Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
ВЕЛИКОЛЕПИЕ ВЕРСАЛЯ

Я тихонько притворила за собой дверь в кабинет и постояла немного, собираясь с духом. Затем глубоко вдохнула воздух, но из-за плотно стягивающего грудь корсета из китового уса получился звук, напоминавший сдавленный писк.
Джейми, сидевший над грудой бумаг, поднял голову и замер с широко раскрытыми глазами. Приоткрыл было рот, но не издал ни звука.
— Ну и как тебе? — Придерживая шлейф, я бодро шагнула в комнату и прошлась, слегка покачивая бедрами, как учила меня портниха, чтоб показать край плиссировки из прозрачного шелка, которая украшала нижнюю юбку.
Джейми закрыл рот и заморгал.
— Это… оно… Красное, да? — пробормотал он.
— Ну, почти. Называется «Кровь Христа», если уж быть точным. Самый модный в сезоне цвет, так мне, во всяком случае, сказали.
— Не каждая женщина осмелится надеть такое, мадам, — заявила мне портниха сквозь булавки, зажатые во рту. — Но вы, с вашим цветом кожи! Бог мой, да мужчины будут просто ползать у ваших ног!
— Пусть только попробуют, сразу пальцы отдавлю, — сурово ответила я. Я вовсе не собиралась шить столь вызывающий наряд, хотя, конечно, хотелось, чтоб на меня обратили внимание. Джейми велел мне заказать такое платье, в котором бы я выделялась в толпе. Невзирая на утреннюю сонливость, король, оказывается, запомнил Джейми, и мы получили приглашение на бал в Версаль.
— Мне надо заручиться поддержкой денежных людей, — объяснял Джейми чуть раньше, делясь своими планами. — А поскольку ни положения, ни настоящей власти у меня нет, надо сделать так, чтоб они сами искали нашего общества. — И он, глубоко вздохнув, поднял глаза на меня, далеко не блистающую очарованием в неуклюжем ночном халате. — Боюсь, что в Париже нам придется часто бывать в обществе. Даже, если получится, появляться при дворе. Они узнают, что я шотландец, начнутся расспросы о принце Карле, о том, действительно ли у меня на родине хотят возвращения Стюартов. Тогда я косвенным образом дам им понять, что большинство шотландцев готовы хорошо заплатить, лишь бы не видеть на троне Стюартов, пусть даже и погрешу при этом против истины.
— Да, лучше не выдавать своих истинных намерений, — согласилась я. — Иначе в следующий раз Красивый Принц спустит на тебя всех собак. — С тем, чтобы держаться в курсе планов Карла, Джейми еженедельно наносил визиты в маленький особняк на Монмартре.
Он слегка усмехнулся:
— Ну, что касается его высочества и сторонников якобитов, то я полностью лоялен Стюартам. А поскольку Карла Стюарта при дворе не принимают, а меня — да, то шансы узнать, о чем я там болтаю, у него невелики. Все парижские якобиты, как правило, живут очень замкнуто. Одна из причин: им просто не хватает денег, чтоб появляться в высшем обществе. Спасибо Джареду: у нас деньги имеются.
Джаред был полностью согласен с кузеном, что круг знакомств и развлечений следует расширять, с тем чтобы французская знать, а также члены богатых семейств проложили себе дорогу к нашему дому, где их услаждали бы и соблазняли рейнскими винами, занимательной беседой, изысканными развлечениями и настоящим шотландским виски в невероятных количествах. Именно поэтому бедный Муртаг последние две недели только и знал, что курсировал между портом и нашими подвалами.
— Им всегда подавай что-нибудь новенькое, — говорил Джейми, набрасывая какой-то рисунок на обратной стороне листа, где была напечатана поэма, в деталях описывающая непристойную любовную связь между графом де Севиньи и супругой министра сельского хозяйства. — И вообще, знать обращает внимание прежде всего на внешность. Так что для начала нам надо предоставить им что-нибудь необыкновенное, на чем можно будет остановить взор.
Судя по его потрясенному виду, я для начала в этом преуспела. Я немного покружилась по комнате, отчего громадная юбка закачалась, как колокол.
— Неплохо, правда? — спросила я. — Во всяком случае, заметно.
Он наконец обрел дар речи.
— Заметно? — хрипло пробормотал он. — Заметно! Еще бы, да ты вся просвечиваешь насквозь!
Я глянула вниз:
— Ну, скажешь тоже! И вовсе это не я, а кружева, а под ними — подкладка из белого шелка.
— Да? А как похоже на твое тело! — Он встал и подошел поближе, потом наклонился, разглядывая лиф платья. Заглянул за корсаж. — Господи, да тебя до самого пупка видать! Неужели ты всерьез собираешься выйти в этом на люди?
Я слегка ощетинилась. Я и сама чувствовала себя несколько неловко в столь откровенном туалете, несмотря на полное его соответствие модным рисункам, которые показывала мне портниха. Но реакция Джейми заставила занять оборону, и я, чувствуя шаткость своих позиций, стала агрессивнее.
— Ты же сам велел мне выглядеть заметнее! — напомнила я. — И вообще, это еще ничто по сравнению с последней придворной модой. Поверь, я еще выбрала самое скромное, не то что платья мадам де Периньон и герцогини Руанской. — Я подбоченилась и с вызовом заглянула ему в глаза. — Или ты хочешь, чтоб я появилась при дворе в своем старом зеленом бархатном?
Джейми отвел глаза от декольте и поджал губы.
— М-м-м, — буркнул он. И выглядел в этот момент типичным шотландцем.
Настало время немного утешить мужа. Я подошла и положила руку ему на плечо.
— Ладно, перестань, — сказала я. — Ты ведь бывал при дворе и видел, как там одеты дамы. И прекрасно знаешь, что по их понятиям ничего особенно вызывающего в этом платье нет.
Он снова оглядел меня с головы до ног и улыбнулся, слегка пристыженный.
