Читать онлайн Бегство из Эдема, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бегство из Эдема - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бегство из Эдема - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бегство из Эдема - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Бегство из Эдема

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

– Хочешь чаю, Лорина? Я позвоню и попрошу подать. А может, выпьешь что-нибудь покрепче?
– Нет, я и так обойдусь. Не стоит заставлять слуг заваривать чай дважды.
– Но в таком случае почему бы тебе просто не остаться к чаю?
Лорина скорчила гримаску, которую Сара без труда разгадала; «Потому что не хочу встречаться с твоим мужем».
– Я не останусь к чаю, но непременно дождусь появления мистера Макуэйда. Мне любопытно на него взглянуть. Да, извини, так ты говорила, что вы вызвали полицию. И что же дальше?
– Мы вызвали полицию, – продолжала рассказ Сара. – Они пришли и все записали, а потом проводили Наташу до дому, чтобы все осмотреть на месте и убедиться, что ей ничто не угрожает. Я чувствую себя совершенно беспомощной, Лорина. Это так ужасно! Я дала ей денег. Сама не знаю зачем. Просто это единственное, что пришло мне в голову. Она не хотела брать, но я ее заставила.
– Может, она найдет себе другое жилье?
– Может быть. Но что толку, если этот мужчина и в самом деле ее преследует?
Лорина сочувственно покачала головой.
– Ты с ней уже говорила после того случая?
– Нет. Я звонила Пэрину вчера и сегодня утром. Он сказал, что Джонатан дважды заходил к ней домой, чтобы проверить, все ли с ней в порядке.
– Кто такой Джонатан?
– Один из членов общины. Он живет в общежитии при школе и учится на социального работника.
– А эта девушка и вправду цыганка? Как ее фамилия?
– Эминеску. Ее мать была цыганкой; она говорит, что ее отец был графом.
Лорина скептически покачала головой, а Сара в ответ улыбнулась и пожала плечами.
– Она приехала в Америку совсем одна?
– Да, где-то два года назад. В первое время она торговала рыбой с лотка на Дилэнси-стрит.
– Матерь Божья!
– Зато теперь она работает на швейной фабрике. Она прекрасная портниха – видела бы ты, как она одевается! И все себе шьет сама из лоскутов и остатков, которые хозяин разрешает ей забрать домой. Просто картинка из модного журнала!
Не в силах усидеть на месте, Сара поднялась с кресла и подошла к окну гостиной. Майское небо было ясным и безоблачным. Пара воробьев вила гнездо в ветвях клена. Птички то и дело выпархивали из зеленой кроны и вновь скрывались среди листвы, неся в клювах соломинки. 32-я улица являлась тихим, чистым, уютным бастионом респектабельности и благополучия. Целый мир отделял ее от перенаселенных многоквартирных домов на Четвертой авеню. Что сейчас делает Таша? Сидит запершись в своей убогой комнатенке и прислушиваясь к каждому шороху за дверью?
– Нет никакого смысла так себя изводить по этому поводу, Сара, – мягко заметила Лорина.
– Да, я знаю, но… она так беспомощна! Полиции Таша не доверяет, и я ее отлично понимаю. Чем они могут ей помочь?
– О, я уверена, с ней все будет в порядке. Возможно, этот мужчина хочет просто напугать ее.
– Хотела бы я познакомить тебя с ней. Тебе понравится ее независимость. К тому же она такая необычная: не то чтобы красивая в общепринятом смысле слова, но, раз увидев, ее уже никогда не забудешь.
– Иди сюда, – попросила Лорина, похлопав по дивану рядом с собой. – Давай-ка сменим тему и немного поговорим обо мне.
Сара улыбнулась, догадавшись, что таким способом подруга пытается ее развеселить, и села с нею рядом.
– Да, мне бы очень хотелось услышать, что у тебя нового. Как продвигаются твои занятия живописью?
– Скучища, – поморщилась Лорина.
– Правда? Но мне казалось, что ты влюблена в мистера… Уотсона?
– Уитсона. Это было жестокое разочарование. Выяснилось, что он ничего из себя не представляет. Просто мыльный пузырь.
– Мне очень жаль.
– Поэтому я решила съездить в Париж.
Сара рассмеялась, но тут же осеклась, увидев, что Лорина не присоединилась к ней.
– Ты это серьезно?
– Абсолютно.
Откинувшись на спинку дивана, Сара спросила:
– Когда?
– Через пару недель. Ну что ты так на меня смотришь? В конце концов, ты сама собираешься бросить меня на все лето и укатить в Ньюпорт!
Глупо было чувствовать себя такой обездоленной и уж тем более ощущать это нелепейшее желание расплакаться.
– Ты совершенно права. Но Париж так далеко!
– А ты знаешь, Сара, что теперь можно позвонить туда по телефону?
Сара безнадежно махнула рукой.
– Знаю, но когда Бен позавчера попытался дозвониться в Лондон одному из своих партнеров, им пришлось буквально надрываться, чтобы услышать друг друга. В конце концов они просто бросили трубки. Но я рада за тебя, Лорина, честное слово, я очень рада. Что ты собираешься делать?
– Заниматься живописью. В Лувре, с художником по имени Жан Лакур. Сара, ты только вообрази: Лакур – гений, и он согласился заниматься со мной!
– Ты мне никогда раньше не говорила о своих планах. – Сара изо всех сил старалась, чтобы в ее голосе не прозвучал упрек.
