Читать онлайн Достоин любви ?, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Достоин любви ? - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.73 (Голосов: 154)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Достоин любви ? - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Достоин любви ? - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Достоин любви ?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12

— Миссис Уэйд! Вы здесь?
Руки Себастьяна были заняты объемным деревянным ящиком, в дверь комнаты Рэйчел ему пришлось постучать носком сапога.
— Откройте, миссис Уэйд!
За дверью раздались торопливые шаги, и она распахнулась. Удивленное лицо Рэйчел было еще влажным, в руке она держала полотенце. Она умывалась перед тем, как спуститься вниз и начать подготовку к вечерней трапезе: расписание ее обязанностей по дому Себастьян разучил не хуже, чем она сама.
— Что случилось? — спросила она, с беспокойством переводя взгляд с него на ящик и обратно.
— Ничего не случилось. Закрой дверь, а потом подойди сюда. Открой свой подарок.
Пройдя мимо нее, Себастьян поставил свою ношу посреди ковра в ее кабинете.
— Поторопись, подарок не может ждать.
Щеки у нее порозовели. Она осторожно подошла поближе, держа стиснутые руки под подбородком.
— Это и правда подарок?
— Ну да. Шикарная шляпа с широкими полями. Мы с мисс Картер и мисс Вэнстоун целую неделю трудились над ней не покладая рук.
Глаза у нее сделались большими и круглыми, как блюдечки: на мгновение она действительно ему поверила. Что ж, ничего удивительного: он никогда раньше с ней не шутил.
— Вот глупышка! — засмеялся Себастьян. — Ты что, шуток не понимаешь? Давай открывай скорее! Пока подарок не открыл себя сам.
Рэйчел подошла поближе.
— Что же это может быть? — удивленно спросила она, проводя рукой по крышке ящика.
Как раз в эту минуту изнутри послышался скребущийся звук.
— Ой, — воскликнула Рэйчел, отдернув от неожиданности руку. — Тут что-то живое!
Себастьян многозначительно поднял бровь, как бы намекая: «Кто знает?»
Крышка держалась лишь на одном крючочке, зацепленном за торчащую над деревянной стенкой шляпку гвоздя. Рэйчел откинула крючок и опасливо, дюйм за дюймом, начала приподнимать крышку на петлях. В образовавшуюся щель тотчас же высунулся влажный нос, за ним — голова и желтые лапы, и наконец неуклюжим, но решительным прыжком наружу выбрался возбужденный долгим сидением взаперти щенок.
— О, — тихо простонала Рэйчел, — это собака!
И тотчас же опустилась на пол рядом со щенком. Себастьян склонился над ней.
— Я надеялся, что он тебе понравится.
Пока щенок обнюхивал ее, Рэйчел принялась гладить его лохматые бока. Он лизнул ее в щеку.
— Я велел Холиоку поспрашивать у арендаторов, нет ли у кого щенка на продажу. Любой породы, лишь бы масть была желтой.
Рэйчел подняла голову и благодарно посмотрела на него. По дороге в ее комнату Себастьяна обуревали сомнения: выбор подарка представлялся ему не столь уж мудрым. Но по выражению ее лица он понял, что попал прямо в точку. Идея оказалась удачной. Просто вдохновленной свыше.
— О, Себастьян!
Рэйчел беспомощно покачала головой, не зная, что сказать. Себастьяну хотелось ее поцеловать, но щенок его опередил и поцеловал Рэйчел первым.
— А как его зовут? Это он или она? Где мне его держать? Ой, какой чудный песик!
«Чудным» он мог показаться разве что ей одной. Это был уже не слепой щеночек, а довольно крупный и неуклюжий подросток неопределенной породы, отдаленно напоминающий ретривера, но явно с примесью каких-то иных кровей (гончая? терьер?), которым еще предстояло проявиться с возрастом.
— Это кобель. Возможно, у него и была кличка, но Уильям ее не запомнил. Он твой, Рэйчел. Если, конечно, он тебе нравится.
— Очень нравится! У моего брата была собака, когда мы были детьми. А мне подарили кошку. Но мне всегда больше нравились собаки, — призналась она.
Они сели рядом на полу, пустив щенка обследовать комнату. Себастьян не сводил глаз с Рэйчел, пока она следила за собакой. Ее радость сторицей вознаградила его за проявленное внимание. Она была прекрасна. В этот день она надела свое черное платье; и хотя он уже успел привыкнуть к этому наряду и даже привязаться к нему (так любой предмет, напоминающий о любимой женщине, кажется по-своему милым), Себастьян надеялся, что видит его в последний раз. Он заказал ей новый гардероб у портнихи в Эксетере, и срок исполнения заказа подходил на этой неделе.
— Какое же имя ему дать? — задумчиво спросила Рэйчел, следя сияющим взглядом за комичными движениями щенка. — Раз уж он желтый, — повернулась она к Себастьяну, — мы могли бы назвать его Янтарем. Правда, это не очень мужественное имя.
— Безусловно.
— Как насчет Абрикоса?
Себастьян фыркнул и поморщился.
— А, я знаю — Лютик!
Теперь она его поддразнивала. Это было новое и совершенно восхитительное ощущение.
— Только попробуй назвать пса Лютиком, и я живо отправлю его обратно на ферму!
Щенок приковылял обратно и тотчас же затеял игру в перетягивание каната, ухватившись зубами за платок, который Рэйчел вытащила из кармана.
— О, придумала — Одуванчик! Нет, послушай, — смеясь, воскликнула она, когда Себастьян начал возражать, — честное слово, это отличная мысль. Одуванчик меняет окраску, как столичный щеголь — свои наряды. Поэтому мы будем звать его Денди — щеголь. Это ведь неплохое имя, правда? Денди!