— Да-а, — протянул он. — Да… это, конечно, верно. И все же… Ты ведь мне жена, Саксоночка. И я не хочу, чтоб другие мужчины смотрели на тебя и видели то, что я видел у этих дамочек.
Рассмеявшись, я обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала. Он положил мне руку на талию, пальцы бессознательно гладили скользкий красный шелк. Затем поползли вверх, к шее. Другая рука легла на грудь, там, где она мягко и округло выступала из узкого и жесткого корсажа — роскошно и соблазнительно свободная, прикрытая лишь одним слоем тончайшего и прозрачнейшего шелка. Наконец он отпустил меня и выпрямился, удрученно качая головой:
— Ладно. Никуда не денешься, придется, видно, тебе его надеть, Саксоночка! Но только умоляю, будь осторожней!
— Осторожней? Но чего мне бояться?
Губы его скривились в горестной усмешке.
— Послушай, женщина, ты имеешь представление, как выглядишь в этом платье? Глядя на него, так и хочется тебя изнасиловать, прямо с ходу. А эти лягушатники, разве они обладают моей выдержкой? — Он слегка нахмурился. — А ты не могла бы… чем-нибудь прикрыться сверху? — Он махнул рукой в сторону своего камзола с кружевным жабо, сколотым булавкой с рубином. — Ну, шарфиком там или платочком.
— Вы, мужчины, — заявила я ему, — не имеете ни малейшего представления о моде! Ладно, не беспокойся. Портниха объяснила мне, для чего существует веер. — И я жестом, который разучивала минут пятнадцать, раскрыла веер из кружев в тон платью и, обмахиваясь им, кокетливо прикрыла бюст.
Джейми задумчиво взирал на это представление, затем достал из гардероба мой плащ.
— Сделай мне одно одолжение, Саксоночка, — сказал он, накидывая тяжелый бархат мне на плечи. — Возьми веер побольше.
В плане привлечения всеобщего внимания платье имело несравненный успех. Что же касается кровяного давления Джейми, то тут эффект был скорее отрицательным.
Он все время держался поблизости, бросая яростные взоры на любого мужчину, осмеливавшегося взглянуть в мою сторону, пока Аннализ де Марийяк не углядела нас с другого конца залы и не поплыла навстречу, тонкие черты лица сморщены в приветливой улыбке. Улыбка на моих губах тут же застыла. Аннализ де Марийяк была, по словам Джейми, его старой «знакомой», он знал ее еще со времени первого приезда в Париж. К тому же она была красива, обаятельна и на удивление хрупка.
— Мой маленький дикарь! — приветствовала она Джейми. — Хочу вас кое с кем познакомить. Вернее, сразу с несколькими людьми. — Словно фарфоровая куколка, она качнула головой в сторону группы мужчин, собравшихся в углу возле столика для игры в шахматы. Они яростно о чем-то спорили. Я узнала герцога Орлеанского и Жерара Гоблена, известного банкира. Судя по всему, там действительно собрались влиятельные люди. — Идемте, сыграете с ними в шахматы, — настаивала Аннализ, положив на руку Джейми свою крошечную белую ручку. — К тому же там очень удобное место для встречи с его величеством, он появится чуть позже.
Король должен был появиться после ужина, примерно через час или два. В ожидании его гости бродили по дворцу, болтали, разглядывали живопись на стенах, флиртовали, прикрываясь веерами, поглощали сладости, тарталетки и вино и время от времени исчезали в небольших занавешенных альковах. Альковы были так ловко вделаны в стены, что казались незаметными, пока, приблизившись, вы не слышали доносившиеся оттуда голоса.
Джейми колебался, и Аннализ потянула его за руку.
— Идемте же! — настаивала она. — А за свою даму не волнуйтесь, — она окинула мой туалет одобрительным взором, — в одиночестве ей долго скучать не придется.
— Этого я и боюсь, — пробормотал Джейми еле слышно. — Ну, так и быть, разве что на минутку. — На миг ему удалось высвободиться из цепких рук Аннализ, и он шепнул мне на ухо: — Если найду тебя в одном из этих альковов, Саксоночка, мужчина, с которым ты там будешь, считай — покойник. А что касается тебя… — Рука его бессознательно потянулась к шпаге, висевшей на поясе.
— О нет, не выйдет, — возразила я. — Ты ведь на своем кинжале поклялся, что никогда больше не будешь меня бить. Какова же тогда цена твоим клятвам, а?
Он через силу усмехнулся:
— Нет. Бить я тебя не буду, во всяком случае — не так, как бы мне хотелось.
— Вот и хорошо. А что тогда ты со мной сделаешь? — продолжала дразнить я его.
— Что-нибудь да придумаю, — мрачно ответил он. — Еще не знаю, что именно, но тебе вряд ли понравится.
И, окинув напоследок присутствующих испепеляющим взором и сжав мое плечо жестом собственника, он позволил Аннализ увести себя, словно маленькому, но бойкому буксиру, толкающему огромную баржу.
Аннализ оказалась права. Не защищенная более внушительным присутствием мужа, я тотчас же оказалась в окружении джентльменов, налетевших на меня, как стая попугаев на спелый плод страсти.
Мне многократно целовали и жали ручку, осыпали цветистыми комплиментами, подносили бессчетное число чаш с вином, приправленным пряностями. Через полчаса заныли ноги. И лицо тоже — от улыбок. И руки — от непрерывного обмахивания веером.
