Читать онлайн Чужеземец, автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужеземец - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.24 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужеземец - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужеземец - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Чужеземец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16
Один прекрасный день

Близость, завоеванная с таким трудом ночью, кажется, испарилась вместе с утренней росой, и между нами снова возникла заметная скованность. Мы молча позавтракали в комнате и поднялись на небольшой пригорок позади гостиницы, время от времени обмениваясь напряженными любезностями.
На вершине я уселась отдохнуть на поваленное дерево, а Джейми сел прямо на землю в нескольких футах от меня, опершись спиной на молодую сосенку. В кустах у меня за спиной шебуршилась какая-то птичка, зяблик, а может, дрозд. Я прислушивалась к этому шороху, смотрела на плывущие над головой небольшие пушистые облачка и обдумывала сложившееся положение.
Тишина сделалась весомой и почти непереносимой, как вдруг Джейми произнес:
— Надеюсь… — замолчал и покраснел. Хотя мне казалось, что краснеть следовало мне, я все равно обрадовалась тому, что хоть один из нас оказался на это способен.
— Что? — сказала я как можно более ободряюще. Он, все еще красный, мотнул головой.
— Неважно.
— Говори. — Я вытянула ногу и прикоснулась к нему пальцами. — Честность, помнишь?
Это, конечно, было с моей стороны нечестно, но я больше не могла выносить нервного прокашливания и отведения глаз.
Он обнял руками колени и качнулся назад, глядя прямо мне в лицо.
— Я хотел сказать, — мягко начал он, — что я надеюсь: мужчина, которому ты оказала честь и который впервые в жизни оказался в постели именно с тобой, был к тебе так же великодушен, как и ты ко мне. — И довольно робко улыбнулся. — Но подумал и понял, что это звучит не совсем правильно. Я имел в виду… в общем, я просто хотел сказать тебе спасибо.
— Великодушие не имеет к этому никакого отношения! — огрызнулась я, глядя вниз и энергично отчищая несуществующее пятно с платья. В поле зрения возник большой башмак, прикоснувшийся к моей щиколотке.
— Честность, помнишь? — эхом повторил он. Я подняла глаза и увидела широкую ухмылку и саркастически поднятые брови.
— Ну, — защищаясь, добавила я, — во всяком случае, после первого раза.
Он захохотал, а я, к своему ужасу, поняла, что еще не разучилась краснеть.
На разгоряченное лицо упала прохладная тень. Пара крупных рук решительно взяла мои ладони, Джейми поднял меня на ноги, сел на мое место на поваленный ствол и приглашающе похлопал себя по коленям.
— Садись, — предложил он.
Я неохотно повиновалась, отвернув в сторону лицо. Он удобно устроил меня, прижав к груди, и обнял за талию. Я слышала, как в спину мне глухо и ровно стучит его сердце.
— Вот что, — сказал он, — раз мы пока не можем разговаривать свободно, не прикасаясь друг к другу, будем прикасаться. Скажи, когда снова ко мне привыкнешь.
Он немного отклонился назад, и мы оказались в тени сосны. Он молча обнимал меня и размеренно дышал. Я чувствовала, как вздымается и опускается его грудь, как его дыхание шевелит мои волосы.
— Хорошо, — ответила я, помолчав.
— Отлично.
Джейми немного ослабил хватку и повернул меня лицом к себе. На таком близком расстоянии я разглядела золотистую щетину у него на щеках и на подбородке и провела по ней пальцем. Она походила на плюш, которым обит старомодный диван, одновременно и жесткая, и мягкая.
— Прости, — сказал он. — Я не смог утром побриться. Дугал дал мне бритву перед венчанием, а потом отобрал — наверное, побоялся, что после брачной ночи я перережу себе глотку.
Он усмехнулся, глядя на меня, и я улыбнулась ему в ответ.
Упоминание о Дугале напомнило мне вчерашний разговор.
— Интересно… — произнесла я. — Вчера ночью ты говорил, что Дугал и его люди встретили тебя на побережье, когда ты вернулся из Франции. А почему ты поехал с ним, вместо того, чтобы вернуться домой, на земли Фрэзеров? Я хочу сказать, что Дугал относился к тебе, как… — Я неуверенно замолчала.
— О… — Джейми переместил ногу, чтобы я сидела ровнее. Я почти слышала, как он думает. Впрочем, к решению он пришел довольно быстро.
— Мне кажется, это ты должна знать. — Он нахмурился. — Я рассказывал тебе, почему оказался вне закона. Ну, и какое-то время после того… после того, как я оставил форт Уильям, меня не интересовало… ничто не интересовало. Отец к этому времени умер, а сестра… — Он снова замолчал, и я почувствовала, что в душе у него происходит борьба. Я обернулась, чтобы взглянуть на него.
Обычно веселое лицо затуманилось каким-то сильным чувством.
— Дугал мне сказал, — медленно произнес он, — Дугал мне сказал, что… что моя сестра понесла. От Рэндалла.
— О Боже!
Джейми искоса глянул на меня и отвернулся. Глаза его засверкали, как сапфиры, и он торопливо заморгал.
— Я… я не смог заставить себя вернуться домой, — почти беззвучно произнес он. — Снова увидеть ее — после случившегося. Кроме того… — он вздохнул и сжал губы. — Дугал сказал, что… после того, как ребенок родился, она… конечно, а что она могла сделать? Она осталась одна — черт возьми, я оставил ее одну! Он сказал, что она спуталась с другим английским солдатом из гарнизона, он не знает, с кем именно.
Джейми тяжело сглотнул и продолжил более решительно.
— Конечно, я посылал ей денег, сколько мог, но не мог… в общем, не мог заставить себя написать ей. А что я мог написать? — И беспомощно пожал плечами. — Ну, а потом мне надоело воевать во Франции. И тут я услышал от своего дяди Элика, что до него дошли слухи об одном английском дезертире по имени Хоррокс. Тот бежал из армии и перешел на сторону Френсиса Маклина из Дунвери. Однажды он был навеселе и рассказал, что служил в гарнизоне форта Уильям, когда я оттуда бежал. И видел человека, который в тот день застрелил сержанта.
— То есть он мог доказать, что это не ты?
Это походило на хорошую новость, о чем я и сказала. Джейми кивнул.
