Читать онлайн Чужеземец, автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужеземец - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.24 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужеземец - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужеземец - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Чужеземец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10
Клятва верности

В течение следующих двух дней происходило нечто невообразимое — люди приезжали и уезжали, не прекращались самые разнообразные приготовления. Мне пришлось резко прекратить медицинскую практику: получившие пищевое отравления уже выздоровели, а все остальные, похоже, были настолько заняты, что не успевали болеть. За исключением короткой эпидемии заноз среди мальчишек, таскавших дрова для костров, и подобной же эпидемии ожогов и ошпаривания среди кухонных девушек, других происшествий не случалось.
Я и сама испытывала возбуждение. Наступил тот самый вечер. Мистрисс Фитц сказала, что сегодня все способные сражаться мужчины Леоха соберутся в зале, чтобы принести Каллуму клятву верности.
Во время церемонии подобной степени важности, проходящей внутри замка, вряд ли кто-нибудь станет наблюдать за конюшнями.
Помогая в кухне и в саду, я сумела припрятать приличный запас провианта, который поможет мне продержаться несколько дней. Фляги для воды у меня не было, но я заменила ее одной из тяжелых стеклянных бутылок из больнички. У меня были прочные башмаки и теплый плащ — любезный подарок Каллума. Пони тоже будет приличный — я уже присмотрела одного. Денег не было, но пациенты расплачивались со мной различными безделушками, лентами, резными фигурками и украшениями.
При необходимости я смогу воспользоваться этим, чтобы купить себе то, что требуется.
При мысли о грядущем побеге сердце мое отчаянно колотилось. Это будет очень рискованное путешествие; не говоря уже о социальных условностях, существовало еще множество причин, по которым леди не должны путешествовать в горах в одиночку: дорог мало, а идти по ним опасно во многих отношениях, в том числе из-за диких зверей, дикой погоды и диких горцев. Вдобавок ко всему этому я очень смутно представляла себе, в каком направлении двигаться, ничего не знала о том, как передвигаются в горах, не говорила по-гаэльски и, конечно, не могла игнорировать тот факт, что могу попасть из огня — да в полымя.
Только все страхи перевешивала мысль о Фрэнке. Я должна вернуться, и неважно, какому риску могу при этом подвергнуться. Пока я не представляла себе, что произойдет, когда я вернусь к каменному кругу — но только этот древний памятник давал мне надежду. Чтобы обрести мужество, я закрывала глаза и представляла себе обнявшие меня руки Фрэнка.
Я понимала, что поступаю отвратительно, что оскорбляю гостеприимство Каллума и дружбу обитателей замка, покидая их без единого слова прощания или записки, но с другой стороны — а что я могу сказать? Некоторое время я обдумывала этот вопрос, но потом решила — пусть будет, как есть. Писчей бумаги у меня все равно нет, и я не собираюсь рисковать лишний раз, чтобы поискать бумагу в апартаментах Каллума.
Через час после наступления темноты я осторожно приблизилась к конюшням, навострив уши — нет ли рядом людей. Похоже, все находились в зале и готовились к церемонии. Дверь было застряла, но я толкнула посильнее, и она подалась, бесшумно открывшись внутрь.
Внутри было тепло, ощущалось живое присутствие лошадей, но при этом темно, как в шляпе у гробовщика, как любил говаривать дядя Лэмб. Те несколько окон, оставленных здесь для вентиляции, представляли собой просто узкие щели, слишком маленькие, чтобы пропустить внутрь слабый звездный свет. Вытянув перед собой руки, я медленно двинулась к основной части конюшни, шурша соломой.
Я осторожно пыталась нащупать денник, чтобы знать, куда направляться, но руки хватались за воздух, только за воздух, и тут я наткнулась на какое-то препятствие на полу и полетела головой вперед, сдавленно закричав. Мой крик загремел эхом среди высоких стропил старого каменного строения.
Препятствие, испуганно выругавшись, перекатилось в сторону и крепко схватило меня за руки. Я уткнулась в грудь крупного мужчины, чье-то дыхание щекотало мне ухо.
— Кто вы? — ахнула я, пытаясь вырваться. — И что вы здесь делаете?
Услышав мой голос, нападающий ослабил хватку.
— Наверное, стоит спросить об этом и тебя, Сасснек, — сказал низкий голос Джейми Мактавиша, и я облегченно расслабилась. Солома зашуршала, и он сел.
— Хотя, думаю, можно и догадаться, — сухо добавил он. — Как по-твоему, далеко ты уедешь, девочка, темной ночью, на незнакомой лошади, с половиной клана Маккензи, кинувшейся в погоню завтра утром?
Я рассердилась.
— Никто за мной не погонится. Они все в зале, и если один из пяти завтра утром будет достаточно трезвым, чтобы встать на ноги, я уж молчу про верховую езду, я очень сильно удивлюсь.
Джейми засмеялся и поднялся, протянув руку и помогая подняться мне, потом отряхнул солому с моей юбки, прилагая несколько больше усилий, чем следовало.
— Что ж, звучит довольно разумно, Сасснек, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление тому, что я умею рассуждать разумно. — Или звучало бы, — добавил он, — не расставь Каллум посты вокруг всего замка и не отправь он людей прочесывать лес. Он не оставляет замок без охраны, и все, кто в Леохе способен сражаться, сейчас находятся здесь. Если учесть, что камень не горит так же хорошо, как дерево…
Я поняла, что он намекает на печально знаменитую Резню в Гленко, когда некто Джон Кемпбелл по приказу правительства зарубил саблями тридцать восемь человек из клана Макдональда и сжег их дома. Я быстро прикинула — это произошло каких-нибудь пятьдесят лет назад; совсем недавно, что оправдывает любые защитные предосторожности Каллума.
