Читать онлайн Бегство из Эдема, автора - Гэфни Патриция, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бегство из Эдема - Гэфни Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бегство из Эдема - Гэфни Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бегство из Эдема - Гэфни Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэфни Патриция

Бегство из Эдема

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Должно быть, жестокий и мстительный бог его деда выбрал такой изощренный способ, чтобы наказать его за грешную жизнь, полную распутства, подумал Алекс, ныряя голышом в холодные темные волны прибоя. Если так, надо отдать ему должное: его замысел оказался на редкость удачным. До этой самой минуты Алекс ни за что бы не поверил, что бог его деда обладает столь богатым воображением. А уж тем более таким извращенным чувством юмора. Алекс должен был признать, что этот бог придумал идеальное воздаяние за его преступления. После того, как он переспал с десятками женщин, которых не любил, его наконец угораздило влюбиться в одну-единственную, которая не могла ему принадлежать.
За полосой прибоя волнение было не таким сильным. Алекс поплыл, глядя на бегущую к нему по воде лунную дорожку. Она расширялась и раздваивалась; казалось, сверкающая серебром развилка покрывает и успокаивает море. Он не мог заглянуть в будущее дальше этой минуты, не мог вообразить, как будет существовать на протяжении всей оставшейся ему жизни, не мог представить себе унылой череды однообразно сменяющих друг друга дней без Сары. Как все это случилось? Она никогда ему не принадлежала, никогда не будет принадлежать, так откуда же взялось это убеждение, будто их судьбы каким-то образом переплетены?
Ему казалось, что он знает, но правдивый ответ не льстил его самолюбию. Его общение с женщинами на протяжении последних десяти лет сделало его идеальной жертвой для подобного рода катастрофы: ведь до сих пор ему дозволялось иметь все, чего он хотел. Все само плыло в руки, любая женщина могла принадлежать ему, если он ее желал. А если изредка какая-нибудь женщина оказывала сопротивление, он без колебаний переходил к другой, более доступной цели. Опыт приучил его видеть действительность в несколько искаженном свете: он уверовал, что мир вращается вокруг него. Теперь наступил час расплаты. Его мысли совершили полный круг и вернулись к возмездию, уготованному для него богом старого Мэттью.
Бормоча проклятия, Алекс нырнул в свинцовую воду и, отталкиваясь ногами по-лягушачьи, поплыл вперед. Он держался под водой, пока хватило дыхания, а вынырнув, убедился, что его снесло вниз по течению далеко от дома: огни едва виднелись вдали. Чувствуя себя усталым, Алекс направился к берегу в ближайшей точке, а когда достиг его, побрел к дому по мягкому влажному песку.
Он сказал Саре, что не может быть ее другом, и только теперь понял, что совершил огромную ошибку. Он приговорил себя к тому, чтобы вообще не видеться с ней или – что было бы еще ужаснее – встречать ее изредка на светских приемах. Пожимать ей руку на глазах у Бена, вежливо спрашивать, как поживает Майкл. И никогда не знать правды, быть лишенным ее доверия. Знать, что она несчастна, и не иметь возможности ей помочь – вот ад, на который он обрек себя в порыве бессильной злости. Алекс схватил оставленное на берегу полотенце и растерся им досуха, пока кожа не покраснела.
Он был в двадцати шагах от своего крыльца, когда увидел ее. Ее силуэт маячил перед окном неясной темной тенью, но вот она двинулась вперед, ее каблуки глуховато постукивали на дощатом настиле веранды. Долгая минута прошла в молчании, потом Сара повернулась к нему спиной, и это заставило его вспомнить, что он не одет. Стянув с плеча полотенце, Алекс обмотал его вокруг бедер.
Сара опять повернулась к нему лицом, когда услыхала его шаги на ступеньках.
– Я… я… – Она сглотнула, чувствуя, что понемногу сходит с ума. – Я вовсе не пытаюсь тебя разозлить и не собираюсь доставлять тебе неприятности. Если ты сейчас меня прогонишь, я тебя прекрасно пойму.
Сильнейшее удивление вызвало у Алекса неожиданную реакцию – смех. Он подошел к ней и коснулся ее плеча, чтобы убедиться, что она ему не приснилась.
– Дорогая…
– Это все, что я могу сделать, – торопливо продолжала Сара, ощущая настоятельную необходимость выговориться, – Хотела бы я дать тебе больше… хотела бы я отдать тебе все. Но это… это и есть твоя третья, хотя и маловероятная возможность. Только на эту ночь. Если ты меня хочешь.
– Хочу ли я тебя?
Алекс обнял ее и привлек к себе. И секунды не прошло, как их обоих охватила дрожь.
– Как ты сюда добралась, Сара? – прошептал он, все еще пытаясь опомниться.
– Пришла пешком.
– Пришла пешком? Одна?
Она взглянула на него с улыбкой.
– Нет, я попросила миссис Вандербильд проводить меня до поворота к твоему дому.
Очарованный шуткой, Алекс поцеловал ее.
– Мне бы следовало попытаться отговорить тебя от этого, – прошептал он, правда, без особой убежденности в голосе. – Сегодня вечером я тебя принудил. Я заставил тебя плакать.
– Нет, не смей так говорить. Я не ребенок, я сама сделала этот выбор. Однажды я тебе уже говорила: я хочу того же, чего и ты. Давай позволим себе сегодня побыть счастливыми, Алекс. Я так сильно тебя люблю.
Обхватив ладонями лицо Алекса, Сара притянула к себе его рот.
– Я люблю тебя.
Он прошептал в ответ те же слова, а она, не удержавшись, добавила:
– Мне нравятся твои усы. Я давно уже хотела тебе сказать.
Он крепко обнял ее, потом отстранился.
– Пошли, давай зайдем внутрь.
Открыв дверь, Алекс втянул ее в дом. Его душа пела, ликовала, он был пьян от счастья.