— Ну да. Хотя слово дезертира не много значит. Но все равно, с этого можно было начинать. По крайней мере я сам мог выяснить, чья это работа. И пока… в общем, я не знал, как мне вернуться в Лаллиброх. Это все равно что пересечь Шотландию без риска быть повешенным.
— Отличная мысль, — сухо бросила я. — Но как сюда оказались втянуты Маккензи?
Последовал запутанный анализ семейных отношений и союзов клана. Когда дымок рассеялся, выяснилось, что Френсис Маклин был каким-то родственником со стороны Маккензи, и он передал слова Хоррокса Каллуму, а тот, в свою очередь, отправил Дугала, чтобы он связался с Джейми.
— Так он и оказался рядом с тем местом, где меня ранили, — заключил Джейми. Он помолчал, прищурившись на солнце. — Потом я часто думал, не он ли сам это сделал?
— Ударил тебя топором? Твой родной дядя? Какого черта?
Джейми нахмурился, решая, сколько еще можно мне сказать, и пожал плечами.
— Я не знаю, как много тебе известно про клан Маккензи, но думаю, что ты не могла несколько дней провести с Недом Гованом и ничего о них не услышать. Нед не в состоянии долго об этом молчать.
И кивнул в ответ на мою улыбку.
— Да ты и сама видела Каллума. Всякий скажет, что он не доживет до старости. А малышу Хеймишу еще и восьми нет, так что он не сможет руководить кланом как минимум десять лет. И что произойдет, если Каллум умрет до того, как Хеймиш будет готов? — выжидающе посмотрел он на меня.
— Ну, думаю, лэрдом станет Дугал, — медленно произнесла я, — во всяком случае, до тех пор, пока Хеймиш не подрастет.
— Ага, верно, — кивнул Джейми. — Но Дугал — это не Каллум, а в клане полно тех, кто не пойдет за ним с великой радостью — если, конечно, будет выбор.
— Понимаю, — все так же медленно произнесла я. — А выбор — это ты.
Я внимательно посмотрела на него и вынуждена была признать, что вероятность велика.
Внук старого Джейкоба. Маккензи по крови, пусть даже только с материнской стороны. Большой, привлекательный, хорошо сложенный, весьма сообразительный, с семейным умением управлять людьми.
Он сражался во Франции и доказал, что может возглавлять людей в битве — очень важное соображение. Даже цена, назначенная за его голову, не будет непреодолимым препятствием — если он станет лэрдом.
Англичанам хватало неприятностей в горах — постоянные небольшие мятежи, набеги на равнины, воюющие кланы — и они не рискнут вызвать серьезное восстание, обвинив вождя крупного клана в убийстве, которое члены клана вовсе не считают убийством.
Одно дело — повесить незначительного человека из клана Фрэзеров. Атаковать замок Леох и вытащить оттуда лэрда, чтобы поставить его перед лицом английского правосудия — совсем другое.
— Ты намереваешься стать лэрдом, если умрет Каллум?
Это был способ избежать сложностей, хотя я подозревала, что на этом пути хватает своих, весьма значительных препятствий.
Он коротко улыбнулся.
— Нет. Даже если я почувствую, что имею на это право — а я этого не чувствую — в клане начнется раскол. Люди Дугала против тех, кто пойдет за мной. Я не рвусь к власти по чужим трупам. Но Дугал и Каллум не могут знать этого наверняка, правда? Поэтому они могут решить, что надежнее меня просто убить и не рисковать.
Я наморщила лоб, обдумывая все это.
— Но уж наверное ты можешь сказать Дугалу и Каллуму, что не намереваешься… о! — Я с уважением посмотрела на него. — Да ведь ты это сделал. Во время принесения клятвы верности.
Мне и раньше приходило в голову, что тогда он очень хорошо справился с опасной ситуацией, но только теперь я поняла, насколько опасной она была.
Клан действительно хотел, чтобы он принес клятву. А Каллум действительно не хотел. Присягнуть тогда в верности означало объявить себя членом клана Маккензи, и значит, стать потенциальным кандидатом на место вождя в этом септе. Он рисковал либо подвергнуться насилию, либо погибнуть, отказавшись. Рисковал тем же самым, согласившись.
Понимая опасность, он нашел благоразумный способ уклониться от церемонии. А когда я своей бестолковой попыткой бежать привела его прямо на край этой пропасти, сумел твердо и уверенно пройти по туго натянутой веревке. Вот уж в самом деле — Je suis prest.
Джейми кивнул, увидев по моему лицу, о чем я думаю.
— Ага. Если бы в тот вечер я принес клятву верности, скорее всего, до рассвета бы уже не дожил.
От этой мысли меня затрясло, как и от понимания того, что я сама глупым образом подвергла его такой опасности. А нож над кроватью неожиданно сделался ничем иным, как разумной предосторожностью. Интересно, сколько ночей в Леохе он провел при полном вооружении, ожидая посетителей?
— Я всегда сплю с оружием, Сасснек, — сказал Джейми, хотя я ни о чем его не спросила. — За исключением монастыря, вчерашняя ночь первая, которую я провел, не зажав кинжал в руке. — И ухмыльнулся, явно вспомнив, что он держал в руке вместо кинжала.
— Как, черт тебя побери, ты догадался, о чем я думаю? — возмутилась я, не обращая внимания на ухмылку. Он добродушно покачал головой.
— Из тебя получится очень плохая шпионка, Сасснек. Все, о чем ты думаешь, отражается у тебя на лице ясно, как день. Ты посмотрела на кинжал и покраснела. — И одобрительно посмотрел на меня, склонив рыжую голову набок. — Я вчера просил тебя о честности, но в этом нет необходимости. Ты не умеешь врать.
— Ну и хорошо, раз уж я в этом так плоха, — резковато бросила я. — Могу я надеяться, что по крайней мере ты не считаешь меня шпионкой?
Джейми не ответил. Он смотрел через мое плечо в сторону гостиницы, тело его напряглось, как тетива. Сначала я испугалась, но потом услышала звуки, привлекшие его внимание. Топот копыт и позвякиванье сбруи. К гостинице двигалась группа верховых.
Передвигаясь очень осторожно, Джейми спрятался за кустами, на пятачке, с которого хорошо просматривалась дорога. Я подоткнула юбки и как могла беззвучно забралась туда же.