— В любом случае, вряд ли можно было выбрать худшую ночь для побега, — продолжал между тем Мактавиш. Кажется, его нисколько не волновал тот факт, что я действительно собралась бежать. Единственное, что его заботило — причины, по которым у меня ничего получится, и это показалось мне довольно странным. — Кроме того, что вокруг часовые, а каждый толковый наездник со всей округи находится здесь, дорога к замку забита людьми — они собираются на травлю дичи и на игры.
— Травля дичи? Но ведь это охота, так?
— Да. Обычно травят оленей, но на этот раз, может, и вепря. Один из мальчишек в конюшнях говорил Аулду Элику, что в восточном лесу есть здоровенный самец.
Джейми положил мне на спину свою крупную руку и подтолкнул меня к выходу.
— Пойдем, — сказал он. — Я отведу тебя в замок.
Я отодвинулась.
— Не волнуйся, — грубовато отрезала я. — Я найду дорогу.
Он решительно взял меня под руку.
— Осмелюсь заметить, что найдешь. Но ведь тебе не хочется столкнуться с кем-нибудь из часовых Каллума?
— А почему бы и нет? — огрызнулась я. — Я ничего плохого не делаю. Нет такого закона, чтобы запрещал гулять вокруг замка.
— Нет. И я сомневаюсь, что они хотят причинить тебе вред, — согласился Джейми, вглядываясь в темноту. — Но только для наших людей вполне привычно брать с собой на пост фляжку со спиртным, чтобы скоротать время. А выпивка бывает, конечно, отличным товарищем, но не лучшим советчиком, когда дело доходит до подобающего поведения, если на тебя темной ночью натыкается одинокая маленькая сладенькая девушка.
— Я наткнулась на тебя, в темноте, одна, — дерзко напомнила я. — Кроме того, не такая уж я и маленькая, да и не особенно сладенькая — во всяком случае, сейчас.
— Ага, верно, только я спал и не был пьян, — резковато отозвался он. — А если не говорить о твоем характере, так ты куда меньше, чем любой из часовых Каллума.
Я решила сменить тему и попыталась зайти с другой стороны.
— А почему ты спал в конюшне? У тебя что, даже кровати нет?
К этому времени мы дошли до кухни, и в слабом свете, падавшем оттуда, я видела его лицо, довольно напряженное, потому что Джейми внимательно всматривался в каждую арку, но при этих словах он неожиданно отвернулся.
— Есть, — ответил он, не отпуская мой локоть, и, немного помолчав, добавил: — Я решил не путаться под ногами.
— Потому что не собираешься приносить клятву верности Каллуму Маккензи? — догадалась я. — И не любишь всю эту суматоху?
Джейми взглянул на меня; похоже, мои слова его позабавили.
— Что-то в этом роде, — признался он.
Боковые ворота были гостеприимно распахнуты. Фонарь, установленный на каменный карниз, отбрасывал на дорожку желтые отблески. Мы уже почти дошли до этого маяка, как вдруг чья-то рука из-за спины закрыла мне рот, и меня резко оторвали от земли.
Я сопротивлялась и кусалась, но на пленившем меня человеке были толстые рукавицы, и, как и говорил Джейми, он оказался значительно крупнее, чем я.
Судя по звукам, Джейми тоже попал в передрягу. Пыхтение и приглушенная брань неожиданно оборвались, раздался глухой удар и сочное гаэльское ругательство.
Сражение в темноте прекратилось, потом послышался незнакомый смех.
— Клянусь Богом, это же тот самый парень — племянник Каллума! Опаздываешь на клятву, а, приятель? А это кто с тобой?
— Девчонка, — отозвался державший меня. — И, судя по весу, сладенькая и аппетитная.
Рука убралась с моего рта и от души ущипнула меня совсем в другом месте. Я негодующе пискнула, протянула руку через плечо, схватила человека за нос и сильно дернула. Тот отпустил меня, проклиная, на чем свет стоит — куда менее церемонно, чем звучали клятвы, приносимые сейчас в зале.
Я шагнула назад, из облака паров виски, внезапно почувствовав искреннюю благодарность Джейми за то, что он рядом. Вероятно, то, что он провожал меня, все же было весьма благоразумным.
Но сам он, похоже, думал по-другому, потому что делал тщетные попытки вырваться из цепкой хватки двух часовых, насмерть прилепившихся к нему. В их действиях не чувствовалось никакой враждебности, но ощущалась твердость и решительность. Они целенаправленно двигались в сторону ворот, таща на буксире своего пленника.
— Эй, отпустите меня, дайте сначала переодеться, ребята, — сопротивлялся он. — Неприлично приносить клятву в таком виде.
Попытку изящно сбежать испортил Руперт. Самодовольный и расфуфыренный, в гофрированной рубашке и камзоле, отороченном золотыми кружевами, он выскочил из узких ворот, как пробка из бутылки.
— Не волнуйся об этом, парнишка, — произнес он, разглядывая Джейми блестящими глазами. — Мы нарядим тебя подобающим образом там, внутри. — Мотнул головой в сторону ворот, и Джейми увлекли туда. Мясистая рука ухватила меня за локоть, и я волей-неволей вынуждена была идти следом.
Похоже, Руперт пребывал в прекрасном расположении духа, впрочем, как и все остальные в замке. Всего их было человек шестьдесят или семьдесят. Одетые в свои лучшие наряды, увешанные кинжалами, саблями, пистолетами, все с кожаными сумками на поясах, они бродили по двору у входа в главный зал. Руперт указал на дверь в стене, и часовые затолкали Джейми в небольшую освещенную комнату. Видимо, она использовалась, как склад — на столах и полках лежала всякая всячина.
Руперт окинул Джейми критическим взглядом, задержавшись на соломе в его волосах и пятнах на рубашке. Потом кинул быстрый взгляд на соломинки в моих волосах и цинично ухмыльнулся.
— Неудивительно, что ты опоздал, парнишка, — ткнул он Джейми под ребра. — Нисколько тебя не виню.
— Вилли! — крикнул он кому-то у входа. — Нам нужна одежда! Что-нибудь приличное для племянника лэрда. Поищи давай, да поторопись!
