Читать онлайн Достоин любви ?, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Достоин любви ? - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.73 (Голосов: 154)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Достоин любви ? - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Достоин любви ? - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Достоин любви ?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

— Ax вот вы где, миссис Уэйд. Я бы хотел, чтобы вы сходили вместе со мной в деревню.
Забавно было наблюдать, как она смущается. Она сидела, углубившись в амбарную книгу, и делала в ней какие-то пометки, в то время как одна из служанок через равные промежутки времени сообщала из недр необъятного бельевого шкафа:
— Шестнадцать муслиновых наволочек без вышивки. Двадцать одна с вышивкой, все — белые.
— Милорд, — растерянно переспросила его экономка, — вы хотите сказать — прямо сейчас?
— Ну да, я полагаю, что отправляться следует прямо сейчас, а не завтра, поскольку встреча с мэром у меня назначена примерно через полчаса. Если, конечно, вы в силах оторваться от такого увлекательного занятия, как пересчет наволочек.
Рэйчел вспыхнула, но что ее больше задело — его сарказм или полный жадного любопытства взгляд служанки, все еще стоявшей в глубине бельевого шкафа (кажется, ее звали Вайолет), — на этот счет Себастьян был не вполне уверен.
— Да-да, конечно, милорд, я… это может подождать. Мы закончим позже, Вайолет. Вы можете идти и… помочь Кларе на кухне.
Вайолет, чуть не клокоча от возмущения, появилась из шкафа.
— Помочь Кларе! — повторила она вызывающим тоном.
На секунду Себастьяну показалось, что она собирается ослушаться приказа. Он припомнил, что Вайолет служит горничной. Наверное, считает работу на кухне ниже своего достоинства. Ее черные глазки-бусинки стрельнули в сторону хозяина и опять вернулись к миссис Уэйд.
— Да, мэм, — процедила она, на ходу приседая перед Себастьяном, и с оскорбленным видом проследовала в сторону служебной лестницы.
— Надеюсь, вы не допускаете дерзости и непослушания со стороны ваших подчиненных, миссис Уэйд, — заметил он так грозно, словно ему действительно было до этого дело.
— Я все еще набираюсь опыта, милорд. И, мне кажется, дело идет на лад. С Вайолет иногда нелегко справиться, но в этом есть и моя вина. Я не привыкла… отдавать распоряжения.
Для нее это был необычайно пространный ответ: очевидно, в этот день она была в разговорчивом настроении, предположил Себастьян. Они бок о бок спустились по центральной лестнице. В холле она извинилась («На одну минуту, милорд») и пошла надеть шляпку, причем вернулась действительно через минуту. Ему понравилась ее расторопность, но вот головной убор совершенно разочаровал. Это была шляпка из черной соломки с полями козырьком, формой скорее напоминавшая фуражку военного. Такие шляпки считались последним криком моды лет пятнадцать назад. Черные поля, опущенные вниз и торчащие вперед, точно шоры на глазах у лошади, почти скрывали ее тонкий профиль. Но она была так очарована ярким майским утром, когда они вышли во двор, что Себастьяну расхотелось подшучивать над ее шляпкой.
— Поедем или пойдем пешком? — Это вернуло ее к действительности.
— Как вам угодно, милорд, — покорно отозвалась она.
— Разумеется. Но в данном случае я спрашиваю вас.
Она встревожилась, предчувствуя подвох.
— Вы торопитесь?
— Нет, а вы?
— Нет, милорд.
Что это? Неужели она улыбается? Себастьян не мог быть совершенно уверен: мешала проклятая шляпа.
Он решил выждать.
—Тогда, может быть… пойдем пешком?
— Если вам так хочется, — любезно отозвался он, и они двинулись вперед неторопливым шагом, словно двое друзей, отправляющихся на прогулку.
Себастьян подумал, не взять ли ее под руку, но решил, что не стоит. Сегодня он просто хотел насладиться ее обществом, больше ничего. Разумеется, он ни на минуту не забывал о своей главной цели, но ему нравился сам процесс обольщения и не хотелось торопить развязку.
Прекрасно понимая, что никакого разговора не будет, если он сам его не начнет, Себастьян спросил:
— Чего вам больше всего не хватало в тюрьме, миссис Уэйд?
Она ответила после минутного замешательства:
— Трудно назвать что-то одно, милорд.
— Ну хорошо, назовите три вещи. Пусть это будет даже не самое главное, если вам трудно выбрать. Первые три, что придут вам в голову. Итак? Чего вам не хватало?
— Цветов, — тотчас же отозвалась она, бросив взгляд на обочины грунтовой дороги, сплошь покрытые живописными зарослями бело-голубого молочая. — И еще… света. Возможности любоваться природой при солнечном свете.
Он озадаченно нахмурился.
— Неужели вам вообще не разрешалось выходить на воздух?
— Напротив, у нас были ежедневные обязательные прогулки в тюремном дворе.
— И на что это было похоже?
Она взглянула на него, удивленная его интересом.
— Мы ходили, милорд.
— Ходили? Куда?
— Никуда. Кругами. Два круга, один внутри другого. Каждый день по часу, сразу после церковной службы. Это равняется, — сухо пояснила она, предвосхищая его вопрос, — расстоянию примерно в две мили
type="note" l:href="#note_28">[28]
.
Себастьян задумался.
— Вы ходили в молчании?
— Разумеется.
— А вы могли бы сплутовать? Что-нибудь шепнуть соседке, проходя мимо?
— Кое-кто так и делал. В тюремном дворе процветает искусство чревовещания. Но это не так-то просто — надзиратели все время настороже, а заключенным полагается соблюдать дистанцию в десять шагов.
Он попытался представить себе эту картину, и она показалась ему чудовищной.
— Значит, прогулка не доставляла вам никакого удовольствия? Ну хотя бы в качестве простой разминки?
— Мы тащились еле-еле, милорд. Скорость задавали самые слабые — старухи или малолетние дети. Слово «разминка» к нашей процессии совершенно неприменимо.
Себастьян еще не успел оправиться от мысли о детях, помещенных в каторжную тюрьму, как Рэйчел вновь заговорила:
— Но было, конечно, и хорошее. Возможность увидеть небо, отражение облаков в дождевой луже. Почувствовать ветер, запах свежести. Иногда прилетали птицы. Чаще всего грачи, но порой нам удавалось услышать дрозда или жаворонка. Однажды…
Она запнулась и бросила на него смущенный взгляд. Себастьян никогда раньше не слышал от нее столько слов сразу.
— Однажды?.. — как зачарованный, повторил он за ней следом.
— Однажды… откуда ни возьмись во двор вбежала собака. Она пыталась с нами играть. Это был желтый пес, очень крупный и лохматый. Очень… беспокойный. Совершенно не представляю, как ему удалось проскочить. Мне посчастливилось его погладить.
