Читать онлайн Чужеземец. Запах серы, автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 35 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Чужеземец. Запах серы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 35
Тюрьма Вентворт

Сэр Флетчер Гордон был человеком невысоким и тучным, а шелковый полосатый жилет облегал его, как вторая кожа. Сутулые плечи, выпирающий животик — он напоминал мне большой окорок, устроившийся в кресле коменданта.
Лысая голова и розовый цвет лица только усиливали это впечатление, хотя мало какой окорок может похвастаться такими яркими синими глазками. Он размеренно и неторопливо перебирал листы бумаги на столе.
— Да, вот он, — произнес комендант после бесконечного молчания, во время которого читал страницу. — Фрэзер, Джеймс. Обвинение в убийстве. Приговорен к повешению. Та-ак, где у нас приказ о казни? — Он снова замолчал, близоруко всматриваясь в бумаги. Я впилась пальцами в атлас ридикюля, страстно желая, чтобы мое лицо оставалось невыразительным.
— А, вот. Дата казни: двадцать третье декабря. Да, он еще у нас.
Я тяжело сглотнула и ослабила хватку, раздираемая ликованием и паникой. Он еще жив. Еще два дня. И он где-то рядом, где-то в том же здании, что и я. Осознание этого добавило в кровь адреналина, и руки мои затряслись.
Я чуть подвинулась вперед в своем кресле для посетителей и постаралась принять самый обаятельный вид.
— А могу я повидаться с ним, сэр Флетчер? Буквально на минутку, на случай, если он… ну, вдруг ему захочется передать что-нибудь своей семье?
Под видом английского друга семьи Фрэзеров я довольно легко попала в Вентворт и в кабинет сэра Флетчера, гражданского коменданта тюрьмы. Просить свидания с Джейми было довольно опасно: не зная сочиненной мною истории, он запросто мог выдать меня, если увидит без предупреждения. Да и сама я могла выдать себя, потому что вовсе не была уверена, что смогу удержаться, увидев его. Но этот шаг был необходимым, чтобы узнать, где он находится — в этом громадном каменном кроличьем садке шансы отыскать его самостоятельно равнялись нулю.
Сэр Флетчер нахмурился и задумался. Совершенно очевидно, что он счел просьбу повидаться с заключенным просто потому, что я знакома с его семьей, досадным недоразумением, но при этом не был лишен определенных чувств.
Наконец он неохотно покачал головой.
— Нет, моя дорогая. Нет, боюсь, что я действительно не могу этого разрешить. Тюрьма сейчас переполнена, и у нас просто негде устраивать свидания. А этот человек находится в… — он снова заглянул в бумаги, — в одной из больших камер западного блока, и с ним еще несколько осужденных. Будет исключительно рискованно для вас посетить его там — да и вообще посетить. Поймите, этот человек опасен. Я вот вижу в бумагах, что с момента его появления здесь мы держим его в цепях.
Я снова вцепилась в сумочку, на этот раз пытаясь удержаться, чтобы не ударить его.
Флетчер снова покачал головой, пухлая грудь его вздымалась и опускалась от затрудненного дыхания.
— Нет. Будь вы членом его семьи, может быть… — Он поднял голову и моргнул. Я сжала челюсти, полная решимости не выдать себя. Уж наверное, какое-то волнение в данных обстоятельствах вполне допустимо.
— Но возможно, моя дорогая… — Похоже, его внезапно озарило. Комендант тяжело поднялся на ноги и подошел к внутренней двери, где стоял часовой в униформе, пробормотал что-то, часовой кивнул и исчез.
Сэр Флетчер вернулся к своему столу, задержавшись на минутку, чтобы взять из шкафчика графин и бокалы. Я с благодарностью приняла предложенный кларет — он был мне просто необходим.
К тому времени, как часовой вернулся, мы допивали уже по второму бокалу. Часовой, не дожидаясь приглашения, вошел в кабинет, поставил на стол сэра Флетчера деревянную шкатулку и вышел. Я заметила, что его взгляд задержался на мне, и скромно опустила глаза. Я надела платье, позаимствованное Рупертом у своей знакомой в ближайшем городке. Судя по запаху, пропитавшему платье, и по ридикюльчику, у этой дамы была совершенно определенная профессия. Я только надеялась, что часовой не узнал платье.
Осушив бокал, сэр Флетчер поставил его на стол и придвинул к себе шкатулку. Это была очень простая шкатулка из неотшлифованного дерева со сдвижной крышкой. На крышке виднелись написанные мелом буквы.
Я прочитала их даже вверх ногами. ФРЭЗЕР, вот что там было написано.
Сдвинув крышку, сэр Флетчер какое-то время разглядывал содержимое, потом закрыл шкатулку и подвинул ее ко мне.
— Личные вещи заключенного, — объяснил он. — Как правило, после казни мы отсылаем их тому, кого заключенный назовет ближайшим родственником. Однако этот человек, — и комендант неодобрительно покачал головой, — отказался сообщать что-либо о своих родственниках. Несомненно, разрыв отношений. Не так уж и необычно, разумеется, но при данных обстоятельствах достойно сожаления. Мне неловко просить вас об этом, мистрисс Бочомп, но я подумал — возможно вы, раз уж вы знакомы с его семьей, сможете взять на себя доставку этих мелочей соответствующему человеку?
Не доверяя своему голосу, я молча кивнула и уткнулась носом в бокал с кларетом.
Сэр Флетчер вздохнул с облегчением, из-за того ли, что избавился от шкатулки, или при мысли о моем скором уходе.
Он откинулся в кресле, слегка присвистывая при каждом вдохе, и широко улыбнулся мне.
— Это очень мило с вашей стороны, мистрисс Бочомп. Я понимаю, что такой поступок будет тяжелой обязанностью для молодой чувствительной женщины, и заверяю вас, что очень признателен вам за вашу доброту.
— Н-не за что, — запинаясь, пролепетала я, сумела подняться на ноги и взять шкатулку. Восемь на шесть дюймов, высотой дюйма четыре-пять. Маленькая, легкая шкатулка. Все, что остается от жизни человека.
Я знала, что в ней лежит. Три рыболовные лески, аккуратно свернутые. Пробка с воткнутыми в нее крючками. Кремень и стальная пластинка. Кусок стекла с затупившимися от времени краями. Несколько маленьких камушков, симпатичных на вид и приятных на ощупь. Высушенная кротовья лапка — амулет от ревматизма. Библия — или они позволили ему оставить ее себе? Я надеялась, что позволили. И маленькая деревянная змейка, вырезанная из дерева вишни, на которой нацарапано — СОНЯ.
Я остановилась у двери, вцепившись в косяк, чтобы не упасть.
Сэр Флетчер, вежливо провожавший меня к выходу, тут же подскочил ко мне.
— Мистрисс Бочомп! Вам плохо, моя дорогая? Часовой, стул!
По моим щекам стекали струйки холодного пота, но я сумела улыбнуться и отмахнуться от предложенного стула. Все, чего я хотела — выбраться отсюда. Мне требовался свежий воздух, много воздуха. И еще мне нужно было остаться одной, чтобы поплакать.
— Нет, со мной все в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Просто… здесь, вероятно, немного душно. Нет, все замечательно. В любом случае, мой грум ждет меня снаружи.
Заставив себя выпрямиться и улыбнуться, я вдруг уцепилась за одну мысль. Может, и не поможет, но и хуже не будет.
— О, сэр Флетчер…
Все еще встревоженный, он был весь обходительность и внимание.
— Да, моя дорогая?
— Мне пришло в голову… Так печально, что молодой человек в таком положении оторван от семьи. Вот я и подумала… возможно, если он пожелает написать им… примирительное письмо, возможно? Я буду рада доставить его… матери.
— Вы просто сама чуткость, моя дорогая! — Сэр Флетчер пришел в восторг, увидев, что я не собираюсь падать в обморок на его ковер. — Разумеется! Я поинтересуюсь. Где вы остановились, моя дорогая? Если он напишет, я тут же перешлю письмо вам.
— Ну… — я изо всех сил старалась улыбаться, хотя это не особенно получалось, — все так неопределенно. У меня в городе есть несколько родственников и близких друзей. Боюсь, что я буду вынуждена пожить у каждого, чтобы никого не обидеть. — Я даже умудрилась рассмеяться. — Так что, если это вас не очень затруднит, возможно, мой грум может заехать и справиться о письме?
— Разумеется, разумеется. Это подойдет превосходно, моя дорогая. Просто превосходно!
Кинув быстрый взгляд на графин с кларетом, комендант подхватил меня под руку, чтобы проводить до ворот.
— Тебе лучше, девица? — Руперт откинул мои волосы и вгляделся в лицо. — Ты похожа на недоваренное свиное брюхо. На-ка, выпей еще.
Я помотала головой, отказываясь от фляжки с виски, и села, вытирая лицо мокрой тряпкой.
— Нет, уже все хорошо.
В сопровождении Муртага, нарядившегося моим грумом, я едва выбралась из поля зрения часовых, соскользнула с пони, и меня вырвало на снег.