Джейми, сжав губы в тонкую линию, огляделся. Его окружали шесть членов клана, все в исключительном расположении духа в предвкушении клятвы. Свирепая гордость Маккензи буквально хлестала в них через край. Вне всякого сомнения, их чудесному настрою способствовало неумеренное угощение из бочки с элем, которую я заметила во дворе. Взгляд Джейми остановился на мне. Выражение его лица оставалось по-прежнему угрюмым. Все из-за тебя, словно говорил он мне.
Разумеется, он мог просто объявить, что не собирается приносить Каллуму клятву верности, и вернуться в свою теплую постельку в конюшне. В смысле, если бы напрашивался на серьезную драку или на то, чтоб ему перерезали глотку.
Джейми вскинул бровь, пожал плечами и покорился Вилли, который ворвался в комнату со стопкой белоснежных льняных рубашек в одной руке и щеткой для волос в другой. Сверху на рубашках лежал синий бархатный берет с металлической эмблемой и веточкой падуба. Я взяла берет, чтобы как следует рассмотреть, пока Джейми натягивал чистую рубашку и с приглушенной свирепостью драл щеткой волосы.
Эмблема была круглой, гравировка — поразительно изящной. В центре располагались пять вулканов, извергающих очень реалистичные языки пламени. А по краю шел девиз: Luceo Non Uro.
— Сияю, но не сгораю, — перевела я вслух.
— Ага, девица. Это девиз Маккензи, — одобрительно кивнул мне Вилли, выхватил берет у меня из рук и сунул его Джейми, прежде чем ринуться на поиски остальных деталей одежды.
— Гм… мне очень жаль, — тихо сказала я, воспользовавшись отсутствием Вилли и придвигаясь поближе к Джейми. — Я не хотела…
Джейми, с неприязнью разглядывавший эмблему на берете, перевел взгляд на меня, и угрюмо сжатые губы расслабились.
— Да ладно, не переживай из-за меня, Сасснек. Раньше или позже это бы все равно случилось.
Он оторвал эмблему от берета и кисло улыбнулся, глядя на нее и взвешивая в руке.
— Знаешь мой собственный девиз, девочка? — спросил он. — Я хочу сказать — моего клана?
— Нет, — растерялась я. — И как он звучит?
Он подкинул эмблему в воздух, поймал и аккуратно бросил в сумку. Потом довольно безрадостно посмотрел в сторону арки, где неровными рядами толпились члены клана Маккензи.
— Je suis prest, — произнес Джейми на удивительно хорошем французском. Оглянулся назад и увидел Руперта и еще одного огромного Маккензи, которого я не знала. Лица у обоих пылали от хорошего настроения и хорошей выпивки. Руперт нес наряд цветов Маккензи. Безо всякого вступления второй Маккензи начал расстегивать на Джейми килт.
— Лучше уходи, Сасснек, — коротко посоветовал Джейми. — Здесь не место для женщин.
— Я уже заметила, — сухо отозвалась я, и была вознаграждена кривой усмешкой. Как раз в этот миг его бедра обернули новым килтом, а старый, исключительно целомудренно, сдернули. Руперт со своим дружком решительно подхватили Джейми под руки и повели к арке.
Я повернулась и пошла к лестнице, которая вела на галерею менестрелей, старательно избегая смотреть в глаза любому встреченному мною члену клана. За углом остановилась и вжалась в стену, желая остаться незамеченной. Я немного подождала, пока коридор не опустел, потом нырнула за дверь, ведущую на галерею и быстро захлопнула ее за собой, прежде, чем кто-нибудь завернет за угол и увидит, куда я исчезла. На лестницу пробивался сверху тусклый свет, так что я уверенно шла по истертым ступеням, поднимаясь навстречу шуму и свету, и размышляла над этими последними словами Джейми. Je suis prest. Я готов. Я очень на это надеялась.


* * *


Галерея была освещена сосновыми факелами, которые сверкали языками пламени, взвивающимися прямо вверх из своих гнезд, вокруг которых чернели полосы сажи. Когда я вышла из-за занавески, ко мне обернулось несколько моргающих лиц. Похоже, здесь собрались все женщины замка. Я узнала девицу Лири, Магдален, несколько других женщин, которых встречала в кухне, и, конечно же, необъятную фигуру мистрисс Фитц на почетном месте возле самой балюстрады.
Заметив меня, она дружески помахала рукой, и женщины расступились, дав мне пройти. Добравшись до нее, я увидела под собой весь зал.
Стены украсили ветками мирта и падуба, их аромат достигал галереи, смешиваясь с дымом каминов и резким запахом мужского пота. Дюжины мужчин входили, выходили, стояли и беседовали небольшими группками, у каждого в одежде было хоть что-нибудь от одежды клана, хотя бы только плед или берет, надетые с обычной рабочей рубахой и потрепанными бриджами — безумное разнообразие, только цвета все время одни и те же, зеленый и синий.
Очень многие были одеты так же, как одели Джейми, в килт, плед, берет и, у большинства, эмблема. Я увидела его, все еще с угрюмым видом стоящего у стены. Руперт исчез в толпе, но двое других могучих Маккензи, несомненно, стражи, стояли рядом с Джейми.
Постепенно, по мере того, как жители замка вводили в зал новоприбывших и расставляли их по местам, суматоха в зале утихала.
Сегодняшний вечер был, вне всяких сомнений, особым. К юноше, который обычно играл на волынке, присоединились еще двое волынщиков, один из них — мужчина, чья манера вести себя и волынка в оправе из слоновой кости выдавали в нем настоящего мастера. Он кивнул двум другим, и вскоре зал дрожал от неистового гудения волынок. Хотя эти волынки были намного меньше, чем большие северные волынки, которые использовались во время сражений, шуму от них хватало.
Волынки издали над общим гудением такой вопль, что кровь в жилах застыла. Женщины вокруг зашевелились, а я невольно вспомнила строку из «Мэгги Лодер».
«О, зовут меня Роб-певец, и все девчонки сходят с ума, стоит мне дунуть в волынку».
