Читать онлайн Бегство из Эдема, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бегство из Эдема - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бегство из Эдема - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бегство из Эдема - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Бегство из Эдема

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Неделю спустя Сара уже сидела на веранде своего дома, потягивая ледяное шампанское вместе со своей новой соседкой. Они познакомились накануне при довольно-таки неблагоприятных обстоятельствах, после того как Майкл, сам того не ведая, пересек межевую линию, отделявшую участок Кокрейнов от участка Вентуортов, напоролся на кизиловый куст в полном цвету, недавно высаженный в грунт руками миссис Вентуорт, и переломил его главный ствол пополам. Он побоялся признаваться в своем преступлении в одиночку, побежал домой и привел для поддержки мать.
Сара мечтала хоть одним глазком взглянуть на скандально знаменитую миссис Вентуорт еще с памятного вечера в казино. Она охотно вернулась вместе с Майклом на «место преступления» и заставила его признаться во всем. Ей еще не встречалась женщина, способная устоять перед чарами Майкла, приносящего свои прочувствованные извинения, и миссис Вентуорт не стала исключением. Не прошло и минуты, как он получил прощение, его предложение возместить ущерб было отвергнуто, вместо этого ему было сделано приглашение приходить в любое время, когда он пожелает, и играть с таксой миссис Вентуорт по кличке Гэджет.
Тронутая таким неслыханным великодушием, Сара не могла не пригласить миссис Вентуорт на чай на следующий день, и теперь они сидели на веранде, время от времени передвигая свои стулья в погоне за ускользающей тенью. Они уже называли друг друга по имени. Майкл и Гэджет мирно играли на ступенях у их ног.
– Вы совсем не такая, какой я вас себе представляла, – призналась Дейзи.
Она пила уже второй бокал шампанского, бутылку которого принесла с собой, «чтобы скрепить дружбу». Саре пришлось присоединиться к ней из вежливости, хотя от шампанского ее клонило в сон, а на дворе было всего около четырех часов пополудни.
– А какой же вы меня себе представляли?
Дейзи скривила рот в одной из своих язвительных полуулыбок.
– Чопорной занудой, задирающей нос. Несносной лицемеркой.
Сара уже успела заметить, что ее соседка не отличается особым умением выбирать выражения.
– О боже. Неужели у меня такая репутация? – спросила она с улыбкой.
– Да нет, не совсем. Можете считать, что это совместно нажитое имущество.
Тактом она тоже не могла похвастаться. Сара отхлебнула шампанского и промолчала.
– Но вы, слава богу, совсем не такая. Знаете, вы первая женщина в Ньюпорте, пригласившая меня к себе впервые… уже не помню, с каких пор. Остальные здешние дамы время от времени звонят мне по телефону, но только потому, что им хочется посплетничать. Они знают, что мне известно все. Но боже сохрани, чтобы кто-то увидел меня с ними вместе на публике!
Уголки губ у нее опустились, улыбка стала озлобленной. Несколько минут назад Дейзи призналась, что ей уже сорок, хотя Саре показалось, что ей по крайней мере лет на десять больше. Кожа у нее была нездорового, землистого оттенка, в волосах заметно пробивалась седина, к тому же их явно не мешало бы почаще мыть. Некогда стройное тело стало дряблым, словно студень.
Сара решила, что было бы глупо и даже оскорбительно делать вид, будто ей неизвестно, о чем говорит миссис Вентуорт.
– Вы хотите сказать, что это из-за развода.
Дейзи уставилась в свой бокал, пристально следя за лопающимися пузырьками.
– Ну да, конечно, из-за чего же еще? Я совершила ошибку, и меня застукали. С тех пор расплачиваюсь по счетам.
– Вам нравится здесь жить? – спросила Сара после неловкой паузы. – Здесь так красиво. Мне нравится море, и погода стоит такая…
Дейзи презрительно и громко фыркнула, бросив на Сару мрачный взгляд поверх кромки бокала.
– Неужели вы думаете, что людей сюда привлекает свежий воздух и солнечный свет? Не может быть, ни за что не поверю, что вы столь наивны.
Сара вопросительно подняла брови.
– Дорогая моя, на самом деле их привлекает избранность здешней публики. Люди приезжают сюда, чтобы у всех на виду задирать друг перед другом нос. Это единственное развлечение в городе.
– Но если это правда, тогда зачем же вы здесь остаетесь?
Дейзи тяжело вздохнула: ее полная грудь всколыхнулась и опала.
– Зачем, зачем, зачем! Мне бы давно следовало уехать. Я все обещаю себе, что уеду, но у меня никак не получается. По правде говоря, у меня просто нет сил. К тому же, – она пьяно хихикнула, – о ком они будут судачить, если я уеду? Я выполняю жизненно важную общественную функцию.
– Как вы думаете, почему они придают этому такое значение? – спросила Сара через минуту. – Быть снобом – это так утомительно, а получаемое удовольствие столь ничтожно… Мне кажется, они должны падать с ног от усталости.
– Не прикидывайтесь дурочкой. Когда вы попадаете в высшее общество, самое приятное состоит в том, чтобы занять круговую оборону и не впускать никого из посторонних. В том-то вся и соль! Как, по-вашему, почему они всей толпой не явились на вашу прекрасную вечеринку на прошлой неделе? Думаете, есть какая-нибудь другая причина?
Сара не удивилась тому, что ее соседке уже все известно; она не сомневалась, что весь Ньюпорт и половина Нью-Йорка наслышаны о провале вечеринки. В нью-портском «Обзервере» уже появилась ехидная заметка: без имен, но все равно убийственная. Как и следовало ожидать, в неудаче их ньюпортского дебюта Бен обвинил ее. Хорошо, что на следующий день с раннего утра ему пришлось вернуться в Нью-Йорк, а не то он непременно придумал бы какой-нибудь способ ее наказать. Но ничего, у него еще будет время.
– На что похоже высшее общество в Англии? – полюбопытствовала Дейзи. – Только не говорите мне, что оно демократично, я вам все равно не поверю.
– Нет, конечно, оно не такое. Но в Англии все не так, как здесь. Деньги имеют значение, но им не поклоняются, как божеству. И мне кажется, английская аристократия получает больше удовольствия от своих привилегий. Не знаю, почему это происходит… может быть, потому, что мораль лишена пуританства. Не так строга, как тут у вас.
Сара вздохнула так же громко, как до этого Дейзи, и подумала, что обе они, наверное, уже пьяны. Дейзи поставила свой бокал и сцепила руки за головой.
– Все дело в том, что американцам не хватает чувства уверенности. У нас нет корней, нет традиций. Сколько бы у нас ни было денег, мы все равно остаемся неотесанными дикарями. Вот потому-то мы и покупаем помпезные особняки и – насколько это в наших силах – пытаемся обставить их по-европейски.
Сара с улыбкой подумала, что мистер Макуэйд, безусловно, согласился бы с этим утверждением.
– Да. Вы испытываете особое преклонение перед англичанами, но… не обижайтесь, у вас сложилось довольно странное представление об английских манерах. Вам кажется, что нашей главной чертой является чопорность, а это совсем не так.
Дейзи кивнула и вновь потянулась за бутылкой.