Там я и оставалась, рыдая и прижимая к груди шкатулку Джейми, до тех пор, пока Муртаг не сгреб меня в охапку, заставил сесть верхом и проводил в маленькую гостиницу в городе Вентворт, где Руперт уже снял комнаты.
Нам досталась верхняя, откуда в сгущающихся сумерках еще была видна громада тюрьмы.
— Так что, парень уже мертв?
Широкое лицо Руперта, наполовину скрытое бородой, было серьезным и добрым, без малейшего следа обычного шутовства.
Я помотала головой и глубоко вздохнула.
— Еще нет.
Выслушав мой рассказ, Руперт стал медленно расхаживать по комнате, втягивая и выпячивая губы.
Муртаг сидел как всегда-тихо, его черты не выражали никаких эмоций. Из него получился бы превосходный игрок в покер, подумала я.
Руперт опустился рядом со мной на кровать и тяжело вздохнул.
— Ну, он еще жив, и это самое главное. Однако будь я проклят, если понимаю, что делать дальше. Нет никаких способов попасть в это место.
— Ага, есть, — внезапно ожил Муртаг. — Благодаря малышке, которая подумала о письме.
— Мммхм. Ну, один человек. И только в кабинет коменданта. Но да, это начало. — Руперт вытащил кинжал и поскреб острием бороду. — Чертовски большое место для поисков.
— Я знаю, где он, — воскликнула я, почувствовав себя лучше от того, что мои компаньоны не собирались сдаваться, хотя предприятие наше казалось совсем безнадежным, а, наоборот, начали строить планы. — Во всяком случае, я знаю, в каком он крыле.
— В самом деле? Хм-м. — Руперт спрятал кинжал и снова начал расхаживать по комнате, но вдруг остановился и спросил: — Сколько у тебя денег, девица?
Я порылась в кармане. Кошелек Дугала, деньги, которые всучила мне Дженни, и нитка жемчуга. Руперт отверг жемчуг, но кошель взял и высыпал монеты на свою широкую ладонь.
— Этого хватит, — заявил он, позвякивая ими, и скосил взгляд на близнецов Коултеров. — Вы двое и Вилли, пойдемте со мной. Джон и Муртаг пусть остаются здесь, с девицей.
— Куда ты собрался? — спросила я.
Руперт ссыпал деньги в сумку, оставив в руке одну монету, которую он стал задумчиво подбрасывать в воздух.
— Ох, — невнятно отозвался он. — Тут случилась еще одна гостиница, на другой стороне города. Часовые из тюрьмы ходят туда, когда не на дежурстве: она ближе, а выпивка там на пенни дешевле. — Он подкинул монету в воздух большим пальцем, повернул кисть и поймал ее между согнутыми пальцами.
Я смотрела на Руперта, начиная догадываться, что он задумал.
— В самом деле? — спросила я. — И я не думаю, что они играют там в карты, а ты?
— Откуда мне знать, девица, откуда мне знать, — ответил он, еще раз подкинул монету, поймал ее между ладонями, а потом раскрыл их. Монеты на них не было. Руперт улыбнулся, в черной бороде сверкнули белые зубы. — Но ведь мы можем сходить и посмотреть, нет? — Он щелкнул пальцами, и между ними вновь возникла монета.
Вскоре после двух на следующий день я вновь прошла под ощетинившейся остриями решеткой, охранявшей ворота Вентворта с момента его возведения в шестнадцатом веке.
За прошедшие годы тюрьма не утратила своего угрожающего вида, и я прикоснулась к кинжалу в кармане, чтобы набраться мужества.
Если верить сведениям, добытым Рупертом и его помощниками-шпионами у часовых тюрьмы во время вчерашней вылазки, сэр Флетчер сейчас должен быть глубоко погружен в послеобеденный отдых.
Руперт и остальные ввалились вчера в гостиницу перед самым рассветом, с красными глазами, источая пары эля.
Все, что Руперт ответил на мои вопросы, было: «Ох, девица, чтобы выиграть, нужна только удача. Вот чтобы проиграть, требуется умение», после чего свернулся калачиком в уголке комнаты и немедленно заснул, оставив меня по-прежнему мерить шагами пол, как я делала это всю ночь.
Проснулся он через час, с ясными глазами и ясной головой, и выложил мне план, который я должна была привести в исполнение.
— Сэр Флетчер не позволяет никому и ничему помешать его трапезам, — сказал он. — Кто бы ни желал его видеть, может желать это до тех пор, покуда он не покончит с едой и питьем. А после полуденной трапезы в его привычках удалиться в свои покои и слегка вздремнуть.
Муртаг под видом моего грума прибыл на четверть часа раньше и был пропущен безо всяких осложнений. Предполагалось, что его отведут в кабинет сэра Флетчера и предложат подождать. Находясь там, он должен был обыскать кабинет, чтобы найти план западного крыла и, если повезет, ключи от камер.
Я немного подождала, посматривая на небо, чтобы определить время. Если я заявлюсь слишком рано, сэр Флетчер может пригласить меня отобедать с ним, а это меня совсем не устраивало. Карточные знакомые Руперта заверили его, что привычки коменданта незыблемы, гонг к обеду раздается ровно в час, а суп подается через пять минут.
У входа стоял тот же часовой, что и вчера. Он немного удивился, однако приветствовал меня очень любезно.
— Такая досада, — сказала я. — Я хотела, чтобы мой грум передал сэру Флетчеру небольшой подарок в благодарность за его доброту. Но этот глупец уехал, а подарок оставил, поэтому мне пришлось ехать следом самой в надежде догнать его. Он уже прибыл? — И я показала небольшой сверток и улыбнулась, сожалея о том, что у меня нет ямочек на щеках. Раз уж их не было, пришлось демонстрировать восхитительные зубы.
Этого оказалось достаточно. Меня впустили и провели по коридорам тюрьмы к кабинету коменданта. Хотя эта часть крепости была прилично меблирована, принять ее за что-нибудь еще, кроме тюрьмы, казалось невозможным. Здесь стоял запах, который я определила, как запах страха и несчастья, хотя скорее всего это был просто старый запах запустения и нехватка канализации.
Часовой пропустил меня вперед, благоразумно соблюдая дистанцию, чтобы не наступить мне на плащ. Чертовски хорошо, что он так сделал, потому что, завернув за угол, я увидела в нескольких футах от себя открытую дверь и Муртага, который волок потерявшего сознание часового за огромный стол коменданта.
Я шагнула назад и уронила сверток на каменный пол. Раздался звон стекла, и воздух наполнился удушающим ароматом персикового бренди.
— О Боже, — пролепетала я, — что же я наделала!
Пока часовой вызывал заключенного, чтобы навести порядок, я тактично пробормотала что-то насчет того, что подожду сэра Флетчера у него в кабинете, и поспешно захлопнула за собой дверь.
— Какого черта ты тут натворил? — прошипела я Муртагу. Он отвлекся от осмотра тела, ничуть не озабоченный моим тоном.
— Сэр Флетчер не держит ключей в кабинете, — сообщил он мне, понизив голос. — Но у этого парнишки есть комплект. — И вытащил из кармана мундира огромное кольцо, придерживая ключи, чтобы они не звенели.
Я упала на колени.
— Отличная работа! — И покосилась на распростертого солдата. Во всяком случае, тот дышал. — А как насчет плана тюрьмы?
Муртаг покачал головой.
— Тоже нет, но мой дружок кое-что рассказал мне, пока мы ждали коменданта. Камеры приговоренных — на этом же этаже, в центре западного коридора. Но там целых три камеры, я не рискнул спрашивать лишнего —он уже и так начал что-то подозревать.
— Этого достаточно… я надеюсь. Ладно, давай мне ключи и убирайся отсюда.
— Тебе? Это ты должна убираться, девица, и поскорее. — Он покосился на дверь, но с той стороны пока не раздавалось ни звука.
— Нет, пойду я, — я снова потянулась за ключами. — Послушай, — нетерпеливо сказала я, — если они обнаружат, что ты бродишь по тюрьме со связкой ключей, а часовой лежит тут, как макрель, мы оба обречены, потому что чего же я не звала на помощь? — Я схватила ключи и с трудом запихала их в карман.
Муртаг все еще смотрел скептически, но все же поднялся на ноги.
— А если тебя поймают?
— Я рухну в обморок, — твердо заявила я. — А когда очнусь — в конце концов — скажу, что увидела, как ты убиваешь часового и в ужасе убежала, и не представляла себе, куда иду. Заблудилась, пока искала помощь.
Он медленно кивнул.
— Ага, ладно. — И пошел к двери, но тут же остановился. — А зачем я… о!..
Он быстро подошел к столу и начал вытаскивать один ящик за другим, переворачивая одной рукой содержимое и роняя предметы на пол.
— Ограбление, — объяснил он, возвращаясь к двери, слегка приоткрыл ее и выглянул наружу.
— Если это ограбление, то почему ты ничего не взял? — удивилась я, присматривая что-нибудь маленькое, и вытащила эмалированную табакерку. — Может, вот это?
Он сделал нетерпеливый жест, все еще выглядывая в щель.
— Нет, девица! Если у меня найдут что-нибудь, принадлежащее сэру Флетчеру, меня повесят. А попытка ограбления — это просто порка или увечье.
