Читать онлайн Идеальная любовница, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Идеальная любовница - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 71)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Идеальная любовница - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Идеальная любовница - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Идеальная любовница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Никогда раньше Рэйчел не приходилось бывать на почте в Уикерли. Почтовая контора располагалась на первом этаже коттеджа с соломенной крышей в самом верхнем конце Главной улицы, как раз напротив церкви. На втором этаже обитали мистер и миссис Брэйки Питт. Миссис Питт являлась владелицей почты. Была среда, а по средам Рэйчел была обязана отмечаться у местного констебля. Когда Сьюзен упомянула, что ей надо сходить в деревню, чтобы отправить письма лорда д’Обрэ, Рэйчел предложила захватить их с собой. Это было на нее не похоже: отправляясь в Уикерли, она обычно ограничивалась делами, которых никак не могла избежать. Визит на почту был чреват множеством опасностей и грозил закончиться катастрофой, но в последнее время она расхрабрилась и порой чувствовала себя совершенно неустрашимой, а в этот день ей захотелось проверить на прочность едва зародившееся в душе ощущение уверенности в себе.
Миссис Питт страдала косоглазием. Рэйчел протянула ей письма Себастьяна и деньги для марок, все время спрашивая себя, что означает раздраженное выражение на лице хозяйки почтового отделения: то ли она всегда такая сердитая, то ли сама Рэйчел невольно ее разозлила неизвестно чем и как. Ожидая сдачи, она стала придумывать для Себастьяна шутливый рассказ об этой встрече. Что-то вроде: «Ты же знаешь, какая янервная. Чуть не упала в обморок, когда увидела, что миссис Питт косо смотрит на меня». Нет, это выходило как-то не очень остроумно, но все равно приятно было придумывать каламбуры, пусть даже неудачные.
— Вы миссис Уэйд, не так ли? — вдруг огорошила ее миссис Питт, отсчитывая четыре пенса сдачи.
Рэйчел признала, что она и есть миссис Уэйд.
— Вам посылка. Пришла сегодня утром. Желаете получить здесь или доставить ее вам в Линтон-холл?
— Посылка для меня? — переспросила Рэйчел, не сомневаясь, что ослышалась.
Почтмейстерша сунула руку под прилавок и вытащила упакованный в бумагу сверточек.
— «Миссис Р. Уэйд, — прочитала она, — Линтон-Грейт-холл, Уикерли». Это же ваш адрес? Желаете получить прямо сейчас?
— Я… Да, я возьму ее. Спасибо вам. Большое спасибо.
Рэйчел была так ошеломлена, что даже не взглянула на сверток, просто сунула его в ридикюль и поспешила покинуть почтовую контору. Только разглядев его как следует в тени платана на краю деревенского сквера, она поняла, что волновалась напрасно: ничего особенного этот сверток из себя не представлял. Он был послан из Тэвистока без указания обратного адреса. Разумеется, его послал Себастьян, кто же еще? Но, слава Богу, ему хватило благоразумия не написать на обертке свое имя.
До встречи с констеблем Бэрди оставалось десять минут. Времени хватало с лихвой, чтобы открыть пакет. А может, не стоит? Наверное, лучше унести его домой и рассмотреть в спокойной обстановке. Может быть, вместе с Себастьяном. Да, это было бы правильно.
Но нет, удержаться было невозможно. Рэйчел одолело по-детски нетерпеливое любопытство. Пряча стыдливую улыбку, стараясь совладать с дрожью волнения, она подошла к ближайшей скамейке, стоявшей на самом солнцепеке, и села.
Под коричневой упаковочной бумагой обнаружилась почти невесомая картонная коробочка. Рэйчел открыла крышку. Что-то мягкое скрывалось под слоем папиросной бумаги. Шарф? Платок? Развернув внутреннюю упаковку, Рэйчел взяла в руки свой подарок и окаменела от ужаса.
Целую минуту она просидела в неподвижности, глядя на квадратик дешевой серой холстины. Рисунок, грубо вышитый черной ниткой, напоминал след вороньей лапы: так они и называли эту эмблему в тюрьме. Это была «широкая стрела».
l:href="#note_36" type="note">[36]
Гнев и отчаяние вспыхнули у нее в груди, а следом за ними пришел мучительный и безрассудный страх. Она отбыла свой срок, они не могли снова отправить ее в тюрьму, но одного лишь напоминания о ненавистном символе оказалось довольно, чтобы наполнить ее душу суеверным ужасом. Ей вспомнился худший из ее ночных кошмаров: она опять вернулась в свою тюремную камеру, и все началось сначала.
Судорожно сжимая в руке проклятую тряпку, Рэйчел поднялась со скамейки. Сердце молотом стучало у нее в груди. А вдруг ее враг следит за ней в эту самую минуту? Она лихорадочно обвела взглядом мирную сонную улицу, не доверяя обыденности деревенского пейзажа и безобидному виду прохожих, неспешно бредущих по своим делам под полуденным солнцем. Ей хотелось убежать, хотелось разрыдаться от ярости и обиды.
— Рэйчел? Я вас узнала!
По дорожке от дома викария к ней, приветливо улыбаясь, спешила Энни Моррелл.
— Я вас заметила из окна, — говорила она на ходу. — Как поживаете? Я сто лет вас не видела. Вернее, видела мельком в церкви, но у нас не было возможности поговорить. Кристи заставил меня петь в хоре — представляете? — и теперь после службы я выбираюсь на паперть в задних рядах. Как поживаете? — опять спросила она, наконец остановившись и стараясь отдышаться.
— Хорошо.
Жалкая попытка улыбнуться закончилась полным провалом. По лицу Энни Рэйчел видела, что та пытается решить, как быть дальше: стоит или не стоит сделать вид, будто ничего особенного не происходит. В конце концов Энни решила действовать напрямик.
— Что случилось? — спросила она, причем веселость на ее лице сменилась искренней тревогой.
— Да, в общем-то, ничего особенного. Кто-то сыграл со мной глупую шутку, — ответила Рэйчел, стараясь говорить как можно более беспечно, и разжала стиснутую в кулак руку.
— Что это?
— Это «широкая стрела», — объяснила Рэйчел, указывая на вышитую эмблему. — Мы называли ее «вороньей лапой». В тюрьме ее изображают на всех предметах.
— Да, я ее узнаю, — задумчиво согласилась Энни. — Я ее видела на армейском снаряжении. Она означает собственность Ее Величества.
l:href="#note_37" type="note">[37]
— В Дартмуре она постоянно попадалась на глаза, — пояснила Рэйчел. — На одеялах и полотенцах, на белье и одежде, даже на оловянной посуде. Глядя на нее, мы чувствовали, что сами превращаемся в казенное имущество.
— О, Рэйчел…
На лице Энни отразилась смесь сочувствия и возмущения. Как и Рэйчел, она первым долгом обвела взглядом улицу, словно отправитель посылки мог находиться где-то поблизости и наблюдать за ними.
— Тьфу ты, пропасть! — выругалась она, негодующе качая головой. — Давайте зайдем к нам. Поговорим в доме.
— Я не могу. Но все равно спасибо.
— Конечно, можете! Мы выпьем чаю… Нет, мы выпьем чего-нибудь покрепче, вам полегчает, и все это происшествие покажется вам сущей ерундой. Идемте…
— Нет, честное слово, я не могу. Мне бы очень хотелось, но… я уже опаздываю.
Рэйчел собрала воедино все свое мужество, чтобы объяснить, в чем дело.
— Я состою под надзором полиции. Раз в неделю я обязана наносить визит констеблю. Это одно из условий моего освобождения.
Щеки у нее пылали, она с опаской ожидала, что, узнав об отталкивающих подробностях ее жизни, Энни отшатнется от нее в ужасе.
— Ну что ж, в таком случае я пройдусь с вами вместе до ратуши. За компанию.
Рэйчел была так растрогана, что на мгновение онемела.
— Спасибо, — прошептала она наконец.
— Выкиньте эту гадость, — посоветовала Энни, кивком указывая на клочок ткани, который Рэйчел все еще машинально сжимала в руках.
Обдумав предложение, Рэйчел отрицательно покачала головой.
— Нет, — задумчиво проговорила она, — пожалуй, я ее сохраню, — и сунула тряпку в карман.
Короткая прогулка до кабинета констебля Бэрди в здании муниципалитета прошла без приключений, но произвела на Рэйчел неизгладимое впечатление. Она знала, что никогда этого не забудет. Ей хотелось, чтобы путь растянулся на десяток миль. Она сожалела, что на улице так мало народу. Немногочисленные прохожие провожали обеих женщин любопытными взглядами, но никто не приходил в ужас, видя их вместе. Здороваясь с женой священника, они были вынуждены приветствовать и Рэйчел. Вне всякого сомнения, общество Энни Моррелл придавало ее существованию видимость законности, даже респектабельности. Прекрасно сознавая, что это состояние временное, Рэйчел упивалась им, пока представилась такая возможность.
В каком-то смысле эта короткая прогулка стала для нее откровением. Ей так понравился временно обретенный статус уважаемой дамы, что Рэйчел вынуждена была признать, как страстно мечтала о нем в глубине души. Но она не посмела даже мысленно развить дальше эту мечту. Исполнение ее желания представлялось настолько маловероятным, что подобной возможностью смело можно было пренебречь.
Всю дорогу Энни как ни в чем не бывало говорила о делах прихода, о разъездах своего мужа, о городских сплетнях. Рэйчел слушала как зачарованная, все время спрашивая себя, понимает ли жена викария, каким подарком судьбы, какой благодатью Божьей является для человека обычная мирная жизнь. Увы, они слишком скоро добрались до здания муниципалитета.
— Спасибо вам за… — начала было Рэйчел, но Энни решительным жестом отмахнулась от всяческих выражений признательности.
— Приходите как-нибудь меня навестить, — пригласила она. — Кристи так часто бывает в отъезде, что мне становится одиноко.
Какая великодушная ложь! Рэйчел пробормотала маловразумительные слова благодарности.
— И передайте от меня привет мистеру Бэрди. Скажите ему… — Энни на секунду задумалась. — Напомните ему о собрании прихожан. Оно назначено на следующий четверг.
Теперь она сознательно одалживала Рэйчел свое доброе имя, предлагая в качестве защиты приобщение к самому ценному, чем она владела: к своей безупречной репутации.
— Не знаю, чем я заслужила… почему вы так добры ко мне, — смущенно призналась Рэйчел. — Вы не разрешаете себя благодарить, но позвольте мне сказать хотя бы одно: что бы со мной ни случилось, я никогда вас не забуду.
Они крепко пожали друг другу руки. На этот раз Энни, всегда находчивая, промолчала. Рэйчел тепло попрощалась с ней и отправилась отмечаться у констебля.