– Знаешь, сколько раз я воображал тебя здесь? – Он покачал головой, сам себе удивляясь. – Ты не голодна? Может быть, хочешь пить?
Сара остановилась у самого порога.
– Это твоя спальня?
– Да.
Неожиданная интимность обстановки встревожила Сару. Она окинула спальню беглым взглядом: старинная мебель, уютный беспорядок. На расстеленной постели Алекса лежала открытая книга; одежда, которую он носил сегодня, аккуратно свисала со спинки стула. Дверца гардероба была отворена: Сара разглядела внутри твидовый пиджак Алекса, тот самый, который, как ей всегда казалось, делал его похожим на англичанина. Алекс не сводил с нее глаз.
– Ты не собираешься одеться? – неуверенно спросила Сара.
Она решила, что, если он будет одеваться, ей не стоит при этом присутствовать и смотреть на него.
– Ты считаешь, что мне нужно одеться?
– Не знаю. По-моему… нет необходимости…
– По-моему, это лишнее.
Сара чуть не захихикала.
– Алекс, мне так страшно. Я этого не вынесу.
Он усмехнулся с облегчением и подошел к ней.
– А что, по-твоему, должен чувствовать я?
– Ты нервничаешь?
Алекс прижал ее руку раскрытой ладонью к своей груди.
– Чувствуешь?
Она была слишком взвинчена и не почувствовала ничего, кроме прохладной кожи.
– Тебе холодно.
Он медленно покачал головой, словно стараясь загипнотизировать ее. Вот теперь она различила сильные удары сердца под его прохладной и все еще чуть влажной кожей. Взяв его руку, Сара поднесла ее к губам, а потом прижала к своему собственному сердцу.
– Чувствуешь?
Алекс пошире растопырил пальцы, глядя, как закрываются ее глаза. Но они раскрылись в испуге, когда он стянул с ее плеч черный плащ с бахромой и позволил ему соскользнуть на пол у нее за спиной. На ней был строгий темно-синий жакет поверх простой белой блузки с высоким воротничком. Алекс улыбнулся: его всегда восхищала ее непринужденная элегантность.
– Я никого не знаю, кто умел бы одеваться, как ты, Сара. Но…
– Но?
– Но сейчас рядом с тобой я чувствую себя не совсем в форме. Можно я помогу тебе кое-что снять?
Сара молчала. Она почему-то думала, что сначала они немного поговорят, но оказалось, что у него другие планы. Его длинные ловкие пальцы прошлись по пуговицам у нее на шее. Если и были у нее когда-то сомнения насчет его искушенности в любовных делах, они упокоились с миром, когда он с молниеносной скоростью и в то же время без всякой видимой суеты и спешки сумел расстегнуть ей блузку до самой талии.
– Корсет! – воскликнул Алекс в полном недоумении.
– «Восполняет недостатки фигуры», – с закрытыми глазами процитировала Сара.
И опять Алекс улыбнулся. Вообще-то он никогда не питал особых сомнений, но сейчас, глядя на округлость груди, мягко вздымающуюся над кружевным краем сорочки, воочию убедился, что Саре ничего восполнять не надо, ее фигура не страдает недостатками. Он поцеловал ее в ложбинку между грудей, а его руки тем временем расстегнули сзади пояс на юбке и стянули ее с бедер.
На ней была великолепная нижняя юбка – грандиозное творение из белого батиста с отделкой в виде розочек и кружевных воланов, а также мережки, через которую бежала, то появляясь, то исчезая, продернутая насквозь шелковая ленточка. Алекс быстро избавил Сару от этого пышного одеяния, а вот с корсетом решил не торопиться, упиваясь переменами, открывающимися при расстегивании каждого нового крючочка. И все-таки игра закончилась слишком быстро: вскоре на ней ничего не осталось, кроме короткой кружевной шемизетки и тонких батистовых панталончиков. И еще пары черных шелковых чулок. Под его горящим взглядом щеки у нее сделались пунцовыми.
– Алекс, – призналась она, задыхаясь, – я до смерти боюсь.
Его пальцы нежно обвели линию скулы.
– Почему?
– Давай не будем разговаривать.
Он прижался губами к ее виску:
– Не будем? Ты хочешь покончить со всем этим поскорее, так?
Ощущая у себя на лице его тихое дыхание, она совсем растерялась.
– Я вовсе не то имела в виду, но… Алекс?
– М-м-м?
– Давай не будем сегодня говорить о Бене, хорошо?
– Дорогая моя, у меня и в мыслях не было говорить о Бене.
Взяв Сару за руку, он подвел ее к кровати. Она села на самый краешек, напряженно выпрямив спину и плотно сомкнув колени. На ней были красные кожаные туфельки на высоком каблучке. Алекс подумал, что умрет, если не овладеет ею в самом скором времени.
– Может, нам стоит оставить включенный свет?
– М-м-м… нет, пожалуй, не стоит. – Почему-то его это ничуть не удивило.
– Как насчет свечки?
– Ладно, но только одну.
Он зажег свечу в шандале на ночном столике, погасил лампу, подошел и сел с ней рядом. Его рука обвилась вокруг ее плеч.
– Тебе холодно?
Она покачала головой. Алекс начал выбирать шпильки из ее волос.
– Когда я увидел тебя сегодня на стройке, то подумал про себя: «Столько волос, да еще эта шикарная шляпа – как она удерживает голову на своей красивой длинной шейке?» – Алекс поцеловал ее за ухом, потом тихонько потянул зубами мочку уха.
– Сара…
Какое чудное слово, и как приятно прошептать его на ухо женщине! Его пальцы скользнули вниз по ее шее, по груди, забрались за вырез кружевной сорочки, провели по плечу.
– Сними это, Сара. Мне не терпится на тебя посмотреть.