— О. — Я поспешно сунула табакерку на место и остановилась у него за спиной, выглядывая через плечо Муртага. Холл выглядел пустым.
— Я иду первым, — сказал он. — Если встречу кого-нибудь, отвлеку. Досчитай до тридцати, потом иди сама. Встретимся в том небольшом леске на севере. — Он открыл дверь, остановился и обернулся ко мне. — Если тебя поймают, не забудь выбросить ключи. — Прежде, чем я успела что-нибудь сказать, Муртаг выскользнул за дверь, как угорь, и поспешил по коридору незаметно, как тень.
Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем я отыскала западное крыло, пробегая по коридорам старой крепости, выглядывая из-за углов и прячась за колоннами. По дороге мне встретился только один часовой, но я избежала столкновения, нырнув обратно за угол и прижавшись к стене. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
Отыскав западное крыло, я не сомневалась, что попала туда, куда следует. В коридор выходили три большие двери, в каждой — крохотное зарешеченное окошко, сквозь которое можно было увидеть только смутные очертания камеры.
— Эни, бени, рики, паки, — пробормотала я себе под нос и подошла к средней двери. На ключах не было бирок, но все они были разного размера. Очевидно, только один из трех самых больших мог подойти к этому замку. И естественно, он оказался третьим по счету. Я глубоко вдохнула, когда замок щелкнул, вытерла вспотевшие руки о юбку и толкнула дверь.
Я лихорадочно вглядывалась в вонючую толпу мужчин в камере, перешагивала через вытянутые ноги, отталкивала в сторону тяжелые тела, двигавшиеся со сводящей с ума медлительностью. Недоумение, вызванное моим внезапным появлением, расползалось по камере. Те, кто спал прямо на грязном полу, садились, разбуженные изумленным бормотанием. Некоторые были прикованы к стенам, цепи гремели и лязгали, стоило им пошевелиться. Я схватила за руку одного мужчину с каштановой бородой, одетого в рваную желто-зеленую одежду горцев. Кости на его руке пугающе прощупывались: англичане экономили на еде узников.
— Джейми Фрэзер! Большой, рыжеволосый! Он в камере? Где он?
Он уже двигался к двери в толпе тех, кто не был прикован цепями, но остановился на миг и посмотрел на меня.
Узники уже сообразили, что к чему, и шаркающей толпой валили из двери, переглядываясь и что — то бормоча.
— Кто? Фрэзер? А, так они забрали его сегодня утром.
Мужчина пожал плечами и попытался вырваться. Я с силой вцепилась в его пояс.
— Куда забрали? Кто забрал?
— Не знаю я, куда. А забрал капитан Рэндалл, морда розовая. — Он нетерпеливо высвободился и пошел к двери.
Рэндалл. Я застыла на месте. Меня толкали, но я перестала слышать даже вопли прикованных к стене… Наконец я вышла из ступора и попыталась думать. Джорджи наблюдал за крепостью с рассвета. Никто не покидал ее, кроме нескольких поваров, отправившихся за провизией. Значит, они где-то здесь.
Рэндалл был капитаном. Вряд ли кто-нибудь, кроме самого сэра Флетчера, выше его рангом в этой тюрьме. Вероятно, Рэндалл мог распорядиться и подыскать место, чтобы помучить пленного в свое удовольствие.
А его наверняка пытали. Хотя Джейми и приговорили к повешению, человек, которого я встретила в форте Вильям, был по природе своей котом.
Он просто не мог отказаться от возможности позабавиться с этой мышью, как не мог изменить свой рост или цвет глаз.
Я глубоко вдохнула, решительно отбросила мысли о том, что могло произойти за это утро, и шагнула из двери, изо всей силы столкнувшись с красным мундиром, ворвавшимся внутрь. Он отлетел назад, сделав несколько мелких шажков, чтобы удержаться на ногах. Потеряв равновесие, я сильно ударилась головой о косяк. Левая сторона тела онемела, я вцепилась в дверь, звон в ушах смешался с эхом голоса Руперта: «Настал миг удивления, девица! Воспользуйся им!»
Это еще вопрос, подумала я сквозь головокружение, кто удивлен больше, и стала лихорадочно нащупывать карман, где хранился кинжал, ругая себя последними словами за то, что вошла в камеру, не вытащив его заранее.
Английский солдат, восстановив равновесие, уставился на меня, открыв рот, но я чувствовала, что мой драгоценный «миг удивления» ускользает прочь. Оставив в покое неуловимый карман, я наклонилась и выдернула кинжал из чулка движением, которое и продолжила со всей доступной мне силой. Острие попало надвигающемуся на меня солдату прямо под подбородок. Он только успел протянуть руку к поясу. Руки его взлетели к горлу, потом он с удивленным выражением лица отшатнулся назад, к стене, и медленно сполз по ней вниз. Жизнь покидала его. Как и я, он пошел проверять, что происходит, не потрудившись вытащить оружие, и этот небольшой промах стоил ему жизни. Милость Божья спасла меня, но я не могла больше позволить себе ни одной ошибки. Меня зазнобило. Я перешагнула через дергающееся тело, стараясь не смотреть на него.
Я ринулась назад тем же путем, что и пришла, и добежала до поворота на лестницу. Там было местечко у стены, которое не просматривалось ни с одной стороны. Я прислонилась к стене и позволила себе момент тошнотворной дрожи.
Вытерев потные ладони о юбку, я вытащила кинжал из потайного кармана. Теперь он оставался моим единственным оружием — ни времени, ни желания возвращаться за кинжалом из чулка у меня не было. Может, это и к лучшему, думала я, оттирая пальцы о платье — на них было на удивление мало крови, и я содрогнулась при мысли, какой поток мог хлынуть, выдерни я нож из горла солдата.
Крепко зажав кинжал в руке, я осторожно выглянула в коридор. Узники, которых я невольно освободила, убежали влево. Уж не знаю, что они собирались делать, но скорее всего, это отвлечет англичан. Не имея никаких оснований предпочесть в своих поисках одно направление другому, я решила, что не стоит идти в ту сторону, где должна подняться тревога.
Свет из высоких узких окон падал позади меня наискось. Ну да, это западное крыло. Нельзя потерять направление — Руперт будет ждать меня у южных ворот.
Лестница. Я заставляла оцепеневший мозг думать, пытаясь определить, где может быть место, которое ищу. Если ты собираешься кого-то пытать, тебе требуется уединение и звуконепроницаемость. Оба соображения указывали на изолированный подвал. А подвалы в таких крепостях, как правило, находятся глубоко под землей, где тонны земли сверху заглушают любые крики, а темнота скрывает жестокость от глаз тех, кто несет за нее ответственность.
Стена в конце коридора закруглялась. Я добралась до одной из четырех угловых башен. А в башнях есть лестницы.
Винтовая лестница с клиновидными ступеньками спускалась вниз головокружительными пролетами, выворачивая мне лодыжки. Погружение из относительно светлого коридора в сумрак лестницы еще больше затрудняло возможность оценить расстояние от одной ступеньки до другой, я несколько раз споткнулась, сдирая кожу с ладоней, когда пыталась удержаться за каменную стену.
В лестнице имелось одно преимущество. Из узкого окна, оставленного, чтобы лестница не погрузилась в полный мрак, я могла видеть главный двор. Теперь, по крайней мере, можно сориентироваться. Небольшой отряд солдат выстроился внизу ровными шеренгами, похоже, для проверки, а не для того, чтобы быть свидетелями скорой расправы с шотландским мятежником. Там, во дворе, стояла виселица, черная и зловещая, но пока пустая. Это зрелище подействовало на меня, как удар под ложечку. Завтра утром. Я загрохотала вниз по лестнице, забыв о разбитых локтях и сбитых пальцах ног.
Долетев до низа, я остановилась, взметнув юбками, и прислушалась. Вокруг стояла мертвая тишина, но этой частью крепости определенно пользовались — на стенах в кольцах горели факелы, окрашивая гранитные блоки мерцающим багровым светом; каждое пятно света становилось тьмой, сменяясь светом у следующего факела. Дым от факелов поднимался кверху и серой пеленой висел под сводчатым потолком.
Отсюда можно было идти только в одну сторону, и я пошла, крепко сжимая кинжал. Жутко было тихо шагать по темному коридору. Мне приходилось видеть подобные подвалы раньше, на экскурсиях, когда мы с Фрэнком осматривали исторические замки Франции. Но те массивные гранитные блоки утратили зловещий вид, освещенные яркими электрическими лампами, которые свисали с арок потолка. Я вспоминала, как отшатывалась от маленьких, темных камер даже в те дни, хотя их никто не использовал уже больше сотни лет. Увидев свидетельства ужасного прошлого: толстые двери, ржавые оковы на стенах, я могла — как мне тогда казалось — вообразить себе мучения несчастных узников, заключенных в эти зловещие камеры. Теперь можно было посмеяться над моей наивностью. Как говорит Дугал, есть вещи, которые вообразить невозможно.