Исполнив свой долг, она поспешила домой. Ей хотелось поскорее увидеть Себастьяна и рассказать ему о неприятном сюрпризе, присланном по почте. Первым делом Рэйчел решила заглянуть в его кабинет. Погруженная в собственные мысли, она только раз стукнула в закрытую дверь и распахнула ее, не дожидаясь разрешения войти.
— О… прошу прощения… Я не знала, что у вас гость, милорд. Я зайду…
— Нет-нет, входите, — остановил ее Себастьян, поднимаясь из-за стола. Сидевший напротив него преподобный Моррелл тоже встал. — Кристи, вы ведь уже знакомы с миссис Уэйд, моей экономкой, не правда ли?
— Да, я уже имел честь, — ответил викарий, приветливо улыбаясь ей.
— Добрый день, — рассеянно отозвалась Рэйчел. — Я уже… Я сегодня виделась с вашей женой. Она была очень… Мы с ней… — Мысленно она заставила себя сосредоточиться. — Я встретила ее в деревне. Мы поговорили.
— Вот как? Я очень рад.
Слова сами по себе ничего не значили, но такая искренняя доброта прозвучала в голосе викария, такое сочувствие и понимание светились в его глазах, что Рэйчел показалось, будто он прочел ее мысли.
Себастьян не сводил с нее глаз.
— Что-нибудь случилось?
— О нет, — заверила его Рэйчел, комкая в руках проклятый кусок холстины. — Мне нужно кое о чем спросить, но это может подождать. Я вернусь позже.
— Нет, прошу вас, посидите с нами, — настойчиво предложил Себастьян, и преподобный Моррелл поддержал его, пододвинув ей стул. — Я послал за Холиоком, но хотел бы, чтобы вы тоже об этом услышали. Преподобный отец поведал мне о происшествии с одним из моих арендаторов, и я хочу… а вот и Уильям.
Уильям Холиок вошел в кабинет его светлости прямо в рабочих штанах и куртке. Присутствие преподобного Моррелла, не говоря уж о Рэйчел, поразило его. Он пожал руку священнику, которого, по-видимому, хорошо знал, и все наконец расселись.
— Уильям, вам знаком Маркус Тиммс, верно? — начал викарий.
— Да, конечно. Всю жизнь выращивает кукурузу на силос на ферме Уикем-Клив. До него эту ферму, примерно сотню акров,
l:href="#note_38" type="note">[38]
арендовал его отец.
— Вам когда-нибудь приходилось слышать, что он склонен к рукоприкладству?
— Маркус? — Холиок закрыл глаза и потер переносицу большим и указательным пальцами. — Нет, не припоминаю. И вообще я бы сказал, что он — человек тихий. Несколько лет назад овдовел; живет нa ферме один с дочкой да еще нанимает мальчишку на время уборки урожая. Вы хотите сказать, что Маркус что-то натворил, преподобный отец?
— Боюсь, что да. Вчера его дочь едва добралась до деревни, ковыляя, вся избитая, и упала без сознания прямо на крыльце у доктора Гесселиуса.
— Боже милостивый! — ахнул Холиок, и его щеки побагровели. — Это Тиммс ее так отделал?
— Да. И она говорит, что это не первый случай. Ее зовут Сидони, — пояснил преподобный Моррелл, обернувшись к Рэйчел. — Ей семнадцать лет, она застенчивая и немного неловкая, но очень славная девушка. Доктор Гесселиус утверждает, что она поправится, но, возможно, до конца своих дней останется хромой. Прошлой ночью она переночевала у меня в доме, и моя жена заставила ее признаться, что еще год назад Тиммс столкнул ее с лестницы. Вот тогда-то она и сломала бедро.
Рэйчел подскочила в испуге, когда Уильям Холиок вдруг стукнул громадным кулачищем по подлокотнику кресла и вскричал: «Разрази меня гром!», даже не подумав извиниться.
— Я должен был знать, мне бы догадаться давным-давно! — сокрушался он. — Теперь вспоминаю, что встретил ее как-то раз, а она была вся побитая. Прошлой осенью дело было, в день святого Михаила.
l:href="#note_39" type="note">[39]
Было у меня какое-то дело к Mapкусу, вот я и поехал в Уикем-Клив. Гляжу, а у Сидони синяк под глазом, ну просто в пол-лица. Я ее спрашиваю: «Что с тобой стряслось?», а она: «Набирала я, — говорит, — воду из колодца, да и не удержала ведро, а ворот раскрутился, вот меня по лицу и садануло». И я, дубина стоеросовая, ей поверил!
— Это не ваша вина, Уильям, — мягко возразил викарий. — Откуда вам было знать?
— Нет, Кристи, я должен был сразу все понять. — Холиок горестно покачал головой. — Бедная малютка! Без матери осталась, ей и пожаловаться-то некому. Ладно, что будем делать? Вы сказали констеблю?
— Доктор Гесселиус доложил о побоях, и Бэрди вчера же отправился к Тиммсу. Маркус признал, что ударил ее, но не выразил ни малейшего раскаяния и заявил, что не понимает, из-за чего подняли такой шум.
Холиок еще раз тихонько выругался сквозь зубы и на сей раз, взглянув на Рэйчел, пробормотал:
— Прошу прощения, мэм.
— Он утверждает, что как ее отец имеет право наказывать дочку за проявление неуважения и непослушания, — продолжал викарий. — Теперь бедняжка боится возвращаться домой. Поскольку Тиммс не проявляет ни тени раскаяния, я ее отлично понимаю, но не знаю, что именно следует предпринять. Поэтому я пришел посоветоваться с лордом д’Обрэ и с вами.
— А нельзя ли подыскать для нее какое-нибудь место, Уильям? — спросил Себастьян, обращаясь к управляющему. — Скажем, в семье кого-нибудь из арендаторов, где требуется служанка? Если не за жалованье, то хоть за стол и крышу над головой? По крайней мере пока ей не исполнится восемнадцать. Тогда она сможет сама позаботиться о себе. Но все это, разумеется, в том случае, если Тиммс не заартачится и не потребует ее возвращения. Это могло бы сильно осложнить положение дел.
— Думаю, до этого не дойдет. А если дойдет, — в обычно кротких голубых глазах Кристи Моррелла загорелся свирепый огонек, — я позабочусь, чтобы его арестовали за разбойное нападение.
— Я мировой судья, — спохватился Себастьян, словно только что сам вспомнил об этом. — Я позабочусь, чтобы его упрятали за решетку.
— Я почти незнаком с этой девушкой и не знаю, что она может делать, кроме самой общей работы по дому. И не припомню никого, кому сейчас была бы нужна работница. Но я поспрашиваю, может, что и всплывет. — Холиок удрученно вздохнул.
— Да, но что с ней будет, пока мы не найдем ей места?
Рэйчел нерешительно прервала наступившее молчание:
— Два дня назад одна из наших посудомоек предупредила об уходе. Кэтти Манн — она увольняется в конце недели.
— О Господи, неужели опять? — простонал Себастьян. — Мой повар, — пояснил он, обращаясь к викарию, — человек в равной степени нетерпимый и нестерпимый. Кухонный персонал у нас меняется чаще, чем помощники у Пальмерстона.
l:href="#note_40" type="note">[40]
Как вы думаете, сможет девушка справиться с такой работой?
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил преподобный Моррелл с огромным облегчением. — Бедняжка забита и очень молчалива, но при всем при том она девушка смышленая и работящая. Огромное вам спасибо, милорд, и вам, миссис Уэйд, за дельное предложение.
— Я рада, что смогла вам помочь, — радостно улыбнулась Рэйчел.
Было решено, что Холиок проводит викария до дому и привезет с собой Сидони Тиммс в двуколке. Доктор Гесселиус заверил преподобного Моррелла, что не находит у девушки серьезных повреждений, однако Рэйчел предстояло определить, когда она будет в силах приступить к работе. Все согласились, что это вопрос нескольких дней, но тем временем бедной Сидони следует перебраться для поправки здоровья из дома викария в Линтон-холл, где много прислуги и где за ней будет обеспечен лучший уход.