Дорога резко поворачивала сразу за небольшой скалой, потом еще раз поворачивала, но уже не так круто, и спускалась в низину, где стояла гостиница. Утренний ветерок сообщил нам о приближении отряда, но прошло минуты две, прежде чем мы увидели первого всадника.
В отряде было человек двадцать-тридцать, одетых в узкие штаны и шотландские килты, но самых разнообразных цветов и их сочетаний. Все без исключения хорошо вооружены. У каждого к седлу привязан как минимум один мушкет, все обвешаны пистолетами, кинжалами и саблями, да к тому же наверняка еще больше оружия спрятано в поместительных седельных сумах на четырех вьючных пони. Кроме того, шестеро вели запасных пони, без груза и без седел.
Несмотря на воинственное снаряжение, мужчины казались расслабленными. Они болтали и смеялись, разбившись на небольшие группки, хотя время от времени поднимали головы и осматривались. Я попятилась, чтобы не попасться на глаза, когда один из них окинул взглядом то место, где мы прятались. Мне казалось, что он обязательно заметит неосторожное движение или блеск солнца на волосах Джейми.
При этой мысли я подняла глаза и обнаружила, что Джейми тоже об этом подумал; он натянул плед на голову и плечи, и блеклая охотничья расцветка слилась с кустарником. Когда последний из отряда завернул во внутренний двор гостиницы, Джейми скинул плед и поманил меня на ведущую вверх тропинку.
— Ты знаешь, кто это? — задыхаясь, спросила я, спеша вслед за ним в заросли вереска.
— О да. — Джейми поднимался по крутой тропе с легкостью горного козла, даже не сбившись с дыхания. Обернувшись, он заметил, с каким трудом поспеваю за ним я, остановился и протянул мне руку.
— Это Стража, — мотнул он головой в сторону гостиницы. — Пока мы в безопасности, но думаю, чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше.
Я уже слышала о знаменитой Черной Страже, неформальной полиции, которая поддерживала порядок в горах, слышала и о том, что есть и другие Стражи. Меня охватил внезапный беспричинный ужас.
— Они ведь не тебя ищут, нет?
Джейми вздрогнул и посмотрел назад, словно готовый увидеть их, карабкающихся вверх по холму в погоне за ним, но там никого не было, и он облегченно перевел взгляд на меня и обнял меня за талию.
— Нет, не думаю. Десять фунтов стерлингов — не такая уж большая награда, чтобы гоняться за мной такой сворой. А если б они точно знали, что я в гостинице, не появились бы здесь таким образом и не постучались бы в дверь всей толпой. — Он решительно помотал головой. — Нет, если б они за кем-нибудь охотились, послали бы часовых охранять черный ход и окна, а уж потом подошли бы к парадной двери. Скорее, они просто решили передохнуть.
Мы продолжали карабкаться вверх по склону. Тропинка затерялась среди утесника и вереска. Мы находились в предгорьях, и валуны здесь были выше Джейми, что неприятно напомнило мне торчащие камни Крэйг на Дуна.
Мы взобрались на самый верх, и я увидела, что со всех сторон с головокружительной высоты обрываются вниз скалы. До сих пор везде, где я успела побывать, у меня возникало ощущение, что я окружена деревьями, скалами или горами, но здесь, под одинокой сосной, мы стояли, открытые всем ветрам и лучам яркого солнца, выглянувшего, наконец, чтобы отпраздновать наш странный брак.
Здесь, вдали от Дугала и общества стольких мужчин, я испытала пьянящее чувство свободы. Мне так хотелось подбить Джейми на побег и на то, чтобы он взял меня с собой, но здравый смысл перевесил. У нас не было ни денег, ни еды, кроме скромного ланча, лежавшего у него в сумке. Не вернись мы в гостиницу до заката, за нами, безусловно, снарядят погоню. К тому же Джейми мог легко лазить по скалам целый день, без отдыха, не потея и не сбивая дыхания, а у меня нет подобной подготовки. Заметив мое раскрасневшееся лицо, он подвел меня к камню и сел рядом, с удовольствием глядя на горы вокруг, пока я пыталась отдышаться. Здесь мы, во всяком случае, были в безопасности.
Подумав о Страже, я импульсивно положила руку на рукав Джейми.
— Я ужасно рада, что ты стоишь не очень дорого, — призналась я.
Он посмотрел на меня, потирая начавший краснеть нос.
— Вообще-то это можно понять по-разному, Сасснек, но учитывая данные обстоятельства — спасибо.
— Это я должна благодарить тебя, — сказала я, — за то, что ты на мне женился. Должна признаться, что уж лучше я буду здесь, чем в форте Уильям.
— Благодарю за комплимент, леди, — отвесил он мне поклон. — Я тоже. И уж раз мы начали друг друга благодарить, — добавил он, — я должен сказать тебе спасибо за то, что ты вышла за меня.
— Гм… ну… — я опять вспыхнула.
— Не только за это, Сасснек, — его ухмылка сделалась еще шире. — Хотя, разумеется, и за это тоже. Но сдается мне, что и ты спасла мне жизнь, во всяком случае, что касается Маккензи.
— Что ты имеешь в виду?
— Одно дело — быть наполовину Маккензи, — объяснил Джейми. — И совсем другое — быть наполовину Маккензи и жениться на англичанке. Шансов на то, что англичанка когда-нибудь станет леди Леоха, почти не существует, как бы ни относились ко мне члены клана. Поэтому, знаешь ли, Дугал и решил, что жениться на тебе должен я. — Тут он вскинул бровь, красновато-золотую в солнечных лучах. — Я надеюсь, что ты не предпочла бы мне Руперта?
— Ну уж нет, — выразительно ответила я. Джейми рассмеялся и поднялся, отряхивая с килта сосновые иглы.
— Что ж, мама говорила мне, что в один прекрасный день меня выберет какая-нибудь девушка. — Джейми протянул мне руку и помог встать. — А я ей ответил, что мне всегда казалось, будто выбирает мужчина.
— И что она тебе на это сказала?
— Она закатила глаза и говорит: «Ты это еще поймешь, мой задиристый петушок, ты еще поймешь». — Он рассмеялся. — Вот я и понял.
Джейми посмотрел вверх. Солнце лимонными нитями просачивалось сквозь сосновые иглы.