Дыхание вырывалось у нее из груди короткими мучительными толчками. Дрожь в пальцах лишила ее проворства, но в конце концов ей удалось справиться со шнуровкой сорочки. На миг, равный двум биениям сердца, Сара заколебалась, а потом сбросила ее движением плеч. Из горла Алекса исторгся звук, которого она никогда раньше не слышала: нечто вроде торжествующего звериного рыка. Но его руки были нежны, когда он обхватил ее затылок, притянул к себе и поцеловал. Она обняла его и прижалась грудью к его прохладной, гладкой коже, поправила пальцами влажные волосы. Прикосновение его шелковистых усов показалось ей волнующей лаской.
Алекс заставил ее открыть рот, коснулся языком нежной внутренней поверхности губ. Сара застонала. Он опрокинул ее на постель, и она почувствовала холодок простыни обнаженной кожей спины. Сара прервала долгий опьяняющий поцелуй:
– Подожди! Я должна тебе что-то сказать!
Длинная золотистая прядь ее волос оказалась зажатой между их губами. Алекс поднял голову и осторожно отстранился.
– Что?
– Я… я в этом деле никуда не гожусь.
– В каком деле?
– Ну… ты же понимаешь. В этом.
– «Ну. Ты же понимаешь. В этом»? Что это должно означать?
Но Сара не улыбнулась в ответ. Еще секунду Алекс озадаченно смотрел на нее, потом легко прижался губами к ее губам и в то же время начал гладить ее грудь снизу вверх волнующими полукруглыми движениями, с каждым разом захватывая все больше и больше нежной бархатистой кожи. Ее губы раскрылись, но он удержался от соблазна проникнуть языком внутрь.
– Так в каком же деле ты никуда не годишься? В этом? – прошептал он.
Она беспокойно задвигалась, крепче прижимаясь к нему. Но, сколько она ни выгибалась, сколько ни взывала к нему всем телом, лукавая игра его руки упорно не затрагивала сосок.
– В этом? – Он легонько прикусил ее губу. Сара снова застонала, схватила его руку и подтянула ее выше. Он воспользовался сразу всеми десятью пальцами, успокаивая напрягшийся от возбуждения тугой розовый бутон. Она заметалась еще сильнее, волосы рассыпались по простыне шелковистой волной.
– Интересно, кто тебе внушил, будто ты никуда не годишься в этом деле? – тяжело дыша, сумел выговорить Алекс.
Саре захотелось смеяться. Незнакомое счастье стремительно и неудержимо разрасталось в ее груди, а вместе с ним все ближе подступало ощущение новой, невообразимой и опасной свободы.
– Я люблю тебя, Алекс! Я так давно хотела тебе это сказать!
Он обхватил ее обеими руками и перевернулся на кровати, увлекая ее за собой с таким расчетом, чтобы она оказалась наверху. Они целовались до тех пор, пока Сара не начала задыхаться. Она оседлала его и выпрямилась, провела руками по волосам и облизнула губы, все еще хранившие вкус его поцелуев.
– Я только одного не понимаю: почему на тебе до сих пор столько одежды, – проворчал Алекс.
Он потянул за ленточку, ее панталоны спустились вниз. Никогда в жизни его взору не открывалось более соблазнительное и волнующее зрелище, чем полуголая Сара в чулках и спущенных панталонах, сидящая верхом на его бедрах. В один и тот же момент они потянулись друг к другу и опять перекатились на постели.
Полотенце соскользнуло с бедер Алекса. Сара взглянула вниз и пробормотала нечто нечленораздельное. Ему безмерно польстил ее зачарованный взгляд. Безо всяких церемоний он освободил ее от остальной одежды, а потом склонился над ней. Беспокойно ищущие пальцы нащупали заветный холмик, и он сразу понял по теплому, влажному ощущению, что она готова.
– Дорогая, – прошептал Алекс и скользящим движением плавно проник в нее.
Сара оцепенела и едва удержалась, чтобы не поморщиться.
Алекс замер.
– Сара? Тебе больно?
Она помедлила, потом сказала:
– Нет… нет.
Такое неподдельное удивление слышалось при этом в ее голосе, что Алексу стало не по себе.
– Послушай, – сказал он, обхватив ее лицо ладонями и внимательно глядя на нее. – Если когда-нибудь что-то тебе будет неприятно, ты должна мне сразу сказать.
Она кивнула.
– Обещаю.
Сара ласково улыбнулась, пряча от него глубокую печаль, стрелой пронзившую ей сердце. «Если когда-нибудь…» Бедный Алекс! Он еще не мог в это поверить, но она-то знала, что другого раза у них не будет. Только здесь и сейчас.
– Люби меня, Алекс, – попросила Сара. – Люби меня.
Шепча ее имя, он начал двигаться внутри нее – сначала медленно и плавно, возбуждая ее скользящими ударами. Его глубокие, горячие поцелуи поглотили ее целиком; она обо всем на свете позабыла, осталось одно лишь ощущение тела, отданного ему безраздельно. Никогда раньше Сара ничего подобного не испытывала и даже поверить не могла, что бывает так хорошо.
– Алекс, это бесподобно…
Он был с ней совершенно согласен, хотя и знал, что до полного блаженства ей еще очень далеко.
– Тебе нравится так или ты предпочитаешь что-то другое? – спросил он, не отрываясь от ее губ.
– Что ты имеешь в виду?
– Скажи мне, чего ты хочешь, любовь моя.
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – смущенно призналась Сара. – Я же тебе говорила: в этом деле я никуда…
– Замолчи. – Алекс нежно поцеловал ее, мысленно проклиная ее мужа на чем свет стоит. – Сара, ты хоть раз в жизни кончала?
– Кончала?
– Ну… ты испытывала оргазм?
– А-а, вот ты о чем. Нет, не думаю. Хотя… может быть. Я не вполне уверена.
Она залилась мучительной краской неловкости. Сначала все шло так хорошо, а теперь она почувствовала себя беспомощной, неуклюжей и глупой. Ей стало стыдно. Когда Алекс отодвинулся от нее и лег на бок, ей даже захотелось плакать.