— Моя жена просила передать вам привет, — сказал преподобный Моррелл Себастьяну, задержавшись в дверях кабинета. — Мы оба будем рады, если вы согласитесь как-нибудь на днях отобедать с нами.
— Спасибо, буду очень рад, — принял приглашение Себастьян, причем его ответ прозвучал совершенно искренне. — Но только если вы позволите мне ответить любезностью на любезность. Хотя бы ради того, чтобы дать вам понять, за что я терплю своего несносного французского повара.
— С удовольствием, — улыбнулся викарий.
— Я хотел спросить у вас совета по поводу некоторых капиталовложений в местные предприятия, — продолжал Себастьян.
Рэйчел тотчас же отошла к окну, чтобы не стеснять мужчин своим присутствием во время делового разговора, но успела расслышать, как Себастьян добавил:
— Мэр настойчиво предлагает мне купить долю в его медном руднике, но я не вполне уверен, что это было бы наилучшим размещением моего капитала в настоящее время.
Этот краткий разговор поразил ее. Не так давно, когда Себастьян сообщил ей, что рассматривает Уикерли лишь как временную остановку в ожидании отцовского наследства, Рэйчел поверила ему на слово. Но зачем же тогда вкладывать деньги в местные предприятия? Скорее всего просто потому, что он был деловым человеком и подобный шаг представлялся ему выгодным. Да, похоже на то. Иначе и быть не может! Смешно даже думать, что он задержится в Уикерли хоть на день дольше, чем необходимо. Не стоит обманывать себя. А главное, нельзя ни на шаг отступать от двух железных принципов, которые еще в тюрьме она для себя выработала, чтобы выжить: жить только минутой, не загадывая вперед, и ни на что не надеяться.
Священник и управляющий покинули кабинет одновременно. Себастьян пошел их проводить, но, обернувшись в дверях, тихонько бросил ей:
— Подожди меня.
Она почти забыла о «широкой стреле». Страх и отчаяние, всего два часа назад едва не лишившие ее рассудка, уменьшились до разумных пределов. Рэйчел почувствовала, что может с ними справиться сама. В конце концов, речь шла всего лишь о тряпице. Теперь она даже догадывалась, кто мог ее послать.
Вернулся Себастьян. Он задержался в дверях, чтобы посмотреть на нее, и Рэйчел успела отметить про себя, как сильно он изменился и как мало походит теперь на того скучающего, избалованного, франтовато одетого господина, который спас ее во время судебного слушания. Во-первых, он стал как будто шире в плечах и выше ростом. Это была не просто ее фантазия. В последнее время Себастьян увлекся физическим трудом и помогал своим работникам в таких не соответствующих его титулу и рангу занятиях, как заготовка сена и починка изгородей. Рэйчел не могла даже вообразить, что думают жители Уикерли о сумасбродстве нового виконта. Возможно, он делал это просто шутки ради, но одно можно было утверждать наверняка: увлечение тяжелой работой пошло ему на пользу, он стал выглядеть еще красивее, чем раньше. Весеннее солнце позолотило его кожу здоровым загаром. Мягкие каштановые волосы немного выгорели и заметно отросли. Такая прическа была не в моде, но удивительно шла к его лицу. Рэйчел отмечала и более глубокие изменения: привычное выражение пресыщенного, скучающего, ничему не удивляющегося и не способного удивляться аристократа бесследно исчезло, сменившись несвойственной ему раньше живостью. Всем своим существом он излучал бодрость и больше не напоминал человека, который все на свете повидал и которому все давно надоело. Напротив, казалось, ему нравится, что жизнь полна неожиданностей и не идет по наезженной колее, как можно было ожидать.
Но в эту минуту он выглядел обеспокоенным.
— В чем дело? — озабоченно спросил он, плотно закрывая за собой дверь кабинета и подходя к ней. — Как только ты вошла, я сразу понял, что ты чем-то расстроена. Что случилось?
Теперь происшествие уже казалось ей сущим вздором. Тем не менее Рэйчел вытащила из кармана кусок холстины и протянула ему.
— Вот это пришло по почте сегодня утром в посылке, адресованной мне.
Себастьян недоуменно нахмурился.
— Что это?
Она объяснила.
Его лицо окаменело.
— Кто это послал?
— Никакой записки не было, обратного адреса тоже. Только это. Сначала я расстроилась, но…
— Да уж, могу себе представить. Ты…
— Нет, все уже прошло, честное слово. Это была просто глупая выходка, вот и все. Я даже удивляюсь, почему этого не случилось раньше. На самом деле…
Нетерпеливым жестом Себастьян выхватил у нее тряпицу и швырнул на пол, а потом порывисто обнял Рэйчел, крепко, почти насильно прижав ее к себе. Тотчас же, словно по волшебству, пережитые недавно стыд и боль охватили ее вновь. Сама себе не веря, она обнаружила, что с трудом удерживает слезы.
— Ублюдки, — бормотал он, прижимаясь щекой к ее волосам, — грязные, поганые, вонючие подонки! Если бы я только мог доказать, что это их рук дело, они бы у меня света невзвидели…
— Кто?
— Салли, кто же еще? Он и его подлые дружки.
— Салли? — Рэйчел отстранилась, чтобы взглянуть на него. Ей подобная возможность даже не пришла в голову. — Я думала…
— Думаешь, это кто-то другой? Но кто?
— Возможно, я ошибаюсь. Мне не следует говорить…
— Рэйчел, скажи мне, кого ты подозреваешь.
— Но вдруг я не права?
— Говори.
— Ну ладно. Я думала, что это могла быть Лидия. Она меня ненавидит… Я даже повторить не могу, что она мне наговорила в тот день! Она вполне могла это сделать. Запросто. Мне кажется, это она.
Нежным, успокаивающим жестом Себастьян вплел пальцы в волосы у нее на затылке.
— Если это она, повторить свой трюк ей не удастся. Это я тебе обещаю.
— А что ты собираешься предпринять?
— Поговорю с ней. Пригрожу, если потребуется.
— Ой, не надо. Прошу тебя, не надо.
— Почему нет?
— Потому что она нездорова, она сама не знает, что делает. Мне кажется, она помешалась на этой своей ненависти ко мне. Если ты с ней об этом заговоришь, да еще будешь угрожать, боюсь, как бы ей не стало хуже. И тогда она попытается придумать еще что-нибудь.
Эти слова заставили Себастьяна задуматься.
— Разумно, но в таком случае я поговорю с ее тетушкой. Да не пугайся ты так! Ничего я ей не сделаю, просто скажу, что у нас есть такие подозрения, и посоветую не спускать глаз с племянницы, вот и все.
Себастьян ласково провел большим пальцем по ее щеке.
— Так тебя устроит?
Он спрашивал ее одобрения! Для Рэйчел это было настолько внове, что она не сразу нашлась с ответом.
— Да, но вдруг я ошиблась? Может быть, это вовсе не она?
— Может быть. Вот потому-то я и постараюсь быть с ней помягче.
Он был мягок и нежен уже сейчас, в эту минуту, когда кончиками пальцев смахивал слезы с длинных ресниц Рэйчел. Влажными от слез пальцами он провел по ее губам, потом поцеловал ее, нежно пробуя на вкус языком. Когда он вел себя подобным образом, Рэйчел лишалась последних сил к сопротивлению, становясь пленницей его искушенности в науке обольщения.
— Приходи ко мне сегодня, — прошептал Себастьян, проводя губами по ее губам, находя самые чувствительные уголки. — Я хочу подарить тебе кое-что.
— Ты больше не должен делать мне подарки.
— Этот тебе понравится.
— Нет, Себастьян, я серьезно. Мне больше ничего не нужно.
— Это не подарок. Вернее, я сказал бы, это не предмет.
Плутоватый огонек в его глазах заставил ее затрепетать.
— Ты краснеешь! Господи, какая же ты красавица!
— И вовсе я не краснею! — запротестовала Рэйчел.
