читать и писать. Это молчаливое признание не улучшило ей настроения, и она мрачно уставилась в камин. Школьные занятия всегда вызывали у нее головную боль, а поскольку рядом не было никого, кто мог бы заставить ее прилежно учиться, Кассандра пошла по пути наименьшего сопротивления: стала прогуливать уроки. К тому же тетя Бесс всегда выбирала для нее такие школы, где главным было научиться танцам и красивой осанке, а отнюдь не математике, правописанию или географии. Поэтому она не имела ни малейшего понятия об истории или о современной политике, но зато умела рисовать и петь, играть на клавесине и на гитаре, шить и вышивать, разливать чай и передвигаться по гостиной как герцогиня. Как только «официальная» часть ее образования была завершена, тотчас же, откуда ни возьмись, появились новые «наставники», научившие ее флиртовать (в Париже это считалось самым необходимым навыком для светской дамы), а также ездить верхом, фехтовать, распевать неприличные песенки и пить, не хмелея, наравне с мужчинами. Впрочем, считалось, что об этих тонкостях ее образования тетушке ничего не известно.
Кассандра вновь вспомнила о приглашении кузена посетить маскарад. Ей больно было думать, что не он один считает ее столь бесчувственной, легкомысленной и пустоголовой, способной поехать развлекаться на следующий день после смерти отца, и все же по чистой совести она не могла обижаться на Фредди. Последние два-три года она вращалась среди людей, считавших радости земные главной и даже единственной целью своей жизни, и, хотя бывали минуты, когда существование в этом избранном кругу представлялось ей пустым и никчемным, хотя убожество их развлечений порой вызывало у нее желание закричать от бессильной досады, она ни разу не сделала попытки вырваться. В конце концов, это же были ее друзья! Кроме них, у нее никого не было. И ей казалось забавным, а втайне даже льстило, что сами они считают ее чуть ли не «синим чулком».
Она с трудом заставила себя прислушаться к словам тетки, объяснявшей с натужным неискренним сочувствием, почему Касс вряд ли сумеет устроиться компаньонкой в каком-нибудь приличном доме.
– Боюсь, что люди благородного происхождения не захотят взять на работу дочь человека, казненного за покушение на короля. Скандал вышел слишком громким, возможно, слухи вообще никогда не утихнут. Учти, Кассандра, здешнее общество куда более чопорное, чем в Париже. Кстати об этом – на прошлой неделе я разговорилась с миссис Резерфорд, золовкой леди Хелен Спенсер (между прочим, ее внучатый племянник стал виконтом благодаря удачной женитьбе), и она упомянула – разумеется, по секрету и с большим сочувствием, уверяю тебя, – что в Париже о тебе ходили… ну, скажем так, слухи, достигшие, к сожалению, и Лондона.
– Слухи обо мне? – изумилась Кассандра, смутно надеясь, что ее тетя перепутала местоимения.
Впрочем, леди Синклер старалась соблюдать приличия и никогда не афишировала свои многочисленные любовные интрижки. И уж тем более никогда не обсуждала их со своей племянницей.
– Боюсь, что да, – продолжала тетушка, не обратив внимания на ее вопрос. – О, тебе нет нужды уверять меня в том, что ничего дурного ты не делала! Как твоя попечительница я всегда заботилась о твоем добром имени и следила за тем, чтобы на нем не было ни единого пятнышка.
В этих словах заключалась такая вопиющая, такая наглая ложь, что Кассандре пришлось отвести взгляд. Пока они жили в Париже, леди Синклер взяла себе за правило не замечать существования своей племянницы и придерживалась его с завидным упорством в течение двенадцати лет.
– Но с годами ты поймешь, что стоит возникнуть подобного рода сплетням – и нет на свете такой силы, которая могла бы их остановить или заглушить, какими бы несправедливыми и безосновательными они ни были.
– Да о каких сплетнях вы говорить?
– Ну, моя дорогая, ходили, к примеру, разговоры о слишком близких отношениях между тобой и графом де Бовуа.
Кассандра откинулась головой на спинку дивана и закрыла глаза.
– И потом был еще тот злосчастный эпизод с фонтаном в Тюильри.
Услышав это, девушка открыла глаза и ошеломленно взглянула на собеседницу.
– Неужели вы говорите серьезно?
– Абсолютно серьезно. То, что в Париже могло сойти за девичью шалость или за самое пустяковое и мимолетное проявление неосмотрительности, здесь будет выглядеть совершенно иначе. Лондон, увы, далеко не так либерален. Тем более что на твоем имени уже лежит пятно дурной славы, оставленное твоим отцом. Неприглядная правда состоит в том, что брак – это единственный разумный выход для тебя.
«Скорее уж для тебя», – с бессильной, холодной, как лед, злостью подумала Кассандра, стараясь не стискивать руки в кулаки. Так вот оно, это «кое-что», о котором тетушка хотела с ней потолковать! Постоянное присутствие Кассандры в доме стало для леди Синклер невыносимой обузой, которую она не собиралась больше терпеть, тем более что иссяк денежный ручеек, немного смягчавший постыдную неловкость. Вопиющее лицемерие тети Бесс так разозлило девушку, что она еле-еле удержалась от желания высказать все, что накипело у нее на душе, прямо в надменное лицо своей ближайшей родственнице. Вместо этого Кассандра закрыла глаза и промолчала.
По улице под окном прошел сторож, объявляя, что уже пробило одиннадцать, и громогласно желая всем спокойной ночи. У Кассандры заболела голова, она принялась устало растирать виски пальцами, следя за тем, как выглядывающий из-под края платья носок туфельки тети Бесс выбивает по полу нервную дробь. Стало быть, разговор еще не окончен.