Я на цыпочках шла мимо закрытых на засовы дверей толщиной в шесть дюймов — достаточно толстых, чтобы заглушить любой звук изнутри. Наклоняясь к полу, я искала полоски света из-под дверей. Возможно, других узников оставляли гнить в темноте, но Рэндалл должен видеть, что делает. Пол казался резиновым из-за толстого слоя древней грязи и пыли. Очевидно, этой частью тюрьмы не пользуются постоянно. Но факелы доказывают, что кто-то здесь есть.
Под четвертой дверью показалась полоска света, которую я искала. Я встала на колени и прижала ухо к щели, прислушиваясь, но услышала только потрескивание огня.
Дверь оказалась незапертой. Я толкнула ее, приоткрыв совсем чуть-чуть, и осторожно заглянула внутрь. Джейми был там. Он сидел на полу у стены, опустив голову между колен. Он был один.
Комната, маленькая, но хорошо освещенная, выглядела совсем по-домашнему, с жаровней, в которой весело потрескивал огонь. Для подвала здесь было замечательно уютно — знамена на стенах почти чистые, к одной стене придвинута небольшая походная кровать. Кроме того, здесь стояли два стула и стол, уставленный множеством предметов, в том числе большой оловянной фляжкой и кубками из рога.
Зрелище было удивительным, особенно после того, как мне представлялись сочащиеся влагой стены и удирающие крысы. Мне пришло в голову, что офицеры гарнизона могли обставить эту комнатку, чтобы развлекать здесь приятельниц — ясное дело, по сравнению с казармами здесь был весьма уединенный уголок.
— Джейми! — тихонько позвала я. Он не поднял голову и не ответил, и я испугалась. Закрыв за собой дверь, я подбежала к нему и прикоснулась к плечу.
— Джейми!
Теперь он посмотрел вверх. Его лицо было мертвенно-бледным, небритым и блестело от холодного пота, которым пропитались и волосы, и рубашка. В комнате воняло страхом и рвотой.
— Клэр! — хрипло произнес он потрескавшимися пересохшими губами. — Как ты смогла… немедленно уходи отсюда. Он скоро вернется.
— Не будь смешным. — Я как можно быстрее пыталась оценить ситуацию, надеясь, что поиск решения поможет снять удушье и растопит огромный кусок льда в моем желудке.
Джейми был прикован цепью за щиколотку, но это и все. Однако моток веревки, лежавший на столе среди других предметов, определенно использовали: на запястьях и локтях Джейми остались свежие следы.
Меня озадачило его состояние. Он едва двигался, и все его тело кричало о боли, но я не видела никаких повреждений. Не было крови, не было ран. Я упала на колени и начала по очереди пробовать ключи на кольце, пытаясь открыть кандалы на щиколотке.
— Что он сделал с тобой? — спросила я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не услышал Рэндалл.
Джейми качнулся с закрытыми глазами, пот блестел на его коже тысячами крохотных жемчужинок. Он едва не терял сознание, но, услышав мой голос, открыл глаза. Двигаясь с исключительной осторожностью, он левой рукой поднял то, что до сих пор баюкал на коленях. Это была его правая рука, почти неузнаваемая, не похожая на человеческую конечность. Чудовищно распухшая, она теперь походила на раздувшийся мешок, покрытый багровым и пурпурным, пальцы торчали под безумными углами. Сквозь прорванную кожу среднего пальца виднелся кусок белой кости. Пятна крови покрывали распухшие до бесформенности суставы.
Человеческая рука — деликатнейшее чудо, замысловатая система суставов и сухожилий, которые обслуживаются и контролируются сетью тончайших нервов, исключительно чувствительных к прикосновению. Достаточно одного сломанного пальца, чтобы сильный мужчина упал на колени, сломленный тошнотворной болью.
— Расплата, — прохрипел Джейми, — за его нос. Да ему еще и любопытно. — Я какое-то время смотрела на жуткое зрелище, потом произнесла совершенно чужим голосом:
— Я убью его за это.
Губы Джейми слегка изогнулись — сквозь маску боли и головокружения пыталась пробиться улыбка.
— А я подержу твой плащ, Сасснек, — прошептал он.
Его глаза снова закрылись, и он привалился к стене, не в состоянии больше пытаться выгнать меня.
Я снова взялась за оковы и с радостью отметила, что руки больше не дрожат. Страх исчез, уступив место восхитительной ярости.
Я уже дважды опробовала все ключи на кольце, но так и не нашла того, что открыл бы кандалы. Руки вспотели, ключи проскальзывали между пальцами, как мелкая рыбешка. Теперь я пыталась отпереть оковы наиболее подходящими на вид ключами. Приглушенные проклятья вывели Джейми из ступора, и он медленно наклонился, чтобы посмотреть, чем я занята.
— Тебе не нужен ключ, который отопрет их, — сказал он, вжимаясь плечом в стену, чтобы сидеть ровно. — Если найдется один достаточно длинный, чтобы дотянуться до цилиндра, можно открыть замок, хорошенько ударив по головке ключа.
— Ты уже видел такие замки? — я хотела, чтобы он оставался в сознании и разговаривал. Если мы сумеем выбраться отсюда, ему придется идти самому.
— Меня заперли таким. Когда они притащили меня сюда, посадили на цепь в большой камере, где полно народа. Парень по имени Рейли был прикован рядом. Из Ленстера. Сказал, что уже посидел почти во всех тюрьмах Ирландии и решил для разнообразия попробовать шотландские. — Джейми заставлял себя говорить — он не хуже меня понимал, что должен будет встать сам. Он даже сумел слегка усмехнуться. — Этот парень много рассказал мне про замки и всякое такое и показал, как можно вскрыть наши, будь у нас кусок металла достаточной длины. Только у нас его не было.
— Тогда подсказывай.
Поговорив совсем немного, Джейми опять покрылся потом, но все же выглядел он теперь чуть бодрее. Похоже, возня с замком помогала.
Следуя его указаниям, я выбрала подходящий ключ и засунула его как можно глубже. Если верить Рейли, при сильном ударе по свободному концу ключа другой конец должен толкнуть кулачки и заставить их открыться. Я огляделась в поисках подходящего инструмента.
— Возьми молоток со стола, Сасснек, — посоветовал Джейми. Уловив в голосе угрюмую нотку, я перевела взгляд с его лица на стол и увидела среднего размера деревянный молоток с рукояткой, обмотанной просмоленной бечевкой.
— Это им он… — начала я, придя в ужас.
— Ага. Только прижми кандалы к стене, девочка, прежде, чем бить.
Я робко прикоснулась к рукоятке, взяла в руки молоток… Было трудно правильно повернуть железные оковы: их следовало прижать одной стороной, но при этом Джейми пришлось скрестить ноги и прижаться коленом прикованной ноги к стене.
Первые два удара были слабыми и неуверенными. Собрав всю свою решимость, я изо все силы ударила по закругленной головке ключа. Молоток соскользнул и сильно задел Джейми по лодыжке. Отшатнувшись, он потерял равновесие и упал, инстинктивно вытянув правую руку. Она подогнулась, Джейми страшно застонал и ударился плечом об пол.
— О, черт, — выругалась я. Джейми потерял сознание, и винить его за это я не могла. Воспользовавшись его временной неподвижностью, я повернула ему щиколотку так, чтобы кандалы были хорошо прижаты, и начала упрямо колотить по ключу без видимого эффекта. Я угрюмо пожелала ирландским кузнецам провалиться сквозь землю, и тут дверь распахнулась.
Лицо Рэндалла, как и лицо Фрэнка, редко отражало его мысли и было обычно совершенно непроницаемым. Но сейчас самообладание покинуло капитана. Он стоял в дверях с отвисшей челюстью и совершенно не походил на того, кто его сопровождал. У огромного мужлана в запятнанной, рваной униформе был скошенный лоб, плоский нос и толстые расслабленные губы, характерные для некоторых видов задержки умственного развития. Выражение его лица не изменилось, когда он посмотрел через плечо Рэндалла, не проявляя особого интереса ни ко мне, ни к потерявшему сознание человеку на полу.
Рэндалл очнулся, вошел в комнату и потыкал оковы на ноге Джейми.
— Понятно, девочка моя, портим имущество короны. Между прочим, карается законом. Не говорю уже о попытке содействовать побегу опасного заключенного. — В его светло-серых глазах промелькнула искорка веселья. — Придется подобрать тебе какой-нибудь подходящий параграф. А пока…
Он рывком поднял меня на ноги и завернул руки за спину, закручивая на запястьях галстук.
Сопротивляться было бессмысленно, но я изо всех сил наступила ему на кончики пальцев, просто, чтобы выплеснуть отчаяние.
— А-а-а! — он так толкнул меня, что я полетела на кровать и рухнула на грубое одеяло. Рэндалл с мрачным удовлетворением посмотрел на меня и потер башмак носовым платком. Я тоже уставилась на него, и он коротко рассмеялся.
— Нет, ты не трусиха, надо отдать тебе должное. По правде говоря, ты достойная пара вот этому, — он кивнул в сторону Джейми, который как раз зашевелился, — и это самый лучший комплимент. — Он нежно потрогал шею, на которой темнел кровоподтек. — Он попытался убить меня одной рукой, когда я его развязал. И, черт бы его подрал, ему это почти удалось. Жаль, я вовремя не сообразил, что он левша.