Такая тоска прозвучала в ее голосе, что Себастьян живо вообразил, как она месяцами и даже годами хранила воспоминание о желтом псе, о его лохматой шерсти и влажном языке, чтобы скрасить долгие часы тюремного одиночества.
— Но потом, — добавила она тихо, — охрана его поймала и куда-то увела.
Опять между ними повисло тоскливое молчание.
— Итак, — заговорил Себастьян, чтобы его нарушить, — цветы и любование природой при солнечном свете. Назовите еще что-нибудь, миссис Уэйд. Что-то третье.
— Это… трудно. Я столько всего могла бы назвать…
— Назовите все, чего вам не хватало.
Рэйчел тяжело вздохнула.
— Пищи, не лишенной вкуса. Теплой воды для мытья. Хотя бы одной ночи спокойного крепкого сна. Но… все это… — Она махнула рукой, как бы давая понять, что все это не так уж важно. — Самое главное…
— Что же?
Она бросила на него серьезный взгляд, как бы оценивая, стоит ли говорить откровенно.
— Мне не хватало людей. Человеческого общения, тепла. Простого разговора. Я заболевала от этого. Не телом, а…
— …душой, — подсказал Себастьян. Рэйчел не ответила. Ее душа, безусловно, являлась не тем предметом, который она готова была обсуждать с ним.
— Вам совсем не разрешалось разговаривать? — спросил он, хмурясь. — Ни с кем?
— Мы могли говорить с надзирателями, но только в ответ на их вопросы. А друг с другом — никогда.
— Но неужели…
— Да, конечно, многие находили способ нарушить этот запрет, но тех, кто попадался, ждало такое наказание… словом, оно начисто отбивало охоту рисковать.
Холодок отвращения пробежал по спине у Себастьяна. На мгновение ему даже расхотелось выпытывать у нее дальнейшие подробности об особенностях тюремной дисциплины. Но он вскоре взял себя в руки.
— Что за наказание…
— Милорд, вы родом из Суффолка? Кажется, кто-то мне об этом говорил, — перебила она его изменившимся от волнения голосом.
Себастьян уставился на нее в изумлении: до сих пор она ни разу не осмеливалась задать ему личный вопрос. Лицо у нее словно окаменело. Он понял, что дальнейшие расспросы о мерах по поддержанию порядка в Дартмурской тюрьме ни к чему не приведут.
— Да, это верно, — ответил он, как ни в чем не бывало. — Мое родовое поместье Стейн-корт находится в Суффолке.
— А вы… У вас… большая семья? — Простейший разговор давался ей с величайшим трудом. Она неуклюже продвигалась от фразы к фразе, словно закованная в кандалы. К тому же он был виконтом, а она — домашней прислугой, поэтому — несмотря на все старания не выводить из границ приличия и не проявлять чрезмерного любопытства — ее отвлекающие вопросы звучали слишком навязчиво, даже дерзко. Он понимал, что ее положение затруднительно, и готов был ей посочувствовать, но желания говорить о своей семье у него было не больше, чем у нее — о тюремных порядках.
— Нет, не очень, — ответил он кратко. — Только мои родители и сестра.
— Ваши родители живы? — упорно продолжала Рэйчел.
— Насколько мне известно, сообщений об их смерти пока не поступало.
Она бросила на него удивленный взгляд.
— Вы с ними не очень близки?
— Близки? Нет, я бы так не сказал. Мой отец — граф Мортон, — пояснил Себастьян. — Он при смерти. Врачи дают ему полгода от силы.
— Мне очень жаль. Как это, должно быть, тяжело для вас! Вы, наверное… — Заметив циническую усмешку у него на лице вместо печати горя, она умолкла и тут же добавила торопливо: — Наверное, это очень тяжело для вашей семьи.
— Да нет, вряд ли. Члены моей семьи не питают нежных чувств друг к другу.
Рэйчел обдумала полученные сведения, глядя на лесистый участок, примыкавший к дороге с ее стороны.
— Я полагаю, после смерти отца вам придется вернуться в Суффолк?
— Да, вероятно, на некоторое время. По крайней мере пока не огласят завещание.
— А после этого вы намерены навсегда вернуться в Линтон?
Такое предположение заставило его рассмеяться.
— О Господи, конечно, нет! С какой стати? Я буду богат, миссис Уэйд, я буду графом. «Пусть устрицей мне будет этот мир. Его мечом я вскрою!»
type="note" l:href="#note_29">[29]
Только в моем случае меч уместнее было бы заменить кошельком.
Она ничего не ответила.
— Вы умолкли, — заметил Себастьян. — И в вашем молчании мне слышится неодобрение.
— Вовсе нет. Разумеется, нет.
— Разумеется, нет. Вы бы не посмели.
— Да, не посмела бы.
— Простите, значит, я ошибся. Но скажите мне, миссис Уэйд, будь вы на моем месте, что бы вы выбрали: жизнь, полную роскоши и великолепия, проведенную в Париже, Риме, Константинополе — словом, где вам вздумается; причем у вас будет достаточно времени и средств, чтобы открыть для себя и познать все радости земные, когда-либо изобретенные грешным человеческим умом, — это с одной стороны. Или прозябание в Богом забытой дыре (и это еще мягко сказано), населенной людьми честными и работящими, из тех, кого называют солью земли, но которым, однако, не хватает — как бы лучше выразиться? — ну, скажем, утонченности. Жизнь в сельской глуши, ближе к земле, данной нам Господом, бесспорно, имеет свои преимущества, но не кажется ли она вам… чуточку… гм… слишком пресной? Итак, — напомнил он, — что бы вы предпочли? Ну давайте же, ответьте мне. Ну представьте, что вам приходится выбирать между быстроногим арабским скакуном и клайдздельским тяжеловозом.
Губы у нее дрогнули в легкой усмешке.
— Милорд, я по утрам не могу решить, какое из двух платьев следует надеть, вы же предлагаете мне сделать выбор между двумя совершенно различными образами жизни. Боюсь, что мне это не под силу.
Себастьян с самого начала подозревал, что за ее внешней замкнутостью скрывается недюжинный ум, не лишенный горьковатого и едкого чувства юмора. Каждый день она открывала ему новые стороны своей натуры. Каково было бы завести с ней обычный разговор? Говорить что вздумается, позабыв о неравенстве их положения, об опасениях, о планах совращения, которые он вынашивал? Возможно, такая беседа доставила бы ему удовольствие, но… Себастьян не для того старался и хлопотал, когда нанимал ее на службу. Остроумный и занимательный разговор можно было при желании завести с кем угодно: он не испытывал недостатка в знакомых женщинах. Однако миссис Уэйд предназначалась совершенно иная миссия.