За смену веера я даже испытывала к Джейми нечто похожее на чувство благодарности. Идя навстречу его пожеланиям, я взяла с собой самый большой из имевшихся вееров, гигантское сооружение не менее фута в длину, на котором были изображены, по всей видимости, горные олени, продирающиеся сквозь вересковые заросли. Джейми критически отозвался об оленях, но размеры одобрил. Грациозно отмахнувшись от назойливых приставаний некоего чрезмерно пылкого юнца в красном, я опустила веер чуть ниже, к подбородку, чтоб уберечь платье от крошек тоста с семгой, который жевала. И не только от крошек. Джейми был выше меня на добрый фут и божился, что видел всю, до пупка, однако же эта часть моего организма была недоступна взорам французских придворных, большинство из которых были ниже меня. Но с другой стороны…
Я очень любила лежать, уткнувшись носом Джейми в грудь, вернее — в маленькую ямочку в центре. Похоже, что некоторые из здешних моих малорослых обожателей разделяли эту страсть, и вот я не покладая рук бешено обмахивалась веером, сдувая им кудри с лица или же, если это не помогало, с треском захлопывала веер и довольно чувствительно шлепала им по напудренным головам.
А потому настоящим облегчением было услышать, как лакей, стоявший у двери, вдруг вытянулся и выкрикнул:
— Его величество король Людовик!
Поднимался король на рассвете, но расцветал, очевидно, к ночи. Он вошел в зал, неся себя с таким достоинством и изяществом, что казался куда выше своих пяти футов и шести дюймов, бросая налево и направо приветливые взгляды, величественными кивками отвечая на грациозные поклоны своих придворных.
То, что я видела, вполне соответствовало моим представлениям о том, как должен выглядеть монарх. Не слишком красивый, он держался так, словно был писаным красавцем; впечатление это усиливала не только роскошь наряда, но и поведение окружающих. На нем был парик с зачесанными назад по последней моде волосами, камзол из бархата, расшитый сотнями пестрых шелковых бабочек. В середине, в глубоком вырезе, виднелся жилет из соблазнительного кремового шелка с бриллиантовыми пуговицами, туфли украшали широкие пряжки в виде бабочек.
Темные, полуприкрытые веками глаза шныряли по толпе, надменный типично бурбонский нос принюхивался, словно выискивая нечто заслуживающее интереса.
Джейми, одетый в килт, но при этом еще и в камзол и жилет из плотного желтого шелка, с огненными кудрями, падавшими на плечи, с пледом, перекинутым через плечо, и маленькой косичкой сбоку, согласно старинной шотландской моде, безусловно заслуживал этого интереса. По крайней мере именно он, как мне показалось, привлек внимание короля Людовика, раз тот вдруг изменил направление и двинулся прямо к нам, раздвигая толпу, которая отхлынула в разные стороны, словно волны Красного моря. Мадам Несл де ла Турель — я как-то видела ее на одном из приемов — следовала за ним, точно ялик в фарватере большого судна.
Я позабыла о красном платье: его величество остановился прямо против меня и отвесил изящный поклон.
— Chere Madam! — сказал он. — Мы очарованы!
Я слышала, как глубоко вздохнул Джейми. Затем он выступил вперед и поклонился королю:
— Позвольте представить вам мою жену, ваше величество, миледи Брох Туарах!
Король выпрямился и отступил на шаг. Я тупо смотрела на него, затем по быстрому взмаху руки Джейми поняла, что он требует, чтоб я поздоровалась с королем.
Я автоматически присела в глубоком реверансе, стараясь не поднимать глаз от пола и не думать, как буду выглядеть, когда выпрямлюсь. Мадам Несл де ла Турель стояла совсем рядом с Людовиком, наблюдая за представлением со скучающей миной на лице. Ходили слухи, что она в данное время является его фавориткой. Согласно последней моде, она была одета в платье с вырезом ниже грудей, которые прикрывал лишь клочок сверхпрозрачного газа, скорее для украшения, чем для защиты от холода или слишком любопытных взглядов.
Однако вовсе не платье и не прелести, которые оно обнажало, впечатлили меня, хотя справедливости ради следует отметить, что грудки у мадам де ла Турель были достаточно округлые, приятных очертаний и украшены крупными коричневатыми сосками, которые, в свою очередь, украшало довольно замысловатое сооружение из драгоценных камней, чуть прикрывая, но и не пряча совсем от глаз. Пара инкрустированных алмазами лебедей с рубиновыми глазками тянули шеи друг к другу, они небрежно свисали с двух золотых колечек. Ювелирная работа поражала мастерством, да и камни были отменные, но, заметив, что золотые колечки были продеты в соски, я едва не потеряла сознание. Соски были не на шутку изуродованы, но этот факт скрывали огромные жемчужины, по одной над каждым, свисающие на тонюсеньких золотых цепочках с золотых колец и, словно маятники, раскачивающиеся из стороны в сторону.
Я поднялась, покраснев и кашляя, извинилась и, прижав ко рту платок, отступила в сторону, едва не столкнувшись с Джейми. Тот, совершенно позабыв о приличиях, пялился на любовницу короля во все глаза.
— Она говорила Мари д'Арбанвилль, что соски ей прокалывал метр Раймон, — шепнула я мужу. Он по-прежнему не сводил с грудок мадам де ла Турель завороженного взгляда. — Хочешь, и я запишусь на очередь? — спросила я его. — Полагаю, что мне он сделает это бесплатно, в обмен на рецепт тоника из тмина.
Наконец Джейми перевел глаза на меня. Потом, взяв под локоть, подтолкнул к одному из альковов.
— Если еще хоть раз услышу об этом метре Раймоне, — прошипел он уголком рта, — я сам их тебе проколю, зубами.
Тем временем король направился к залу Аполлона, свободный проход, оставшийся за ним, быстро заполнялся гостями, выходившими после ужина. Видя, что Джейми остановился и заговорил с месье Жене, главой процветающей корабельной компании, я стала искать укромное местечко, где можно было бы присесть и хоть на минуту скинуть туфли.
Один из альковов, что поблизости, оказался свободным. Я отослала настырного обожателя за вином, затем, озираясь по сторонам, торопливо скользнула за штору.
Обстановка алькова располагала к интиму — кушетка, маленький столик и пара хрупких стульев, пригодных разве для того, чтоб бросить на них снятую одежду, а вовсе не сидеть. Тем не менее я уселась на один из них, скинула туфли и со вздохом облегчения положила ноги на второй.
