Читать онлайн Чужеземец. Запах серы, автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 41 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Чужеземец. Запах серы

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 41
Из чрева земли

Следующие две недели Джейми выздоравливал, а я все думала. Иногда мне казалось, что нужно отправиться в Рим, где находится двор претендента, и… что? Иногда я всем сердцем мечтала только о том, чтобы найти безопасное, уединенное место, и жить там в мире.
Стоял теплый, ясный день, сосульки, свисавшие с носов каменных горгулий, таяли, и с них непрестанно капала вода, оставляя в снегу под карнизами глубокие неровные ямки.
Дверь в комнату Джейми была открыта нараспашку, окно незавешено, чтобы выветрить оттуда задержавшиеся запахи дыма и болезни.
Я осторожно заглянула внутрь, не желая будить его, но на узкой кровати никого не было. Джейми сидел у открытого окна, отвернувшись от двери, так что я толком не видела его лица.
Оно все еще было серовато-коричневого цвета, но широкие плечи под грубой тканью рясы послушника уже выпрямились, к Джейми возвращались силы. Он сидел прочно, без дрожи, с прямой спиной, зацепившись ногами за табурет, и все линии тела были крепкими и гармоничными. Он держал здоровой рукой запястье правой и медленно поворачивал правую руку под солнечными лучами.
На столе лежала кучка полотняных полосок. Джейми снял все повязки с раненой руки и теперь внимательно изучал ее. Я стояла в дверях, боясь шевельнуться. Я и отсюда хорошо видела его руку, видела, как он осторожно вращал ею в разные стороны.
Шрам от гвоздя в середине ладони был совсем небольшим и хорошо затянулся, чему я очень обрадовалась: всего лишь небольшая розовая опухоль, которая постепенно рассосется. На тыльной стороне ладони положение было не таким хорошим. Из-за инфекции рана размером с шестипенсовик все еще была покрыта струпьями, и шрам не заживал. На втором пальце тоже виднелся рваный розовый шрам от первой фаланги до следующего сустава
Большой и указательный палец были прямыми, а вот мизинец — сильно искривлен. На нем было три отдельных перелома, и я, видимо, не сумела вправить их как следует. Безымянный палец выглядел причудливо. Когда Джейми положил руку на стол, он слегка задрался вверх.
Перевернув руку, Джейми начал двигать пальцами. Ни один из них не сгибался больше, чем на дюйм-два, безымянный не сгибался вовсе. Как я и боялась, второй сустав, очевидно, зафиксировался навсегда.
Джейми поворачивал кисть то в одну, то в другую сторону, поднимал ее к лицу, разглядывая несгибающиеся, искривленные пальцы и уродливые шрамы, так безжалостно видные в солнечном свете. Неожиданно он опустил голову, прижал раненую руку к груди и накрыл ее здоровой. Я не услышала ни звука, но плечи его затряслись.
— Джейми. — Я пересекла комнату и опустилась перед ним на колени, ласково положив руку ему на колено. — Джейми, прости меня. Я сделала все, что могла.
Он удивленно посмотрел на меня. На его густых каштановых ресницах блестели слезы, и он быстро смахнул их ладонью.
— Что? — сглотнул Джейми, которого мое внезапное появление застало врасплох. — Простить? За что, Сасснек?
— За руку. — Я взяла ее в свои и легко обвела искривленные линии пальцев, прикоснувшись к шраму на тыльной стороне. — Потом будет лучше, — с беспокойством заверила я его. — Честное слово, будет. Я знаю, она пока кажется неподвижной, но это потому, что на ней так долго были шины, а кости еще не до конца срослись. Я покажу тебе упражнения и буду делать массаж. Честное слово, она будет почти в полном порядке…
Он прервал меня, положив мне на щеку здоровую руку.