– Я никуда не гожусь, верно? Мне очень жаль. Я так и знала…
Алекс снова ее поцеловал, чтобы она замолчала. Наклонившись над ней и опираясь на локоть, он сказал:
– Ты хоть понимаешь, как прекрасно твое тело? У тебя потрясающе красивые ноги, Сара, сильные и длинные, великолепной формы.
Он говорил, а сам тихонько поглаживал ее бедра.
– Удлиненные, изящные.
Они оба посмотрели вниз на ее ступни. В смущении Сара непроизвольно поджала пальцы на ногах.
– Или взять, к примеру, вот эту линию бедра. Она прелестна…
Алекс провел ладонью от впадинки на талии вниз к плавному изгибу бедра.
– Никакой вульгарной пышнотелости, лишь утонченная женственность. Как раз то, что нужно. – Его рука скользнула ей на живот.
– Многие женщины пошли бы на преступление, чтобы заполучить такой живот. – Его рука снова поползла.
– Ничего более прекрасного я в жизни своей не видел.
Ошеломленная, с широко раскрытыми глазами, Сара лежала неподвижно. Ей хотелось смеяться, но она была как будто в трансе. Широко раскрытыми пальцами Алекс проводил по внутренней стороне ее бедер снизу вверх, слегка задевая при каждом взмахе треугольник мягких вьющихся волос. «Интересно, что он скажет об этом месте?» – как в тумане подумала Сара.
Ничего. Он ничего не сказал, но продолжал держать руку на этом месте, даже когда его внимание переместилось на ее грудь. Он поцеловал соски и вслух отдал им должное:
– Какая красивая грудь, Сара. Но даже этот сукин сын должен был хоть разок сказать тебе об этом.
– Алекс…
– Прости. Прости. Но это все равно что отправиться на экскурсию в Большой Каньон, а потом не сказать никому, что вид был впечатляющий.
Сара громко фыркнула, и этот откровенный, совсем неподобающий благовоспитанной английской леди смешок заставил Алекса расхохотаться во весь голос. Они звонко поцеловались, соединив две улыбки в одну. Она почти забыла о его руке, но та ожила у нее между ног как раз в эту самую минуту. Иногда, очень редко, Бен ласкал ее вот так. Нет, не так. Совсем не так, ни капельки не похоже. Она дернулась, напряглась…
– Алекс!
Нет, уж на этот раз он точно знал, что не делает ей больно. Это была не боль, ее просто ошеломили новизна и непривычность ощущений. Алекс упорно продолжал свое дело, не сводя с нее глаз, предвосхищая каждый отклик. Но Сара никак не могла дать себе волю. Дважды он подводил ее к самой грани, и оба раза она останавливалась – в буквальном смысле физически замирала на пороге, словно боялась того, что должно было последовать. Как будто подвергалась страшному риску, грозившему слишком опасными и непредсказуемыми последствиями.
– Сара, – прошептал он, целуя ее шею. Она молчала, не могла говорить.
– Я собираюсь поцеловать тебя здесь.
Ее глаза широко раскрылись. Его не переставшие двигаться пальцы яснее ясного подсказали ей, что он имеет в виду.
– Алекс… – беспомощно вздохнула Сара. У нее не было ни сил, ни желания воспротивиться ему, когда он развел ее бедра широко в стороны и прижался ртом к тому месту, которое до этого щекотал пальцами. Сара опять застонала, да так громко, что он засмеялся от радости, и она ощутила этим самым местом его дыхание, шумное и прерывистое.
– О господи… черт побери… Алекс!
Сара виновато и смущенно прикусила язык, крепко стиснула зубы. Глупо было думать, что восемь лет брака с Беном не научат ее ругаться, но вот что забавно: зная все непристойные слова, она ни разу не воспользовалась ни одним из них до этой минуты. И опять смешок Алекса прокатился по всему ее телу, заставив ее ерзать.
– Что… ты… делаешь?
Он внезапно поднялся на локтях, подтянулся и грозно склонился над ней.
– Пусти, Сара, не сопротивляйся. Давно уже пора.
– Я даже не знаю, о чем ты говоришь.
– Доверься мне, и все узнаешь. Не сдерживайся. Следуй за мной.
Алекс был неутомим в своих ласках. Его ловкие руки скользили по ее животу, по бедрам с изощренной нежностью и бесконечным терпением, а язык легко и настойчиво, частыми-частыми, трепещущими касаниями ласкал ее в самой чувствительной точке тела.
Сара сама не слыхала своих слов, но он-то расслышал, запомнил на всю жизнь, как она сказала:
– Ладно, твоя взяла.
Позже Сара много раз переспрашивала и все равно не верила, сколько он ни клялся и ни божился, что все так и было. С этими словами она взорвалась. Алекс крепко прижимался к ней, наслаждаясь вместе с ней безумной скачкой, упиваясь ее глубоким, мощным и неожиданным высвобождением. Когда все кончилось, ему пришло в голову множество разных ухищрений – волнующих и непристойных, – к которым он мог бы прибегнуть, чтобы продлить ее наслаждение, но он сдержался.
Алекс подтянулся выше, накрыл ее содрогающееся тело своим. Их лица соприкоснулись. Он тоже тяжело дышал, словно взобрался бегом на высокий холм. Глаза у Сары все еще были закрыты, она была напряжена и не хотела расставаться с только что пережитым ощущением, жилка на туго вытянутой шее пульсировала как безумная.
Он долго, обстоятельно, искусно целовал ее. Наконец она отстранилась и посмотрела на него. Алекс вдруг понял, что ему хочется похвал, а не благодарности. Именно похвал, изъявлений восторга. Сара одарила его мечтательной, как бы отсутствующей улыбкой и прошептала:
– Вот это да…
Он получил, что хотел.
