Читать онлайн Чужеземец. Запах серы, автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 36 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Чужеземец. Запах серы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 36
Макраннох

В коттедже было темно, а в углу комнаты сидел медведь. Я в ужасе отскочила к своему спасителю, не желая больше иметь ничего общего с дикими зверями, но тот подтолкнул меня обратно в дом.
Спотыкаясь, я приблизилась к очагу, неуклюжая тень повернулась ко мне, и я с некоторым запозданием сообразила, что это очень крупный мужчина в медвежьей шкуре.
Точнее, в плаще из медвежьей шкуры, скрепленном на горле брошью из позолоченного серебра размером с мою ладонь. Брошь была сделана в виде двух прыгнувших оленей с изогнутыми спинами и прижатыми друг к другу головами, так что образовался круг. Булавка была клиновидной, с головкой в форме хвоста бегущего оленя.
Я так подробно запомнила брошь, потому что она оказалась прямо у меня перед носом. Подняв глаза, я подумала, что все-таки ошиблась; может быть, это и в самом деле медведь.
С другой стороны, медведи, как правило, не носят броши, и у них не бывает глаз, напоминающих чернику: маленьких, круглых, темно-синих и блестящих. Глаза утонули в толстых щеках, внизу покрытых черной, подернутой сединой бородой. Такие же волосы опускались на могучие плечи и смешивались с мехом плаща, от которого по-прежнему резко пахло предыдущим владельцем.
Пронзительные глазки обежали меня, отметив жалкое состояние моего наряда и его хорошее качество, включая два обручальных кольца — золотое и серебряное. Выступление медведя было сформулировано соответственно.
— Похоже, у вас трудности, мистрисс, — вежливо сказал он, склонив массивную голову, припорошенную тающим снегом. — Возможно, мы смогли бы помочь вам?
Я не знала, что сказать. Мне отчаянно требовалась помощь этого человека, но как только он поймет по моей речи, что я англичанка, на меня тут же падут подозрения.
Лучник опередил меня.
— Нашел ее у Вентворта, — лаконично пояснил он. — Дралась с волками. Английская девица, — выразительно добавил он, и черничные глазки хозяина уставились на меня, а в их глубине возникло весьма неприятное раздумье. Я выпрямилась в полный рост и постаралась принять вид матроны.
— Англичанка по рождению, шотландка по замужеству, — решительно заявила я. — Меня зовут Клэр Фрэзер. Мой муж — узник тюрьмы Вентворт.
— Понятно, — медленно протянул медведь. — Что ж, меня зовут Макраннох, и вы находитесь на моей земле. По вашему платью я вижу, что вы женщина из приличной семьи. Каким образом вы оказались зимней ночью, одна, в лесу Элдридж?
Я уцепилась за удобный случай. Можно прояснить мои честные намерения, а заодно найти Муртага и Руперта.
— Я прибыла в Вентворт с несколькими членами клана моего мужа. Поскольку я англичанка, мы подумали, что я смогу получить разрешение войти в тюрьму и, возможно, отыщу способ… э-э-э… вывести его оттуда. Однако я… я покинула тюрьму другим путем. Я искала своих друзей, и на меня напали волки… от которых этот джентльмен любезно спас меня. — Я попыталась благодарно улыбнуться костлявому лучнику, хранившему каменное молчание.
— Вы, без сомнения, встретили что-то с зубами, — согласился Макраннох, рассматривая зияющие прорехи на моей юбке. Подозрительность временно уступила место законам гостеприимства. — Вы не ранены? Только несколько царапин? Что ж, вы, без сомнения, замерзли и несколько потрясены. Присаживайтесь у очага. Гектор принесет вам глоток чего-нибудь подкрепляющего, а потом вы сможете подробнее рассказать мне о своих друзьях. — Он подтянул к себе грубый трехногий табурет и решительно усадил меня на него, надавив массивной рукой на плечо.
Торфяные брикеты давали мало света, но уютно согревали. Пара глотков из кожаной фляжки, неохотно протянутой мне Гектором, заставила кровь снова весело бежать по жилам.
Я объяснила все, что могла — то есть не очень много. Краткое описание моего ухода из тюрьмы и последующей рукопашной схватки с волком было встречено с определенным скептицизмом.
— Даже если поверить, что вам удалось проникнуть в Вентворт, не представляется вероятным, что сэр Флетчер позволил вам бродить по всей тюрьме. А уж если капитан Рэндалл нашел вас в подвалах, он не отвел бы вас к задней двери за просто так.
— У него… у него были свои основания позволить мне уйти.
— А именно? — черничные глазки смотрели непреклонно.
Я сдалась и рассказала все, как есть. Я слишком устала, чтобы деликатничать или ходить вокруг да около.
Похоже, я почти убедила Макранноха, но он по-прежнему не желал предпринимать какие-либо действия.
— Ага, я понимаю вашу озабоченность, — доказывал он, — но может быть, не все так плохо.
— Не так плохо! — я в ярости вскочила на ноги. Он помотал головой, будто его одолевали оводы.
— Я имею в виду, — объяснил он, — что если он охотится на задницу этого парня, то не собирается сильно повредить ему. И, простите, что приходится говорить это при вас, мэм, — он вскинул мохнатую бровь, — но содомия редко кого убивает. — И умиротворяюще вытянул ладони размером с суповую тарелку. — Поймите, я не говорю, что ему это понравится, я только говорю, что попытка спасти задницу этого парня не стоит ссоры с сэром Флетчером Гордоном. Понимаете, у меня здесь очень шаткое положение, просто очень шаткое. — Он надул щеки и пошевелил бровями.
Уже не в первый раз я пожалела о том, что настоящих ведьм не существует. Будь я ведьмой, я бы превратила его в жабу прямо на месте. В огромную жирную жабу, с бородавками.
Я проглотила гнев и еще раз попробовала убедить его.
— Я думаю, что его задницу спасать уже не имеет смысла. Меня волнует его шея. Англичане собираются повесить его утром.
Макраннох что-то пробормотал, шагая взад-вперед, как медведь в слишком маленькой клетке, и вдруг остановился и резко наклонился, так что его нос оказался в дюйме от моего. Я бы отшатнулась назад, если бы не настолько устала. Ну, а сейчас я только моргнула.
— Допустим, я говорю, что помогу вам. И что толку? — проревел он и снова заметался — два шага в одну сторону, резкий поворот, взлетает мех, и два шага в другую. Он говорил во время движения и пыхтел во время поворотов. — Ну, пойду я к сэру Флетчеру, и что ему сказать? У вас тут есть капитан, который в свободное время любит пытать узников? А он спросит, откуда мне это известно, а я скажу: мне, мол, сообщила об этом бездомная английская девчонка, на которую наткнулись мои люди, когда она шаталась по лесу в темноте; и она говорит, что этот капитан делал непристойные предложения ее мужу, разбойнику, за чью голову назначена награда, и который к тому же приговорен к смертной казни, как убийца?
Макраннох остановился и бахнул кулачищем по шаткому столику.
— Я уж молчу о том, как провести внутрь людей! Если, и запомни, я сказал — если мы сможем проникнуть внутрь…
— Внутрь попасть можно, — прервала его я. — Я покажу дорогу.
— М-м-м. Ну, допустим. Если мы сможем попасть внутрь, что произойдет, когда сэр Флетчер обнаружит моих людей, прогуливающихся по его крепости? Следующим же утром он отправит сюда капитана Рэндалла, тот прикатит пару пушек и сравняет Элдридж Холл с землей, вот что! — Он снова замотал головой.
— Нет, девица, не вижу…
Его прервал стук внезапно распахнувшейся двери. В коттедж вошел еще один лучник, подталкивающий перед собой кинжалом Муртага. Макраннох остановился и удивленно уставился на них.
— А это еще что такое? — возмутился он. — Можно подумать, что сегодня первое мая, а не разгар зимы и снежные сугробы, так что девочки и мальчики собирают в лесу цветочки!
— Это член клана моего мужа, — бросила я. — Я тебе говорила…
Муртаг, ничуть не расстроенный менее чем сердечной встречей, внимательно рассматривал фигуру, закутанную в медвежью шкуру, словно мысленно убирал волосы и годы.
— Макраннох, точно? — произнес Муртаг обвинительным тоном. — Сдается мне, ты недавно был на Сборе в замке Леох?