Он отметил, что в последнее время она уже не так сильно походит на монахиню, как поначалу, и попытался понять, в чем тут дело. Разумеется, не в платье. Миссис Уэйд по-прежнему одевалась в черное и коричневое без малейшего намека на кокетство. Выражение лица тоже почти не изменилось. Оно, правда, слегка порозовело, но оживления в нем было не больше, чем в тот день, когда они встретились в зале суда. Она, как и раньше, скользила, едва касаясь земли, но Себастьян понял, что это и есть ее обычная походка, Богом данная, а не заученная. И удивительно грациозная. Наверное, перемена крылась отчасти в ее осанке. Она начала держаться по-новому, перестала сутулиться, словно опасаясь, что небо вот-вот рухнет ей на голову. Нет, теперь она ходила, расправив плечи и высоко держа подбородок, встречая мир лицом к лицу. Казалось бы, невелика разница, но благодаря ей весь ее внешний облик изменился. Хрупкая фигура, прежде напоминавшая сиротливо надломленную ветку, стала выглядеть по-новому, приобрела живость. Себастьяну доставляло удовольствие наблюдать, как меняется миссис Уэйд, и не терпелось узнать, какие еще сюрпризы она ему припасла.
Удивительно, но стоило ему об этом подумать, как она тотчас же изменилась вновь. У нее больше не было ни слов, ни темы для разговора, светлые глаза потухли, она перестала смотреть по сторонам и устремила взгляд под ноги, обхватив себя за локти.
Себастьян огляделся, пытаясь понять, чем вызван столь внезапный уход в себя, но ничего подозрительного не заметил. Ах да, они вошли в деревню. Неужели все дело в этом? Коттеджи тянулись с обеих сторон вдоль Главной улицы — неширокой грунтовой дороги, взбирающейся на пологий холм. Булыжная мостовая начиналась только после второго моста через Уик, почти у самого деревенского сквера. Не скрывая своего изумления при виде лорда д’Обрэ без экипажа, да еще в обществе скандально знаменитой экономки, прохожие, тем не менее, приподнимали шляпы и кланялись. Отвечая на их приветствия, Себастьян вдруг подумал, что во время еженедельных визитов к приходскому констеблю Рэйчел ждал далеко не столь радушный прием. Приходилось ли ей сталкиваться с открытой враждебностью? Он вдруг вспомнил о том, что рассказывал ему викарий про Лидию Уэйд. Неужели все остальные обитатели Уикерли столь же яростно ненавидят Рэйчел?
Чтобы избавиться от этой тревожной мысли (он вовсе не собирался морочить себе голову заботами о миссис Уэйд), Себастьян объявил, как бы между прочим:
— Я тут подумал, что неплохо бы устроить в Линтон-холле вечеринку для местных жителей. Что-то вроде дня открытых дверей. Все должно быть просто, без чинов. Надо дать им возможность познакомиться с новым сквайром. Вы не могли бы взяться за подготовку такого приема, миссис Уэйд?
Ее шаги постепенно замедлились и наконец замерли как раз напротив резиденции мэра, мрачного двухэтажного особняка в стиле Тюдоров с деревянной обшивкой по кирпичной кладке, огороженного замысловатой решеткой кованого железа. Слова Себастьяна заставили Рэйчел побледнеть как полотно. Он выглядела больной.
— Никаких особенных усилий для этого не потребуется, — продолжал он, как ни в чем не бывало. — Я дам вам список людей, которых хотел бы пригласить. Жодле подготовит меню, но мне бы хотелось, чтобы вы взяли на себя роль хозяйки дома, приветствовали гостей и тому подобное.
Она, не отрываясь, смотрела на крахмальный перед его рубашки. Ее губы были плотно сжаты в прямую линию, но ей никак не удавалось удержать пробегавшую по ним нервную дрожь.
— Так что вы скажете, миссис Уэйд? Могу я рассчитывать на вас?
— Милорд, — с трудом проговорила она наконец.
— Да?
На один миг Рэйчел встретилась с ним взглядом, и этот краткий взгляд сказал Себастьяну все: она прекрасно понимала, что за игру он с ней затеял.
— Милорд, я бы попросила вас предоставить мне еще немного времени.
Он ожидал, что она капитулирует без борьбы, безропотно примет его жестокое предложение и будет переносить последствия со свойственным ей стоическим терпением. Считать ли эту робкую увертку шагом вперед? Это зависело от того, в чем состояла конечная цель (его цель, понятное дело, а не ее), но он и сам еще был не вполне уверен, чего именно хочет добиться: спасти ее или довести до крайности.
— Вы попросили бы предоставить вам еще немного времени, — повторил Себастьян, словно смысл ее слов был ему не вполне понятен. — Но для чего?
Ему безумно нравилось следить за тем, как мучительно она подыскивает слова.
— Я не… мне кажется, что я не смогла бы… боюсь, я не сумею показать себя с лучшей стороны и… мне не удастся стать достойной вас и ваших друзей по случаю такого… торжественного мероприятия.
— А в чем причина?
Она оглянулась кругом в надежде на чье-то спасительное вмешательство, но чуда не произошло: никто не пришел ей на помощь.
— Просто я… не готова…
Вопреки своим собственным намерениям, Себастьян сжалился над ней.
— Последние десять лет вы провели в одиночной камере. За это время вы утратили способность общаться с другими людьми и по-прежнему почти не в состоянии сделать даже простейший выбор. Добрые граждане Уикерли считают вас убийцей. Вполне естественно, что общение с ними представляется вам затруднительным. Вам хочется держаться подальше от людей и привлекать к себе как можно меньше внимания, пока вы пытаетесь наладить для себя хоть какое-то подобие обычного существования. Если бы выбор зависел от вас, вы предпочли бы не заниматься подготовкой празднества и не играть роль хозяйки дома для целой толпы незнакомых и враждебно настроенных к вам людей.
Она была явно поражена его способностью угадывать, что творилось у нее в душе, но ее изумление не польстило его самолюбию. Зато ему было чертовски интересно за ней наблюдать. Светлые, почти лишенные цвета глаза расширились, черты лица ожили, в них появилось по-детски растерянное выражение. В эту минуту она напомнила ему девушку с семейной фотографии, юную и свежую, еще не утерявшую способности удивляться. Она сложила руки чуть ли не молитвенным жестом. Чувство благодарности вызвало у нее на лице живую улыбку.
— Милорд, я вам очень…
— Но ведь выбор зависит не от вас, не так ли? Он зависит от меня.
Ну вот, теперь ему пришлось наблюдать, как на ее подвижное лицо опускается привычная маска покорности и испуга. Но что это? Искра негодования сверкнула в ее глазах и тотчас же угасла, подавленная усилием воли. Не дай Бог прогневать его светлость выражением недовольства! Себастьян ощутил легкое разочарование. Все слишком просто, ее лицо для него — все равно что открытая книга. Ему хотелось решать более трудные задачи. Но отчего ее эмоции просматривались как на ладони? Может, все дело в отсутствии зеркала у нее в камере? Или в том, что в течение десяти лет ей запрещалось смотреть на окружающих? Может, за это время она забыла, что выражение лица человека выдает его мысли и чувства?