— Ты имеешь в виду…? — начал он, но замолчал, недоверчиво тряхнув головой. — Ты думала…? — Опять замолчал и снова начал. — Сасснек, ты же не думаешь, что я скорблю над неподвижным пальцем и еще несколькими шрамами? — Он криво усмехнулся. — Я, может, человек и тщеславный, но, надеюсь, не до такой степени.
— Но ведь ты… — начала я. Он взял мою руку в обе свои и встал, поднимая на ноги и меня. Я протянула руку и вытерла единственную слезу, катившуюся по его щеке. Теплая капелька согрела мне большой палец.
— Я плакал от радости, моя Сасснек, — тихо произнес он, медленно протянул руки и взял в ладони мое лицо. — И благодарил Бога за то, что у меня две руки. Что у меня есть две руки, которыми я могу держать тебя. Служить тебе, любить тебя. Благодарил Бога за то, что я — не инвалид, и все это благодаря тебе.
Я накрыла его руки своими.
— А почему ты не должен был? — спросила я, вспомнила набор пил и ножей, которые видела в Леохе среди инструментов Битона, и поняла. Поняла то, о чем совершенно забыла, когда столкнулась с необходимостью спасать его. Что в те дни, до пенициллина, обычным — единственным — способом спасти человека, если начиналась инфекция, было отрубить воспаленную конечность.
— О Джейми, — ахнула я. При этой мысли у меня ослабли колени, и я резко упала на табурет. — Я об этом даже не подумала, — призналась я, потрясенная. — Я, правда, совсем об этом забыла. — И посмотрела на него. — Джейми, если бы я вспомнила, я бы, наверное, сделала это. Чтобы спасти тебе жизнь.
— Так это не так… значит, они так не делают… в твоем времени?
Я потрясла головой.
— Нет. Там существуют лекарства, чтобы остановить заражение. Поэтому я об этом даже не подумала, — удивлялась себе я. И вдруг посмотрела на него. — А ты?
Он кивнул.
— Я этого ждал. Потому и просил тебя дать мне умереть. Я думал об этом, когда в голове немного прояснялось и — как раз тогда — подумал, что не смогу так жить. С Иэном ведь именно это и случилось.
— Что, правда? — Меня это потрясло. — Он говорил, что это картечь, но мне и в голову не пришло расспрашивать о подробностях.
— Ага, картечь. И рана загноилась. Хирурги отрезали ногу, чтобы не началось заражение крови. — Он помолчал. — Иэн отлично справляется, если подумать. Но… — Джейми замялся, потягивая негнущийся палец. — Я же знал его раньше. С ним все в порядке только из-за Дженни. Она его… удерживает. — Он глуповато улыбнулся мне. — Как и ты меня. Не понимаю, чего ради женщины так утруждаются.
— Ну, — тихо ответила я, — женщинам это нравится.
Он негромко засмеялся и привлек меня к себе.
— Ага. Бог знает, почему.
Мы немного постояли, обнявшись. Моя голова покоилась у него на груди, руками я обняла его за спину и слышала, как бьется его сердце, медленно и сильно. Наконец он пошевелился и отпустил меня.
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Джейми. Повернулся, открыл ящик стола и протянул мне сложенное письмо.
Это была рекомендация от аббата, отца Александра, рекомендовавшего вниманию шевалье святого Георгия — известному также, как его величество король Шотландии Яков — своего племянника, Джеймса Фрэзера, как весьма искушенного лингвиста и переводчика.
— Это место, — сказал Джейми, глядя, как я сворачиваю письмо. — А нам вскоре потребуется место, куда уйти. Но то, что ты говорила мне на горе в Крэйг на Дун — это все правда?
Я глубоко втянула в себя воздух и кивнула.
— Правда.
Джейми взял письмо и задумчиво начал постукивать им по колену.
— Тогда это, — он помахал письмом, — небезопасно.
— Вероятно.
Джейми засунул пергамент обратно в ящик и сел, глядя на него. Потом поднял темно-синие глаза и поймал мой взгляд. И положил руку мне на щеку.