Легкое позвякивание колец шторы за спиной подсказало, что исчезновение мое не осталось незамеченным.
— Мадам! Ну, наконец-то мы одни!
— Да, к сожалению, — вздохнула я. Наверное, один из этих бесчисленных графов. Но нет, то оказался виконт, кто-то представил мне его чуть раньше. Виконт де Рамбо, коротышка. Я вспомнила, как вожделенно заглядывали его маленькие, похожие на бусинки глазки за вырез моего декольте.
Не теряя времени даром, он проворно уселся на соседний стул и положил мою ногу себе на колени, страстно прижав обтянутую шелковым чулком ступню к паху.
— О, моя маленькая! Сколько изящества! Ваша красота совершенно смутила мою душу!
Про себя я подумала, что насчет моих ног он, пожалуй, заблуждается — слишком изящными их вряд ли можно было назвать. Поднеся ступню к губам, он начал нежно покусывать мои пальцы.
— Вот какая маленькая свинка поселилась в городе, вот какая свинка…
Я выдернула ногу из цепких пальцев и торопливо, насколько позволяли громоздкие юбки, поднялась.
— Уж если говорить о свиньях, которые населяют этот город, — нервно начала я, — не думаю, что мой муж будет в восторге, обнаружив вас здесь.
— Ваш муж! Фу! — Он отмахнулся. — Уверен: какое-то время он будет занят. А пока кошки нет… Иди же ко мне, моя маленькая мышка. Позволь услышать твой нежный писк!
Очевидно, с целью взбодриться виконт достал из кармана эмалевую табакерку с нюхательным табаком, ловко вытряс несколько темных крошек на тыльную сторону ладони и изысканным жестом поднес к ноздрям.
Он глубоко втянул воздух, глазки-бусинки светились радостным предвкушением, затем запрокинул голову, но тут со звоном медных колец внезапно распахнулась штора. Рука виконта дрогнула, и он громко чихнул, сдувая крошки табака прямо мне на грудь.
Я взвизгнула.
— Вы, отвратительное маленькое ничтожество! — воскликнула я и залепила ему пощечину сложенным веером.
Виконт отпрянул, глаза его наполнились слезами. Затем, споткнувшись о мои туфли девятого размера, валявшиеся на полу, вылетел из алькова и прямиком угодил в объятия Джейми.
— Да уж, наделал ты шуму, — заметила я.
— Ба! — Он отмахнулся. — Пусть еще спасибо скажет, подонок, что я не оторвал ему поганую голову и не заставил ее сожрать!
— Да, занимательное было бы зрелище, — сухо ответила я. — Однако искупать его в фонтане тоже была недурная идея.
Он поднял на меня синие глаза, на хмуром лице возникло подобие улыбки.
— Э-э, ладно, что там говорить. Слава Богу, что еще не утопил.
— Полагаю, виконт оценил твою сдержанность.
Джейми фыркнул. Он стоял в центре гостиной, входившей в небольшие дворцовые апартаменты, куда король, отсмеявшись, распорядился отвести нас, мотивируя тем, что в такое позднее время домой возвращаться не стоит.
— И потом, mon chevalier, — заметил он, оглядывая мощную фигуру Джейми, с которого капала на пол вода, — нам не хотелось бы подвергать риску ваше здоровье. Вы можете простудиться, и тогда двор лишится немалой толики развлечений, а мадам мне этого никогда не простит. Не правда ли, дорогая? — Он протянул руку и игриво ущипнул мадам де ла Турель за сосок… Любовница, похоже, была раздражена этой фривольностью, однако с готовностью улыбнулась. Впрочем, я заметила, что всякий раз, когда король отвлекался, она бросала зазывные взоры на Джейми. И неудивительно. Следует признать, он действительно производил впечатление, стоя на террасе, под лучами света направленного на него фонаря, в мокрой одежде, прилипшей к телу. Понять я ее могла, однако была далеко не в восторге от этих взглядов.
Он сорвал с себя мокрую рубашку и бросил на пол. Без нее он был еще красивее.
— Что же касается тебя, — зловеще начал он, — разве я не предупреждал, чтоб ты держалась подальше от альковов?
— Да. Но забудем об этом на секунду, мистер Линкольн. Как вам понравилась игра? — вежливо осведомилась я.
— Что? — Он уставился на меня, как на сумасшедшую.
— Да ничего, это я просто так, к слову. Просто хотелось узнать: ты, наверное, встретил какого-то очень полезного человека, раз вместо того, чтоб защищать свои супружеские права, просидел с ним столько времени, не обращая на меня ни малейшего внимания?
Он яростно растер волосы полотенцем, взятым с умывальника.
— Ну, да… Сыграл партию в шахматы с месье Дюверни. Кстати, разделал его в пух и прах. Он страшно разозлился.
— О-о, звучит многообещающе. А кто он такой, этот месье Дюверни?
Он кинул мне полотенце и усмехнулся:
— Министр финансов Франции, Саксоночка.
— О! И ты радуешься, что рассердил его?
— Да он сам на себя обозлился за то, что проиграл, Саксоночка. Теперь не успокоится, пока не выиграет у меня хотя бы партию. Так что в воскресенье придет к нам, будем опять играть.
— Неплохо, — заметила я. — И во время игры ты постараешься внушить ему, что перспективы Стюартов весьма туманны, и убедить в том, что Людовик не намерен оказывать им финансовую поддержку, невзирая на родство?
Он кивнул, расчесывая волосы пальцами. Огонь в камине еще не разожгли, и он немного дрожал.
— А где же ты научился играть в шахматы? — с любопытством спросила я. — Я и не подозревала, что ты умеешь.
— Колам Макензи научил, — ответил он. — Мне было шестнадцать, и я целый год жил в замке Леох. Ко мне приходили учителя, учить французскому, немецкому, математике и прочему. Но каждый вечер я на часок забегал к Ко-ламу играть. Правда, он расправлялся со мной меньше чем за час, — сердито добавил он.