Макраннох здорово растерялся.
— Недавно, вот это сказанул! Это произошло лет тридцать назад! Откуда ты знаешь, приятель?
Муртаг удовлетворенно кивнул.
— Так я и думал. Я там тоже был. И запомнил тот Сбор, и сдается мне, по той же причине, что и ты, сэр Маркус.
Макраннох изучал морщинистого человечка, пытаясь отсечь тридцать лет.
— Ага, помню я тебя, — заключил он. — Не имя, тебя. Ты тогда убил одним кинжалом раненого вепря. И зверюга был знатный. Точно, точно, Маккензи отдал тебе тогда клыки — отличные, почти целиком закрученные двойным витком. Красивая работа, приятель.
Выражение, подозрительно напоминающее удовлетворение, на мгновение осветило морщинистые щеки Муртага.
А я вспомнила великолепные варварские браслеты, которые носила в Лаллиброхе. Мамины, сказала тогда Дженни, подарок какого-то поклонника. Я уставилась на Муртага, не веря себе. Даже если скинуть тридцать лет, он не казался подходящим объектом нежной страсти.
Подумав об Эллен Маккензи, я вспомнила про ее жемчуга, зашитые в кармане. Потянув за свободный конец, я вытащила их наружу.
— Могу заплатить, — сказала я. — Не думаю, что люди, подобные тебе, будут рисковать бесплатно.
Двигаясь куда быстрее, чем можно было вообразить, Макраннох выхватил жемчуга из моей руки и недоверчиво уставился на них.
— Откуда они у тебя, женщина? — требовательно спросил он. — Ты сказала, твоя фамилия Фрэзер?
— Да. — Несмотря на страшную усталость, я опять выпрямилась. — А жемчуга — мои. Мой муж подарил их мне на свадьбу.
— Он? — Хриплый голос сделался тихим. — Он повернулся к Муртагу, не выпуская жемчуга из рук. — Сын Эллен? Муж этой девчонки — сын Эллен?
— Ага, — как всегда невыразительно ответил Муртаг. — Увидишь его — сразу поймешь. Он просто копия.
Наконец сообразив, что сжимает в руке жемчуга, Макраннох разжал ладонь и ласково погладил сверкающие камни.
— Я подарил их Эллен Маккензи, — произнес он. — На свадьбу. Я хотел подарить их ей, когда она станет моей женой, но она выбрала другого… Я так часто представлял их на ее красивой шейке, что сказал ей: не смогу видеть их на ком-то еще. И умолил ее принять их и вспоминать обо мне, когда наденет. Хм! — он фыркнул и вернул мне жемчуга. — Значит, теперь они твои. Что ж, носи на здоровье, девочка.
— Мне удастся это гораздо лучше, — сказала я, стараясь не выдать своего нетерпения из-за этой сентиментальной сцены, — если вы поможете мне вернуть мужа.
Небольшой рот, только что слегка улыбавшийся собственным мыслям, плотно сжался.
— Ах, — сказал сэр Маркус, подергав себя за бороду, — понимаю. Но я уже объяснил тебе, девочка, не знаю я, как это сделать. У меня жена и трое детишек. Ага, мне жалко сына Эллен. Но ты просишь слишком многого.
Ноги у меня подкосились, и я шлепнулась на табурет, опустив плечи и повесив голову. Отчаяние, как якорь, тянуло меня вниз. Я закрыла глаза и спряталась в какое-то тусклое местечко внутри себя, где не было ничего, кроме болезненной серой пустоты, а голос Муртага, все еще спорящий о чем-то, казался далеким и еле слышным.
Из ступора меня вывело мычание. Я подняла глаза и увидела, как Макраннох выскочил из коттеджа. В открытую дверь ворвался зимний ветер, мычание коров и мужские крики. Дверь за громадной косматой фигурой захлопнулась, и я обернулась к Муртагу, чтобы выяснить, что происходит.
Выражение его лица лишило меня дара речи. Редко удавалось увидеть на его лице что-нибудь, кроме терпеливой суровости, но на этот раз он буквально светился от с трудом подавляемого возбуждения.
Я тронула его за руку.
— Да что такое? Говори быстрей!
Он едва успел выпалить:
— Коровы! Макранноха! — как в коттедж ввалился сам Макраннох, толкая перед собой долговязого парнишку.
От последнего толчка юноша распластался по стене. Похоже, Макраннох считал поединок на взглядах очень действенным средством, потому что воспользовался той же самой техникой «нос к носу», что недавно со мной. Менее уравновешенный или не такой уставший, как я, юноша нервно вжался в стенку.
Макраннох начал довольно здраво.
— Эбсалом, парень, я отправил тебя три часа назад привести сюда сорок голов скота. Я сказал, что отыскать их очень важно, потому что вот-вот начнется чертовски сильный буран. — Хорошо модулированный голос повышался. — И когда я услышал, что снаружи ревут коровы, то сказал себе: ага, Маркус, Эбсалом пошел и нашел весь скот, вот хороший мальчик, теперь мы все можем спокойно отправляться по домам и греться у очага, потому что коровы в безопасности в своих коровниках.
Кулак размером с окорок вцепился в куртку Эбсалома. Ткань, собравшись между плотными пальцами, сморщилась.
— И вот я выхожу, чтобы поздравить тебя с хорошо сделанной работой, и начинаю считать скот. И сколько коров я насчитываю, Эбсалом, мой славный малыш? — Голос возвысился до оглушающего рева. Может, у Маркуса Макранноха и не было настоящего баса, зато силы легких хватало на троих. — Пятнадцать! — проорал он, так дернув Эбсалома, что тот встал на цыпочки. — Он отыскивает пятнадцать коров из сорока! А где остальные? Где? Там, заблудились в снегу, чтобы замерзнуть насмерть!!!
Пока все это происходило, Муртаг тихонько отошел в затененный угол. Я наблюдала за его лицом и заметила внезапный проблеск веселья при этих словах. И тут до меня дошло, что он собирался мне сказать. Я поняла, где сейчас Руперт, точнее, не где он именно, а что собирается делать. И снова начала чуть-чуть надеяться.
Стояла кромешная тьма. Огни крепости внизу слабо светились сквозь снег, напоминая огни затонувшего корабля. Стоя в ожидании под деревьями вместе с двумя сопровождающими, я мысленно в тысячный раз проворачивала в уме, что может пойти не так.
Выполнит ли Макраннох свою часть сделки? Должен, если надеется получить назад своих призовых породистых высокогорных коров. Поверит ли сэр Флетчер Макранноху и пошлет ли солдат в подвалы, причем немедленно? Скорее всего, да — баронет не тот человек, к которому можно отнестись пренебрежительно.
Я видела, как коровы исчезали, по одному лохматому животному за раз, в канаве, ведущей к потайной двери, под опытным руководством Руперта и его людей. А смогут ли они протолкнуть коров в дверь, хоть бы и поодиночке? А если смогут, что начнут творить внутри коровы — полудикие животные, неожиданно запертые в каменном коридоре, освещенном яркими факелами?
Да, возможно, это сработает. Коридор чем-то похож на их коровники с каменными полами, включая факелы и людской запах. Если их запихнут внутрь, план может осуществиться успешно. Вряд ли Рэндалл начнет звать на помощь, обнаружив вторжение; он побоится, что его маленькое развлечение обнаружат.
Укротители должны как можно скорее покинуть крепость, как только выпустят коров на тропу хаоса, и уж тогда мчаться во весь опор на земли Маккензи. Рэндалл во внимание не принимается — что он может сделать один, да еще при данных обстоятельствах? Но вдруг шум слишком рано привлечет весь тюремный гарнизон? Если Дугал так не хотел даже сделать попытку вытащить своего племянника из тюрьмы Вентворт, могу себе представить его бешенство, если несколько людей Маккензи будут арестованы за проникновение в тюрьму. Да мне и самой не хотелось оказаться ответственной за это, хотя Руперт просто жаждал рискнуть. Я прикусила большой палец и попыталась успокоиться, думая о тоннах твердого, заглушающего все звуки гранита, который отделял подвалы от казарм наверху.
Самым ужасным, конечно, был страх, что все получится, но слишком поздно. Палач палачом, но Рэндалл может зайти чересчур далеко. Я-то очень хорошо знала, по рассказам солдат, вернувшихся из лагерей для военнопленных, что для узника нет ничего проще, чем умереть «от несчастного случая». А от тела полностью избавляются задолго до того, как возникают официальные неловкие вопросы. Даже если вопросы зададут и про Рэндалла все выяснится, это будет слабым утешением для меня — и для Джейми.