— Ну хорошо, — с важностью произнес Себастьян, — так и быть, я удовлетворю вашу просьбу. Дам вам еще немного времени. Но не советую возлагать слишком большие надежды на эту отсрочку, это было бы ошибкой, — предупредил он, наклоняясь к ней поближе. — Я не отшельник, а Линтон-холл не монастырская келья. Рано или поздно у меня будут гости, и вам придется помочь мне их развлекать. Кроме того, нанимая вас на работу, я имел в виду более разнообразные обязанности, чем простое поддержание чистоты и порядка в доме.
Себастьян решил не вдаваться в подробное перечисление других «обязанностей», ради исполнения которых нанял ее. В этом не было особой нужды. Они оба отлично знали, в чем состоят эти «обязанности».
— Благодарю вас, милорд, — холодно ответила она.
Он отвесил легкий поклон. Они хорошо понимали друг друга.
Колокол церкви Всех Святых начал отбивать полдень. Пора было отправляться на встречу с мэром, но склоненная голова Рэйчел вновь отвлекла Себастьяна. Опять ее лицо было скрыто под этой старомодной шляпкой! Ему в голову пришла идея.
— Идемте со мной, — бесцеремонно скомандовал он, просунув руку ей под локоть и увлекая за собой.
Она была так ошеломлена, что покорно позволила ему провести себя мимо деревенского трактира. Вот они миновали пивную и кузницу Суона. Когда Себастьян наконец остановился у входа в магазин готового платья мисс Картер и толкнул дверь, пропуская Рэйчел, она на секунду замешкалась, растерянно оглядываясь по сторонам, но все-таки вошла в лавку впереди него.
Себастьян познакомился с мисс Картер несколько недель назад, еще во времена недолгого царствования Лили. В один прекрасный день его ветреная возлюбленная выразила желание прогуляться в деревню с единственной целью — заглянуть в магазин, чтобы высмеять местные вкусы и фасоны. Ее поведение никак не способствовало завоеванию симпатий хозяйки, распространившей свою неприязнь и на него. Заслышав колокольчик, мисс Картер, миниатюрная блондинка, чья приветственная улыбка была привычно приклеена к губам, вышла из задней комнаты, чтобы встретить покупателей. Как только она увидела, что на сей раз виконта сопровождает скандально известная Рэйчел Уэйд, даже неискренняя улыбка сползла с ее лица. Себастьян понял, что лишь его титул заставляет владелицу лавки держаться в границах вежливости.
— Вы носите траур, миссис Уэйд? — осведомился он, прислонившись к прилавку.
— Прошу прощения?
— Может, вы недавно потеряли кого-то из близких и поэтому считаете своим долгом ходить в черном?
— Я… нет, милорд.
— Или в коричневом?
— Нет, милорд.
— Отлично.
Себастьян рывком развязал бант у нее под подбородком и сдернул с головы безобразную шляпку. Трудно сказать, на которую из двух женщин его широкий жест произвел наибольшее впечатление: и экономка, и хозяйка модной лавки выглядели одинаково огорошенными.
— Вы ведь торгуете шляпами, не правда ли, мисс Картер? — спросил Себастьян, обращаясь к последней.
Она молча кивнула.
— Надеюсь, у вас найдется еще что-то, помимо этого? — И он указал на шляпу, выставленную на прилавке, экстравагантное творение из итальянской соломки, годное разве что для майского шествия и больше ни для чего.
— О да, разумеется, милорд. Я… то есть… у меня есть заготовки, понимаете, и большой выбор материалов для отделки. Лент и прочего. Желаете взглянуть?
— Да, пожалуйста.
— Одну минутку, я мигом, — пообещала мисс Картер и поспешно скрылась в недрах мастерской.
— Шляпка с полями козырьком достигла зенита славы где-то году в сорок втором, — объяснил Себастьян, рассеянно пробуя на ощупь пару дешевых лайковых перчаток, лежавших на прилавке. — В наши дни дамы, следящие за модой, носят маленькую соломенную шляпку блюдечком на затылке или — если хотят достичь высшего шика — мягкую шляпу. Надеюсь, нам повезет и мы приобретем для вас сегодня нечто в этом роде, миссис Уэйд.
Рэйчел слушала, склонив голову и чинно сложив руки на поясе. Трудно было сказать, что у нее на уме. Возможно, она размышляла о том, прилично ли получать от него подарки, особенно в присутствии мисс Картер. Что ж, усмехнулся про себя Себастьян, лучше бы ей поскорее избавиться от сомнений на сей счет. Как только она станет его любовницей и — надо надеяться — сумеет доставить ему удовольствие, он накупит ей дюжину шляп и столько же платьев, подходящих к ним по фасону.
Мисс Картер вернулась со своими «заготовками», которые оказались более многообещающими, чем он ожидал.
— Какая из них вам нравится? — спросил Себастьян. — Попробуйте вот эту.
Он начал было сам надевать ее на голову Рэйчел, но она решительно взяла шляпку у него из рук и примерила. Мисс Картер поднесла ей зеркало. Через несколько секунд Себастьян и хозяйка лавки хором сказали «нет», и шляпа была отвергнута. Еще две попытки также окончились неудачей.
Четвертая «заготовка» оказалась и в самом деле довольно элегантной: средних размеров шляпа вишневого велюра с лихо заломленным с левой стороны полем. Шляпка была хороша не только сама по себе: она шла к лицу Рэйчел, даже льстила ей. Впрочем, Себастьян больше не смотрел на шляпку, он не сводил глаз с лица Рэйчел. Совсем недавно он спрашивал себя, какие еще сюрпризы она ему уготовила, и, как оказалось, ждать пришлось недолго. Она не могла отвести глаз от своего отражения, словно видела в зеркале незнакомку. И эта незнакомка, если он правильно истолковал ее завороженный взгляд, показалась ей весьма привлекательной.
— Вам нравится? — спросил он шепотом, хотя ответ был ясен и без слов.
Она лишь кивнула, не отрывая глаз от зеркала.
— Она вам очень идет, — вставила мисс Картер. — Это одна из моих лучших моделей, всего восемнадцать шиллингов шесть пенсов, а это значит, что остается более чем достаточно…
Тут она запнулась и покраснела, запоздало спохватившись, что соображения дешевизны вряд ли повлияют на выбор лорда д’Обрэ.
— Более чем достаточно на отделку, — великодушно закончил он ее мысль. — Покажите нам цветы, перья и оборки, мисс Картер. Мы сгораем от нетерпения.
Хозяйка магазина опять удалилась, но вскоре вернулась, неся две коробки со всевозможными украшениями для шляп. Страусовых перьев она не держала (очевидно, они были слишком дороги для местных модниц), а все остальные перья, за исключением павлиньих (слишком пестрых), казались дешевыми и безвкусными. Вопрос с лентой был улажен быстро и единогласно: выбрали черную бархатную шириной в полтора дюйма. Вуали и сетки были отвергнуты как слишком чопорные для такой блестящей и стильной шляпки, а это не оставляло иного выбора, кроме цветов. Себастьян потянулся за пучком искусственных фиалок, но тут Рэйчел, до сих пор не принимавшая деятельного участия в обсуждении, покачала головой и выудила из коробки изящный букетик пионов.
