Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6
ПОДНИМАЯ ВОЛНЫ

— Хлеба, — жалобно простонала я, держа глаза плотно закрытыми. От крупного теплого субъекта, находившегося бок о бок со мной, ответа не последовало: было слышно лишь тихое дыхание. — Хлеба, — повторила я чуть громче. И тут же почувствовала, как с меня сдергивают одеяло. Я, напрягая все мышцы, вцепилась в его край.
С другого края постели донеслись какие-то приглушенные звуки. Затем послышался скрип выдвигаемого ящика, сдавленный возглас на гэльском, по половицам прошлепали чьи-то босые ступни, потом матрац просел под грузным телом.
— Вот, Саксоночка, — произнес встревоженный голос, и я почувствовала, как к губам моим поднесли краюшку черствого хлеба. Я схватила ее и стала жадно жевать, с трудом проталкивая плохо разжеванные куски в горло. Не догадалась попросить вместе с хлебом и воды.
Постепенно комочки хлеба нашли свой путь и осели в желудке тяжким грузом. Тошнотворное бурчание в животе прекратилось. Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной в нескольких дюймах встревоженное лицо Джейми Фрэзера.
— Ик! — Я вздрогнула и икнула.
— Все в порядке? — спросил он. Кивнув, я медленно попыталась привстать, а он, обняв меня за плечи, помогал. Потом, усевшись рядом на край жесткой гостиничной постели, нежно притянул меня к себе и погладил по спутавшимся во сне волосам. — Бедняжка! — произнес он. — Может, дать тебе капельку винца? У меня в седельной сумке есть фляга рейнвейна.
— Нет. Нет, спасибо. — Я слегка содрогнулась — казалось, при одном упоминании о рейнвейне в нос ударил густой специфический запах — и выпрямилась в постели. — Через минуту буду в порядке, — с вымученной веселостью уверила я его. — Не волнуйся, это вполне нормально, если беременную тошнит по утрам.
Не сводя с меня встревоженных глаз, Джейми поднялся и пошел взять свою одежду со стула, стоявшего у окна. В феврале во Франции бывает чертовски холодно. Пузырчатые стекла окон были затянуты толстым слоем инея.
Он был совершенно голый, от холода на спине и плечах появились мурашки, золотисто-рыжие волоски на руках стали торчком. Впрочем, к холоду он был привычен, не дрожал, натягивая чулки и рубашку. Затем вдруг перестал одеваться, подошел к постели и обнял меня.
— Давай ложись, — сказал он. — Я прикажу горничной развести огонь. Ты поела, может, теперь отдохнешь? Как, не тошнит больше?
Я не слишком уверенно кивнула в ответ.
— Нет, ничего. — Я бросила взгляд на постель: белье, что обычно для постоялых дворов, было не слишком чистое. И все же серебро в кошельке Джейми обеспечило нам лучшую в доме комнату, где узкий матрац был набит настоящим гусиным пером, а не какой-нибудь там соломой или шерстью. — Впрочем, прилягу, пожалуй, — пробормотала я, подняла ноги с ледяного пола и сунула их под одеяла, где еще сохранилось тепло. Желудок, похоже, успокоился настолько, что можно было позволить себе и глоток воды, и я плеснула немного в чашку из треснутого гостиничного кувшина, стоявшего у постели.
— Ты что это расхаживаешь босиком? — спросила я Джейми, медленно потягивая воду. — Тут, должно быть, пауков полно.
Застегивая килт
type="note" l:href="#FbAutId_10">[10]
на талии, Джейми покачал головой.
— Да нет… — протянул он и кивком указал на стол. — Тут только крысы. За хлебом приходили.
Взглянув на пол, я увидела безжизненное серое тельце на морде блестела капелька крови. Меня тут же вывернуло наизнанку, еще слава Богу, что не на постель.
— Ничего, все в порядке, — немного отдышавшись, произнесла я. — Тут особенно и рвать было нечем.
— Прополощи рот, Саксоночка, но только, ради Бога, не глотай. — Джейми протянул мне чашку и вытер рот краем полотенца, словно маленькому беспомощному ребенку. Затем приподнял и бережно уложил головой на подушки. Склонился, с тревогой всмотрелся мне в лицо.
— Пожалуй, будет лучше, если я останусь, — сказал он. — Пошлю записку…
— Нет, нет, я в порядке, — поспешила уверить я его. И не слишком погрешила против истины. Рвота мучила меня лишь по утрам, весь остальной день проходил относительно спокойно. И чувствовала я себя вполне прилично, если не считать кисловатого привкуса во рту и легкого покалывания в нижней части живота. Я отбросила одеяла и демонстративно встала:
— Видишь? Я чувствую себя просто превосходно. А ты поезжай. Неудобно заставлять кузена ждать.
Я действительно чувствовала себя гораздо лучше, несмотря на сквозняк, тянувший из-под двери и проникавший под складки моей ночной сорочки. Джейми все еще колебался: ему не хотелось оставлять меня. Тогда я подошла к нему и крепко обняла, отчасти для того, чтоб успокоить, отчасти — чтоб ощутить восхитительное тепло, исходившее от его тела.
— Б-р-р, — сказала я. — Как это ты умудряешься оставаться горячим, точно булочка, в одной лишь юбке?
— На мне еще и рубашка, — заметил он и улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.
Так мы стояли, прижавшись друг к другу и наслаждаясь теплом. В коридоре слышалось шарканье веника, горничная приближалась к нашей двери.
Джейми слегка вздрогнул и прижался ко мне еще плотней. Путешествовать зимой трудно, на то, чтобы добраться от аббатства Святой Анны де Бопре до Гавра потребовалась целая неделя. В постоялые дворы мы попадали поздно вечером, промокшие, грязные и дрожащие от холода и усталости, по утрам меня тошнило, а потому мы практически не прикасались друг к другу со времени последней ночи, проведенной в аббатстве.
— Идешь со мной в постель? — тихо спросила я.
Он колебался. Сила его желания была очевидна, я ощущала это сквозь ткань килта, но он так и не обнял меня.
— Гм… — нерешительно буркнул он.
— Ты ведь хочешь, верно? — спросила я и просунула холодную руку под килт, чтоб убедиться.
— О!.. Э-э… да… Да, хочу. — Рука получила бесспорное доказательство. Он тихо застонал, рука скользнула чуть ниже, между ног. — О, Боже… Не надо, Саксоночка. Иначе я от тебя никогда не оторвусь.
Он крепко обхватил меня длинными руками, а я вжалась лицом в складки его белоснежной рубахи, слабо пахнущей крахмалом, который брат Альфонс из аббатства использовал при стирке.
— А зачем отрываться? — пробормотала я. — У тебя же есть еще чуточку времени, правда? До доков совсем недалеко…
— Да дело не в том, — ответил он, поглаживая меня по растрепанным волосам.
— Я что, слишком толстая? — На деле живот у меня оставался таким же плоским, как и прежде, я была даже худее из-за тошноты.
— Нет, — сказал он, улыбаясь. — Больно уж много ты говоришь. — Он поцеловал меня, потом сел и притянул к себе на колени. Я легла и обняла его. — Нет, Клэр! — воспротивился он, когда я начала расстегивать килт.
Я удивленно взглянула на него:
— Почему нет?
— Ну, из-за… — Он слегка покраснел. — Из-за ребенка… Не хочу повредить ему.
Я рассмеялась:
— Джейми, ты не повредишь! Он же не больше, чем кончик моего пальца! — Для наглядности я выставила палец и медленно провела им по пухлой, четко очерченной губе Джейми. Он перехватил мою руку, наклонился и крепко и быстро поцеловал.
— Ты уверена? Я хочу сказать… Я все время думаю, ему не понравится, если кто-то будет его толкать…
— Да он и не заметит, — уверила я его и снова занялась пряжкой на поясе.
— Ну, ладно. Раз ты так считаешь…
В дверь властно постучали, она отворилась, и вошла служанка с охапкой поленьев, расталкивая ими створки. Судя по царапинам на панели и на полу, то был обычный для нее способ проникать в комнату.
— Bonjour, месье, мадам, — буркнула она, коротко кивнув в сторону постели, и шмыгнула к камину. Да, ее поведение было красноречивее всяких слов. Нр я уже привыкла к безразличию, с которым слуги постоялых дворов относятся к постояльцам, даже в дезабилье, и, буркнув в ответ: «Bonjour, мадемуазель», не стала обращать на нее особого внимания, лишь оставила пряжку Джейми в покое и, скользнув под одеяло, натянула его повыше, чтоб не было видно раскрасневшихся щек.
Обладавший еще большим, чем я, хладнокровием, Джейми положил на колени валик, вынутый из-под подушки, уперся в него локтями, опустил на ладони подбородок и завел со служанкой светский разговор, нахваливая кухню.
— А откуда получаете вино, мадемуазель? — вежливо осведомился он.
— Когда как. — Ловко набрасывая растопку на более крупные поленья, она пожала плечами. — Там, где дешевле. — Круглощекое лицо женщины слегка сморщилось, когда она искоса взглянула на Джейми.
— Ну, это я понял, — сказал он и усмехнулся. Она ответила коротким смешком. — Держу пари, что смогу достать почти по той же цене, только вдвое лучше. Скажи своей хозяйке, — предложил он.
Она скептически приподняла бровь.
— И какова же будет цена, месье?
Он ответил ей типично гэльским жестом, обозначавшим отрицание.
— Пока еще точно не знаю, мадемуазель. Просто собираюсь повидаться с одним земляком, он торгует вином. Могу потолковать с ним — может, он захочет заключить с вами сделку. Почему бы нет?
Она кивнула в знак согласия и, кряхтя, поднялась с колен:
— Хорошо, месье. Поговорю с хозяйкой.
Дверь за ней захлопнулась. Отложив в сторону валик, Джейми встал и начал застегивать пряжку.
— Куда это ты? — запротестовала я.
Он взглянул на меня, губы растянулись в улыбке.
— О!.. Ты уверена, что хочешь, Саксоночка?
— Я хочу, если только ты хочешь, — ответила я, не в силах противиться желанию.
Он бросил на меня суровый, испытующий взгляд.
— Ну, раз так, то я тут как тут, — сказал он. — Я слышал, что будущим матерям перечить не стоит. — Он позволил юбке упасть на пол и присел рядом со мной, постель жалобно скрипнула под его тяжестью.
Он откинул одеяло и расстегнул ворот моей рубашки, обнажив груди. Склонив голову, поцеловал каждую, осторожно прикасаясь к соску кончиком языка. Тот, словно по волшебству, поднялся и затвердел, темно-розовый на фоне белой кожи.