Я решительно отметала от себя мысли о том, как можно использовать невинные домашние предметы, лежавшие на столе в той комнате. Но никак не могла избавиться от видения белых костей, торчавших из раздробленного пальца, вжатого в стол. Пытаясь стереть из памяти эту картину, я сильно потерла костяшками пальцев по коже седла, почувствовала жжение и стянула перчатку. На руке остались ссадины от волчьих зубов.
Ничего особенного, так, несколько царапин и небольшая ранка там, где клык порвал перчатку. Я рассеянно лизнула ранку. Бесполезно убеждать себя в том, что сделала все, что могла. Да, я сделала то единственно возможное, но понимание этого не облегчало мне ожидания.
Наконец мы услышали слабые крики, доносившиеся от тюрьмы. Один из людей Макранноха взял моего пони под уздцы и повел его под деревья. Снега здесь оказалось меньше, и порывы ветра под сплетенными ветвями рощицы ослабли. На каменистой, усыпанной листьями земле тонкие полоски снега покрылись коркой. Хотя под деревьями снегопад был не таким сильным, видимости не прибавилось. Я безостановочно кружила по небольшой полянке, и стволы деревьев возникали передо мной неожиданно, черные в розоватом свете.
Приближающийся конский топот, заглушённый толстым слоем снега, мы услышали, когда всадники почти поравнялись с нами. Оба человека Макранноха вытащили пистолеты и подвели своих пони поближе к деревьям, но я уже услышала мычанье коров и пришпорила пони, вылетая из рощицы.
Сэр Маркус Макраннох, легко различимый в медвежьей шкуре на пестрой лошадке, скакал впереди, из-под копыт его пони взметались снежные вихри.
Следом скакали еще несколько человек, судя по голосам, все в прекрасном настроении.
Остальные, далеко позади, направляли мычащее стадо, заворачивая обезумевших животных вокруг холма, в сторону честно заработанного убежища, в коровники Макранноха.
Макраннох осадил пони рядом со мной, от души смеясь.
— Я просто обязан поблагодарить вас, мистрисс Фрэзер, — прокричал он сквозь снег, — за самый веселый вечер в моей жизни!
Все его прежние подозрения улетучились, и он приветствовал меня со всей искренностью. Брови и усы его заиндевели, и сэр Маркус походил на Деда Мороза на вечеринке.
Взяв моего пони под уздцы, он повел его назад, в рощицу. махнув моим сопровождающим в сторону холма, чтобы они помогли с коровами, Макраннох спешился и снял меня с седла, все еще хохоча.
— Жаль, что вы этого не видели, — восторженно фыркнул он. — Сэр Флетчер покраснел, как грудка малиновки, когда я ворвался в разгар его ужина и заорал, что он скрывает у себя ворованный скот. А уж когда он спустился вниз и услышал громовой рев животных, я думал, он обделается прямо в штаны. Он…
Я нетерпеливо потрясла его за руку.
— Да плевать мне на штаны сэра Флетчера! Вы нашли моего мужа?
Макраннох сделался серьезным и вытер глаза рукавом.
— О да. Мы нашли его.
— С ним все в порядке? — я говорила очень спокойно, хотя хотелось пронзительно кричать.
Макраннох мотнул головой на деревья у меня за спиной, я резко повернулась и увидела всадника, медленно пробиравшегося между ветвями. Перед ним на седле громоздилось нечто бесформенное, закутанное в одеяла. Я рванулась вперед, следом бежал Макраннох, что-то с готовностью объясняя.
— Он не мертв, во всяком случае, не был, когда мы его нашли. Но обращались с ним довольно плохо, бедный парень.
Я отодвинула ткань, прикрывавшую голову Джейми, и с тревогой стала осматривать его. Пони беспокойно переступал на месте, возбужденный холодом и дополнительной ношей. Я видела кровоподтеки, спутанные волосы Джейми были испачканы кровью, но больше ничего в этом тусклом свете я увидеть не могла. Мне показалось, что я нащупала пульс на ледяной шее, но даже в этом не была уверена.
Макраннох взял меня под локоть и отвел в сторону.
— Лучше поскорее отвезти его в помещение, девица. Пойдем со мной. Гектор и сам доставит его в дом.
В большой гостиной Элдридж Холла, дома Макранноха, Гектор положил свою ношу на ковер перед камином. Взявшись за край одеяла, он аккуратно размотал его, и на розовых и желтых цветах, радости и гордости леди Аннабель Макраннох, распласталась обнаженная, обмякшая фигура.
Надо отдать должное леди Аннабель — она и глазом не моргнула, увидев кровь, впитывающуюся в дорогой обюссонский ковер. Похожая на птичку женщина лет сорока с небольшим, одетая, как канарейка, в яркое платье желтого шелка, она командовала слугами, отрывисто хлопая в ладоши. Я еще не успела снять плащ, а передо мной возникли одеяла, простыни, горячая вода и виски.
— Лучше переверни его на живот, — посоветовал сэр Маркус, наливая две солидные порции виски. — Его пороли по спине. Должно быть, лежать на ней ужасно. Хотя не похоже, чтобы он что-то чувствовал, — добавил Макраннох, вглядываясь в пепельно-серое лицо Джейми и закрытые синеватые веки. — Ты уверена, что он еще жив?
— Да, — коротко ответила я, надеясь, что не ошибаюсь, и попыталась перевернуть Джейми. Кажется, люди, потеряв сознание, утраивают свой вес. Макраннох помог, и вдвоем мы уложили Джейми на одеяло спиной к огню.
Быстрый осмотр подтвердил, что он и в самом деле жив, все конечности на месте, немедленной опасности истечь кровью нет. Теперь можно было не спеша проверять, насколько Джейми пострадал.
— Я могу послать за доктором, — предложила леди Аннабель, с сомнением поглядывая на похожую на труп фигуру у камина, — но не уверена, что он сможет добраться до нас в течение часа — на улице настоящий буран.
Судя по тону, дело было не только в снегопаде. Доктор мог стать опасным свидетелем того, что в ее доме приютили сбежавшего преступника.
— Не стоит беспокоиться, — рассеянно ответила я. — Я сама доктор. — И, не обращая внимания на изумленные взгляды обоих Макраннохов, опустилась на колени перед тем, что осталось от моего мужа, укрыла его одеялом и стала прикладывать смоченные в горячей воде салфетки на открытые части тела. Главное сейчас — согреть его. С кровью, тихонько сочившейся из ран на спине, можно разобраться потом.
Леди Аннабель где-то растворилась, и только ее высокий голос продолжал призывать, требовать и организовывать. Ее супруг присел рядом со мной на корточки и с деловым видом стал растирать ногу Джейми, изредка останавливаясь, чтобы хлебнуть виски.
Понемногу отворачивая одеяло, я осматривала повреждения. Его пороли чем-то вроде кнута, рубцы от шеи до бедер аккуратно пересекались, напоминая мережку. Такая методичность, просто кричащая о неторопливости и обдумывании каждого удара, привела меня в бешенство.
С меньшим самообладанием его били чем-то более тяжелым по плечам, кое-где они были рассечены, из раны на лопатке виднелась кость. Я осторожно положила на самые глубокие раны толстый слой корпии и продолжила обследование.
Левый бок, куда попал молоток, распух, почернел и побагровел. Опухоль была больше, чем ладонь сэра Маркуса. Здесь, несомненно, сломаны ребра, но это тоже подождет. Мое внимание привлекли синевато — багровые места на шее и ниже. Кожа там собралась в складки, покраснела и покрылась волдырями. Края одного из таких участков обуглились и были припорошены белой золой.
— А это что за чертовщина? — Сэр Маркус забыл про оказание первой помощи, с глубочайшим интересом выглядывая из-за моего плеча.
— Раскаленная кочерга. — Голос был слабым и нечетким. Я не сразу сообразила, что говорит Джейми. Он с трудом приподнял голову, и я поняла, почему ему так трудно говорить: он кусал нижнюю губу, и теперь она распухла, как от пчелиных укусов.