– Бедная Сара, – сочувственно вздохнул он ей на ухо, – как жаль, что ты в этом деле никуда не годишься.
Она обвила его руками и крепко сжала.
– Что ты со мной сделал? Я еще жива?
– Ну что ж, давай проверим. – Алекс начал ласкать ее левую грудь, тихонько пощипывая сосок, пока тот не отвердел. – Сдается мне, тут еще остались кое-какие признаки жизни. И здесь тоже.
Сара, хихикая, обхватила его ногами. Он застонал. Она вздрогнула.
– Что случилось? Я сделала тебе больно?
– М-м-м… не совсем.
– Ой, прости, теперь ведь твоя очередь. А мы не могли бы как-нибудь сделать это вместе? Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
– Что ж, спасибо тебе большое, это очень любезно с твоей стороны. О любовь моя, я и не думал над тобой смеяться!
– А по-моему, ты смеешься. Но пойми, для меня все это внове.
– Знаю. Знаю.
Алекс успокоил ее поцелуями и нежными, произнесенными шепотом комплиментами. Никогда, даже в самых буйных своих фантазиях он не мог вообразить, что она окажется такой несведущей. В самом начале их знакомства он почему-то загодя решил, что она должна быть искушена в житейских делах.
– С тобой такого никогда раньше не бывало?
– Нет, никогда.
– А ты сама ни разу не пробовала себе помочь?
– Это как? – переспросила она с недоумением.
– Я потом тебе объясню.
Сара очень надеялась, что он объяснит.
– Это бывает с… – она осеклась на полуслове.
– С Беном, – мрачно докончил за нее Алекс. – Да, уж в этом можно не сомневаться. Это каждый раз бывает с Беном, но с тобой – никогда. Найди десять ошибок в этой картинке, Сара.
– Мы же договорились, что не будем говорить о нем, – уныло напомнила она.
– Можешь мне поверить, меньше всего на свете мне хочется говорить о твоем муже.
Сара кончиками пальцев разгладила суровую складку у него между бровей, потом поцеловала переносицу. Целовала до тех пор, пока складка не исчезла.
– Люби меня, Алекс.
– Давай сделаем это по-другому.
– По-другому?
– Ну ты же знаешь.
– Нет, не знаю. Как?
– Нет, ты знаешь…
Наконец она поняла, чего он добивается. Ему хотелось, чтобы она сама его потрогала. Совершенно новая и непривычная улыбка искусительницы, спрятанная глубоко в уголках рта, медленно расцвела на губах Сары. Она сделала то, чего он хотел. Его голова запрокинулась, он судорожно втянул воздух сквозь зубы. Как это ново и необычно – ласкать его подобным образом! Как это не похоже на то, что с ней было, когда Бен заставлял ее к себе прикасаться. Ей было противно, тошно при одной мысли о том, что он вынуждает ее доставлять себе удовольствие.
Она снова улыбнулась, глядя на лицо Алекса, внимательно следя за его закрытыми глазами, за мучительно напряженной гримасой, исказившей его лицо. Поглаживая бархатистую кожу, ощущая в руке его тяжесть, Сара сама почувствовала невыносимое возбуждение.
– Что тебе нравится? – спросила она шепотом.
– Со мной все просто, – прошептал он в ответ. – Мне нравится все.
– Ты неразборчив.
– Я нетребователен и готов довольствоваться тем, что есть. Но раз уж ты спросила, прямо сейчас мне бы хотелось…
Он не закончил фразы и умолк, поддразнивая ее.
– Чего бы тебе хотелось?
– Оказаться внутри тебя.
Сара крепко зажмурила глаза.
– О да.
Алекс опять передвинулся выше, подхватил ее обеими руками под ягодицы и подтянул к себе. Ему очень нравилось чувствовать, как ее ноги раздвигаются под его тяжестью – такие послушные и ждущие. Он бережно овладел ею, чутко подмечая каждое ответное движение, каждый вздох, мельчайшие нюансы ее ощущений. На этот раз слияние их тел оказалось глубоким, проникновенным и волнующим.
Ничего подобного у Сары раньше не было, ей и сравнить было не с чем. Впервые за все время она начала понимать, что будет, когда все это кончится. Она с ужасом наблюдала, словно со стороны, как ее тело радостно устремляется навстречу новой чудесной цели. Чувство благодарности заставило ее отвлечься, она страстно поцеловала его, горячо шепча:
– Я не знала, я ничего не знала. О, Алекс…
– Ты о чем, любовь моя?
– Я не знала, что так бывает…
Все было так хорошо и правильно, что у нее совершенно пропало ощущение стыда от акта любви, который раньше всегда представлялся ей механическим и унизительным.
– Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, – повторяла она нараспев, а слезы тем временем сами собой наворачивались ей на глаза, и его лицо расплывалось перед ее взглядом.
Алекс обеими руками осторожно расправил ее волосы на подушке.
– Золотая Сара, – назвал он созданную им картину и языком остановил слезинку, скользнувшую к ее виску.
Для него все тоже было как в первый раз. До сих пор Алекс ни разу даже не задумывался над тем, в чем состоит разница между понятиями «любить» и «заниматься любовью». Эта разница казалась несущественной. Теперь она стала несуществующей. Он наконец-то обрел и воплотил свои истинные чувства. Как будто вернулся домой.
Их сплетенные руки сжались еще теснее; желание вознесло их на неведомую высоту, поцелуи стали рассеянными и запоздалыми, а все чувства сосредоточились на достижении ускользающей цели. У Алекса мелькнула мысль о том, чтобы задержаться и тем самым продлить наслаждение для Сары, но подобные ухищрения были уже не в его силах. Ее тело трепетало на самой грани человеческих возможностей. Он получил полное представление о ее неискушенности, когда она прошептала в воздух над его плечом:
– Может быть, мне тебя подождать?
Уткнувшись лицом ей в волосы, Алекс подавил неудержимый приступ восторженного смеха.