— Боже, до чего ж красивые… — пробормотал он и начал целовать снова. Затем взял обе груди в ладони и легонько сжал, любуясь ими. — Тяжелые, тяжелей, чем прежде… — сказал он, — самую малость. И соски, они стали темнее. — Он нежно дотронулся пальцем до одинокого волоска, что рос рядом и казался серебристым в свете морозного утра.
Приподняв край одеяла, он прилег рядом, я обняла его, потом провела рукой по твердым буграм мышц на спине, затем по округлым крепким ягодицам. Кожа его покрылась мурашками от холода, но под теплым прикосновением моих рук они постепенно исчезли.
Я хотела, чтоб он вошел в меня сразу же, но он, нежно воспротивившись, опустил меня на подушку, легонько покусывая шею и уши. Одна рука скользнула по бедру, сминая и собирая складками рубашку.
Голова его нырнула под одеяло, руки нежно раздвинула мне бедра. Я содрогнулась — холодный воздух коснулся обнаженного тела, затем полностью расслабилась под настойчивой лаской его губ.
Волосы у него не были собраны, он еще не успел завязать их сзади… Мягкие, рыжие, шелковистые, я чувствовала их на бедрах. Он навалился на меня всей тяжестью, широкие ладони сжимали ягодицы.
— М-м-м? — вопросительно мурлыкнул он. В ответ я слегка изогнула спину.
Руки его стали еще настойчивей, я целиком растворилась в его ласках, а изнутри нарастала и распространялась по всему телу сладкая дрожь и через секунды привела меня к разрядке: тело вяло и разнеженно вытянулось, губы жадно хватали воздух, а голова Джейми опустилась мне на бедро. Он выждал минуту, лаская изгиб моей икры, затем начал снова, уже с целью удовлетворить себя. Я, откинув со лба встрепанные рыжие волосы, ласкала его уши, такие неожиданно маленькие и изящные для крупного мужчины. Верхний изгиб раковины отсвечивал розовым и был почти прозрачен. Я водила пальцем по этому изгибу.
— А они у тебя заостренные на концах, — заметила я. — Самую чуточку. Как у фавна.
— Правда? — На секунду он прервал свое занятие. — Ты, наверное, хочешь сказать, как у маленького оленя? Или как у тех тварей с козлиными ногами, что преследуют женщин на старинных рисунках?
Я подняла голову и увидела над валиком одеял и сбившейся ночной сорочки темно-синие кошачьего разреза глаза, сверкающие из-под потемневших от пота кудрей.
— Если туфля впору, — сказала я, — носи ее. — И, услышав в ответ сдавленный смешок, откинула голову на подушку, он вибрацией отозвался во всем моем теле. — О-о-о… — протянула я и попыталась приподняться. — О, Джейми, иди ко мне!
— Еще нет, — ответил он и коснулся меня кончиком языка, на что все тело отозвалось сладостной дрожью.
— Нет, сейчас! — настаивала я.
Он не ответил, а у меня не хватало дыхания спорить дальше.
— О-о… — пробормотала я чуть позже. — Это…
— М-м-м?
— Это хорошо… Давай сейчас.
— Нет, я еще не готов. — Лица его не было видно за спутанной гривой кудрей цвета корицы. — Хочешь, я…
— Джейми, — сказала я. — Я хочу тебя! Иди ко мне!
Вздохнув, он поднялся на колени и, опершись на локти, устроился на мне сверху — живот к животу, губы к губам. Открыл было рот, пробормотать что-то в знак протеста, но я начала целовать его, и он, почти против своей воли, вошел в меня, не сдержав при этом сладострастного стона. Все мышцы его напряглись, руки крепко держали меня за плечи.
Он двигался медленно и осторожно, время от времени останавливался и крепко целовал меня, затем, уступая моей настойчивости, начинал двигаться снова. Я нежно гладила изгиб его спины, стараясь не слишком нажимать на свежие шрамы. Длинная твердая мышца бедра слегка дрожала, касаясь моей ноги, но он все время сдерживался, опасаясь убыстрять темп.
Я сдвинулась ниже, чтоб он вошел в меня еще глубже. Он закрыл глаза, сосредоточенно свел брови. Рот был приоткрыт, из него вырывалось учащенное дыхание.
— Я не могу… — начал он. — О Господи, не в силах больше держаться! — Ягодицы его напряглись и дрогнули, твердые под прикосновением моих рук.
Я удовлетворенно вздохнула и, высвободившись из-под него, разлеглась рядом.
— Ты в порядке? — спросил он несколько мгновений спустя.
— Да вроде ничего не сломалось, как видишь, — с улыбкой ответила я.
Он хрипло рассмеялся:
— Ты, может, и нет, Саксоночка, а вот я могу сломаться. — Он притянул меня к себе поближе, уткнулся щекой в волосы. Я натянула одеяло, укутала им его плечи, подоткнула по бокам, чтоб сохранить тепло. Жар от огня еще не достиг постели, но лед на окнах начал таять, осколки инея превратились в сверкающие алмазы.
Какое-то время мы лежали молча, прислушиваясь к треску яблоневых поленьев в камине и слабым звукам пробуждения постояльцев. Во внутреннем дворе люди перекликались с балконов, оттуда же доносилось шарканье метлы по плитам и взвизгивания снизу, там, где за кухней, в сарайчике хозяйка держала поросят.
— Это уж слишком по-французски, верно? — спросила я, прислушиваясь к искаженным голосам, доносившимся из комнаты снизу, где хозяйка дружески бранилась с местным виноторговцем.
— Шлюхин сын, чума на твою голову, жулик проклятый! — вопил женский голос. — Бренди, что доставили на той неделе, воняло лошадиной мочой!
— С чего вы взяли, мадам? После шестого стаканчика все на вкус одинаково, что ни пей…
Постель затряслась — это Джейми засмеялся вместе со мной. Потом он приподнял голову и с аппетитом начал принюхиваться к запаху жареной ветчины, что просачивался сквозь щели в полу.
— Да, такова Франция, — кивнул он. — Еда, вино и женщины. — Он похлопал меня по голой ляжке, потом натянул на нее измятую сорочку.
— Джейми, — тихо начала я. — А ты рад? Рад ребенку? — Там, в Шотландии, не имея возможности жить в родном доме, с весьма туманной перспективой нашего устройства во Франции, он без особого энтузиазма воспринимал дополнительные обязательства, которые вскоре должны были свалиться ему на плечи.
Минуту он молчал, лишь еще крепче обнял меня, потом вздохнул и ответил:
— Э-э, Саксоночка… — Рука его скользнула вниз, нежно поглаживая мне живот. — Конечно, рад. И горд, словно жеребец. Но я боюсь…
— Родов? Ничего, я справлюсь. — Его опасения были мне понятны — мать Джейми умерла родами. В те времена роды и осложнения после них были самой частой причиной преждевременной смерти женщин. Однако как-никак, но я в этих делах немного смыслила и вовсе не собиралась обращаться за так называемой медицинской помощью здесь.
— Э-э, этого и вообще всего, — тихо ответил он. — Я хочу защитить тебя, Саксоночка, раскинуть над тобой свои крылья и защитить тебя и дите собственным телом. — Голос его звучал хрипловато и нежно. — Я ради тебя на все готов. И все же… Что я могу? Ничего! Тут не имеет значения, силен я или слаб, хочу я того или не хочу. Я не могу отправиться с тобой туда, куда ты должна отправиться… даже помочь тебе в этом не могу. Стоит только подумать, что может с тобой случиться и что я бессилен хоть как-то тебе помочь… Да, я боюсь, Саксоночка… И все же… — добавил он после паузы и нежно опустил руку мне на грудь, — когда я представляю себе, как ты сидишь и кормишь грудью мое дитя… в груди у меня все тает, я ощущаю себя легким и пустым, точно мыльный пузырь — того гляди лопну от радости.
Он крепко прижал меня к себе, а я обняла его.
— О, Клэр, ты мне сердце разобьешь… так я люблю тебя.
Я спала, и разбудил меня звон церковного колокола, доносящийся с площади. Уклад жизни в аббатстве Святой Анны был еще жив в памяти, весь ежедневный распорядок подчинялся там звону колоколов, и я, по привычке глянув в окно, пыталась определить, который теперь час. Ясный день, яркое солнце, инея на стеклах нет. Колокола сзывали к полуденной мессе. Значит, полдень.
Я потянулась, наслаждаясь мыслью, что сразу вставать мне не обязательно. Беременность на ранних сроках утомляет, к тому же долгое путешествие совершенно вымотало меня, а потому отдых казался еще желаннее.
Во время нашего пути на всем побережье Франции бушевали штормы, шел то дождь, то снег. Впрочем, могло быть и хуже. Вообще-то мы сначала собирались в Рим, а не в Гавр, но это означало еще две, а то и три недели путешествия при ужасной погоде.
Поскольку и за границей надо было чем-то зарабатывать на жизнь, Джейми получил рекомендации для устройства переводчиком к Джеймсу Фрэнсису Эдуарду Стюарту, ссыльному королю Шотландии, известному также под именем шевалье Сент-Джордж, Претендент на престол — называйте, как вам больше нравится, — и мы собирались обосноваться при его дворе в окрестностях Рима.
Перспектива казалась вполне реальной, мы уже должны были отправляться в Италию, как вдруг дядюшка Джейми, Александр, аббат, у которого мы остановились, вызвал нас к себе в кабинет.
— Я получил известие от его величества, — сообщил он без долгих предисловий.
— Какого именно? — спросил Джейми. Не слишком большое фамильное сходство между двумя мужчинами усугублялось их позами — оба сидели в креслах прямо, расправив плечи. Что касается аббата, то подобная осанка полагалась ему по роду службы. Джейми же не хотел прикасаться только что зажившими ранами к спинке кресла.
— Его величества короля Джеймса, — ответил дядя, слегка хмурясь, и покосился в мою сторону. Я старалась сохранять безразличное выражение лица; приглашение в кабинет к аббату было знаком доверия, и мне не хотелось обмануть ожидания этого человека. Он знал меня всего недель шесть, с Рождества, когда мы с Джейми появились у его ворот и муж мой был еле жив после перенесенных им в тюрьме мучений и пыток. Понаблюдав за мной какое-то время, аббат проникся ко мне доверием. С другой стороны, я была англичанкой. И английским королем был вовсе не Джеймс, а Георг.
— О! Так что, ему уже не нужен переводчик? — Джейми, все еще очень худой, много работал на воздухе вместе с братьями из аббатства, и лицо его начало приобретать нормальный здоровый цвет.