Может, и не сходят с ума, но что все женщины пришли в восторг, это точно. Они восхищенно забормотали, перегибаясь через перила и показывая то на одного, то на другого мужчину, плывущего через зал во всей своей красе. Одна из девушек заметила Джейми, что-то негромко воскликнула и поманила к себе подружек, чтобы полюбоваться.
Когда он появился, многие зашептались. Частично они восторгались тем, как он выглядит, но в основном все обсуждали его присутствие на принесении клятвы верности. Я заметила, что Лири, увидев его, запылала, как свеча, и вспомнила слова Элика: «Ее папаша не позволит ей выйти замуж вне клана». Да еще и племянник Каллума, так, кажется? Так что парень, похоже, завидная добыча, если, конечно, не учитывать тот пустячок, что он — вне закона.
Музыка волынок поднялась до непереносимой высоты и неожиданно оборвалась. В мертвой тишине, наступившей в зале, из-под верхней арки выступил Каллум Маккензи и направился к небольшому возвышению, устроенному в зале. Он не делал никаких попыток скрыть свою инвалидность, но и не выставлял ее напоказ. В лазурного цвета камзоле, густо отороченном золотом, застегнутом на серебряные пуговицы, с розовыми шелковыми манжетами, завернутыми почти до локтя, он выглядел просто великолепно. Клетчатый килт из тонкой шерсти закрывал не только колени, но и почти полностью ноги в клетчатых чулках. Берет был синего цвета, но к эмблеме прикрепили не падуб, а плюмаж. Все в зале задержали дыхание, когда он поднялся на возвышение. Не знаю, что он мог еще, но что Каллум Маккензи умел организовать представление — это точно.
Он повернулся лицом к собравшемуся клану, вскинул вверх руки и приветствовал их звучным криком:
— Tulach Ard !
— Tulach Ard ! — хором рявкнули собравшиеся в зале. Женщина, стоявшая рядом со мной, вздрогнула.
Последовала короткая речь на гаэльском, которую то и дело прерывали одобрительные крики, а дальше началось непосредственно принесение клятвы.
Первым к возвышению Каллума подошел Дугал Маккензи, и на этот раз Каллум смог смотреть брату прямо в лицо. Дугал тоже богато оделся, но на коричневом бархатном камзоле не было золотой оторочки, словно он не желал отвлекать внимание зала от великолепия Каллума.
Дугал вскинул в приветственном салюте свой кинжал и опустился на одно колено, держа кинжал перед собой за лезвие. Голосом, менее властным, чем голос Каллума, но достаточно громким, чтобы каждое его слово слышали в зале, он произнес:
— Клянусь крестом Господа нашего Иисуса Христа и святым железом, что держу в руке, быть верным тебе, и заверяю тебя в моей преданности клану Маккензи. Если когда-нибудь рука моя поднимется в мятеже против тебя, пусть это святое железо пронзит мне сердце.
Он опустил кинжал, поцеловал его в том месте, где соединяются лезвие и рукоятка, и вернул в ножны. Не вставая с колен, Дугал протянул сжатые вместе руки Каллуму. Тот взял руки Дугала в обе свои и поднес их к губам, принимая клятву. Потом поднял Дугала на ноги.
Далее Каллум повернулся, обеими руками взял со стола, покрытого пледом, тяжелую серебряную чашу с ручками, сделал глоток и протянул чашу Дугалу. Дугал тоже сделал добрый глоток и вернул чашу. Потом в последний раз поклонился лэрду Леоха и отошел в сторону, освобождая место для следующего.
Процедура повторялась раз за разом, от клятвы до церемониального глотка. Прикинув, сколько мужчин ждет своей очереди, я заново оценила возможности Каллума. Пытаясь сосчитать, сколько пинт спиртного он выпьет за этот вечер, делая по глотку с каждым, кто клянется в верности, я увидела, что подходит очередь Джейми.
Дугал, принеся свою клятву верности, встал за спиной у Каллума. Он заметил Джейми раньше, чем Каллум, занятый очередным приносящим клятву человеком, и я заметила, что он по-настоящему удивился. Дугал подошел вплотную к брату и что-то пробормотал ему. Каллум не оторвал взгляда от того, кто стоял перед ним, но я увидела, что он напрягся. Он тоже удивлен, подумала я, более того, он недоволен.
Эмоциональный накал в зале, достаточно высокий с самого начала церемонии, постоянно повышался. Если Джейми откажется сейчас присягать на верность, его запросто могут порвать на кусочки. Я незаметно вытерла вспотевшие ладони о юбку. Это я виновата в том, что поставила его в такое рискованное положение.
Он выглядел собранным. В зале было жарко, но он даже не вспотел, спокойно дожидался своей очереди и вроде бы не понимал, что вокруг сотня вооруженных до зубов мужчин, готовых быстро ответить на любое оскорбление, нанесенное Самому и клану. Вот уж действительно — Jesuis prest. A может, он просто решил воспользоваться советом Элика?
К тому времени, как очередь дошла до Джейми, мои ногти глубоко впились в ладонь.
Он изящно опустился на колено и низко поклонился Каллуму. Но не вытащил кинжал из ножен, а снова поднялся на ноги и посмотрел Каллуму в лицо. Стоя в полный рост, он был на голову выше большинства мужчин в этом зале и на несколько дюймов выше Каллума, стоявшего на возвышении. Я взглянула на девицу Лири. Когда Джейми поднялся на ноги, она побледнела и тоже стиснула кулаки.
Все взгляды в зале остановились на нем, но Джейми говорил так, словно здесь стоял один Каллум, таким же низким, как у Каллума, голосом, и каждое его слово было очень хорошо слышно.
