Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3
ЧЕЛОВЕК В ЛЕСУ

Мужчины находились на некотором расстоянии от меня, когда я их увидела. Двое или трое, одетые в килты, они неслись как дьяволы по небольшой поляне. Издали доносился резкий шум, в котором я, к своему изумлению, узнала грохот ружейных выстрелов.
Я была совершенно уверена, что все еще галлюцинирую, когда вслед за звуками выстрелов появилось пять или шесть человек, одетых в красные мундиры и бриджи до колен; они размахивали мушкетами. Я уставилась на них. Подняла к лицу руку и расставила перед глазами два пальца. Увидела два пальца, все нормально и реально. Никакого помутнения зрения. Я осторожно потянула носом воздух. Сильный, по-весеннему острый запах деревьев и слабый — клевера у меня под ногами. Никаких странностей обоняния.
Я пощупала голову. Никаких неприятных ощущений. Контузии вроде бы нет. Пульс немного учащенный, но ровный.
Отдаленный шум и крик внезапно сменился топотом копыт; прямо на меня скакали боевые кони, верхом на них сидели шотландцы в килтах, громко выкрикивая что-то по-гэльски. Я увернулась с дороги со всей прытью, на какую была способна, — значит, физически я не пострадала ничуть, каким бы ни было мое умственное состояние.
Но тут один из красных мундиров был сброшен с коня пронесшимся мимо шотландцем и, вскочив на ноги, театральным жестом погрозил кулаком вслед лошадям. И я поняла. Конечно же! Фильм! Я даже годовой затрясла при мысли о моей несообразительности. Они «выстреливают» какую-то костюмную драму, вот и все. Что-то вроде «Принца Чарли в зарослях вереска» или тому подобное.
Так. Независимо от художественной ценности этого произведения съемочной группе вряд ли придется но душе тот антиисторический диссонанс, который я внесу своим появлением перед камерой. Я отступила в заросли, намереваясь сделать широкий крут в обход поляны и выйти таким образом к дороге, где я оставила машину. Идти оказалось труднее, чем я предполагала. Лес был молодой, но с густым подлеском, платье мое то и дело цеплялось за кусты. Я пробиралась между тонкими дубками, выпутывая подол из плетей куманики.
Если бы он был змеей, я бы на него наступила. Он стоял среди деревьев так тихо и неподвижно, словно бы сам превратился в дерево, и я заметила его только тогда, когда он схватил меня за руку.
Ладонью второй руки он быстрым и резким движением зажал мне рот и утянул меня в заросли, приведя тем самым в паническое состояние. Кто бы ни был этот похититель, ростом он казался ненамного выше меня, но определенно был гораздо сильнее. Я ощутила слабый цветочный аромат, кажется, пахло лавандой, и запах этот смешивался с сильным запахом мужского пота. Ветки сомкнулись за нами, и пока он тащил меня по тропинке, я обратила внимание на то, что обхватившая меня за талию рука мне очень знакома.
Я дернула головой и высвободила рот.
— Фрэнк! — взорвалась я. — Ради всего святого, что это за нелепая игра?
Я разрывалась между двумя противоречивыми чувствами: с одной стороны, была рада, что нашла Фрэнка здесь, а с другой — была дико возмущена грубой шуткой. Ошарашенная тем, что произошло со мной среди каменных столбов хенджа, я совершенно не была расположена шутить.
Он отпустил меня, но едва я к нему повернулась, как поняла, что дело неладно. Суть не в незнакомом одеколоне, а в чем-то гораздо более существенном. Я стояла столбом, а волосы у меня на затылке встали дыбом.
— Вы не Фрэнк, — прошептала я.
— Отнюдь нет, — согласился он, наблюдая за мной с весьма большим интересом. — Правда, у меня есть кузен, которого так зовут, но я сомневаюсь, чтобы вы меня с ним спутали, потому что между нами нет никакого сходства, мадам.
Как бы там ни выглядел его кузен, но сам он вполне мог сойти за брата Фрэнка. То же гибкое и худощавое сложение, те же четкие линии скул, словно резцом очерченное лицо; ровные брови, широко расставленные карие глаза, те же темные волосы, падающие на брови.