– Вы совершенно правы. О, вам бы следовало увидеть Ньюпорт тридцать лет назад, Сара, до того, как Вандербильды и Асторы наложили на него свои лапы. Я приезжала сюда еще в детстве вместе с семьей, это было чудесное место. Все дома были деревянные, с качелями на широких верандах. Люди устраивали пикники, ездили на повозках, запряженных осликами. Купаться можно было где угодно – не было никакого Бейли-Бич, отделяющего высшее сословие от народных масс. Наверное, поэтому я и не могу уехать отсюда сейчас: я хорошо помню, каким было это место, до того как сюда слетелись толстосумы.
Саре показалось, что меланхолия миссис Вентуорт окутывает их всех подобно легкому туману. Она подействовала даже на Майкла: он обхватил руками шею Гэджета и взглянул на мать пытливым взглядом. Сара ощутила невероятное облегчение, когда затянутая сеткой дверь со скрипом распахнулась и горничная объявила о междугородном звонке из Нью-Йорка.
Дейзи с усилием поднялась на ноги и сказала, что ей, пожалуй, пора домой. Женщины торопливо попрощались, и Сара поспешила в дом, к телефону.
В доме имелся только один телефонный аппарат – в холле, у подножия лестницы. Оператор объявил, что ей звонит Лорина, после чего в трубке раздался громкий голос ее подруги – такой отчетливый, словно она говорила из соседней комнаты.
– Сара! Привет, как поживаешь? Ты меня слышишь?
– Я тебя прекрасно слышу. Как ты?
– Только что вернулась из твоего дома. Я отнесла туда Лулу и отдала ее Наташе. Мне кажется, у них взаимная любовь с первого взгляда.
Речь шла о кошке Лорины; Таша обещала присмотреть за ней во время поездки Лорины в Европу.
– Теперь мне осталось только запаковать последние вещички. Пароход отчаливает сегодня в шесть вечера.
– Ты рада? Я слышу это по голосу.
– Я вне себя от счастья! – воскликнула Лорина. – Вот смотрю на себя в зеркало, а щеки у меня красные, как у клоуна. Двух слов связать не могу. Вечером в каюте распакую чемодан и посмотрю, чего я туда напихала. Вот смеху-то будет!
Сара засмеялась, хотя ей хотелось плакать.
– Хотела бы я поехать вместе с тобой.
– О боже, это было бы чудесно.
– Ну и как тебе Таша? – чтобы не предаваться напрасным мечтаниям, Сара перевела разговор на другое.
– Она мне очень понравилась. Такая простая и в то же время сильная. Но, сказать тебе по всей правде, меня поражает, что Бен позволил ей остаться в доме. На него это совсем не похоже.
– Да, я тоже удивилась.
Бен принял решение совершенно неожиданно и ничего не пожелал объяснять. У Сары на этот счет была своя теория: наверное, у него завелась новая любовница, и он решил, что удобнее будет с ней встречаться, живя в клубе, а не дома, подальше от всевидящих глаз прислуги. Поэтому его великодушное предложение выехать из дома, чтобы Таша могла там остаться, не нарушая приличий, на поверку оказалось не чем иным, как замаскированным лицемерием.
– Как там Майкл? – спросила Лорина.
– Первые три дня он прихворнул – на этот раз ничего серьезного, всего лишь простуда. Но теперь он здоров и бегает повсюду. Играет с собакой соседки и пропадает на стройке у мистера Макуэйда.
– Это тот красавец, с которым я познакомилась у тебя в доме? – уточнила Лорина.
– Да, тот самый архитектор, с которым я тебя познакомила.
– Разве ты не находишь его красавцем?
Сара опять рассмеялась.
– Я не стала бы его так называть.
– Ну и напрасно. Мне бы хотелось его нарисовать… Что? Да, мамочка, я знаю. Извини, Сара, мне придется повесить трубку. Мама говорит, что уже пора. Она ужасная паникерша, но на этот раз она скорее всего права: надо поскорее упаковать вещи. Я просто хотела попрощаться. Я буду тебе писать.
– Я тоже буду писать, – пообещала Сара, испытывая щемящую грусть от расставания с подругой.
– Адрес может измениться, но пока пиши по тому, что я тебе оставила. Береги себя, желаю тебе хорошо провести лето…
– Надеюсь, Париж не обманет твоих ожиданий, Лорина, ты заслуживаешь самого лучшего.
– Поцелуй за меня Майкла.
– Непременно, а ты будь осторожна, не делай глупостей…
– Я буду осторожна, а ты не читай мне нотаций, как моя матушка. Я тебя люблю.
– И я тебя люблю… До свидания!
– До свидания!
– Bon voyage!
type="note" l:href="#note_15">[15]
.
Связь прервалась. Сара еще некоторое время прижимала трубку к уху, потом наконец повесила ее и с трудом поднялась на ноги. Она не любила расставаний и никогда не умела прощаться. Уж если, прощаясь с Лориной, она почувствовала себя обездоленной, что будет с ней, если Бен исполнит свою угрозу и отошлет Майкла в Европу?
Но она была почти уверена, что он просто пытается нагнать на нее страху. На следующий день после того, как он терзал ее ночью, она заставила себя поговорить с ним напрямую, хотя ей было страшно, а трусливая осторожность нашептывала, что стоит оставить все как есть: вдруг пронесет.
– Если ты отошлешь Майкла, – заявила Сара мужу, с сухими глазами войдя на следующее утро в его кабинет, – я от тебя уйду.
Бен вызывающе усмехнулся:
– Нет, не уйдешь. Ты никогда не уйдешь. – Он был прав. Она всегда это знала, но окончательно поняла только теперь. Если бы она его оставила, он рано или поздно нашел бы ее и забрал бы у нее Майкла навсегда. На его стороне были сила и власть. Он был американским миллионером, а она – иностранкой без гроша за душой, и хотя он многократно изменял ей, она ничего не могла доказать.
Ненавидя себя за собственную слабость, она разрыдалась прямо у него на глазах. Именно этой победы Бен жаждал с самого начала; теперь можно было проявить великодушие или хотя бы сделать вид.
– Мы это еще обсудим, – сказал Бен, окинув ее взглядом, полным злорадного торжества. – У нас еще будет время принять окончательное решение. Я связался с этой школой – кстати, она в Гейдельберге. Они говорят, что готовы принять его даже в сентябре, так что…
– Зачем ты это делаешь? – в отчаянии вскричала Сара. – Будь ты проклят! Неужели ты готов принести в жертву собственного сына, лишь бы навредить мне? Как ты можешь, Бен? Что ты за человек…
– Это ты наносишь ему вред! – в бешенстве заорал на нее Бен. – Это ты превращаешь его в девчонку…
И так далее, и так далее – застарелый, озлобленный, бесконечный спор, который супруги Кокрейн вот уже много лет вели скорее по привычке. Но после этого никаких упоминаний о военной академии в Германии больше не было, и Саре оставалось лишь надеяться, что речь идет всего лишь о новой уловке, при помощи которой Бен намерен мучить ее все лето. Он уже проделывал подобные жестокости раньше, да так часто, что она сбилась со счета. И этот раз тоже не станет последним, можно было не сомневаться.
– Мамочка!