– Нет, дорогая, – великодушно посоветовал он, – ждать не надо.
– Ты никогда не хочешь ждать.
Они в последний раз торопливо поцеловались, и тут разразилась буря. Тело Сары разбилось на тысячи осколков, а потом исчезло, растворилось в темноте. Она могла бы испугаться, но на этот раз ее любовник был вместе с ней в невесомой черной пустоте острого наслаждения. Когда буря утихла, когда их тела вновь обрели плоть и обрушились друг на друга в благодарном изнеможении, они оба почувствовали, как свет проник в их сердца. К добру или к худу, что бы ни случилось потом, они знали, что он никогда не угаснет.
* * *
– Что ты там делаешь? Мы же договорились, что ты будешь мне помогать!
Алекс вывалил тушенку из банки в глубокую чугунную сковородку с длинной ручкой, передвинул ее к краю, а на свободное место разбил четыре яйца.
– Хочешь еще кофе?
Ответа не последовало.
Он схватил шипящую сковородку за ручку и перенес ее из кухни в комнату, служившую ему кабинетом. На пороге ему пришлось остановиться. Сара Кокрейн, воплощение красоты и женственности, стояла, наклонившись над его столом. На ней ничего не было, кроме его рубашки. О таком зрелище ему даже мечтать не приходилось.
– Прекрасная леди, – тихо окликнул ее Алекс. Она подняла голову и улыбнулась. В свете лампы волосы, рассыпавшиеся по плечам в полном беспорядке, напоминали золотую пряжу. У нее были красивые длинные ноги, и он ничуть не преувеличил, когда говорил о ее изящных ступнях. Сара держала кружку, обхватив ее обеими ладонями, длинные рукава мужской рубашки были закатаны выше локтя.
– Чем это ты так увлеклась? – удивился Алекс. – Несущими конструкциями для солярия Бена? Вертикальной проекцией римской бани?
– Нет. Вот этим.
Подойдя ближе, он с удивлением увидел набросок, который она, должно быть, обнаружила в стопке рисунков и чертежей.
– Если бы ты не был архитектором, то мог бы стать художником, Алекс. Это здорово.
Он долил кофе ей в кружку и поставил сковородку на чертежный стол.
– Рад слышать.
– Ты всегда делаешь акварельные наброски домов, которые проектируешь?
– Нет, не всегда. Только когда цвет имеет значение.
– Это ведь дом, правда? – уточнила Сара, внезапно усомнившись.
Алекс усмехнулся.
– Мне хотелось бы так думать. Что ты о нем думаешь? – спросил он с напускной небрежностью, проводя двумя пальцами вверх и вниз по ее спине.
Сара медлила, подбирая верный ответ. Алекс подсказал:
– Он никуда не годится?
– О нет, мне кажется, он… великолепен. Я ничего подобного не видела. Он деревянный, да?
– Да, это древесина Мамонтова дерева, или калифорнийской секвойи.
Она пристально разглядывала рисунок, привлеченная богатством и разнообразием теплых коричневых тонов – тут были и охра, и шоколадный, и многочисленные оттенки умбры, – а также экстравагантной смелостью линий.
– Я никогда ничего подобного не видела, – вторила Сара. – Тут столько стекла: как, должно быть, светло внутри! А цвета! Настоящий янтарь и… нет, мне не под силу это описать. Очень красиво. Это керамическая плитка?
– Нет, цветной камень.
– И вот эти штуки по бокам, они такие… – Опять у нее не хватило слов, чтобы описать замысловатые решетчатые конструкции в торцах дома, предназначенные, по-видимому, для выполнения как полезных, так и чисто декоративных функций.
– Представляешь, каково было бы жить в таком доме, – мечтательно протянула она. – Чей он, Алекс?
Он отвел назад длинный локон, упавший ей на ухо, чтобы ее поцеловать.
– Ничей. Это был просто эскиз.
– О-о-о, – протянула слегка разочарованная Сара. – В Нью-Йорке его даже вообразить нельзя. Во всяком случае, не в городе.
– Верно. Если мне будет суждено его построить, то только в Калифорнии.
– Правда? Ты хотел бы снова переехать туда жить?
Алекс пожал плечами и опустил руки.
– Мой дом теперь в Нью-Йорке. Ну-ка давай поедим, ты же говорила, что умираешь с голоду! – Они поели прямо в постели.
– Как тебе удается сделать настоящую глазунью? У меня желтки всегда растекаются. Ты мог бы стать отличным поваром, не то что я, – искренне призналась Сара.
Он поблагодарил ее, умолчав о том, что это еще не самый лестный комплимент. Однажды под большим секретом в чисто мужском разговоре Майкл доверил ему страшную тайну: его мамочка – самая никудышная повариха на свете.
– Я никогда раньше не ела в постели, – продолжала Сара, откусывая ломтик поджаренного хлеба, – и теперь вижу, что лишила себя одного из самых утонченных удовольствий в этой жизни.
Алекс улыбнулся ей, и она догадалась, о чем он думает: это далеко не единственная радость, которой она себя лишила. Они оставили дверь и окна открытыми; в комнату врывался приглушенный и размеренный шум прибоя, легкий бриз заносил соленый привкус моря, чистый и свежий.
– Ты уверен, что сюда никто не придет? – вдруг забеспокоилась Сара, представив себе, какое соблазнительное и хорошо освещенное зрелище они должны представлять собой для любого случайного прохожего.
– Никто и никогда. Представь, что мы на необитаемом острове.
– Почему тебе нравится быть архитектором? – неожиданно спросила она, отставив свою тарелку в сторону.
– Все очень просто. Я хочу увековечить свое имя. Достичь бессмертия.
Она почти не сомневалась, что он шутит.
– Это потому, что тебе нравится быть богатым?