Щенок навострил уши, как будто догадавшись, что речь идет о нем, и Рэйчел бросила торжествующий взгляд на Себастьяна.
Он был очарован.
— Это твой пес. Можешь назвать его хоть Пуховкой или Пудреницей, мне все равно. Можешь держать его здесь, если хочешь, но тогда тебе придется приучить его не пачкать в доме. А не хочешь — держи его на конюшне. Он может спать вместе с Колли Хорроксом. Еще неизвестно, каким он вымахает. Возьмем его на прогулку?
— Прямо сейчас?
— А почему бы и нет?
Ее пришлось уговаривать; она заявила, что у нее еще много дел, а позже ей предстоит нелицеприятное объяснение с Жодле по поводу нерадивости кухонной прислуги. Себастьян решительно отмел ее робкие возражения, и через несколько минут они уже выходили за ворота, а Денди весело бежал впереди.
Они задержались на мосту, чтобы полюбоваться солнечными бликами на весело журчащей воде в речке и оглянуться на дом.
— Как ты считаешь, Линтон-холл уродлив? — спросил Себастьян как будто между прочим.
Своего собственного первого впечатления он уже не помнил. Теперь для него это был просто Линтон, дом, в котором он жил.
— О нет, мне кажется, он очень красив. У него есть свои недостатки, но он держится с большим достоинством. И в нем нет ни капли самодовольства. А ты как думаешь? По-моему, он сам не принимает себя всерьез.
Себастьян улыбнулся, вспомнив, сколько насмешек обрушили на его дом Салли и компания. Но правда была на стороне Рэйчел: она неизмеримо превосходила их по человеческим качествам и умела видеть не только глазами (а взгляд у нее был проницательный), но и своим добрым сердцем.
— Я решил отремонтировать вон ту трубу, — сообщил он, указывая пальцем, — и переложить черепицу над карнизом, где течет крыша. Холиок говорит, что это место протекает уже больше ста лет.
Рэйчел вопросительно взглянула на него. Вероятно, ее удивило, что именно он решился нарушить столетнюю традицию равнодушия и пренебрежения. Себастьян и сам не смог бы объяснить, что его на это подвигло.
— А как выглядит твой дом в Суффолке? — спросила она, когда они вновь пустились в путь.
— Он называется Стейн-корт. Он огромный, просто необъятный. Не дом, а лабиринт с привидениями. Я его всегда терпеть не мог.
— Почему?
— Не знаю. Я в нем терялся, когда был ребенком. Казалось, он меня вот-вот поглотит. Тепла в нем было не больше, чем в поминальной часовне в честь безымянных героев, павших на войне.
— Но ты будешь там жить, когда унаследуешь титул своего отца?
— Да, наверное. Это будет моя основная резиденция, но большую часть времени я намерен жить в Лондоне. А что? Все так делают.
Нахмурившись, Себастьян поднял палку и бросил ее на тропинку перед собой. Денди радостно помчался за ней. Какое-то время они шли в молчании.
— Ты умеешь ездить верхом?
Рэйчел улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Я тебя научу. У меня есть лошадь, которая тебе подойдет, кобыла по кличке Молли. Кроткая, как ягненок. Ты не прочь?
Сам он уже предвкушал удовольствие.
— Я думаю, не стоит.
— Боишься лошадей?
— Нет, дело не в этом.
— Тогда в чем? Честное слово, тебе понравится!
Она опять покачала головой, улыбаясь, но не поднимая глаз. Он решил пока не настаивать. Ему впервые пришло в голову, что Рэйчел, быть может, вовсе не жаждет выставлять напоказ их отношения. Ну да, конечно, все дело в этом! Ему захотелось хлопнуть себя по лбу. Всегда так гордившийся глубоким знанием женщин, Себастьян почему-то проявил редкостную слепоту в отношении именно этой женщины. Но он намеревался извлечь уроки из своих ошибок. Не было на свете более прилежного исследователя женской натуры, чем Себастьян Верлен, когда предмет казался ему достойным интереса.
Они дошли до дальнего конца заброшенного канала, соединявшего Уик с рекой Плим, по которому лет десять или двадцать назад в Уикерли и другие селения, далекие от побережья, переправляли грузы из Девенпорта и Плимута.
— Это твоя земля? — спросила Рэйчел, Себастьян кивнул.
— А коровы?
Она указала на небольшое стадо пестрых джерсейских коров, лениво щипавших травку на лугу. Завидев парочку, любопытные животные подошли поближе, ни на минуту не переставая жевать. Низкая каменная стенка, ограждавшая поле, удержала их на расстоянии сорока футов. Денди, занятый вынюхиванием Бог весть чего в поросшей осокой прибрежной воде канала, подскочил на целый фут при виде коровьего нашествия, жалобно тявкнул для храбрости и тотчас же спрятался за юбками Рэйчел.
— Я же говорила, что надо было назвать его Лютиком, — пошутила она, лаской успокаивая испуганного щенка.
— Неблагодарная тварь! Со мной он знаком по крайней мере минут на десять дольше, чем с тобой, однако же за защитой бежит именно к тебе.
— Если бы ты носил юбки, — со смехом утешила его Рэйчел, — он наверняка прибежал бы к тебе. И не забывай, ты посадил его в ящик, а я выпустила. Он умный пес: знает, кто ему друг.
Они сели на поваленное буковое дерево неподалеку от берега и стали смотреть на стоячую воду канала, на пронзительно голубое небо и на растущие по берегам полевые цветы.
— В тюрьме мне снились цветы, — погрустнев, сказала Рэйчел. — Иногда мне довольно было закрыть глаза, чтобы поверить, что моя камера превратилась в оранжерею. — Она криво усмехнулась. — Это настоящий подвиг воображения, но у меня было много времени для тренировки. Я притворялась, что поливаю цветы, подрезаю ветки, выпалываю сорняки, разрыхляю руками чистую плодородную землю, а солнце нещадно палит сквозь стеклянную крышу.