Проявив немалое присутствие духа, сэр Маркус подсунул руку Джейми под шею и поднес к его губам стакан с виски. Джейми поморщился, когда алкоголь обжег его изуродованный рот, но осушил стакан и снова положил голову на пол. Его взгляд остановился на мне, глаза были подернуты пеленой боли и уже затуманены виски, но в них все равно мелькнуло любопытство.
— Коровы? — спросил он. — Там действительно были коровы или мне приснилось?
— Ну, это все, что я сумела найти, — ответила я, сияя от облегчения — он жив и в сознании, и повернула его голову, рассматривая большой синяк на скуле. — Ты чертовски плохо выглядишь. А как ты себя чувствуешь? — спросила я, повинуясь профессиональной привычке.
— Живым. — Джейми с трудом приподнялся на локте, чтобы взять у сэра Маркуса второй стакан виски.
— Думаешь, стоит пить так много сразу? — уточнила я, пытаясь проверить его зрачки на сотрясение мозга.
Джейми помешал, закрыв глаза и повернув голову набок.
— Да, — ответил он, протягивая опустевший стакан сэру Маркусу, который уже потянулся за графином.
— Нет, этого вполне достаточно, Маркус, — командным чириканьем остановила мужа леди Аннабель, возникшая перед нами, как солнышко на востоке. — Мальчику нужен горячий крепкий чай, а не новая порция виски.
Тут же появился чай в серебряном чайнике. Его несла служанка, чей надменный вид ничуть не пострадал от того, что она оставалась в ночной рубашке.
— Горячий, крепкий, очень сладкий чай, — уточнила я.
— Может, с капелькой виски? — с надеждой предложил сэр Маркус, аккуратно сняв крышку с чайника и щедро плеснув туда из графина.
Благодарно взяв дымящуюся чашку, Джейми приподнял ее в молчаливом салюте сэру Маркусу и осторожно поднес горячую жидкость к губам. Его рука сильно дрожала, и я обхватила его пальцы, чтобы направить чашку по назначению.
Слуги внесли раскладную походную кровать, матрац, еще одеяла, бинты и горячую воду, а также большую деревянную шкатулку с домашней аптечкой.
— Я подумала, лучше всего обработать его здесь, у огня, — своим очаровательным щебечущим голоском объяснила леди Аннабель. — Здесь светлее, и это самое теплое место в доме.
По ее знаку двое самых крупных слуг взялись за концы одеяла и вместе с Джейми плавно перенесли его на походную кровать, заранее установленную у камина.
Еще один слуга деловито ворошил кочергой угли. Девушка, принесшая чай, зажигала восковые свечи в канделябре на буфете. Несмотря на внешность певчей птички, леди Аннабель несомненно обладала характером сержанта.
— Да, и пока он не спит. Чем раньше, тем лучше, — отозвалась я. — Нет ли у вас плоской дощечки длиной фута в два, прочного ремня и, возможно, нескольких прямых плоских палочек вот такой длины? — Я раздвинула пальцы, отмеряя примерно четыре дюйма. Один из слуг растворился в тени, как джинн, спешащий выполнить поручение.
Весь дом казался волшебным, может, по контрасту между завывающим холодом снаружи и роскошным теплом внутри, может, просто от облегчения, что Джейми в безопасности после стольких дней страхов и тревог.
Тяжелая темная мебель сверкала полировкой, серебро блестело на буфете, коллекция изящного стекла и фарфора украшала каминную доску, создавая причудливый контраст с окровавленной, грязной фигурой перед огнем.
Никто не задавал никаких вопросов. Мы были гостями сэра Маркуса, и леди Аннабель вела себя так, словно к ней ежедневно в полночь приносили истекающих кровью людей и укладывали их на ковер. Мне вдруг пришло в голову, что подобное, вероятно, случалось и раньше.
— Паршиво, — произнес сэр Маркус, рассматривая изуродованную руку Джейми с видом знатока, приобретавшего свой опыт на поле боя. — И, думаю, чертовски больно. Но все же это не убьет тебя, нет? — Он выпрямился и обратился ко мне доверительным тоном. — Думал, будет хуже, судя по твоим словам. Кроме ребер и руки, сломанных костей больше нет, а остальное быстро заживет. Ты везунчик, парень.
С кровати раздалось негромкое фырканье.
— Думаю, можно назвать это везеньем. Утром меня собирались повесить. — Он беспокойно поерзал головой по подушке, пытаясь взглянуть на сэра Маркуса. — Вы знали это… сэр? — добавил он, заметив расшитый жилет сэра Маркуса с гербом, вышитым серебряными нитками среди голубей и роз.
Макраннох отмахнулся от этих условностей.
— Ну, если он собирался передать тебя палачу, то немного перестарался у тебя на спине, — заметил сэр Маркус, убирая промокшую корпию и заменяя ее новой.
— Ага. Он потерял голову, когда… когда он… — Джейми попытался договорить, но сдался и повернулся лицом к огню, закрыв глаза. — Боже, как я устал… — сказал он.
Мы оставили его в покое до тех пор, пока не материализовался слуга с дощечками, о которых я просила. Тогда я осторожно взяла изуродованную правую руку и поднесла ее к свече.
Кости необходимо было вправить, и чем скорее, тем лучше. Поврежденные мышцы уже вывернули пальцы внутрь.
Разглядев все повреждения, я почувствовала себя беспомощной. Но если Джейми хочет когда-нибудь снова пользоваться этой рукой, стоит попытаться.
Леди Аннабель заинтересованно следила за моим обследованием. Когда я опустила руку на кровать, она шагнула вперед и открыла шкатулку.
— Думаю, вам потребуется посконник и, возможно, ивовая кора. Я не знаю… — Она с сомнением посмотрела на Джейми. — Может, пиявки? — Ее ухоженная рука взялась за небольшую закрытую банку, наполненную темной жидкостью.
Я передернулась и потрясла головой.
— Нет, не думаю. Во всяком случае, не сейчас. Что мне действительно нужно… у вас случайно нет чего-нибудь с опиумом? — Я опустилась рядом с ней на колени, исследуя содержимое шкатулки.
— О да! — Рука безошибочно переместилась к небольшой зеленой бутылочке. — Настойка опиума, — прочитала она этикетку. — Подойдет?
— Превосходно. — Я с благодарностью взяла бутылочку.
— Так, парень, — оживленно сказала я Джейми, наливая немного пахучей жидкости в стакан, — тебе придется сесть и выпить это. Потом ты уснешь и будешь спать довольно долго. — Честно сказать, я сомневалась, целесообразно ли давать опиум после такого количества виски, но альтернатива — вправлять кости, когда он будет в сознании — была немыслимой. Я постучала по бутылочке, добавляя в стакан еще капельку.
Здоровой рукой Джейми остановил меня.
— Не хочу я этого, — решительно произнес он. — Лучше еще чуть-чуть виски… — Он помедлил, потрогав языком прокушенную губу. — И, может, что-нибудь такое, чтоб зажать в зубах.
Услышав это, сэр Маркус подошел к дивно сияющему ореховому столу в углу комнаты и порылся в ящиках. Вернулся он с небольшим куском потертой кожи. Я пригляделась и увидела в толстой коже дюжины перекрывающих друг друга полукруглых выемок. Это следы зубов, потрясенно поняла я.
— Вот, — с готовностью сказал Маркус. — Мне это пригодилось в госпитале святого Симона. Прокусил, когда из ноги вытаскивали пулю от мушкета.
Я смотрела, открыв рот, как Джейми, благодарно кивнув, берет кожу и поглаживает метины большим пальцем.
Оцепенев, я очень медленно произнесла:
— Ты в самом деле думаешь, что я буду вправлять тебе девять сломанных костей, когда ты в сознании?
— Да, — коротко ответил он, прилаживая кожу между зубами и покусывая ее. Он подвигал ее взад-вперед, подыскивая удобное положение.
Меня доконала нарочитая театральность этой сцены, и, потеряв так долго удерживаемый над собой контроль, я взорвалась.
— Ты прекратишь изображать из себя чертова героя?! — закипела я от бешенства. — Мы все знаем, что ты совершил, и нечего нам доказывать, сколько еще ты можешь выдержать! Или ты считаешь, что все здесь рухнет, если ты не сможешь нами командовать и каждую минуту говорить, кто что должен делать? Ты кем себя, черт тебя дери, воображаешь? Проклятым Джоном Уэйном? — Наступило неловкое молчание. Теперь Джейми смотрел на меня, приоткрыв рот. Через некоторое время он заговорил.