— О-о-о, как это тонко! — одобрительно пропела мисс Картер, вновь поднимая зеркало. Почуяв наживу, она увлеклась работой и быстро позабыла о своих прежних замашках. — Никогда бы не подумала, что сюда пойдет розовое, но они действительно выглядят отлично. Очень удачное сочетание, сударыня, и прекрасно оттеняет ваш собственный цвет лица.
Явное преуменьшение, подумал Себастьян. На первый взгляд пионы показались ему слишком крупными, но он ошибся. Они как раз подходили по размеру, а их яркий кораллово-розовый оттенок превосходно гармонировал с нежным румянцем, проступившим на щеках его экономки, зачарованно глядевшей на свое отражение в зеркале. И вновь его поразила не сама шляпа и даже не то, как хорошо смотрелась в ней Рэйчел, а молниеносное преображение: перемещение во времени от среднего возраста к молодости, переход от робости к уверенности, ожививший ее подвижные черты. Она не могла оторваться от себя, и он тоже не мог.
Себастьян разрушил очарование, прикоснувшись к ее щеке, чтобы отвести назад выбившийся из-под шляпы локон темных, пронизанных серебряными нитями волос. Она тотчас же смутилась и отступила на шаг, восхищенное выражение в ее глазах померкло.
Как раз в эту минуту колокольчик над дверью магазина звякнул, возвещая о появлении новой покупательницы. Высокая, темноволосая, дорого и модно одетая, она показалась Себастьяну смутно знакомой. Подойдя ближе, эта дама фамильярно улыбнулась ему, и тут он вспомнил, кто она такая: Онория Вэнстоун, манерная, надоедливая, засидевшаяся в девках дочка мэра.
— Лорд д’Обрэ, какая нежданная встреча! — защебетала Онория с деланным удивлением. — Как поживаете? Я как раз вчера говорила отцу, что вас давно не видно.
Тут она заметила миссис Уэйд, окинула взглядом их обоих, поняла, что они вместе, и с ее губ сорвался протяжный, дрожащий, полный девичьего испуга возглас «о-о-о!». Все это могло бы показаться забавным, если бы приход Онории не разрушил хрупкое, едва зарождающееся настроение веселья и сотрудничества, возникшее в мастерской до ее появления.
Миссис Уэйд тотчас же ссутулилась, на ее лицо вернулось обычное затравленное выражение. Себастьян не сомневался, что, будучи предоставлена сама себе, она бы наверняка бросилась наутек. Может, ей уже раньше приходилось встречаться с дочкой Вэнстоуна на публике и та закатила сцену? Этим можно было бы объяснить столь стремительное возвращение прежней «ветхозаветной» Рэйчел.
Он порывисто потянулся и взял ее за руку. Вишневая шляпа больше не украшала ее: задорный легкомысленный стиль казался издевательством, а розовые пионы выглядели кричаще и аляповато рядом с ее побледневшим лицом. Остро ощутив ее унижение, он захотел ей помочь.
Но что заставило его стащить с нее шляпу медленным, почти ласкающим движением, словно они были одни в спальне и он намеревался ее раздеть? Ее темные волосы уже настолько отросли, что стали завиваться локонами у плеч. Себастьян погрузил в них пальцы и слегка взбил на макушке, где их примяла шляпа. Потрясенное молчание окружающих раззадорило его еще больше: теперь ему казалось, что он на сцене с партнершей, а из партера за ним во все глаза следит восторженная публика в количестве двух человек. Обхватив ладонями лицо Рэйчел, он провел большими пальцами по ее губам. Онория Вэнстоун ахнула у него за спиной.
— Когда будет готова шляпа? — небрежно уронил Себастьян в сторону мисс Картер.
Она что-то промямлила в ответ, но он не расслышал. Рэйчел стояла неподвижно, как статуя, опустив глаза и глядя куда-то в сторону. Кожей пальцев Себастьян ощущал ее прерывистое дыхание, легкую дрожь ее губ. Он мог бы наклониться и поцеловать ее прямо сейчас, если бы захотел. Он мог сделать все, что угодно. Крошечные золотистые волоски у нее на щеках, нежные, как пушок персика, едва заметные только вблизи, завораживали его. Он легонько провел по ним пальцами, хмурясь и заглядывая ей в лицо. Ему хотелось, чтобы Рэйчел посмотрела на него, но она упорно отворачивалась. Наконец он убрал руки и отошел на шаг.
— Я не расслышал, — сказал Себастьян, по-прежнему не сводя глаз с Рэйчел. — Так когда будет готова шляпа?
Мисс Картер пришлось откашляться.
— Скорее всего к завтрашнему дню, милорд. Да, скорее всего. Если, конечно…
— Пришлите ее прямо в Линтон-холл вместе со счетом, будьте любезны. Как всегда, рад был вас повидать, мисс Вэнстоун. — Он поклонился дочери мэра, щеки которой приобрели свекольный оттенок. — Миссис Уэйд?
Рэйчел по-прежнему не желала встречаться с ним взглядом, но ей пришлось взять его под руку, другого выхода не было. Возмущенный ропот раздался у них за спиной еще прежде, чем они успели переступить через порог.
Выйдя на мощенную булыжником улицу, Рэйчел опять нахлобучила свою старомодную черную шляпку и торопливо завязала ленты под подбородком кривоватым бантом. Она была в бешенстве, Себастьян это отлично понимал, как понимал и то, что сама она в этом ни за что не признается.
— Вы ведь сумеете самостоятельно найти дорогу домой, не правда ли? — церемонно осведомился он.
В ее глазах полыхнул огонь, но ответное «да» милорд» прозвучало вполне почтительно. Ее тонкая фигура в черном платье выглядела пугающе хрупко и в то же время на редкость мрачно на фоне пурпурных цветов наперстянки, усыпавших высокий берег реки. Себастьян представил себе, как она бредет через всю деревню, выдерживая любопытные или враждебные взгляды; кто знает, может быть, люди даже выкрикивают оскорбления ей вслед. На мгновение он заколебался и чуть было не решил проводить ее до дому, отложив до лучших времен разговор с Вэнстоуном о капиталовложениях в медные рудники.
Глупости, одернул себя Себастьян, разве он сторож ей?
type="note" l:href="#note_30">[30]
К тому же проявление заботы могло бы породить у нее ложную надежду. Как начал, так и продолжай — вот отличный жизненный девиз. Он с самого начала собирался использовать миссис Уэйд для собственного удовольствия, значит, так и надо поступать впредь. Сегодня он своими действиями усугубил ее положение отверженной в глазах общества. Дело сделано; теперь уже поздно сожалеть и в чем-то винить себя.