– Я никогда не думала, что он согласится меня взять. У меня не было никаких шансов – это все равно, что грезить наяву. Но он написал мне и сообщил, что в моей работе чувствуется «наполненность». Наполненность! Представляешь?
Лорина схватила Сару за обе руки и крепко сжала их.
Сара засмеялась, но не успела сказать ни слова в ответ: в эту самую минуту в дверях появилась горничная.
– Мистер Макуэйд, мэм.
Хозяйка дома встала, чтобы приветствовать мистера Макуэйда. Она уже успела позабыть, насколько он высок ростом. Его одежда была выдержана в самом строгом вкусе – серый сюртук с шелковыми отворотами, черные брюки, галстук более темного оттенка серого цвета, повязанный широким узлом, – но Макуэйд носил ее с таким бессознательным щегольством, что она казалась последним криком моды.
– Как это любезно с вашей стороны – прийти к нам в воскресенье, – сказала Сара, пожимая ему руку. – У моего мужа такое напряженное расписание… Я знаю, это часто создает неудобства для других.
– Вовсе нет, я был рад прийти, – Алекс улыбнулся, и она обратила внимание на то, чего при первой встрече – в искусственном освещении у «Шерри» – не заметила: глаза у него были ярко-синие, а черные ресницы – длинные, как у женщины.
Она отвела его к дивану, в углу которого, по-прежнему свернувшись как кошка, сидела Лорина.
– Лорина, это мистер Макуэйд, наш новый архитектор. Мисс Хаббард – моя старая подруга.
Лорина протянула ему руку для приветствия с хорошо знакомой Саре обворожительной улыбкой, полной сдержанного возбуждения. Она всегда так улыбалась, когда знакомилась с мужчиной, которого находила интересным. Сара откинулась в кресле, скрестив руки на груди, пока они весело и непринужденно болтали вдвоем. Уже через несколько минут выяснилось, что у них есть общие знакомые. Интересно, мистер Макуэйд находит Лорину привлекательной? Что за глупый вопрос, одернула себя Сара. Все мужчины без ума от Лорины.
Изящная, миниатюрная, как девочка-подросток, она с первого взгляда поражала своей женственностью. На умном насмешливом личике выделялись зеленые глаза – огромные и выразительные. Вот разве что ее эксцентричная манера одеваться могла отпугнуть некоторых. К примеру, в этот день Лорина сама могла бы сойти за цыганку в расшитой бисером оранжево-желтой блузе. На голове она соорудила тюрбан из индийского шарфа, скрыв под ним свои красивые каштановые волосы, которые стригла слишком коротко вопреки моде.
Еще раз обворожительно улыбнувшись мистеру Макуэйду, Лорина грациозно распрямилась и поднялась с дивана.
– Мне ужасно не хочется уходить, но придется: я обещала друзьям посмотреть, как они репетируют в театре «Де-Уитт».
Сара услышала об этом впервые. Она бросила взгляд на часы. Около четырех: скоро вернется Бен. Он был неизменно груб с Лориной, поэтому она по мере возможности старалась его избегать. Сара часто спрашивала себя, что ему больше всего не нравится в Лорине: ее взгляды, во всем противоречившие его собственным, или же попросту тот факт, что она дружила с Сарой и он не мог помешать их дружбе?
– Я тебе позвоню, Сара, – пообещала Лорина, накидывая на плечи шаль с бахромой.
– Да уж, будь добра. Я хочу все узнать о Париже.
– До свидания, мистер Макуэйд. Рада была с вами познакомиться.
– Я тоже очень рад.
Они опять пожали друг другу руки, и Лорина покинула комнату, оставив за собой пряный аромат лимона и гвоздики, составлявший основу ее духов.
– Прошу вас, садитесь, – пригласила Сара, и мистер Макуэйд занял только что освободившееся место на диване. – Не могу понять, почему Бен так задерживается. Разумеется, он знает, что вы придете к чаю.
Собственно, Бен сам велел ей пригласить Макуэйда к чаю, чтобы увидеть обновленный план ньюпортского особняка до своего отъезда в Чикаго.
– Я вижу, вы принесли свои «синьки» – так вы их называете? – И она указала на картонный футляр в виде длинной трубки, который он поставил на пол у ног.
– Нет, это предварительные разработки; «синьки» появятся несколько позже.
– Понятно.
– И вообще мы обычно называем их «строительной документацией»: именно на этом этапе уточняются все размеры, появляется разметка оконных и дверных проемов и тому подобное. Но вашему дому до этого пока еще далеко.
– Сколько же потребуется времени, чтобы его построить?
– Многое будет зависеть от погоды. Если сможем начать в июне, то к сентябрю, наверное, закончим.
– Так скоро?
– Это без внутренних работ. Справить новоселье раньше Рождества вам не удастся.
По выражению его лица Сара догадалась, что в глубине души он поражен ее неведением. Он почему-то заранее считал, что ответы на все эти вопросы ей уже известны. Его недоумение ничуть не удивило Сару: ведь предполагалось, что это ее дом, и именно поэтому ей было поручено надзирать за ходом работ. Откуда же Макуэйду было знать, что ее мнение по поводу новой архитектурной затеи интересует Бена не больше, чем, к примеру, мнение Майкла, и что ее советы ему совершенно не нужны?