Себастьян молча взял ее руку и поднес к губам, а она тихонько покачала головой, давая ему понять, что не нужно ее жалеть. Однако владевшие им чувства были далеки от жалости.
— Все это позади. Мрак, холод, беспросветность — все кончилось.
Рэйчел наклонила голову.
— Да, я знаю.
— Нет, по-моему, еще не знаешь. Но со временем ты поймешь.
Себастьян улыбнулся, чтобы смягчить мрачную торжественность минуты. Его слова прозвучали почти угрожающе, хотя ему хотелось произнести их как обет.
— Тебя похоронили заживо, Рэйчел, но я намерен выкопать тебя и воскресить. Вернуть тебя к жизни.
Она бросила на него странный взгляд.
— Вряд ли это под силу кому бы то ни было.
— Я смогу это сделать.
Рэйчел опустила глаза, чтобы скрыть свое недоверие.
— Меня и сейчас нельзя назвать несчастливой.
Себастьян отметил двойное отрицание, но не особенно встревожился. На ближайшее будущее он наметил для себя две цели: рассмешить ее и довести до оргазма. У него возникла мысль поделиться с ней своими планами, но он решил, что не следует ее смущать. Знай она заранее, чего он хочет добиться, это могло бы даже породить у нее внутреннее сопротивление, отодвинуть наступление того, что было неизбежно. Однако у него не было ни малейшего сомнения в том, что рано или поздно он своего добьется.
Летнее солнце скрылось за кронами дубов у них за спиной; с юга прилетел свежий ветерок, несущий с собой слабый, едва уловимый запах моря.
Рэйчел встала и принялась собирать ромашки, растущие тут и там по берегам канала. Себастьян наблюдал за ней, любуясь ее безыскусной грацией. Денди снова принес ему палку, но Себастьян бросал ее с каждым разом все дальше, пока щенок наконец не выдохся, растянувшись у его ног с палкой в зубах.
Рэйчел вернулась и опять села рядом с ним на бревне. Хранить молчание, не тяготясь и не смущаясь, она умела куда лучше, чем Себастьян; впрочем, ничего удивительного в этом не было: она привыкла все время молчать. Он обнял ее одной рукой, и она прислонилась к его плечу, выбрала из букета, который отдала ему, один цветок, и поднесла его к носу.
— Как все это началось? — неожиданно для самого себя спросил Себастьян. — Почему ты вышла замуж за Уэйда? Расскажи мне о девушке на фотографии.
— О-о-о, — протянула она. — О той девушке. — Вытянув из букета еще два цветка, Рэйчел принялась заплетать длинные стебли косичкой.
— Иногда я смотрю на нее и сама себя спрашиваю, кто она такая и что с ней сталось. Как будто речь идет о старой знакомой, которую я почти не помню.
— Расскажи мне о своей жизни до того, как ты попала в тюрьму.
— Что ты хотел бы знать?
«Все», — подумал он, но вслух спросил:
— Ты была счастлива в детстве?
— Да, — ответила Рэйчел, хотя и не слишком уверенно. — Но я была очень застенчива. И при этом избалованна. Моя мать вечно твердила мне, что я красивая, что мне судьбой уготовано большое будущее. «Большое будущее», — повторила она с горечью. — Мама питала особые надежды на мой счет. Меня все время угнетало сознание того, что я не оправдываю ее чаяний.
— А твой отец?
— Отец ничего от меня не ждал. Мы были не очень близки.
— А теперь оба они умерли?
— Они умерли, когда я была в тюрьме. Мать последовала за отцом буквально через несколько месяцев.
— Должно быть, тебе было очень больно, — предположил Себастьян, чувствуя сам, как жалко и беспомощно звучат его слова. — А твой брат?
— Том. Он теперь живет в Канаде, у него своя семья. Мы больше не переписываемся.
— Почему нет?
Она подняла и тотчас же бессильно уронила руку.
— Какое-то время мы писали друг другу, но письма в тюрьме подвергаются такой тщательной перлюстрации, что лучше их вообще не получать.
— Ты могла бы написать ему теперь.
— Могла бы, но у него давно уже новая жизнь. Он для того и уехал в Канаду, чтобы оставить случившееся позади. И сейчас он вряд ли обрадуется напоминанию о прошлом.
Себастьян вспомнил, как тяжело ей было рассказывать, что вся ее семья поверила, будто это она убила Уэйда. Изо всех ударов судьбы этот, должно быть, оказался для нее самым страшным.
Он вообразил ее себе ребенком — застенчивой, послушной девочкой, старающейся угодить матери с ее «большими ожиданиями» и отцу, который почти не обращал на нее внимания.
— Как ты познакомилась с Уэйдом? — Ему необходимо было знать все, но в то же время он начал сомневаться, стоило ли начинать этот мучительный разговор.
— Мы с Лидией… Родители отправили меня… Мой отец был… — Рэйчел умолкла, испустив досадливый вздох. — Я не знаю, с чего начать.
— Начни с любого места. Вернешься назад, если потребуется.
— Видишь ли, я хочу, чтобы ты понял. Я хочу… Мне необходимо оправдаться.
— Только не передо мной.
Ее руки замерли, она посмотрела на него долгим пристальным взглядом.
— Ну тогда перед собой. В сущности, я сама погубила свою жизнь. Я пытаюсь об этом забыть, но время от времени правда напоминает о себе.
В это Себастьян поверить не мог; он понял, что она просто слишком требовательна к себе. И если раньше он сомневался, правильно ли поступил, заставив ее рассказать о прошлом, то теперь решил, что какая-то польза от этого, несомненно, будет: возможно, ему удастся убедить ее, что ей не в чем себя винить.