— Как неразумно с его стороны, — буркнула я.
— Точно, — энергично кивнул Рэндалл. — Ну, я не думаю, что ты будешь настолько же невежлива, верно? Но на всякий случай, — И он повернулся к громадине-денщику, все еще просто стоявшему в дверях, опустив плечи.
— Марли, — произнес Рэндалл. — Подойди сюда и обыщи эту женщину. Ищи оружие.
Он весело наблюдал за тем, как мужлан неуклюже ощупал меня, наткнулся на кинжал и вытащил его.
— Тебе не нравится Марли? — поинтересовался капитан, глядя, как я пытаюсь увернуться от жирных пальцев, слишком интимно трогающих меня. — Очень, очень жаль. Я уверен, что ты-то ему весьма понравилась.
— Бедному Марли не везет с женщинами, — продолжал Рэндалл, злобно сверкая глазами. — Правда, Марли? Его даже шлюхи не хотят. — Он пронзил меня коварным взглядом, улыбаясь по-волчьи. — Говорят, очень уж большой. — Он вскинул бровь. — А это кое — что значит, если исходит от шлюхи, верно? — И вскинул вторую бровь, чтобы я точно поняла, что он имеет в виду.
Марли, начавший очень тяжело дышать, прекратил шарить руками по моему телу и вытер струйку слюны в углу рта. Я с омерзением отодвинулась подальше.
Рэндалл, глядя на меня, произнес:
— Думаю, Марли не откажется развлечь тебя наедине в своей комнате, когда мы завершим нашу беседу. Разумеется, он может потом поделиться своей удачей с дружками, но это уж ему решать.
— О, а ты не захочешь на это полюбоваться? — с сарказмом поинтересовалась я.
Рэндалл весело рассмеялся.
— Возможно, у меня и есть «противоестественные пристрастия», о чем ты, несомненно, наслышана. Но признай, что у меня имеются и эстетические принципы. — Он посмотрел на своего необъятного денщика. Тот стоял, ссутулившись, в грязной одежде, брюхо нависало над ремнем. Безвольные, толстые губы непрестанно что-то жевали, а короткие жирные пальцы суетливо шарили у ширинки заляпанных бриджей. Рэндалл передернулся.
— Нет, — сказал он. — Ты очаровательная женщина, несмотря на вздорный язык. Видеть тебя с Марли — нет, не думаю, что мне этого хочется. Не говоря уже о внешности, личные привычки Марли оставляют желать много лучшего.
— Твои тоже, — огрызнулась я.
— Вполне возможно. В любом случае, тебе осталось недолго из-за них переживать. — Он замолчал, глядя на меня. — И все-таки я хочу знать, кто же ты такая. Понятно, что якобитка, но чья? Графа Маришаля? Сифорта? Скорее всего, Ловата, потому что ты была с Фрэзерами. — И кончиком сияющего башмака Рэндалл легонько пнул Джейми, по-прежнему обмякшей грудой лежавшего на полу. Я заметила, что грудь его равномерно поднималась и опускалась. Возможно, его обморок просто перешел в сон. Черные круги под глазами свидетельствовали о том, что в последнее время ему не удавалось отдохнуть.
— Я слышал даже кое от кого, что ты ведьма, — продолжал между тем капитан. Он говорил легким тоном, но при этом пристально следил за мной, словно ожидал, что я вдруг обернусь совой и улечу отсюда. — Были какие-то неприятности в Крэйнсмире, верно? Чья-то смерть? Но, разумеется, все это просто суеверная чушь.
Рэндалл с любопытством осмотрел меня.
— Возможно, мне придется заключить с тобой сделку, — отрывисто произнес он и прислонился к столу, почти сев на него.
Я горько рассмеялась.
— Не могу сказать, что я сейчас в состоянии или в настроении торговаться. И что ты можешь мне предложить?
Рэндалл кинул взгляд на Марли. Глаза идиота не отрывались от меня, он непрестанно что-то бормотал себе под нос.
— Выбор. Скажи мне — и докажи — кто ты такая и кто послал тебя в Шотландию. Что ты здесь делаешь, какие сведения и кому посылаешь. Расскажи мне об этом, и я отдам тебя сэру Флетчеру, а не Марли.
Я решительно отвела взгляд от Марли. В его загноившихся деснах торчали гниющие обломки зубов. Одна мысль о том, что он меня поцелует, не говоря уж… Я сглотнула и отогнала эту мысль. Рэндалл прав, я не трусиха. Но и не дура.
— Ты не можешь отвести меня к сэру Флетчеру, — сказала я, — и знаешь об этом так же хорошо, как и я. Отведешь меня к нему и рискнешь, что я расскажу ему вот об этом? — Я обвела взглядом уютную комнатку, огонь в камине, кровать, на которой сидела, и Джейми, лежавшего у моих ног. — Не знаю, какие у него недостатки, но не думаю, что сэр Флетчер официально согласится с тем, что его офицеры пытают пленных. Даже у английской армии должны быть хоть какие-то нормы.
Рэндалл поднял брови.
— Пытки? А, это! — Он небрежно махнул рукой, показывая на сломанные пальцы Джейми. — Несчастный случай. Он упал в камере, и другие заключенные наступили ему на руку. Камеры просто переполнены. — Он иронически усмехнулся.
Я молчала. Поверит сэр Флетчер или нет в то, что пальцы у Джейми сломаны случайно, ясно одно: он вряд ли поверит хоть одному моему слову после того, как меня объявят шотландской шпионкой.
Рэндалл пристально наблюдал за мной, ожидая признаков слабости.
— Ну? Выбор за тобой.
Я вздохнула и закрыла глаза. Мне надоело его видеть. Выбор не был за мной, но вряд ли я могла рассказать ему, почему.
— Неважно, — устало произнесла я. — Я ничего не могу тебе рассказать.
— Подумай немного! — Он встал и аккуратно перешагнул через лежавшего без сознания Джейми, вытаскивая из кармана ключ. — Возможно, мне еще какое-то время нужна будет помощь Марли, но потом он уйдет в свою комнату — а вместе с ним и ты, если не надумаешь сотрудничать. — Он наклонился, отомкнул кандалы и поднял неподвижное тело с силой, неожиданной для такого хрупкого сложения. Мышцы на предплечьях натянули белоснежную ткань рубашки. Рэндалл перенес Джейми, у которого безвольно болталась голова, на табурет в углу, и кивнул на ведро с водой.
— Встряхни его, — лаконично приказал он своему молчаливому увальню. Холодная вода расплескалась по камням и стекла на пол, образовав грязную лужу. — Еще разок…
Рэндалл пристально всматривался в Джейми. Тот негромко застонал и шевельнул головой. На него снова обрушился холодный поток, Джейми вздрогнул и закашлялся.
Рэндалл схватил его за волосы, откинул ему голову назад и затряс, как трясут захлебнувшееся животное. Капли вонючей воды полетели на стены. Глаза Джейми оставались тусклыми щелками. Рэндалл с отвращением отпустил его голову и отвернулся, вытирая руку о брюки. Должно быть, он уловил проблеск движения, потому что начал поворачиваться назад, но недостаточно быстро, чтобы собраться перед внезапным броском большого шотландца.
Руки Джейми обхватили шею Рэндалла. Он вцепился левой рукой в запястье беспомощной правой и потянул, сжимая дыхательное горло англичанина. Рэндалл побагровел и начал обвисать. Джейми отпустил его горло и саданул капитана по почкам. Хотя Джейми и ослаб, удар оказался достаточно сильным, чтобы Рэндалл рухнул на колени.
Отпустив обмякшего капитана, Джейми резко повернулся к громадине-денщику, который смотрел на происходящее без малейшего проблеска интереса на безвольном лице. Выражение его лица так и осталось вялым, но он все же схватил со стола молоток, когда увидел, что Джейми приближается к нему с табуретом в левой руке. Когда они медленно закружили по комнате, в лице идиота даже появилась некоторая настороженность.
Марли, вооруженный лучше, попытался нанести удар первым, нацелившись молотком в ребра Джейми. Джейми метнулся в сторону и сделал ложный выпад, вынудив того отступить к двери. Еще одна попытка, смертоубийственный удар сверху вниз, который непременно раскроил бы череп Джейми, попади молоток в цель. К счастью, он попал в табурет, и тот раскололся пополам.
Джейми нетерпеливо ударил табуретом по стене, и в его руке осталась небольшая, но удобная палка длиной в два фута с неровным заостренным концом.
Воздух в камере был спертым из-за горевших в ней факелов. Тишину нарушало только затрудненное дыхание обоих мужчин и удары дерева о плоть. Боясь проронить хоть слово, чтобы не помешать Джейми, я подтянула ноги на кровать и прижалась к стене, чтобы убраться с дороги.
Для меня было очевидно — и, похоже, для денщика тоже, если судить по его слабой предвкушающей улыбке — что Джейми быстро теряет силы. Поразительно уже то, что он вообще держался на ногах, не говоря о драке. Всем троим нам было понятно, что драка не протянется долго, и если Джейми имел хоть один шанс, ему следовало быстрее использовать его. Нанося короткие, сильные удары, он наступал на Марли, загоняя того в угол, где тот уже не сможет широко замахиваться.