— В таком случае всего вам доброго, — попрощался Себастьян, притронувшись к шляпе, и направился к дому мэра, оставив ее на улице одну.
* * *
Рэйчел потрясенно смотрела ему вслед. Он шел, высоко вскидывая трость при каждом шаге, не прилагая никаких дополнительных усилий, чтобы казаться надменным. Наверное, вполне доволен делом рук своих: ведь он одним махом сумел не только повергнуть в ужас двух уважаемых местных дам, но и опозорил ее у них на глазах себе на потеху. Она не могла взять в толк, зачем ему это нужно. Что за извращенное удовольствие он получает, мучая ее? Его действия невозможно было объяснить простой жестокостью, в этом она не сомневалась. Его порочный развращенный ум был слишком изощрен, его поступки не поддавались осмыслению. Все это не имеет значения, сказала Рэйчел себе в утешение. Какова бы ни была его цель, шутка все равно обернулась против него:
ведь ее унизить невозможно, у нее не осталось ни гордости, ни достоинства. Однако в ту самую минуту, как эта мысль пришла ей в голову, Рэйчел вновь ощутила на себе ледяные взгляды мисс Вэнстоун и мисс Картер, а обернувшись, увидела, что они действительно наблюдают за ней в окно. Их глаза были прищурены, губы беззвучно шевелились, гримасы презрения и неприязни изуродовали их лица. Теперь у них было два веских основания ее ненавидеть: она была не только убийцей, но и шлюхой лорда д’Обрэ.
Рэйчел бессознательно двинулась вверх по улице, прочь от магазина. Солнце стояло высоко, теплый воздух ласкал кожу, но прогулка уже не доставляла ей того удовольствия, что час назад. На подходе к главной площади, у дома викария и массивного, в нормандском стиле, здания церкви Всех Святых, улица делала крутой поворот. Рэйчел и сама не могла бы сказать, что побудило ее изменить маршрут — усталость, нежелание вновь выдерживать неодобрительные взгляды встречных или что-то еще, — но вместо того, чтобы свернуть за угол и направиться обратно к Линтон-холлу, она прошла под аркой из переплетенных ветвей двух громадных белых кленов и оказалась на тенистом церковном кладбище.
Как только за ней со скрежетом закрылась заржавленная, покрытая лишайником калитка, она поняла, зачем пришла сюда. Она уже почти решилась в прошлое воскресенье после церковной службы, но вокруг было слишком много людей, а ей не хотелось, чтобы на нее глазели. Сейчас она была одна и вольна делать что хочет без помех.
Ее арестовали ранним утром после убийства Рэндольфа, а потом уже не выпустили из тюрьмы, чтобы присутствовать на похоронах, поэтому ей так и не довелось увидеть его могилу. Но она с легкостью нашла его камень: он оказался выше и массивнее всех остальных, у его основания лежал огромный венок из свежих цветов. Она прочитала его имя на плите — Рэндольф Чарльз Уэйд — и даты жизни и смерти, но, когда захотела подойти поближе, чтобы разобрать надгробную надпись, высеченную более мелким и замысловатым шрифтом с завитушками, вдруг почувствовала, что больше не может ступить ни шагу. Прижавшись спиной к грубому, холодному граниту соседнего памятника, она стояла в шести шагах от надгробия, не в силах сдвинуться с места.
Откуда взялся этот страх и почему он охватил ее именно сейчас? Рэндольф мертв, он больше никогда не сможет причинить ей боль. Но даже его могильный камень приводил ее в ужас: угрожающе торчащий вверх неумолимый фаллический символ. Совершенно неожиданно воспоминания, которые Рэйчел считала давным-давно похороненными, нахлынули на нее с ослепительной яркостью, хотя она крепко-накрепко зажмурила глаза. Она даже отвернулась и закрыла лицо руками, но страшные картины продолжали ее преследовать. Она опять видела себя словно со стороны — в точности как тогда, когда все происходило наяву. Она вновь стала его жертвой, вновь ощутила то же замешательство, растерянность, стыд, а затем все тот же всепоглощающий страх. Перед ее мысленным взором возник рисунок на ковре в его спальне: огромные, как капустные кочаны, красные розы на небесно-голубом фоне. Она видела себя на коленях на этом ковре перед непристойной, низко изогнутой оттоманкой. Руки у нее были связаны за спиной. Она слышала его тихий голос, всегда такой терпеливый и безжалостный, объясняющий и указывающий ей, что делать. Рэндольф не повышал голоса, не терял терпения и не выказывал недовольства, даже когда делал ей больно, даже когда…
Рэйчел вскрикнула и отшатнулась, с силой прижимая ко рту сжатую в кулак руку. Открыв глаза, она увидела пепельно-серую кору медного бука и прижалась к ней лбом, обхватив дерево руками. Прикосновение прохладной шершавой коры немного успокоило ее. Господи! Зачем она сюда пришла? Что, если кошмары опять вернутся, а вместе с ними леденящий душу, парализующий страх и бессонные ночи? Ей казалось, что она уже достаточно сильна, чтобы прийти и взглянуть на его могилу, вынести страшные воспоминания, осмыслить всю чудовищность случившегося, но она ошиблась. Очень может быть, что ему суждено побеждать всегда, до самого конца.
Нет! Нет! Нет! Рэйчел выпустила ствол дерева, но так и не смогла заставить себя обернуться и громко сказала вслух, обращаясь к тонкой серой коре медного бука:
— Ты меня не тронешь. Я тебя не боюсь. Ты гниешь в земле, ты не можешь причинить мне боль. Кто-то… убил тебя, и ты… получил по заслугам. Ты мертв, Рэндольф, тебя больше нет. Если ты горишь в аду, мне все равно. Надеюсь, что ты там.
Ее сердце неистово колотилось. На минуту у нее возникло суеверное чувство, что сейчас он восстанет из гроба и поразит ее, как громом, за ее кощунственные слова. Но ничего не случилось. Птицы над головой пели, не умолкая; ветер по-прежнему шелестел свежей листвой. Рэйчел прижала ладони к щекам и сделала несколько медленных глубоких вдохов, чтобы успокоиться. «Все Кончено, — сказала она себе. — Я рада, что пришла сюда. Теперь все действительно кончилось».
Но она была еще более рада уйти. Обтирая вспотевшие ладони о подол платья, Рэйчел поспешила к воротам и второпях едва не столкнулась с женщиной, входившей в них.
— О! — воскликнула незнакомка. — Извините, я вас не заметила.
И неудивительно. Она прижала к груди огромный сноп срезанных цветов, почти закрывавший лицо. Опустив пониже свою ношу, женщина остановилась и с любопытством посмотрела на Рэйчел.
Рэйчел ощутила настоятельную потребность назвать себя, объяснить свое присутствие, тем более что незнакомая женщина явно чувствовала себя здесь как дома: на ней не было ни шляпы, ни плаща, ни даже шали, и держалась она по-хозяйски, хотя и была молода.