— Мой отец был учителем, — принялась рассказывать Рэйчел. — Он держал школу для мальчиков в Эксетере, пока позволяло здоровье, а потом перевез семью в Оттери и занялся частным репетиторством — готовил студентов для университета. Мне в то время было лет двенадцать. Конечно, для него это было нечто вроде понижения в чине, однако ни он сам, ни Том, ни я не восприняли бы это как трагедию, если бы не мама. Она все принимала слишком близко к сердцу. Ей не хватало городской жизни, она не любила деревню, все то, «к чему мы пришли», было ей ненавистно. Будущее моего брата к тому времени было уже обеспечено: он изучал право в Торбее. Все мы знали, что его ждет солидная карьера, хотя и не такая блистательная, как хотелось бы маме.
— И тогда твоя мать, — догадался Себастьян, предвосхищая дальнейший рассказ, — решила, что хоть у кого-то из ее детей должно быть блистательное будущее.
— Да.
— А кроме тебя, никого не осталось. И ты была красавицей.
Он уже понял, куда ведет ее история.
— И вовсе я не была красавицей! — смущенно улыбаясь, возразила Рэйчел, и Себастьян понял, что она искренне в этом убеждена. — Но я была… так, ничего себе. В общем, не уродина. Правда, слишком высокого роста для своих лет. У меня были красивые… — Она дотронулась до своих волос, потом нетерпеливо пожала плечами и переменила тему. — Ну, словом, как ты уже понял, у моей матери были виды на меня. Она намеревалась удачно выдать меня замуж. Сама я догадалась обо всем гораздо позже. Когда мне исполнилось пятнадцать, родители послали меня в закрытую частную школу в Эксетере. Я знала, что для них это довольно дорого, но искренне полагала, что они хотят дать мне хорошее образование. И не для того, чтобы я стала гувернанткой в каком-нибудь богатом доме, а чтобы могла сделать ученую карьеру, как мой отец. Я действительно в это верила.
Она покачала головой, как будто насмехаясь над собственной наивностью, но Себастьян успел заметить в ее глазах и в голосе глубоко спрятанную обиду.
— Я недооценила честолюбивые замыслы моей матери, но в конце концов мне все стало ясно. О выпускном бале в Лондоне нечего было даже мечтать, но она работала, не покладая рук, чтобы восполнить этот досадный пробел: заводила и поддерживала знакомства с нужными людьми, с другими мамашами, у которых были дочери на выданье. Предполагалось, что у этих новых подруг или у их дочек есть поклонники, братья, кузены, друзья детства, и одного из них я… я…
— Сумеешь подцепить.
Рэйчел кивнула.
— Когда до меня наконец дошел смысл затеянной игры, я не стала противиться и включилась в нее довольно охотно. Видишь ли, я все-таки была пустой, поверхностной девчонкой. Мне хотелось доставить удовольствие родителям… чтобы они могли мной гордиться.
— Это не такой уж страшный грех.
— Неужели? Мне кажется, все зависит от последствий. В моем случае, согласись, грех был совершен немалый.
— Нет, — решительно возразил Себастьян, — я ни за что не соглашусь. Но даже если ты права, думаю, тебе придется согласиться, что виновная понесла наказание, несоизмеримое с совершенным прегрешением.
— Я никогда не…
— Давай отложим этот тонкий богословский диспут на потом, — предложил он. — Что было дальше? Я полагаю, ты познакомилась с Лидией?
— Да. При довольно-таки… памятных обстоятельствах. Однажды ночью я вошла в туалет и обнаружила ее там. Она пыталась вскрыть себе вены ножом для разрезания писем.
— Боже милостивый!
— Прежде мы с ней почти не общались, у меня в школе был другой круг друзей, но после этого случая я почувствовала… ну, не знаю… ответственность за нее. Она была так несчастна…
— Почему?
— Ну… — Рэйчел устало повела плечом, словно давая понять, что считает объяснение непосильной для себя задачей. — Она была беспокойная, неуравновешенная, у нее бывали беспричинные перепады настроения. Кажется, это называется вспыльчивым характером.
Себастьян мог бы предложить несколько других определений, но предпочел задать очередной вопрос:
— Да, но почему?
— Почему она была так несчастна? Ее мать умерла, когда ей было одиннадцать лет. Она… О, Себастьян, я не знаю! Почему при одних и тех же обстоятельствах одни люди ведут себя как обычно, а другие страдают и чуть ли не умирают? Лидию нельзя было назвать сильной личностью. Она ненавидела себя, была болезненно обидчива, ни с кем не умела ладить, всем грубила… Никто ее не любил. — Рэйчел рассмеялась коротким горестным смешком. — Разве я могла с ней не подружиться? Ты не думай, она была преданной и умела проявлять великодушие. У нее даже было своеобразное чувство юмора — довольно-таки мрачное, но я находила его занятным. И я ни на минуту не поверила, что она действительно собиралась покончить с собой. В ту ночь она взяла с меня клятву хранить молчание, и у меня ни разу не возникло желания её выдать. Она просто старалась привлечь чье-нибудь внимание.
— И ей это удалось. На дороге ей попалась ты.
До чего же нелепую мешанину случайных обстоятельств представляет собой жизнь! Если бы кто-то другой вошел в ту ночь в туалетную комнату дорогой закрытой частной школы для девочек, Рэйчел не суждено было бы подружиться с никем не любимой Лидией Уэйд, познакомиться с ее отцом и выйти за него замуж, а потом провести десять лет в тюрьме за убийство, которого она не совершала. Как часто ей, должно быть, приходила в голову та же бесплодная мысль! Разве она могла не озлобиться? «На что вы надеетесь?» — спросил он ее в первую ночь их близости, и только теперь до него дошел смысл ее ответа: «Я надеюсь, что сумею это выдержать».