– Хотите посмотреть чертежи?
Сара заколебалась. Конечно, ей было любопытно взглянуть на дом, но, поскольку от нее все равно ничего не зависело, она не видела смысла в изучении чертежей.
– Давайте лучше подождем Бена, – уклончиво предложила Сара.
– Хорошо.
Ей показалось, что Макуэйд немного разочарован. Часы с курантами пробили четверть часа.
– Я уверена, что муж скоро вернется, но, может быть, вы хотите выпить чаю до его прихода?
– Нет, спасибо, я подожду.
– Чего-нибудь спиртного?
– Спасибо, не нужно.
Сара постаралась скрыть свое замешательство и спокойно встретила его обескураживающе прямой взгляд. Его манеры были безупречны; на всем протяжении их краткого знакомства он вел себя как истинный джентльмен. Тем не менее вот уже второй раз, оставаясь с ним наедине, она начинала нервничать, хотя и сама не понимала, почему.
– Давно вы живете в этом доме? – спросил Макуэйд.
– Восемь лет.
– Значит, вы с Беном въехали сюда не вместе?
– Нет, он купил его за год до того, как мы познакомились.
Макуэйд перебросил одну длинную ногу через колено другой, оглядывая гостиную, и Сара попыталась угадать, о чем он думает. Его красивое лицо оставалось невозмутимо доброжелательным и любезным, но она не сомневалась, что это маска. Просто он ведет себя дипломатично. Но вот интересно, что он на самом деле думает о ее доме… и о ней самой?
* * *
Алекс и сам не сумел бы объяснить, что он думает. Миссис Кокрейн и ее дом представлялись ему двумя крайностями, которые он никак не мог совместить в уме, не говоря уж о том, чтобы их примирить. Вот она сидит напротив него – непринужденная и элегантная. Золотистые волосы собраны на макушке затейливым узлом. Многие женщины пытались соорудить подобную прическу, но очень немногим это удавалось, а у нее все выходило как будто само собой. Ему очень понравился ее черный шелковый костюм с задорным жилетиком мужского покроя и мужским галстуком.
Утонченная, светская, очаровательная, хорошо воспитанная – она сидела, не касаясь спинки уродливого кресла, в претенциозной комнате, обставленной не просто безвкусной, но чудовищно безобразной мебелью. В этой обстановке Сара выглядела не просто чужой, а бесконечно далекой, словно прекрасная экзотическая птица, случайно залетевшая в курятник.
Алекс много думал о ней со времени их последней встречи, и не только по той простой причине, что она привлекала его как женщина. Загадка ее замужества интриговала его ничуть не меньше. Мысленно он все время возвращался к вопросу о том, что представляет собой ее совместная жизнь с таким человеком, как Бен Кокрейн. А теперь ко всему прочему добавилась еще и загадка этого злосчастного дома. Алекс разгладил усы и спросил самым невинным тоном:
– Вы не могли бы показать мне дом? Пока мы дожидаемся вашего мужа.
Ему показалось, что миссис Кокрейн помедлила в нерешительности, но секунду спустя она грациозно поднялась на ноги и со словами «Да, конечно» вывела его из гостиной.
Они пересекли темный и мрачный, как сарай, холл, прошли по коридору мимо углубленного в пол пальмового сада и попали в другую гостиную – еще более помпезную и безвкусную, чем предыдущая, хотя Алексу казалось, что такого быть не может. Без особого энтузиазма миссис Кокрейн указала ему на самые приметные черты обстановки: панели и плинтусы английского дуба, стены, обтянутые алым сафьяном с золотым тиснением, портьеры, сделанные из расшитой гранатами и жемчугом парчи, некогда служившей алтарным покровом в старинной испанской церкви. Она пояснила, что эти драгоценные портьеры отделяют гостиную от примыкающего к ней музыкального салона.
Без ее подсказки Алекс обратил внимание на установленную возле камина китайскую керамическую статуэтку до колена высотой, изображавшую мопса, и на аляповатый газовый фонарь, низко висевший над оттоманкой с обивкой из узорчатой дамасской ткани. Именно эти две точки неожиданно создали в интерьере комнаты эффект застывшей карусели, загромождавшей и поглощавшей все свободное пространство.
– Кто занимался внутренней отделкой этого дома? – спросил он.
– Паркер и Стайн, насколько мне известно. – Само по себе это многое объясняло: декораторы Паркер и Стайн специализировались на претенциозной, бьющей в глаза роскоши. Но без помощи хозяина дома, решил Алекс, даже им не удалось бы добиться такой вопиющей безвкусицы.
Миссис Кокрейн показала ему столовую и оранжерею, бильярдную и курительную, несколько малых гостиных и салонов. Однако наибольшее впечатление на Алекса произвел кабинет Кокрейна: коллекция варварского на вид средневекового оружия, поистине чудовищное нагромождение оленьих и бараньих голов, на редкость бездарных гравюр со сценами охоты, ковров из медвежьих, тигровых и леопардовых шкур, птичьих чучел, насаженных на искусственные ветки, свисающей со стены пары снегоступов. И все это на фоне панелей мореного до черноты ореха, французских гобеленов, восточной керамики, явно поддельных антикварных безделушек и еще бог знает какой дребедени, втиснутой в большую, темную, донельзя мрачную комнату. Даже миссис Кокрейн не сумела скрыть свое отвращение и осталась в дверях, пока он осматривал кабинет.