— А день сегодня и вправду прекрасный. Пойдем, Сасснек. Научу тебя рыбачить.
Мы углубились в холмы. На этот раз Джейми повернул на север, и мы прошли сквозь нагроможденье камней, перебрались через расщелину и попали в крохотный глен, окруженный скалами, зеленый, наполненный шумом и клекотом речки, которая образовалась из дюжины небольших водопадиков в скалах и бежала, бесчинствуя, через весь глен, растекаясь внизу на множество ручейков и озерков.
Мы болтали ногами в воде, перебирались из тени на солнце и обратно в тень, когда становилось слишком жарко, говорили о том о сем и в общем ни о чем, обращая внимание на малейшие движения друг друга; не сговариваясь, оба решили дожидаться, пока не наступит тот миг, когда взгляды начнут задерживаться, а прикосновение потребует большего.
У одного темного озерка Джейми показал мне, как ловят форель руками. Пригнувшись, чтобы не удариться головой о низко растущие ветви дерева, он шел по нависшему краю скалы, вытянув для равновесия руки. Пройдя полпути, он осторожно повернулся и протянул мне руку, побуждая идти следом.
Юбки я подоткнула еще раньше, чтобы не цепляться за кусты, поэтому все получилось очень неплохо.
Мы растянулись во весь рост на прохладной скале, голова к голове, и уставились в воду. Ветви ивы задевали наши спины.
— Самое главное, — объяснял Джейми, — выбрать подходящее место и ждать.
Он опустил руку в воду, медленно, не брызгаясь, и положил ее на песчаное дно, сразу за тенью, которую отбрасывала нависшая над озерком скала. Вода колыхала его длинные пальцы, и они слегка шевелились в унисон, как листья водяного растения, хотя я видела, что он вовсе не двигал рукой. На поверхности его рука словно резко изгибалась и казалась вывихнутой, в точности, как тогда, когда я впервые встретила его шесть недель — Боже мой, всего шесть недель? — назад.
Встретились шесть недель назад, поженились в один день. Связаны обетами и кровью. И дружбой. Я надеялась, что, когда придет время уходить, ему не будет слишком больно. И поняла, что радуюсь тому, что пока мне не нужно об этом думать. Мы слишком далеко от Крэйг на Дуна, и нет никакой надежды на то, что можно убежать от Дугала.
— Вот она. — Джейми говорил очень тихо, почти беззвучно. Он уже предупреждал меня, что у форели очень чувствительный слух.
С моего места форель казалась просто взвихрившимся крапчатым песком. Она спряталась глубоко в тени скалы, и чешуя не блестела. Пятна надвигались на пятна, сдвигались с места, потому что она шевелила прозрачными плавниками, совершенно невидимыми в воде. Мелкие рыбешки, собравшиеся, чтобы с любопытством потыкаться в волоски на запястье Джейми, быстро уплыли, исчезнув в сверкающей воде озерка.
Один его палец согнулся медленно, так медленно, что движение казалось почти неуловимым. Я поняла, что он двигается, только потому, что изменилось его положение по отношению к другим пальцам. Еще один палец медленно согнулся. А потом еще один.
Я едва осмеливалась дышать, а сердце колотилось о холодную скалу быстрее, чем дышала та рыба. Пальцы медленно двигались, вот они открылись, один за другим, и снова повторилась медленная гипнотическая волна, один палец, еще один палец, еще один — гладкое движение, похожее на движение плавника рыбы.
И вот, словно привлеченная этим движением, форель двинулась вперед. Рот и жабры изящно открываются в ритме ее дыхания, розовые полоски появились — исчезли — появились — исчезли…
Жующий рот глотает воду. Вот уже почти все тело выбралось из-под скалы и, как невесомое, висит в воде, все еще в тени. Я уже разглядела один глаз, уставившийся в никуда.
Еще один дюйм, и колеблющиеся жабры окажутся прямо над предательскими, манящими пальцами… Я почувствовала, что вцепилась в скалу обеими руками и вжалась в нее щекой, словно могла таким образом сделаться еще незаметнее.
И тут произошла вспышка движения. Все случилось так быстро, что я так и не поняла, что это, собственно, было. Высоко плеснула вода, облив скалу в дюйме от моего лица, метнулась клетчатая ткань, когда Джейми перекатился надо мной по скале, и раздался тяжелый звук удара, когда рыбина, пролетев по воздуху, шлепнулась на устланный листьями берег.
Джейми спрыгнул с уступа и, разбрызгивая воду, по мелководью кинулся к берегу, чтобы отрезать оглушенной рыбе путь к отступлению до того, как она придет в себя и попытается укрыться в водном убежище. Схватив ее за хвост, он опытной рукой ударил форель о скалу, сразу убив ее, и пошлепал назад, чтобы показать мне.
— Крупная, — гордо заявил он, протягивая мне рыбину длиной не меньше четырнадцати дюймов. — Отличный будет завтрак. — И ухмыльнулся, мокрый до самых бедер, волосы висят вдоль лица, рубашка залита водой и облеплена увядшими листьями. — Говорил тебе, ты не будешь голодать.
Он обернул форель листьями и обмазал илом. Потом сполоснул пальцы в холодной воде речки, взобрался на скалу и протянул мне аккуратно упакованный сверток.
— Может, немного странный свадебный подарок… — кивнул он на форель, — но не без прецедента, как сказал бы Нед Гован.
— А что, были прецеденты — дарить новобрачной рыбу? — с интересом спросила я.
Джейми снял чулки и разложил их на скале, подсушить на солнце. Длинные пальцы на ногах радостно зашевелились, ощутив тепло.
— Есть старая песня о любви, с Островов. Хочешь послушать?
— Да, конечно. Гм… если можно, по-английски, — добавила я.
— О да. Слуха у меня нет, поэтому я просто прочитаю. Он откинул волосы с глаз и продекламировал:
Ты, дочь короля из ярко освещенного дворца,В ночь, когда произойдет наша свадьба,Я, если еще буду тогда жив,Приду к тебе с дарами.И ты получишь сотню барсуков, что обитают в берегах,Сотню коричневых выдр, живущих в ручьях,Сотню серебристых форелей, подымающихся из озер…
И далее, перечисляя весь список флоры и фауны Островов. Я спокойно смотрела на то, как он декламирует, и думала: как все это странно — я сижу на скале среди шотландского озерка и слушаю любовную песню, держа на коленях большую рыбу. И самая большая странность в том, что мне все это ужасно нравится.