— Не удивительно, что теперь ты такой замечательный игрок, — сказала я. Дядюшка Джейми, Колам, перенес какую-то болезнь и был прикован к креслу, но неподвижность свою компенсировал умом, способным посрамить самого Макиавелли.
Джейми встал, расстегнул пояс со шпагой и сузил глаза.
— Не думай, что я не понимаю, куда ты гнешь, Саксоночка. Сменила тему и льстишь, точно куртизанка. Разве я не предупреждал тебя насчет этих альковов?
— Но ты же обещал не бить меня, — напомнила я и на всякий случай немного отодвинулась вместе с креслом.
Он снова фыркнул, бросил пояс на сундук, а килт — на пол, на промокшую рубашку.
— Неужели я похож на человека, который будет бить беременную женщину? — спросил он.
Я с сомнением окинула его взглядом. Абсолютно голый, с белыми шрамами, покрывающими тело, и мокрыми темно-рыжими кустиками волос, он походил сейчас на викинга, сошедшего с корабля и готового насиловать и грабить.
— Если честно, то похож на типа, способного на все, — ответила я. — А что касается алькова… Да, предупреждал. Наверное, мне следовало снять туфли где-нибудь в зале, прямо на людях. Откуда мне было знать, что этот кретин попрется за мной и будет лизать мне пятки?.. Ну, если не бить, то что же ты все-таки будешь со мной делать? — И я вцепилась в ручки кресла.
Он лег на постель и усмехнулся:
— Сними это шлюхино платье, Саксоночка, и иди ко мне.
— Что?
— Раз уж нельзя отлупить тебя или искупать в фонтане… — Он пожал плечами. — Ты заслужила хорошей трепки, но что-то у меня глаза прямо слипаются. — Он широко зевнул и снова усмехнулся. — Слушай, напомнишь, чтоб я сделал это утром, когда проснемся, идет?
— Ну, что, получше? — Темно-синие глаза Джейми глядели на меня с тревогой. — Неужели это нормально, когда так сильно тошнит, а, Саксоночка?
Я откинула волосы с потного лба и накрыла лицо влажным полотенцем.
— Не знаю, нормально или нет, — голос мой звучал слабо, — остается лишь надеяться, что да. Некоторых женщин тошнит до самого конца. — Перспектива выглядела малоприятной.
Чтобы определить время, Джейми по своей привычке взглянул не на расписные каминные часы, но в окно, на солнце.
— А ты сможешь спуститься к завтраку, Саксоночка? Или попросить служанку принести что-нибудь сюда?
— Нет, не надо, мне уже лучше. — Я не лгала. Как ни странно, но если не считать выматывающих приступов утренней тошноты, чувствовала я себя в целом прекрасно. — Дай только рот прополощу.
Только я склонилась над тазиком и стала плескать в лицо холодную воду, как в дверь постучали. Очевидно, слуга, которого мы послали в наш парижский дом за сменой одежды.
Но, к моему удивлению, то оказался придворный с запиской. Нас приглашали на ленч.
— Его величество обедает сегодня с английскими аристократами, — объяснил он, — они только что прибыли в Париж. А перед тем решил пригласить на ленч видных английских торговцев, его высочество герцога и нескольких его соотечественников. И кто-то подсказал его величеству, что ваша супруга — англичанка, настоящая английская леди, а потому он просит быть также и вас.
— Хорошо, — ответил Джейми, бросив на меня быстрый взгляд. — Можете передать его величеству, что мы почтем за честь.
Вскоре после этого приехал Муртаг, как всегда мрачный и сосредоточенный, с огромным свертком одежды и моей аптечкой, которую я тоже просила доставить. Джейми отвел его в гостиную, где начал отдавать различные деловые распоряжения, я же тем временем торопливо переоделась в свежее белье и платье, впервые пожалев о том, что отказалась от услуг горничной. После ночи, проведенной в объятиях огромного промокшего шотландца, волосы мои были в страшном беспорядке — пряди торчали в разные стороны, и укротить их с помощью лишь расчески и щетки казалось невозможным.
Наконец я кое-как привела голову в порядок и появилась на пороге, раскрасневшаяся и сердитая от усилий. Джейми, глянув на меня, пробормотал что-то насчет ежей, но я в ответ обожгла его таким укоризненным взором, что у него хватило ума не продолжать.
Прогулка среди террас и фонтанов дворцового сада значительно улучшила мое самочувствие. Листва на большинстве деревьев еще не распустилась, но день для конца марта выдался на удивление теплый, а набухающие на ветках почки пахли свежо и пряно. Казалось, слышно, как бегут соки в стволах высоких каштанов и тополей, обрамляющих тропинки и скрывающих под сенью своих ветвей мраморные статуи.
Я прошла мимо статуи полуодетого мужчины с виноградной гроздью в кудрях и поднесенной к губам флейтой. Огромный козел с шелковистой шерстью жадно тянулся к другим гроздьям, спадающим с мраморных складок плаща.
— Кто это? — спросила я. — Пан?
type="note" l:href="#FbAutId_14">[14]
Джейми усмехнулся и покачал головой. На нем был старый килт и старый камзол. Но даже в этом одеянии он был куда красивее разодетых в пух и прах придворных, проходивших мимо нас щебечущими группками.
— Нет. Статуя Пана здесь тоже, кажется, есть, но это не он. Это один из четырех «соков» человека.
— Соков? — удивилась я. — Пожалуй… Во всяком случае, выглядит он довольно сочным. — Я покосилась на виноград.