Но у этого человека волосы были длинные, стянутые на затылке кожаным ремешком. Темная, словно у цыгана, кожа на лице, вероятно, месяцами и годами, подвергалась воздействию солнца и — ветра и ничуть не напоминала легкий золотистый загар, который приобрел Фрэнк в Шотландии.
— Но кто же вы? — не удержалась я от вопроса. Родственников и свойственников у Фрэнка было множество, но мне казалось, что я хорошо знаю всю британскую ветвь семьи. И среди них не было никого похожего на этого человека. И, конечно, Фрэнк рассказал бы мне о любом близком родиче, живущем в горной Шотландии. И не просто упомянул бы или рассказал, но настаивал бы на визите к нему во всеоружии генеалогических записей и блокнотов для записи новых пикантных сведений из семейной истории о знаменитом Черном Джеке Рэндолле.
В ответ на мой вопрос незнакомец поднял брови.
— Кто я? Я мог бы задать вам тот же вопрос, мадам, но с гораздо большим основанием.
Его глаза медленно исследовали мою особу с ног до головы; наглым оценивающим взглядом он рассматривал мое цветастое легкое ситцевое платье и с особым вниманием — мои ноги. Я не вполне поняла смысл этого взгляда, но тем не менее занервничала ужасно, отступила на шаг или два и ударилась спиной о дерево довольно чувствительно.
Мужчина отвел от меня глаза и тем самым словно бы освободил меня от принуждения, и я вздохнула полной грудью, хотя до той минуты не осознавала, что невольно задерживаю дыхание.
Он повернулся, чтобы поднять свой мундир, брошенный на нижнюю ветку молодого дуба. Отряхнул мундир от приставших листьев и начал его натягивать.
Я опять задышала через раз, потому что он снова, посмотрел на меня. Мундир у него был ярко-алый, в обтяжку и без отворотов, застегнутый наглухо. На: рукавах отвороты из буйволовой кожи шириной по меньшей мере в шесть дюймов, на одном из эполетов мерцало небольшое кольцо из золотого шнура. Драгунская форма, причем офицерская. Тут меня осенило: он, конечно же, тоже актер, из той компании, с которой я столкнулась на другом конце дубовой рощи. Однако короткий меч — он им как раз опоясывался — был на вид куда более реальным, нежели те, какие мне довелось повидать у актеров.
Я покрепче прижалась спиной к стволу дерева и почувствовала себя увереннее. Руки скрестила на груди в оборонительной позиции.
— Да кто же вы, черт побери, такой на самом деле? — Этот мой вопрос прозвучал столь вызывающе и грубо, что я сама испугалась.
Он меня будто и не слышал, продолжая застегивать мундир. Закончив это занятие, он повернулся ко мне. Сардонически поклонился, прижав руку к сердцу.
— Я, мадам, Джонатан Рэндолл, эсквайр, капитан его величества восьмого драгунского полка. К вашим услугам, мадам.
Я сорвалась с места и кинулась бежать. Жарко и шумно дыша, я продиралась сквозь заросли дуба и ольхи, не обращая внимания на куманику, крапиву, поваленные стволы — одним словом, ни на какие препятствия у себя на пути. Я слышала крик где-то позади но была слишком напутана, чтобы точно определить его направление.
Я бежала слепо; ветки царапали мне лицо и руки, я то и дело спотыкалась или подворачивала ногу, оступившись в ямку. В голове не было места для сколько-нибудь разумной мысли, я хотела лишь одного — убежать от этого человека.
Что-то тяжелое ударило меня в спину, я с размаху упала ничком на землю, растянувшись во весь рост, упала так страшно, что это почти лишило меня сознания. Грубые руки повернули меня на спину, и капитан Джонатан Рэндолл встал возле меня на колени. Он дышал тяжело и во время погони потерял свой меч. Растрепанный и грязный, он к тому же был весьма раздражен.
— Какого дьявола вы кинулись убегать от меня? — спросил он.