— Ему нужен преданный слуга и… друг. — Аббат Александр побарабанил пальцами по лежавшему перед ним на столе письму. Потом поджал губы и перевел взгляд с меня на племянника, затем снова на меня. — То, что я скажу, должно остаться между нами, — строгим тоном произнес он. — Скоро и так все об этом узнают, но пока еще не время. — Я попыталась нацепить на лицо маску человека, умеющего хранить тайны, которому можно доверять, Джейми же лишь коротко кивнул. — Его высочество принц Карл Эдуард выехал из Рима и будет во Франции через неделю, — продолжал аббат, слегка подавшись вперед, словно для того, чтоб подчеркнуть важность сказанного.
И это действительно было важно. В 1715-м Джеймс Стюарт предпринял неудачную попытку вернуться на трон — военная операция была задумана бездарно, ожидаемой поддержки не получила и провалилась, едва успев начаться. С тех пор, по словам отца Александра, ссыльный Джеймс Шотландский трудился не покладая рук, рассылал письма монархам дружественных стран; особенно часто писал он своему кузену, французскому королю Людовику, обосновывая претензии на трон Шотландии и Англии, как свои, так и своего сына, принца Карла, которого считал законным наследником этого трона.
— Его двоюродный брат Людовик, к сожалению, остался глух к этим вполне внятным и законным обоснованиям, — сказал аббат, хмуро глядя на письмо, словно то был сам Людовик, а не клочок бумаги. — Если теперь он наконец осознает свою ответственность в данном деле, есть повод к объединению всех, кому дорого священное право монархии.
Сторонниками Джеймса были якобиты, а среди них самым ярым — аббат Александр из аббатства Святой Анны де Бопре, урожденный Александр Фрэзер Шотландский. Джейми рассказывал мне, что чаще всего ссыльный король писал именно Александру, а тот, в свою очередь, поддерживал связь со всеми сторонниками Стюартов.
— Положение у него в этом смысле удобное, — объяснял мне Джейми. Папская почта через посыльных функционировала на территории Италии, Франции и Испании быстрее и эффективнее, чем какая-либо другая. Против этих посыльных почти бессильна таможенная служба, поэтому письма, которые они доставляют, редко подвергаются досмотру.
Большую поддержку Джеймсу Шотландскому, сосланному в Рим, оказывал Папа, крайне заинтересованный в том, чтобы в Англии и Шотландии снова пришла к власти католическая монархия. Поэтому большую часть частной корреспонденции доставляли именно папские посыльные, а передавалась она по назначению через посредство надежных и преданных церковных сторонников, каким и являлся отец Александр из аббатства Святой Анны де Бопре. Он, в свою очередь, поддерживал связь со сторонниками короля в Шотландии, в чем было меньше риска, нежели в открытой отправке почты из Рима в Эдинбург и другие шотландские города.
Я с интересом наблюдала за отцом Александром, пока он расписывал всю важность визита принца Карла во Францию. Полноватый темноволосый мужчина примерно моего роста, значительно ниже своего племянника, лишь в глазах угадывалось сходство — слегка раскосые, они светились умом и уменьем разгадывать самые скрытые намерения, что вообще было отличительной чертой всех Фрэзеров, с которыми мне доводилось встречаться.
— Однако, — закончил он, поглаживая густую темно-каштановую бородку, — не могу с полной уверенностью сказать, прибыл ли его высочество во Францию по приглашению Людовика или же без оного, просто от имени отца.
— Но это существенная разница, — заметил Джейми, скептически приподняв бровь.
Дядя кивнул, в гуще бороды промелькнула кривая улыбка.
— Верно, парень, — сказал он. В обычно безукоризненном английском звучали нотки шотландского акцента. — Истинная правда. И вот в этом ты и твоя жена как раз и сможете помочь, если, конечно, захотите.
Предложение сводилось к следующему: его величество король Джеймс согласен оплатить расходы на дорогу, а также выплачивать небольшое жалованье племяннику его самого верного и преданного друга отца Александра, если тот поедет в Париж, где будет помогать его сыну и наследнику принцу Карлу Эдуарду в меру своих сил и способностей.
Я была удивлена. Ведь мы с самого начала планировали отправиться в Рим — самое подходящее, как нам казалось, место для того, чтобы попытаться предотвратить второе восстание якобитов 1745 года. Я изучала историю и знала, что это восстание, финансируемое из Франции и возглавляемое Карлом Эдуардом, оказалось более успешным, нежели предпринятая в 1715 году попытка захвата власти его отцом, однако и оно в целом закончилось поражением. И если не вмешаться в ход событий, то войска под командованием принца Карла потерпят сокрушительное поражение при Каллодене в 1746-м и шотландскому народу еще на протяжении двух столетий предстоит пожинать горькие плоды этого поражения.
Теперь же, в 1744 году, принц Карл, по всей видимости, начинает искать поддержку во Франции. И есть ли лучший способ остановить смуту, чем попытаться повлиять на ее вдохновителя и зачинщика. Я взглянула на Джейми — тот смотрел через плечо своего дядюшки на маленькую раку на стене. Глаза его остановились на позолоченной фигурке святой Анны и пучке оранжерейных цветов у ее ног, а мысли, похоже, витали где-то далеко. Наконец он тряхнул головой и улыбнулся дяде.
— А какого рода помощь может понадобиться его высочеству? Впрочем, — добавил он тихо, — думаю, что в любом случае смогу оказать ее. Мы согласны. Едем.
И мы поехали. Однако вместо того, чтобы отправиться прямиком в Париж, мы вдоль побережья добрались сперва до Гавра, чтобы встретиться там с двоюродным братом Джейми Джаредом Фрэзером.
Богатый шотландский эмигрант, Джаред был импортером вин и более крепких спиртных напитков, имел небольшой склад и большой жилой дом в Париже, а здесь, в Гавре, находился у него огромный склад, где он и назначил встречу Джейми после того, как тот написал, что мы будем в городе проездом.
Я хорошо отдохнула и вдруг почувствовала, что проголодалась. На столе служанка оставила еду — видимо, Джейми попросил ее об этом, пока я спала.
Халата у меня не было, зато оказалось под рукой тяжелое бархатное дорожное пальто; я накинула его, ощутив на плечах приятную тяжесть, затем поднялась, подбросила поленьев в огонь и села за поздний завтрак.
Я с удовольствием жевала черствые рогалики с жареной ветчиной, запивая их молоком из кувшина. Оставалось надеяться, что Джейми тоже хорошо накормят, он уверял, что Джаред — добрый его друг, однако более близкое знакомство с родственниками мужа заставляло сомневаться в их гостеприимстве. Впрочем, аббат Александр принял нас очень радушно, насколько это возможно для человека в его положении, привечающего в доме беглеца племянника с подозрительной женой, свалившихся как снег на голову. Однако же осенью прошлого года родственники Джейми со стороны матери, Макензи из Леоха, едва не убили меня, когда меня арестовали и судили как ведьму.
— Меня утешает, что этот твой Джаред из рода Фрэзеров, — сказала я Джейми, — они не такие бешеные, как Макензи. А ты с ним вообще когда-нибудь встречался?
— Жил с ним какое-то время, когда мне было восемнадцать, — ответил он, снял комочек оплавленного воска со свечи и вдавил в него обручальное кольцо своего отца: в зеленовато-серой бляшке остался отпечаток рубина-кабошона, с выгравированным на нем девизом Фрэзеров: «Je suis prest»
type="note" l:href="#FbAutId_11">[11]
. — Он настоял, чтоб я остановился у него, когда я приехал в Париж, завершать образование. И был добр ко мне, да и с отцом они очень дружили. И потом, никто не знает парижского общества лучше, чем человек, торгующий спиртным, — добавил он, очищая кольцо от воска. — Я хочу переговорить с кузеном прежде, чем окажусь при дворе Людовика в качестве сторонника Карла Стюарта. Хочу быть уверенным, что мы сможем удрать отсюда в случае чего.
— Но почему? Ты считаешь, что нас ждут какие-то неприятности? — спросила я. — Какой бы помощи ни ждал от нас его высочество, его положение, как мне кажется, обеспечивает защиту.
Он успокоил меня улыбкой:
— Да нет, не думаю, что нас ждут неприятности. Как там говорится в Библии, Саксоночка? «Не верь сильным мира сего»? — Он поднялся и поцеловал меня в лоб, потом убрал кольцо обратно в сумку. — А кто я такой, чтоб подвергать сомнению слово Божье?..
День я провела за чтением травника, которым в качестве прощального подарка снабдил меня брат Амброзии, затем чинила одежду. Одежды у нас было совсем мало — в путешествии налегке есть свои преимущества, но и недостаток тоже есть: дырявые носки и платки с оторвавшейся каймой надо штопать и чинить немедленно. Я как зеницу ока берегла коробочку для шитья, а также сундучок, где лежали лекарства и травы.
Игла сновала по ткани, поблескивая в свете солнца, льющегося из окна. Интересно, как прошла встреча Джейми с кузеном? Еще любопытней было бы знать, каков он, этот принц Карл. Ведь он должен стать первой известной исторической личностью, с которой мне предстоит познакомиться. К тому же согласно легендам, которые о нем распространились (вернее, распространятся, тут же поправила я себя), личностью он был довольно загадочной. Судьба восстания 1745 года почти целиком зависела от этого молодого человека, его провала или успеха. А состоится ли оно вообще, зависит теперь от усилий другого молодого человека, Джеймса Фрэзера. И меня…
Я сидела, целиком погрузившись в работу и свои мысли, как вдруг из забытья меня вывели чьи-то тяжелые шаги по коридору. Я очнулась и поняла, что день уже на исходе. За окном капало — значит, на улице потеплело, заходящее солнце отсвечивало в сосульках, свисающих с крыши. Дверь отворилась, вошел Джейми.
Бегло улыбнувшись мне, он подошел к столу и замер с сосредоточенным выражением на лице, словно пытался вспомнить что-то важное. Затем снял плащ, сложил его и аккуратно повесил на спинку кровати. Выпрямился, подошел к стулу, опустился на него и закрыл глаза.
Я сидела неподвижно, с забытым на коленях шитьем и с интересом наблюдала за этим представлением. Через минуту он открыл глаза и улыбнулся мне, однако не произнес ни слова. Потом, подавшись вперед, начал внимательно изучать мое лицо, точно мы не виделись несколько недель. А после с видом человека, сделавшего какое-то важное открытие, расслабился, опустил плечи и уперся локтями в колени.
— Виски… — довольным тоном произнес он.
— Это я вижу, — осторожно заметила я. — Причем много виски.
Он медленно покачал головой, словно она была у него тяжелая-претяжелая. Казалось, было слышно, как в нем плещется это виски.