Майкл ворвался в комнату, поскользнулся на натертом до блеска паркетном полу, налетел на нее со всего разбега и опрокинул обратно в кресло.
– Уже четыре тридцать! – провозгласил он, попятившись и тяжело дыша.
– Большое спасибо, – насмешливо улыбнулась Сара, вновь поднявшись на ноги и оправляя платье. – Пожалуй, часы мне больше не понадобятся.
– Четыре тридцать, – настойчиво повторил Майкл. – Мистер Макуэйд говорит, что это самое удобное время его навестить!
– Он так сказал?
– Да. И он просит, чтобы ты тоже пришла вместе со мной. Да.
– В самом деле? И когда же он это сказал?
– Я не помню. Но как-то раз он спросил: «Как поживает твоя мама, Майкл?», а я говорю: «Спасибо, хорошо», а он: «Пригласи ее как-нибудь вместе с собой». Я сказал: «Да, сэр», и теперь…
– Ты меня приглашаешь?
– Да. Ты пойдешь?
Ей и в самом деле пора было заглянуть на стройку, посмотреть, как продвигаются работы. Избегать мистера Макуэйда было глупо и унизительно. Ей следовало наведаться на стройку сразу же после неудавшейся вечеринки в казино, а не откладывать визит со дня на день, подавая ему таким образом дополнительную пищу для размышлений о том, насколько глубоко ее задели его слова, сказанные в тот вечер. Они действительно много для нее значили, но она могла бы это скрыть, если бы набралась смелости взглянуть ему в глаза раньше. А теперь встреча выйдет неловкой вдвойне. Но если она и дальше будет оттягивать неизбежное, станет только хуже.
– Да, – решительно сказала Сара, вызвав восторг у Майкла. – Дай мне две минуты, чтобы надеть туфли поудобнее, и мы пойдем.
* * *
Алекс заметил их через раскрытую дверь кабинки подрядчика, где занимался расчетами. Он бросил карандаш и вскочил, проводя обеими руками по волосам, чтобы привести их в порядок, и с досадой оглядывая перепачканные строительной пылью брюки. Без сюртука, который он где-то оставил, Алекс по виду ничем не отличался от своих рабочих, а миссис Кокрейн, как всегда, выглядела так, словно только что сошла с картинки модного журнала. Алекс понял, что, сколько бы он ни прихорашивался, лучше уже не будет, кое-как повязал галстук, заправил рубашку в брюки и вышел наружу.
– Вон он! – закричал Майкл. Выпустив руку матери, мальчик со всех ног помчался вперед и не остановился, пока не налетел на Алекса. Привыкший к такого рода приветствиям Алекс подхватил его под мышки и раскачал его в воздухе широкой дугой, жужжа как аэроплан. Майкл тем временем издавал ликующие вопли.
Сара замерла на месте, пораженная столь бурными изъявлениями взаимной привязанности. Когда эти двое успели так подружиться?
– Я привел мамочку! – объявил Майкл, вновь очутившись на земле.
– Я так и понял.
Алекс вытер ладони о брюки, прежде чем пожать руку Сары.
– Я давно вас ждал, – признался он.
– Я хотела прийти раньше, но все никак не могла собраться… у меня было много дел.
Мысленно Сара выбранила себя. В запасе у нее было семь дней, чтобы изобрести убедительную отговорку в оправдание своего трусливого отсутствия, и все, что она сумела, это пролепетать «у меня было много дел»! Лишь одна мысль послужила ей утешением: даже сумей она придумать действительно правдоподобное и ловкое объяснение, ей все равно не пришлось бы им воспользоваться. Ведь Майкл стоял рядом и слышал каждое слово. Он не дал бы ей соврать.
Она огляделась по сторонам.
– Вы продвинулись гораздо дальше, чем я ожидала! По правде говоря, я думала, что увижу огромную яму и больше ничего.
При каждой встрече Алекса заново поражал ее английский акцент: он все никак не мог к нему привыкнуть. Понимая, что неприлично долго глазеет на гостью, он с трудом оторвал от нее взгляд и скрестил руки на груди.
– Мы бы уже дошли вон до того места, если бы Бен не передумал.
«В очередной раз», – добавил про себя Алекс.
– Да, я об этом уже слыхала.
Последний вариант предусматривал, что особняк будет с двумя парадными фасадами: один – окнами на улицу, другой – на прогулочную пешеходную дорожку по приморским утесам, так называемую Горную тропу. Убедившись, что людей на Горной тропе бывает не меньше, чем на Бельвью-авеню, Бен сменил гнев на милость и позволил оставить дом на прежнем месте. Но зато теперь он потребовал, чтобы новый фасад в задней части дома, по первоначальному плану считавшейся задворками, напоминал средневековый замок и был снабжен двойными дубовыми воротами в фут толщиной и девять футов шириной, некогда служившими порталом испанского собора.
Алекс уже привык ко всему, и если бы Бену завтра вздумалось устроить позади дома крепостной ров с подъемным мостом, его бы это ничуть не удивило. Но Бен промолчал, и Алекс решил, что легко отделался. На сей раз.
– Пойдем, мам, я тебе все покажу, – предложил Майкл, преисполненный гордости от того, что он здесь свой.
– Не возражаете, если я составлю вам компанию? – церемонно осведомился Алекс.
– Да, вы можете пойти вместе с нами, – в тон ему ответил Майкл.
– Но вы же заняты, – запротестовала Сара. – Мы не хотим отрывать вас…
– Нет, я уже все закончил на сегодня. Честное слово. А из Майкла получился просто замечательный гид. Это я вам авторитетно заявляю: он меня самого не раз водил по стройке.
Она рассмеялась, и ее чистый, звонкий, беззаботный смех стал для Алекса добрым знаком. Он понял, что все прощено и забыто. Все втроем дружно тронулись вперед. Само собой разумелось, что даме следует предложить руку, чтобы она не споткнулась на неровном, перекопанном вдоль и поперек грунте. Алекс взял ее под локоть с благодарностью и трепетной заботливостью. Теперь, когда он вернул себе то, чего чуть было не лишился безвозвратно, ему казалось, что солнце пригревает веселей, а свежий воздух становится слаще с каждым вдохом. Он поклялся себе, что никогда больше не будет действовать сгоряча.
Майкл прямиком направился к своему любимому механизму: высоченному подъемному крану с паровым управлением. В тот момент, когда они подошли, кран простаивал без работы. Майкл принялся умолять, чтобы ему разрешили посидеть внутри, и Алекс любезно подсадил его в кабину крановщика.
– Ему ведь не под силу самому его включить? – забеспокоилась Сара, понизив голос.
– Я думаю, ему под силу все, чего он только пожелает. – Алекс засмеялся, увидев ее тревогу. – Нет, конечно, нет. Во всяком случае, не из кабины.
Со вздохом облегчения она медленно повернулась кругом, оглядывая стройку. Большинство рабочих, включая мистера Перини, строительного подрядчика, с которым она познакомилась во время церемонии «закладки первого камня», уже закончили работу и ушли домой,
Майкл со своего высокого сиденья бойко объяснял ей, где что располагается, и Сара подумала, чего, должно быть, натерпелись от него строители за прошедшую неделю. Хотя готов был только фундамент, а стены еще не были возведены, уже нетрудно было судить о внутренней планировке дома.