— Я говорил то, что думал, Клэр, — произнес он негромко. — Моя жизнь принадлежит тебе. И что мы будем делать, куда отправимся — решать тебе. В Италию, или остаться во Франции, или даже назад, в Шотландию. Мое сердце принадлежит тебе с того момента, как я тебя увидел. Ты держала в своих руках мою душу и тело здесь и спасла их. Мы сделаем так, как ты скажешь.
В дверь негромко постучали, и мы отскочили друг от друга, как любовники, которых застали на месте преступления. Я торопливо начала поправлять волосы, думая, что монастырь, будучи превосходным местом исцеления, не очень подходит на роль пристанища для влюбленных.
В комнату вошел монах и сгрузил на стол большой кожаный седельный мешок.
— От Макранноха из Элдридж Холла, — сказал он с ухмылкой. — Для миледи Брох Туарах. — Поклонился и вышел, оставив в комнате легкий аромат морской воды и холодного ветра.
Я развязала кожаные шнурки, сгорая от любопытства узнать, что же мог прислать Макраннох. Внутри лежали три предмета: записка без обращения и подписи, небольшой сверток, адресованный Джейми, и выделанная волчья шкура, от которой сильно пахло дубильными веществами. Записка гласила: «Добродетельная женщина — жемчужина великой ценности, и ценность ее выше, чем у рубинов».
Джейми развернул сверток и теперь держал в руке что-то небольшое, мерцающее, с недоумением поглядывая на волчью шкуру.
— Немного странно, однако. Сэр Маркус прислал тебе, Сасснек, волчью шкуру, а мне — жемчужный браслет. Может, он перепутал записки?
Браслет был очарователен — ряд больших жемчужин неправильной формы между скрученными золотыми цепочками.
— Нет, — ответила я, любуясь им. — Все правильно. Браслет — это пара к тому ожерелью, что ты подарил мне на свадьбу. Это он подарил его твоей матери, ты знал?
— Не знал, — тихо ответил Джейми, прикоснувшись к жемчугу. — Отец отдал его мне для моей жены, кто бы ею ни стал, — быстрая улыбка тронула его губы, — но не сказал, откуда они.
Я вспомнила, как помог нам сэр Маркус в ту ночь, когда мы столь бесцеремонно ворвались в его дом, и выражение его лица, когда мы покидали его на следующий день.
По глазам Джейми была понятно, что он тоже вспоминает баронета, который мог бы стать его отцом. Он взял меня за руку и застегнул браслет у меня на запястье.
— Но это не для меня! — заупрямилась я.
— Для тебя, — твердо ответил Джейми. — Просто мужчине не пристало посылать драгоценности респектабельной замужней женщине, вот он и послал его мне. Но понятно же, что это для тебя. — Он посмотрел на меня и ухмыльнулся. — И вообще, он не застегнется на моем запястье, хоть я и сделался костлявым.
Потом взял волчью шкуру и встряхнул ее.
— Но чего ради Макраннох послал тебе это?
Джейми накинул лохматую шкуру себе на плечи, и я, вскрикнув, отпрянула. Голова была выделана просто мастерски, и два желтых стеклянных глаза мерзко уставились на меня из-за плеча Джейми.
— Фу! — воскликнула я. — Выглядит точно так же, как при жизни!
Джейми, следуя за моим взглядом, повернул голову и уткнулся лицом в оскалившуюся морду. Испуганно вскрикнув, он сорвал шкуру с плеча и швырнул на пол.
— Господи Иисусе! — произнес он и перекрестился. Шкура лежала на полу и злобно смотрела на нас. — Что ты имеешь в виду — «как при жизни», Сасснек? Это что, твой друг? — прищурился Джейми.
И я рассказала ему все то, что до сих пор не имела возможности рассказать: о волке, о других волках, о Гекторе, о снеге, о коттедже с медведем, о споре с сэром Маркусом, о появлении Муртага, о коровах и долгом ожидании на склоне холма в розовом тумане заметенной снегом ночи, о том, как я ждала, чтобы увидеть — жив он или уже умер.