Они направились обратно в первую гостиную. Оба подавленно молчали. Пока пересекали вестибюль, входная дверь распахнулась, и маленький светловолосый мальчик ворвался внутрь.
– Мама! – закричал он, да так и застыл в удивлении, увидев рядом с матерью незнакомого мужчину.
Сначала Алекс подумал, что у Кокрейнов, должно быть, двое детей: он не мог поверить, что перед ним семилетний Майкл. Этому мальчику можно было дать скорее пять, чем семь, он был хрупок до болезненности, голова держалась на худенькой шейке, до того тонкой, что Алекс мог бы обхватить ее двумя пальцами. У малыша были льняные волосы, кожа цвета снятого молока, острые плечики и коленки. Но оказалось, что это все-таки Майкл, потому что Сара сказала:
– Привет, дорогой, войди и поздоровайся с мистером Макуэйдом. Это мой сын Майкл.
Они торжественно пожали друг другу руки. Мальчик перекинул через плечо пару роликовых коньков: на короткой курточке, надетой поверх русской косоворотки, остались пыльные следы от колесиков. Торопливо и сбивчиво он рассказал Алексу, что вернулся с игровой площадки при лицее Ленокса, где научился кататься задом наперед.
– Хотите, я вам сейчас покажу? – спросил он робко, потом отбросил смущение и умоляюще потянул мать за рукав. – Мамочка, давай выйдем, и ты посмотришь, как я катаюсь! Ну пожалуйста, я буду только на тротуаре, честное слово!
– Я же велела тебе подождать! – донесся из-за дверей раздраженный женский голос, а затем на пороге показалась его обладательница.
Увидев в вестибюле незнакомого человека, она на мгновение опешила. Алекс про себя отметил, что ее недовольная физиономия вполне соответствует голосу. Средних лет, невысокого роста, с уже расплывающейся фигурой, эта женщина заплетала свои седеющие светлые волосы в жидкие косички и закалывала их на макушке.
– Он весь день от меня убегает, – обиженно пожаловалась она Саре, разматывая шерстяной шарф, слишком теплый для майского дня, и утирая выступивший на озлобленной багровой физиономии пот.
Мальчик уставился в пол, но то ли с покаянным, то ли с упрямым выражением, Алекс не мог бы сказать наверняка.
– Нехорошо так шалить, Майкл, – без особого возмущения пожурила сына Сара, – ты должен слушаться миссис Драм. Идем, тебе надо выпить чаю, а потом…
– Разве ты не хочешь посмотреть, как я катаюсь на роликах? У меня здорово получается, мамочка, правда-правда! Идем, я покажу…
– Он должен умыться перед чаем, – властно вмешалась миссис Драм. – В жизни не видела второго такого грязнули! Это не мальчик, а настоящий трубочист. Ступайте наверх, молодой человек, вам нужно переодеться.
Сара опустила руку на затылок Майкла.
– Знаете, миссис Драм, я думаю, на этот раз мы можем сделать исключение. Он умоется чуть позже. Благодарю вас за труды, я пришлю его наверх через полчаса.
Алекс и Майкл переводили взгляды с одной женщины на другую, оба зачарованные идущей между ними молчаливой войной. Битва оказалась короткой, но жестокой. Круглые выцветшие глаза миссис Драм потемнели от возмущения, ее бесцветные губы вытянулись в ниточку.
– Очень хорошо, миссис Кокрейн, – отчеканила она с ледяным безразличием, потом повернулась и начала тяжело взбираться вверх по широкой, обшитой дубом лестнице, пока все трое провожали ее взглядами.
– Ну что ж… – тихо сказала Сара, чувствуя, как краска смущения заливает ей щеки.
Она искоса бросила взгляд на полное живейшего любопытства лицо мистера Макуэйда, а сама тем временем взяла руки Майкла в свои и принялась изучать его ладони.
– Боже милостивый, миссис Драм права! – прошептала Сара и, не удержавшись, рассмеялась, а Майкл подхватил ее смех.
В эту минуту, когда они стояли рядом и лица у обоих возбужденно горели, как у пары заговорщиков, его особенно поразило сходство между матерью и сыном. Интересно, в детстве у Сары Лонгфорд были такие же льняные, почти белые волосы? Сейчас они приобрели золотисто-медовый оттенок и в солнечном свете, падавшем из открытых дверей, казались особенно тяжелыми и густыми. Зато глаза у матери и сына были совершенно одинаковые – серо-голубые, изменчивые, смешливые.
Сара выпрямилась.
– Дорогой мой, ты и вправду похож на трубочиста. Пойди и вымой руки, – строгим, не допускающим возражений голосом сказала она, указывая Майклу на дверь ванной в конце коридора. – А потом приходи к нам, мы будем в голубой гостиной.
– Хорошо.
– И оставь коньки у двери.
– Ладно!
Майкл убежал. Сара улыбнулась Алексу, чувствуя себя с ним более свободно, чем раньше.
– С миссис Драм не так-то легко ладить, – призналась она.
– Я так и понял. Зачем же вы ее держите?
– О… мы к ней привыкли, – уклончиво ответила Сара. – К тому же Майкл так быстро растет… Скоро он вообще сможет обходиться без няни.