— Да не я, — отчетливо выговорил он. — Ты.
— Я?! — Возмущению моему не было предела.
— Твои глаза, — сказал он. И с трудом выдавил улыбку. У самого у него глаза были томные и затуманенные, как поверхность пруда под дождем.
— Мои глаза? Но при чем тут мои глаза?
— Они цвета о-о-очень хорошего виски, когда солнце светит вот так, сбоку. Сегодня утром я думал, они цвета шерри. Видишь, ошибся. Не шерри. И не бренди. Виски… Это я тебе говорю. — Выражение лица у него было при этом такое довольное, что я невольно расхохоталась.
— Джейми, ты же в стельку пьян! Чем ты занимался?
Он слегка нахмурился:
— Я не пьяный.
— Ах нет? — Я отложила шитье, подошла и опустила ему руку на лоб. Он был холодный и влажный, а лицо розовело румянцем. Он тут же обхватил меня за талию, и притянув к себе, ласково уткнулся носом в грудь. Запах спиртного, исходивший от него, был так силен, что казался почти осязаемым, он окутывал его словно туман.
— Иди ко мне, Саксоночка, — пробормотал он, — моя девочка с глазками цвета виски, моя любовь… Давай я отнесу тебя в постельку…
Скорее тебя надо отнести в постельку, подумала я, однако спорить не стала. В любом случае уложить его надо. Наклонившись, я подставила ему-плечо, но он отстранился и величественно распрямился во весь свой огромный рост.
— Нечего мне помогать, — сказал он и дернул шнур, стягивающий ворот его рубахи. — Я же сказал: я не пьяный…
— Ты прав, — согласилась я. — Пьяный — это слишком мягко сказано. Ты в полной отключке, Джейми.
Он перевел взгляд с рубашки на юбку, затем взглянул на пол, потом — на меня.
— Ничего подобного, — надменно пробормотал он и сделал ко мне шаг. — Иди сюда, Саксоночка… Я готов…
Про себя я подумала, что «готов» — самое подходящее для него сейчас определение. Впрочем, рубашку он расстегнул только до пояса, и она сползла с плеч, однако снимать ее совсем он, видно, не собирался.
Широкая грудь была обнажена, в центре живота виднелась уютная ямочка, уткнувшись в которую подбородком я так любила лежать, вокруг сосков вилась поросль коротких курчавых волос. Заметив, что я разглядываю его, он взял меня за руку и положил ее к себе на грудь. Он был такой упоительно теплый, что я тут же прильнула к нему. Он обнял меня другой рукой и наклонился поцеловать. У меня голова закружилась от запаха спиртного, исходящего от него.
— Ладно, — засмеялась я, — раз ты готов, то и я тоже. Только позволь прежде раздеть тебя, хоть я и наработалась сегодня.
Пока я раздевала его, он не сделал ни малейшего движения, стоял совершенно неподвижно. Не шелохнулся и тогда, когда я сняла с себя верхнюю одежду и повернулась к постели.
Я влезла в нее и обернулась — он стоял посреди комнаты, величественный и розовый в последних отсветах солнца. И напоминал греческую статую: длинный прямой нос, высокие скулы — такие профили выбивали на римских монетах. Крупный, но нежно очерченный рот слегка растянулся в улыбке, раскосые глаза мечтательно смотрели куда-то вдаль. Стоял и не двигался с места.
Я заволновалась.
— Джейми! — окликнула я его. — Скажи-ка, как ты определяешь, пьяный ты или нет.
Выведенный из транса звуками моего голоса, он слегка пошатнулся и уцепился за угол каминной доски. Глаза его блуждали по комнате, потом остановились на мне. Туманная пелена исчезла, они прояснились и вновь сверкали умом и живостью.
— Да очень просто, Саксоночка. Раз можешь стоять, значит, не пьяный. — Он отпустил каминную доску, шагнул ко мне и медленно осел на пол — глаза пустые, широко раскрыты, и мечтательная улыбка на губах.
— О-о!.. — только и смогла произнести я.
Тирольские трели петухов во дворе и стук горшков снизу, в кухне, разбудили меня на рассвете. Фигура, лежавшая рядом, дернулась. Джейми пробудился мгновенно, сразу и сморщился — от боли в голове.
Я, опершись на локоть, созерцала эти бренные останки. Могло быть и хуже. Глаза плотно зажмурены, чтобы не раздражал солнечный свет, волосы торчат в разные стороны, как иглы у ежа, но кожа бледная и чистая и пальцы, сжимающие край покрывала, почти не дрожат.
Я осторожно приоткрыла пальцем одно зажмуренное веко, заглянула под него и шутливо спросила:
— Есть кто дома?
Тут и второй глаз, близнец первого, медленно приоткрылся. Я убрала руку и встретила его взгляд улыбкой:
— Доброе утро!
— Это как посмотреть, Саксоночка, — ответил он и снова закрыл глаза.
— Ты хоть имеешь представление, сколько в тебе весу? — спросила я как бы между прочим.
— Нет.
Сам тон ответа подсказывал, что он не только не знает, но и вообще никогда не задумывался об этом. Однако я не сдавалась.
— Думаю, стоунов
type="note" l:href="#FbAutId_12">[12]
пятнадцать, около того. Вес кабана приличных размеров. К сожалению, у меня нет помощника, который подвесил бы тебя к шесту вверх ногами и отнес к дымящемуся очагу.
Один глаз приоткрылся снова и с тревогой уставился на меня, затем он перевел взгляд на выложенный плиткой пол у камина в дальнем конце комнаты, и губы раздвинула робкая улыбка.
— Как это ты умудрилась втащить меня на кровать?
— А я и не тащила. Поднять тебя я все равно не смогла бы, а потому оставила лежать там, только прикрыла одеялом. Потом, где-то в середине ночи, ты немного очухался и приполз сюда.
Он, похоже, был удивлен и открыл уже оба глаза:
— Правда?
Я кивнула и попыталась пригладить рыжие волосы, торчавшие над левым ухом.
— О да! Ты действовал очень целеустремленно.
— Целеустремленно? — нахмурившись и обхватив голову руками, он на мгновенье задумался, потом произнес: — Да нет, я не мог.
— Очень даже мог. Со второй попытки.
Он недоверчиво оглядел свои руки, грудь и ноги, словно сомневаясь в способности своего тела проделать такие действия, затем снова перевел взгляд на меня.
— Правда? Слушай, это же нечестно! Я ничегошеньки об этом не помню! — Секунду он молчал и выглядел пристыженным. — Скажи, а я… это… не натворил никаких глупостей?
— Нет. Глупостью это вряд ли можно назвать. К тому же ты был не слишком разговорчив.
— Слава Господу и на этом, — сказал он, и из груди его вырвался тихий смешок.
— Гм… Ты только и твердил: «Я люблю тебя».
Он снова усмехнулся, на этот раз громче:
— Ах, вон оно как… Могло быть и хуже.
Он набрал в грудь воздуха, потом вдруг замер. Повернул голову и начал принюхиваться к пучку мягких рыжеватых волос под приподнятой рукой.
— Боже! — воскликнул он и сделал движение — отстранить меня. — Не вздумай принюхиваться ко мне, Саксоночка. От меня воняет, как от старого вепря, который сдох вот уже как неделю.
— И был потом замаринован в бренди, — добавила я и придвинулась ближе. — Как это, скажи на милость, ты умудрился так нализаться?
— Пресловутое гостеприимство Джареда. — С глубоким вздохом он откинулся на подушки и обнял меня за плечи. — Он повел показывать свой склад в доках. Показал и кладовую, где хранятся самые редкие вина, португальский бренди и ямайский ром. — Он слегка поморщился при этом воспоминании. — Пришлось попробовать. Вино оказалось неплохим, особенно если сперва набрать в рот, а потом выплюнуть, как делают знатоки, но разве могли мы поступить таким образом с бренди? Кроме того, Джаред уверяет, что оно должно медленно стекать по горлу, только так можно по-настоящему оценить качество бренди.
— Ну и сколько же вы его оценили? — с любопытством осведомилась я.
— Потерял счет уже на второй бутылке. — Тут за окном зазвенел колокол, сзывающий к утренней мессе. Джейми выпрямился и уставился в окно, через которое в комнату врывались яркие лучи солнца. — Господи, Сак-соночка! А который теперь час?
— Думаю, около шести, — ответила я. — А что?
— О, ну тогда еще ничего. Я уж испугался, что звонят к полуденной мессе. Потерял всякое представление о времени.
— Да уж. А впрочем, разве это имеет значение?
Он энергично откинул одеяла и встал. Слегка пошатнулся, но сохранил равновесие. Прижал обе ладони к голове, словно желая убедиться, что она на месте.
— Знаешь, — вздохнул он, — сегодня мы с Джаредом договорились встретиться в доках, у него на складе.
— Вот как? — Я вылезла из кровати и нашарила под ней ночной горшок. — Если он планирует довести начатое до конца, то ему вряд ли нужен свидетель.
— Что довести до конца?
— Да вот что. Почти все твои родственники только и мечтают прикончить тебя или меня. Почему бы и не Джаред тоже? Одну попытку он уже предпринял, отравил тебя алкоголем.
— Ужасно смешно, Саксоночка! — сухо парировал он. — Лучше скажи: есть у тебя какой-нибудь приличный наряд?
В дороге я была одета в серое саржевое платье, приобретенное в аббатстве через надежных людей на распродаже, однако я все же захватила с собой платье, в котором бежала из Шотландии — подарок леди Аннабель Макрэннох, — красивое, бархатное, зеленого цвета, оно немного бледнило меня, но выглядело очень нарядным.
— Думаю, да, если только оно не пострадало от морской воды.
Я опустилась на колени у маленького дорожного сундучка, достала и развернула платье. Опустившись со мной рядом, Джейми поднял крышку аптечки и начал изучать ряды склянок, пузырьков, коробочек и пакетиков с травами.
— А у тебя есть здесь что-нибудь от сильной головной боли, Саксоночка?
Глянув через его плечо, я дотронулась до одного пузырька:
— Шандра помогает, хотя это и не лучшее средство. Вот чай из коры ивы с фенхелем очень хорош, но нужно время, чтоб настоялся. Вот что, дам-ка я тебе печеночницу. Тут же снимает всякую головную боль.
Он подозрительно скосил на меня синие глаза:
— От одного названия тошно…
— Да, — весело согласилась я. — Но средство замечательное. Вырвет, и тут же станет легче.
— М-м-м… — Он встал и придвинул мне ногой ночной горшок. — Рвота по утрам — это по твоей части, Саксоночка. Давай собирайся, одевайся. Я уж как-нибудь справлюсь с головной болью сам.