Инстинктивно сообразив это, Марли сильно взмахнул молотком, рассчитывая, что Джейми отшатнется назад. Однако Джейми шагнул вперед, под удар, подставив под молоток левый бок, и изо всей силы опустил свою дубинку на висок Марли. Поглощенная этой сценой, я совсем забыла про распростертое на полу тело Рэндалла. Марли закачался, закатив глаза, и тут я услышала царапанье башмаков по камню, и тяжелое дыхание обожгло мне ухо.
— Отличная драка, Фрэзер. — Рэндалл говорил хрипло, но, как всегда, хладнокровно. — Однако стоила тебе нескольких ребер, верно?
Джейми прислонился к стене, судорожно, со всхлипом, втягивая в себя воздух. Он все еще держал дубинку и сильно прижимал локоть к ребрам. Глаза его опустились к полу, оценивая расстояние.
— Даже и не пытайся, Фрэзер. — Голос звучал вкрадчиво. — Она умрет раньше, чем ты успеешь сделать два шага. — Холодное узкое лезвие ножа скользнуло мимо моего уха, и я почувствовала, как острие упирается в шею.
Джейми некоторое время бесстрастными глазами смотрел на это, по-прежнему опираясь на стену. Потом с усилием выпрямился и, покачиваясь, встал.
Дубинка бумкнулась о каменный пол. Острие ножа еще сильнее прижалось к моей шее.
Рэндалл, не шевелясь, следил за тем, как Джейми медленно преодолел несколько футов до стола, по дороге наклонившись, чтобы поднять молоток. Он держал его перед собой двумя пальцами, демонстрируя миролюбивые намерения.
Молоток с грохотом упал на стол передо мной. Он лежал на дубовой столешнице, темный и тяжелый, такой домашний, надежный инструмент. Среди груды других предметов на дальнем краю стола стояла плетеная корзинка, наполненная большими гвоздями. Возможно, ее оставили плотники, приводившие в порядок комнату. Здоровая рука Джейми — его красивые, прямые пальцы, сверкавшие золотыми волосками — крепко вцепилась в край стола. С усилием, о котором я могла только догадываться, он медленно опустился на стул и положил обе руки перед собой, на обшарпанные доски. Молоток лежал рядом.
Во время болезненного путешествия по комнате его взгляд не отрывался от взгляда Рэндалла, не дрогнул и сейчас. Джейми коротко мотнул головой в мою сторону, не глядя на меня, и сказал:
— Отпусти ее.
Рука с ножом слегка расслабилась. В веселом голосе Рэндалла прозвучало любопытство.
— С чего бы это?
Похоже, Джейми полностью взял себя в руки, несмотря на бледность и пот, струившийся по лицу, как слезы.
— Ты не можешь грозить ножом сразу двоим. Убьешь женщину или отойдешь от нее, и я убью тебя. — Он говорил тихо, но под мягким шотландским акцентом прозвучала стальная нотка.
— Ну, а что помешает мне убить вас обоих, по очереди?
Назвать выражение лица Джейми улыбкой я смогла только потому, что блеснули белые зубы.
— Как, и надуть палача? Трудновато будет объяснить завтра утром, нет? — Он мотнул головой в сторону бесформенной туши на полу. — Вспомни-ка, тебе пришлось звать на помощь своего маленького дружка, чтобы связать меня, и только потом ты смог сломать мне руку.
— И что? — Нож оставался возле моего уха.
— Твой дружок еще долго тебе ничем не поможет.
Вот это точно. Чудовищный денщик лежал в углу лицом вниз, дыша отрывисто и хрипло. Сильное сотрясение мозга, машинально подумала я. Возможно, кровоизлияние в мозг. Даже если он умрет на моих глазах, меня это нисколько не волновало.
— Один ты со мной не справишься, хоть у меня и осталась только одна рука. — Джейми медленно покачал головой, оценивая вес и силу Рэндалла. — Нет. Я крупнее, и дерусь куда лучше. Не держи ты сейчас эту женщину, я бы вырвал у тебя нож и воткнул его тебе в глотку. И ты это знаешь, потому и не убиваешь ее.
— Но она у меня. Ты сам, конечно, можешь уйти. Тут рядом выход. Но твоя жена — ты ведь говорил, что она твоя жена? — умрет, разумеется.
Джейми пожал плечами.
— Я тоже. Далеко я не уйду с целым гарнизоном на хвосте. Конечно, погибнуть от выстрела на воле приятней, чем умереть на виселице, но разница не велика. — Гримаса боли промелькнула на его лице, и он на мгновение задержал дыхание. Потом снова начал дышать, часто и неглубоко. Конечно, шок помог ему пережить самую страшную боль, но теперь его действие проходило.
— Стало быть, мы в тупике. — Любезные английские интонации в голосе Рэндалла звучали помимо его воли. — Если, конечно, у тебя нет предложения.
— Есть. Тебе нужен я. — Холодный шотландский голос звучал буднично. — Отпусти женщину, и получишь меня.
Нож слегка шевельнулся, царапнув мне ухо. Я почувствовала жжение, потекла теплая струйка крови.
— Со мной можешь делать все, что хочешь. Я не буду сопротивляться и даже позволю тебе связать меня, если посчитаешь нужным. И ни слова об этом не скажу завтра утром. Но сначала ты выведешь ее из тюрьмы.
Я не отрывала взгляда от изувеченной руки Джейми. Лужица крови под средним пальцем увеличивалась, и я с ужасом поняла, что он сознательно вдавливает палец в стол, чтобы боль не дала ему потерять сознание.
Он торговался за мою жизнь, используя то единственное, что у него осталось — самого себя. Если он сейчас лишится чувств, этот последний шанс исчезнет.
Рэндалл полностью расслабился. Нож беспечно лежал на моем правом плече, пока капитан обдумывал предложение.
Я сидела рядом с ним. Джейми завтра утром должны повесить. Раньше или позже его хватятся, и крепость обыщут.
Безусловно, к некоторой жестокости среди офицеров и джентльменов относились терпимо, и я была уверена, что сюда входят и сломанная рука Джейми, и спина, исхлестанная бичом. Но к остальным склонностям Рэндалла вряд ли отнесутся так легко. Не имеет значения, что Джейми приговорен к смертной казни — если завтра у виселицы он обвинит Рэндалла в насилии, это будут расследовать. И если все подтвердится, карьера Рэндалла завершится, а, возможно, и жизнь. Но если Джейми поклянется молчать…
— Ты даешь слово?
Глаза Джейми показались мне синими огоньками пламени на белом пергаменте его лица. Он помолчал и медленно кивнул.
— В обмен на твое.
Невозможно было устоять перед жертвой, ставшей абсолютно покладистой.
— Решено.
Нож покинул мое плечо, и я услышала свист металла о ножны. Рэндалл медленно прошел мимо меня, обошел стол и взял в руки молоток. Он подержал его и язвительно спросил:
— Ты позволишь мне небольшую проверку твоей искренности?
— Ага. — Голос Джейми звучал уверенно, руки неподвижно лежали на столе. Я хотела что-то сказать, выкрикнуть, но горло перехватило, и я не смогла произнести ни слова.
Неторопливо двигаясь, Рэндалл наклонился и вытащил большой гвоздь из плетеной корзинки. Тщательно приладил острие и опустил молоток, вогнав гвоздь в правую руку Джейми и в стол четырьмя сильными ударами. Сломанные пальцы дернулись и растопырились, как лапки паука, пришпиленного к доске в коллекции насекомых.
Джейми застонал, глаза его расширились и побелели от шока. Рэндалл осторожно положил на место молоток, взял Джейми за подбородок и поднял вверх его лицо.
— А теперь поцелуй меня, — тихо сказал он и прижался губами к сопротивляющемуся рту Джейми.
Когда он поднял лицо, взгляд его был мечтательным, нежным и далеким, длинные губы изогнулись в улыбке. Когда-то очень давно я любила такую улыбку, а мечтательный взгляд будил во мне предвкушение чего-то хорошего. Теперь меня затошнило. Слезы текли по лицу и попадали мне в рот, хотя я не помнила, когда начала плакать. Рэндалл немного постоял, как в трансе, глядя вниз, на Джейми. Потом вспомнил, шевельнулся и снова вытащил кинжал из ножен.
Лезвие рассекло путы на моих запястьях, оцарапав кожу. Я едва успела потереть руки, чтобы восстановить циркуляцию крови, как Рэндалл подхватил меня под локоть и поволок к двери.
— Подожди! — раздался сзади голос Джейми, и Рэндалл нетерпеливо повернулся к нему.
— Ты позволишь мне попрощаться. — Это было утверждение, а не вопрос, и Рэндалл лишь на миг замялся, кивнул и подтолкнул меня в спину к неподвижной фигуре за столом.
Здоровая рука Джейми крепко обняла меня за плечи, и я зарылась мокрым лицом в его шею.
— Ты не можешь, — шептала я. — Ты не можешь. Я не позволю тебе.
Теплые губы прижались к моему уху.
— Клэр, меня повесят утром. Ни для кого не имеет никакого значения, что случится в этом промежутке.