— Каллум Маккензи, я пришел сюда, как кровный родственник и твой союзник. Я не даю тебе клятв, потому что моя преданность отдана тому имени, которое я ношу. — В толпе раздался негромкий зловещий ропот, но Джейми продолжал, не обратив на него никакого внимания. — Но я добровольно обещаю отдать тебе то, чем владею: мою помощь и мою добрую волю, когда у тебя возникнет в них нужда. Я обещаю тебе мое смирение и как родственник, и как лэрд, и буду послушен твоему слову до тех пор, пока ноги мои ступают по землям клана Маккензи.
Джейми замолчал и теперь стоял, высокий и прямой, спокойно опустив руки. Мяч на площадке у Каллума, подумала я. Одно его слово, один знак — и завтра с этих плит будут отмывать кровь юноши.
Каллум немного постоял неподвижно, потом улыбнулся и протянул руки. Джейми на мгновенье замялся, потом положил свои руки на ладони Каллума.
— Твое предложение дружбы и доброй воли — честь для нас, — отчетливо произнес Каллум. — Мы принимаем твое смирение и верим в тебя, как в союзника клана Маккензи.
Напряжение в зале ослабло, на галерее раздался вздох облегчения. Каллум сделал глоток из чаши и протянул ее Джейми. Юноша с улыбкой принял ее, но вместо церемониального глотка он осторожно поднял почти полную чашу, слегка наклонил ее и начал пить. И пил. И пил… Мышцы на его горле ритмично двигались, и среди окружающих раздались шепотки уважения и веселья. Ему не хватит дыхания, подумала я, но ошиблась. Он осушил тяжелую чашу, не оставив в ней ни капли, опустил ее, одновременно шумно втянув в себя воздух, и вернул Каллуму.
— Это честь для меня, — хрипловато произнес он, — быть союзником клана, который так хорошо разбирается в виски.
После этих слов в зале поднялся оглушительный шум, и Джейми пошел к выходу, но уважительные рукопожатия и дружеские удары по спине сильно затрудняли его продвижение. Пожалуй, в этой семье не одному Каллуму Маккензи присуща страсть к театральным эффектам.
На галерее стояла удушающая жара, голова из-за дыма факелов разболелась задолго до завершения церемонии. Похоже, на Каллума никак не подействовали шесть выпитых пополам с присягающими чаш спиртного. Во всяком случае, ноги у него сегодня болеть не будут, подумала я. Своим звучным голосом, все так же отражавшимся от каменных стен, он сказал несколько ободряющих слов. Стоявшие внизу хором закричали что-то, волынки снова пронзительно завизжали, и торжественность происходящего переросла в необузданные вопли. Еще более громкими криками гости приветствовали появившиеся на козлах бочки с элем и виски. На столах расставляли блюда с горячими лепешками и копченой говядиной.
Мистрисс Фитц, которая, должно быть, организовывала эту часть церемонии, опасно перегнулась через балюстраду, зорким глазом присматриваясь к стюардам — юношам, слишком молодым, чтобы приносить клятву верности.
— А где же цыплята? — бормотала она себе под нос, изучая содержимое принесенных блюд. — И жареные угри? Да пропади ты пропадом, Манго Грант! Если ты спалил угрей, я с тебя кожу сдеру живьем!
Решившись, она повернулась и стала протискиваться к выходу с галереи, определенно не желая доверять проведение такого важного события, как грядущий пир, ненадежным рукам Манго Гранта.
Уцепившись за эту возможность, я пошла вслед за ней, чтобы самой не проталкиваться сквозь толпу. Остальные женщины тоже решили воспользоваться предлогом покинуть галерею и потянулись следом за мной.
У подножья лестницы мистрисс Фитц оглянулась, увидела спускавшихся женщин и сердито нахмурилась.
— А вы, девчонки, немедленно отправляйтесь по своим комнатам, — скомандовала она. — Раз вы не остаетесь здесь, подальше от глаз, лучше вам поскорее бежать к себе. И нечего торчать в коридорах и выглядывать из-за углов. Уже сейчас там не осталось ни одного мужчины, прочно стоящего на ногах, а через час они все будут готовы. Сегодня женщинам здесь не место.
Она толкнула дверь и осторожно выглянула в коридор. Видимо, горизонт был чист, потому что она по одной вытолкнула женщин за дверь, и те поспешно бросились на верхний этаж, в свои комнаты.
— Вам нужна моя помощь? — спросила я, поравнявшись с ней. — В смысле, в кухне?
Она покачала головой, улыбнувшись моему предложению.
— Нет, девица. Иди скорей к себе, тебе здесь оставаться так же опасно, как и остальным. — И дружески подтолкнула меня в спину, да так, что я загрохотала башмаками по полутемному коридору.
Вспомнив столкновение с часовыми, я решила последовать ее совету. Мужчины в зале пили, орали и плясали, даже и не помышляя о сдержанности. Согласна, женщинам здесь не место.
Однако тут же возник вопрос — как отыскать дорогу в свою комнату? Я находилась в неизвестной мне части замка, и хотя я знала, что этажом выше есть короткая лестница, ведущая в коридор, где и расположена моя комната, не видела вокруг ничего, напоминающего ступеньки.
Я завернула за угол и врезалась в кучку мужчин. Я их не знала, они прибыли из земель, лежавших довольно далеко отсюда, и были незнакомы с благородным поведением обитателей замка. К такому выводу я пришла, увидев, как один из них поискал уборную, не прилагая к этому особых усилий, и облегчился тут же в углу.
Я тут же стремительно развернулась, намереваясь вернуться туда, откуда пришла, и плевать, что там нет никакой лестницы. Но меня схватило сразу несколько рук, и я оказалась прижатой к стене коридора, в окружении бородатых горцев, дышащих виски и думающих только о насилии.
Не тратя время на предварительные переговоры, стоявший впереди обхватил меня за талию и запустил лапищу мне под лиф. Он придвинулся вплотную и потерся бородатой щекой о мое ухо.
— Как насчет сладкого поцелуя и бравых парней из клана Маккензи? Tulach Ard ?
— Erin go bragh , — грубо ответила я, изо всей силы толкнув его. Выпивка подвела — он качнулся назад и упал на одного из дружков. Я нырнула в сторону и дала стрекача, скидывая по дороге неуклюжие башмаки.