Рэйчел поднялась на ноги. Небо над головой стало белым, как молочный опал, а на горизонте — коралловым. Коровы ушли; Себастьян даже не заметил их тихого отступления. Щенок вскочил и заковылял к Рэйчел. Она опустилась на колени и ласково потрепала его по голове, одновременно продолжая свой рассказ:
— Когда мы уже были в выпускном классе, Лидия пригласила меня к себе домой в Тэвисток на весенние каникулы. Мне не очень хотелось ехать, но мама настояла. Ей казалось, что время уходит, а Уэйд был богат… Безусловно, завидный жених. «А вдруг из этого что-нибудь да выйдет?» — говорила она.
И Рэйчел покачала головой, поражаясь мрачной иронии этих слов.
— Раньше ты не была знакома с Уэйдом?
— Нет, но Лидия о нем много рассказывала. Какой он замечательный человек, лучший отец на свете. Я была заранее уверена, что он мне понравится.
— Так оно и случилось.
Она вздрогнула и подняла на него глаза.
— Нет. Все было не так. Поначалу он мне совсем не понравился.
— Почему?
— Не знаю, это трудно объяснить. Я и сама тогда ничего не понимала, но что-то меня беспокоило… Мне было неловко с ним. И не только потому, что он проявил ко мне интерес как к женщине, а не как к школьной подружке своей дочери. Он сразу дал мне это понять, и одного этого было достаточно, чтобы меня смутить, но было что-то еще, только я никак не могла определить, что именно. А потом это ощущение пропало.
— Что значит «пропало»?
— Он стал таким обходительным, внимательным, милым. Старался во всем мне угодить. Мне это льстило. Я позабыла свое первое впечатление, а может, и убедила себя, что оно было ложным.
— А потом?
— Потом… Я знала, что нравлюсь ему, но, когда он написал моему отцу и попросил разрешения за мной ухаживать, я была просто сражена наповал. Разрешение, как ты понимаешь, было дано незамедлительно, и в то лето он трижды посетил нас в Оттери. Потом он сделал мне предложение — опять-таки в письменной форме, обращаясь к моему отцу, — и в конце концов меня убедили его принять.
— Убедили принять.
Вот они и подошли к самой сути. Рэйчел играла со щенком, гладила его мохнатые уши, почесывала шею, лохматила шерсть и при этом упорно смотрела только на свои руки.
— Я сдалась. Капитулировала. Предала все свои девичьи мечты о возвышенной романтической любви. У меня были опасения, были сомнения, но я убедила себя, что это все девичьи фантазии, и вышла замуж за человека, которого не любила, которому не могла доверять. Я позволила другим решать за себя. Иначе говоря, я себя продала.
— Да ну, будет тебе!
Себастьян поднялся, подошел поближе и тоже присел рядом с собакой.
— Сколько лет тебе было?
— Как раз исполнилось восемнадцать.
— Ты была большим ребенком.
— Нет, я не была ребенком.
— Уэйд был уродлив?
— Что? Нет, он был очень даже недурен собой. Он…
— Он был стар?
— Мне тогда так казалось. Теперь я, конечно, понимаю…
— Сколько ему было лет? Сорок? Пятьдесят?
— Тридцать восемь.
— Стало быть, он был молод. Молод, хорош собой, богат, обходителен, влюблен и при этом лучший в мире отец. И ты утверждаешь, что «продала себя» ему.
— Я…
— Если бы он оказался образцовым мужем, ты бы тоже так думала?
— Нет, наверное, нет, но…
— А какие доводы приводили твои родители? Как они убедили тебя принять предложение?
— Они говорили… что это блестящая партия для меня, что я буду с ним счастлива. У моего отца стало ухудшаться зрение; они сказали, что, если я выйду замуж, он мог бы уйти на пенсию раньше, чем ослепнет… Что я буду жить не так уж далеко от дома, что мы могли бы часто видеться… Что моя мать на старости лет обрела бы покой и благополучие… Что у меня будут слуги, красивые наряды, что я смогу путешествовать…
— Итак, — подытожил Себастьян, — смотри, что получается. Выходя за него замуж, ты становилась женой образцового семьянина, который относился к тебе с обожанием, приобретала богатство и могла спасти своего отца от слепоты. Что и говорить, ты проявила верх эгоизма.
— Но я его не любила, — горячо возразила Рэйчел. — И если бы я отказалась, они не стали бы меня принуждать. Это был мой собственный выбор. Я никогда не обвиняла их в том, что случилось.
— И напрасно.
— Нет, ты не понимаешь. Если бы я сказала «нет», я могла бы спасти себя. Надо было прислушаться к инстинкту, говорившему мне с самого начала, что от Уэйда лучше бы держаться подальше. Вместо этого я позволила взять верх над собой каким-то ошибочным представлениям о долге. Я проявила…
— Великодушие.
— Слабохарактерность. Глупость…
— Мягкость. Уступчивость. Кротость.
— Никчемность, бесхребетность…
Он схватил ее за руки и заставил подняться с земли. Ему пришлось переступить через путающегося под ногами пса, чтобы ее обнять. Глупо было надеяться, что он сможет избавить ее от угрызений совести, просто держа в объятиях, но Себастьян считал, что должен как-то ее утешить, а слова были бессильны.
— Помолчи-ка минутку, — грубовато проворчал он, прижимая ее к себе.
Они замерли, и через некоторое время напряжение ушло из ее тела.
— Вот уж не думал, что придется когда-нибудь просить тебя замолчать.
— Со мной все в порядке. Честное слово. Мне нелегко рассказывать тебе все эти вещи, но… оказалось, что это совсем не так трудно, как я предполагала. И уж тем более я не предполагала, что смогу довериться именно тебе…
— Пути Господни неисповедимы, — согласился Себастьян.