Я отпрянула и уставилась на него.
— Для меня имеет!
Напряженные губы искривились в какое-то подобие усмешки, он поднял здоровую руку и прикоснулся к моей мокрой щеке.
— Я знаю, то duinne. Поэтому ты сейчас и уйдешь. И я буду знать, что есть кто-то, кто думает обо мне.
Он снова притянул меня к себе, нежно поцеловал и прошептал по-гаэльски:
— Он позволяет тебе уйти, потому что считает тебя беспомощной. А я знаю, что это не так. — Он отпустил меня, добавил по-английски: — Я люблю тебя. Уходи.
Рэндалл вытолкнул меня за дверь и остановился.
— Я скоро вернусь. — Он сказал это голосом мужчины, который вынужден ненадолго покинуть свою возлюбленную, и мой желудок снова потяжелел.
Красный силуэт на фоне пылающего за спиной факела — Джейми опустил голову на прибитую к столу руку.
— Думаю, ты найдешь меня здесь.
Черный Джек. Общее имя для всех мерзавцев и негодяев восемнадцатого столетия. Основа романтических романов, имя, вызывающее в воображении очаровательных разбойников с большой дороги с лихими кинжалами и в шляпах с плюмажем. Рядом со мной шла действительность.
Никогда не перестаешь думать, что же лежит в основе любых романов. Трагедия и ужас, сглаженные временем…
Добавьте в повествование немного мастерства — и voila! Волнующий роман, от которого кровь по жилам бежит быстрее, а девушки вздыхают.
Моя кровь бежала быстро, и ни одна девушка не вздохнет так, как Джейми, баюкающий изувеченную руку.
— Сюда. — Рэндалл открыл рот в первый раз после того, как мы вышли из камеры, и показал на узкую нишу в стене, не освещенную факелами. Выход, о котором он говорил Джейми.
К этому времени я достаточно взяла себя в руки, чтобы заговорить, и так я и сделала. Я шагнула назад, чтобы факел полностью осветил меня, потому что мне хотелось, чтобы он запомнил мое лицо.
— Ты спросил меня, капитан, не ведьма ли я, — произнесла я низким, уверенным голосом. — Теперь я тебе отвечу. Да, я ведьма. Ведьма, и я проклинаю тебя. Ты женишься, капитан, и твоя жена будет носить ребенка, но ты не доживешь до родов и не увидишь своего первенца. Я проклинаю тебя этим знанием, Джонатан Рэндалл. Я назову тебе час твоей смерти.
Его лицо пряталось в тени, но блеск глаз сказал мне, что он поверил. А почему нет? Ведь я говорила правду и знала это. Я видела строчки на генеалогическом древе Фрэнка так отчетливо, словно они были начертаны на известковых полосах между камнями стены, и на них перечислялись имена.
— Джонатан Волвертон Рэндалл, — тихо сказала я, считывая имя с камня. — Родился третьего сентября тысяча семьсот пятого года. Умер…
Он конвульсивно дернулся ко мне, но не смог помешать мне говорить.
Узкая дверь в нише распахнулась, заскрипев петлями. Я ожидала темноты и едва не ослепла от сверкания снега. Толчок в спину, я, споткнувшись, вылетела в сугроб, и дверь за мной захлопнулась.
Я лежала в канаве позади крепости. Снег покрывал какие-то кучи — скорее всего, тюремные отходы. Под сугробом, в который я упала, лежало что-то твердое — вероятно, дерево. Посмотрев вверх на стену, я увидела грязные полосы, отмечавшие путь, по которому мусор падал вдоль стены из сдвижной двери футах в сорока над головой. Должно быть, там кухня.
Я перекатилась на бок, пытаясь встать, и уперлась взглядом в широко открытые синие глаза. Лицо было таким же синим, как и глаза, и твердым, как бревно, за которое я его ошибочно приняла. Я с трудом поднялась на ноги и прижалась к стене крепости. Горло перехватило. Голову вниз, дышим глубоко, твердо приказала я себе. Ты не собираешься падать в обморок, ты и раньше видела мертвецов, и очень много, ты не упадешь в обморок… Боже, его синие глаза так похожи… ты не упадешь в обморок, черт тебя побери.
Дыхание выровнялось, пульс тоже. Паника отступила, и я заставила себя вернуться к рванувшему душу мертвецу, конвульсивно вытирая руки о юбку. Не знаю, что заставило меня снова посмотреть на него — жалость, любопытство или просто потрясение. Теперь, когда шок от неожиданности прошел, в мертвеце не было ничего пугающего — да никогда и не бывает. Неважно, как мучительно человек умирал — ужасает только страдающая человеческая душа. Но она покидает тело — и остается просто мертвая плоть.
Синеглазого незнакомца повесили. Оказалось, он не единственный обитатель канавы. Я не стала раскапывать сугробы — и так понятно, что в них. Под снегом хорошо виднелись очертания замерзших конечностей и мягкие округлости голов. Здесь лежало не меньше дюжины человек, дожидаясь оттепели, в которую их будет легче похоронить, или зверей из соседнего леса.
Эта мысль вывела меня из печальной неподвижности. Нет времени на размышления над могилами, или еще одна пара синих глаз невидяще уставится на падающий снег.
Нужно найти Муртага и Руперта. Вероятно, можно будет воспользоваться этой потайной дверью. Совершенно очевидно, что ее не охраняют, как главные ворота и другие входы в тюрьму. Но мне нужна помощь, и срочно.
Я выглянула из канавы. Солнце висело низко, прямо над верхушками деревьев, едва проглядывая сквозь облачную дымку. Воздух был насыщен влагой. Скорее всего, к вечеру опять пойдет снег — облака плотно затянули небо на востоке. Осталось не больше часа до сумерек.
Я пошла вдоль канавы, не желая лезть вверх по ее крутым каменистым откосам, пока не возникнет такая необходимость. Она довольно скоро повернула прочь от тюрьмы; похоже, дальше ведет к реке — видимо, тающие снега уносят с собой тюремные отходы. Я уже дошла до угла вздымающейся ввысь стены, когда услышала за спиной какой-то негромкий звук. Я резко повернулась. В канаву свалился камень, сдвинутый с места волчьей лапой.
В отличие от предметов, спрятанных под снегом, с волчьей точки зрения я обладала довольно привлекательными качествами. С одной стороны, я двигалась, поймать меня было сложнее, и я могла сопротивляться. С другой — я была медлительная, неуклюжая и не окоченевшая, значит, не было опасности сломать зубы. Кроме того, от меня пахло свежей кровью, соблазнительно теплой в морозном воздухе. Будь я волком, подумала я, я бы не стала колебаться. Зверь принял решение о наших будущих отношениях в тот же самый миг, что и я.
В больнице Пемброк был один янки по имени Чарли Маршалл. Очень приятный парень, дружелюбный, как и все янки, и очень занимательно рассказывал о своих любимцах. Его любимцами были собаки — Чарли служил сержантом в корпусе К-9. Он подорвался на мине вместе с двумя собаками в небольшой деревушке около Арьеса. Он горевал о собаках и часто рассказывал мне о них, если я присаживалась рядом во время коротких передышек своей смены.
Что касается подобного случая, он однажды рассказал мне, что следует, а чего не следует делать, если на тебя нападут собаки. Мне казалось, что называть жуткое создание, пробирающееся сейчас между камнями, собакой, это немного перегибать палку, но все же я надеялась, что у него должны быть хоть какие-то общие черты со своими домашними потомками.
— Плохая собака, — твердо сказала я, глядя в желтый глаз. — В сущности, — добавила я, медленно пятясь к тюремной стене, — ты просто ужасная собака. — (Говори твердо и громко, — словно слышала я голос Чарли.) — Возможно, самая плохая из всех, кого я видела, — сказала я твердо и громко, продолжая пятиться, нащупывая рукой камни стены и заворачивая за угол.
Я потянула завязки на горле и стала искать брошку, которой застегивался плащ, все еще рассказывая волку, твердо и громко, что я думаю о. нем, его предках и его теперешнем семействе. Похоже, зверю понравилась моя обличительная речь, он вывалил язык и смотрел на меня с собачьей усмешкой. Он не торопился. Когда волк подошел поближе, я заметила, что он слегка прихрамывает и выглядит очень тощим и запущенным. Возможно, у него возникли сложности с охотой, и немощь привела его под стены тюрьмы, где можно покопаться в отбросах. Я искренне надеялась на это — чем он слабее, тем лучше.
В кармане плаща нашлись кожаные перчатки. Я надела их, потом пару раз обернула правую руку тяжелым плащом, мысленно благословив толстый бархат.
— Они кидаются к горлу, — инструктировал меня Чарли, — если, конечно, инструктор не даст другой команды. Смотри в глаза — обязательно заметишь, когда он решится прыгнуть. Не упусти момент.
В этом отвратительном желтом глазе я видела все, что угодно — голод, любопытство, даже раздумье — но только не решение прыгнуть.
— Ты омерзительное создание, — говорила я ему, — и не смей прыгать на мое горло!