Хоть Джейми и исхудал, грудь его оставалась широкой, а руки — теплыми и сильными. Он прижал меня к плечу и покачивал, пока я всхлипывала. Я пыталась взять себя в руки, но он только крепче прижимал меня к себе и говорил в волосы всякие милые пустячки, и наконец я сдалась и разревелась, как ребенок, и плакала до икоты, пока не обессилела окончательно.
— Если хорошенько подумать, Сасснек, так ведь у меня тоже есть для тебя подарок, — сказал он, приглаживая мне волосы. Я шмыгнула носом и вытерла его юбкой, потому что больше ничего под рукой не было.
— Мне жаль, что у меня нет ничего для тебя, — произнесла я, глядя, как он шарит среди простыней.
Наверное, ищет носовой платок, подумала я и снова шмыгнула носом.
— За исключением таких мелочей, как моя жизнь, мое мужское достоинство и моя правая рука, — сухо заметил Джейми. — Мне этого вполне достаточно, то duinne. — Он выпрямился, держа в руках рясу послушника. — Раздевайся.
У меня отпала челюсть.
— Что?
— Раздевайся, Сасснек, и надень вот это. — Он протянул мне рясу и ухмыльнулся. — Или ты хочешь, чтобы я сначала отвернулся?
Закутавшись в грубую домотканую ткань и придерживая ее на себе, я шла вслед за Джейми вниз, по еще одному лестничному пролету. Это был уже третий по счету, и самый узкий. Фонарь, который нес Джейми, освещал каменные блоки стен, между которыми было не более восемнадцати дюймов. Мы спускались все ниже и ниже по узкой черной шахте, и мне казалось, что меня заглатывает земля.
— Ты уверен, что знаешь, куда идешь? — спросила я. Голос эхом отдался на лестнице, но весьма причудливо и приглушенно, словно я разговаривала под водой.
— Ну, здесь сложно повернуть не туда, верно?
Мы добрались до следующей площадки, и, спорить не приходилось, дорога вела только в одном направлении — вниз.
У подножья лестницы мы, однако, наткнулись на дверь. Я увидела небольшую площадку, вырезанную, как мне показалось, прямо в склоне горы, и широкую низкую дверь, сделанную из дубовых плашек, с бронзовыми петлями. Плашки посерели от возраста, но по-прежнему оставались прочными, а площадка была чисто выметена. Винный погреб, что ли?
У двери имелось кольцо, а в нем факел, наполовину сгоревший. Джейми зажег его бумажным жгутом из кучки таких же, лежавших здесь наготове, толкнул незапертую дверь и, пригнувшись, вошел, поманив меня за собой.
Сначала я вообще ничего не увидела, кроме мерцания фонаря Джейми. Внутри было черно. Фонарь качался впереди, удаляясь от меня.
Я не двигалась, только следила за качанием фонаря взглядом. Через каждые несколько футов он останавливался, потом снова двигался вперед, а за ним вспыхивало неяркое красное пламя. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я поняла, что это ряд фонарей, расположенных на каменных столбиках, и они, как маяки, светят в черноту.
Это была пещера. Сначала я решила, что она хрустальная, из-за причудливого черного сверкания за пределами фонарей. Но вот я шагнула к первому столбику и увидела это.
Чистое черное озеро. Прозрачная вода, сверкающая, как стекло, над мелким черным вулканическим песком; она отражала красный свет фонарей. Воздух здесь был сырым и теплым, влажным из-за пара, который конденсировался на холодных стенах пещерах, сбегая тоненькими струйками воды по рифленым каменным колоннам.
Жаркая весна. Слабый запах серы ударил мне в ноздри. А, так это горячий минеральный источник Я вспомнила, что Ансельм упоминал об источниках, бивших из земли около аббатства, знаменитых своими целительными силами.
Джейми стоял рядом, глядя на исходивший паром простор черного янтаря и рубинов.