— Простите, — запинаясь, пробормотала Рэйчел, — я… осматривала могилы.
Мысленно она поморщилась от собственных слов. Глупейшее объяснение! Что еще можно делать на кладбище?
— О да, здесь очень красиво, — согласилась незнакомка. — Я сама обожаю посещать кладбища.
Увидев, что Рэйчел не отвечает, она продолжала:
— Я Энни Моррелл. Жена викария.
Бедной Рэйчел ничего больше не оставалось, как представиться.
— Я Рэйчел Уэйд, — сказала она и выжидательно взглянула на собеседницу.
На прелестном лице незнакомки не отразилось ни тени неприязни, она лишь взглянула на Рэйчел более внимательно.
— Как поживаете, миссис Уэйд? Кристи мне рассказывал о встрече с вами. Я очень хочу с вами познакомиться.
Хотя Рэйчел и усомнилась в правдивости этих слов, она все же заставила себя дружески улыбнуться миссис Моррелл.
— Это цветы с алтаря, — продолжала та, указывая на охапки лилий и душистого горошка у себя в руках. — Наши местные дамы меняют их дважды в неделю, приносят из своих садов свежие. Но прежние не успевают завянуть, и у меня просто рука не поднимается их выбрасывать, поэтому в конце концов мне ничего другого не остается, как украшать ими могилы.
Рэйчел вежливо кивнула.
— Вы знакомы с Уйди? — поинтересовалась Энни Моррелл.
— Простите, с кем?
— Миссис и мисс Уйди, две приходские дамы, поставляющие большую часть цветов для церкви. Вернее, это делает мисс Уйди, так как ее мать в последнее время очень слаба здоровьем.
— Нет, я… я их не знаю. Я вообще ни с кем здесь не знакома.
Проницательные серо-зеленые глаза миссис Моррелл изучали ее, но их взгляд оставался по-прежнему дружелюбным, и Рэйчел, как ни странно, не почувствовала смущения.
— Ну что ж, — заметила жена викария, — вам следует познакомиться с мисс Уйди: она знает о цветах буквально все. И если только с прошлой осени, когда я жила в Линтоне, не свершилось какое-то чудо, полагаю, что террасные сады за домом по-прежнему пребывают в запустении. На них смотреть больно, но я так и не сумела убедить садовника хоть что-то предпринять.
— Я совсем забыла! Мне говорили, что вы раньше жили в Линтон-холле, — спохватилась Рэйчел.
Миссис Моррелл улыбнулась еще шире.
— Вы, наверное, ужасного мнения обо мне как о хозяйке дома.
— О, вовсе нет…
— Дело в том, что один только вид этого дома нагонял на меня тоску и безнадежность, миссис Уэйд. Столько комнат, и всюду сквозняки, потолки протекают, все осыпается… Мне проще было прятаться в маленькой комнатке в мезонине, позабыв обо всем, что разваливалось на части двумя этажами ниже.
Тут Рэйчел не удержалась от ответной сочувственной улыбки.
— Работы действительно очень много, — смущенно призналась она. — Мы пытаемся хоть что-то поправить, продвигаясь постепенно, комната за комнатой. Начали с гостиных на первом этаже. Но нам нелегко приходится, хотя каждый день с утра мы принимаемся за дело вчетвером.
— Я восхищаюсь вашей предприимчивостью. — Тыльной стороной запястья Энни Моррелл отбросила лезущую в глаза прядь золотистых волос.
— Скажите, Вайолет Коккер все еще работает в Линтоне? Я иногда встречаю в церкви Сьюзен Хэтч и остальных, но никогда не вижу Вайолет.
— Да, — ответила Рэйчел, стараясь говорить бесстрастно, — Вайолет все еще работает у нас.
— В таком случае я восхищаюсь не только вашей предприимчивостью, но и поистине мученическим терпением.
Рэйчел едва не рассмеялась. Какое-то незнакомое ощущение, похожее на счастье, поднималось у нее в душе. Со школьных дней ей не приходилось так легко и непринужденно болтать с другой женщиной.
Они продолжали обмениваться мнениями о Линтон-холле, о его странностях и неотразимой привлекательности, во всем соглашаясь друг с другом, пока часы на церковной колокольне у них за спиной не пробили три четверти первого.
— О Господи, я совсем позабыла о времени! — с искренним огорчением воскликнула миссис Моррелл. — Через пятнадцать минут ко мне придет на ленч жена церковного старосты, а я еще даже не одета.
Рэйчел подумала, что жена викария выглядит очаровательно в домашнем ситцевом платье свободного покроя с голубым цветочным рисунком, но, должно быть, оно было недостаточно нарядным для жены церковного старосты.
— Не стану вас больше задерживать, — торопливо проговорила она, давая дорогу миссис Моррелл и подходя к калитке. — Я… я очень рада была с вами познакомиться.
— Я тоже, — ответила та, и на этот раз Рэйчел ей поверила. — Полагаю, теперь мы будем часто встречаться, так что прошу вас, зовите меня Энни.
Уже взявшись рукой за защелку калитки, Рэйчел остановилась.
— Спасибо, — после продолжительной паузы выговорила она. Ей с трудом удалось сохранить внешнее спокойствие, к глазам подступали слезы. — И называйте меня Рэйчел.
Энни улыбнулась и с легким кивком — руки у нее были заняты цветами — направилась в глубь кладбища, чтобы украсить ими могилы.
Всю дорогу домой Рэйчел летела, как на крыльях. Кажется, она подружилась, по-настоящему подружилась с Энни Моррелл! Одна мысль об этом приводила ее в восторг, и все же червь сомнения точил ее душу не переставая. А вдруг миссис Моррелл не знает, кто она такая на самом деле? Что, если из жалости или по забывчивости преподобный Моррелл не рассказал жене о ее прошлом? Вдруг до нее еще не дошли деревенские сплетни?
Но нет, быть того не может! Когда Рэйчел назвала свое имя, в глазах у Энни промелькнуло что-то такое… словом, она уже была наслышана о миссис Уэйд. Но, как ни странно — точно так же, как и ее муж в тот день, когда они повстречались по дороге в деревню, — жена викария ничем не обнаружила своего превосходства над Рэйчел. Такие христианские добродетели, как терпимость и милосердие, в Дартмурской тюрьме были редкостью даже среди капелланов, ежедневно читавших грозные проповеди о грехе, виновности и искуплении. Однако в Уикерли этими качествами оказались наделены по крайней мере двое: викарий и его жена. Подруга! У нее есть подруга! Восторженное состояние не покидало Рэйчел до самого дома.
Она снимала шляпку, все еще улыбаясь своим мыслям, когда заметила Сьюзен, спешившую к ней по коридору.
— Миссис Уэйд, — озабоченно возвестила горничная, — у вас посетительница.
— У меня посетительница? — Рэйчел решила, что ослышалась.
— Да, мэм. Я не знала, куда ее проводить, в ваш кабинет или в одну из комнат на первом этаже. Она ждет в малой зеленой гостиной. Надеюсь, я не ошиблась… Я не знала, что еще делать.
— Кто это, Сьюзен?
— О, мэм, это мисс Лидия Уэйд.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Достоин любви ? - Гэфни Патриция