Красавицей она себя тоже не считала, но, когда он смотрел на нее такими глазами, почти верила, что он говорит правду.
— Мне надо идти, надо… подготовить спальное место в помещении для слуг для новой судомойки, объявить остальным…
С бессильным вздохом Рэйчел умолкла и покорилась его поцелуям. Ему невозможно было противиться. Он мог растопить ее простым прикосновением, иногда даже взглядом. Еще совсем недавно она была холодной и колючей, как лед, женщиной, содрогавшейся при одной лишь мысли о приближении мужчины, потому что до сих пор ей был известен только один подход, приводивший ее в ужас. С тех пор она проделала немалый путь.
Тонкая ирония заключалась в том, что человек, сумевший пробудить ее к жизни, в одном отношении ничем не отличался от ее покойного мужа: он точно так же до безумия был одержим ее телом. Однако на этом сходство заканчивалось, потому что Себастьян думал лишь о том, как бы доставить ей наслаждение, тогда как Рэндольф получал наслаждение, лишь причиняя ей боль. Себастьян уверял, что крайности куда ближе друг к другу, чем ей кажется, а разница между ними, по мнению некоторых, вообще несущественна. Все дело, утверждал он, в согласии: она никогда не давала своего согласия на жестокости Рэндольфа. На более нежное обольщение со стороны самого Себастьяна она тоже никогда не соглашалась, но все же получала от него едва зарождающееся тайное наслаждение.
Все было так запутано и непонятно! Того, что он знал и чего она не знала о любви, хватило бы, чтобы заполнить половину библиотеки Британского музея.
— Приходи в десять, — предупредил Себастьян, горячо дыша ей прямо в ухо. — Время имеет большое значение, так что смотри, не опаздывай. Но раньше тоже не приходи, а то сюрприза не получится. Могу я рассчитывать, что ты придешь?
Ну вот, опять: он не стал приказывать, он интересовался ее решением. А впрочем, какая разница? В его глазах угадывалось такое нежное, такое дразнящее обещание, что Рэйчел не смогла придумать ни одного благовидного предлога, чтобы отказаться.
* * *
— Все готово, милорд.
— Прекрасно. И как раз вовремя. Прист, ты просто сокровище.
— Благодарю вас, милорд.
В знак признательности камердинер с достоинством наклонил лишенную всякой растительности голову.
— Надеюсь, ты проявил предельную осмотрительность при подготовке?
Прист бросил на хозяина взгляд, полный глубокой укоризны.
— Разумеется, милорд.
За плечами у Приста был многолетний опыт подготовки романтических свиданий; осмотрительность, наряду с умением держать язык за зубами, стала основной чертой его натуры, за что Себастьян и держал его при себе.
— Что-нибудь еще, милорд?
Себастьяну хотелось спросить, какие сплетни ходят в подвальном этаже о миссис Уэйд и лорде д’Обрэ. Таким образом он узнал бы мнение не только обитателей Линтон-холла, но и всего Уикерли в целом. Но он не мог заставить себя упомянуть ее имя даже в разговоре с Пристом. Это было совершенно невероятно с учетом того, как свободно он раньше обсуждал с друзьями и знакомыми самые интимные подробности своих любовных интрижек. Именно этого от него и ждали: это было неотъемлемой частью забавы. Теперь ему стыдно было вспоминать о собственном скотстве. У него было не больше охоты обсуждать Рэйчел с посторонними, чем раздевать ее или самому раздеваться догола на глазах у толпы зевак. Немыслимо! Он ни с кем не собирался делить Рэйчел. Она принадлежала только ему одному.
— Нет, больше ничего не нужно. Доброй ночи, Прист.
— Доброй ночи, милорд.
Ровно через четыре минуты раздался робкий стук. Себастьян с улыбкой вскочил на ноги, прошел босиком через всю спальню и распахнул дверь.
— Чудо!
Он взял ее за руку и втянул в комнату.
— Ты сказал — ровно в десять…
— Я имел в виду не твою пунктуальность, а твою внешность.
Рэйчел застенчиво покачала головой, как всегда отклоняя комплимент. На нем ничего не было, кроме черных брюк, и она с нескрываемым интересом окинула его с головы до ног заинтересованным взглядом светлых глаз. Себастьян почувствовал, как наливается волнением все его тело, и строго одернул себя: «Возьми себя в руки. Еще не время. Вечер только начался».
Он коснулся губами ее пальцев.
— Ты великолепно выглядишь, Рэйчел.
— Это платье выглядит великолепно. Спасибо тебе.
Платье прибыло от портнихи на прошлой неделе; в этот вечер она надела его впервые.
— Оно тебе идет.
Платье действительно сидело прекрасно и казалось буквально созданным для нее благодаря простоте фасона и насыщенному, чуть приглушенному гранатовому цвету.
— Если бы ты только позволила… ну ладно, не будем об этом.
Себастьян давно уже понял, что бесполезно уговаривать ее принять от него все, что он хотел бы ей дать: дюжины красивых платьев, тонкое белье, туфли и сапожки, лайковые перчатки, модные шляпки, зонтики, вышитые платочки, веера, сумочки, — словом, все те прелестные, легкомысленные, роскошные вещицы, которые составляют гардероб и усладу знатной дамы. Она же не знатная дама, возражала Рэйчел, она всего лишь его экономка. Разумеется, он многое мог на это возразить, но решил отложить спор до другого раза. В этот вечер между ними не должно было быть никаких разногласий.
— Подарок ждет тебя в ванной.
Рэйчел растерялась.
— Но ты же говорил, что это не подарок.
— Я говорил, что это не предмет.
— А что же тогда?
— Почему бы тебе самой не посмотреть?
С первого же взгляда он убедился, что Прист все подготовил наилучшим образом. Пламя свечей согревало полированную поверхность мрамора мягкими и приглушенными розоватыми отблесками, многократно отраженными во всех зеркалах. На полу лежал новый ковер — шкура белого медведя, в которой босые ноги утопали едва ли не по щиколотку. Срезанные пионы, стоявшие в стеклянной чаше на краю раковины, напоили воздух нежным ароматом. Рядом в серебряном ведерке охлаждалась на льду бутылка шампанского. Стопка толстых пушистых полотенец, корзина с набором разнообразнейших сортов душистого мыла и ароматических масел для ванны, блюдо свежих фруктов… словом, сцена для искуснейшего обольщения, которое ему когда-либо приходилось предпринимать, была подготовлена безупречно.
Рэйчел ошеломленно разглядывала наполненную горячей водой ванну.
— Ты собираешься купаться?
Себастьян снисходительно усмехнулся.
— Нет, дорогая, купаться будешь ты. Это и есть мой подарок.
— О!
Ее щеки порозовели едва заметно, как края перламутровой раковины, в уголках губ образовались ямочки.
— Но я… и так уже чистая.
Он негромко рассмеялся. Ее смущенный румянец стал ярче.
— Люди принимают ванну не только в гигиенических целях.
— Разве нет?
— Уверяю тебя. А теперь выбирай: либо ты разденешься сама, либо позволишь мне оказать тебе эту услугу. В любом случае мы не должны тянуть время, иначе вода остынет. Так что ты предпочитаешь?
Рэйчел не смела встретиться с ним глазами, но на губах у нее по-прежнему играла улыбка.
— Я немножко стесняюсь, — призналась она.
Себастьян обнял ее и прижался щекой к ее щеке.
— Не надо стесняться, а то ты все испортишь. Сегодня я хочу тебя побаловать, понежить, хочу тебе угождать, доставить тебе удовольствие. Но как же мне быть, если ты будешь стесняться? Я уже не раз видел тебя без одежды. Мне нравится твое тело. Оно безупречно.
Рэйчел хотела что-то возразить, но он остановил ее долгим поцелуем. В его ловких руках она стала мягкой и послушной, как глина.