— Клэр, — мягко произнес он. — Мы в каких-то двух милях от тюрьмы Вентворт. Меня должны были утром повесить. Неважно, что там случится с Рэндаллом, но англичане скоро заметят, что я пропал.
Я прикусила губу. Он прав. То, что я неумышленно освободила других узников, внесло некоторую сумятицу, но в конце концов произведут подсчет и начнут поиски. Благодаря изощренному способу побега, который я выбрала, внимание неизбежно и очень скоро обратится на Элдридж Холл.
— Если нам повезет, — продолжал тихий голос, — снегопад немного задержит поиски, и мы сможем уйти. Если же нет… — Он пожал плечами, глядя в огонь. — Клэр, я больше не дам им забрать меня. А если выпью наркотик, то буду лежать здесь беспомощный и, возможно, очнусь опять в камере, скованный цепями… Клэр, я не вынесу этого.
На моих ресницах дрожали слезы. Я смотрела на Джейми, широко открыв глаза, и не решалась моргнуть, чтобы слезы не покатились по щекам.
Он снова закрыл глаза. Отблески огня создавали на белых щеках ложное впечатление здорового румянца.
Я видела, как на его горле задвигались мышцы — Джейми сглотнул.
— Не плачь, Сасснек, — произнес Джейми так тихо, что я едва расслышала. Он потрепал меня по ноге здоровой рукой, пытаясь ободрить.
— Думаю, мы все-таки в безопасности, девочка. Если б я считал, что нас схватят, уж точно не стал бы тратить свои последние часы на то, чтобы ты чинила мне руку, которая мне больше никогда не понадобится. Пойди позови Муртага. А потом дай еще выпить, и приступим к делу.
Я была занята приготовлениями у стола и не слышала, что он говорил Муртагу, только видела две склоненные друг к другу головы. Потом Муртаг протянул жилистую руку и ласково прикоснулся к уху Джейми — одному из немногих неповрежденных мест на его теле.
Муртаг коротко кивнул на прощанье и заскользил к выходу. Как крыса, подумала я, вечно держится поближе к стене, чтобы его не заметили. Он уже выходил в холл, когда я сцапала его за плед и не дала выскочить на улицу.
— Что он тебе сказал? — свирепо вопросила я. — Куда ты собрался?
Темный жилистый маленький человечек на мгновение замялся, но ответил ровным тоном.
— Собираюсь вместе с юным Эбсаломом к Вентворту, будем наблюдать. Если красные мундиры направятся сюда, я это замечу, а если хватит времени, прослежу, чтобы вы с ним спрятались, и поскачу прочь с тремя пони, чтобы увести их подальше от дома. Если дойдет до того, чтобы прятаться, так здесь есть погреб. Если, конечно, обыск не будет слишком тщательным.
— А если времени, чтобы спрятаться, не хватит? — я сузила глаза. Пусть попробует не ответить.
— Ну, тогда я его убью, а тебя заберу с собой, — быстро ответил Муртаг. — Хочешь ты этого или нет, — добавил он со злорадной ухмылкой и повернулся к двери.
— Минутку! — резко выкрикнула я, и он остановился. — Есть лишний кинжал?
Мохнатые брови взлетели вверх, но рука метнулась к поясу без промедления.
— Он тебе нужен? Здесь? — Он охватил взглядом роскошь и безмятежность холла, его оштукатуренный, разрисованный потолок и задрапированные тканью панели.
Мой карман для кинжала превратился в лохмотья. Я взяла кинжал Муртага и засунула его между юбкой и лифом на спине, как делали цыганки.
— Никогда не угадаешь, верно? — невозмутимо произнесла я.
Закончив приготовления, я попыталась как можно осторожнее определить тяжесть повреждений, чтобы понять, что нужно делать. Джейми резко втянул в себя воздух, когда я прикоснулась к особенно больному месту, но не открывал глаз, пока я медленно прощупывала каждую косточку и каждый сустав, отмечая переломы и вывихи.
— Прости, — пробормотала я.
Пришлось взять и здоровую руку и тщательно ощупать каждый палец и на больной, и на здоровой, сравнивая их. Без рентгена, без опыта приходилось надеяться только на собственную чувствительность, чтобы определить и вправить сломанные кости.
С первым суставом все оказалось в порядке, но уже на следующей фаланге был перелом.
Я надавила сильнее, чтобы выяснить, в каком направлении и какой величины. Поврежденная рука оставалась под моими пальцами неподвижной, но здоровая непроизвольно сжалась.
— Прости, — снова пробормотала я.
Неожиданно Джейми приподнялся на локте и выдернул у меня здоровую руку. Выплюнув кожаный кляп, он смотрел на меня с двойственным выражением веселья и раздражения.
— Сасснек, — сказал он, — если ты станешь извиняться всякий раз, как сделаешь мне больно, эта ночь будет бесконечной, а часть ее уже прошла.
Должно быть, у меня был потрясенный вид, потому что он потянулся ко мне, но тут же замер и поморщился. И все же он контролировал боль и говорил очень решительно.
— Я знаю, что ты не хочешь причинять мне боль. Но у тебя выбора не больше, чем у меня, и вполне достаточно, если страдать будет кто-то один. Ты делай то, что нужно, а я буду кричать, если придется.
Он засунул полоску кожи обратно и со свирепым видом оскалился на меня, а потом медленно скосил глаза, став настолько похожим на пустоголового тигра, что я не выдержала и рассмеялась полуистерическим смехом.
Я закрыла рот руками, щеки мои запылали, потому что леди Аннабель и слуги, стоявшие позади Джейми и не видевшие этой гримасы, удивленно покосились на меня. Сэр Маркус, который кое-что уловил со своего места, ухмыльнулся в бороду.
— Кроме того, — снова выплюнул кожу Джейми, — если англичане придут за мной после этого, боюсь, мне придется умолять их забрать меня назад.
Я подняла кожу, засунула ему в рот и положила его голову на подушку.
— Клоун, — сказала я. — Всезнайка. Дерьмовый герой.
Но он действительно снял с меня этот груз, и дальше я действовала спокойнее. Конечно, я по-прежнему замечала каждую гримасу и подергивание, но чувствовала себя уже по-другому.
Я потихоньку забывалась, погрузившись в работу, сосредоточившись на кончиках пальцев, прощупывая повреждения и пытаясь решить, как лучше всего вернуть сломанную косточку на место.
К счастью, большой палец пострадал меньше всего, была только простая трещина на первом суставе. Это восстановится легко. Второй сустав на безымянном пальце был совершенно раздроблен: между моими большим и указательным пальцами перекатывались мягкие крошки, оставшиеся от кости, заставляя Джейми стонать. Здесь не сделать ничего, только зафиксировать сустав и надеяться на лучшее.
Сложный перелом на среднем пальце оказался хуже всего. Палец надо было выпрямить, засунув торчащую кость назад в порванную плоть. Я видела раньше, как это делается — под общим наркозом, с рентгеном.
Собственно, передо мной стояла совершенно механическая проблема — решить, как восстановить раздробленную, потерявшую форму кисть. Теперь я понимала, почему врачи редко лечат членов собственных семей.
Некоторые вещи в медицине требуют определенной жестокости. Чтобы в процессе лечения причинять боль, необходимо отчуждение.
Сэр Маркус тихо поставил табурет около кровати, дождался, пока я привяжу руку, удобно устроился на нем и взял Джейми за здоровую руку.
— Жми, сколько хочешь, сынок, — сказал он.
Без медвежьей шкуры, с аккуратно собранными и завязанными в хвост седыми волосами, Макраннох больше не казался устрашающим лесным дикарем, а выглядел рассудительным человеком в зрелом возрасте, с аккуратной густой бородой и военной выправкой. Я сильно нервничала, и его надежное присутствие успокаивало.
Я глубоко вдохнула и помолилась за отстраненность.
Это была долгая, ужасная, выматывающая нервы работа, хотя не без некоторой притягательности. Некоторые моменты, такие, как фиксирование двух пальцев с простыми переломами, прошли легко. Другие — нет. Джейми не кричал вслух, когда я выправляла средний палец, прикладывая значительное усилие, чтобы засунуть торчащие концы кости обратно. На какое-то мгновение я растерялась, утратив мужество, но сэр Маркус спокойно и настойчиво сказал:
— Вперед, девочка.