Тут передо мной замаячила еще одна тень, и я растерялась. Однако впереди, кажется, только один, а позади — не меньше десятка, и они догоняют меня, несмотря на выпитое. Я ринулась вперед, собираясь обогнуть его. Однако он решительно шагнул вперед, и я остановилась, причем настолько резко, что вынуждена была упереться руками ему в грудь, чтобы не врезаться в него со всего маху. Передо мной стоял Дугал Маккензи.
— Какого черта… — начал он, но тут увидел моих преследователей. Дугал толкнул меня за спину и рявкнул что-то по-гаэльски. Они заспорили, но после недолгого обмена мнениями, показавшегося мне волчьим рычанием, сдались и пошли искать другие развлечения.
— Спасибо, — произнесла я, все еще не придя в себя. — Спасибо. Я… я пойду. Мне не стоит здесь находиться.
Дугал посмотрел на меня сверху вниз и взял меня за руку, повернув лицом к себе. Он был растрепан и, несомненно, тоже принимал участие в пьяном разгуле.
— Верно сказано, девочка, — заявил он. — Нечего тебе здесь делать. Но поскольку ты уже здесь, придется заплатить штраф, — пробормотал он, и глаза его в полутьме алчно заблестели. Безо всякого предупреждения он резко прижал меня к себе и поцеловал, поцеловал настолько сильно, что губам стало больно. Дугал силой раздвинул мне губы и просунул язык мне в рот. Я ощутила резкий привкус виски. Его руки крепко схватили меня за задницу, он прижал меня к себе, и я через все нижние и верхние юбки почувствовала твердую выпуклость у него под килтом.
Он отпустил меня так же внезапно, как схватил, кивнул и жестом показал на коридор, учащенно дыша. Прядь рыжеватых волос упала ему на лоб, и Дугал откинул ее назад.
— Иди, девочка, — сказал он. — Пока не заплатила еще дороже.
И я пошла, как была, босиком.


* * *


Учитывая ночные бесчинства, я предполагала, что большинство обитателей замка следующим утром будут спать долго и начнут неверным шагом спускаться за спасительной кружкой эля, когда солнце поднимется высоко — если, конечно, оно вообще выглянет. Но шотландские горцы из клана Маккензи оказались значительно крепче, чем я думала, потому что замок напоминал гудящий улей еще до рассвета. Буйные голоса раздавались во всех коридорах, клацало оружие, грохотали башмаки — мужчины собирались на травлю.
Утро выдалось холодным и туманным, но Руперт, которого я встретила во дворе, заверил меня, что лучшей погоды для охоты на вепря и быть не может.
— У этих тварей такие толстенные шкуры, что холод им не мешает, — объяснял он, азартно натачивая на точильном круге острие копья, — а когда вокруг густой туман, они чувствуют себя в безопасности и не видят, что к ним подкрадываются.
Я сдержалась и не стала подчеркивать, что охотники тоже не заметят вепря до тех пор, пока не наткнутся на него.
Когда солнце начало расцвечивать туман в кровавые и золотые тона, охотники собрались во внешнем дворе. Их одежда блестела капельками сырости, а глаза — предвкушением. Я с радостью отметила, что женщины не должны принимать в этом участия. Они довольствовались тем, что угощали уходящих героев лепешками и элем. Увидев, сколько мужчин, вооруженных до зубов особо прочными копьями, топорами, луками, колчанами и кинжалами, направляются в восточный лес, я искренне пожалела несчастного вепря.
Через час я пересмотрела свою точку зрения — меня спешно призвали на опушку леса, чтобы перевязать раны одному из охотников, который, как я и предполагала, случайно натолкнулся на зверя в тумане.
— Господи Иисусе! — ахнула я, разглядывая глубокую рваную рану от колена до щиколотки. — Это сделало животное? У него что, зубы из нержавеющей стали?
— А? — Жертва, белая от шока и дрожащая, ничего ответить не могла, но один из его приятелей, помогавший ему выбраться из леса, бросил на меня полный любопытства взгляд.
— Не обращай внимания, — отмахнулась я, сильно затягивая жгут на раненой икре. — Отведи его в замок, попроси мистрисс Фитц дать ему горячего бульона и побольше одеял. Это надо зашивать, а здесь нет инструментов.
Из тумана по-прежнему доносились ритмичные выкрики загонщиков. Внезапно раздался пронзительный вопль, взлетевший над туманом и деревьями, и перепуганный фазан, отчаянно хлопая крыльями, вылетел из своего укрытия совсем рядом с нами.
— Господь наш на небесах, что там еще? — Я схватила в охапку повязки и, не разбирая дороги, кинулась в лес, бросив своего пациента на его приятелей.
Под деревьями туман сгустился еще сильней, я ничего не видела дальше, чем на несколько футов, но взволнованные крики и треск кустарника вели меня в нужном направлении.
Он задел меня сзади. Поглощенная криками, я не услышала его, да и не увидела, пока он не прикоснулся ко мне — темная масса, несущаяся на невероятной скорости, абсурдно маленькие раздвоенные копытца ступали по влажной листве почти бесшумно.
Меня настолько ошеломило это внезапное видение, что в первый момент мне и в голову не пришло испугаться. Я просто стояла, уставившись в туман, в котором исчезло это черное и щетинистое. Потом подняла руку, чтобы откинуть прилипшие к лицу влажные локоны, и увидела на ней кровавое пятно. Я огляделась и увидела такое же пятно на юбке. Зверь был ранен. Так, может, это вепрь визжал?
Нет, подумала я, мне хорошо известно, как кричит смертельно раненный. А этот кабан отлично бежал на своих ногах. Я глубоко вздохнула и вошла в туман в поисках раненого человека.