— Я забыл, как оно расстегивается, — солгал Себастьян, немного повозившись с платьем, чтобы доставить удовольствие себе и ей.
— На спине, — еле выдохнула Рэйчел, закрыв глаза.
— Ну тогда повернись.
Она повиновалась. Оба как зачарованные стали наблюдать за отуманенным от пара отражением в зеркале. Ее одежды опадали подобно цветочным лепесткам и горкой ложились у ног. Рэйчел хотела отойти, но Себастьян удержал ее, обхватив руками сзади и скрестив их у нее под грудью.
— Вот видишь? Ты бесподобна.
Она не знала, что он собирается делать дальше, а ему нравилось просто стоять и смотреть, как она — ни в чем не уверенная, с полуоткрытыми губами и трепещущими от волнения ноздрями — ждет дальнейшего развития событий, короткими торопливыми глотками втягивая в себя воздух. Их глаза встретились в зеркале.
— Прыгай в ванну, — охрипшим шепотом произнес Себастьян, — пока… вода не остыла.
Он разжал руки, но не смог удержаться от искушения и запечатлел медленный поцелуй на ее голом плечике.
Рэйчел отошла в сторону, а Себастьян прислонился спиной к раковине, наблюдая за ее действиями. Сперва она попробовала воду рукой, потом повернулась к нему спиной и грациозно перешагнула через край ванны — сначала одной ногой, потом другой. Согнув колени и немного наклонившись вперед, она осторожно опустила в воду свою хорошенькую попку, затем, тихонько ахая, она медленно села.
— Слишком горячо? — заботливо спросил Себастьян.
Рэйчел отрицательно покачала головой и издала низкий, протяжный, полный блаженства стон, явно означавший «нет». Когда она поудобнее устроилась в ванне (вода доставала ей до груди), он принес корзину с мылом и флаконами ароматических эссенций.
— Какое тебе понравится?
Себастьян принялся протягивать ей куски мыла один за другим и вынимать пробки из многочисленных пузырьков, давая ей их понюхать: розовое масло, апельсиновый экстракт, сладкий миндаль, лаванду, ландыш.
— Что же мне выбрать? — растерялась Рэйчел, но в конце концов остановилась на мыле с померанцевым запахом и бергамотовом масле.
— Отличный выбор, — похвалил ее Себастьян, словно метрдотель, принявший от посетителей заказ на особенно тонкое вино, и накапал масло в воду, помешивая его рукой, чтобы оно скорее разошлось. — Нежный аромат, легкий и в то же время насыщенный. Очень изысканный. Очень женственный. Такой же, как и ты. А теперь откинься назад и отдыхай.
Рейчел повиновалась с мечтательной улыбкой. Смакуя удовольствие, она закрыла глаза.
— Ведь это грех, верно?
— Надеюсь, что да. Если нет, значит, мы что-то делаем неправильно. А теперь держи.
Рэйчел открыла глаза и ахнула, увидев, что он протягивает ей высокий бокал.
— Я раньше никогда не пила шампанского. Это ведь шампанское, правда?
— Пей потихоньку, а то голова закружится.
Она отпила крошечный глоточек и наморщила нос.
— Щекотно, — таков был ее первый отзыв. Вскоре, однако, ее суровость смягчилась тихим возгласом: — Ого!
— Нравится?
— М-м-м… Себастьян?
— К вашим услугам, мэм!
— Я в раю?
— Пока еще нет.
Он взял кусок мыла и жесткую губку, перешел к изножию ванны и подтянул к себе табурет.
— Попрошу вашу ножку.
Рэйчел не шевельнулась: кажется, она даже не слышала или не поняла.
— Ножку попрошу. Вот так. Благодарствую.
Себастьян приподнял ее ногу, держа ее на весу над водой, начал намыливать ступню.
Это заставило ее негромко взвизгнуть, а потом с шумом втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Но Рэйчел, несмотря на то, что ей было щекотно, не сделала попытки отстраниться и лишь глубже погрузилась в воду, опираясь локтями о края ванны, чтобы удержаться на плаву, и оставив бокал в неустойчивом равновесии на груди.
— Теперь уж я точно в раю, — провозгласила она с протяжным вздохом.
— Ты еще даже не на полпути к нему, — если кто и пребывал в раю, то лишь сам Себастьян. За то зрелище, что открывалось ему в эту минуту, стоило отдать все на свете. Одна длинная нога, переброшенная через край ванны, свешивалась под самым разгульным углом, белоснежные груди колыхались в воде, розовые соски то показывались на поверхности, то вновь скрывались в мыльной пене. Волосы курчавились во влажном воздухе, делая ее похожей на темноволосого ангелочка. Глаза были прикрыты в блаженной истоме.
Услышав его тихий смешок, Рэйчел удивленно открыла глаза.
— Почему ты смеешься?
— Ты не представляешь, чего мне сейчас стоит держать руки от тебя подальше. Вот я и подумал, что заслужил награду за проявленную доблесть, не знаю только какую.
— Может быть, орден Бани?
l:href="#note_41" type="note">[41]
Себастьян уставился на нее в немом изумлении.
— Это смешно!
— Что?
— То, что ты сейчас сказала. Это остроумно. Настоящий каламбур.
— Думаешь, я на это не способна?
— Я никогда раньше от тебя ничего подобного не слышал.
Рэйчел задумалась над его словами.
— Может, кто-то должен щекотать мне пятки, чтобы пробудить у меня чувство юмора?
Себастьян опять рассмеялся. Это была уже вторая удачная шутка. Он вспомнил о первой поставленной перед собой задаче — рассмешить ее. Самому смеяться ее шуткам оказалось делом столь же приятным.
— Ты чудо, — сказал он ей, принимаясь за другую ногу.
Рэйчел переменила позу, чтобы ему было удобнее, при этом ее длинное тело показалось над водой. Да, она делала успехи прямо на глазах, и если только у него хватит терпения, то и второй поставленной цели он сумеет достигнуть «по первому свисту», как выражался Уильям Холиок.
Покончив с процедурой «омовения ног», Себастьян взял один из предусмотрительно оставленных Пристом медных кувшинов и добавил в ванну горячей воды.
— Так, а теперь сядь, — велел он, передвинув свой табурет к изголовью ванны.
Рэйчел безропотно повиновалась, и Себастьян приступил к новой приятной обязанности: принялся намыливать ей плечи и спину.
— Я могу сама! — нерешительно возразила она.
— Конечно, можешь. Но ведь так гораздо приятнее, разве нет?
Она выразила свое согласие еще одним протяжным вздохом.
— Твоя кожа напоминает мокрый шелк.
Наклонившись из-за спины, Себастьян поочередно намылил ее груди, легко удерживая их на ладонях и поглаживая скользкими от мыла пальцами по заострившимся от возбуждения соскам. Голова Рэйчел запрокинулась, и он сорвал поцелуй с полураскрытых губ, а его руки между тем скользили все ниже по ее животу и наконец глубоко ушли под воду, к мягким волосам между ног. Нежно поглаживая ее там, он услышал прерывистый вздох. Мышцы у нее на бедрах напряглись и начали подрагивать. Она резко повернула голову и прижалась губами к его шее. С большой неохотой Себастьян убрал руки.
— Пора мыть голову!
На этот раз Рэйчел согласилась безропотно.
Ему безумно нравилась ее аккуратная головка, казавшаяся особенно маленькой, когда волосы слиплись в мыльной пене. Длинная шея выглядела хрупкой, незащищенной, слишком тоненькой, чтобы выдержать вес головы, покрытой пышной мыльной шапкой. Глаза у нее были закрыты, руки бессильно свисали вдоль тела. Можно было подумать, что она в полусне, но голос, когда она заговорила, прозвучал отчетливо и ясно.
— Я знаю, зачем ты это делаешь. Зачем все это душистое мыло и ванна, и все вообще. Зачем ты заставляешь Жодле готовить для меня все эти деликатесы. Я понимаю, зачем ты подарил мне Денди и другие подарки.
Немного помолчав, Себастьян неторопливо ответил:
— Ну раз ты все понимаешь, значит, нет смысла об этом говорить. Согласна?
На секунду Рэйчел задумалась, потом сказала:
— Нет. Я должна поблагодарить тебя.
— Вот тут ты ошибаешься. Меньше всего мне нужна твоя благодарность.
— А что же тебе от меня нужно?
— Ничего.
Рэйчел тихонько покачала головой, давая понять, что не верит.
— Ну хорошо, — уступил Себастьян, — я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы со мной ты была так же счастлива, как до этого была несчастна в тюрьме. Если только это возможно. Я хочу…
Он чуть было не сказал: «Я хочу исцелить тебя», но это прозвучало бы чересчур самонадеянно даже для него. Как объяснить самому себе охватившее его неодолимое стремление очистить ее память от страшных воспоминаний об одиночестве и жестокости? Все его действия можно было назвать слишком прямолинейными и примитивными: он умащал ее духами и ароматизированным мылом, чтобы изгнать тюремную вонь, кормил ее белым хлебом, пичкал сладостями, дарил роскошные платья, дал ей в приятели смешного и глупого желтого щенка. Сегодняшнюю сцену, столь тщательно продуманную и безукоризненно подготовленную им в своей роскошной ванной, нельзя было даже назвать искушением в обычном смысле слова. Да, разумеется, он намеревался приобщить ее тело к самым утонченным удовольствиям, но еще больше ему хотелось обольстить ее ум, изгнать из него прошлое, заставить ее жить здесь и сейчас, начать все сначала. Он страстно желал, чтобы она родилась заново.
Но как он мог ей все это объяснить?
— Запрокинь голову и закрой глаза.
Рэйчел выполнила приказ, послушная, как ребенок, и Себастьян вылил остатки теплой воды ей на волосы, чтобы смыть мыло.
— Я закончил. Прекрасная русалка, не желаешь ли выйти на берег?
— Да, пожалуй, — согласилась она, блаженно улыбаясь. — А то я боюсь, что сейчас растаю и вытеку из ванны вместе с водой.
Он помог ей выбраться, закутал в необъятную банную простыню и вытер досуха, потом взял полотенце поменьше и замотал его тюрбаном у нее на голове.
Неожиданно Рэйчел обвила руками его шею. Себастьян крепче прижал ее к себе — теплый пушистый узел махровой ткани.
— Спасибо, — сказала она. — Какой чудесный подарок! Мне бы хотелось когда-нибудь сделать то же самое для тебя.
— Какая заманчивая мысль! Но я еще не закончил с подарком.
Когда он начал снимать с нее полотенце, мечтательное выражение в ее глазах исчезло, сменилось настороженностью. Себастьян улыбнулся: то, о чем она подумала, непременно должно было случиться, но не так скоро. Позже.
Однако ждать было совсем нелегко. В неверном пламени свечей ее кожа, разгоряченная и порозовевшая после ванны, неудержимо манила его. К тому же она улыбалась ему, как никогда раньше: полной понимания, нетерпеливой улыбкой, намекающей на то, что она желает того же, чего так хотелось ему самому. Ее хрупкое и стройное тело, как он и говорил, было безупречным. Онабыла бесконечно более желанной, чем любая из женщин, которых он знал раньше.
Себастьян развернул сухое полотенце и расстелил его на ковре, опустился на колени и потянул за собой Рэйчел.
— Я прошу тебя лечь, — мягко обратился к ней Себастьян. — Нет-нет, на живот.
Что-то промелькнуло в ее глазах прежде, чем она успела отвести взгляд. Себастьян ласково погладил ее по щеке.
— Все будет хорошо. Я обещаю.
Рэйчел помедлила еще секунду, но все же вытянулась рядом с ним лицом вниз на махровом полотенце.
Проводя кончиками пальцев вдоль длинной изящной линии ее позвоночника, Себастьян вдруг подумал, что с самого начала ошибался относительно своих собственных намерений в отношении Рэйчел. Он думал, что хочет власти над ней, но дело было вовсе не в этом. Ему необходимо было ее доверие. Выполнив его просьбу, она только что доказала, что ему наконец удалось достигнуть цели.
Себастьян прерывисто прижался губами к ее плечу.
— Спасибо, — прошептал он, остро чувствуя, что слова не способны отразить его душевное состояние. — Как ты хороша. Нет никого на свете прекраснее тебя.
Уголки ее губ приподнялись в снисходительной усмешке. Она ему не поверила. Ну ничего, он еще сумеет ее убедить.
Себастьян выбрал из корзинки маленький стеклянный пузырек, вытащил пробку и вылил несколько капель в прелестную неглубокую ложбинку у нее на пояснице. Рэйчел издала какой-то глухой невнятный звук, повела бедрами из стороны в сторону и вновь замерла.
— Это особое масло, Рэйчел. Оно обладает уникальными свойствами.
— В чем его секрет?
— Оно снимает все внутренние запреты.
Рэйчел подперла щеку ладошкой. Ее улыбка — проникновенная, озорная, лукавая — пронзила ему сердце.
— У меня их вроде бы уже не осталось. Ты их смыл.
— Нет, мне кажется, кое-что еще осталось.
Большими пальцами Себастьян начал наносить маслянистую жидкость ей на спину, легонько нажимая на каждый позвонок, втирая бальзам в кожу. С каждой минутой тело Рэйчел становилось все более гибким и послушным, мягким, как воск, из которого он мог лепить все, что угодно. Ей понравилось, как он разминает ее плечи, и она дала ему это понять низкими, из глубины души идущими стонами, лишь усилившими его возбуждение. Краями ладоней он стал растирать ее стройные крепкие бедра, поднимаясь снизу вверх к точеным округлостям ягодиц. Это зрелище так его очаровало, что он задержался, бережно используя все свое искусство и изобретательность, и был вознагражден еще одним тихим довольным стоном. Ее мускулы на мгновение сократились и вновь расслабились под его ладонями.
Если бы только можно было не замечать маленькой белой полоски зарубцевавшегося шрама у нее на левом бедре! Всякий раз, когда он видел этот шрамик или прикасался к нему, его начинала душить бессильная ярость, смешанная со страстным сочувствием. Кошмарная картина вспыхивала в его мозгу прежде, чем он успевал изгнать ее усилием воли. Он словно видел, как все это происходило: чудовищное надругательство над милой, прелестной восемнадцатилетней девушкой с семейной фотографии.
— Себастьян?
Рэйчел приподнялась на локте и изогнулась, чтобы посмотреть на него, не понимая, почему он прекратил массаж. Себастьян заставил себя улыбнуться.
— Прости. Я просто отвлекся.
Да, он заставил себя улыбнуться, сделал вид, что ничего не случилось. Сейчас не время для страшных воспоминаний.
— Что тебя отвлекло?
— Как что? Вот эта хорошенькая попка.
Себастьян еще и еще раз провел ладонями по упругим полушариям, и вскоре она опять замурлыкала, как довольный котенок.
— А теперь повернись.
Медленным грациозным движением Рэйчел перевернулась на спину и заложила руки за голову. Ее лицо завораживало. Томная, полная ленивого изящества, она безмолвно смотрела на него и ждала. Себастьян подложил белую атласную подушку ей под голову и сунул ей в рот виноградину с блюда.
— Еще? — спросил он с самым невинным видом.
Рэйчел кивнула, и он поднес гроздь винограда к ее рту. Она поймала губами одну ягоду, сорвала ее с кисти, раскусила со звонким чмокающим звуком и проглотила, упиваясь брызнувшим в рот соком. На ее губах играла довольная улыбка, но Себастьян был уверен, что сама она при этом даже не ведает, что творится с ним.
Он лег с ней рядом, слегка приподнявшись на локте, и, не спуская с нее глаз, уронил каплю масла из флакона прямо на сосок ее правой груди. Рэйчел резко втянула в себя воздух.
— Не закрывай глаз. Смотри на меня.
Их взгляды скрестились, пока его пальцы разминали и пощипывали тугой вздувшийся бутон.
Рэйчел тихонько застонала.