Прядь густых темных волос упала на лоб через бровь, и это сделало его невероятно похожим на Фрэнка.
Он наклонился и схватил меня за руки. Все еще задыхаясь, я попыталась освободиться, но добилась только того, что он повалился на меня. Он потерял равновесие и всей своей тяжестью придавил меня к земле. Несколько удивленный, он, однако, перестал злиться.
— Ах вот оно что! — произнес он со смешком. — Был бы рад оказать тебе эту любезность, цыпочка, но ты выбрала весьма неудачный момент.
Мои бедра были плотно придавлены к земле, в поясницу врезался острый камешек. Я попыталась переменить положение, но он еще сильнее налег на меня и обеими руками притиснул к земле мои плечи. Я открыла рот, чтобы выразить свое возмущение, но успела только выговорить: «Что вы себе…», потому что он наклонился и поцеловал меня, оборвав не успевшую начаться гневную филиппику. Он просунул язык мне в рот, нагло и бесстыдно двигал им во все стороны, то глубже, то ближе к моим губам. Кончил он это занятие так же внезапно, как начал и откинулся назад. Потрепал меня по щеке.
— Неплохо, цыпочка. Может быть, попозже я и найду время заняться тобой как следует.
К этому времени я уже выровняла дыхание и немедленно воспользовалась этим. Крикнула что было мочи прямо ему в ухо, и он отскочил от меня, словно я сунула ему в ухо раскаленную проволоку. Но я успела еще и дать ему коленом в незащищенный низ живота; он откатился в сторону и распростерся на рыхлой земле.
Я вскочила на ноги, но он уже оправился от удара и возник рядом со мной. Я дико озиралась по сторонам — в какую сторону бежать, но мы оказались, как я теперь разглядела, у подножия одной из столь часто встречающихся в Шотландии отвесных гранитных скал — они вздымаются ввысь, точно башни, прямо из земли. Рэндолл догнал меня в том месте, где в этой каменной глыбе была выемка, нечто вроде неглубокой пещеры. Рэндолл загораживал выход, упершись обеими руками в края выемки, и смотрел на меня со смешанным выражением злости и любопытства на красивом загорелом лице.
— С кем ты была? — спросил он. — Кто такой Фрэнк? Среди моих товарищей нет человека с таким именем. Может, он из тех, кто живет по соседству, а? — Он насмешливо улыбнулся. — От твоей кожи навозом не несет, значит, с батраком или арендатором ты не была. Да и на вид ты стоишь подороже, чем может себе позволить местный фермер.
Я стиснула кулаки и выставила вперед подбородок. О чем бы ни болтал этот шутник, ко мне это не могло иметь отношения.
— Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, и буду очень вам признательна, если вы немедленно выпустите меня отсюда, — заговорила я тоном самой строгой палатной сестры — в свое время тон этот действовал неотразимо на слишком настойчивых санитаров и молодых интернов, но капитана Рэндолла он лишь позабавил.
Я изо всех сил старалась победить страх и растерянность, которые бились у меня в груди, словно перепуганные куры в курятнике.
Рэндолл медленно покачал головой, внимательно изучая меня взглядом.
— Не сейчас, цыпочка, только не сейчас. Я спрашиваю себя, — произнес он спокойно и уверенно, — почему это шлюха в одной сорочке не сняла своих туфель. И туфель недурных, — добавил он, поглядев на мои кожаные мокасины.
— Что такое?! — возопила я.
На мое восклицание он чихал. Посмотрел еще раз мне в лицо, сделал шаг вперед и взял меня за подбородок. Я схватила его за руку и попыталась освободиться.
— Отпустите сейчас же! — крикнула я.
У него были пальцы крепкие, как сталь. Не обращая внимания на мои попытки вырваться, он повернул мое лицо в сторону так, чтобы на него упал затухающий предвечерний свет.
— Готов поклясться, что это кожа леди, — пробормотал он про себя. Наклонился вперед и принюхался. — А от волос пахнет французским одеколоном.
Он убрал руку, и я возмущенно вытерла подбородок, мне хотелось уничтожить следы его прикосновения к моей коже.