– Разумеется, если мистер Фрейн тебе решительно противен и ты твердо намерена ему отказать… – Тут тетя Бесс прочистила горло кашлем. – Мы с тобой женщины… Надеюсь, мы можем быть друг с другом откровенны? Было бы глупо делать вид, будто нет иного выбора. Ну, скажем, стать чем-то вроде… экономки на особом положении, получая взамен солидное вознаграждение, позволяющее вести если и не роскошное, то по крайней мере вполне обеспеченное су…
– Вы предлагаете мне стать чьей-то любовницей, тетя Бесс? Содержанкой?
Тетушка снисходительно рассмеялась в ответ.
– Ну… можно сказать и так.
Недоверчиво покачав головой, Кассандра брякнула первое, что пришло на ум:
– Заводить любовников я предоставляю вам.
Удар наотмашь по лицу оглушил ее не так сильно, как мелькнувшее в глазах тетки и почти мгновенно пропавшее выражение лютой ненависти. Обе заговорили одновременно, чуть не плача и принося друг другу самые прочувствованные извинения, но той роковой доли секунды оказалось довольно, чтобы окончательно убедить Кассандру в том, о чем она давно уже догадывалась: тетя Бесс ее терпеть не может.
Неприятное открытие принесло с собой ощущение глубокой усталости. На возмущение у нее просто не хватило сил. А следом пришла еще одна печальная догадка: отвращение, которое питала к ней леди Синклер, вызвано ревностью. И все из-за того, что мужчины с некоторых пор стали обращать больше внимания на племянницу, чем на тетку.
Чужими глазами, словно со стороны, Кассандра оглядела гладкую белую кожу тетушки, ее пышнотелую фигуру и рыжевато-золотистые волосы. Они были по-прежнему густы, но их уже приходилось подкрашивать хной. Да, ее красота увядала, а сварливое выражение, то и дело невольно появлявшееся на лице, портило некогда нежные и тонкие черты. Трагедия тети Бесс, догадалась Кассандра, состояла в том, что у нее ничего не было за душой кроме приятной наружности. Теряя внешность, она теряла все. А годы делали эту потерю неизбежной. Обе женщины встали, держась за руки.
– Я желаю тебе только добра, Кассандра, поверь мне, это правда. Я хочу видеть тебя счастливой, больше мне ничего не нужно.
– Я знаю, тетя Бесс.
Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы выслушивать, а уж тем более оспаривать столь явную галиматью.
– Не будь я уверена, что брак с Эдуардом Фрейном принесет тебе счастье, я не стала бы тебя уговаривать. Он завтра зайдет опять, я в этом не сомневаюсь, и тебе самой решать, какой ответ ты ему дашь. Но обещай мне хотя бы, что ты его выслушаешь.
– Да, конечно.
– И ты обдумаешь наш сегодняшний разговор?
– О чем же мне еще остается думать!
– Вот и умница.
Тетка торопливо обняла племянницу и чмокнула ее в лоб.
Поднимаясь наверх к себе в спальню, Кассандра вдруг подумала, что в этот вечер (если не считать такого пустяка, как пощечина) тетя Бесс выказала ей больше нежности, чем за все двенадцать лет, что племянница находилась под ее опекой. И чем ближе час окончательного расставания, тем она будет становиться добрее и терпимее. Только не надо тянуть время.


– Моя тетя уже встала, Клара?
– Да, мисс, и уже отправилась делать утренние визиты. А сэр Фредди все еще в постели, так что вы можете тихо и мирно попить тут чайку, никто вас не потревожит.
Кассандра довольно улыбнулась, оценив шутку по достоинству. Они с Кларой отлично ладили, ей очень нравилась эта маленькая служаночка (не в последнюю очередь, вероятно, потому, что умела доводить тетю Бесс до белого каления).
– Я жду посетителя, Клара. Возможно, он придет прямо с утра. Проведи его наверх, в малую гостиную.
– Да, мисс. Это, наверно, мистер Фрейн?
Густые брови Клары поднялись, а губки надулись в недовольной гримаске.
Кассандра тоже удивленно подняла брови.
– Полагаю, что да, хотя тебя это совершенно не касается. А теперь оставь меня и дай мне спокойно просмотреть газету.
Клара фыркнула и вышла из комнаты.
Отпивая мелкими глоточками горячий чай, Кассандра попыталась сосредоточиться на страницах «Дейли эдвертайзер». После еще одной ночи, проведенной без сна, в висках стучала тупая боль. В комнате, несмотря на разгар лета, было холодно. И все-таки она ни за что не променяла бы это сырое и хмурое английское утро на весь теплый парижский июнь. Годы, проведенные во Франции, всегда представлялись ей изгнанием, но теперь они были позади: Кассандра вернулась домой.
Детство в Суррее (всего шесть лет, пока еще была жива ее мать) запомнилось маленькой Касс как счастливейшее время ее жизни. Позднее, когда ее постоянным спутником стало одиночество, когда она привыкла к мысли о том, что все ее бросили, и отказалась от бесплодных попыток понять, чем заслужила свою горькую долю, счастье все еще казалось ей возможным, но только при условии, что она вернется в Англию. И лишь одного она никак не могла ни предвидеть, ни даже вообразить: что возвращаться домой ей придется по случаю ареста, суда и публичной казни отца.
Она встала и, захватив чашку с чаем, подошла к окну. Горечь обиды от того, что перед смертью отец не захотел ее видеть и – сколько она ни умоляла его об этом в письмах – не позволил ей прийти к нему на свидание в Нью-гейт, все еще не покидала ее. Казалось, что, продержав дочь вдали от себя целых двенадцать лет, он изгоняет ее из своей жизни даже в эти последние недели.
Кассандра каждый день писала ему письма в тюрьму – многостраничные послания, полные любви и печали. Он ни разу не ответил. Гнев и обида, смешанные со страшными подозрениями, терзали ее душу, и так продолжалось день за днем, до бесконечности. И лишь в самый последний день от него пришла записка. У нее едва сердце не разорвалось при виде знакомых каракулей.