— Если бы ты только знала, как ты хороша… Какой дивный рот…
— Поцелуй меня.
— Непременно.
Медленными ленивыми кругами Себастьян переместил руку к ее животу. Один скользкий от масла палец легко пробрался в крошечную впадинку пупка.
— Нет, не отворачивайся, — прошептал он, едва касаясь дыханием ее губ. — Я вот здесь тебя поцелую.
Его пальцы, как гребешком, прошлись по курчавым завиткам у нее между ног. Себастьян чувствовал, что тонет в светлых озерах ее глаз, широко раскрытых, полных желания, светящихся надеждой, страхом и волнением.
— Можно я поцелую тебя здесь?
Рэйчел не могла говорить. Себастьян медленно ввел пальцы внутрь и, когда она закрыла глаза, проник языком сквозь ее полуоткрытые губы. Господи, как сладок ее рот, как он влажен и тесен! Как жадно смыкаются ее губы, почти не оставляя места нетерпеливому движению языка! Вцепившись в него изо всех сил, Рэйчел крепко сомкнула ноги, ее тело извивалось, корчилось и вытягивалось на мягком полотенце. Он в последний раз поцеловал ее в губы и сел.
Теперь ее глаза напоминали дымчатые зеркала. Себастьян, не дыша, следил за тем, как они темнеют, пока его руки бережно разводили в стороны ее бедра. Ноги у нее дрожали. Он склонился над ней, пробуя языком спелый нежный плод ее женственности. Она слегка дернулась, и тихий, жалобный, всхлипывающий звук вырвался из ее груди. Себастьян проник в нее языком, поглаживая, лаская, заставляя ее задыхаться. Она крикнула «нет!», когда он нашел заветный бугорок. «Нет… нет…» Но Себастьян лишь немного ослабил нажим и вновь приник к ней. Он хотел ее, он должен был овладеть ею так.
— Довольно, — принялась умолять Рэйчел, стараясь ускользнуть. — Прошу тебя, не надо, я этого не вынесу. Не надо, Себастьян, о, прошу тебя, пожалуйста, не надо. Остановись, я тебя очень прошу.
В конце концов продолжать стало невозможно.
— Боже, Рэйчел, — простонал Себастьян, проводя губами по ее напрягшемуся животу.
Рэйчел была страшно расстроена и чуть не плакала. Но она сказала правду: она действительно не могла этого вынести.
— Ты боишься, — упрекнул он ее хриплым шепотом.
— Да!
— Боишься дать себе волю.
— Да.
— Но почему?
— Я не знаю! Просто… прошу тебя, не делай так. Не заставляй меня.
— Тихо, тихо, — принялся успокаивать ее Себастьян, покрывая поцелуями ее щеки, убирая со лба влажные пряди волос. — Все хорошо, я ничего не стану делать против твоей воли.
Рэйчел быстро успокоилась, но тотчас же мучительно смутилась.
— Прости. О Господи, я все испортила, да?
— Не смей так говорить. — Себастьян опять поцеловал ее. — Не будь дурочкой.
— Ты думал… ты… Я хочу, чтобы ты… — Опять у нее не хватило слов.
— Ну давай, говори, Рэйчел, тут никого, кроме нас, нет. Только мы и наши тела. Чего ты хочешь?
— Я хочу, — еле слышно прошептала она, опустив глаза, — чтобы ты… сделал меня своей. Войди в меня. Я хочу отдать себя тебе.
Будь он сильнее, он воспротивился бы этому нежному и робкому призыву, отверг бы ее тело и отказал бы ей в своем собственном. Он стал бы выжидать, пока она не сумеет обрести предлагаемое им наслаждение. Это заставило бы их обоих страдать.
Но он не был настолько силен. Он умирал от желания овладеть ею, однако даже эта мучительная пульсирующая боль, сосредоточенная в одной точке, казалась пустячной по сравнению с охватившей его неодолимой страстью слияния. Ему хотелось не «обладать» ею, а сблизиться, слиться всем существом, стать единым целым.
Рэйчел робко коснулась пальцами его шеи и прочертила линию вниз, к груди.
— Возьми меня, — прошептала она. — Это то, чего я хочу. Прямо сейчас. Ведь ты тоже этого хочешь, правда?
Что за вопрос! Себастьян взял ее руку и провел ею вниз по своей груди, по животу — медленно, на случай, если она испугается и захочет отнять руку, — чтобы показать ей, как велико его желание. Но Рэйчел не испугалась и не отняла у него руку. Она осторожно исследовала его, словно пробуя на ощупь упругую плоть, натягивающую ткань брюк. Себастьян прижался лбом к ее плечу.
Она шепотом окликнула его по имени.
— Может, нам лечь в постель?
— Извини, — ответил он, задыхаясь, и поднялся на колени, чтобы расстегнуть брюки, — но так долго я ждать не могу.
Стащив с себя брюки, Себастьян накрыл ее своим телом, упираясь в пол локтями. Когда он вошел в нее, они вместе испустили вздох и поцеловались, сохраняя неподвижность, чтобы подольше растянуть удовольствие.
— Мне очень жаль, — вновь заговорила Рэйчел после некоторой паузы, щекоча его кожу своим теплым дыханием.
— Почему, любимая?
— Потому что я не смогла сделать то, чего ты хотел. Но я… это просто… это было слишком…
— Я не хочу, чтобы ты жалела о чем бы то ни было. Неужели ты сегодня так ничему и не научилась?
Эти слова вызвали у нее улыбку.
— Я научилась очень многому. Ты даже представить себе не можешь.
— Мне нравится все, что ты делаешь, Рэйчел. Меня радует вообще все, что связано с тобой. Просто я хотел, чтобы ты была со мной. Чтобы разделила со мной эту радость, — попытался объяснить Себастьян.
— Но я и так с тобой! Прямо сейчас.
Обхватив руками его лицо, Рэйчел притянула голову Себастьяна к своему лицу, коснулась его губ легчайшим поцелуем и прошептала:
— Люби меня.
Себастьян начал ритмично двигаться внутри ее, держа за руки. На каждый удар Рэйчел отвечала встречным движением, глядя на него широко распахнутыми глазами, ничего не скрывая и не сдерживаясь. Себастьян тоже не стал обуздывать себя. Ему никогда раньше не приходилось переживать столь бурный всплеск наслаждения, к которому примешивалась нежность. Раньше Себастьян всегда прятал свои чувства в такой момент, не желая демонстрировать душу, боясь потерять самообладание над своими эмоциями, но на этот раз, впервые в жизни, он не ощущал ни страха, ни смущения, а лишь согласие и покорность Рэйчел, принявшей его душой и телом. Любовь? Она никогда не произносила этого слова. Да и как она может его любить? Это не имело значения. Себастьян обнажил перед ней свою душу, страстно жаждущую ее доверия, и в конце концов он отдал ей всего себя.
Когда все кончилось, она принялась тихонько гладить и целовать его влажное, подернутое россыпью испарины лицо. Неимоверная нежность ее прикосновений, сладость поцелуев опьянили его.
— Дорогая, — прошептал он, — как бы я хотел…
— Я знаю, — вздохнула Рэйчел, не дав ему договорить. — Но все и так замечательно. Мне очень понравился твой подарок, Себастьян. Спасибо тебе за чудесную ночь.
Она все поставила с ног на голову. Себастьян перевернулся на бок, увлекая ее за собой. Большая часть свечей уже догорела и погасла; в открытое окно заглядывал полумесяц, словно чей-то строгий светящийся профиль, следящий за ними.
— Я все больше влюбляюсь в тебя.
Эти слова вырвались у него помимо его воли, без предварительного обдумывания, без подготовки; они поразили его самого едва ли не больше, чем Рэйчел.
— Это правда, — добавил он на всякий случай, думая, что она сомневается.
Рэйчел ничего не ответила. Себастьян ждал, затаив дыхание, но минута, когда она могла бы отозваться на его слова, миновала, после чего молчание стало неестественным. Себастьян поцеловал ее, чтобы сгладить неловкость.
— Хочешь спать? — спросил он шепотом, и она кивнула в ответ.
Он поднялся, легко поднял ее на руки и бережно отнес в постель.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Идеальная любовница - Гэфни Патриция