Джаред Мунро Фрэзер оказался маленьким, щупленьким человечком с живыми черными глазами, он был очень похож на своего дальнего родственника Муртага, члена клана Фрэзеров, который сопровождал нас до Гавра. Когда я увидела Джареда, важно стоявшего в раскрытых воротах склада, так что веренице грузчиков с бочками приходилось огибать его, сходство настолько поразило, что я заморгала и протерла глаза. Муртаг, насколько мне было известно, остался на постоялом дворе — лечить охромевшую лошадь.
У Джареда были точь-в-точь такие же длинные темные волосы и пронзительные глаза, такая же жилистая обезьянья фигурка. Но на этом и кончалось сходство, и когда мы подошли поближе — причем Джейми галантно расчищал мне дорогу, проталкиваясь через толпу локтями и плечами, — я увидела и различия. Лицо у Джареда было скорее вытянутое, нежели в форме сердечка, с задорным курносым носом, от чего тут же разрушалось впечатление важности и напыщенности, которое возникало от его позы и подчеркивалось отлично сшитым платьем и гордой осанкой.
Удачливый купец, а не скотопромышленник, он, в отличие от Муртага, умел улыбаться; у того на лице, казалось, навеки застыло настороженное и суровое выражение, Джаред же, едва завидя нас, расцвел в широкой приветливой улыбке.
— Дорогая! — воскликнул он и, подхватив меня под руку, оттащил в сторону: на нас надвигались два гиганта грузчика, катившие перед собой огромную бочку. — Счастлив наконец познакомиться с вами! — Бочка с грохотом вкатилась на деревянный настил, и я расслышала, как булькает внутри ее содержимое. — С ромом можно так обращаться, — заметил Джаред, следя за ее перемещением. — С ромом — да, но только не с портвейном. Им я всегда занимаюсь сам, как и винами, разлитыми в бутылки. Кстати, я как раз собирался пойти взглянуть на партию, прибывшую из Бель Руж. Не желаете ли сопровождать меня?
Я взглянула на Джейми, тот кивнул, и мы тут же последовали за Джаредом, уворачиваясь от катившихся бочек, тележек и тачек, а также мужчин и мальчишек самой живописной наружности, тащивших на спине рулоны тканей, ящики с зерном и продуктами, свернутые в трубку рулоны меди, мешки с. мукой и прочий товар, который обычно перевозится морем.
Гавр являлся в ту пору важным торговым портом, а сердцем города были доки. Вдоль гавани более чем на четверть мили тянулся причал с выступающими из него пирсами, возле которых стояли на якоре трехмачтовые барки и бригантины, рыбацкие плоскодонки и небольшие галеры — все виды судов, снабжавшие Францию провиантом и другого рода товарами.
Джейми крепко держал меня под локоть, чтобы уберечь от столкновения с ручными тележками, катящимися бочками и крикливыми торговцами и матросами, которые, похоже, вовсе не глядели, куда идут, а просто толклись на причале повсюду.
Джаред шел с другой стороны и кричал мне в ухо, указывая на заслуживающие интереса предметы, мимо которых мы проходили, и бодрым и несвязным стакатто давая пояснения о каждом корабле и его владельце. Оказывается, «Арианна», которую мы вскоре должны были увидеть, принадлежала Джареду. Вообще суда здесь принадлежали или частному владельцу, или же в большинстве своем — группе торговцев, являясь коллективной их собственностью. А иногда — капитану, который нанимал команду и сдавал корабль в аренду купцам. Увидев, что в личном владении находится куда меньше кораблей, чем в коллективном, я поняла, что Джаред — действительно состоятельный человек.
«Арианна» оказалась где-то в середине ряда стоявших на якоре кораблей, прямо напротив большого склада с выведенными на двускатной крыше мелом крупными буквами: «Фрэзер». Увидев это имя здесь, я ощутила легкое волнение и гордость за то, что ношу его; оно давало чувство принадлежности к роду, уверенности в себе.
«Арианна» была трехмачтовым судном примерно шестидесяти футов в длину, с широким носом, у борта, обращенного к берегу, виднелись две пушки — наверное, на случай встречи в море с пиратами-грабителями, подумала я. По палубе сновали люди — насколько я понимала, не бесцельно, хотя с виду все это походило на разворошенный муравейник.
Все паруса были спущены и закреплены, но начавшийся прилив слегка раскачивал судно, оно словно кивало нам бушпритом. Нос украшал вырезанный из дерева бюст дамы с довольно мрачным выражением лица, огромные обнаженные груди и спутанные локоны были покрыты солью, дама смотрела так, словно ей вовсе не нравится море.
— Красотка, правда? — спросил Джаред, махнув рукой. Я поняла, что он имеет в виду «Арианну», а вовсе не деревянное изваяние дамы.
— Да, хороша, — вежливо откликнулся Джейми. Я заметила, как он с тревогой взглянул на ватерлинию, туда, где маленькие волны лизали темно-серый корпус корабля. Очевидно, он опасался, что нам придется подниматься на борт. Храбрейший воин, отчаянный и напористый на поле брани, Джейми Фрэзер был по натуре человеком сугубо сухопутным.
Он вовсе не принадлежал к распространенному в Шотландии племени заядлых морских волков, охотившихся на китов у Тарвати или совершающих кругосветные плавания в поисках богатства. На воде он страдал от морской болезни, причем в такой острой форме, что едва не погиб в декабре, когда мы переправлялись через пролив. Правда, тогда он был ослаблен тюремным заточением и пытками. К тому же последствия вчерашней оргии с Джаредом тоже не слишком располагали к морским прогулкам. Я заметила, как лицо его омрачили воспоминания, а кузен тем временем превозносил прочность и скорость «Арианны», тогда я, придвинувшись к Джейми поближе, шепнула ему на ухо:
— Ну не полезем же мы на палубу, раз она на якоре.
— Не знаю, Саксоночка, — ответил он, и во взгляде его на корабль читались одновременно отвращение и решимость. — Скоро выясним. — Джаред уже дошел до половины трапа, громкими криками приветствуя команду. — Если вдруг увидишь, что я позеленел, притворись, что падаешь в обморок, или еще что-нибудь придумай. Иначе меня стошнит прямо на башмаки родственнику, а такие выходки, знаешь ли, производят дурное впечатление.
Я похлопала его по руке:
— Не волнуйся. Я в тебя верю.
— Да при чем тут я, — ответил он, бросая последний тоскливый взгляд на твердую землю. — Это мой желудок…
Палуба тихонько покачивалась под ногами, но Джейми и его желудок держались молодцом — возможно, тут сыграло свою роль бренди, которым щедро угощал нас капитан.
— Славная штука, — сказал Джейми, поднеся стаканчик к носу, и, прикрыв глаза, одобрительно вдохнул густой аромат. — Португальский, верно?
Джаред одобрительно рассмеялся и подтолкнул капитана локтем:
— Видал, Портис? Я же говорил тебе: у него нюх на спиртное! А ведь он пробовал такой только раз!
Я прикусила губу и избегала смотреть Джейми в глаза. Капитан, огромного роста неряшливый мужчина, выглядел утомленным, однако скроил приветливую гримасу и улыбнулся Джейми, обнажив три золотых зуба. Этот человек явно вознамерился держать свое богатство при себе.
— Угу, — буркнул он. — Так это тот парень, которого ты хотел нанять осушать твои трюмы?
Джаред на секунду смутился, на обветренном лице вспыхнул румянец. Я заметила, что одно ухо у него проколото для серьги. Интересно, на чем же он начал сколачивать свое состояние?
— А-а, ладно, — протянул он, и впервые в его речи был отчетливо различим шотландский акцент. — Там видно будет. Но сдается мне, — тут он бросил взгляд в сторону порта, где по-прежнему кипела жизнь, потом скосил глаза на стакан, поданный капитаном, и осушил его в три глотка. — Вот что, Портис, ты не позволишь ненадолго занять твою каюту? Хочу спокойно поболтать с племянником и его женой, а там у вас на корме, похоже, какая-то заваруха, шум да гвалт. — Этого замечания оказалось достаточно, чтоб капитан Портис вылетел из каюты, словно разъяренный вепрь, и вскоре с кормы донесся его хриплый голос. Орал он на смеси испанского с французским, — к счастью, я не понимала почти ни слова.
Джаред подошел к двери и плотно притворил ее, отчего крики капитана почти заглохли. Потом возвратился к маленькому столику и церемонно наполнил наши стаканы. Взглянул на Джейми, потом на меня и снова смущенно улыбнулся.
— Я действительно собирался кое-что предложить тебе, — начал он, — но мой старый добрый капитан перехватил инициативу. Дело в том, — тут он приподнял свой стакан, и в портвейне засияли солнечные лучи, отбрасывая блики по каюте, — дело в том, что мне и вправду нужен человек, — он поднес стакан к губам и начал пить, — хороший человек, — добавил он и опустил стакан. — Видите ли, дорогая, — обратился он уже ко мне, — у меня появилась редкая возможность вложить деньги в новый винный заводе в Мозеле. Ни одному из подчиненных доверить организацию этого дела я не могу, мне нужно видеть и пощупать все самому. Чтобы наладить там производство, понадобится несколько месяцев.
Он задумчиво смотрел в стакан, слегка взбалтывая ароматную коричневую жидкость, пока запах этот, казалось, не проник в каждую щелку каюты. Я отпила из своего стакана всего несколько капель, но вдруг почувствовала, что голова у меня кружится. Скорее от возбуждения, чем ои спиртного.
— Такая возможность выпадает не часто, и упускать ее не стоит, — продолжил Джаред. — К тому же можно заключить несколько очень выгодных контрактов с винодельческими заводами, расположенными у Роны, вина у них отличные, но в Париже известны мало. Господи, да у здешней знати они пойдут нарасхват, как снега летом не сыщешь! — Хитрые карие глазки жадно сверкнули при мысли о доходах, которые можно будет при этом извлечь, затем снова засветились добродушием, он перевел взгляд на меня. — Но…
— Но, — закончила я за него, — вы не можете оставить дело здесь без присмотра.
— Ум, красота, обаяние!.. Я поздравляю тебя, кузен, — склонив аккуратно причесанную голову, он бросил одобрительно-хитроватый взгляд на Джейми. — Признаюсь, я и сам не вполне понимаю, как все это лучше организовать, — сказал он, ставя стакан на маленький столик с видом человека, который, оставив всякую фривольность, решил перейти к серьезному разговору. — И когда вы написали мне из аббатства о своем намерении посетить Париж… — Он на секунду замолк, потом, улыбнувшись Джейми, радостно всплеснул руками. — Я ведь помню, мой мальчик! Голова у тебя на цифры варит, просто Бог услышал мои молитвы! И все же я решил, что надо предварительно встретиться и возобновить дружбу, прежде чем предлагать тебе что-то определенное.