Она подошла к столу, стоявшему в холле, и позвонила в колокольчик. Когда появилась служанка с подносом, Сара повернулась к Алексу и со словами «Прошу вас» прошла впереди него обратно по обшитому дубовыми панелями коридору в гостиную.
После осмотра дома голубая гостиная показалась Алексу почти что скромной, во всяком случае, не столь кричаще безвкусной, как другие комнаты, и он предположил что именно по этой причине миссис Кокрейн предпочитает принимать в ней визитеров.
– Не могу понять, почему задерживается Бен, – повторила она с извиняющейся улыбкой, разливая чай по чашкам из тонкого, как бумага, полупрозрачного фарфора.
Очевидно, подумал Алекс, женщина должна непременно родиться в Англии, чтобы природа наградила ее способностью столь царственным и в то же время непринужденным жестом передавать гостю чайную чашку. Научиться этому невозможно.
Он поддерживал с хозяйкой ни к чему не обязывающий светский разговор, а мысли его тем временем следовали хорошо знакомой, давно протоптанной дорожкой. Так бывало всякий раз, когда ему встречалась красивая женщина. Не приударить ли за ней? Он привычно взвешивал в уме все «за» и «против», оценивая возможность уложить ее в постель и те препятствия, которые могли бы возникнуть на пути к цели.
Легко ли будет склонить к любовному роману Сару Кокрейн? Ее неудачное замужество можно было считать скорее преимуществом, а не преградой. И хотя она по-прежнему вела себя с ним очень сдержанно, опыт подсказывал Алексу, что нет на свете ничего более обманчивого, чем внешняя холодность женщины. Если уж она решится на отчаянный поступок, ничто ее не остановит.
Однако он и не рассчитывал на легкую победу. Во-первых, она была добра. Искренняя доброта просвечивала в ее мягкой манере расспрашивать его о делах и о нем самом, в том, как она обращалась с сыном. При подобных обстоятельствах Алексу было нелегко (не сказать, чтобы совсем невозможно, но гораздо труднее, чем обычно) решиться на хладнокровное обольщение.
Взять, к примеру, Констанцию. У нее в характере было немало хороших черт, но сочувствие к окружающим в их число, безусловно, не входило. А миссис Кокрейн обладала еще одним качеством, для которого Алекс не мог подобрать подходящее название. Может быть, благородство чувств? Ему не хотелось называть это порядочностью, что разрушала бы все его планы на корню, но – как ни называй – все равно это уменьшало шансы на успех.
По крайней мере, решил Алекс, действовать надо не спеша. И как можно более осмотрительно, потому что до сих пор он ни разу не нарушал строгого правила, предписанного самому себе, – держаться подальше от жен заказчиков. Ему всегда казалось, что награда не стоит затраченных усилий и не оправдывает риска. Но это было так до сегодняшнего дня. Что само по себе казалось странным, так как наибольшую выгоду он мог бы получить, удовлетворив амбиции Бена Кокрейна.
Майкл бегом ворвался в комнату, словно все еще мчался на роликовых коньках. Тихий упрек из уст матери в мгновение ока превратил его в безупречного маленького джентльмена. Влажные светлые волосы все еще хранили следы гребешка: он явно постарался привести себя в порядок ради гостя и предстать в наилучшем виде. Мальчик вежливо уселся рядом с Алексом на диване и принялся уплетать тонкие, как папиросная бумага, бутерброды, печенье с корицей и бисквитные пирожные, запивая все это горячим шоколадом.
Обычно Алекс не находил общего языка с детьми, но к Майклу сразу же проникся теплым чувством. Поначалу он собирался очаровать Майкла, чтобы завоевать расположение его матери, но кончилось тем, что очарованным оказался он сам. Он не мог бы с уверенностью сказать, чем его так покорил этот маленький мальчик: то ли своим умением держаться, то ли мгновенными переходами от серьезности к детской непосредственности и обратно. Во всяком случае, Майкл изо всех сил старался вести себя хорошо и мужественно поддерживал «взрослый» разговор. Он с лестным почтением встретил известие о том, что Алекс архитектор, а когда узнал, что чертежи «папочкиного нового дома» находятся в загадочной картонной трубке, стал умолять, чтобы ему позволили их посмотреть.
– Вы вовсе не обязаны… – запротестовала Сара, когда Алекс согласился.
Он заверил ее, что для него это не составляет труда, а сам внутренне поразился тому, насколько ее безразличие не вяжется с живейшим интересом, проявленным ее сыном к дому, в котором им обоим в скором времени предстояло жить.
Открыв футляр, Алекс расстелил чертежи на середине широкого дивана и придавил края подушками. Майкл долго разглядывал их молча. Наконец, почувствовав, что надо что-то сказать, и он произнес «Очень мило» таким фальшивым, по-взрослому вежливым тоном, что Алекс с трудом сдержал улыбку. Чертежи явно разочаровали Майкла. Самыми простыми словами Алекс попытался объяснить мальчику, что означают все эти аккуратные линии на плане.
Сара встала со своего места. Объяснения мистера Макуэйда наконец-то пробудили в ней любопытство: ей захотелось взглянуть на его работу. Поначалу она ощутила то же разочарование, что и Майкл: эти наброски лишь в самой отдаленной степени напоминали дом и куда больше походили на какую-то паутину или клубок проволоки со стрелками и цифрами, разбросанными тут и там в полном беспорядке. Но ее точка зрения изменилась, когда он объяснил, что это вид сверху, это – сбоку, а это – поперечный разрез.