"Моя дорогая Кассандра!
Итак, мне не удалось сорвать банк, ставок больше нет, а на кону стояло все, и теперь приходится платить по счету сполна. Прости мне эту дурацкую манеру выражаться, девочка моя, но почему-то на ум приходят только карточные термины. Говорят, как жизнь прожил, так и умрешь. Я постараюсь прихватить с собой на эшафот то, что сорок четыре года считал бесшабашной смелостью, хотя многие назовут это дешевой бравадой. А что это такое на самом деле, теперь уже не имеет значения.
Мне жаль оставлять тебя на попечении Элизабет, но, увы, это далеко не единственное, о чем приходится сожалеть. Моя сестра – женщина тщеславная и эгоистичная, зато она хорошо знает свет, и это может пойти тебе на пользу, но не стоит слепо следовать ее советам. Постарайся найти свое счастье. Прости, что не оставляю тебе ничего, даже воспоминаний. Единственным утешением в эту минуту мне служит то, что я умираю за правое дело. Я искренне верил в революцию.
Хочу надеяться, что твои слова насчет присутствия при повешении были пустой угрозой. Прошу тебя, Касси, не приходи. Если бы я верил в бессмертие души, то пообещал бы тебе, что в один прекрасный день мы встретимся, но, к сожалению, я никогда в него не верил. Прощай, моя прекрасная дочурка".


– Бог ты мой, опять у нее глаза на мокром месте! Ну-ка живо вытрите слезы, мисс, ваш визитер ждет в гостиной. Ну будет, будет вам, не так уж все плохо.
Бросив взгляд на замызганный носовой платочек, который ей протягивала Клара, Кассандра невольно улыбнулась сквозь слезы.
– Спасибо, у меня есть свой, – всхлипнула она, вытирая глаза.
– Ишь какие мы важные! Между прочим, мисс Капризуля, это вовсе не мистер Фрейн. Какой-то старикан по имени Куинн.
– Куинн? – нахмурившись, переспросила Кассандра.
– Куинн. Говорит, есть разговор. Что-то насчет вашего отца. Может, подать чего к столу, мисс? Вина и печенья?
– Это было бы очень мило с твоей стороны, Клара. Но потом не задерживайся и не вздумай подслушивать у двери.
– Вот еще! – возмущенно фыркнула горничная и выплыла из комнаты.
Какой-то человек разглядывал портреты ее родителей в рамках, стоявшие на каминной полке.
– Мистер Куинн? – тихо спросила Кассандра.
Он выпрямился и повернулся к ней, чтобы поздороваться. Во время холодной и формальной процедуры приветствия они внимательно оглядели друг друга. Кассандра увидела перед собой высокого худого мужчину лет пятидесяти с прямыми черными волосами, зачесанными назад над высоким лбом. С виду он напоминал не то школьного учителя, не то священника. У него было лицо аскета или фанатика – изможденное, с горящими черными глазами, которые как будто видели все насквозь. Говорил он высоким жидким фальцетом, и огромный кадык на длинной тощей шее дергался вверх-вниз, как поплавок, при каждом слове.
Однако Кассандра не нашла в нем ничего глупого или достойного осмеяния: если он и был школьным учителем, то наверняка умел поддерживать в классе железную дисциплину.
– А вы моложе, чем я думал, – заявил он.
– Я…
– Хотя нет, не моложе. – Он поднял палец, словно проверяя, откуда дует ветер. – Свежее. Могу я присесть?
– Разумеется.
Девушка указала ему на диван, а сама заняла место в кресле с подголовником рядом с ним.
– Вы были другом моего отца, мистер Куинн? Не успел он открыть рот для ответа, как раздался стук в дверь, и вошла Клара.
– Нет ли у вас простого ячменного отвара? – спросил посетитель, отклоняя предложенный поднос.
– Боюсь, что нет.
– Вот как? Ну ничего, это не важно. – Он проводил взглядом уходящую горничную. – Нет, мисс Мерлин, я не был другом вашего отца. А у вас, оказывается, почти нет французского акцента. Странно. Сколько лет вы прожили в Париже?
– Двенадцать.
– Расскажите мне немного о себе. Кассандра растерялась.
– Не хочу показаться невежливой, мистер Куинн, но с какой стати я должна рассказывать вам о себе? Я вас совсем не знаю и понятия не имею о цели вашего визита.
Куинн уставился на нее своим странным пронизывающим взглядом. Кассандре показалось, что она его немного озадачила, что он в эту минуту пересматривает уже сложившееся мнение о ней. Сунув руку во внутренний карман сюртука, он вытащил сложенный листок бумаги.
– Вот этот документ объяснит вам, кто я такой. Я представитель Его Величества короля Англии. – С этими словами он поднялся с дивана и вручил ей листок. – Я пришел, чтобы обратиться к вам за помощью.
В растущем смятении она развернула плотную бумагу и уставилась на королевскую печать в самом низу страницы. В весьма туманных казуистических выражениях документ представлял мистера Оливера Мартина Куинна как члена личной канцелярии Его Королевского Величества, уполномоченного действовать во имя укрепления, процветания и безопасности государства. Кассандра подняла глаза на посетителя, который стоял над ней в терпеливом ожидании.
– Чем же я могу быть вам полезной, мистер Куинн?
– Вам что-нибудь известно о «Конституционном клубе», мисс Мерлин?
– Нет, ничего.
– О «Революционном братстве»?
– Тоже нет.
– О «Друзьях народа»?
Девушка беспомощно развела руками. Он улыбнулся, не сводя с нее, однако, испытующего взгляда.
– Речь идет о существующих в Англии сообществах людей, сочувствующих французской революции и желающих утвердить ее анархические принципы на нашей земле.