У меня появилась новая идея. Я неплотно обмотала плащ вокруг руки, оставив один конец свободно болтаться, и понадеялась, что этого хватит, дабы зубы зверя не прокусили плащ насквозь.
Волк был тощим, но не истощенным. Я прикинула, что весит он фунтов восемьдесят-девяносто: меньше, чем я, но это не давало мне очень большого преимущества. Многое говорило в пользу зверя, в частности, четыре ноги против моих двух; ему было проще удерживать равновесие на скользком насте. Будем надеяться, что мне поможет, если я упрусь спиной в стену.
Пустота за спиной подсказала мне, что я дошла до угла. Волк был футах в двадцати от меня. Пора. Я разгребла снег под ногами, чтобы стоять тверже, и стала ждать.
Я даже не заметила, как он оторвался от земли.
Могу поклясться, что я не отводила взгляда от его глаз, но если в них и возникло решение прыгнуть, то действие последовало чересчур быстро для того, чтобы я могла это заметить. Не мысль, а инстинкт заставил меня вскинуть руку, когда бело-серое пятно метнулось ко мне.
Зубы вцепились в плащ с такой силой, что на руке остался синяк. Волк оказался тяжелее, чем я думала, к такому весу я не была готова, и моя рука опустилась. Я собиралась швырнуть зверюгу в стенку, возможно, оглушить его. Вместо этого я сама прижалась к стене, зажав волка между камнями и собственным бедром. Я пыталась закрутить его в плащ. Когти раздирали мою юбку и царапали бедро. Я сильно ударила его коленом в грудь, издав задушенный вопль. Только сейчас до меня дошло, что странные, рычащие звуки исходили от меня, а не от волка.
Самое удивительное, что теперь я нисколько не боялась, хотя была перепугана до полусмерти, когда он подкрадывался ко мне. В голове осталась только одна мысль: или я убью зверя, или он меня. Понятно, что я собиралась убить его.
В напряженной физической борьбе всегда наступает поворотный момент, когда человек начинает расточительно использовать свои силы и телесные ресурсы, игнорируя издержки до тех пор, пока борьба не завершится. У женщин это происходит во время родов. У мужчин — в битве.
Пройдя эту точку, человек уже не боится ни боли, ни ранений. Жизнь становится очень простой — делай то, что. делаешь, или умри, и не имеет никакого значения, что именно произойдет.
Я сталкивалась с этим, когда проходила практику в больницах, но никогда не переживала этого сама.
Сейчас я полностью сосредоточилась на челюстях, сомкнувшихся у меня на руке, и на демоне, рвущем мое тело.
Я сумела ударить зверя головой о стену, но недостаточно сильно. Я быстро теряла силы — будь волк здоров, у меня бы не было шансов. Их и сейчас было немного, но все же были. Я упала на зверюгу и прижала его своим телом, вышибив из него дух. Он обдал меня зловонным дыханием, почти сразу же пришел в себя и начал извиваться подо мной, но секунда отдыха позволила мне стряхнуть его с руки и вцепиться во влажную пасть.
Втискивая пальцы в углы пасти, я не давала чудовищным зубам перебить мне руку пополам. По руке текла слюна. Я распласталась на волке. Угол тюремной стены находился дюймах в восемнадцати от нас. Нужно каким-то образом добраться до него, не выпуская фурию, извивающуюся и бьющуюся подо мной.
Загребая ногами, придавливая зверюгу всем своим весом, я продвигалась вперед дюйм за дюймом, не давая клыкам вцепиться в горло. Вряд ли на то, чтобы проползти эти восемнадцать дюймов, у меня ушло больше, чем несколько минут, но мне казалось, что большую часть своей жизни я пролежала здесь, обреченная на битву с тварью, чьи задние лапы когтями рвали мои ноги, пытаясь добраться до живота.
Наконец я добралась до стены. Тупой каменный угол находился прямо перед моим носом. Оставалось самое сложное. Я должна так передвинуть тело волка, чтобы запустить обе руки под его пасть — у одной руки не хватит сил.
Я резко откатилась в сторону, и волк оказался на крохотном пространстве между стеной и мной. Прежде, чем он успел подняться, я изо всей силы вскинула вверх колено. Колено врезалось в бок волка, прижав его к стене, и он зарычал.
Теперь обе мои руки оказались под его пастью. Пальцы одной руки я засунула прямо в пасть, чувствуя острую боль в суставах, обтянутых перчатками, но мне уже было все равно. Я тянула лохматую голову назад, и назад, и назад, используя угол стены, как точку опоры — рычагом было тело волка. Мне казалось, что руки мои сейчас сломаются, но это был мой последний шанс.
Громкого звука не было, но я ощутила отзвук, когда хребет треснул. Напрягшиеся конечности обмякли внезапно. Непереносимое напряжение в руках ослабло, и я безвольно опустилась на умирающего волка. Сердце зверя, последнее, что еще пыталось бороться со смертью, трепетало под моей щекой. Торчащая мокрая шерсть воняла мочой и псиной. Я хотела отодвинуться, но не могла.
Как ни странно, но, должно быть, на какой-то миг я уснула, положив щеку на труп. Потом открыла глаза, чтобы увидеть в нескольких дюймах перед носом зеленоватый камень тюремной стены. Мысль о том, что сейчас происходит по другую сторону стены, заставила меня вскочить на ноги.
Я, спотыкаясь, брела по канаве, волоча за собой перекинутый через плечо плащ, оскальзываясь на скрытых под снегом камнях, больно ударяясь о сучья.
Должно быть, подсознательно я понимала, что волки обычно сбиваются в стаи, потому что не удивилась, услышав вой, накатывающийся на меня и спереди, и сзади. Если я что-то и почувствовала, так это черное бешенство из-за того, что показалось мне тайным сговором с целью задержать меня и помешать моим планам.
Я устало повернулась и посмотрела, откуда этот вой. Теперь я находилась на открытом пространстве, довольно далеко от тюрьмы. Нет стены, к которой можно прижаться спиной, нет никакого оружия.
Справиться с первым волком мне помогла в первую очередь удача Теперь не оставалось и одного шанса на тысячу, что я убью еще одного зверя голыми руками — а сколько их там? В стае, которую я увидела как-то лунной летней ночью, волков было не меньше десятка. В памяти всплыл скрежет зубов и треск ломаемых костей. Сейчас вопрос стоял так — имеет ли вообще смысл бороться или лучше просто лечь на снег и сдаться. Учитывая все обстоятельства, этот вариант показался мне исключительно привлекательным.
Однако Джейми пожертвовал собственной жизнью и даже больше, чем жизнью, ради того, чтобы я смогла выбраться из крепости. Я просто обязана хотя бы попытаться.
И снова я медленно попятилась назад, спускаясь глубже в канаву. Дневной свет угасал. Скоро канава наполнится тенями. Сомнительно, что мне это поможет. Наверняка волки видят в темноте лучше, чем я.
На краю канавы появился первый охотник — косматая тень, неподвижная и настороженная. Я с ужасом поняла, что еще двое находятся прямо в канаве, неторопливо приближаясь и ступая шаг в шаг друг за другом.
Они почти слились в сумерках со снегом — грязно-серые — и оттого были практически незаметны, хотя даже не делали попыток притаиться.
Я застыла на месте. Бежать бессмысленно. Наклонившись, я подобрала сосновый сук. Кора потемнела от сырости и царапала даже через перчатки. Я крутанула суком над головой и закричала. Звери остановились, но не отступили. Ближайший ко мне волк прижал уши, видимо, испугавшись крика.
— Что, не нравится? — завизжала я. — Чертовски паршиво! Пошел вон, ты, гребаная тварь! — и, нащупав камень побольше, запустила им в волка. Мимо, но зверюга отскочила в сторону. И тогда я начала, как сумасшедшая, швырять в них все подряд: камни, ветки, пригоршни снега, все, что попадалось под руку. Я орала, и визжала, и рычала, как сами волки, до тех пор, пока не заболело горло.
Сначала мне показалось, что один из метательных снарядов попал в цель. Волк завизжал и задергался. Вторая стрела пролетела в каком-то футе от меня, я уловила расплывчатое движение, и стрела поразила второго волка прямо в грудь. Он сдох на месте. Первый все еще дергался на снегу — темный комок в сгустившихся сумерках.
Я стояла и тупо смотрела на него, потом вскинула голову кверху. Третий волк, мудро выбравший осторожность, уже растаял за деревьями, и оттуда раздавался дрожащий вой.
Я все еще смотрела на темные деревья, как чья-то рука ухватила меня за локоть. Я, ахнув, резко повернулась и уставилась в лицо незнакомцу. Узкая челюсть, слабый подбородок, прикрытый паршивой бороденкой — совершенный незнакомец, но, судя по пледу и кинжалу, шотландец.
— Помогите, — прошептала я и упала ему на руки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана

Разделы:
Глава 24Глава 25

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29Глава 30Глава 31Глава 32Глава 33

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 34

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 35Глава 36Глава 37Глава 38Глава 39Глава 40Глава 41

Ваши комментарии
к роману Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана



Это продолжение Чужестранки, Книги 1
Чужеземец. Запах серы - Гэблдон Диана.
24.03.2012, 17.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100