Джейми замолчал, и я зааплодировала, удерживая форель между колен.
— О, мне понравилось! Особенно вот это: я приду к тебе с дарами. Похоже, он был по-настоящему пылким возлюбленным.
Джейми прикрыл глаза от солнца и расхохотался.
— Думаю, я могу добавить собственную строчку: Я буду нырять в озера ради тебя.
Теперь мы смеялись оба, а потом замолчали, греясь на теплом солнышке.
Было так мирно, никаких звуков, кроме журчания воды. Джейми дышал все спокойнее. Я хорошо видела, как медленно вздымается и опускается его грудь, как неторопливо бьется пульс у него на шее. У основания шеи был маленький треугольный шрам.
Я чувствовала, как робость и скованность постепенно исчезают. Протянула руку и стиснула его ладонь в надежде, что прикосновение вернет нам непринужденность, как это уже происходило. Джейми обнял меня за плечи, но это тут же заставило меня вспомнить о четких очертаниях его тела под рубашкой. Я отодвинулась, притворившись, что мне необходимо сорвать желтые цветки зверобоя рядом с камнем.
— Хорошо помогает при головной боли, — объяснила я, засовывая букетик за пояс.
— Это тебя беспокоит, — сказал Джейми, склонив в сторону голову и напряженно глядя на меня. — Не головная боль, конечно. Фрэнк. Ты о нем думаешь, и это беспокоит тебя, когда я к тебе прикасаюсь, потому что думать о нас обоих одновременно ты не можешь. Верно?
— Ты очень проницательный, — с изумлением протянула я.
Джейми улыбнулся, но больше не сделал попытки прикоснуться ко мне.
— Не так уж трудно угадать это, девочка. Когда мы поженились, я понимал, что ты не сумеешь выкинуть его из головы, хочешь ты этого или нет.
Я этого не хотела, но он в любом случае был прав — и не могла.
— Я похож на него? — неожиданно спросил Джейми.
— Нет.
На самом деле трудно было представить себе больший контраст. Фрэнк — изящный, гибкий и темный. Джейми — крупный, сильный и светлый, как солнечный луч. Оба обладали атлетическим сложением, но Фрэнк походил на игрока в теннис, а у Джейми было тело воина, которому придали форму — и которое потрепали — физические испытания. Фрэнк был выше моих пяти футов шести дюймов на какие-нибудь четыре дюйма. Когда я стояла рядом с Джейми, мой нос размещался в небольшой впадинке в центре его груди, а его подбородок располагался на моей макушке.
Но эти двое мужчин отличались друг от друга не только физически. Во-первых, между ними было почти пятнадцать лет разницы, во-вторых, Фрэнк был по-городскому сдержан, а Джейми — совершенно открыт. Как любовник Фрэнк был утонченным, искушенным, вдумчивым и искусным. А Джейми, неопытный и не прикидывающийся опытным, просто отдавал всего себя без оглядки. И то, как пылко откликалось на него мое тело, полностью выбивало меня из колеи.
Джейми с сочувствием наблюдал за моей душевной борьбой.
— Что ж. Сдается мне, есть всего два выхода, — сказал, наконец, он. — Я могу либо позволить тебе и дальше мучиться, либо…
Он наклонился и неясно прильнул к моим губам… Я целовала многих мужчин, особенно в военные годы: флирт и короткие романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности. Но с Джейми все было по-другому. Его невероятная нежность никоим образом не казалась экспериментальной, скорее, это было обещанием власти, о которой он знал, но которую удерживал на коротком поводке; вызовом и приглашением, еще более ценным, потому что ничего не требовала взамен. Он словно говорил — я твой… И если ты меня хочешь…
Я хотела, и мои губы приоткрылись, принимая и обещание, и вызов, ничуть не интересуясь при этом моим мнением. После долгого поцелуя Джейми поднял голову и улыбнулся мне.
— Ого. Можно попытаться отвлечь тебя от этих мыслей, — заключил он.
Он прижал мою голову к плечу и стал гладить меня по голове.
— Не знаю, поможет ли это, — тихо произнес он, — но я все равно скажу: понимать, что я могу доставить тебе радость, что твое тело может ответить мне — для меня и дар, и чудо. Я никогда раньше даже не представлял себе подобного.
Прежде, чем ответить, я глубоко вздохнула.
— Да, — призналась я. — Это поможет. Мне так кажется.
Мы опять долго молчали. Потом Джейми немного отодвинулся и с улыбкой взглянул на меня.
— Я говорил тебе, что у меня нет ни денег, ни собственности, Сасснек?
Я кивнула, не понимая, к чему он ведет.
— Следовало заранее предупредить тебя, что вполне может получиться и так: нам придется ночевать в стогу сена, а питаться только болтушкой да вересковым элем.
— Это неважно, — ответила я.
Не отрывая от меня взгляда, Джейми мотнул головой в сторону небольшой полянки.
— Стога сена поблизости нет, но я вижу вон там неплохие заросли папоротника. Может, стоит немного попрактиковаться?…


* * *


Немного погодя я погладила его по спине, влажной от пота и сока раздавленных папоротников.
— Если ты еще раз скажешь мне спасибо, я тебя побью, — предупредила я.
Но в ответ услышала только негромкий храп. К его щеке прикасался лист папоротника, а по руке ползло чересчур любознательное насекомое, и длинные пальцы Джейми дергались во сне.
Я смахнула жучка и приподнялась на локте, разглядывая Джейми. Когда он закрывает глаза, видно, какие длинные и густые у него ресницы. Только очень причудливого цвета — кончики темно-каштановые, а у корней совсем светлые.
Жесткая линия рта во сне расслабилась. В уголках по-прежнему затаилась усмешка, а нижняя губа выглядела одновременно чувственной и невинной.
— Черт, — тихо выругалась я.
Даже до этой нелепой свадьбы я ощущала его притягательность и пыталась с этим бороться. Такое случалось и раньше, как, несомненно, случается практически с каждым. Внезапная повышенная восприимчивость к присутствию — или внешности — определенного мужчины. Или женщины, подумала я.