– Понятно. Мой отец был членом одного из них?
– Полагаю, что всех трех в то или иное время. Разве вам не было известно о его политических пристрастиях?
– Нет. Вернее, я знала, что он симпатизирует революции. Он ведь был журналистом и часто писал об этом.
– Совершенно верно. Многие симпатизировали революции, особенно на первых порах. Однако поддержка, которую оказывал революции ваш отец, зашла довольно далеко, вам так не кажется?
Кассандра почувствовала, что ей становится жарко.
– Он считал, что борется за правое дело, – сухо ответила она.
Его брови сдвинулись, глаза сверлили ее, как буравчики.
– Вы его оправдываете?
Некуда было деться от этого прожигающего насквозь взгляда. Словно запутавшись в сетях, она не могла ни отвернуться, ни даже моргнуть.
– Нет, я его не оправдываю. Мне стыдно за него, – призналась Кассандра.
В эту минуту ей было стыдно и за себя тоже. Казалось, Куинн вытягивает из нее правду вопреки ее собственной воле. Она встала и подошла к окну. Теперь высокое кресло с подголовником разделяло их, как пограничная черта.
– Но что бы он ни сделал, мистер Куинн, он был моим отцом. Если вы думаете, что я стану обливать его грязью, вам придется долго ждать.
Она почти ожидала ответного выпада, но вместо этого он подошел к каминной полке и взял в руки один из миниатюрных портретов.
– Ваша мать?
Кассандра кивнула.
– Красивая женщина. Но вы превзошли ее красотой.
– Благодарю, – небрежно обронила она. Странно было слышать от него комплименты.
– Мужчин влечет к вам.
Это было заявление, а не вопрос, и оно вовсе не прозвучало как комплимент.
– В мире, полном тщеславия и глупости, умение привлекать мужчин может сослужить вам хорошую службу, мисс Мерлин. Очень хорошую службу.
Она не ответила. Она даже представить себе не могла, куда он клонит. Зато ей наконец удалось распознать исходивший от него едва уловимый запах. Это был запах ладана.
Он сложил руки за спиной и принялся расхаживать взад-вперед перед незажженным камином.
– Ваш отец входил еще в одно сообщество помимо тех, что я уже упомянул, мисс Мерлин. Речь идет о подпольном и очень опасном обществе заговорщиков. Мы даже не знаем, есть ли у него название. В отличие от других клубов подобного рода, члены этого общества встречаются тайно и отнюдь не для того, чтобы провозгласить тост за революцию или помечтать о якобинской утопии. Их цель – любыми средствами вызвать в стране хаос, с тем чтобы заменить конституционную монархию на республику, созданную по образцу той, что сейчас существует по ту сторону Ла-Манша. Куинн замер на месте.
– Нам, кажется, удалось узнать имя человека, стоящего во главе этого тайного общества, но доказательств у нас нет. А поскольку этот человек является сыном графа, пэра Англии, поддерживающего дружеские и очень близкие отношения с королевским семейством, наша задача становится особенно деликатной. Нам приходится действовать очень осторожно. Вы меня понимаете?
– Полагаю, что да. И кто же этот человек?
– Я назову вам его имя после того, как вы дадите согласие нам помочь.
– Да чем же я могу вам помочь? – взорвалась Кассандра, потеряв терпение. – Простите мне мое невежество, но я все еще не понимаю, чего вы от меня добиваетесь!
Куинн сложил ладони вместе и прижал кончики пальцев к губам, изучая ее пытливым взглядом.
– Я хочу, чтобы вы свели с ним знакомство.
– Знакомство, – повторила она, чувствуя себя круглой дурой, но не успел Куинн вновь заговорить, как ее осенила догадка.
– Познакомьтесь с ним поближе, подружитесь, войдите к нему в доверие. Ваш отец только что был казнен, вы провели большую часть жизни во Франции – вам нетрудно будет убедить этого человека в том, что вы ненавидите Англию не менее яростно, чем он сам. Заставьте его поверить, что вы жаждете мести. Позвольте ему свободно болтать с вами обо всяких там fraternite
l:href="#note_2" type="note">[2]
и egalite
l:href="#note_3" type="note">[3]
. Пусть он думает, что вы тоже на стороне якобинцев. В то же время вы будете сообщать нам обо всех его действиях, называть имена его друзей, с которыми он тайно встречается. – Тут Куинн развел руками:
– Как видите, все просто.
Кассандра обошла кресло и снова села.
– Просто, – вздохнула она, потирая лоб и стараясь собраться с мыслями. – Просто вы хотите, чтобы я шпионила для вас.
– Но это…
– Вы хотите, чтобы я завела дружбу с человеком, возглавляющим тайное общество, целью которого является свержение монархии.
– В каком-то смысле…
– И способ, которым вы предлагаете мне войти, как вы выражаетесь, к нему в доверие, надо полагать, сведется к тому, что нам придется стать любовниками. Разве это не так, мистер Куинн? Разве вы не это имели в виду?
Наконец-то у него не нашлось слов для ответа, он как будто растерялся. Впрочем, он быстро пришел в себя.
– Мисс Мерлин, для меня совершенно несущественно, каким именно образом вы сумеете завоевать доверие этого человека. Способ я оставляю целиком на ваше усмотрение.
– Как великодушно!
– Способ, упомянутый вами, может оказаться самым верным и быстрым, но это совсем необязательно. Могу я говорить откровенно?
Ей пришлось подавить нервный смешок.
– А разве до сих пор вы говорили как-то иначе?
– Я имел в виду, могу ли я высказать то, что у меня на уме, не боясь оскорбить ваши чувства?
– Это зависит от того, что именно вы собираетесь сказать.
Но она и так уже все поняла.
Куинн помедлил. Очевидно, в этом и состояла его попытка пощадить ее чувства. Кассандра усмехнулась, отдавая ему должное.