Но, кроме него, ей не к кому было обратиться, хотя он слишком часто злоупотреблял своим преимуществом. Так часто, что оба они сбились со счета. Вероятно, мера ее одиночества выражалась именно в том, что Себастьян по-прежнему оставался для нее единственным человеком, которому она могла довериться.
— Как Лидия отнеслась к вашему браку? — продолжил Себастьян свои расспросы.
— Как и следовало ожидать. Она пришла в ужас. Мысль о том, что я стану ее мачехой, вовсе не привела ее в восторг, и я не могла ее в этом винить. Но она все перенесла очень достойно, не устроила сцены во время венчания или еще чего-то в том же роде. Она стояла безмолвно, с каменным лицом, явно страдая, но не высказала мне ни единого упрека. Мы поженились в Уикерли; нас обвенчал старый викарий, отец преподобного Моррелла. Вот в то время я и познакомилась с твоим другом Салли. И с мэром Вэнстоуном, хотя тогда он не был мэром. После венчания никакого званого обеда в доме Рэндольфа устраивать не стали, все было очень скромно. Моя мать мечтала о более шумной и блестящей свадьбе, ей хотелось, чтобы об одержанной ею победе знали все, но Рэндольф настоял на скромном обряде из уважения к чувствам Лидии. Во всяком случае он так сказал. И вот мы поженились. Неделю спустя он был уже мертв.
Рэйчел отошла от Себастьяна и повернулась к нему спиной, устремив взгляд на пастбище, раскинувшееся на противоположном берегу заброшенного канала. Он проводил ее взглядом — высокую стройную женщину с сединой в волосах, затянутую в мрачное черное платье.
— Как это случилось? — спросил он тихо.
— Его забили насмерть каминной кочергой. У него в кабинете. Дверь не была взломана, все вещи остались на месте. Лидия всю неделю прожила у своей тетки, чтобы дать нам возможность…
Тут голос Рэйчел дрогнул; она обхватила себя руками и посмотрела на небо.
— Возможность побыть вдвоем. Кроме слуг и нас двоих, в доме никого не было.
— Это ты его нашла?
Она покачала головой.
— Ранним утром его обнаружила одна из горничных. В тот самый день мы собирались отправиться во Францию. В наше свадебное путешествие.
— Почему они решили, что это сделала ты?
— Накануне вечером мы повздорили, а слуги все слышали. Слышали, как он кричал и как я плакала. И потом… я же уже говорила: дверь не была взломана. Ну а когда началось дознание, полиция заставила меня рассказать, что представлял собой наш брак, и все решили, что у меня был веский мотив убить его. Иногда… иногда мне начинало казаться, что я и вправду это сделала. В каком-то трансе, как сомнамбула. Мне хотелось, чтобы он умер, и вот — он умер.
— Нет, ты его не убивала. Ты прекрасно это знаешь.
С горестной улыбкой она бросила на него взгляд, полный признательности.
— Но почему ты никому не рассказала о том, что он творил? Своим родителям или…
— Я рассказала. Я написала им письмо. Но я же была полной невеждой в отношении того, что считается нормальным между мужем и женой, а что нет. Моя мать перед свадьбой не сказала мне ровным счетом ничего, только предупредила, что мне это скорее всего не понравится. А в своем письме я все изложила такими туманными намеками, что оно их ничуть не встревожило.
Себастьян со стыдом вспомнил, как еще совсем недавно ему не терпелось узнать во всех зловещих подробностях, что же именно проделывал с ней Уэйд. Ему даже заранее хотелось, чтобы эти подробности оказались как можно более шокирующими. Теперь он ничего больше не хотел знать, напротив, хотел забыть обо всем раз и навсегда, сделать эту тему запретной, стереть ее из памяти. Но было уже слишком поздно. Рэйчел больше не была его игрушкой, его собственностью, она стала его возлюбленной. Она могла рассказать ему все, что вздумается, и он должен был слушать, не поморщившись, и терпеть, как бы это ни было мучительно для него.
Он подошел к ней сзади, положил руки ей на плечи. Волна удивительной нежности затопила его, как только он к ней прикоснулся. Тем более удивительной, что нежность была смешана поровну с желанием. Ему эта смесь казалась непривычной, потому что до сих пор все его желания бывали четко определены. Его окружали женщины, которыми ему хотелось обладать, на которых приятно было смотреть, потому что они были красивы, к тому же своей доступностью они льстили его тщеславию. Был ли он когда-нибудь влюблен? Влюблен по-настоящему? Приходилось ли ему хоть раз считаться с желаниями женщины вопреки своим собственным, если только речь не шла об обольщении? Себастьян припомнил нескольких бывших любовниц, которые хоть что-то для него значили. Их было до смешного мало, раз-два и обчелся, а за последнее время вообще никого.
Рэйчел прижалась щекой к его руке.
— Со мной все в порядке, — повторила она. — Уже поздно, может, нам пора возвращаться домой?
— Мы можем вернуться. Но, может быть, сначала расскажешь мне о своем замужестве?
Она не знала и не могла знать, но его искупление за все причиненные ей страдания началось именно в эту минуту, с этого вопроса. Себастьян терпеливо ждал ее решения, готовый ко всему.
— Нет, — сказала она тихо, опустив голову. Ему пришлось наклониться к ней поближе, чтобы расслышать. — Не сейчас.
— Хорошо.
Он и сам был рад, что разговор откладывается.
— Как-нибудь в другой раз. Когда-нибудь я тебе все расскажу, но не сейчас. И не все сразу. Это слишком больно, хотя я уверена, что ты… что в моем рассказе не будет ничего… ничего для тебя нового. Ничего такого, что ты сам… — Слова замерли у нее на губах.
Намек едва не свалил его с ног.
— Ничего такого, чего не делал я сам? Ты это хотела сказать?