Потребность видеть его, устраивать «случайные» встречи, незаметно наблюдать за ним, когда он работает; острое восприятие его тела — плечи под рубашкой, крупные запястья, мягкое местечко под подбородком, там, где пробивается щетина.
Страстная влюбленность. Это так привычно среди медсестер и врачей, медсестер и пациентов, среди любых людей, вынужденных долго находиться в обществе друг друга.
Некоторые попадаются на эту удочку, поэтому так часто случаются короткие, пылкие романы. Если повезет, чувства за несколько месяцев сгорают безо всяких последствий. Если не повезет… что ж. Беременности, разводы, венерические заболевания. Опасная это вещь — страстная влюбленность.
Я несколько раз испытывала ее, но никогда не попадалась на эту удочку. И, как это обычно и происходит, через некоторое время притягательность ослабевала, с мужчины осыпалась позолота, и он занимал свое обычное место в моей жизни, никому не причинив вреда — ни себе, ни мне, ни Фрэнку.
А вот теперь… Теперь я была вынуждена принять в этом участие. И только Господь знает, сколько вреда причинит эта история. И пути назад нет.
Он лежал на животе, свободно раскинувшись. Солнце сверкало в золотистой гриве, освещало множество небольших мягких волосков на спине, рыжеватый пух, присыпавший ягодицы, и густые каштановые завитки, видневшиеся между его раскинутыми ногами.
Я села, восхищаясь его длинными ногами, плавной линией мускулов, идущих от бедра к колену, а от колена к длинной, изящной ступне. Подошвы ступней были гладкими и розовыми, лишь слегка загрубевшими от ходьбы босиком.
У меня ныли пальцы, так хотелось потрогать небольшое, аккуратное ухо и грубоватый угол челюсти. Что ж, подумала я, все уже случилось, и время для сдержанности давно прошло. Теперь, что бы я ни сделала, хуже уже не будет ни для него, ни для меня. Протянула руку и нежно прикоснулась к Джейми.
Спал он очень чутко. С внезапностью, от которой я подпрыгнула, Джейми перевернулся на спину и поднялся на локтях, готовый вскочить на ноги. Увидел меня, расслабился и заулыбался.
— Мадам, вы застали меня врасплох.
И поклонился с любезностью, похвальной для человека, распростертого в зарослях папоротника и одетого исключительно в несколько пятен солнечного света. Я расхохоталась. Нагой Джейми посмотрел на меня, продолжая улыбаться, но уже совсем по-другому. Голос его неожиданно сделался хрипловатым.
— В сущности, мадам, я отдаюсь на вашу милость.
— В самом деле? — тихо уточнила я.
Он не шевельнулся, когда я наклонилась и медленно провела рукой от щеки к шее, по блестящему скату плеча и ниже. Он не шевельнулся, только закрыл глаза.
— Господи Пресвятой! — прошептал он. И резко втянул в себя воздух.
— Не волнуйся, совсем не обязательно, чтобы это происходило грубо, — пообещала я.
— Благодарю, Господи, за эти небольшие милости.
— Не двигайся.
Он впился пальцами в землю, но повиновался.
— Пожалуйста, — взмолился Джейми через некоторое время. Я посмотрела вверх и увидела, что он открыл глаза.
— Нет, — отрезала я, наслаждаясь. Он снова закрыл глаза.
Еще через некоторое время Джейми произнес:
— Ты поплатишься за это.
На его прямом носу сверкали бисеринки пота.
— В самом деле? — спросила я. — И что ты сделаешь?
Он прижал ладони к земле, и на руках напряглись сухожилия. Говорил Джейми с усилием, словно бы стиснув зубы.
— Не знаю, но… к-клянусь Иисусом и Святой Агнес… я что-нибудь… п-придумаю! Господи! Пожалуйста!
— Ладно уж, — отпустила я его.
И тут же вскрикнула, потому что, перекатившись, он оказался сверху, пригвоздив меня к папоротникам.
— Твоя очередь, — с удовлетворением заявил он.


В гостиницу мы вернулись на закате, задержавшись на холме, чтобы убедиться, что Стража больше не околачивается рядом. Гостиница выглядела очень приветливо, в небольших окошках уже зажегся свет.
— Дугал ещё не вернулся, — заметила я. Большого вороного жеребца, на котором тот обычно ездил, в небольшом загоне гостиницы видно не было. Не хватало и еще нескольких лошадей, в том числе пони Неда Гована.
— Нет, их не будет еще день, а то и два. — Джейми протянул мне руку, и мы неторопливо начали спускаться с холма, осторожно обходя камни, торчавшие из невысокой травы.
— А куда они делись?
Захваченная стремительностью происшедших событий, я не только не догадалась спросить об этом раньше — я даже не заметила их отсутствия.
Джейми перенес меня через перелаз.
— По делам к местным фермерам-арендаторам. Ему требуется парочка дней, прежде чем он сообщит о тебе в форт. — И Джейми ободряюще сжал мне руку. — Капитан Рэндалл не очень обрадуется, узнав, что ему тебя не заполучить, а Дугал вряд ли захочет после этого здесь задерживаться.
— Разумно, — заметила я. — И очень любезно с его стороны оставить нас здесь, чтобы мы могли… гм… познакомиться поближе.
Джейми фыркнул.
— Какая уж тут любезность. Это одно из условий, которые я выдвинул за то, что женюсь на тебе. Я сказал — раз уж я должен жениться, ладно, но будь я проклят, если соглашусь консуммировать брак под кустом, когда на это будут глазеть двадцать членов клана, да еще и советы давать.
Я остановилась, уставившись на него. Вот, значит, из-за чего они ругались.
— Одно из условий? — медленно произнесла я. — А остальные?
Уже стемнело, так что я не различала толком его лица, но мне показалось, что он смутился.
— Еще два, — признался, наконец, Джейми.
— И какие?
— Ну, — сказал он, пнув лежавший на дороге камешек, — во-первых, я потребовал венчания в церкви, со священником, как положено, а не брака по контракту. А во-вторых… он должен был найти для тебя подходящее платье, чтобы венчаться. — Отвернулся, не глядя мне в лицо, и заговорил так тихо, что я его почти не слышала. — Я… я знал, что ты не хочешь выходить замуж. И хотел, чтобы это произошло… как можно приятней для тебя. Я подумал, может, ты будешь не так… в общем, я хотел, чтобы у тебя было приличное платье, вот и все.