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Идеальная любовница - Гэфни Патриция



Разве это не тот роман "достоин любви? "
Идеальная любовница - Гэфни Патрицияелена
23.11.2012, 0.16





Мне понравилось. Советую прочесть
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияНаталья
20.12.2012, 22.38





Как красиво ! В конце даже всплакнула ! Читайте.не пожалеете
Идеальная любовница - Гэфни Патрицияарина
30.04.2013, 10.57





Интересный роман без лишних соплей Правда с жестокостью перебор
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияПупсик
22.10.2013, 23.47





не смогла дочитать до конца.
Идеальная любовница - Гэфни Патрициятатьяна 11
14.11.2013, 17.36





У героини прослеживается типичное проявление"стокгольмского синдрома", не знаю как то это все...не красиво, герой не понравился вообще.
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияРиФФка
12.01.2014, 23.56





Великолепная книга.Редко бывает,когда даже на минутку невозможно оторваться.Читается легко и очень захватывающе.
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияНаталья 66
3.02.2014, 19.06





Ровно до 12 главы интересно очень, а остальное всё ну ооочень скучно и нуднооо.
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияИванна
10.02.2014, 20.29





Роман тяжелый, много негатива.
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияКэт
18.05.2014, 15.01





Перечитала ещё раз (второй). Есть какой–то нерв в этом романе. То ли от несочетаемости пары, то ли от сильного сочувствия главной героине, то ли от общей атмосферы сюжета. Советую читать.
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияРоза
22.02.2015, 21.42





странно ....садизм...интересно....не оторваться ...книга отличается
Идеальная любовница - Гэфни Патрицияpotam
23.02.2015, 18.07





неплохо.
Идеальная любовница - Гэфни Патрициялёлища
13.11.2015, 11.14





достоин любви и идеальная любовница одинаковые .странно как то.
Идеальная любовница - Гэфни Патрицияольга
1.05.2016, 17.55





Достойное произведение....серьезное...Я получила удовольствие,читая
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияФАЙРА
8.11.2016, 18.00





Стоит прочитать.
Идеальная любовница - Гэфни ПатрицияСофья
9.11.2016, 2.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100