Джейми улыбнулся:
— Да не в этом смысле! Ты ведь вроде бы врач, Саксоночка! Должна знать. Неужели ничего не слышала о четырех соках, из которых состоит организм человека? Вот это Кровь. — Он указал на мужчину, играющего на флейте, потом — по другую сторону аллеи. — А это Меланхолия. — Высокий человек в неком подобии тоги держал в руке раскрытую книгу. — А вон там, — Джейми указал вперед, — там Желчь. — Голый мускулистый молодой человек сердито и без всякого сожаления взирал на мраморного льва, готового вцепиться зубами ему в ногу. — А вот это Флегма.
— Неужели? — Флегма, бородатый джентльмен в шляпе, стоял, скрестив руки на груди, у ног его сидела черепаха. — Гм…
— А что, врачам в ваши времена не объясняли, что такое соки?
— Нет, — ответила я. — Вместо этого нам объясняли, что такое микробы.
— Вот как? Микробы… — тихо пробормотал он, словно пробуя слово на вкус, перекатывая его на кончике языка с характерным шотландским рыком, отчего оно приобрело уже совсем зловещее звучание. — Мик-р-р-р-обы! А на что они похожи, эти микробы?
Я взглянула на статую Америки — достигшая брачного возраста дева в юбке и головном уборе из перьев, с крокодилом у ног.
— Ну, такую колоритную статую им не следовало бы здесь выставлять, — объяснила я.
Крокодил у ног Америки напомнил мне о метре Раймоне.
— Так ты не хочешь, чтоб я пошла к метру Раймону? — спросила я. — Прокалывать соски?
— Естественно не хочу… чтоб ты прокалывала соски, — решительно заявил он и, взяв меня под локоть, увлек вперед по аллее, видимо, опасаясь, что голые груди Америки вдохновляют меня на эту затею. — И вообще, нечего тебе ходить к этому метру Раймону. О нем ходят разные слухи.
— Обо всех в Париже ходят слухи, — заметила я. — И уверена, что метр Раймон наслышан о них.
Джейми кивнул, волосы блеснули в бледном свете весеннего солнца.
— Да уж, наверняка. А я слышал, что о нем болтают в тавернах и гостиных. Метр Раймон является главой одного тайного общества, но это отнюдь не сторонники якобитов.
— Правда? Кто же тогда?
— Кабалисты, оккультисты. Возможно, колдуны.
— Надеюсь, Джейми, ты не принимаешь все эти сказки о колдунах и демонах всерьез?
Мы подошли к части сада, известной под названием «Зеленый ковер». Стояла ранняя весна, и лужайка еще только начинала зеленеть, но по ней бродили люди, радуясь на редкость ясной и теплой погоде.
— Нет, в колдунов не верю, — ответил он после паузы и, отыскав уютный уголок возле живой изгороди, сел на траву. — Разве что граф Сент-Жермен исключение.
Мне вспомнился взгляд черных глаз Сент-Жермена в Гавре, и я слегка вздрогнула, несмотря на солнце и шерстяную шаль, накинутую на плечи.
— Думаешь, он как-то связан с месье Раймоном?
Джейми пожал плечами:
— Не знаю. Но ведь ты сама пересказывала мне все эти слухи о Сент-Жермене. И если метр Раймон действительно член этого общества, думаю, Саксоночка, тебе надо держаться от него подальше. — Он криво усмехнулся. — В конце концов, не все же время мне спасать тебя от костра.
Тень под деревьями напомнила мне о мраке, царившем в каземате для воров в Крэйнсмуире, и я снова содрогнулась и придвинулась поближе к Джейми и солнечному свету.
В траве под цветущим кустарником ворковали голуби. Придворные дамы и господа занимались примерно тем же, расхаживая по аллеям, украшенным скульптурами. Разница состояла в том, что голуби производили куда меньше шума.
За нашими спинами возникло видение в шелковом одеянии цвета морской волны, громким голосом выражающее восторг по поводу вчерашней пьесы, показанной при дворе. Три сопровождавшие его дамы, хоть выглядели и не столь эффектно, но полностью разделяли его мнение.
— Великолепно! Просто великолепно! Какой голос у этой ла Куэль!
— Да, потрясающе! Прелесть!
— Восхитительно, просто восхитительно! Великолепно — вот самое точное слово.
— Да, великолепно!
Все четыре голоса звучали пронзительно и визгливо — такой звук издают гвозди, выдергиваемые из дерева. В отличие от них у голубя-кавалера, бродившего в траве в нескольких футах от моих ног, голос отличался приятным сладкозвучным и низким тембром, он ворковал так нежно и выразительно, надувая грудь и беспрерывно раскланиваясь с таким видом, словно бросал свое сердце к ногам возлюбленной, на которую, впрочем, это не производило особого впечатления.
Я перевела взгляд с птиц на придворного «голубка» в аквамариновом шелке, который в этот момент бросился поднять с земли отделанный кружевом платочек, игриво оброненный одной из его спутниц, очевидно, не без тайного умысла.
— Дамы прозвали этого человека «Сосиской», — заметила я. — Интересно, почему?
Джейми сонно промычал что-то и приоткрыл один глаз — взглянуть на удаляющегося придворного.
— M-м? А, ну да, «Сосиска». Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я ни за что не решился приблизиться к этой тявкающей болонке.
— Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питер. А янки по каким-то известным только им причинам — Дик. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, «Умным Диком», так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.
Джейми и сам засмеялся, а потом сладко потянулся под ласковыми лучами весеннего солнышка. Затем подмигнул мне и перекатился на живот.
— Знаешь, при одном взгляде на тебя, Саксоночка, с моим Диком такое творится! — сказал он. Я откинула ему волосы со лба и нежно поцеловала в переносицу.
— А зачем, как ты думаешь, мужчины дают эти прозвища? — спросила я. — Джон, Томас. Или тот же Роджер. Женщины так не делают.
— Разве? — Джейми был явно заинтригован.
— Конечно нет! Иначе бы я назвала какую-нибудь часть своего тела, скажем нос, Джейн.
Он снова расхохотался — грудь так и заходила ходуном. Я навалилась на него, с наслаждением ощущая под собой теплоту крепкого тела. Теснее прижалась к бедрам, но многочисленные нижние юбки делали этот жест скорее символическим.