– Покажи мне, где будут комнаты, – попросила Сара, невольно охваченная любопытством.
– Сейчас! – вскричал Майкл, выбираясь с помощью Алекса из кабины крановщика. – Иди сюда.
Он показал ей главный вход и объяснил, где будут располагаться приемные, а также парадные, малые и семейные гостиные, кабинеты и огромный бальный зал, тянувшийся вдоль всей задней стены центральной части дома. За домом простирался двор, а по другую сторону двора было намечено построить отдельное помещение для кухонь.
– Вы шутите, – заявила она Алексу, не веря собственным ушам.
Он отрицательно покачал головой.
– Бен скопировал планировку Кастелло Фиренцуола, знаменитого замка, который находится…
– …в Италии. Да, мне об этом известно. Это средневековый замок. – Она прижала руку ко лбу. – Боже мой, это еще хуже, чем я думала.
– Нет… то есть да, вы правы, ничего хорошего в этом нет, но могло быть еще хуже.
– Неужели?
– Ну… он хочет прорыть тоннель и проложить в нем ленту транспортера для доставки пищи из кухни прямо в дом, а кроме того, установить кухонные лифты, чтобы поднимать блюда из подвалов…
– Остановитесь, ради всего святого. С меня хватит и этого!
Она отвернулась и обхватила себя руками, ее плечи содрогались. Алекс решил, что она плачет.
– Сара…
Но в эту самую минуту из ее груди вырвался сдавленный смешок, и он понял, что она вот-вот готова расхохотаться. Майкл тоже это услышал и немедленно обежал вокруг нее, стараясь заглянуть ей в лицо.
– Что смеешься? – спросил он и сам засмеялся, не дожидаясь ответа. – Ты увидела что-то смешное, мамочка?
Сара выпрямилась, утирая невольно выступившие на глазах слезы.
– Ничего-ничего. Расскажи мне, где будет твоя комната.
Она нашла в сумочке платок и воспользовалась им, бросив на Алекса виноватый взгляд.
– Ну, конечно, не на этом этаже, – снисходительно объяснил Майкл.
Взяв мать за руку, он подвел ее к тому месту, где должна была располагаться одна из многочисленных гостиных, и указал:
– Она будет прямо здесь, вот над этой комнатой.
– Как это чудесно: прямо под твоим окном будет расти дерево, и ты сможешь им любоваться. Знаешь, как оно называется? Медный бук. Я рада, что вы сумели его сохранить, – добавила Сара, обращаясь к Алексу.
– Мы сохранили все, что могли.
– Твоя комната будет вот здесь, – продолжал Майкл, размахивая руками, – а папина – вон там, в конце коридора. Тут будет коридор, понимаешь?
– Да, я вижу. Очень мило.
– Мам, а почему вы с папой не спите в одной комнате?
Сара сначала поморщилась, потом порозовела. Открыла и закрыла рот, но так ничего и не сказала. Алекс понял, что надо было бы отвернуться из вежливости, чтобы ее не смущать, но в то же время ему до смерти хотелось услышать ее ответ.
– Папа и мама Чарли О'Ши всегда спят в одной комнате, – упрямо продолжал Майкл, – и Чарли говорит, что они спят даже в одной кровати. А почему вы с папой…
– Майкл, – вмешался Алекс.
– Да, сэр?
– Знаешь, какая разница между балочным и сводчатым перекрытием?
– Нет, сэр.
– Идем, я тебе покажу.
– Вот здорово!
Дожидаясь, пока щеки перестанут гореть, Сара придумала не менее полудюжины остроумных ответов на вопрос сына. Какая досада, что они не пришли ей в голову минутой раньше! Она с резким щелчком раскрыла зонтик и подошла поближе, чтобы взглянуть, как мистер Макуэйд что-то растолковывает Майклу при помощи нескольких палочек. Они сидели на корточках, склонившись друг к другу и чувствуя себя вполне непринужденно. На лицах у обоих был написан совершенно одинаковый детский интерес к занятию, которым они были поглощены.
Эта картина странным образом подействовала на Сару. По причинам, которых она никогда не понимала, Бен не умел вот так просто, по-доброму играть с Майклом. Должно быть, он любил сына – она не могла поверить, что это не так, – но был неспособен проявить свою любовь. А вот Майкл, несмотря ни на что, относился к отцу с простодушной, нерассуждающей ребячьей любовью, и у нее сердце разрывалось при мысли о том, что Бен когда-нибудь использует это чувство, чтобы причинить боль сыну.
Алекс поднял голову и усмехнулся ей. Она подошла поближе, улыбаясь в ответ. Он был без сюртука, в рубашке и в подтяжках, на башмаки налипла засохшая грязь, из карманов брюк торчали чертежные инструменты. Кожа у него стала бронзовой, а волосы еще сильнее выгорели отдельными прядями и приобрели золотистый оттенок на летнем солнце. Он казался сильным и надежным, мускулистым и мужественным. Рабочая одежда и обстановка были ему к лицу. Сидя на корточках в пыли, он выглядел не менее привлекательно, чем в вечернем костюме у «Шерри» или у нее в гостиной. Разного рода туманные причины, по которым Сара его избегала и о которых боялась даже думать, вдруг стали для нее совершенно ясны. Все свелось к простой и банальной истине: она хотела его. Хотела, чтобы он принадлежал ей.
Но это была недостижимая мечта.
Что ж, все в порядке. Подобные мечты безнадежны, а следовательно, безопасны. Из них никогда ничего не выйдет.
Вот почему, когда Майкл спросил, может ли мистер Макуэйд пойти с ними вечером на прогулку по Горной тропе, Сара согласилась. И когда приглашение было повторено на следующий день и через день, и еще через день, а потом вообще перестало повторяться, потому что все трое просто стали считать совместную прогулку чем-то само собой разумеющимся, она ничуть не встревожилась. Ощутила легкий укол в сердце, и больше ничего. Она к этому привыкла.
Поведение Алекса еще больше убедило ее в том, что ей ничто не угрожает. Его обращение с ней неизменно отличалось церемонной вежливостью. Мистер Макуэйд был настолько благопристоен, что Сара начала всерьез спрашивать себя, уж не напился ли он и впрямь в тот вечер в казино. Теперь ей все произошедшее во время вечеринки представлялось сном или недоразумением, значение которого она по глупости преувеличила.
Мистер Макуэйд был вежлив, предупредителен, услужлив и ненавязчив – ну просто идеальный спутник в таком городе, как Ньюпорт, обитатели которого не потерпели бы даже малейшего отступления от общественных приличий, а любого нарушителя уничтожили бы на корню. К тому же Алекс был мил, весел и неизменно добр с Майклом: Сара не могла бы желать более приятного знакомства. И если изредка случайная искра беззаконного желания прорывалась сквозь ее неизменную сдержанность, она с легкостью прощала себя.
В конце концов она была всего лишь женщиной, а не куском льда! Это естественно, что ей приходят в голову разного рода фантазии. Да, естественно, но… от них не было никакого толку. И они причиняли боль. Но поскольку они причиняли боль только ей одной, она готова была терпеть.