Я открыла рот, пытаясь что-нибудь сказать, но Джейми уже повернул в сторону гостиницы.
— Пойдем быстрее, Сасснек, — угрюмо буркнул он. — Я проголодался.


* * *


За еду пришлось расплачиваться общением, что стало очевидным сразу же, едва мы появились в дверях общей комнаты гостиницы. Нас приветствовали хриплыми криками. Мы поспешно скользнули на свои места за столом, где обильный ужин был в разгаре.
На этот раз я уже немного подготовилась и не так боялась грубых шуток и язвительных замечаний в нашу сторону. Я с удовольствием держалась в тени, забившись в уголок и предоставив Джейми разбираться с непристойными насмешками и предположениями о том, чем мы весь день занимались.
— Спал, — ответил Джейми на этот вопрос. — Вчера ночью даже глаз не сомкнул.
Взрывы смеха стали еще громче, когда он доверительно добавил:
— Она, понимаете ли, храпит.
Я шлепнула его по уху, а он сгреб меня в охапку и смачно поцеловал под дружные аплодисменты.
После ужина начались танцы под аккомпанемент скрипки, на которой играл хозяин гостиницы. Я толком никогда не умела танцевать и постоянно наступала сама себе на ноги, поэтому даже и не надеялась, что у меня что-нибудь получится, учитывая длинные юбки и неуклюжую обувь. Однако, скинув башмаки, я с изумлением обнаружила, что танцую легко и с огромным удовольствием.
Женщин не хватало, так что жена хозяина и я подоткнули юбки и плясали джигу, рил и другие шотландские танцы без остановки, до тех пор, пока я, раскрасневшись и задыхаясь, не вынуждена была остановиться и упасть на скамью.
Мужчины были неутомимы. Они кружились, как клетчатые волчки, и по отдельности, и парами. Под конец они выстроились вдоль стен, хлопая в ладоши, смеясь и подбадривая, а Джейми схватил меня за руки и заставил сплясать что-то очень быстрое и неистовое, от чего волосы мои окончательно растрепались, и я совершенно задохнулась.
Мы завершили пляску у подножья лестницы. Джейми остановил меня, обняв за талию, и произнес короткую речь на смеси гаэльского и английского. Ее тоже встретили аплодисментами, которые стали особенно сердечными после того, как он вытащил из сумки небольшой потрепанный кожаный кошелек и вручил его хозяину, велев наливать всем виски, пока вечеринка не закончится. Я узнала кошелек — это была его доля за бой в Таннэйге; скорее всего, все его деньги, но вряд ли он мог потратить их лучше.
Мы уже поднялись на галерею, нам вслед летели бестактные пожелания, и тут, перекрывая остальные голоса, кто-то окликнул Джейми.
Я обернулась и увидела Руперта. С лицом краснее, чем всегда, он ухмылялся нам из густой черной бороды.
— Ничего не выйдет, Руперт, — крикнул Джейми в ответ. — Она моя.
— Только время на тебя зря тратит, парень, — заявил Руперт, вытирая лицо рукавом. — Она тебя через час свалит с ног. У этих юнцов сил вовсе нет, — крикнул он мне. — Если тебе потребуется мужчина, который не будет терять время на сон, девица, дай мне знать. А пока… — И бросил что-то наверх.
К моим ногам шлепнулся небольшой толстенький мешочек.
— Свадебный подарок, — крикнул Руперт. — Любезность Стражи Шими мак Эйлин.
— Что? — Джейми наклонился, чтобы поднять мешочек.
— Кое-кто не угробил весь день, бездельничая на травке, парень, — с укором обратился к нему Руперт и похотливо закатил глаза. — Эти деньги заработаны тяжким трудом.
— О да, — ухмыльнулся Джейми. — Кости или карты?
— И то и другое. — В черной бороде сверкнула непристойная ухмылка. — Раздели их до нитки, парень. Просто до нитки.
Джейми открыл было рот, но Руперт выставил широченную мозолистую ладонь.
— Нет, парень, никаких благодарностей. Только хорошенько оттяни ее от моего имени, договорились?
Я приложила пальцы к губам и послала ему воздушный поцелуй. Руперт, прижав руку к лицу, словно от восторга, вскрикнул, отпрянул и, пошатываясь, как будто пьяный (чего не было), пошел в соседнюю комнату.
После буйного веселья внизу наша комната показалась мне гаванью тишины и покоя. Джейми, все еще посмеиваясь, упал на кровать, чтобы отдышаться.
Я ослабила немилосердно тесный лиф и села, чтобы расчесать растрепавшиеся от танцев кудри.
— У тебя такие красивые волосы, — сказал наблюдавший за мной Джейми.
— Что? Вот эти? — я прикоснулась к локонам, про которые, как обычно, можно было вежливо сказать: полнейший беспорядок. Он засмеялся.
— Ну, другие мне тоже нравятся, — заметил он с непроницаемым видом, — но да, я имел в виду именно эти.
— Но они такие… кудрявые, — вспыхнула я.
— Да, конечно. — Он выглядел удивленным. — Я слышал, как одна из дочерей Дугала говорила подружке в замке, что ей потребуется три часа и горячие щипцы, чтобы ее волосы стали такими же. Она говорила, что готова выцарапать тебе глаза за то, что ты так здорово выглядишь, не прилагая к этому ни малейших усилий. — Он сел и нежно потянул за кудряшку, распрямляя ее. Прямая прядь доставала до груди. — У моей сестры Дженни волосы тоже вьются, но не так здорово, как твои.
— У твоей сестры волосы рыжие, как у тебя? — полюбопытствовала я, стараясь представить себе эту таинственную Дженни. Похоже, Джейми часто о ней думает.
Он покачал головой, все еще накручивая мои волосы себе на палец.
— Нет. У Дженни волосы черные. Черные, как ночь. Я рыжий в мать, а Дженни пошла в отца. Его называли Брайан Дабх — Черный Брайан, из-за волос и бороды.
— Я слышала, что капитана Рэндалла называют Черный Джек, — отважилась сказать я. Джейми невесело рассмеялся.