Алекс помедлил, прожевывая ломоть хлеба, и посмотрел на нее. В ее лице не было ничего, кроме любопытства, и вопрос был задан без осуждения, безо всякой задней мысли: ей просто хотелось знать. Ее чистосердечная прямота побудила его ответить тем же.
– Я никогда не был богат и поэтому не знаю, хотелось бы мне этого или нет. Наверное, хотелось бы. Но не по этой причине я стал архитектором.
– Тогда что же тебя подвигло?
Алекс на секунду задумался.
– Мне нравится упорядочивать пространство. – Он замолчал, и она подумала, что это и есть весь его ответ, но Алекс продолжил:
– и еще мне нравится представлять себе – во всяком случае, пытаться представить себе, – как люди будут жить и работать в этом пространстве. А потом я стараюсь воплотить их представления, причем дать им то, чего они хотят, в таком удобном, полезном, выгодном и красивом виде, чтобы они почувствовали себя счастливыми.
Алекс умолк, решив, что его ответ прозвучал слишком самонадеянно. Тем не менее, он сказал чистую правду. Сара ласково улыбнулась ему. Она тоже расслышала амбициозную нотку, но ее это ни капельки не смутило.
– Я думаю, ты станешь великим человеком.
– Ты так думаешь? Ей-богу?
– Да, я так думаю.
Она принялась чистить банан и, придвинувшись ближе, потерлась щекой о мягкий шелк его халата.
– А теперь расскажи мне о Калифорнии.
– Да нечего особенно рассказывать.
– Тяжело было хоронить деда?
– Нет. Совсем нет.
Он взглянул на ее лицо, терпеливо обращенное к нему, на полные сочувствия серо-голубые глаза.
– Как бы я хотел, чтобы моя мать могла узнать тебя, Сара. И поверь, я никогда этого не говорил ни одной женщине до тебя.
– У тебя ведь было много женщин?
Алекс помолчал, стараясь выиграть время.
– Любовь моя…
– Ничего страшного, я вовсе… – Она рассмеялась коротким нервным смешком. – Я собиралась сказать, что мне все равно, но это было неправдой.
Алекс ничего не сказал в ответ на ее признание.
– Как поживает Констанция? – спросила Сара, едва не поперхнувшись словами и ненавидя себя за них.
– Я с ней больше не вижусь.
– Почему?
Он перевернулся на бок лицом к ней.
– Потому что я влюблен в другую.
Она коснулась его лица.
– А раньше ты был влюблен в нее?
Алекс наклонил голову и поцеловал ее руку.
– Нет. Я знал других женщин, Сара. Они мне нравились, ни одну из них я не любил.
– Почему?
Он задумался.
– Потому что ни одна из них не была тобой.
– О Алекс… Ты не должен так щадить мои чувства. Я не умру, если ты скажешь мне правду.
– А я и говорю тебе правду. Нет никого, кроме тебя. – Они потянулись друг к другу. Она прижалась лицом к его шее, вдыхая запах его кожи, потом отстранилась и пальцами стерла влагу с ресниц.
– Расскажи мне о своей матери. Когда ты ее потерял?
– Когда мне было семь.
– Должно быть, это было ужасно.
Алекс через силу кивнул. Сара догадывалась, что он хочет поговорить, но это дается ему с трудом.
– Ты на нее похож?
– Она уверяла, что я похож на своего отца.
– Но ты же его никогда не знал!
– Нет.
– И я своего не знала.
Он положил руку ей на живот, перебирая пуговицы своей рубашки.
– Мои родители познакомились в Окленде. Он изучал строительную инженерию в колледже – собирался стать архитектором, – а она работала уборщицей в студенческом общежитии, где он поселился. Она только что сбежала из дому и приехала в город, денег у нее не было, образования – тоже, никакой другой работы она найти не могла. Если бы ты ее видела, Сара. Она была такая хорошенькая!
Сара нежно погладила его по руке.
– А твой отец? Какой он был?
– Мама уверяла, что он был высокий, красивый и очень способный. Обаятельный. Правда, она влюбилась в него с первого взгляда, и мне ничего другого не оставалось, как принять ее слова на веру.
И все же Сара заметила, что в голосе у него зазвучала гордость, когда он говорил о своем отце.
– Как его звали?
– Брайан Александр Макуэйд.
– Ах вот как. Значит, она назвала тебя…
– Меня звали Александром Холифилдом, до того самого момента как я сбежал из дому. Вот тогда-то я и взял имя отца. Они любили друг друга… он женился бы на ней, если бы остался жив, и тогда его имя перешло бы ко мне по закону.
Он помолчал, а когда вновь заговорил, в его голосе звучала невыразимая горечь.
– Но к тому времени я уже готов был взять любую фамилию: Смит, Джонс, Раппопорт… Я не желал иметь ничего общего с Мэттью Холифилдом.
– Почему, Алекс? Что он тебе сделал?
Не выпуская ее руку, Алекс опять перевернулся на спину.
– Тебе не следует об этом знать, Сара.
– Но мне бы хотелось. Что он такое сделал, чего ты не можешь простить?
Алексу вдруг стало ясно, что лишь многолетняя привычка мешает ему рассказать правду. Он стыдился своего прошлого и держал его в тайне. До встречи с Сарой у него ни разу не возникало желания с кем-либо поделиться воспоминаниями о детстве.
– Дело не только во мне, – осторожно начал он, нащупывая почву. – Если бы это затрагивало только меня одного, я бы стерпел, потому что был, что называется, «крепким орешком». Но я никогда не прощу ему того, что он сотворил с моей матерью и с бабушкой. И со многими другими членами своей паствы.
– Паствы? Он что, был священником?
– Самопровозглашенным. Дед пользовался верой как отмычкой, чтобы пролезть к людям в душу, стать их верховным судьей, их совестью. Это была его специальность: вцепиться в какого-нибудь несчастного грешника, имевшего глупость ему исповедаться, выставить его перед всей конгрегацией Благословенных Братьев – так он называл свою церковь – и заставить прилюдно признаться во всех своих «прегрешениях». Но и сделав признание, ты не получал прощения, тебя подвергали бесконечным унижениям, а деду только этого и было нужно. Его хлебом не корми – дай поиздеваться над кем-нибудь. В его сердце не было ни капли милосердия, одна только злоба.