– Современная мораль ничего для меня не значит, мисс Мерлин. Она слишком переменчива: сегодня уже не та, что была вчера, завтра опять будет иной. Но, к сожалению, мы живем в обществе, где установлены жесткие правила поведения, порой непоследовательные и зачастую несправедливые, особенно в том, что касается женщин, однако нам всем приходится им подчиняться, и…
– Мистер Куинн, мне казалось, вы хотите поговорить откровенно.
Он умолк и опять сцепил руки за спиной, слегка покачиваясь на носках.
– Именно так. Я никогда бы не осмелился предложить или даже намекнуть, чтобы вы стали любовницей интересующего нас человека, если бы не располагал сведениями о том, что подобного рода отношения для вас не новость. А также о том, что вы можете с легкостью вписаться в тот образ жизни, который ведет этот человек. Надеюсь, вы меня понимаете.
– Ах, образ жизни… Да, с этим все ясно. Наверное, он ужасный повеса.
Кассандра негромко рассмеялась, откинувшись на спинку кресла.
– Мистер Куинн, мне, конечно, следовало бы вскочить и закатить вам пощечину, но, боюсь, толку от этого будет мало. Насколько я понимаю, моя репутация окончательно загублена.
Она вновь рассмеялась, но на этот раз с горечью.
– Полагаю, нет смысла убеждать вас, что слухи о моей распущенности несколько преувеличены? Нет? Я так и думала. Мне все равно, какого вы мнения на сей счет, но должна вам сообщить, что если вы ищете для этой роли поистине падшее создание, некую femme fatale
l:href="#note_4" type="note">[4]
, то вам лучше поискать в другом месте.
– Благодарю за предупреждение, но я доволен своим выбором.
– Не знаю почему, но я не чувствую себя польщенной, – сухо заметила Кассандра, впервые за все время разговора вызвав улыбку на тонких губах Куинна.
Он пододвинул себе стоявший у стены стул с прямой спинкой и сел рядом с ней.
– Вы, разумеется, хотели бы знать, что я предлагаю в обмен на ваши услуги, – продолжал он своим странным мальчишеским фальцетом. – Какая-либо опасность для вашей жизни или здоровья представляется мне крайне маловероятной, уверяю вас, но все же совершенно исключить такую возможность нельзя, поэтому я не прошу вас ввязываться в это дело из чисто… гм… патриотических побуждений.
Последние слова прозвучали издевательски в его устах.
– По правде говоря, мистер Куинн…
– Позвольте мне опять говорить без обиняков. У меня имеются сведения о том, что ваше финансовое положение весьма незавидно, а перспективы улучшить его выглядят просто плачевно. Скажем прямо: вы не можете рассчитывать на удачное замужество и даже на более или менее достойное место в обществе. Обстоятельства смерти вашего отца, репутация, унаследованная вами от него, а также та, которую вы заслужили своим собственным поведением, исключают всякую надежду на это.
Кассандра лишилась дара речи. Мистер Куинн чуть ли не слово в слово повторил то, что говорила ей прошлым вечером тетя Бесс, но только в его изложении все выглядело еще ужаснее. Как это могло случиться? Когда это началось? Она увидела, как он потирает руки, вполне довольный собой, и ее охватило ощущение беспомощности.
– Я могу вызволить вас из этого безнадежного положения, – тихо заговорил Куинн, наклонившись к ней поближе и пригвоздив ее к месту своим взглядом. – Я готов заплатить вам пятьсот фунтов прямо сейчас, сию же минуту. Когда ваша работа будет закончена, то есть когда ситуация разрешится тем или иным образом, вы получите еще столько же плюс возмещение расходов на переезд в Америку.
– В Америку?
– Или в Италию, или в Нидерланды. В любую страну по вашему выбору. – Он сделал небрежный жест рукой. – В любое место, где у вас будет возможность начать все сначала, освободившись от груза прошлого. Здесь, в Англии, вам, в сущности, не на что рассчитывать даже сейчас, когда же с этим делом будет покончено, надежд останется еще меньше.
Кассандра медленно поднялась с кресла и подошла к камину. Ей пришлось опереться о каминную полку, чтобы устоять на ногах.
– Позвольте мне удостовериться, что я поняла вас правильно, – заговорила она тихим ровным голосом, стоя к нему спиной и не поворачивая головы. – Вы просите меня стать любовницей изменника в обмен на тысячу фунтов стерлингов и вечное изгнание из родной страны. Я верно вас поняла, мистер Куинн?
Она услышала, как Куинн откашливается и встает со стула. Он вновь начал говорить, но она перестала слушать, перестала думать о чем-либо вообще. Взяв в руки портрет матери, девушка заглянула в ясные серые глаза, так похожие на ее собственные. В груди у нее возникла глубокая боль, она прижала руку к сердцу, но это не помогло. Кассандра бережно поставила миниатюру в рамке обратно на каминную полку и обернулась. Куинн замолчал, увидев ее лицо.
– А теперь я попрошу вас уйти. У него от изумления открылся рот.
– Вы отказываетесь? Она опустила взгляд.
– Нет, хотя всем сердцем желала бы отказаться. Но я должна обдумать ваше предложение.
– Если сумма кажется вам недостаточной… Кассандра вскинула голову:
– Речь не о деньгах! Хотела бы я швырнуть ваши грязные деньги в Темзу!
– Но это было бы неблагоразумно, не так ли? – спокойно возразил Куинн, не обращая внимания на ее стиснутые зубы и сверкающие гневом глаза. – Вам понадобятся наряды, драгоценности, ну, словом, все то, в чем нуждаются женщины.
– Ничего мне не понадобится! Я ношу траур по отцу!
– Я понял. Но черный цвет уныл и не располагает к флирту, верно? Он создает совсем не то настроение. Боюсь, вам придется от него отказаться.