Она не ответила.
— Рэйчел, я в жизни не причинил боли женщине, если она сама этого не хотела, да и то…
— Если она сама этого не хотела?
Рэйчел повернулась как ужаленная. Ее серебристые глаза метали искры.
— Да какая женщина захочет, чтобы мужчина мучил ее?
— Ты, конечно, не поверишь… Тому, кто сам никогда не имел дела с такими женщинами, трудно вообразить… Это я признаю. Но они существуют. Можешь поверить мне на слово.
Но она и слушать ничего не желала.
— Я тебе не верю. О, разумеется, существуют жестокие и бессовестные мужчины, которым хотелось бы думать, что это правда, чтобы иметь возможность избивать и унижать женщин, не испытывая никаких угрызений. Но ты никогда меня не убедишь, будто женщина… будто кто угодно может получать удовольствие от боли, пыток и унижения. Это ложь.
С этими словами Рэйчел оттолкнула его и решительным шагом направилась прочь. Крепко спавший Денди поднял голову, вскочил и побежал следом за ней. Ей пришлось замедлить шаг, когда пес обогнал ее и затеял новую игру, пытаясь с разбегу вскочить ей на руки.
— Рядом! — приказала она самым строгим голосом, на какой только была способна.
Но, увы, Денди уже сделал свое черное дело: ее полный достоинства гневный уход был окончательно погублен. Виляя хвостом и высунув язык, щенок никак не давал ей пройти.
Хотя она только что назвала его жестоким и бессовестным, Себастьян упивался ее гневом и черпал в нем надежду. Он не сомневался, что за ее внешней сдержанностью скрывается целый океан бурных чувств и переживаний, хотя до сих пор она проявляла по отношению к нему только два качества: долготерпение и покорность. Он не в силах был даже вообразить, как это будет выглядеть, но тем не менее страстно мечтал увидеть ее разъяренной настолько, чтобы швырять в него предметами, топать ногами и выкрикивать безобидные, как и подобает благовоспитанной леди, ругательства. Возможно, до этого никогда и не дойдет, думал он, но маленькая тирада, которую она обрушила на него только что, была превосходным началом.
— Итак, ты считаешь меня жестоким и бессовестным.
Обогнав ее, Себастьян подхватил щенка на руки и пошел, пятясь задом, все время продолжая говорить. Рэйчел ничего иного не осталось, как последовать за ним.
— Я тебя не виню. У меня нет на это права. Я даже готов согласиться, что обращался с тобой как человек, лишенный совести, но вот о жестокости я готов поспорить. Я не был преднамеренно жесток с тобой, если это хоть чуточку меня оправдывает. Эгоистичен — да, это верно, но…
— Я никогда не называла тебя ни жестоким, ни бессовестным, — отрезала Рэйчел. — И пожалуйста, не извращай мои слова.
— Ну прости, — покорно согласился Себастьян.
Денди пришел ему на помощь, бросившись облизывать его лицо. При этом вид у Себастьяна был настолько нелепый, что у Рэйчел совершенно пропала охота на него сердиться. Он опустил щенка на землю и робко взял ее за руку. Она не отстранилась, и он понял, что прощен. Она была слишком великодушна, слишком снисходительна. Слишком хороша для него.
Дойдя до моста, Рэйчел замедлила шаг. Она ничего не сказала вслух, но ей хотелось, чтобы Себастьян вернулся домой первым, позволив ей отстать и соблюсти таким образом приличия. Самому Себастьяну этот жест показался совершенно бессмысленным, но он был готов исполнить любое ее желание, за исключением разве что одного: пожелай она с ним расстаться, он не смог бы ее отпустить. Хорошо, что она не стала об этом просить.
— Спасибо тебе за щенка, — сказала Рэйчел, краснея и становясь еще краше. — Он чудесный. Не знаю, как ты догадался, что мне хотелось иметь собаку. Мне становится весело, стоит только взглянуть на него.
— Я именно на это и рассчитывал, — скромно признался Себастьян. — Но он еще доставит тебе немало хлопот. Как ты думаешь, может быть, стоит сказать Джерни или кому-то из конюхов, кто будет его кормить и выгуливать, что это мой пес? На самом деле он, конечно, будет твоим, а это станет нашей маленькой тайной.
Такое облегчение отразилось на лице Рэйчел при этих словах, что он понял: в ее особых обстоятельствах хлопоты, связанные с содержанием собаки, представляли собой настолько неразрешимую проблему, что даже мешали ей получать удовольствие от подарка. Итак, Себастьян мог гордиться собой: он только что одним махом избавил свою экономку от множества затруднений и одновременно сумел сделать своей любовнице подарок, не смутив ее при этом.
— Это было бы замечательно, — с благодарностью призналась Рэйчел. — Он мне ужасно нравится, Себастьян. Честное слово. Спасибо тебе за него. Спасибо, что вспомнил… о желтой собаке.
Только одно соображение удержало Себастьяна от порыва расцеловать ее тотчас же: их могли увидеть из окна. Ему понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что прорвать и сокрушить оборону Рэйчел можно было только добротой, а не натиском. Возможно, сказал он себе, следовало усвоить и дополнительный урок: доброта могла захватить в плен не только обольщаемую, но и самого обольстителя.
— Приходи сегодня ночью ко мне в комнату, — прошептал он, наклоняясь ближе, но не касаясь ее. — Прошу тебя, Рэйчел, приходи. Не из благодарности. Просто потому, что ты сама этого хочешь.
Рэйчел ответила без колебаний, и это понравилось ему ничуть не меньше, чем сам ответ.
— Да, — уверенно сказала она. — Я приду.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Достоин любви ? - Гэфни Патриция