– Почему бы вам просто не нарисовать дом? – спросил Майкл.
Его застенчивость исчезла, он вел себя совершенно естественно.
– Но я так и сделал! – стоял на своем Алекс. – Для всех тех людей, что будут работать над этим домом, нужны именно такие чертежи.
– Но как же выглядит дом?
Алекс нахмурился, обдумывая ответ. Потом он решительно перевернул верхний лист, вытащил из внутреннего кармана карандаш и начал рисовать. Майкл опустился на колени, положил скрещенные руки на край дивана, оперся на них подбородком и застыл в напряженном ожидании.
Сара присела на валик дивана и стала рассматривать гостя, увлеченно рисующего на листе ватмана. Каштановые волосы упали ему на лоб, движения руки были уверенными и легкими.
При первой встрече она сочла его красивым мужчиной, но он ей не понравился. Зато сегодня она изменила свое мнение. Разумеется, потому что он по-доброму отнесся к Майклу. Нет, не только поэтому. Осмотрев дом, он наверняка ужаснулся, но не выдал своего отношения ни единым намеком. Даже бровью не повел.
Сара чувствовала, что он гордится своей работой и хорошо разбирается в своем деле. Значит, ему потребовалось немалое самообладание, чтобы – щадя ее чувства по доброте душевной – сдержать свое профессиональное возмущение и сделать вид, что безобразный особняк не кажется ему отвратительным.
Кроме того, ей понравились его манеры. Он держался естественно и непринужденно, легко поддерживал разговор. Сара охотно верила, что женщины находят его неотразимым: в этом она была с ними совершенно согласна. Мистер Макуэйд произвел на нее впечатление, но это не слишком волновало Сару. Такое с ней бывало очень редко, но иногда все-таки случалось: ей уже и раньше доводилось сталкиваться с мужчинами, каждый из которых чем-то ее привлекал и при других обстоятельствах («в другой жизни», как она говорила) мог бы стать ей близок.
Но о другой жизни и о других обстоятельствах не приходилось даже мечтать. Поэтому Сара могла смело наслаждаться обществом мистера Макуэйда, любоваться его внешностью, даже слегка флиртовать с ним, не подвергая риску ни его, ни свои чувства и не выходя за рамки вежливой отчужденности, помогавшей ей скрывать свою внутреннюю жизнь от посторонних.
– Почему вы так двигаете рукой, когда рисуете? – с любопытством спросил Майкл.
Саре тоже хотелось услышать ответ: она заметила, что он слегка вращает карандаш пальцами, нанося штрихи на бумагу.
– Вот так? Это для того, чтобы грифель не тупился. Линии получаются четкие, не размазанные.
– Здорово. А это что? – Майкл указал пальцем на рисунок.
– Каретный сарай и конюшни.
– А-а, понятно. А это?
– Теплица.
Сара тяжело вздохнула. Теплица? Только этого им не хватало для полного счастья в дачном домике на берегу океана.
– А вот это? – продолжал Майкл.
– Бассейн.
– Бассейн? – не удержалась от восклицания ошеломленная Сара. – Но разве дом стоит не на воде? На самом берегу бухты?
Алекс сделал над собой усилие, чтобы его голос звучал нейтрально.
– Да, но Бен решил, что бассейн будет как раз кстати на случай, если кто-то из гостей предпочитает плавать в пресной воде. К тому же он будет с подогревом, так что вы сможете купаться в любое время года.
– С подогревом… – растерянно повторила Сара, ошеломленная грандиозными планами мужа.
– Правда, он очень большой? – заметил Майкл.
«Устами младенца…» – усмехнулся про себя Алекс, продолжая делать наброски.
– Да, верно. У тебя будет много места для игр.
– Из чего он будет построен? – безучастно спросила Сара.
– Из розового известняка.
Майкл подсчитал вслух все пристройки и ответвления – четыре – и перешел к каминным трубам. Их оказалось семь, но Алекс знал, что это еще не предел.
– Выглядит прямо как настоящий замок, – с восхищением заметил Майкл.
– Это… что-то вроде виллы? – спросила Сара. – В итальянском стиле?
– В настоящий момент – да, – ответил Алекс и тут же прикусил язык.
Неразумно жаловаться на взбалмошность клиента его жене. Даже если жена клиента готова ему посочувствовать… Он не сомневался, что жена этого клиента обязательно ему посочувствует.
– И что же будет размещаться на новом этаже?
Неужели в ее глазах промелькнул лукавый огонек? Алекс решил сделать вид, что ничего не заметил, на случай, если ему почудилось.
– Помещение для слуг. На самом деле это полуэтаж.
Майкл захотел узнать, как слуги будут жить в полуэтаже. Им что же, придется все время ходить на полусогнутых? Алекс начал было объяснять, но образ согнутых пополам слуг так захватил воображение Майкла, что он расхохотался. У него был звонкий, заразительный смех, которому Сара не могла противиться, каким бы глупым ни был повод. Вот и сейчас Майкл соскользнул на пол, охваченный приступом неудержимого веселья. Он остановился на минуту и поднялся на ноги, чтобы показать, как несчастным слугам придется жить в согбенном состоянии, но тотчас же опять покатился со смеху.