Судорожно сглотнув и стиснув руки, Кассандра сказала:
– Мистер Куинн, возможно, вам трудно в это поверить, но есть человек, который хочет на мне жениться. Он джентльмен. И он готов сделать предложение. – Она горделиво вздернула подбородок. – Я еще не решила, принять мне его предложение или нет. Когда я остановлю свой выбор на чем-нибудь, я дам вам знать. А сейчас прошу меня извинить, я неважно себя чувствую.
Это было чистой правдой: голова у нее раскалывалась, в висках как будто стучали попеременно два молота.
Куинн потер подбородок, глядя на нее сквозь прищуренные веки.
– Разумеется. Я больше не скажу ни слова. Добавлю только одно: у нас есть основания полагать, что люди, покушавшиеся на жизнь короля, в самом скором времени предпримут новую попытку, поэтому мы должны действовать безотлагательно. Надо как можно скорее проникнуть в их ряды. Таково истинное положение дел.
С этими словами он направился к двери, но на пороге обернулся, словно припомнив напоследок некую незначительную подробность:
– Этот человек… тот, с кем мы хотим вас познакомить… Это он втайне донес на вашего отца и на его друзей, выдал их как раз накануне того дня, когда они готовились привести свой план в исполнение. Мы не знаем, зачем ему это понадобилось, но все выглядит так, будто он хотел, чтобы их повесили.
Совершенно бесстрастно он проследил за тем, как ее лицо принимает пепельный оттенок.
– Мне необходимо будет знать ваш ответ завтра утром; если вы согласны нам помочь, пошлите сообщение вот по этому адресу. Я устрою вам встречу с нашим подозреваемым завтра же вечером.
Куинн оставил визитную карточку на маленьком столике у двери.
– Да, кстати, мисс Мерлин, я бы на вашем месте не возлагал больших надежд на Эдуарда Фрейна. Если вы считаете его джентльменом, то поверьте: вас ввели в заблуждение.
– Ну, мисс, теперь уж это точно он.
Целиком погруженная в созерцание чахлого неухоженного сада под окном своей спальни, Кассандра с трудом оторвала от него взгляд и, потирая двумя пальцами ноющую переносицу, спросила:
– Кто, Клара? О ком ты говоришь?
– Как это «о ком»? Пришел мистер Фрейн, тот, кого вы ждали. Я провела его в гостиную, дала ему газету и сказала, чтоб подождал. Все, как вы велели. Сказала, барышня спустится, когда будет готова.
Закрыв глаза, Кассандра на секунду прижалась лбом к прохладному стеклу. Ее не оставляло ощущение, будто она барахтается в вязком болоте усталости и апатии. Мистер Фрейн пришел, а она так и не решила, что ему сказать. Ей, конечно, придется что-то ответить, когда – или, точнее, если он сделает ей предложение руки и сердца, но суть ее ответа им, кажется, суждено узнать одновременно. Что ж, ей это не впервой. Большую часть самых важных решений в своей жизни она принимала в последнюю минуту, экспромтом. С усталым вздохом Кассандра подошла к бюро и посмотрелась в висевшее над ним зеркало.
– Как я выгляжу? – спросила она у горничной, машинально поправляя прическу и лиф платья. Говоря по чести, ей было все равно. Клара ответила привычным фырканьем.
– Да рядом с таким, как он, даже ведьма на помеле будет выглядеть первой красавицей. Все у вас в порядке, мисс, все на месте, только вы в последнее время осунулись малость. Чаю небось так толком и не выпили.
Пропустив последнее замечание мимо ушей, Кассандра расправила юбки, распрямила плечи и двинулась к дверям спальни.
– Ой, а я знаю, на кого он похож! – бросила Клара ей вслед.
Ее молодая хозяйка недовольно покачала головой, но не удержалась от соблазна и остановилась, уже взявшись за ручку двери.
– Ну на кого, Клара? – спросила она с деланным равнодушием.
– На мышь в штанах, вот на кого!
– Нехорошо так говорить.
Но ей пришлось отвернуться, чтобы спрятать невольную улыбку. То, что сказала Клара, было не только нехорошо, но и неоригинально: это же сравнение пришло в голову ей самой уже несколько дней назад. Она открыла дверь и вышла.
Сравнение конечно, нелестное, но абсолютно точное, подумала Кассандра через несколько минут, войдя в гостиную и протянув Эдуарду Фрейну кончики пальцев в знак приветствия.
Его черные глазки-бусинки так и поблескивали от волнения.
– Богом клянусь, мисс Мерлин, вы сегодня выглядите прекраснее, чем всегда. Похоже, горе придает вам еще больше очарования, – заявил он.
Пораженная его бестактностью, Кассандра еле заставила себя что-то пробормотать в ответ. И за этого человека она собралась замуж! Смотреть на него можно было только сквозь полуопущенные ресницы, пряча за ними смущение и досаду; Главным, хотя и не единственным физическим недостатком мистера Фрейна было его смуглое, усыпанное бородавками лицо. Голова казалась несоразмерно маленькой для такого туловища, это было бы не столь катастрофично, будь он хоть немного крупнее телом. Но мистер Фрейн больше напоминал ребенка-калеку, чем взрослого мужчину, хотя Кассандра точно знала, что ему не меньше сорока лет от роду.
Она была готова простить ему и этот, и множество других недостатков, если бы только он восполнил их хоть какими-то достоинствами: духовной глубиной, добродушием, острым умом. Увы, за все время знакомства с ней мистер Фрейн так ни разу и не обнаружил ни одного из своих внутренних достоинств.