И тут я вспомнила, как Джейми сказал мне в ту ночь, когда родился ребенок Дженни: сам я выдержу любую боль, но только не твою. Для этого требуется сил больше, чем у меня есть. Он был прав, для этого требовались силы. Я только надеялась, что мне их хватит.
Джейми отвернулся от меня, но я видела, как напрягались его челюсти, когда он сильнее стискивал зубы на кожаной полоске. Я тоже стиснула зубы и продолжала работать. Острый конец кости медленно исчезал под кожей, палец с мучительным сопротивлением распрямлялся, заставляя нас обоих дрожать.
Продолжая работать, я перестала замечать окружающее. Джейми изредка стонал, и дважды пришлось прерваться, потому что его рвало, преимущественно виски — в тюрьме он толком не ел. Однако в основном он непрестанно тихонько бормотал что-то по-гаэльски, прижавшись лбом к коленям сэра Маркуса. Из-за кожаного кляпа я не могла понять, ругается он или молится.
Наконец все пять пальцев, прямые, как новенькие булавки, неподвижные, как палки, лежали в забинтованных шинах.
Я боялась инфекции, особенно на разорванном среднем пальце, но в остальном была уверена, что все заживет хорошо. К счастью, только один сустав был поврежден очень сильно. Скорее всего, безымянный палец не будет сгибаться, но остальные будут функционировать нормально — со временем. Я ничего не могла сделать со сломанной пястной костью и с рваной раной — только промыть антисептической жидкостью и приложить припарку, а потом молиться, чтобы не начался столбняк. Я отступила назад, дрожа всем телом после напряжения этой ночи. Лиф пропотел насквозь из-за огня в камине, к которому я сидела спиной.
Ко мне тотчас же подлетела леди Аннабель, усадила меня в кресло и всунула в дрожащие руки чашку горячего чая, сдобренного виски. Сэр Маркус, самый лучший операционный ассистент, какого только может иметь хирург, отвязывал плененную руку Джейми и растирал полосы, оставшиеся от глубоко врезавшегося в напряженную плоть ремня. Я заметила, что рука Макранноха покраснела там, где Джейми стискивал ее.
Я не осознавала, что клюю носом, но неожиданно дернулась, и голова мотнулась в сторону. Леди Аннабель подхватила меня мягкой ручкой под локоть и повела к лестнице.
— Пойдем, моя дорогая. Ты совсем засыпаешь. Нужно немного позаботиться о себе и поспать.
Я потрясла головой как можно вежливее.
— Нет, не могу. Я должна закончить… — Размытое сознание не давало закончить фразу. Сэр Маркус ловко вынул из моих рук бутылку с уксусом и салфетку.
— Я позабочусь об остальном, — пообещал он. — Понимаешь, у меня ведь есть опыт с боевыми ранениями.
Откинув одеяло, он начал смывать кровь с ран, оставленных кнутом, двигаясь со впечатляющей мягкостью. Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся, и борода легкомысленно зашевелилась.
— Я за свою жизнь промыл столько ран, — сказал он. — И нанес немало. Это все ерунда, девочка, Они заживут через несколько дней.
Понимая, что он прав, я подошла к изголовью постели. Джейми не спал. Он слегка морщился, потому что антисептик жег свежие раны, но веки его были тяжелыми, а синие глаза потемнели от боли и слабости.
— Иди спать, Сасснек. Я выдержу.
Не знаю, как насчет него, а вот я уже не выдерживала. Меня качало от изнеможения, и царапины на ногах горели огнем и болели. Эбсалом промыл мне их еще в коттедже, но нужно было смазать их мазью.
Я оцепенело кивнула и подчинилась мягкому, но настойчивому давлению леди Аннабель.
Пройдя половину лестницы, я вспомнила, что не объяснила сэру Маркусу, как бинтовать раны. К самым глубоким, на плечах, следовало приложить примочки и забинтовать их, чтобы можно было надеть рубашку, если придется бежать. Но более легкие, от кнута, надо было оставить открытыми, подсыхать. Я глянула на гостевую комнату, которую показала мне леди Аннабель, потом пробормотала извинения и, спотыкаясь, побрела обратно в гостиную.
Я остановилась в тени, в дверном проеме. За спиной маячила леди Аннабель. Джейми закрыл глаза Видимо, он задремал под действием виски и усталости. Он отбросил одеяла — тепла от камина было достаточно. Сэр Маркус потянулся через кровать за салфеткой и случайно задел голый крестец Джейми. Его как будто ударило током. Спина Джейми изогнулась дугой, мышцы на ягодицах сжались, он невольно застонал, отшатнулся, несмотря на сломанные ребра, и уставился на сэра Маркуса перепуганными, затуманенными глазами. Сэр Маркус, тоже испугавшись, на мгновенье застыл, как вкопанный, потом наклонился, взял Джейми за руку и осторожно повернул лицом вниз. Задумчиво и очень нежно провел пальцем по спине Джейми. Потом потер пальцами, и в свете пламени очага отчетливо стал виден масляный блеск.
— А-а, — понимающе протянул старый солдат, натянул одеяло Джейми до пояса, и его напряженные плечи расслабились.
Сэр Маркус уселся у изголовья и снова налил виски.
— По крайней мере ему хватило соображения сперва немного намазать тебя жиром, — заметил он, протягивая один стакан Джейми, с трудом приподнявшемуся на локте.
— Ага. Только сдается мне, это делалось не для моего удобства, — сухо бросил тот.
Сэр Маркус глотнул из своего стакана и задумчиво почмокал губами. Какое-то время из комнаты не раздавалось ни звука, только огонь потрескивал в камине. Ни леди Аннабель, ни я не шевелились.
— Если это тебя утешит, — неожиданно произнес сэр Маркус, не отрывая взгляда от графина, — он мертв.
— Вы уверены? — спросил Джейми лишенным эмоций голосом.
— Не думаю, что кто-нибудь выживет, если его растопчут тридцать животных весом в четверть тонны каждое. Он выглянул в коридор, чтобы посмотреть, откуда шум, увидел и попытался нырнуть обратно. Его зацепило рогом и вытащило в коридор, и я видел, как он упал у стены. Мы с сэром Флетчером стояли на лестнице, подальше от коров. Конечно, сэр Флетчер очень разволновался и послал за ним людей, но никто не смог туда сунуться, потому что везде рога, и животные мечутся, и факелы падают со стен. Господи, парень, тебе стоило это увидеть! — Сэр Маркус заухал, вспоминая, и сжал горлышко графина. — Твоя жена — редкостная девица, это уж точно, парень! — Фыркнув, он налил еще стакан и опрокинул его в рот, чуть не подавившись, потому что снова захохотал.
— Как бы там ни было, — заключил он, колотя себя по груди, — к тому времени, как коров оттуда увели, он выглядел, как тряпичная кукла, вся в крови. Люди сэра Флетчера унесли его, но если он еще и жил, то недолго. Еще глоток, парень?
— Ага, спасибо.
Снова повисла тишина. Джейми нарушил ее.
— Не-а, не могу сказать, что это меня здорово утешает, но спасибо за то, что рассказали.
Сэр Маркус посмотрел на него пронзительным взглядом.
— Хм-м. Похоже, ты этого не забудешь, — отрывисто произнес он. — Даже и не пытайся. Если сможешь, дай этому зажить, как и другим ранам. Не ковыряй, и все пройдет. — Старый вояка поднял узловатую руку с закатанным рукавом и показал рваный шрам, тянувшийся от локтя до запястья. — Шрамы — ерунда.
— Ага, это верно. Некоторые шрамы. — Похоже, Джейми о чем-то вспомнил, потому что попытался повернуться на бок. Сэр Маркус поставил стакан и воскликнул:
— Эй, парень, осторожней! В следующий раз сломанное ребро проткнет тебе легкое! — Он помог Джейми устроиться и подоткнул ему за спину одеяло.
— Мне нужен ножичек, — тяжело дыша, произнес Джейми. — Острый и удобный.
Не задавая лишних вопросов, сэр Маркус протопал к сверкающему французскому буфету орехового дерева, начал шумно рыться в ящиках и вытащил фруктовый нож с перламутровой рукояткой. Он сунул его Джейми в здоровую руку и с ворчанием сел, снова взяв в руку стакан.