— О да. Только не за волосы, а за его душу. — Тут взгляд его сделался пронзительным. — Ты ведь не тревожишься из-за него, девочка? Не нужно. — Он убрал руку с моих волос и положил ее на плечо. — Понимаешь, я ведь говорил то, что думал, — медленно произнес он. — Я буду тебя защищать. Хоть от него, хоть от других. До последней капли крови, то duinne .
— Mo duinne? — переспросила я, слегка встревожившись такому пылу. Мне вовсе не хотелось быть ответственной за любую пролитую им кровь — хоть первую каплю, хоть последнюю.
— Это значит «моя коричневенькая». — Он поднес мой локон к губам и улыбнулся, и в его глазах появилось что-то такое, от чего все капли моей собственной крови с бешеной скоростью понеслись по жилам. — Mo duinne, — негромко повторил он. — Мне очень хотелось сказать тебе это.
— Вообще коричневый — очень скучный цвет, — произнесла я практичным тоном, стараясь немного замедлить ход событий. У меня возникло чувство, что все вокруг вращается со скоростью, на которую я не рассчитывала.
Джейми покачал головой, продолжая улыбаться.
— Нет, я не согласен, Сасснек. Совсем не скучный. — Он поднял мои волосы обеими руками и растянул их веером. — Они походят на воду в ручье, когда она перекатывается через камни. Темная там, где волны, но серебряная на поверхности, где на ней играет солнце.
Встревоженная, задыхающаяся, я отодвинулась и наклонилась за упавшим на пол гребнем. Выпрямившись, я обнаружила, что Джейми внимательно наблюдает за мной.
— Я обещал, что не буду тебя спрашивать о том, чего ты не хочешь рассказать, — произнес он, — и не буду, но я и сам пришел к некоторым выводам. Каллум считает, что ты, вероятно, английская шпионка, но не понимает, почему, в таком случае, ты не говоришь по-гаэльски. Дугал считает, что ты, скорее, французская шпионка, возможно, ищешь поддержку для короля Якова. Но в этом случае он не понимает, почему ты одна.
— А ты? — спросила я, сильно дергая запутавшиеся волосы. — Что думаешь обо мне ты?
Он оценивающе склонил голову, внимательно осматривая меня.
— По виду ты можешь быть француженкой. У тебя такие же тонкие черты, какими славятся анжуйские леди. Но у француженок обычно землистый цвет лица, а у тебя кожа, как опал. — Он медленно провел пальцем по моей ключице, и я почувствовала, что кожа под его прикосновением загорелась.
Палец переместился на лицо, пополз от виска к щеке, разгладил волосы у меня над ухом. Я старалась не шевельнуться, пока он вел рукой по моей шее, нежно погладив большим пальцем мочку уха.
— Золотистые глаза. Я однажды видел такие — у леопарда. — Джейми покачал головой. — Нет, девочка. Ты могла бы быть француженкой, но ты не она.
— Откуда ты знаешь?
— Я с тобой много разговаривал и внимательно тебя слушал. Дугал считает тебя француженкой, потому что ты хорошо говоришь по-французски — очень хорошо.
— Спасибо, — язвительно бросила я. — И то, что я говорю по-французски, доказывает, что я не француженка?
Джейми улыбнулся и крепче охватил мою шею.
— Tu parles trиs bien — но хуже, чем я, — снова перешел он на английский и внезапно отпустил меня. — Я провел во Франции год после того, как уехал из замка, и еще два — в армии, так что узнаю носителя языка, если услышу, как он говорит. Французский — не твой родной язык. — И снова медленно покачал головой. — Испанка? Возможно, но зачем? У Испании нет интересов в горах Шотландии. Немка? Уверен, что нет. — Он пожал плечами. — Кем бы ты ни была, англичане хотят это выяснить. Они не могут себе позволить неизвестные величины в уравнении сейчас, когда кланы неспокойны, а принц Чарльз, возможно, готов отплыть из Франции. А их методы выяснять нежными не назовешь. Уж я-то знаю.
— А откуда ты знаешь, что я не английская шпионка? Сам сказал, что Дугал так думал.
— Это возможно, хотя твой английский тоже довольно странный. Но в таком случае чего ради ты согласилась выйти за меня вместо того, чтобы вернуться к своим? Это была вторая причина, по которой Дугал предложил тебе обвенчаться со мной — проверить, не сбежишь ли ты, когда дойдет до дела.
— Ну, я не сбежала. И что это доказывает?
Джейми расхохотался и снова лег на кровать, прикрыв глаза рукой от света лампы.
— Будь я проклят, Сасснек, если знаю. Будь я проклят. Я не могу придумать ни одного разумного объяснения. Насколько я в этом разбираюсь, ты можешь быть кем-то из маленького народца. — Он посмотрел на меня из-под руки. — Нет, думаю, не можешь. Ты для них слишком большая.
— А не боишься, что я убью тебя однажды ночью во сне, если ты так и не выяснишь, кто я?
Он ничего не ответил, просто убрал руку с глаз, и улыбка его сделалась еще шире. Должно быть, он унаследовал глаза от Фрэзеров, подумала я. Ничего похожего на глубоко посаженные глаза Маккензи, и располагались они под довольно странным углом. В сочетании с высокими скулами его глаза казались немного раскосыми.
Даже не поднимая головы, Джейми просто распахнул рубашку, открыв грудь до самой талии, вытащил кинжал из ножен и бросил его мне. Звякнув, кинжал упал мне под ноги.
Джейми снова прикрыл глаза рукой и откинул голову назад, продемонстрировав место, где кончалась темная щетина, сразу под челюстью.
— Бей сюда, прямо над грудиной, — посоветовал он. — Быстро и аккуратно, хотя, конечно, требует силы. Перерезать глотку легче, но будет очень грязно.
Я наклонилась и подняла кинжал.
— Если б я это сделала, так поделом тебе. Хвастливый ублюдок.
Ухмылка сделалась еще шире.
— Сасснек?
Я остановилась, не выпуская кинжала из рук.
— Что?
— Я умру счастливым.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чужеземец - Гэблдон Диана



не читать! этот вариант испорчен, не хватает целых частей. в результате ничего не ясно. он же в нормальном варианте "Чужестранка Книга1"
Чужеземец - Гэблдон Дианаольга
17.04.2012, 0.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100