— Ну, уж во всяком случае, — рассудительно заметил Джейми, — ваши штучки не встают и не падают сами по себе, как бы вам того ни хотелось. Насколько мне известно, конечно, — добавил он и вопросительно приподнял бровь.
— Нет, слава Богу, нет. Кажется, я слышала, что французы называют свой член Пьер, — сказала я, глядя на проходившего мимо щеголя в зеленом муаровом камзоле, отделанном бархатом.
Джейми так громко расхохотался, что до смерти перепугал голубей в кустарнике. Они взлетели, возмущенно хлопая крыльями и разбрасывая мелкие серые перышки. Пушистая белая болонка, доселе спокойно сидевшая на руках своей хозяйки, тут же проснулась, вылетела из своего теплого гнездышка, словно пинг-понговый шарик, и пустилась вдогонку за голубями, оглашая окрестности бешеным лаем; вслед ей неслись не менее визгливые крики хозяйки.
— Не знаю, Саксоночка, — сказал Джейми, вытирая выступившие от смеха слезы. — Я только раз слышал, как один француз называл свой член Джорджем.
— Джордж! — повторила я так громко, что привлекла внимание проходившей мимо небольшой группки придворных. Один из них, невысокий, но очень подвижный субъект в эффектном черно-белом шелковом наряде, приостановился и низко поклонился мне, подметая землю у моих ног шляпой. Один глаз у него затек, на переносице краснел след от удара, но спутать его с кем-либо было невозможно.
— К вашим услугам, мадам, — сказал он.
Все бы ничего, если б не эти проклятые соловьи. В обеденном зале стояла страшная жара, было полно придворных и слуг, один из китовых усов моего корсета вылез и страшно колол в бок, стоило только поглубже вздохнуть, к тому же я страдала от новой напасти, сопровождавшей беременность, — через каждые несколько минут мне хотелось мочиться. Но я терпела. Было бы полнейшим неприличием встать из-за стола раньше короля, пусть даже это был самый непритязательный ленч по сравнению с пышными официальными приемами, устраиваемыми в Версале, — так мне, во всяком случае, дали понять. Обычный… Тоже довольно относительное понятие.
Да, действительно, подавали лишь три сорта пикулей со специями, а не восемь, как обычно. И один суп, не слишком густой прозрачный бульон. Оленина просто запеченная, а не на вертеле, рыба, вымоченная в вине, — кусочками, а не целиком, как заливное с креветками.
Впрочем, явно удрученный такой небывалой простотой, один из поваров расстарался и приготовил изумительную закуску — гнездышки, искусно сплетенные из полосок теста и украшенные веточками цветущей яблони. На конце каждой из веточек сидели по два соловья — ощипанные, поджаренные и фаршированные яблоком и корицей, а потом снова одетые в свои же перья. А в гнездышке находилось целое семейство птенцов с поджаренными, хрустящими на зубах крошечными крылышками и кожей, смазанной медом. Раскрытые клювики были набиты миндальной пастой.
После того, как блюдо торжественно обнесли вокруг стола, дабы каждый из гостей имел возможность восхититься этим произведением кулинарного искусства, причем сопровождалась эта церемония их восторженным ропотом, блюдо поставили перед королем, который, на секунду отвлекшись от беседы с мадам де ла Турель, схватил одно из гнездышек и сунул его в рот.
Хрум, хрум, с хрустом жевали челюсти короля. Словно завороженная следила я за каждым его глотком, и мне казалось, что это через мое горло проходят крошечные косточки. Коричневые от жира пальцы ухватили одного из птенцов…
Тут я сочла, что встать из-за стола прежде его величества — сущий пустяк по сравнению с тем, что может сейчас со мной произойти, вскочила и вылетела из зала.
Несколько минут спустя, поднявшись с колен среди кустарника в саду, я услыхала за спиной какой-то звук. Ожидая увидеть справедливо разгневанный взгляд садовника, я встретилась глазами с не менее разгневанным мужем.
— Черт подери, Клэр! Долго это будет еще продолжаться?! — воскликнул он.
— Наверное… да, — ответила я и в полном изнеможении присела на бортик декоративного фонтана. Руки у меня были влажные, и я вытерла их о юбку. — Думаешь, это я нарочно? — Голова кружилась, и я прикрыла глаза, стараясь не потерять равновесия и не свалиться в фонтан.
Внезапно я почувствовала на пояснице чью-то руку и полуприслонилась-полуупала в объятия мужа. Он присел рядом и обнял меня:
— О Господи! Прости, mo duinne! Тебе как, получше, а, Клэр?
Я немного отстранилась, чтоб видеть его лицо, и ответила с улыбкой:
— Я в порядке. Только голова немного кружится. — Протянув руку, я пыталась разгладить морщинку озабоченности, залегшую между бровей. Он улыбнулся, но морщинка не исчезла — тонкая вертикальная черточка между густыми песочного цвета изогнутыми бровями. Он окунул руку в фонтан и погладил меня по щеке. Должно быть, я была страшно бледна. — Прости, — добавила я, — но, честное слово, Джейми, я просто не могла удержаться.
Мокрая рука начала нежно и сильно поглаживать меня по шее. Мелкая водяная пыль, вылетающая из пасти дельфина с выпученными глазами, увлажняла волосы.
— О! И ты меня тоже прости, Саксоночка. Не обращай на мои слова внимания. Я не хотел обидеть тебя. А теперь, — он беспомощно взмахнул рукой, — чувствую себя просто тупоголовым кретином. Вижу, что тебе плохо, знаю, что сам виноват в том, что с тобой творится, а помочь ничем не могу. Вот и бешусь и рявкаю на тебя. Слышишь, Саксоночка, а почему бы тебе не послать меня к черту?
Я рассмеялась и смеялась так долго, что бока, стянутые тугим корсетом, заболели.