Просто хотел посмотреть, насколько я презентабельна, подумала я про себя, но тем не менее одарила Джареда самой приветливой улыбкой. И тут же поймала на себе вопросительный взгляд Джейми, он удивленно приподнял бровь. Да, нынешняя неделя удивительно богата на разного рода предложения. Похоже, что на услуги лишенного всяких прав изгоя и подозреваемой в шпионаже англичанки здесь большой спрос.
Условия, предложенные Джаредом, были более чем щедрыми: за то, что Джейми будет в течение полугода возглавлять его бизнес во Франции, он собирался не только выплачивать ему зарплату, но и предоставить в полное распоряжение свой дом в Париже со всей прислугой.
— Что ты, что ты, это же сущие пустяки! — остановил он Джейми, когда тот собрался было возразить по поводу этого последнего пункта. Потом, приложив палец к кончику носа, одарил меня очаровательной улыбкой. — Хорошенькая женщина в качестве хозяйки дома на разных приемах — это только способствует бизнесу, кузен. Ты не представляешь, как ходко идет торговля вином, если покупатель сперва пробует товар! — Он решительно тряхнул головой. — Нет, ты окажешь мне огромную услугу, если твоя супруга возьмет на себя труд развлекать моих гостей.
Перспектива развлекать сливки парижского общества на обедах и ужинах немного пугала. Джейми вопросительно взглянул на меня, но я улыбнулась в ответ и кивнула. Предложение выглядело заманчиво. Если сам Джейми готов возглавить столь сложное и важное дело, то уж и я как-нибудь справлюсь. Буду устраивать званые обеды и совершенствовать свой разговорный французский.
— Сущие пустяки, — пробормотала я, и Джаред, посчитав мой ответ само собой разумеющимся, перевел пристальный взгляд маленьких черных глазок на Джейми.
— И потом, я подумал, что для осуществления целей, с которыми вы прибыли в Париж, обзавестись кое-какими связями не помешает.
Джейми весело улыбнулся, в ответ на что Джаред, издав короткий довольный смешок, снова потянулся к своему стаканчику. Перед каждым из нас стояло по бокалу с водой, чтоб можно было прополоскать рот между глотками, и он схватил тот, что был ближе.
— Итак, тост! — провозгласил он. — За наше сотрудничество, кузен, и за его величество! — Он салютовал стаканчиком, затем провел им над бокалом с водой и поднес к губам.
Я с удивлением наблюдала за этими столь странными манипуляциями. Очевидно, значение их было понятно Джейми, и он, улыбнувшись Джареду, в свою очередь Поднял стаканчик и провел им над водой.
— За его величество! — повторил он. Затем, заметив мое недоумение, объяснил с улыбкой: — За господство его величества на суше и на море, Саксоночка!
— О-о… — понимающе протянула я. Король на суше и на море — это же король Джеймс. Это отчасти объясняло неожиданное желание многих видеть меня и Джейми в Париже.
Если Джаред тоже якобит, тогда его переписка с аббатом Александром — не просто совпадение… Вполне вероятно, что письмо Джейми, сообщавшее о нашем прибытии, пришло вместе с еще одним, от аббата, где он упоминал о поручении от короля Джеймса. И если наше присутствие в Париже совпадает с планами самого Джареда — что ж, тем лучше. Приятно удивленная четкой работой связи между якобитами, я поднесла свой стаканчик к губам и тоже выпила за господство его величества на суше и на море, а также за наше сотрудничество с Джаредом.
Затем Джаред с Джейми, склонившись над густо исписанными чернилами листами бумаги, пустились обсуждать детали бизнеса. Крошечная каюта насквозь пропиталась запахом табака, спиртных паров и немытого тела, и меня опять начало слегка подташнивать. Понимая, что сейчас мужчинам не до меня, я тихонько поднялась и вышла на палубу.
Стараясь держаться как можно дальше от все еще бранившихся где-то под палубой моряков, я пробралась через свернутые кольцом канаты и сложенные паруса в тихий уголок на носу, откуда открывался прекрасный вид на гавань.
Усевшись на сундук, я с наслаждением вдохнула соленый воздух с привкусом дегтя и рыбы — запах морских странствий, запах гавани. Было по-прежнему прохладно, но я лишь плотней запахнула на себе плащ и не слишком мерзла. Корабль медленно покачивался на мелких волнах прилива, я видела, как шевелятся на сваях причала длинные, похожие на растрепанную бороду водоросли, под которыми сверкали черные раковины мидий.
Их вид напомнил мне вчерашний обед — жареные мидии с маслом, и я вдруг почувствовала, что страшно проголодалась. Похоже, эта беременность сделала меня полной рабой своего желудка: теперь я знала лишь два состояния — омерзительной тошноты или зверского голода. Воспоминание о еде напомнило рассуждение Джареда о приемах и обедах, на которых мне предстоит развлекать гостей. Обеды?.. Гм… Немного странно, конечно, начинать спасение Шотландии именно со званых обедов, но, похоже, на данный момент другого выбора нет.
По крайней мере, если Карл Стюарт будет сидеть за столом напротив, я смогу за ним наблюдать. Глаз не спущу! Я улыбнулась этой мысли. Если вдруг ему придет в голову прыгнуть на корабль и отправиться в Шотландию, возможно, успею подсыпать ему чего-нибудь в суп…
И вообще, вероятно, это вовсе не так уж смешно, как кажется. Я вспомнила о Джейлис Дункан, и улыбка на лице увяла. Жена сборщика налогов из Крэйнсмуира, она убила своего мужа, подсыпав ему в еду во время банкета цианистый калий. Вскоре ее обвинили в колдовстве и арестовали — как раз в то время я находилась в тюрьме. Потом был суд, именно во время суда Джейми и спас меня. Воспоминания о тех нескольких днях, проведенных в промозглых и сумрачных подвалах тюрьмы в Крэйнсмуире, были все еще слишком свежи в памяти, и мне вдруг стало страшно холодно.
Я вздрогнула, но не только от холода. Просто я не могла думать о Джейлис Дункан без содрогания. И даже не из-за ее поступка, а из-за того, кем эта женщина была. Да, она тоже была якобиткой, принадлежала к тому разряду сторонников Стюартов, у которых преданность делу граничит почти с безумием. Хуже того, мы с ней были одного поля ягоды — она тоже явилась из каменного круга.
Я не знала, попала ли она в прошлое случайно, подобно мне, или же совершила это путешествие во времени преднамеренно. Не знала и откуда именно она явилась. Но отчетливо помню, какой видела эту женщину последний раз: высокая, светловолосая, она выкрикивает проклятия в адрес судей, а на левой руке, у предплечья, блестит пресловутая круглая отметина прививки. Я непроизвольно нащупала пятнышко загрубевшей кожи у предплечья, под мягкими складками ткани, и содрогнулась.
От этих грустных воспоминаний меня отвлек шум, доносившийся с соседнего причала. Там, у корабельного трапа, собралась целая толпа людей, они громко кричали и толкались. Нет, не драка… Я пригляделась, прикрывая глаза от солнца ладонью, но не заметила, чтоб они обменивались ударами. Несколько человек пытались пробить себе дорогу к дверям большого склада у края причала. Толпа упрямо противостояла этим усилиям, оттесняя их назад.
Внезапно за моей спиной возник Джейми, следом шел Джаред, оба они тоже стали наблюдать за этой сценой. Оглушенная криками толпы, я не слышала, как они подошли.
— Что это там? — Я встала и почувствовала его запах: сегодня утром в гостинице Джейми выкупался и пах свежестью и теплом, тонкий аромат со слабой примесью запаха пыли и солнца. Обостренное обоняние — еще один побочный эффект беременности: я бы различила его запах среди мириады других так же отчетливо, как слух позволяет выделить чей-то высокий голос из шума и крика толпы на улице.
— Не знаю. Похоже, какая-то заваруха на соседнем корабле. — Он успокаивающим жестом положил руку мне на локоть. Джаред обернулся и рявкнул одному из матросов с косичкой какую-то команду на своем гортанном французском. Матрос послушно перешагнул через перила и съехал на берег по канату. Мы с палубы наблюдали, как он подошел к толпе, толкнул какого-то моряка под ребра, получил ответный удар, сопровождавшийся выразительной жестикуляцией.
Джаред, хмурясь, выслушал, что сказал ему матрос с косичкой, подойдя к краю причала. Говорил он на жаргонном французском, и я не поняла смысла сказанного. Затем Джаред отвернулся и, подойдя ко мне, стал рядом, опустив руки на поручни.
— Говорят, что на борту «Патагонии» какая-то болезнь.
— Что за болезнь? — Я не догадалась захватить с собой аптечку, а потому помочь ничем не могла, но меня разбирало любопытство. Джаред выглядел встревоженным.
— Боятся, что оспа, но точно не знают. Послали за инспектором порта и начальником гавани.
— Может, мне взглянуть? — предложила я. — Уж по крайней мере смогу разобраться, заразная это болезнь или нет.
Темные брови Джареда удивленно поползли вверх и скрылись под темной челкой. Джейми смутился.
— Моя жена — известная целительница, кузен, — объяснил он, затем, повернувшись ко мне, отрицательно покачал головой. — Нет, Саксоночка, это опасно.
Я отчетливо видела, что творится у борта «Патагонии»: толпа внезапно отшатнулась, люди толкались и наступали друг другу на ноги. С палубы шагнули на трап два матроса, они несли кусок парусины, приспособленный под носилки. Белая грубая ткань прогибалась под тяжестью человека, с самодельных носилок свешивалась обнаженная загорелая рука.
Рты и носы матросов прикрывали тряпичные повязки, они усердно отворачивались от носилок и, переругиваясь, тащили свою ношу по причалу под настороженными взглядами толпы. Вот они подошли к складу и скрылись за дверью.
Решение было принято. Я повернулась и направилась к трапу «Арианны».
— Не волнуйся, — сказала я Джейми через плечо: — Если это действительно оспа, я не заражусь. — Один из моряков, расслышав эти слова, уставился на меня разинув рот, но я лишь улыбнулась и прошла мимо.
Толпа теперь стояла неподвижно, и пройти сквозь нее не составляло труда. Матросы лишь хмурились и провожали меня удивленными взглядами. Складом давно не пользовались, в огромном помещении было пусто — ни бочек, ни мешков, но запахи некогда хранившихся здесь товаров, пиленого дерева, копченого мяса и рыбы еще остались и четко превалировали над всеми остальными. Больного свалили на землю прямо у двери, на кучу упаковочной соломы. Выполнившие свою миссию моряки торопливо двинулись мимо меня к выходу.