— Горячие ванны, — объявил он. — Тебе нравится?
— Господи-ты-Боже-мой-и-святой-Рузвельт! — пробормотала я.
— А, значит, нравится, — ухмыльнулся он, глядя на мое изумление. — Ну, входи в воду.
Джейми скинул одежду. Он стоял в темноте, слегка светясь, и мерцающие отражения на воде испещрили его тело красными бликами. Сводчатый потолок пещеры, казалось, поглощал свет фонарей, и в нескольких футах от земли их свет исчезал.
Немного нерешительно я сняла рясу послушника.
— Очень горячая? — спросила я.
— Достаточно горячая, — ответил он. — Не бойся, не обожжешься. Но если проведешь в ней час, твоя плоть сварится, как мясо в супе.
— Весьма притягательная идея. — Я бросила рясу на пол.
Следуя за стройной, изящной фигурой Джейми, я осторожно шагнула в воду. В камне были вырублены ступеньки, ведущие вниз, а вдоль стены привязана веревка. Вода сомкнулась у меня на бедрах, и по животу пробежала дрожь восторга от восхитительного тепла. Я ступила на чистый черный песок, вода доходила мне до плеч, груди всплыли, как стеклянные рыбачьи поплавки. Кожу обожгло жаром, а на шее, сразу под густыми волосами, выступила испарина Это было настоящее блаженство…
Поверхность озера оставалась гладкой, без волн, но вода не была неподвижной. Я ощущала несильные течения и водоворотики, как нервные импульсы на дне озера. Должно быть, именно они в сочетании с невероятно успокаивающим теплом дали мне кратковременную иллюзию вечно живой весны — теплую, доброжелательную сущность, успокаивающую и обнимающую меня. Ансельм говорил, что эти источники обладают целительной силой, и я в этом уже не сомневалась.
Сзади подошел Джейми. Его продвижение по воде отмечалось небольшими волнами. Он обнял меня, охватив груди, ласково плеснув на них горячей водой.
— Тебе нравится, то duinnei — Он наклонился и запечатлел на плече поцелуй.
Я прижалась к нему, оторвав ноги от дна.
— Это восхитительно! Я согрелась в первый раз с августа!
Джейми медленно попятился, увлекая меня за собой. Мои ноги плыли по воде, изумительное тепло ласкало меня, как чьи-то нежные руки.
Джейми остановился, повернул меня и нежно опустил на что-то деревянное. Я разглядела доски, установленные в каменной нише, едва различимые в подводной тени. Джейми опустился на скамью рядом со мной, вытянув руки и положив их на каменный уступ за спиной.
— Позавчера брат Эмброуз привел меня сюда погреться, — объяснил он. — Немного смягчить шрамы. Приятное ощущение, правда?
— Более, чем приятное. — Мне казалось, что если я перестану держаться за скамью, то просто поплыву по воде. Я посмотрела вверх, в темные тени свода.
— Живет что-нибудь в этой пещере? В смысле — летучие мыши? Или рыба?
Джейми покачал головой.
— Ничего, кроме духа весны, Сасснек. Вода пробивается из земли сквозь узкую расщелину вон там, — он кивнул в сторону стигийской черноты в дальнем конце пещеры, — и просачивается сквозь дюжину трещин в скале. Но попасть сюда можно только через монастырскую дверь.
— Дух весны? — засмеялась я. — Звучит довольно-таки по-язычески, чтобы прятать это в монастыре.
Джейми с удовольствием потянулся. Его длинные ноги шевелились под стеклянной поверхностью воды, как стебли подводных растений.
— Ну, как бы это ни называлось, оно существовало здесь задолго до монастыря.
— Да, понимаю.
Пещера образовалась внутри скалы вулканического происхождения, и стены ее были гладкими и темными, почти как из черного стекла, лоснящегося весенней влагой. Она напоминала гигантский пузырь, наполовину заполненный этой странно живой, но бесплодной водой. Я чувствовала себя так, словно нас убаюкивали в чреве земли. Мне казалось, что, если прислонить ухо к скале, я услышу бесконечно медленное биение огромного сердца.