— Думаешь, тебе не хватает шрамов? — вопросил он. — Хочешь добавить еще несколько?
— Только один. — Джейми неустойчиво балансировал на одном локте, прижав к груди подбородок, и неуклюже направлял острый, как бритва, нож, под левую грудь.
Сэр Маркус не очень уверенно протянул руку и схватил Джейми за запястье.
— Дай-ка помогу, парень. А то раз — и свалишься на него.
Помедлив немного, Джейми неохотно уступил ему нож и снова лег на одеяло, прикоснувшись к груди дюйма на два ниже соска
— Вот тут.
Сэр Маркус дотянулся до буфета, взял оттуда лампу и поставил ее на свой табурет. С такого расстояния я не могла разглядеть, на что он смотрит — это походило на маленький красный ожог в виде неровного круга. Он еще раз глотнул виски, поставил стакан рядом с лампой и провел ножом по груди Джейми.
Видимо, я невольно дернулась, потому что леди Аннабель схватила меня за рукав и что-то предостерегающе пробормотала. Нож вошел в грудь и повернулся движением, каким вырезают испорченное место из персика. Джейми застонал, тонкая красная струйка потекла по его груди вниз и испачкала одеяло. Джейми повернулся на живот, прижимая рану к матрацу, чтобы остановить кровь.
Сэр Маркус положил фруктовый нож.
— Как только сможешь, парень, — посоветовал он, — зови в постель жену, и пусть она тебя утешает. Женщины это любят, — ухмыльнулся он, глядя на скрытый в тени дверной проем. — Бог знает, почему.
Леди Аннабель почти беззвучно произнесла:
— Пойдем отсюда, дорогая. Ему лучше побыть одному.
Я решила, что сэр Маркус отлично справится с перевязкой сам, и заковыляла вслед за леди Аннабель вверх по лестнице, к своей комнате.
Я резко проснулась. Мне снилась бесконечная винтовая лестница, у подножья которой клубился ужас. Поясница и ноги болели от усталости, но я села в одолженной мне леди Аннабель ночной рубашке и потянулась за свечой и кремнем.
Так далеко от Джейми я чувствовала себя неуютно. А вдруг я ему нужна? Или, того хуже, пришли англичане, а он там один, безоружный. Я прижалась лицом к окну и немного успокоилась, услышав ровное шуршанье снега. Пока буран не кончится, мы в относительной безопасности. Я натянула халат, взяла свечу и кинжал и пошла вниз по лестнице.
В доме стояла тишина, только огонь потрескивал в камине. Джейми спал. Во всяком случае, лежал с закрытыми глазами, повернувшись лицом к огню. Я тихо опустилась на коврик у камина, стараясь не разбудить его. Мы в первый раз остались одни, если не считать тех безысходных минут в подвале тюрьмы Вентворт. Казалось, что это было много-много лет назад. Я внимательно, как незнакомца, изучала Джейми.
Учитывая все обстоятельства, он выглядел неплохо, но я все равно тревожилась. Во время операции он выпил столько виски, что этим можно было свалить с ног коня-тяжеловоза, и, несмотря на рвоту, часть выпитого оставалась в нем.
Джейми не был первым героем, встреченным мною. Как правило, люди проходили через полевой госпиталь очень быстро, и сестрам некогда было хорошо знакомиться с ними, но время от времени появлялся человек, который говорил слишком мало, или шутил слишком много, или держался чуть более чопорно, чем предполагали боль и одиночество.
И я примерно знала, что можно для них сделать. Если выдавалось свободное время, а они были из тех мужчин, что стремятся говорить, лишь бы не свалиться во тьму, ты садилась рядом и слушала. Если они были молчаливыми, к ним следовало почаще прикасаться и искать момент, когда можно вытащить их из собственной скорлупы и удерживать, когда они изгоняли своих демонов. Если выдавалось свободное время. Если же нет, приходилось глушить их морфием и надеяться, что они найдут другого слушателя, а ты спешила к человеку, чьи раны были на виду.
Джейми захочет поговорить, раньше или позже. Время было. Но я надеялась, что говорить он будет не со мной.
Он был укрыт только до пояса, и я наклонилась, чтобы посмотреть на его спину. Зрелище было ужасающим. Рубцы разделяло расстояние едва ли с мою ладонь, и нанесены они были так равномерно, что это сводило с ума. Должно быть, когда его пороли, он стоял, как часовой. Я быстро глянула на его запястья — никаких следов. Он сдержал свое слово — не сопротивляться. И, не шевельнувшись, прошел сквозь суровое испытание, выплачивая обещанный за мою жизнь выкуп.
Я потерла глаза рукавом. Джейми не поблагодарит меня за рыданья над его распростертым телом. Я слегка передвинулась, юбки тихо зашуршали. Он открыл глаза и улыбнулся мне, слабо и устало, но искренне. Я открыла рот и поняла, что не знаю, что сказать. «Как ты себя чувствуешь?» — нелепо. И так понятно, что он чувствует себя, как в аду. Пока я соображала, он заговорил.
— Клэр? С тобой все в порядке, любимая?
— Все ли со мной в порядке? Господи, Джейми! — Слезы обожгли мне глаза, я сильно заморгала, шмыгнув носом.
Он поднял здоровую руку, так медленно, словно она была прикована цепями, и погладил меня по голове. Потом притянул меня поближе, но я отстранилась, только сейчас сообразив, на что похожа — лицо исцарапано и измазано, в волосах чего только не запуталось.
— Иди ко мне, — сказал он. — Я хочу обнять тебя.
— Но я вся в крови и рвоте, — запротестовала я, делая жалкие попытки пригладить волосы.
Он захрипел — слабое подобие смеха, которое позволяли сломанные ребра.
— Матерь Божья, Сасснек, это моя кровь и моя рвота. Иди сюда.
Его рука уютно обняла мои плечи. Я положила голову рядом с ним на подушку, и мы молча сидели у огня, черпая друг у друга силы и умиротворение. Его пальцы нежно прикоснулись к маленькой ранке у меня под подбородком.
— Я не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя, Сасснек. — Голос его был низким и хриплым от виски и криков. — Я рад, что ты здесь.
Я выпрямилась.
— Не увидишь меня? Почему? Ты что, не верил, что я вытащу тебя оттуда?
Он криво улыбнулся.
— Ну… нет, я на это не надеялся. Просто я подумал — если скажу тебе об этом, ты заупрямишься и откажешься уходить.
— Я заупрямлюсь! — негодующе воскликнула я. — Кто бы говорил!
Наступило неловкое молчание. Я должна была кое о чем его спросить, это требовалось с медицинской точки зрения, но было весьма щекотливым в личном плане. И все-таки я решилась.
— Как ты себя чувствуешь?
Он закрыл глаза, они спрятались в тени и казались провалившимися, а спина напряглась. Широкий, изуродованный рот скривился — что-то среднее между усмешкой и гримасой.
— Не знаю, Сасснек. Я никогда себя так не чувствовал. Я хочу так много сделать, но мое сознание объявило мне войну, а тело обернулось предателем. Я хочу выбраться отсюда немедленно и бежать как можно быстрее. Я хочу ударить кого-нибудь. Господи, как я хочу кого-нибудь ударить! Я хочу сжечь тюрьму Вентворт дотла. Я хочу спать.
— Камень не горит, — рассудительно сказала я. — Может, лучше просто поспать.
Здоровая рука нащупала мою, а губы немного расслабились. Глаза оставались закрытыми.
— Я хочу крепко прижать тебя к себе, и поцеловать, и никогда не отпускать. Я хочу затащить тебя в мою постель и использовать, как шлюху, пока не забуду, что существую. А еще я хочу положить голову тебе на колени и зарыдать, как ребенок.
Уголок губ приподнялся, а глаза слегка приоткрылись.
— К несчастью, — сказал Джейми, — я не могу сделать ничего, кроме этого последнего, а от всего остального либо потеряю сознание, либо меня опять начнет выворачивать наизнанку.
— Ну, в таком случае, тебе стоит на этом и остановиться, а все остальное отложить на потом, — негромко рассмеялась я.
Пока мы устраивались, Джейми опять чуть не вырвало, но все же я уселась на кровать, прислонившись к стене, а он положил голову мне на колени.
— Что сэр Маркус вырезал у тебя на груди? — спросила я. — Клеймо? — уточнила я почти беззвучно, потому что он не ответил. Рыжая голова утвердительно шевельнулась.