Разделы:
123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Достоин любви ? - Гэфни Патриция



Очень неплохо, советую вс , кто любит властных мужчин
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияира
18.03.2012, 21.42





Начало романа заинтересовывает,но с 5 главы становится скучно читать.
Достоин любви ? - Гэфни Патрициятая
30.03.2012, 10.54





Очень интересный роман,читайте обязательно.
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияангелок
15.04.2012, 13.06





удивительно оригинальная история, с такой еще не встречалась, прочла с удовольствием
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияарина
17.04.2012, 20.31





На этот роман стоит обратить внимание то, что сюжет необычный это точно.
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияирина
4.08.2012, 0.16





Мне очень понравилось,необычно.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЕлена
5.08.2012, 16.34





Неплохо
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЮЮЮ
10.08.2012, 13.23





Читайте и наслаждайтесь! Этот роман из тех, которые хочется время от времени перечитывать. Великолепный слог, умные и тонкие диалоги, трогает за душу история гл.героини, чувственна и красива любовная линия романа. Да, любовь способна творить чудеса!
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияNataly
29.09.2013, 19.32





Не впечатлило
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияНИКА*
20.10.2013, 8.05





Если честно, первую половину романа было даже не приятно читать, просто бросать недочитанным не в моих правилах. А так... вообще не понятно что двигало главного героя так издеваться над человеком? На любителя в общем...
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияEvangelin
6.12.2013, 14.28





Без сомнения,роман достоин внимания!rnПрочла с большим удовольствием.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияАнастасия
11.12.2013, 1.40





Без сомнения,роман достоин внимания!rnПрочла с большим удовольствием.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияАнастасия
11.12.2013, 1.40





Роман достоин внимания, но скорей не как любовный. Здесь так много душевной боли, так четко описаны человеческие пороки. Немного тяжеловато, но лично мне понравилось. Главный герой мужчина из реальной жизни, но здесь любовь его изменила!
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияsvet
7.09.2014, 19.15





Как этот роман не любовный? Да он весь пропитан любовью. Именно любовь к женщине изменяет главного героя. Делает его чище и лучше.Не только душевных мучений пришлось испытать гл.героине,но также и физических. А переживания гл.героя очищают ему душу.Умные диалоги,четкая последовательность действий. Да и любовные сцены на высоте. Нет пошлости.Процесс чтения захватывает. И награда читателям - красивый хэппи энд.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияNataly
7.09.2014, 20.42





мне очень понравилось
Достоин любви ? - Гэфни Патрициятатьяна
12.09.2015, 16.25





Позитива - ноль
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияелена:-)
13.09.2015, 18.31





Позитива - ноль
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияелена:-)
13.09.2015, 18.31





Хорошая серия книг) rn1)Любить и беречь (Грешники в раю) - Кристиан Моррелл и Энниrn2)Достоин любви? - Себастьян д'Обрэ и Рейчелrn3)Тайный любовник - Софи Дин и Коннор Пендарвис
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЗарина
13.02.2016, 8.56





Не в восторге.когда герой мучал героин,но при этом он испытывал себя. А первый секс героя о героиня? Что за бред.чем это не насилие?! А после он изменился...почему не стал сразу вести так? Короче еле дочитала
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЛилия
26.02.2016, 8.16





Роман достоин прочтения. Автор рассматривает тему насилия физического и психологического,а также -восстановления тела и души. Довольно драматическое произведение,дает возможность о многом задуматься.
Достоин любви ? - Гэфни Патрицияelku
16.04.2016, 21.32





100 баллов. О том как любовь делает человека чище и добрее , залечивает старые душевные раны.
Достоин любви ? - Гэфни Патрициянастасья 85
17.04.2016, 18.15





Замечательно. ггой очистился , поднялся через любовь к главной героини, ну а Ггя вообще женщина достотойная уважения , она закалилась как благородная сталь , пройдя через испытания , и при этом спасла и облагородила героя
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияПривет
27.04.2016, 12.26





Он познал все виды извращений...похоже отношение к Рейчел было еще одним новым придуманным им извращением. Потом исправился. Но никто из читательниц уже им не восторгается. Печалька !(шутка).
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЧертополох
27.04.2016, 23.47





В целом роман понравился,но какой-то неприятный осадок остался.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияНа-та-лья
29.04.2016, 19.22





Этот роман стоит прочитать! Он не похож ни на один до этого прочтённый мною. Очень глубокий, сильный, честный. Здесь многие обвиняют главного героя- почему же? Ведь он "дитя" того развращенного времени, кошшмарной семьи, где не было ни капли любви. Поэтому очень естественно его поведение по отношению к главной героине, поиск всё новых ощущений. Но как же круто было наблюдать за его преображением! Короче, очень крутой роман!!! Не ищите в нём дешевого, шаблонного сюжета, здесь всё намного глубже, но безумно интересно!!! 10 баллов!
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияМари
5.05.2016, 9.59





Роман понравился , но все как-то грустно .
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияMarina
6.05.2016, 22.16





Первый раз мне встретился ЛР роман на такую тему.конечно,почитать стоит,интересно наблюдать,как героиня постепенно старается вернуться к нормальной жизни.но мне кажется слишком растянуто все это,да еще и ггерой все время подливал "масла в огонь",что бы вывести ее на какие-то эмоции.впечатлениеrnот романа осталось не очень приятное,второй раз я бы не осилила.
Достоин любви ? - Гэфни ПатрицияЮстиция
24.05.2016, 10.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100