Июнь промелькнул быстро. Бен так ни разу и не появился в Ньюпорте. Сара знала, что он не станет приезжать на каждый выходной, как обещал, но полагала, что все-таки увидит его хоть раз или два, однако он вообще не удостоил Ньюпорт своим посещением. Поэтому для Сары долгие летние дни стали отдыхом от изматывающего душу нервного напряжения, постоянной тревоги, недоверия, страха и дурных предчувствий. Она несколько раз говорила с мужем по телефону, докладывала о том, как продвигается строительство особняка, о здоровье Майкла, о своих скромных успехах на светском поприще. Бен в свою очередь сообщал, что в клубе ему удобно, что дела идут хорошо и что как-то раз он заехал домой за какой-то забытой вещью и убедился, что мисс Эминеску прекрасно справляется с хозяйством.
Подтверждение этому Сара находила в письмах, которые получала от Наташи. Таша писала, что уроки английского проходят успешно, что она понемногу начала заниматься шитьем, причем не только для себя, но и для самой Сары, которая была так добра, что разрешила ей попрактиковаться, перешивая некоторые из своих зимних вещей. Сара сочла это доброй приметой, означавшей, что запястье у Наташи зажило и очень скоро она найдет себе место в каком-нибудь модном ателье – если не у мистера Локхарта, то где-нибудь еще. А пока она стала толковой домоправительницей в отсутствие хозяев: принимала телефонные звонки, передавала сообщения, присматривала за рабочими, которые прокладывали новый водопровод. В общем и целом соглашение устраивало всех.
Ленивые солнечные дни проходили незаметно. Чтобы доставить удовольствие мужу, Сара не отказывалась ни от одного из приглашений, которые выпадали на ее долю, но втайне радовалась, что их так немного. Жена мистера Киммеля, делового партнера Бена из Нью-Йорка, проявила к ней поистине материнское участие и неизменно включала ее в список приглашенных на званые обеды, чаепития и загородные пикники, однако другие местные дамы всего раз или два удостоили Сару своим вниманием, да и сама она очень редко устраивала светские мероприятия.
Ей больше нравилось проводить все свое время с Майклом. Какое счастье – общаться с ним без вмешательства миссис Драм! Они все делали вместе. Каждое утро в одиннадцать приходили на Бейли-Бич для «дамского купания» – всего на час, потому что ровно в полдень на вышке поднимали флаг, означавший, что наступила очередь джентльменов купаться, а дамам полагается уйти с пляжа.
Волосы Майкла совсем выцвели на солнце, кожа приобрела золотистый оттенок. Иногда Сара готова была поклясться, что видит, как он растет у нее на глазах. После полудня они делали уроки, потом играли в карты или во что-нибудь еще. Порой Сара устраивалась с книгой на террасе, пока Майкл и Гэджет носились наперегонки в саду у Дейзи. Миссис Годби, повариха, предпочитала уходить домой в пять, поэтому мать и сын либо ужинали в ресторане, либо делали бутерброды и поедали их за кухонным столом.
Дейзи заглядывала к ним чуть ли не ежедневно. Вскоре, к вящему удивлению Сары, выяснилось, что шампанское, принесенное в первый день, чтобы «отпраздновать знакомство», было для Дейзи не чем-то исключительным, а частью ее ежедневного рациона, причем она начинала прикладываться к бутылке с трех, а то и с двух часов дня. Но никаких видимых признаков опьянения Сара в ней не замечала: лишь язычок Дейзи становился еще более язвительным, а взгляд на жизнь – безнадежно мрачным.
И каждый вечер ровно в шесть, пока жители Ньюпорта, неукоснительно соблюдающие традиции, пили чай на лужайке перед домом или начинали переодеваться к обеду, Сара приходила на Якорный мыс и садилась на большом плоском валуне, дожидаясь, пока Майкл приведет со стройки мистера Макуэйда. Потом все втроем они не спеша прогуливались по Горной тропе от одного конца до другого, разглядывали «летние домики» или любовались косыми вечерними лучами солнца, низко стоявшего над океаном.
В этот час они рассказывали друг другу, как провели день, о чем думали и говорили, что интересного слышали. Этого часа они ждали как завершающего аккорда, без которого прошедший день казался неполным, а наступающий не получал перспективы. Если прогулку приходилось отменить, потому что у Сары было приглашение на вечер или Алекс собирался ехать в Нью-Йорк, все трое чувствовали себя обманутыми и выбитыми из колеи.
Как-то раз в субботу Алекс пригласил Майкла с собой на Бейли-Бич в час «мужского купания», после чего это стало для них обычным развлечением на выходные. Сара была поражена тем, какую безграничную радость это доставило Майклу. Разумеется, он получал удовольствие от походов на пляж вместе с ней, им всегда было весело друг с другом, но купание с Алексом – это было совсем другое дело. Неужели ему так сильно не хватает мужской компании? – спрашивала себя Сара. Хотя, с другой стороны, стоило ли удивляться? Бен никогда не уделял внимания сыну и не прилагал никаких усилий, чтобы порадовать его или развлечь.
Зато общество Алекса приносило Майклу бурную радость. Взрослого мужчину и семилетнего мальчика связывало нечто большее, чем просто приятельские отношения. Сара не могла выразить это словами, но иногда у нее создавалось впечатление, что между ними существует чуть ли не родственная связь, мужское братство, возникшее на необъяснимом, почти бессознательном уровне, особый круг общения, в который ей не было доступа. Как бы то ни было, ее это не тревожило. Стояло лето, на душе у нее было легко, она наслаждалась отдыхом, которого не знала вот уже много лет. Сара решила, что в своих собственных чувствах разберется позже. Они были слишком сложны и противоречивы.
Однажды в середине июля послеполуденное небо над бухтой затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, предвещавшими скорую грозу. Майкл понял, что его прогулка может сорваться из-за дождя, но он умирал от желания показать мистеру Макуэйду модель военного корабля, которую целый день мастерил из зубочисток. Сара наконец поддалась на его уговоры и позволила ему отнести на стройплощадку записку, приглашавшую Алекса в случае дождя встретиться с ними в доме, а не на Якорном мысу.
Что в этом плохого? – успокаивала она себя. Мистер Макуэйд был у нее на службе, их видели вместе в общественных местах бессчетное число раз, Майкл всегда был с ними и сегодня будет. Никакие светские приличия не нарушены. В четыре часа пополудни небо разверзлось, а в четверть пятого Алекс под зонтиком, перешагивая через лужи, едва ли не вплавь добрался до переднего крыльца их дома и постучал в дверь.
В пять на небе уже вновь сияло солнце, а Сара, Алекс, Майкл и Дейзи грызли соленые орешки и играли в дурачка на веранде. Алекс никогда раньше не встречался с миссис Вентуорт и не мог решить, как к ней относиться.
Она держалась с откровенным цинизмом, однако вид у нее был немного странным, и ему даже показалось, что она слегка под хмельком. Мало того, она явно положила на него глаз и подмигивала ему при каждом удобном случае. Но при всем при том она по-доброму относилась к Майклу, а Сара, похоже, испытывала к ней искреннюю привязанность.
В настоящий момент миссис Вентуорт объясняла Саре, почему она – то есть Сара – может навсегда распроститься с надеждой проложить себе дорогу в высшее нью-портское общество, если только не произведет нескольких радикальных переменив своем поведении.