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Достоин любви ? - Гэфни Патриция



Очень неплохо, советую вс , кто любит властных мужчин
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияира
18.03.2012, 21.42





Начало романа заинтересовывает,но с 5 главы становится скучно читать.
Достоин любви ? - Гэфни Патрициятая
30.03.2012, 10.54





Очень интересный роман,читайте обязательно.
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияангелок
15.04.2012, 13.06





удивительно оригинальная история, с такой еще не встречалась, прочла с удовольствием
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияарина
17.04.2012, 20.31





На этот роман стоит обратить внимание то, что сюжет необычный это точно.
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияирина
4.08.2012, 0.16





Мне очень понравилось,необычно.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЕлена
5.08.2012, 16.34





Неплохо
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЮЮЮ
10.08.2012, 13.23





Читайте и наслаждайтесь! Этот роман из тех, которые хочется время от времени перечитывать. Великолепный слог, умные и тонкие диалоги, трогает за душу история гл.героини, чувственна и красива любовная линия романа. Да, любовь способна творить чудеса!
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияNataly
29.09.2013, 19.32





Не впечатлило
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияНИКА*
20.10.2013, 8.05





Если честно, первую половину романа было даже не приятно читать, просто бросать недочитанным не в моих правилах. А так... вообще не понятно что двигало главного героя так издеваться над человеком? На любителя в общем...
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияEvangelin
6.12.2013, 14.28





Без сомнения,роман достоин внимания!rnПрочла с большим удовольствием.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияАнастасия
11.12.2013, 1.40





Без сомнения,роман достоин внимания!rnПрочла с большим удовольствием.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияАнастасия
11.12.2013, 1.40





Роман достоин внимания, но скорей не как любовный. Здесь так много душевной боли, так четко описаны человеческие пороки. Немного тяжеловато, но лично мне понравилось. Главный герой мужчина из реальной жизни, но здесь любовь его изменила!
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияsvet
7.09.2014, 19.15





Как этот роман не любовный? Да он весь пропитан любовью. Именно любовь к женщине изменяет главного героя. Делает его чище и лучше.Не только душевных мучений пришлось испытать гл.героине,но также и физических. А переживания гл.героя очищают ему душу.Умные диалоги,четкая последовательность действий. Да и любовные сцены на высоте. Нет пошлости.Процесс чтения захватывает. И награда читателям - красивый хэппи энд.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияNataly
7.09.2014, 20.42





мне очень понравилось
Достоин любви ? - Гэфни Патрициятатьяна
12.09.2015, 16.25





Позитива - ноль
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияелена:-)
13.09.2015, 18.31





Позитива - ноль
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияелена:-)
13.09.2015, 18.31





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 8.56





Не в восторге.когда герой мучал героин,но при этом он испытывал себя. А первый секс героя о героиня? Что за бред.чем это не насилие?! А после он изменился...почему не стал сразу вести так? Короче еле дочитала
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЛилия
26.02.2016, 8.16





Роман достоин прочтения. Автор рассматривает тему насилия физического и психологического,а также -восстановления тела и души. Довольно драматическое произведение,дает возможность о многом задуматься.
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияelku
16.04.2016, 21.32





100 баллов. О том как любовь делает человека чище и добрее , залечивает старые душевные раны.
Достоин любви ? - Гэфни Патрициянастасья 85
17.04.2016, 18.15





Замечательно. ггой очистился , поднялся через любовь к главной героини, ну а Ггя вообще женщина достотойная уважения , она закалилась как благородная сталь , пройдя через испытания , и при этом спасла и облагородила героя
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияПривет
27.04.2016, 12.26





Он познал все виды извращений...похоже отношение к Рейчел было еще одним новым придуманным им извращением. Потом исправился. Но никто из читательниц уже им не восторгается. Печалька !(шутка).
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЧертополох
27.04.2016, 23.47





В целом роман понравился,но какой-то неприятный осадок остался.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияНа-та-лья
29.04.2016, 19.22





Этот роман стоит прочитать! Он не похож ни на один до этого прочтённый мною. Очень глубокий, сильный, честный. Здесь многие обвиняют главного героя- почему же? Ведь он "дитя" того развращенного времени, кошшмарной семьи, где не было ни капли любви. Поэтому очень естественно его поведение по отношению к главной героине, поиск всё новых ощущений. Но как же круто было наблюдать за его преображением! Короче, очень крутой роман!!! Не ищите в нём дешевого, шаблонного сюжета, здесь всё намного глубже, но безумно интересно!!! 10 баллов!
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияМари
5.05.2016, 9.59





Роман понравился , но все как-то грустно .
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияMarina
6.05.2016, 22.16





Первый раз мне встретился ЛР роман на такую тему.конечно,почитать стоит,интересно наблюдать,как героиня постепенно старается вернуться к нормальной жизни.но мне кажется слишком растянуто все это,да еще и ггерой все время подливал "масла в огонь",что бы вывести ее на какие-то эмоции.впечатлениеrnот романа осталось не очень приятное,второй раз я бы не осилила.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЮстиция
24.05.2016, 10.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100