— Метка Рэндалла, с его инициалами. — Джейми хохотнул. — Мало того, что я мог бы носить его метку всю жизнь, так еще пришлось позволить ему заняться кровавой росписью.
Его голова тяжело лежала у меня на бедре, дыхание, наконец, успокаивалось, он задремал. Белые бинты казались призрачными на фоне темного одеяла. Я ласково обвела пальцем ожог на плече, слабо блестевшем от прованского масла.
— Джейми?
— М-м?
— Ты сильно ранен?
Он проснулся и посмотрел мне в лицо, потом закрыл глаза и затрясся. Встревожившись, я решила, что задела какое-то непереносимое воспоминание, но вдруг поняла — он смеется, да так сильно, что из глаз потекли слезы.
— Сасснек, — сказал он, наконец, задыхаясь от смеха. — У меня осталось, может, шесть квадратных дюймов не порванной, не обожженной и не покрытой кровоподтеками кожи. Ранен ли я? — И снова затрясся, да так, что набитый сеном матрац зашуршал.
Немного сердито я сказала:
— Я имела в виду…
Но Джейми остановил меня, взяв здоровой рукой мою руку и поднеся ее к губам.
— Я знаю, что ты имела в виду, Сасснек, — повернул он ко мне голову. — Не бойся, те шесть дюймов, что остались целыми — у меня между ног.
Я оценила попытку пошутить, хотя шутка получилась довольно жалкая, и легонько шлепнула его по губам.
— Ты пьян, Джейми Фрэзер, — сказала я и задумалась. — Шесть, да?
— Ага, верно. Может, даже семь. О Боже, Сасснек, не заставляй меня опять смеяться, ребра этого не выдержат. — Я вытерла ему глаза подолом и дала глотнуть воды, приподняв коленом голову.
— В любом случае, я спрашивала не об этом, — произнесла я.
Сделавшись серьезным, Джейми сжал мою руку.
— Я знаю, — сказал он. — И не надо деликатничать. — Осторожно вздохнул и поморщился. — Я не ошибался, это не так больно, как порка. — Он закрыл глаза. — Но и удовольствие невелико. — Уголок его рта тронула горькая улыбка. — Во всяком случае, теперь я не буду страдать запорами.
Я вздрогнула, а Джейми стиснул зубы и отрывисто задышал.
— Прости, Сасснек. Я… я не думал, что меня это так заденет. А то, о чем ты спрашиваешь… это… все нормально. Никаких повреждений.
Я сделала над собой усилие и заставила голос звучать ровно и уверенно.
— Если не хочешь, можешь мне об этом не рассказывать. Но если тебе от этого станет легче… — Голос потерялся в неловком молчании.
— Я не хочу. — Джейми неожиданно заговорил горько и выразительно. — Я не хочу даже думать об этом, но, поскольку не собираюсь перерезать себе глотку, боюсь, выбора у меня нет. Нет, девочка, я не хочу рассказывать тебе об этом так же сильно, как ты не хочешь слушать… Но думаю, мне придется выложить все это, если я не хочу, чтобы оно меня задушило. — Это был просто взрыв горечи.
— Он хотел, чтобы я пресмыкался и умолял, Сасснек, и, клянусь Христом, я это делал. Я как-то говорил тебе, что можно сломать кого угодно, если по-настоящему хочешь причинить ему боль. Так вот он — хотел. Он заставил меня пресмыкаться, и заставил меня умолять. Он заставил меня делать и более ужасные вещи, и задолго до конца он заставил меня очень сильно желать смерти.
Джейми немного помолчал, глядя в огонь, потом глубоко вздохнул, поморщившись от боли.
— Хотел бы я, чтобы ты смогла облегчить мне этот груз, Сасснек, я страстно этого хочу, потому что теперь во мне нет покоя. Но это не ядовитая колючка, которую можно вытащить, если хорошо зацепишь. — Его здоровая рука лежала у меня на колене. Он сжал пальцы, потом распрямил их. Пламя камина окрашивало руку в красноватый цвет. — Это не перелом, который можно мало-помалу вправить, как ты сделала с моей рукой — я бы с радостью вытерпел эту боль. — Он сжал пальцы в кулак, положил его на мое колено и, нахмурившись, посмотрел на него.
— Это… трудно объяснить. Это… это как… думаю, у каждого где-то внутри есть такое местечко, очень личное, которое остается только твоим. Это как небольшая крепость, где живет самая личная часть тебя — может, это душа, а может, просто то, что делает тебя тобой, а не кем-то другим. — Он машинально потрогал языком распухшую губу.
— И ты никому этого не показываешь, только — иногда — тому, кого очень любишь. — Кулак разжался, пальцы охватили мое колено. Джейми опять закрыл глаза.
— Ну и вот, это как… как мою крепость взорвали черным порохом… и от нее ничего не осталось, только зола и дымящаяся балка, и то маленькое, нагое создание, которое в ней жило, оказалось снаружи, оно пищит и хнычет от страха, оно пытается спрятаться за травинкой или под листиком., но… ничего не п-получается… — Голос его прервался, и он повернул голову, спрятав лицо в подоле моего халата. Беспомощная, я могла только гладить его по голове.
Внезапно Джейми поднял голову. Его лицо так напряглось, словно готово было лопнуть по швам.
— Я несколько раз в жизни был близок к смерти, Клэр, но я никогда не хотел умирать. А в этот раз хотел. Я… — Голос снова прервался, и он замолчал, сильно сжимая мое колено, а когда заговорил, голос его был высоким и странно задыхающимся, будто он долго-долго бежал. — Клэр, ты можешь… я только… Клэр, держи меня. Если меня снова начнет трясти, я не смогу остановиться. Клэр, держи меня! — Он и в самом деле начал отчаянно дрожать и громко застонал, потому что дрожь передалась сломанным ребрам. Я боялась сделать ему больно, но еще больше боялась, что он не перестанет дрожать.
Я скорчилась над ним, обхватила за плечи и держала так сильно, как только могла, раскачиваясь взад и вперед, словно успокаивающий ритм мог остановить сотрясающие его спазмы. Одной рукой я охватила его затылок и впилась пальцами в мышцы, массировала их и надеялась, что они расслабятся. Наконец дрожь успокоилась, и голова измученного Джейми упала мне на колени.
— Прости, — пробормотал он через минуту нормальным голосом. — Я не хотел, чтобы так вышло. По правде говоря, мне действительно очень больно, кроме того, я чертовски пьян. Я не могу себя контролировать.
Чтобы шотландец признался, даже с глазу на глаз, что он пьян или что ему больно, подумала я — это нечто особенное.
— Тебе нужно поспать, — тихо произнесла я, все еще растирая ему шею. — Тебе это просто необходимо.
Я старалась, как могла, гладила и давила, и сумела добиться того, что он задремал.
— Мне холодно, — пробормотал Джейми. Горел яркий огонь, на кровати лежало несколько одеял, но пальцы его были ледяными.
— Ты в шоке, — рассудительно сказала я. — И потерял чертовски много крови.
Я огляделась, но и Макраннохи, и слуги давно отправились в собственные постели. Муртаг, надо полагать, все еще сидел в снегу и следил за тюрьмой Вентворт на случай преследования. Мысленно пожав плечами и наплевав на правила приличия, я сняла халат и ночную рубашку и забралась под одеяла.
Как можно осторожнее я прижалась к Джейми, согревая его теплом своего тела. Он, как маленький мальчик, уткнулся лицом мне в плечо. Я гладила его по голове, растирала застывшие мышцы на шее, стараясь не прикасаться к больным местам.
— Положи сюда голову, дружок, — сказала я, вспомнив Дженни и ее мальчика.
Джейми издал негромкий звук удовольствия.
— Так говорила мама, — пробормотал он. — Когда я был мальчишкой.
— Сасснек, — произнес он мне в плечо немного погодя.
— М-м?
— Кто такой, во имя Господа, Джон Уэйн?
— Ты, — ответила я. — Спи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана

Разделы:
Глава 24Глава 25

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29Глава 30Глава 31Глава 32Глава 33

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 34

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 35Глава 36Глава 37Глава 38Глава 39Глава 40Глава 41

Ваши комментарии
к роману Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана



Это продолжение Чужестранки, Книги 1
Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана.
24.03.2012, 17.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100