Кассандра предложила ему стул, но он предпочел стоять, а сама она была так взвинчена, что тоже не захотела садиться. Она остановилась у окна, не зная, что предпринять: позвонить ли, чтобы Клара принесла чаю, или не тянуть с приемом лекарства и выслушать мистера Фрейна прямо сейчас. Судя по его взволнованному виду, он явно намеревался что-то ей сообщить, и она с ужасом догадывалась, о чем пойдет речь.
– Я принес вам подарок, – объявил он с важным видом, сунув руку во внутренний карман и доставая какой-то тонкий плоский предмет, завернутый в китайскую шелковую бумагу.
Кассандра сразу поняла, что это такое. Многолетняя закалка, полученная в пансионах для благородных девиц, помогла ей сохранить на лице вежливую улыбку и протянуть руку, хотя ей куда больше хотелось схватиться за голову и простонать: «О Господи!»
– О, это игральная карта! – воскликнула она, развернув обертку и убедившись, что речь идет о пятерке червонной масти. – Какая красивая!
Мистер Фрейн снисходительно рассмеялся.
– Но это не просто игральная карта, моя милая! Ей больше ста лет. Она из Фландрии. Обратите внимание на золотой обрез, на тиснение. А самое главное, – он потер руки с еле сдерживаемым торжеством, – центральное очко немного смещено вправо от вертикальной оси!
Губы Кассандры задрожали, но она что-то вежливо промычала сквозь зубы. Мистер Фрейн был страстным коллекционером старинных игральных карт и уже успел надоесть ей бесконечными рассказами о своем увлечении. Казалось, его больше ничто на свете не интересует (за исключением разве что самой Кассандры). Однако подарок свидетельствовал о серьезности его намерений: за время их краткого знакомства он показывал ей дюжины игральных карт, но до сих пор ни разу не поделился с нею частью своей драгоценной коллекции.
«И что он во мне находит?» – в отчаянии спросила себя Кассандра. Они были едва знакомы. Она никогда его не поощряла, она с трудом находила в себе силы хотя бы соблюдать вежливость при общении с ним. Сумей она понять, что именно его в ней привлекает, ей, быть может, стало бы легче ответить ему взаимностью?
– Редкостная карта для прекраснейшей из дам, – продолжал он фатоватым тоном, подходя ближе, и обеими руками взял ее руку.
Таких вольностей она ему до сих пор никогда не позволяла и, увидев, как мистер Фрейн покраснел, поняла, что он тоже оценил новизну момента. Он был несколько ниже ее ростом, что рассеянно заметила Кассандра, и при этом примерно одного с нею веса. Конечно, она сознавала, что это мелочно – подмечать подобные вещи или придавать им значение, но почему-то в мечтах ей всегда представлялось, что будущий супруг будет выше ее ростом. Глядя прямо в его блестящие темно-карие глазки, она попыталась вообразить, как будет просыпаться рядом с ним каждое утро день за днем, год за годом, до конца своих дней, и ее дух дрогнул. Как это глупо, как легкомысленно с ее стороны… И все же она не могла, просто не могла…
– Моя дорогая, – воскликнул Эдуард Фрейн, крепче ухватившись за руку Кассандры, когда та попыталась ее высвободить, – вам пришлось пережить нелегкие времена! Вчера я целый день только и думал о вас. Я всей душой сочувствовал вам.
«Но не настолько, чтобы прийти на похороны моего отца», – подумала она с горечью. Ей пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не сказать это вслух.
– Но теперь довольно печали, мы с вами должны поговорить о другом. Сожалею, что приходится вторгаться подобным образом в ваши горестные размышления, но уверяю вас, моя цель состоит в том, чтобы снять камень с вашей души.
– Вы очень добры.
Опять она попыталась выдернуть свою руку из его уже взмокших от пота ладоней, но он держал ее словно тисками.
– Не желаете ли… присесть? – еще раз пригласила Кассандра.
– Вы уже задумывались над тем, что будете делать дальше? – спросил мистер Фрейн, упорно не замечая ее попыток высвободиться. – Вы должны меня простить за столь неуместную поспешность, но у меня есть основания полагать, что смерть вашего отца неизбежно повлечет за собой необходимость перемен в вашей жизни, притом в самом ближайшем будущем. Не хочу показаться слишком самонадеянным, но осмелюсь предположить, что эти перемены могут произойти не без моего участия.
У него дурно пахло изо рта. Кроме того, ей неприятно было думать, что если у него и «есть основания полагать» что бы то ни было на ее счет, то исключительно с подачи тети Бесс. При одной мысли о том, как они вдвоем судят и рядят о ней, Кассандра вышла из себя.
– Мистер Фрейн… – начала она. Но он уже разлетелся объясняться, и остановить его было невозможно.
– Вы же знаете, какого я высокого мнения о вас, мисс Мерлин, – с чувством провозгласил он, – вы не можете этого не знать. Хотя мы познакомились совсем недавно, я питаю в душе глубокую и сильную привязанность к вам. Знаю, я не мастер говорить, но… я нахожу вас неотразимой! Я смогу обеспечить вас вполне прилично, поверьте, ибо я человек весьма состоятельный.
Кассандра напрягла руку от кисти до плеча, стараясь удержать его на расстоянии, которое он всеми силами пытался сократить.
– О, мистер Фрейн…
– И очень щедрый, как вы уже могли заметить. Ни одна женщина еще не имела случая заявить, будто Эдуард Фрейн прижимист, можете в этом не сомневаться.
– Я не сомневаюсь. Просто я…
– У вас будет все, что душе угодно: красивые наряды, драгоценности, даже свой собственный выезд. Вы сможете поселиться в любом районе Лондона по своему вкусу. Но поскольку мой дом расположен в Олдерзгейте, вы, просто из соображений удобства, предпочтете, верно, выбрать себе жилище где-нибудь поблизости.
Кассандра ошеломленно заморгала:
– Что?