Он лежал у подножья невысокого холма, окруженный мужчинами в килтах. Они укрыли его своими пледами, чтобы согреть, но плед, укутавший его ноги, был мокрым насквозь и зловеще темным. Вниз с холма вела широкая грязная полоса, по которой он катился вниз, а на том месте, где он столкнулся с вепрем, перемешались грязные листья и взрыхленная земля. Я опустилась перед ним на колени, откинула плед и приступила к работе.
Но едва успела начать, как крики окружавших нас мужчин заставили меня обернуться, чтобы увидеть, как кошмарная туша, все так же беззвучно, появляется из-за деревьев. На этот раз я разглядела рукоятку кинжала, торчавшую у него в боку — вероятно, это сделал лежавший передо мной человек. А еще я увидела страшные желтые клыки в красных пятнах, и налитые кровью маленькие безумные глазки.
Мужчины, окружавшие нас, такие же ошеломленные, как и я, задвигались и потянулись за оружием. Один из них, высокий, оказался быстрее других. Он выхватил копье из руки своего замершего на месте товарища и шагнул на поляну.
Дугал Маккензи. Он шел почти небрежно, копье держал низко, двумя руками, словно собирался копать землю лопатой. Он смотрел только на зверя и что-то тихонько говорил ему, бормотал по-гаэльски, словно пытался выманить из-под дерева.
Первая атака была неожиданной, как взрыв. Зверь рванул с места и пронесся мимо Дугала так близко, что неяркий охотничий килт взлетел, подхваченный ветром. Вепрь тут же развернулся и ринулся назад — размытое пятно мускульной ярости. Дугал, как тореадор, отступил в сторону, ударив зверя копьем. Назад, вперед, и снова, и снова… Это походило на танец: оба противника сильные, но настолько проворные, что казалось, они плывут над землей.
Все вместе заняло минуту, не больше, хотя мне показалось, что прошла вечность. Все закончилось, когда Дугал, увернувшись от разящих клыков, поднял короткое, прочное копье и всадил его между лопаток зверя. Маленькие свиные глазки дико завращались, раздвоенные копытца глубже погрузились в грязь, вепрь зашатался. Раздался пронзительный визг, поднимаясь до нечеловеческой высоты, и тяжелая туша рухнула на бок; торчавший в боку кинжал глубже вонзился в косматую плоть. Изящные копытца взрыли землю, в воздух полетели комья влажной земли.
Визг резко оборвался. На мгновенье повисла тишина, потом раздалось поросячье хрюканье, и зверь замолк навсегда.
Дугал не стал дожидаться смерти животного. Он обошел кругом дергающуюся тушу и подошел к раненому человеку, опустился на колени и обнял его за плечи, отодвинув того, кто держал несчастного раньше. Его высокие скулы были залиты кровью, кровавые капли подсыхали и на волосах.
— Ну же, ну, Джорди, — заговорил он неожиданно нежным голосом. — Все, все. Я достал его, друг. Все в порядке.
— Дугал? Это ты, приятель? — Раненый повернул голову к Дугалу, силясь открыть глаза.
Я лихорадочно проверяла пульс раненого, но невольно прислушивалась и поражалась. Дугал свирепый, Дугал беспощадный разговаривал таким тихим голосом, повторяя ласковые слова, обнимая раненого, приглаживая его взъерошенные волосы.
Я села на пятки и потянулась к стопке повязок. Из глубокой раны длиной не меньше восьми дюймов от паха вниз по бедру, хлестала кровь, но не толчками, что значило — бедренная артерия не задета, и у меня есть шансы остановить кровотечение.
Чего я не могла остановить — это кровь, струящуюся из живота мужчины, где клыки разодрали кожу, мышцы и внутренности. Крупные сосуды не задеты, но кишки проколоты, я это хорошо видела в рваной ране. Такие брюшные раны часто бывали фатальными, даже при наличии современной операционной, нитей для сшивания и пенициллина. Содержимое поврежденного кишечника, вытекая в полость тела, заражало все вокруг и приводило к смертельной инфекции. А уж здесь, где для лечения был только чеснок да тысячелистник…
Я встретилась взглядом с Дугалом, тоже смотревшим на страшную рану. Его губы шевельнулись, беззвучно задав вопрос:
— Он выживет?
Я молча мотнула головой. Дугал помедлил, продолжая обнимать Джорди, потом наклонился и развязал жгут, который я наложила ему на ногу. Дугал посмотрел на меня, готовый встретить мой протест, но я только слабо кивнула. Можно остановить кровотечение и отнести раненого на носилках в замок. В замок, где начнется агония и будет усиливаться по мере загноения раны в животе, пока гниение не убьет его, заставив промучиться много дней в выматывающей боли. Вероятно, Дугал дарует ему лучшую смерть — под высоким небом, где кровь из его сердца зальет те же листья, что и кровь убившего его зверя. Я по мокрым листьям подползла к голове Джорди и приняла его вес на свои руки.
— Тебе скоро станет лучше, — сказала я, и голос мой прозвучал твердо, как и всегда — так меня учили. — Боль скоро исчезнет.
— Ага. Мне уже лучше… прямо сейчас. Я больше не чувствую ногу… и руки тоже… Дугал? Ты здесь? Ты здесь, друг? — Онемевшие руки слепо шарили перед лицом. Дугал решительно зажал их между своими и наклонился ниже, что-то бормоча раненому на ухо.
Тело Джорди внезапно выгнулось дугой, а пятки глубоко зарылись в грязную землю — тело яростно сопротивлялось тому, что сознание уже приняло. Время от времени он втягивал в себя воздух, ощущая нехватку кислорода.
В лесу повисла тишина. Не пели в тумане птицы, и мужчины, терпеливо сидевшие на корточках в тени деревьев, были молчаливы, как сами деревья. Дугал и я низко склонились над сопротивляющимся телом, мы бормотали и утешали, разделив между собой безнравственное, тяжкое и такое необходимое дело — мы помогали человеку умереть…
Мы возвращались в замок молча. Я шла рядом с умершим человеком, которого несли на связанных на скорую руку носилках из сосновых ветвей. Позади, на точно таких же носилках, тащили убившего его врага. Дугал в одиночестве шагал впереди.