Мы долго сидели в тишине, то ли плыли куда-то, то ли спали, иной раз прикасаясь друг к другу, когда невидимое течение пещеры несло нас куда-то.
Когда я, наконец, заговорила, собственный голос показался мне замедленным и одурманенным.
— Я решила.
— А, Рим? — Голос Джейми доносился откуда-то издалека.
— Да. Только не знаю, что делать, когда мы прибудем туда…
— Это не имеет значения. Сделаем, что сможем. — Его рука потянулась ко мне, двигаясь так медленно, что мне показалось — он никогда до меня не дотронется.
Джейми привлек меня к себе, и чувствительные соски потерлись о его грудь.
Теперь вода казалась не только теплой, но и тяжелой, почти маслянистой. Его руки опустились, охватив мои ягодицы, и он приподнял меня.
Проникновение было потрясающим.
Наши тела были горячими и скользкими, мы скользили друг над другом, почти не ощущая прикосновения или давления, однако его присутствие внутри меня было надежным и знакомым, единственно устойчивым в этом водном мире, словно пуповина в материнской утробе.
Я негромко удивленно вскрикнула, потому что вместе с ним в меня влилась горячая вода, а потом тихо вздохнула от наслаждения.
— О, мне это нравится, — одобрительно заметил Джейми.
— Нравится что? — уточнила я.
— Этот звук. Как ты пискнула.
Покраснеть я уже не могла, потому что кожа и так горела. Я тряхнула волосами, чтобы спрятать в них лицо, и кудри тоже расслабленно поплыли по воде.
— Прости. Я не хотела шуметь.
Он засмеялся, и его смех тихим эхом отозвался под сводом.
— Я сказал — мне понравилось. И мне правда понравилось. Это одна из тех вещей, которые мне больше всего нравятся, когда я делю с тобой ложе, Сасснек — негромкие звуки, которые ты издаешь.
Он притянул меня еще ближе, и я уткнулась лбом ему в шею. Нас обволокло скользкой, насыщенной серой водой. Джейми слегка шевельнул бедрами, и я полузадушено ахнула
— Ага, вот так, — нежно сказал он. — Или… вот так?
— А-ах, — вырвалось у меня.
Он снова засмеялся, продолжая так делать.
— Вот о чем я больше всего думал, — сказал он, медленно проводя руками вверх и вниз по моей спине, то охватывая, то поглаживая бедра. — В тюрьме ночами, прикованный цепями в комнате с дюжиной других мужчин, слушая храп и стоны. Я думал о тех негромких нежных звуках, которые ты издаешь, когда я занимаюсь с тобой любовью, и просто чувствовал тебя рядом со мной, слышал, как ты дышишь, все нежнее и быстрее, слышал, как ты ворчала, словно настраиваясь на работу, когда я впервые овладел тобой.
Мое дыхание действительно учащалось. Меня поддерживала плотная, насыщенная солями вода, и я была плавучей, как перышко, и не уплывала только потому, что меня удерживали его сильные мускулы и крепкие объятия.
— Даже лучше, — жарко бормотал он мне в ухо, — когда я беру тебя сильно, а ты хнычешь подо мной, и сопротивляешься, будто хочешь вырваться, а я знаю, что на самом деле ты пытаешься придвинуться еще ближе, и веду такую же схватку.
Его руки исследовали меня, нежно, неторопливо, словно он вручную ловил форель, погружались в расселину между моими ягодицами, скользили ниже, ласкали напряженное и жаждущее место нашего соединения. Я трепетала, и дыхание мое невольно становилось все более прерывистым.
— Или когда я прихожу к тебе, сгорая от желания, и ты принимаешь меня со вздохом и таким тихим жужжаньем, будто пчелиный улей на солнышке, и увлекаешь меня за собой в мир, тихо постанывая.