– О днях и часах мы можем условиться позднее, это, в конце концов, всего лишь детали, но уверяю вас, я готов проявить гибкость. Моим единственным непреложным требованием являются воскресенья: по воскресеньям вы всегда должны быть в моем распоряжении. Воскресенье – это мой выходной.
С трудом подавив желание рассмеяться (не над ним, а над собой), Кассандра воспользовалась левой рукой, чтобы высвободить правую из его липкого паучьего пожатия, и отступила на шаг назад.
– Вы предлагаете мне стать вашей любовницей, – сказала она, четко и раздельно произнося каждое слово.
– Клянусь, вы никогда об этом не пожалеете. Кассандра… мисс Мерлин… соглашайтесь. Я дам вам все, о чем вы когда-либо мечтали, обещаю. Моя дорогая, вы так прелестны…
Он потянулся к ней, и она торопливо отступила еще на шаг назад.
– Вы не хотите на мне жениться?
– Жениться?
Мистер Фрейн был поражен. Глазки-бусинки расширились до размера шестипенсовых монет.
– Милая моя девочка…
– А почему бы и нет?
– Почему нет? Ну видите ли…
По крайней мере, у него хватило стыда покраснеть.
– Лично против вас я ничего не имею, но это просто… просто невозможно.
– Почему невозможно?
– Ну вы же должны понимать почему. Это было бы…
– Это было бы что? Скажите мне! И зачем было спрашивать? Она же знала ответ не хуже, чем он сам. Но ей хотелось заставить его поерзать.
– Об этом не может быть и речи. Вы… Вы же… Нет-нет, это невозможно. Кроме того, мой отец – священник.
– Ваш… – У Кассандры от удивления открылся рот. – Вы хотите сказать, что он бы не одобрил, если бы вы на мне женились, но он не станет возражать, если вы будете прелюбодействовать со мной?
На этот раз она позволила себе рассмеяться, но это был невеселый смех.
– Что же он за священник, мистер Фрейн?
Его личико размером с кулачок пошло красными пятнами, но не успел он открыть рот для ответа, как Кассандра указала ему на дверь.
– Я прошу вас немедленно уйти, сэр. Вы больше не желанный гость в этом доме.
– Нет, уж позвольте! Не надо со мной разговаривать в таком тоне! Мы же взрослые люди. Надеюсь, мы можем все обсудить спокойно. Я многого не требую, мисс Мерлин. Немного рассудительности и благоразумия в обмен на вполне обеспеченное существование. Умоляю вас, оцените свое положение трезво. Кто еще сделает вам подобное предложение? Вы можете рассчитывать только на меня, и вам это отлично известно!
Внутренняя честность заставила Кассандру признать, что он говорит чистую правду, и только это удержало ее в рамках приличий.
– Я просила вас уйти, – проговорила она сквозь зубы. – Если вы не покинете комнату сию же минуту, я прикажу вас вышвырнуть.
«Только вот кому я прикажу? – подумала она про себя. – Кларе? Может, вдвоем мы сумеем…»
– Послушайте, вы не имеете права разговаривать со мной подобным образом! – вскричал мистер Фрейн, дав наконец волю своему гневу, однако предусмотрительно отступая на шаг. – Да кто вы такая? Я пришел сюда, чтобы предложить вам приличное проживание…
– Приличное?
– …и это куда больше, чем предложит любой другой. Мне все про вас известно, милочка моя, и не стоит разыгрывать недотрогу. Меня не проведете.
– Да как вы смеете!
– Ваша тетка не может вас содержать! Теперь, когда вашего старика повесили, скажите спасибо, если вас возьмут на работу в бордель!
Она бросилась на него в ярости:
– Убирайся вон, жаба!
Мистер Фрейн попятился, его тоненькие ножки подкашивались от страха. Очутившись на пороге, он наградил ее каким-то коротким гнусным словом, которого Кассандра никогда раньше не слышала. Она выхватила зонтик из подставки у двери, но вовремя вспомнила, что у нее больше ничего не осталось, кроме чувства собственного достоинства. Не стоило унижаться перед этой крысой. Вместо того чтобы отдубасить его, Кассандра разорвала на кусочки старинную фламандскую игральную карту, швырнула обрывки ему в лицо и захлопнула перед ним дверь.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Леди Удача - Гэфни Патриция

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.

Ваши комментарии
к роману Леди Удача - Гэфни Патриция



оохх....как мне понравился этот роман...rnтут есть очень много таких моментов, которые я ищу в других книгах и безуспешно..))rnспасибо автору))
Леди Удача - Гэфни ПатрицияМаша
4.07.2012, 15.33





10 из 10. Советую почитать!
Леди Удача - Гэфни ПатрицияЛара
7.07.2012, 0.33





Замечательный роман! такой накал страстей! Супер!
Леди Удача - Гэфни ПатрицияМаша
24.09.2012, 20.08





Длинновато. Очень много шпионских заморочек.
Леди Удача - Гэфни ПатрицияКэт
18.06.2013, 14.32





Много шума из ничего. Сюжетные повороты, связанные с Клодией, выглядят надуманно и неестественно для героя. Кроме того, непонятно, кто,кроме автора, мешал герою в конце романа убедиться, что Кассандра не умерла.
Леди Удача - Гэфни Патрициянадежда
21.11.2013, 16.21





Понравилось , любовь , ухаживания .. Бесило , что влюбленные не верили друг другу.. Банальщина на счет шпионажа , концовка подкачала.. Но в целом неплохо, читайте
Леди Удача - Гэфни ПатрицияVita
10.07.2014, 23.22





Да.двойное мнение.7 баллов.вроде все и отлично.но это недосказанности.о каждый раз героиня очень ловко бежит от супруга.нужно было ее стреножить и нет проблем
Леди Удача - Гэфни ПатрицияЛилия
29.02.2016, 16.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100