Я осторожно приблизилась и остановилась в нескольких футах от больного. Лицо его раскраснелось от лихорадки, кожа приобрела странный темный оттенок и была густо усыпана нарывами. Он стонал, голова его металась из стороны в сторону, пересохший рот был искажен гримасой.
— Добудьте мне воды, — сказала я одному из матросов, оказавшемуся поблизости. Матрос, плотный и мускулистый коротышка с торчавшей в разные стороны хвостиками бородой уставился на меня с таким изумлением, словно заговорила рыба.
Отвернувшись от него, я опустилась на колени возле больного и расстегнула грязную рубашку. Пахло от него просто чудовищно — видимо, из боязни заразиться товарищи вообще не приближались к нему, и несчастный ходил под себя. Руки были относительно чистые, но грудь и живот густо покрывали нарывы, а кожа на ощупь была горячей.
Пока я осматривала его, в склад вошел Джейми, а следом за ним — Джаред. Их сопровождал маленький человечек с грушеобразной фигурой, в изукрашенном золотым шитьем мундире, а также еще двое мужчин, один из них, судя по платью, был знатного происхождения, а возможно — богатый буржуа, второй — высокий тощий тип с обветренным лицом. По всей видимости, это был капитан зараженного оспой судна, если я, разумеется, не ошиблась в диагнозе.
Похоже, то действительно была оспа. Я перевидала немало больных оспой в отдаленных от цивилизации уголках мира, куда в юности возил меня мой дядя, мистер Лэмб, известный археолог. Этот парень не мочился кровью, как иногда бывает, когда болезнь разрушает почки, но все остальные симптомы были классическими.
— Боюсь, это оспа, — сказала я.
Капитан «Патагонии», сердито вскрикнув что-то, шагнул ко мне — лицо искажено гневом, руки сжаты в кулаки, того гляди ударит.
— Нет! — воскликнул он. — Глупая женщина! Ты что, хочешь меня разорить?
Последние его слова захлебнулись в сдавленном вскрике — это Джейми схватил его за горло. Другой рукой он сгреб рубашку на груди капитана, отчего тот привстал на цыпочки.
— Советую вам обращаться к моей жене с должным почтением, месье, — довольно мирным тоном произнес Джейми. Капитан, лицо которого побагровело, мог лишь коротко кивнуть в ответ, и Джейми отпустил его. Моряк отступил и, с трудом переводя дух и потирая гордо, спрятался за спинами других.
Кругленький низенький чиновник опасливо склонился над больным, придерживая у носа большой серебряный шарик на цепочке с ароматическими веществами — старинное средство от заразы. Толпа вновь отхлынула от дверей, в помещение внесли еще одни парусиновые носилки.
Больной, лежавший доселе почти неподвижно, вдруг резко сел, до смерти перепугав склонившегося над ним чиновника. Обвел диким взором стены склада, затем глаза его закатились, и он безжизненно рухнул на солому, словно человек, которому отрубили голову. Голова была на месте, но исход тот же.
— Он умер, — сказала я, что было и без того понятно.
Чиновник, не расстававшийся со своим шариком, обрел присутствие духа и снова шагнул вперед. Внимательно осмотрел тело, выпрямился и объявил:
— Оспа. Дама права. Извините, господин граф, но вам, как и прочим, хорошо известны законы.
Человек, к которому он обращался, нетерпеливо вздохнул. Хмурясь, взглянул на меня, потом перевел взгляд на чиновника.
— Уверен, все можно устроить наилучшим образом, месье Памплемюс. Позвольте вас на пару слов. — Он сделал жест в сторону маленькой хижины для начальника склада, довольно странного на вид реликтового сооружения внутри большого помещения. Принадлежавший, судя по платью и титулу, к высшей парижской знати, граф был элегантным стройным мужчиной с густыми бровями и тонкими губами. Все его манеры говорили о том, что человек этот привык повелевать.
Однако маленький чиновник отстранился, выставив вперед, словно для защиты, пухлые ручки.
— Нет, господин граф, — сказал он. — Очень сожалею, но это невозможно. Никак нельзя. Слишком много людей уже знают об этом. Новость наверняка разлетелась по всем докам. — Он беспомощно оглянулся на Джейми и Джареда, затем махнул ручкой в сторону входа, где в дверях, на фоне уже клонившегося к закату солнца вырисовывались силуэты молчаливо наблюдавших за происходящим зевак. — Нет, — повторил он, и в упитанной его фигурке читалась теперь решимость. — Прошу прощенья… месье, мадам… — добавил он, словно только что заметил меня. — Очень сожалею, но мне следует идти отдать соответствующие распоряжения об уничтожении корабля.
Капитан, испустив невнятное проклятие, схватил его за рукав, но чиновник вырвался и торопливо направился к выходу.
Напряжение после его ухода не спало. Граф и капитан злобно глядели на меня, Джейми грозно косился в их сторону, а мертвец, лежавший на полу, уставился в потолок невидящим взором.
Граф шагнул ко мне, глаза его сверкали.
— Вы хоть понимаете, что натворили?! — рявкнул он. — Предупреждаю, мадам, вы еще мне за это заплатите!
Джейми уже двинулся было к графу, но его опередил Джаред. Крепко ухватив Джейми за рукав, он одновременно подтолкнул меня к двери и пробормотал что-то неразборчивое капитану, который в ответ лишь мрачно покачал головой.
— Вот педераст несчастный! Тьфу! — воскликнул Джаред уже на улице, удрученно качая головой. На причале было прохладно, дул сильный ветер, он раскачивал стоявшие на якоре корабли, но Джаред отер пот с лица огромным красным носовым платком, выдернутым из кармана пальто. — Идемте, ребятки, найдем таверну. Мне просто необходимо выпить.
Благополучно добравшись до одной из портовых таверн, Джаред поднялся на второй этаж, подошел к столу, где стоял кувшин вина, плюхнулся на стул и, тяжело отдуваясь, начал обмахиваться платком.
— Боже, ну и везуха! — Он плеснул вина в глиняную чашку, сполоснул ее, выплеснул, налил снова. Перехватив мой удивленный взгляд, усмехнулся и протянул мне кувшин. — Тут вино, девочка, — объяснил он, — жидкость, которую мы пьем, чтобы смыть грязь и пыль. Быстро глотай, прежде чем распробуешь, а уж оно свою работу сделает. — И, последовав собственному совету, поспешно осушил чашку и снова потянулся за кувшином. Я начинала понимать, что произошло с Джейми накануне.
— Так удача или нет? — с любопытством спросила я Джареда. Я ожидала ответа «нет», но радостно-приподнятое состояние духа, в котором пребывал маленький торговец, нельзя было объяснить лишь воздействием красного вина, кстати, сильно напоминавшего по вкусу кислоту для автомобильного аккумулятора. Я отставила чашку в надежде, что оно еще не успело окончательно разрушить зубную эмаль.
— Для меня удача, для Сент-Жермена — нет, — лаконично ответил он. Поднялся со стула и выглянул в окно. — Прекрасно, — заметил он после паузы. — К вечеру они выгрузят вино с корабля целым и невредимым.
Джейми, откинувшись на спинку стула, наблюдал за кузеном с легкой улыбкой на губах.
— Правильно ли я понял, кузен, что на корабле графа Сент-Жермена тоже было вино?
В ответ Джаред расплылся в улыбке до ушей, обнажив в нижней челюсти два золотых зуба, что делало его еще больше похожим на пирата.
— Самый выдержанный, самый лучший портвейн из Пиньяо, — радостно подтвердил он. — Стоил ему целое состояние. Здесь половина урожая с виноградников в Но-валье, в этом году больше уже не будет.
— А вторая половина, как я понимаю, разгружается на склад нашего родственника? — Теперь я догадалась об истинной причине его восторга.
— Правильно, девочка, умница моя! Правильно! — Джаред испустил сдавленный смешок. — А знаешь ли ты, по какой теперь цене оно пойдет в Париже? — спросил он, подавшись вперед, и со стуком поставил чашку на стол. — Учитывая, что поставки ограничены и я в некотором роде монополист? Господи, да я одним махом получил годовой доход!
Я поднялась и тоже выглянула из окна. «Арианна» стояла на якоре, вода сильно поднялась, из-за ограждения на верхней палубе, осторожно, бутылку за бутылкой, вынимали вино и перегружали на тележки, в которых оно должно было начать свое путешествие на склад.
— Что ж, подобное состояние дел вполне можно назвать удачей, — несколько неуверенно заметила я. — Так вы говорите, вторая половина урожая поступила оттуда же, откуда и груз Сент-Жермена?
— Ну да. — Джаред стал рядом со мной, наблюдая за процессией грузчиков внизу. — В Новале производится лучший в Испании и Португалии портвейн. Я бы с удовольствием закупил всю партию, да денег не хватило. А что?
— Да то, что если эти два корабля пришли из одного места, есть шанс, что кто-то из вашей команды тоже подхватил оспу, — сказала я.
При мысли об этом краска отхлынула у Джареда от лица, и он снова потянулся к кувшину, взбодриться.
— Господи, что за идея!.. — пробормотал он и опустил чашку на стол. — Хотя уверен, у нас все в порядке! — добавил он, словно успокаивая сам себя. — Половину портвейна уже выгрузили. Все же, пожалуй, стоит переговорить с капитаном… — Он нахмурился. — Заставлю его рассчитаться с матросами, как только разгрузка будет закончена. И если кто-то из них выглядит скверно, пусть берет свои денежки и проваливает на все четыре стороны! — С этими словами он развернулся и бросился вон из комнаты. У двери задержался, чтобы сказать нам: — А вы пока закажите ужин! — И он сбежал вниз по лестнице, топая, словно целое стадо слонов.
Я взглянула на Джейми — он сидел, растерянно уставившись в чашку с вином.
— Он не смеет этого делать! — воскликнула я. — Если на борту оспа, один человек, отпущенный с корабля, может перезаразить весь город!
Джейми медленно кивнул.
— Тогда остается лишь уповать на то, что у них никто не заболел, — тихо заметил он.
Я неуверенно направилась к двери.
— Но… разве мы не должны что-то предпринять? Я могу пойти и осмотреть его людей. Потом надо объяснить, как поступить с телами тех, умерших на складе.
— Саксоночка… — Низкий голос звучал мягко, но в нем отчетливо угадывалось предостережение.