— Джейми, — хрипло произнесла я, и вода эхом повторила имя. — Джейми, пожалуйста.
— Еще нет, то duinne.
Его руки крепко обняли меня за талию, замедляя мои движения, опуская все ниже, пока я не застонала.
— Еще нет. У нас достаточно времени. И я хочу снова услышать, как ты стонешь. Стонешь и всхлипываешь, даже если не хочешь этого делать, но удержаться не можешь. Я хочу, чтобы ты вздохнула так, словно сердце твое сейчас разорвется, и закричала от желания, и наконец закричала в моих объятиях, и тогда я пойму, что послужил тебе хорошо.
Между бедер нарастало острое удовольствие, выстреливая вглубь живота, расслабляя конечности, и вот мои руки беспомощно обмякли на его плечах. Спина выгнулась дугой, а скользкая округлость грудей распласталась по его груди.
Я содрогнулась в этой жаркой тьме, и только руки Джейми удержали меня от того, чтобы утонуть.
Я лежала на нем, и мне казалось, что я осталась без костей, как медуза. Не знаю — да мне уже было все равно — какие именно звуки я издавала, только на членораздельную речь я была неспособна. До тех пор, пока он снова не начал двигаться, сильный, как акула в глубокой воде.
— Нет, — простонала я. — Джейми, нет. Я не выдержу этого еще раз. — Кровь стучала у меня даже в кончиках пальцев, и его движение внутри меня казалось истинной пыткой.
— Выдержишь, потому что я люблю тебя. — Голос его звучал в моих мокрых волосах приглушенно. — Выдержишь, потому что я хочу тебя. Но на этот раз я успею с тобой.
Он крепко держал меня за бедра, увлекая меня за собой против моей воли, как увлекает отлив. Я ударялась об него, как волна ударяется об утес, и он встречал меня с ожесточенной силой гранита — мой якорь среди ревущего хаоса.
Бескостная и текучая, как вода вокруг нас, удерживаемая только его руками, я закричала тихим, полузадушенным криком моряка, увлекаемого под волну. И услышала его ответный крик, такой же беспомощный, и поняла, что послужила ему хорошо…
Мы пытались выбраться из чрева мира, мокрые, исходящие паром, с резиновыми от вина и жары ногами и руками.
Я упала на колени на первой же площадке, и Джейми, пытаясь мне помочь, упал рядом бесформенной кучей из рясы и голых ног. Беспомощно хихикая, пьяные скорее от любви, чем от вина, мы бок о бок, на четвереньках доползли до второй площадки, больше мешая друг другу, чем помогая, толкаясь в узком пространстве, пока не рухнули на площадке, обнявшись.
Здесь старинное окно без стекла в нише открывалось в небо, и свет полной луны омыл нас серебром. Мы лежали, прижавшись друг к другу, влажная кожа остывала под зимним ветром, а мы ждали, когда бешено колотившиеся сердца успокоятся, и в наши отяжелевшие тела вернется дыхание.
Над нами светила январская луна, такая огромная, что почти полностью закрывала окно. И не казалось странным, что приливы морей и женщин так тянутся к этой величавой сфере, такой близкой и такой властной.
Но мои собственные приливы больше не тянулись к этой целомудренной и бесплодной силе, и осознание свободы ринулось в мою кровь, как делает это осознание опасности.
— У меня тоже есть для тебя подарок, — внезапно сказала я Джейми. Он повернулся ко мне, и его рука, большая и надежная, скользнула по моему еще плоскому животу.
— Правда? — прошептал он.
А вокруг нас простирался весь мир, ставший вдруг совсем новым.






Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана

Разделы:
Глава 24Глава 25

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29Глава 30Глава 31Глава 32Глава 33

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 34

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 35Глава 36Глава 37Глава 38Глава 39Глава 40Глава 41

Ваши комментарии
к роману Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана



Это продолжение Чужестранки, Книги 1
Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана.
24.03.2012, 17.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100