— Иди к черту, Джейми! — пролепетала я наконец, вытирая глаза. — Прямо в ад! «Да» и «нет» не говорите, черный-белый не берите! Ну что, доволен? Теперь тебе лучше?
— Ага, — ответил он, и лицо его просветлело. — Раз ты начала молоть всякую чепуху, значит, тебе получше. Тебе и вправду лучше, а, Саксоночка?
— Да, — ответила я. Выпрямилась и огляделась. Сады Версаля были открыты доступу публики, и по дорожкам и аллеям, странно контрастируя с придворными в разноцветных туалетах, прогуливались небольшие группки торговцев и мастеровых, радовавшихся теплой погоде.
Внезапно двери ближайшей террасы распахнулись, и в сад с веселым стрекотом высыпала целая толпа гостей. К ним тут же присоединились новые гости — они вышли из двух огромных карет, которые, как я заметила, тут же укатили к конюшням.
Это была большая группа мужчин и женщин, одетых, в отличие от придворных, довольно скромно. Однако внимание мое привлекла скорее не их внешность, но речь. Когда несколько человек болтают по-французски, издали звуки их речи напоминают кряканье уток или же перекличку гусей с характерным носовым прононсом. Английская же речь более плавная, медленная, без резких подъемов и спадов интонации. Доносящаяся издали, когда неразличимы отдельные голоса, она напоминает монотонный хрипловатый, но дружелюбный лай сторожевой собаки. И вот общий звуковой эффект, создаваемый этой группой, направлявшейся прямо к нам, был следующий: гогот гусей, которых гонит на базар стая собак.
Итак, хоть и с запозданием, гости из Англии все же прибыли. И несомненно их вежливо провели сначала в сад, пока прислуга на кухне торопливо готовит для них новый обед и накрывает стол побольше.
Я с любопытством взирала на эту группу. Герцога Сандрингемского я, разумеется, знала: мы встречались с ним в Шотландии, в замке Леох. Его фигуру с бочкообразной грудью можно было различить издали, он бодро вышагивал рядом с Людовиком — модный парик слегка сдвинут набок, весь вежливое внимание.
Большинство из его сопровождавших были иностранцами, хотя мне показалось, что изысканно одетая дама средних лет есть не кто иная, как герцогиня Клейморская, которую, насколько мне было известно, ожидали во дворце. Ради этого случая даже доставили из загородного дома королеву, которая обычно проводила дни там, предоставленная самой себе. Она разговаривала с почетной гостьей, нежное ее лицо раскраснелось от волнения — еще бы, для нее этот выход в свет целое событие!
Затем внимание мое привлекла молоденькая девушка, идущая следом за герцогиней. Довольно просто одетая, она тем не менее отличалась такой поразительной красотой, что резко выделялась в любой толпе. Небольшого роста, с хрупкой, однако не лишенной приятной округлости фигуркой, с темными блестящими ненапудренными волосами и поразительно белой кожей. Щеки горели румянцем, отчего лицо ее напоминало лепесток цветка.
Цвет ее лица напомнил мне о платье, которое некогда, в те, прежние времена, являлось любимым — легкое хлопковое платье с красными маками на светлом фоне. При мысли о нем вдруг с такой остротой вспомнился родной дом и прежняя жизнь, что я ухватилась за край мраморной скамьи, а глаза защипало от слез. Наверное, причиной тому этот беглый, так знакомо звучащий английский, которого я не слышала за долгие месяцы скитаний по Шотландии, да и во Франции, разумеется, тоже. От этих визитеров пахло родным домом.
И тут я увидела его. Вся кровь отхлынула у меня от лица, пока глаза недоверчиво обегали точеные линии черепа с гладкой прической из темных волос, так резко выделявшейся на фоне напудренных париков. Казалось, в голове у меня тревожно зазвенел колокольчик, звон все разрастался и превратился в вой сирены, пока я боролась с собой, отказываясь верить тому, что вижу. Такая знакомая линия носа… Фрэнк, прошептала я себе, и все тело радостно подалось навстречу. Нет, не Фрэнк, секунду спустя сказал внутренний голос, доносящий из более рациональной и трезвой части сознания, и я застыла, укротив свой порыв и глядя на такую знакомую, слегка изогнутую в улыбке линию рта. Стояла и твердила про себя: «Нет, это не Фрэнк», и ноги у меня словно онемели. А затем при виде высокого лба и надменного поворота головы меня вдруг охватила паника и заставила сжаться желудок и кулаки. Нет, это невероятно, просто невозможно. Это не может быть Фрэнк… А если нет, то тогда… тогда это не кто иной, как он…
— Джек Рэндолл. — Это был не мой голос. Это произнес Джейми каким-то странно спокойным, отвлеченным тоном. Мое поведение озадачило его и заставило взглянуть туда же, куда смотрела и я. И увидеть то, что видела я.
Он не двинулся с места. И даже охваченная паникой, я успела заметить, что он как будто и не дышал. Я смутно осознавала, как оказавшийся поблизости слуга с недоумением взирает снизу вверх на огромную, словно башня, фигуру шотландского воина, молчаливого и неподвижного, как статуя Марса. Вся моя тревога сосредоточилась на Джейми.
Он застыл. Как лев, слившийся с травой прерий, с горящими, немигающими, словно солнце глазами, готовыми сжечь все вокруг, и лишь в глубине этих глаз угадывалось какое-то едва уловимое движение — пресловутое мерцание зрачка кошки, вышедшей на охоту, легкое подрагивание кончика хвоста перед тем, как кинуться убивать.
Обнажить оружие в присутствии короля означало смерть. Муртаг находился где-то в другом конце парка и ничем не мог помочь. Рэндолл был уже в двух шагах. Его можно было достать шпагой. Я положила руку на плечо Джейми. Твердое и напряженное, как сталь шпаги. В глазах у меня помутилось.
— Джейми!.. — пролепетала я. — Джейми… — И потеряла сознание.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100