– Прежде всего вы не ездите верхом. Любая женщина, намеревающаяся всерьез заявить о себе в обществе, просто обязана ежедневно совершать верховую прогулку с девяти до десяти утра. Надеюсь, нет нужды уточнять, что она должна почти каждый день появляться там в новом костюме для верховой езды, чтобы дать окружающим возможность посудачить. Во-вторых, что совсем уж никуда не годится, у вас нет своего фаэтона, запряженного парой пони, да и вообще никакого личного экипажа, если на то пошло. Учтите, самым предпочтительным из всех экипажей является, безусловно, дамский фаэтон, потому что его низкие стенки до предела открывают для обозрения все детали вашего туалета, позволяя зевакам любоваться ими, пока вы катите в казино в своей коляске с великолепно подобранной парой в упряжке.
Миссис Вентуорт на секунду задумалась и продолжала:
– И вот еще что, моя дорогая: вы не слишком часто жалуете казино своим присутствием. Неудивительно, что миссис Джон Шерлингтон не пригласила вас на свой маленький fete champtere
type="note" l:href="#note_16">[16]
. Как, вы о нем даже не слыхали? Мероприятие отличалось очаровательной деревенской простотой; всего-навсего палатка на пятьдесят персон, четыре ливрейных лакея в париках, шампанское, льняные скатерти, столовое серебро и хрусталь с монограммами, вот, пожалуй, и все. Ах да, я чуть было не забыла самую трогательную деталь: дюжина овечек, взятых напрокат.
Услыхав об овечках, Майкл вспомнил о лошадях.
– Знаете, что мне рассказали? – воскликнул он, бросив свои карты лицом вверх – глупейшая привычка, от которой его невозможно было отучить.
– Что? – спросила Дейзи, поскольку он смотрел только на нее.
– Мистер Оливер Белмонт держит своих лошадей прямо у себя в доме!
– О нет, я в это не верю.
Майкл и сам с трудом в это верил.
– Честно-честно! Он держит их прямо в доме, правда, Алекс?
Дейзи продолжала ему подыгрывать, старательно изображая недоверие, хотя во всем Ньюпорте не было ни единой живой души, которая не была бы наслышана о замке Белькур, особняке в пятьдесят две комнаты на Бель-вью-авеню, служившем – помимо всего прочего – приютом для лошадей хозяина.
– Весь первый этаж – это конюшня, – стоял на своем Майкл, – и на каждом стойле прибита золотая табличка с лошадиной кличкой! А каждую ночь лошадей укладывают спать на простыни из ирландского льна.
– С вышитым на них гербом Бельмонта, – добавил красочности Алекс. – А что у него наверху?
– Два лошадиных чучела!
Дейзи изобразила на лице неподдельное изумление.
– А на них сидят два манекена, одетые в средневековые доспехи!
Даже Майкл решил, что чучела – это уж чересчур, хотя сама по себе идея поселить своих лошадей вместе с собой в доме представлялась ему замечательной. Он был уверен, что взрослым следует хорошенько над ней поразмыслить.
Игра продолжалась с переменным успехом, зато разговор оживился и неожиданно перекинулся на костюмированные балы. Дейзи рассказала, как на маскараде, состоявшемся в Ньюпорте несколько лет назад, произошел забавный случай. Одна богатая супружеская пара попыталась растолковать дворецкому, объявлявшему о прибытии новых гостей, что символизируют их костюмы. Муж изображал Генриха IV
type="note" l:href="#note_17">[17]
, а его жена-уродина была наряжена «типичной французской пейзанкой». «Генрих Четвертый! – прокричал дворецкий. – Со своей личной французской обезьянкой!»
Эта история вызвала у Майкла приступ безудержного хохота, которым он заразил всех остальных. Все побросали карты, и игра была забыта.
– Мистер Макуэйд, я устраиваю званый вечер у себя в доме в следующую пятницу, – объявила Дейзи за третьей рюмкой шерри. – Буду очень рада, если вы удостоите нас своим присутствием. Вообще-то это небольшая вечеринка по случаю помолвки моей племянницы из Бостона. Все будет попросту, без затей. Вы не уедете из города на этот вечер?
Сара пристально посмотрела на него. Интересно, что он ответит. Она прекрасно знала, что мистер Макуэйд намерен «всерьез заявить о себе в обществе», как выразилась Дейзи, в то время как сама Дейзи считалась в хорошем обществе persona non grata
type="note" l:href="#note_18">[18]
из-за скандала, омрачавшего ее прошлое. Она уже успела пригласить Сару на свой званый вечер, причем без всяких церемоний: «Моя дорогая, это будет просто семейное сборище, ничего особенного. Ужин и танцы на свежем воздухе. Приходите, а то музыка так и так не даст вам покою. Но если вы не сможете, я не обижусь, я все прекрасно понимаю, поверьте, это ничего не значит…» И так далее до бесконечности, пока Сара наконец не прервала ее излияния, сказав, что придет с удовольствием. Дейзи так рассыпалась в благодарностях, что больно было слушать.
– Мне придется завтра уехать в Нью-Йорк, – ответил Алекс, – но всего на несколько дней. Я вернусь в четверг и с удовольствием приду на вашу вечеринку.
Сара украдкой бросила на него благодарный взгляд. «Как это великодушно с вашей стороны», – говорили ее глаза. Алексу бы следовало устыдиться, потому что она абсолютно неверно истолковала мотивы его поступка по отношению к миссис Вентуорт, но его подобное соображение ничуть не смутило. Отнюдь не великодушие руководило им, он принял приглашение по той простой причине, что хотел провести вечер с Сарой. Но он не собирался выводить ее из заблуждения.
– Я есть хочу, – объявил Майкл.
– Не может быть, – удивился Алекс. – Ты только что в одиночку умял фунт орехов.
Сара бросила взгляд на часы и убедилась, что и в самом деле пора подумать об обеде.
– Давайте-ка, я приготовлю что-нибудь на скорую руку для нас всех прямо здесь, – предложила она. – Кажется, миссис Годби оставила ростбиф. А может быть, и индейку.
Майкл и Дейзи переглянулись.
– В чем дело? Думаете, у меня не получится?
Их лица выражали недоверие, и Сара обратилась за поддержкой к Алексу:
– Уверяю вас, я умею готовить, мистер Макуэйд. Могу сделать яйца вкрутую или приготовить овощи, если их требуется только сварить в кипятке…
Майкл сделал вид, что его тошнит. Сара нахмурилась и открыла рот, чтобы сделать ему замечание, но промолчала.
– А почему бы нам всем не перебраться ко мне? – предложила Дейзи. – Моя кухарка в отличие от миссис Годби не уходит домой. Я велю ей приготовить обед на всех.
– А может быть, нам лучше пойти в ресторан? – предложил Алекс. – У Терье хорошо кормят, и «На отмели» тоже очень прилично – это новый ресторан на Бэй-стрит.
Дейзи промолчала, а Майкла предложение пойти в ресторан привело в восторг. Сара мысленно спрашивала себя, насколько прилично все это будет выглядеть, когда послышался звук подъехавшей и остановившейся у ворот кареты. Майкл вприпрыжку слетел с крыльца и помчался на разведку. Через минуту со двора донесся его крик:
– Папа!