— Что? — Я обернулась и увидела, как он, весь подавшись вперед и подняв глаза над чашкой, изучающе смотрел на меня. Так он смотрел и молчал, наверное, с минуту, потом заговорил:
— Как ты считаешь, Саксоночка, задача, которую мы себе поставили, важна или нет?
Рука моя соскользнула с дверной ручки.
— Остановить Стюартов? Не дать им поднять восстание в Шотландии? Да, конечно. Но почему ты спрашиваешь?
Он кивнул, нетерпеливый, словно учитель, втолковывающий что-то непонятливому ученику.
— Вот именно. А потому, раз ты так считаешь, садись, пей вино и жди, пока не вернется Джаред. А если не послушаешься, — он сделал паузу и с силой выдохнул воздух, отчего надо лбом его взлетела волна красноватых волос, — если заупрямишься, тогда ступай в гавань, где полно моряков и торговцев, твердо убежденных, что женщина на корабле и возле него приносит несчастье, и которые уже распустили слухи, что именно ты наслала проклятие на корабль Сент-Жермена. Ступай и скажи им, что они должны делать. Если повезет, они побоятся изнасиловать тебя прежде, чем перерезать горло и швырнуть твое тело в воду, а потом точно таким же образом расправятся и со мной. Если только прежде сам Сент-Жермен тебя не удушит. Ты заметила, как он смотрел на тебя?
Я вернулась к столу и села. Колени слегка дрожали.
— Заметила… — пробормотала я. — Но не может же он… не смеет…
Джейми приподнял брови и придвинул ко мне чашку с вином.
— Очень даже смеет и именно так и поступит при любом удобном случае. Господи, Саксоночка, неужели непонятно, что этот человек лишился по твоей милости целого состояния? А он не из тех, кто воспринимает подобную потерю с философским спокойствием. Разве не ты во всеуслышанье заявила начальнику порта, что это оспа, при свидетелях? И если бы не это твое заявление, он вполне мог бы уладить дело с помощью взятки. И почему, как ты думаешь, Джаред столь поспешно увел нас сюда попробовать и оценить это вино?
Губы мои жгло, словно я хлебнула купороса.
— Так ты хочешь сказать… мы в опасности?
Он кивнул.
— Ну вот, наконец-то дошло, — добродушно заметил он. — Не думаю, что Джаред сознательно хотел напугать тебя. Наверняка он старается сейчас организовать для нас какую-то охрану, а заодно проверить и свою команду. Уверен, что сам он в безопасности, его все знают, а рядом — команда и грузчики.
Я растерла плечи — кожа покрылась мурашками. В камине весело пылал огонь, и в комнате было тепло и дымно, но меня пробирала дрожь.
— Откуда ты знаешь, что граф Сент-Жермен способен на такое? — Я не то чтобы не верила Джейми, прекрасно помня налитый злобой взгляд черных глаз, устремленный на меня, просто хотелось понять, насколько он хорошо знает этого человека.
Джейми отпил маленький глоток вина, скривился и отставил чашку.
— Ну, с одной стороны, у него довольно скверная репутация, а с другой… Я кое-что слышал о графе и раньше, когда жил в Париже, хотя, к счастью, никогда не сталкивался с ним. Кроме того, не далее как вчера Джаред предупреждал меня о нем. Граф — главный конкурент Джареда по бизнесу в Париже.
Опершись локтями на стол, я уткнулась подбородком в скрещенные руки.
— Да, натворила я тут дел… Напортила, наверное, и тебе. — Голос мой звучал печально.
Он улыбнулся, потом встал, подошел ко мне сзади, наклонился и обнял. И мне, вконец разволновавшейся от этих откровений, сразу стало спокойнее. А он поцеловал меня в макушку.
— Не тревожься, Саксоночка, — сказал он. — О себе я всегда могу позаботиться. И о тебе тоже, если, конечно, позволишь… — Голос звучал вопросительно, и я кивнула. А потом закинула голову и прижалась к его груди.
— Позволю, — ответила я. — И пусть теперь судьба оберегает жителей Гавра от оспы…
Джаред вернулся примерно через час. Уши его раскраснелись от холода, но воротник был распахнут, словно он задыхался от жары. Увидев его, я обрадовалась.
— Все в порядке! — объявил он, сияя улыбкой. — Ничего, кроме цинги, простуды и самого заурядного расстройства желудка, на борту обнаружить не удалось. — Он, потирая руки, оглядел комнату. — А где же ужин?
С раскрасневшимися от ветра щеками он выглядел бодрым и довольным собой. Очевидно, схватки с конкурента-Ми, готовыми перерезать сопернику глотку, лишь раззадоривали его. А почему бы нет, цинично подумала я. В конце концов, он ведь шотландец.
Словно в подтверждение этой моей мысли Джаред заказал ужин и отличное вино к нему, за которым пришлось послать человека на собственный склад; затем, плотно перекусив, пустился объяснять Джейми тонкости своего ремесла, посвящая в нюансы общения с французскими дельцами.
— Бандиты, — охарактеризовал он их, — все до одного! Не успеешь оглянуться, а он уже вонзил нож тебе в спину. Грязные воры! Не верь им ни на йоту! Половина суммы авансом, вторая — по доставке товара. И никаких кредитов для знати!
Несмотря на уверения Джареда, что внизу он оставил на страже двух верных людей, я все же немного нервничала и после ужина подсела к окну, откуда было видно, что происходит на пирсе. Не думаю, что от моих наблюдений было много пользы — каждый второй проходивший мимо человек казался мне убийцей.
Над морем собирались облака — похоже, ночью опять пойдет снег. Спущенные паруса трещали на ветру, шум, производимый при этом, почти заглушал громкие голоса грузчиков. На несколько секунд гавань озарилась призрачным зеленоватым светом, словно под давлением облаков солнце погрузилось в воду.
Стемнело, и суета на пирсе начала утихать, грузчики с тележками разошлись по улицам, моряки скрывались за освещенными дверьми заведений, подобных тому, в каком находились мы. Однако нельзя было сказать, чтоб пристань опустела полностью — у несчастной «Патагонии» все еще толпилась кучка людей. Мужчины в униформе образовали нечто вроде кордона у подножия трапа — несомненно для того, чтоб никто не мог проникнуть на корабль, а также сойти с него. Джаред объяснил, что здоровым членам команды разрешат сойти на берег, однако не позволят при этом брать с собой какие-либо вещи, кроме, разумеется, одежды, которая была на них.
— Это еще по-божески, не то что у голландцев, — заметил он, почесывая выступившую на подбородке густую черную щетину. — Там, если корабль приходит из зараженного оспой места, эти проклятые голландцы заставляют бедняг моряков плыть к берегу нагишом.
— А что же они надевают, добравшись до берега? — с любопытством спросила я.
— Не знаю, — рассеянно ответил Джаред. — Но поскольку, едва ступив на сушу, они тут же умудряются найти бордель, не думаю, чтоб это было для них проблемой. Вы уж извините, дорогая, — торопливо добавил он, вспомнив, что беседует с дамой.
Впрочем, он быстро преодолел смущение, поднялся, подошел ко мне и тоже выглянул из окна.
— Ага! Они уже собираются поджечь корабль. Зная, что в нем находится, им лучше отвести «Патагонию» подальше от порта.
К обреченной «Патагонии» привязали канаты, наготове выстроился целый ряд весельных шлюпок с гребцами, ожидавшими команды. Ее отдал начальник порта, чьи золотые нашивки были едва различимы в сгустившихся сумерках. Он прокричал что-то и начал медленно размахивать руками, поднятыми над головой, точно семафор.
На его команду откликнулись капитаны гребных шлюпок и галер. И вот канаты неспешно поднялись и натянулись, струи воды стекали с пеньки, шум их был отчетливо слышен во внезапно наступившей на берегу тишине. Крики гребцов были единственным звуком, нарушавшим эту тишину. Темный корпус обреченного судна скрипнул, дрогнул и развернулся по ветру, ванты стонали. И «Патагония» отправилась в свой последний недолгий путь.
Они остановили ее в середине гавани, на безопасном расстоянии от других кораблей. Палубы залили маслом, канаты перерезали, шлюпки отошли, с банки небольшого ялика поднялась плотная приземистая фигурка начальника порта. Он наклонился, что-то сказал одному из сидящих, затем выпрямился, и в руке у него оказался пылающий факел.
Гребец, сидевший за его спиной, отпрянул — чиновник широко размахнулся и метнул факел. Тяжелая палка с намотанными на одном конце тряпками, пропитанными маслом, кувыркаясь взлетела в воздух, огонь засветился голубоватым оттенком, и вот она исчезла за поручнями. Начальник порта не собирался дожидаться, пока его действия возымеют эффект. Он тут же сел, отчаянно жестикулируя гребцам, те налегли на весла, и маленькая лодчонка стала ходко удаляться от корабля.
Довольно долго «Патагония» безмолвно стояла окутанная тьмой. Но толпа на берегу замерла в ожидании, оттуда доносился приглушенный ропот. В темном стекле у меня над головой плыло бледное отражение лица Джейми. Стекло было холодным и быстро запотело от нашего дыхания, я протерла его краем рукава.
— Вот оно… — тихо произнес Джейми. За поручнями вспыхнул огонь, он пробежал по палубе, оставляя за собой узенькую голубоватую дорожку. Затем более сильная вспышка — и к небу взметнулись высокие оранжево-красные языки. Они танцевали по пропитанным маслом доскам, вот занялся и, с треском рассыпая искры, сгорел один парус.
Менее чем за минуту мачты окутались клубами дыма, верхний грот-брамсель вдруг развернулся и превратился в охваченное огнем, летящее по ветру полотнище. Огонь распространялся так быстро, что невозможно было уследить, — казалось, все вспыхнуло разом.
— Сейчас! — воскликнул Джаред. — Давайте вниз, быстро! Самый удобный момент сматываться, зеваки слишком поглощены зрелищем. Нас никто не заметит.
Он оказался прав. Не успели мы осторожно выбраться из таверны, как по обе стороны от дверей материализовались две фигуры — матросы Джареда, вооруженные пистолями и кинжалами. Но никто кроме них не заметил нас. Внимание всех было приковано к гавани, где в отдалении зиял чернотой на фоне бушующего пламени остров «Патагонии». Последовала целая серия хлопков, они звучали так громко, что напомнили мне стрельбу из автомата, а затем прогремел чудовищной силы взрыв и к облакам взметнулся фонтан искр и обломков горящего дерева.
— Идем. — Джейми крепко взял меня за руку, и я не сопротивлялась. Следуя за Джаредом в сопровождении матросов, мы торопливо покинули порт, словно поджог этот был делом наших рук.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100