От Сары не укрылась подмена местоимений: Алекс явно перешел на личности.
– Он… делал это с тобой? Заставлял тебя исповедоваться публично?
– Ясное дело. Я же был закоренелым грешником. Я исповедовался в его треклятой церкви чуть ли не каждое воскресенье. Обнажал свою порочную душу.
Сара невольно содрогнулась: трудно было представить более гнусное преступление, чем насильственное и публичное унижение ребенка.
– Будучи «плодом греха», я был обречен с рождения, – продолжал Алекс. – Чего еще, если не бесконечных мерзостей, можно было ожидать от отпрыска потаскухи, зачатого в прелюбодействе? Вот так Мэттью называл свою родную дочь, Сара. Прямо в лицо, каждый день до самой ее смерти.
– Почему же она оставалась с ним?
– Ей больше некуда было податься. Она и не знала, что беременна, когда мой отец погиб во время пожара в том самом общежитии. Сам он был сиротой. У нее не было ни денег, ни образования, ни профессии. Все, что у нее было, это я. Поэтому она вернулась домой и терпела издевательства моего деда последние семь лет своей жизни. Ради меня.
Ее руки крепче обвились вокруг него. Он вплел пальцы ей в волосы, легонько погладил по голове.
– После смерти моей матери основной мишенью для деда сделался я. Исчадие сатаны.
Алекс замолчал. Наконец Сара осмелилась спросить:
– Что он сделал?
– Он верил, что существуют два источника всяческого зла: деньги и распутство. Следовательно, высочайшими нравственными ценностями для него стали бедность и полный отказ от плотских утех. Надо отдать ему должное – уж в чем его никак нельзя было обвинить, так это в двоедушии: в собственной жизни он был верен тем заповедям, которые проповедовал с церковной кафедры. На практике это означало, что в доме у нас, помимо прочего, вечно не хватало еды.
– Помимо прочего?
– Ты не представляешь, какая в доме царила нищета, служившая одной-единственной цели: еще больше всех нас унизить. Мне не разрешалось носить башмаки. Дом никогда не отапливался. Моей бабушке было уже пятьдесят, а он не разрешал ей купить пальто. Бог поселил нас в Калифорнии, – утверждал мой дед, – он в милосердии своем даровал нам солнце и все, что произрастает на земле. Если ты хотел большего, это означало, что ты себялюбив и неблагодарен и тебе предстоит гореть в аду.
Сара чувствовала, что его мучает что-то еще, она даже догадывалась, что именно. Пальцы Алекса, запутавшиеся в ее волосах, сжались в кулак; если бы она шевельнула головой, он сделал бы ей больно. Медленно, осторожно она заставила его разжать пальцы, а потом перецеловала их все по одному.
– Он бил тебя?
После долгой паузы Алекс неохотно ответил:
– Да.
– Расскажи мне.
– Зачем?
Сара молча ждала, не менее напряженная, чем он сам. Наконец Алекс сдался:
– Он избивал меня чуть ли не каждый день, с тех самых пор как мне исполнилось семь. Обычно он пускал в ход кулаки, и я частенько спасался бегством. Я спал в поле или прятался в амбаре по нескольку ночей подряд, но в конце концов мне все-таки приходилось возвращаться домой. А он всегда меня поджидал. Он никогда ничего не забывал.
Он умолк, и Сара не решилась нарушить наступившую паузу.
– Когда мне исполнилось шестнадцать, я влюбился в девушку по имени Шелли. Поначалу все было вполне невинно: мы держались за руки и целовались. Но скоро мы начали заниматься любовью. Наверное, можно сказать, что мы соблазнили друг друга. Это было… волшебство, я никогда раньше ничего подобного не испытывал. И ты не думай, это был не просто секс. Это была нежность. Забота. Мне казалось, что она меня исцеляет.
– А потом?
– Салинас – небольшой городок, никаких секретов. Мой дед вскоре все узнал.
Алекс вдруг понял, что ему не хватит мужества продолжить рассказ.
– В ту же ночь я сбежал, – поспешно и отрывисто закончил он, пропустив худшее. – Если бы я остался, он убил бы меня, забил бы до смерти. Или я сам убил бы его.
Больше я туда не возвращался ни разу. Однажды написал бабушке, но ответа не получил. А потом я узнал, что год спустя после моего побега она умерла.
Страдая за него, Сара лежала молча и не знала, какими словами его утешить.
– Может быть, он был не вполне нормален, Алекс? Его разум…
– Меня это не волнует, – резко прервал ее Алекс, садясь в постели и отворачиваясь от нее. – Может, он действительно рехнулся, ну и что? Думаешь, это хоть что-то меняет? Мне плевать. Для меня это не имеет никакого значения, тебе ясно?
– Мне ясно, что ты еще не готов его простить.
– Нет, и никогда не буду готов. Я тебе не сказал и половины… десятой доли того, что он делал. Мой дед сейчас горит в аду, и там ему самое место.
Алекс вскочил с постели.
– Сукин сын, он все еще меня достает! Даже из могилы! Боже, как бы я хотел от него избавиться… – Он тут же опомнился и виновато повернулся к ней: – Прости меня, Сара. Сам не понимаю, что на меня нашло, как я мог опуститься до такого.
– Давай пойдем прогуляемся.
– Что?
– Разве ты не хочешь пройтись?
– Прямо сейчас?
Она отбросила простыню и встала.
– А почему бы и нет?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бегство из Эдема - Гэфни Патриция

Разделы:
123.45678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Бегство из Эдема - Гэфни Патриция


Комментарии к роману "Бегство из Эдема - Гэфни Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100