Сара отодвинула свой стул.
– О! – невольно вырвалось у нее, но она сдержалась и заставила себя замолчать, прежде чем последовало «нет».
Ее взгляд невольно метнулся к Алексу. В один краткий, мимолетный миг он разглядел в ее глазах тревогу, испуг, мольбу о помощи, но она тотчас же взяла себя в руки и усилием воли подавила свои чувства. Алекс решил, что это стальное самообладание еще хуже, чем откровенная паника. Сара поднялась и, ни к кому в особенности не обращаясь, проговорила: «Какой приятный сюрприз», а ему ничего другого не осталось, как беспомощно наблюдать за происходящим.
Минуту спустя Бен обогнул угол дома по выложенной каменными плитами дорожке и поднялся по ступеням на крыльцо. Майкл бежал за ним следом, как верная собачонка.
– Почему ты не позвонил? – спросила Сара с радушной улыбкой хозяйки дома.
– Времени не было. Сегодня днем в Нью-Йорке я встретил прямо на улице Мартина Кейнса, и он пригласил меня на обед. Мы с ним приплыли сюда вместе. Начало в восемь, Сара, в бухте, на борту его яхты, так что тебе пора начинать собираться.
– А можно мне с вами, папочка?
– Нет.
– Бен, мы с миссис Вентуорт и мистером Макуэйдом как раз строили планы на обед. Может быть, мы все могли бы вместе пообедать где-нибудь…
– Слушай, я уже обещал ему, что мы придем. Извините, – кратко бросил он Алексу и Дейзи.
Они начали заверять его, что все в порядке, а он бесцеремонно перебил их, обратившись к Саре с многозначительным видом:
– Кейнс говорит, что на обеде будут Шерманы и Уильям Уитни с супругой.
– Ну, раз уж там будут Шерманы и Уильям Уитни с супругой, – повторила она с нажимом, повернувшись к Дейзи и Алексу, – не лучше ли нам с вами распрощаться поскорее?
Ей был ненавистен собственный фальшивый смешок и наступившее вслед за ним неловкое молчание, она презирала себя за то, что не сдержалась и устроила сцену, прибегнув к самому дешевому сарказму. К тому же она заставила Бена рассердиться, а последствия могли быть какими угодно.
Алекс поторопился исправить положение.
– Жаль, что я не знал о вашем приезде, Бен. Завтра мне придется уехать в Нью-Йорк, а то я показал бы вам стройку. Правда, я мог бы отложить отъезд на день, или вы…
– Не стоит, я сам должен вернуться в город с утра пораньше. Вы едете восьмичасовым? Значит, мы можем все обговорить на пароме.
– Ну я пойду, – сказала Дейзи, поднимаясь с кресла. – Рада была познакомиться, мистер Кокрейн. Я так много о вас слышала.
Он окинул ее откровенно хамским взглядом, вытащил из жилетного кармана часы и щелкнул крышкой, проверяя время.
– Да ну? Я тоже о вас кое-что слышал.
Сара вспыхнула от возмущения.
– Я вам позвоню, – сказала она Дейзи, коснувшись ее руки. – Спасибо, что составили мне компанию сегодня. Скоро увидимся.
Дейзи пожала ей руку и отвернулась, не говоря ни слова.
– Ну что ж… – начал Алекс, – я, пожалуй…
– Не вижу причин, почему бы вам не пойти на обед вместе с нами, Макуэйд, – внезапно перебил его Бен, даже не потрудившись понизить голос. – Вы не знакомы с Кейнсом? Главным образом недвижимость и банковское дело. Вам было бы полезно свести с ним знакомство. Пойдете с нами?
Алексу следовало бы согласиться. Огден и остальные партнеры были бы рады обзавестись новыми многообещающими связями, к тому же они ожидали, что время от времени он будет принимать участие в светских мероприятиях с самым важным из своих клиентов.
– Спасибо, Бен, я ценю вашу заботу, но, пожалуй, на этот раз мне придется отказаться от приглашения. Мне надо упаковать вещи и сделать несколько телефонных звонков перед отъездом, пока еще не слишком поздно.
Он привел еще несколько причин, столь же глупых и неубедительных, но в данный момент его не волновало, поверит ему Кокрейн или нет. Ему было наплевать. Этот ублюдок обхватил рукой плечи Сары, а она смотрела прямо перед собой, в никуда, притихшая и напряженная. Майкл стоял рядом, глядя на отца с простодушной детской любовью. Алекс решил, что надо поскорее выбираться из этого дома.
У него не хватило духу взглянуть в лицо Саре, он даже не дослушал ее, пока она желала ему счастливого пути.
– Пока, Майкл. Увидимся утром, Бен.
Алекс стремительно повернулся кругом, поспешно спустился по ступеням крыльца и чуть ли не бегом скрылся за поворотом дорожки, быстро прошел по городу в сгущающихся сумерках и оказался дома через пятнадцать минут. Рекордное время.
Его дом представлял собой просторное деревянное строение на самом берегу, выступающее из густого соснового леса, который начинался прямо у его задних дверей. Вдоль длинного фасада в передней части дома тянулась открытая веранда. На ней Алекс проводил большую часть своего свободного времени и любовался океаном – либо сидя в кресле, либо покачиваясь на поскрипывающих качелях. В самой большой комнате имелось окно чуть ли не в четыре фута шириной, поэтому он превратил ее в спальню, а свой рабочий кабинет перенес в бывшую столовую. Наверху располагались ванная и еще две комнаты, которыми он никогда не пользовался. Немногочисленная мебель была старой, но вполне пригодной, кровать – удобной. Никаких соседей. Это место идеально устраивало Алекса.
Но в этот вечер ему здесь стало тоскливо. Включив везде свет, он начал рыться в кухне в поисках съестного и просто из лености остановил свой выбор на банке консервированной фасоли. Алекс открыл ее, отнес на веранду, уселся на перилах, вытянув одну ногу вдоль деревянного поручня, и съел холодную фасоль, наблюдая восход луны.
Однообразный и ровный шорох волн, мерно разбивающихся о берег, постепенно успокоил его. Теперь Алекс уже и сам не понимал, почему на несколько секунд его охватило такое мучительное, почти паническое чувство, когда он увидел Кокрейнов вместе. Как это глупо, даже самонадеянно с его стороны – воображать, будто Сара нуждается в нем, особенно в его защите. Она была сильной женщиной, она прожила со своим грубияном-мужем восемь лет. Вряд ли ей нужен кто бы то ни было.
Но его тут же одолели сомнения иного рода: он начал спрашивать себя, нужна ли она ему. Прошедшие недели стали необыкновенными, лучшими в его жизни. Почему? Только потому, что женщина, с которой он познакомился три месяца назад, и ее семилетний сын любезно позволили ему стать частью своей жизни. Впервые с тех пор, как он себя помнил, Алексу показалось, что он стал членом семьи.