Несколько секунд Сара пыталась сдержаться сама и остановить сына, но его веселье было слишком заразительным. Алекс сочувственно улыбнулся, когда она сдалась и расхохоталась, позабыв о формальностях и приличиях. Строгая поза выпускницы института благородных девиц исчезла: жакет с рукавами-буфами распахнулся, под тонкой кремовой тканью блузки обозначились щедрые округлости грудей. Бледное аристократическое лицо порозовело, из безупречной прически выбилась длинная золотистая прядь. Улыбка застыла на лице у Алекса, он не мог отвести от нее глаз. Давно уже ему не было так хорошо.
Мать и сын наконец успокоились. Сара смущенно, но без особого усердия извинилась, вытирая выступившие на глазах слезы. – Если ты уже выпил свой шоколад, – сказала она Майклу, – пора попрощаться с мистером Макуэйдом и подняться к себе. Нет, дорогой, не спорь. Не надо упрямиться. Миссис Драм тебя ждет. Она, наверное, уже налила ванну, и вода остывает.
Майкл еще немного покапризничал для виду, но очень скоро протянул Алексу свою маленькую ладошку и сказал:
– До свидания, сэр. Спасибо, что нарисовали дом. Он просто потрясающий.
– Я рад, что он тебе понравился. – Алекс и сам не знал, что на него нашло, он как будто со стороны услыхал свои собственные слова:
– Ты знаешь, что такое «небоскреб»?
– Это очень высокий дом. Папа мне показывал один, рядом со своей конторой.
– А хочешь взглянуть на самый первый небоскреб, построенный в Нью-Йорке?
Лучистые серо-голубые глаза округлились от возбуждения.
– Ой! А можно?
– Я его тебе покажу. И твоей маме, – непринужденно добавил Алекс.
– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Макуэйд. Скажи «спасибо», – напомнила Сара сыну.
– Спасибо. А когда?
– Майкл, так нельзя, это невоспитанно…
– Как насчет вторника?
– Мне надо в школу.
Этого момента Алекс не учел, но тут же поправился:
– После школы.
– Можно, мамочка?
Вид у нее был нерешительный, и Майкл для убедительности дернул ее за запястье.
– Можно? Ну почему нет? Ну пожалуйста!
– Ну…
По вторникам она была свободна.
– А потом мы могли бы выпить чаю в кондитерской у Дина, – с самым невинным видом добавил Алекс.
– У Дина! – вскричал Майкл, подпрыгивая на месте от радости. – Ура!
Сара поняла, что осталась в меньшинстве.
– Это очень мило с вашей стороны, мистер Макуэйд. Мы принимаем ваше любезное приглашение.
Она прервала восторженные вопли Майкла и снова отослала его наверх, на этот раз непререкаемым тоном. Он вприпрыжку выбежал за дверь, бросив на ходу:
– Увидимся во вторник!
– Это действительно очень мило с вашей стороны, – повторила Сара, поднимаясь с дивана и вновь пересаживаясь в кресло, – но вам не стоило так себя утруждать. Вы человек занятой…
– Так и есть, но все-таки время у меня найдется. Майкл – необыкновенный мальчик.
Они улыбнулись друг другу, причем Алекс вдруг понял, что даже не пытается подольститься к ней, а говорит чистую правду.
– Да, он особенный. Хотя я, конечно, не могу судить о нем объективно.
– А он… – Алексу до смерти не хотелось заводить разговор на столь щекотливую тему, но ему необходимо было знать ответ.
– Ему понравился подарок отца на день рождения?
Сара ответила ему долгим и пристальным взглядом.
– Бен передумал, – сказала она. – Он подарил Майклу велосипед.
У Алекса появилось ощущение, что ему только что простили какую-то давнюю вину.
– Вот как? Что ж, это прекрасно, я очень рад. Припоминаю, что вы беспокоились по этому поводу, и… я тогда еще подумал, что вы, скорее всего, правы: семилетнему мальчику рано давать в руки оружие. И теперь я рад. Очень рад. – Он закрыл рот и мысленно велел себе заткнуться. Ее терпеливая, полная понимания улыбка действовала ему на нервы.
Вошла горничная и унесла чайную посуду.
– Я должна еще раз извиниться перед вами за моего мужа, мистер Макуэйд, – заговорила Сара, глядя, как он скатывает чертежи трубкой и ловко засовывает их в футляр. – Не могу даже вообразить, что его задержало. Это было очень неосмотрительно с его стороны вызвать вас сюда в воскресный день…
– Ничего страшного. Не волнуйтесь, – великодушно прервал ее Алекс, не сомневаясь в глубине души, что день сложился как нельзя более удачно и что он сам не смог бы устроить все лучше, даже если бы очень постарался. – Я просто оставлю чертежи здесь, если позволите, а Бен просмотрит их, когда у него будет время.
– Да-да, конечно.
Сара поднялась с кресла, увидев, что Алекс встает, хотя ей хотелось, чтобы он задержался подольше.
В холле, прямо за дверью, зазвонил телефон. После второго звонка Алекс удивился, почему она не берет трубку, но тут же вспомнил, что у Кокрейнов есть слуги на все случаи жизни. Однако, когда и на третий звонок никто не отозвался, Сара нахмурилась и со словами «Прошу меня извинить» поспешила к дверям.
То, что говорила Сара, было ему слышно от первого до последнего слова даже помимо его воли, а как только Алекс понял, что это звонит Бен, он вообще перестал бороться с искушением, подошел к столику у дверей и принялся рассматривать расставленные на нем в искусном беспорядке семейные фотографии в рамочках, в то же время прислушиваясь к одностороннему разговору.