Мы вошли в ворота главного двора, и я тут же увидела бочкообразную невысокую фигуру отца Бэйна, деревенского священника, с запозданием спешившего на помощь павшему прихожанину.
Дугал остановился и протянул руку, чтобы задержать меня, когда я повернула к лестнице, ведущей в больничку. Мимо нас, в сторону часовни, пронесли укутанное пледом тело Джорди, и мы остались в пустом коридоре одни.
Дугал взял меня за запястье и внимательно посмотрел в лицо.
— Ты уже видела, как умирают люди, — бесцветным голосом сказал он. — Насильственной смертью.
Это прозвучало не вопросом, а едва ли не обвинением.
— Много раз, — таким же бесцветным голосом отозвалась я. Вырвалась и пошла к еще живому пациенту, оставив Дугала в коридоре.


* * *


Смерть Джорди, несмотря на весь ее ужас, лишь ненадолго омрачила празднования. В этот же день в часовне замка отслужили пышную заупокойную мессу, а на следующее утро начались игры.
Я их почти не видела, занимаясь «починкой» участников. Все, что я могу сказать о настоящих играх горцев — в них все происходит всерьез. Я перевязывала ногу человеку, который разрубил ее, танцуя между саблями, вправляла сломанную ногу несчастной жертве, оказавшейся на пути неудачно брошенного молота, и раздавала касторку и мятный сироп бессчетному количеству детей, переевших сластей. К вечеру я падала с ног от усталости.
Я взобралась на перевязочный стол, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха из крошечного окошка. Крики, хохот и музыка с поля, где проходили игры, смолкли.
Отлично. Значит, по крайней мере до завтрашнего утра, новых пациентов не будет. Что там, Руперт говорил, будет дальше? Стрельба из лука? Гм. Я проверила запас повязок и устало закрыла за собой дверь.
Выйдя из замка, я побрела вниз с холма, в сторону конюшен. Мне сейчас очень не помешает компания не-людей, не умеющих разговаривать и не истекающих кровью. Кроме того, я не забывала, что могу встретить там Джейми, не знаю уж, какая там у него фамилия, и еще раз попытаться извиниться за то, что втянула его в историю с принесением клятвы верности. Правда, кончилось все хорошо, но могло обернуться и по-другому. Что касается сплетни о нашей амурной связи, которую Руперт, вероятно, уже разнес по всему замку, я предпочитала просто об этом не думать.
Старалась я не думать и о своем собственном затруднительном положении, но раньше или позже все рано придется. Побег в начале Сбора провалился целиком и полностью.
Интересно, есть ли надежда на лучший исход в конце? Конечно, верховые лошади в основном увезут своих всадников. Но ведь останутся пони, принадлежащие замку. Чуть-чуть удачи, и исчезновение одного из них припишут обычному воровству — вон сколько подозрительного вида негодяев околачивается на ярмарке и на играх. А в суматохе отъезда меня могут некоторое время и не хватиться.
Я брела вдоль стены загона, обдумывая маршрут побега. Хуже всего, что я очень смутно представляю себе, где нахожусь, а еще надо знать, куда идти. А поскольку благодаря врачеванию во время игр моя внешность теперь знакома каждому Маккензи от Леоха до равнин, я не смогу по дороге справляться о направлении.
Тут я подумала, а рассказал ли Джейми Каллуму или Дугалу о моей неудавшейся попытке бежать? Ни один из них об этом не упомянул. Может, и не рассказал.
Я толкнула дверь в конюшню, и сердце ухнуло — на тюке с сеном сидели бок о бок Джейми и Дугал. Они, похоже, так же испугались, увидев меня, как и я их, но галантно встали и предложили мне сесть рядом с ними.
— Да ни к чему, — попятилась я к дверям. — Я не собиралась мешать вашему разговору.
— Нет-нет, девушка, — заявил Дугал. — То, что я как раз говорил Джейми, касается тебя.
Я бросила быстрый взгляд на Джейми, но он едва заметно мотнул головой. Значит, про попытку побега он Дугалу не сказал.
Я села, немного настороженно поглядывая на Дугала. Мне хорошо запомнилась сцена в коридоре в ночь принесения клятвы верности, хотя он ни разу не намекнул на нее ни словом, ни жестом.
— Через два дня я уезжаю, — бросил Дугал. — И беру вас обоих с собой.
— Берешь с собой куда? — испуганно спросила я. Сердце заколотилось сильнее.
— По землям Маккензи. Каллум не может путешествовать, поэтому навещать арендаторов, которые не смогли прибыть на Сбор, придется мне. Ну, и приглядеть за делами тут и там… — Он махнул рукой, давая понять, что это все пустяки.
— А при чем тут я? В смысле — при чем тут мы? — сердито спросила я.
Он немного подумал, прежде чем ответить.
— Ну, Джейми очень полезен, когда дело касается лошадей. А что касается тебя, девушка, Каллум решил, что мудрее всего отвезти тебя в форт Уильям. Тамошний командир сможет… помочь тебе в поисках твоей семьи во Франции.
Или помочь тебе, подумала я, выяснить, кто же я такая на самом деле. И о чем еще вы забыли мне рассказать? Дугал уставился на меня, откровенно пытаясь понять, как я отнесусь к этой новости.
— Хорошо, — невозмутимо заявила я. — Мысль довольно неплохая.
Невозмутимая внешне, внутренне я ликовала. Какая удача! Теперь не придется совершать рискованную попытку и бать из замка. А уж на дороге, да верхом на пони, я запросто смогу улизнуть, думала я. И отправиться к холму Крейг на Дун. К кругу из торчащих камней. И, если повезет, домой.




ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
В ПУТИ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чужеземец - Гэблдон Диана



не читать! этот вариант испорчен, не хватает целых частей. в результате ничего не ясно. он же в нормальном варианте "Чужестранка Книга1"
Чужеземец - Гэблдон Дианаольга
17.04.2012, 0.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100