И вдруг выяснилось, что это был всего лишь сон. Внезапное возвращение Кокрейна грубо вырвало его из мира грез и ускорило запоздалое пробуждение. Да, ему давно уже пора было проснуться. Он слишком поздно понял, что за привилегию общения с Сарой надо заплатить очень дорого: знать о ней все, принимать близко к сердцу все ее заботы. Платить столь высокую цену он был не готов. Но и отступать, разрывать знакомство было уже поздно – все слишком сильно запуталось.
Еще совсем недавно мысль о кратком, ни к чему не обязывающем романе с Сарой Кокрейн казалась ему соблазнительной, вполне логичной и закономерной. Алекс откровенно и без стеснения признавал, что хочет получить удовольствие. Взять свое и красиво уйти. Как боксер, одержавший победу в призовом матче, или хирург, сделавший успешную операцию. Если угодно, даже как грабитель. Но теперь он знал слишком много. Слишком многое чувствовал. Даже Майкл стал для него неразрешимой проблемой. Если он сейчас оборвет все связи, расставание с Майклом станет для него не менее тяжкой утратой, чем расставание с Сарой. Как же все это могло случиться?
Сам виноват: позволил делу зайти слишком далеко.
Нельзя было этого допускать. Алекс оправдывался тем, что оказался в новой для себя обстановке, все пошло вкривь и вкось, он потерял ориентацию. Он поддался чарам Майкла и обаянию Сары. Но завтра утром он отправится в Нью-Йорк, а завтрашний вечер, несомненно, проведет вместе с Констанцией. В ее постели, если захочет, или, к примеру, на ее обеденном столе, если ему, черт побери, взбредет в голову такая фантазия. Так почему же ему так трудно даже припомнить, как выглядит ее лицо?
Констанция была для него идеальной спутницей: неглупой, темпераментной, не обремененной предрассудками и личными проблемами. При этом она умела держаться в рамках приличий и – что еще важнее – не была в него влюблена. Он, можно сказать, создал себе имя, годами обхаживая и ублажая женщин, подобных ей. В нью-йоркском обществе за ним прочно закрепилась репутация сердцееда, неотразимого весельчака, всеобщего любимца.
Алекс не страдал тщеславием, но в глубине души признавал, что был, пожалуй, несколько избалован. Он пользовался доверием у мамаш, потому что никогда не покушался на репутацию девственниц: с невинными девушками он был неизменно мил и любезен, а они отвечали тем, что влюблялись в него без памяти. Но он всегда играл по правилам и укладывал в постель только готовых к услугам женушек и вдовушек.
Когда ему придет время остепениться и обзавестись семьей, давным-давно решил для себя Алекс, он поступит мудро и остановит свой выбор на какой-нибудь сногсшибательной юной красотке, впервые появившейся в свете: благовоспитанной, кроткой по натуре, из хорошей семьи, с солидным приданым. Если он в нее влюбится – тем лучше, но он никогда не считал это обязательным условием. Возможно, его рассуждения отдавали цинизмом, но перед глазами у него был один-единственный образец так называемого «супружеского счастья»: его дед и бабка. Такой пример вряд ли мог вдохновить кого бы то ни было на романтические мечтания.
Так на кой черт ему понадобилась миссис Беннет Кокрейн? Она сбивала его с толку, не давала развернуться; все его повадки обольстителя, – безотказные, проверенные временем ходы и приемы – для нее не годились, не имели к ней отношения. Полтора месяца он прожил как монах и даже не пожалел об этом. А впрочем… Алекс запрокинул голову к темнеющему небосводу и рассмеялся вслух – не стоит кривить душой. Конечно, он сожалел. Дня не проходило, чтобы он не думал, как было бы здорово заняться с ней любовью. Однако на этот раз он ясно видел разницу между любовью и хладнокровным обольщением. И хотя он ее страстно желал, ему и думать не хотелось о том, чтобы ее скомпрометировать: она стала ему слишком дорога.
А теперь ко всем его прежним мучениям добавилось еще одно: ревность. Всего несколько месяцев назад ему любопытно было наблюдать за Кокрейнами, видеть их вместе. Но вскоре это зрелище стало его раздражать, а в последнее время сделалось просто невыносимым. Алекс слишком хорошо представлял себе, что делал бы в этот вечер он сам, прямо в эту минуту, если бы Сара принадлежала ему и им пришлось бы разлучиться на полтора месяца. Жуткая картина предстала перед его мысленным взором: обнаженная Сара, сливающаяся в порыве страсти со своим битюгом-мужем. Это было непристойно.
Он вскочил и одним прыжком преодолел три ступеньки крыльца до морского берега, служившего ему двором. Сара не любила мужа, он ей даже не нравился, но… что, если близость с ним доставляет ей физическое удовлетворение? Что, если в ней будят страсть его грубые ласки, его массивное тело?
Нет, это невыносимо. Стиснув кулаки, размахивая руками, как на марше, Алекс шел по берегу куда глаза глядят. Полоса прибоя казалась ему грязной, холодные серые волны сердито разбивались о берег. Даже закат в рваных полосах облаков выглядел жалким и убогим, как одеяние нищего. Алекс почувствовал себя обманутым. Он никогда прежде не пересекал безопасной черты в своих отношениях с женщинами и не привык ощущать себя загнанным в угол. И вот – извольте радоваться! – он одержим страстью к женщине, которую не может заставить себя соблазнить, и сходит с ума при одной мысли о том, что она проводит эту ночь со своим мужем.
Надо забыть о ней. Тактично ретироваться, чтобы никто не пострадал, и прежде всего Майкл, а потом просто выбросить их обоих из головы.
Пожалуй, следует предпринять первые шаги прямо сейчас. Поездка в Нью-Йорк пришлась как нельзя кстати: он может ею воспользоваться, чтобы начать свое стратегическое отступление. Вернувшись в Ньюпорт, он станет другим человеком: чуть более далеким, отстраненным, погруженным в дела, холодно-вежливым. Если действовать умело, они даже не заметят, что он отдаляется от них, пока дело не будет сделано.
Продумав стратегию во всех деталях, Алекс почувствовал себя смертельно усталым. Ему не хотелось ни от чего отказываться, его душа желала большего, а не меньшего. Но раз он не может получить желаемое, почему бы не пойти на компромисс? Оставить все как есть, не продвигаться вперед, но и не отступать, стать постоянным верным другом для Сары и веселым товарищем на лето для ее сына. Вот и все, больше ему ничего не требуется. Что в этом плохого? Да, именно так он и поступит. Нет никакой нужды доводить дело до крайности. Умеренность во всем: вот девиз, который ему надо взять на вооружение.
Алекс добрался до того места, где гигантские морские валуны вылезали из воды на песок, смыкаясь с кромкой леса, подходившего мыском прямо к береговой линии. Вот и хорошо, он рад был повернуть назад. Его мысли совершили полный круг, к тому же он снова проголодался. Отступающая вода смыла весь мусор, нанесенный приливом, ее неумолчное шипение больше не нагоняло на него тоску. Последние отблески заката уже не выглядели убогими, на душе у него стало спокойно. В эту ночь будет почти полная луна. А ровно через четыре дня на вечеринке у Дейзи он снова увидит Сару.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бегство из Эдема - Гэфни Патриция

Разделы:
123.45678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Бегство из Эдема - Гэфни Патриция


Комментарии к роману "Бегство из Эдема - Гэфни Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100