– Да, ты с ним разминулся, он как раз уходит, – произнесла Сара. – Ну а чего ты ждал?
Разительная перемена в ее голосе слегка обескуражила Алекса: он никак не предполагал, что этот голос может вдруг разом лишиться тепла, стать таким напряженным, тонким и хрупким, как ломающиеся льдинки. Продолжая прислушиваться, он взял со стола самую большую фотографию, изображавшую Кокрейнов в день венчания. Сара выглядела юной и невинной в белоснежном свадебном наряде, ее прекрасное лицо светилось волнением и надеждой, хотя Алексу показалось, что любви в нем нет.
Скорее всего для них обоих это супружество с самого начала не было браком по любви. Бен в тридцать пять лет выглядел, разумеется, моложе и несколько стройнее, но и тогда в его грубоватых чертах уже угадывалось столь хорошо знакомое Алексу самоуверенное выражение.
– Да, я ему все объясню. Ну так когда же ты все-таки вернешься домой?
Алекс поставил фотографию на стол и взял другую – на этот раз изображавшую Сару, Бена и новорожденного Майкла. Волнение и надежда исчезли с ее лица, сменившись ледяным безразличием. Рука Бена, стоявшего позади жены и сына, жестом собственника сжимала ее плечо. Лицо у него было суровое, властное и нестерпимо самодовольное. Алекс и сам не смог бы объяснить, почему его так ужаснул этот снимок. Он торопливо вернул снимок на место.
На остальных фотографиях был запечатлен в основном Майкл в разные годы. Алекс отметил, что он был довольно болезненным ребенком, но в любом возрасте казался прекрасным – маленький и хрупкий, почти бестелесный белокурый ангелочек.
– Ну хорошо. Да, да. Сколько их будет? Ладно, я же сказала, что обо всем позабочусь.
Сара резко повесила трубку и вернулась в гостиную, так и не успев восстановить на лице привычную маску сдержанности. Когда она появилась в дверях, потрясенный Алекс различил в этом лице нечто большее, чем просто расстройство, досаду или нервное напряжение. Перед ним было лицо глубоко несчастной женщины. Он в смятении отвернулся.
– Это звонил Бен, – сообщила Сара наигранно-беспечным тоном.
Обернувшись к ней, он убедился, что она уже вновь овладела собой.
– Он очень сожалеет, что разминулся с вами, – продолжала между тем Сара. – Он просит его извинить, но у него на работе, кажется, возникли непредвиденные обстоятельства… я так и не поняла, в чем там дело… Он просто не мог вырваться. Ему очень, очень жаль.
Тут уж Алекс посмотрел на нее с искренним восхищением. Видно было, что она лжет – лжет сквозь зубы ради этого сукиного сына, поддерживает видимость приличий, спасает репутацию человека, который не стоил ее мизинца.
– Бен спросил, не согласитесь ли вы оставить здесь чертежи, и обещал просмотреть их сегодня же вечером. К сожалению, ему придется уехать в Чикаго прямо завтра, а не во вторник. Но он сказал, что либо позвонит вам и сообщит новые инструкции, либо… передаст их через меня.
– Что ж, меня это устраивает. Вполне устраивает, – повторил Алекс, чтобы ее успокоить. – Вы сможете передать мне все его пожелания, когда мы увидимся во вторник.
Ее помрачневшее лицо осветилось улыбкой, когда она вспомнила о намеченной встрече.
– Во вторник, – эхом откликнулась Сара. – Я забыла, мы же увидимся во вторник!
Наступила пауза, пока каждый из них по отдельности справлялся с радостным чувством, охватившим обоих при мысли о том, что они вновь увидятся во вторник.
– Ну что ж, – сказал Алекс, – до вторника. Спасибо вам за чай. Я очень приятно провел вечер.
Она вышла вместе с ним в мрачный холл.
– Я тоже. Бен спрашивает, не согласитесь ли вы прийти к нам на обед двадцать седьмого. То есть в пятницу через две недели.
– Двадцать седьмого? Да, благодарю вас, я с удовольствием.
– Он говорит, что вы можете прийти вдвоем, если хотите. Думаю, он хотел сказать, что вы можете привести с собой даму.
Под его пристальным взглядом Сара покраснела. Впервые Алексу довелось увидеть, как она смущается в светском разговоре.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Я дам вам знать, хорошо?
– Хорошо. – Сара протянула ему руку. Пожимая ее, Алекс подумал о том, что она будет делать нынешним вечером. Может быть, примет приглашение пообедать в каком-нибудь тихом ресторанчике в центре города? Нет, слишком рискованно, да и момент неподходящий. На несколько коротких секунд ему вдруг представилось, как изменилась бы его жизнь, если бы он был женат и имел сына…
Она открыла для него входную дверь. Алекс попрощался и направился на запад, к Пятой авеню. На углу он обернулся. Сара все еще стояла на крыльце между двумя помпезными каменными львами и смотрела на розовое закатное небо. Огни, падавшие из вестибюля, освещали ее изящный силуэт.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бегство из Эдема - Гэфни Патриция

Разделы:
123.45678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Бегство из Эдема - Гэфни Патриция


Комментарии к роману "Бегство из Эдема - Гэфни Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100