— Все это может быть оплачено деньгами твоего хозяина, — рассуждал он. — Но речь… ты и говоришь как леди.
— Премного благодарна! — прошипела я. — Прочь с дороги! Меня ждет муж, и если я не вернусь через десять минут, он станет меня искать.
— О, ваш супруг? — Издевательски-любезное выражение на его лице слегка померкло, но не исчезло полностью. — А как его имя, скажите, пожалуйста? Где он? И почему он позволяет своей жене бродить по пустынному лесу полуодетой?
Я все время старалась выключить ту часть моего сознания, которая билась над решением загадок нынешнего дня. Теперь мне не давала покоя мысль, что у этого человека фамилия точно такая, как у Фрэнка, и оттого положение становится еще более запутанным и тревожным. Не удостоив Рэндолла ответом на его вопросы, я попыталась пройти мимо него. Он преградил мне дорогу мускулистой рукой, а другую руку протянул ко мне.
Откуда-то сверху донесся странный свистящий шум, и сразу вслед за ним мимо меня пролетело что-то темное и раздался глухой удар. Капитан Рэндолл очутился на земле у моих ног под тяжелой массой, похожей на свернутый старый и рваный плед. Из недр этой массы поднялся смуглый тяжелый кулак и тотчас опустился, нанеся мощный удар. Ноги капитана, обутые в высокие блестящие коричневые сапоги, дрыгнулись и замерли.
Очнувшись от потрясения, я обнаружила, что стою и смотрю кому-то в глаза — черные и пронзительные. Сильная рука, столь своевременно прекратившая нежелательные домогательства капитана, крепко держала меня за предплечье.
— А вы-то кто такой, черт возьми? — в изумлении выговорила я.
Мой спаситель, если мне следовало так его называть, был ниже меня ростом на несколько дюймов и худощав, но обнаженные руки его отличались замечательной мускулатурой, да и вся фигура казалась необычайно подвижной и упругой. Лицо некрасивое, рябое, низкие брови и узкий рот.
— Сюда, — произнес он и потянул меня за собой. Оглушенная разворотом событий, я, не сопротивляясь, последовала за ним.
Мой новый спутник быстро прокладывал путь через ольшаник, потом обогнул большой валун, и мы вышли на тропу. Проложенная сквозь заросли дрока и вереска, она шла такими зигзагами, что дальше шести футов ничего нельзя было разглядеть, и круто подымалась в гору к вершине холма.
Я стала дышать ровнее и собралась немного с мыслями не раньше, чем мы поднялись, а потом начали осторожно спускаться с противоположной стороны холма; тогда я решилась спросить, куда же мы идем. Не получив ответа, я повторила свой вопрос громче.
К моему немалому удивлению, спутник повернулся ко мне с искаженным лицом и столкнул меня с тропы в чащу. Я собралась было изъявить протест, но он закрыл мне рот ладонью, повалил на землю и сам повалился на меня.
Ну уж нет! Я начала отчаянно сопротивляться, извиваясь как могла, но тут услышала то, что, очевидно, первым услыхал мой вожатый. Громкие голоса, сопровождаемые топотом ног и хлюпаньем грязи. Голоса были несомненно английские, то есть я хочу сказать, что их обладатели переговаривались на английском языке. Я все еще отчаянно старалась высвободить рот. Вонзила зубы в ладонь придавившего меня к земле человека, но успела лишь почувствовать, что он ел соленую селедку прямо руками; в ту же секунду что-то ударило меня по затылку, и настала тьма.
Каменный коттедж возник как-то внезапно из ночного тумана. Ставни были плотно закрыты, пропуская только самые тонкие ниточки света. Не представляя, сколько времени я находилась без сознания, я, понятно, не могла определить, как далеко мы отъехали от холма Крэг-на-Дун или от города Инвернесса. Отъехали — потому что мы находились в седле верхом на лошади, я сидела впереди захватившего меня в плен спасителя, руки мои были привязаны к передней луке седла. Но ехали мы по бездорожью, так что продвигались медленно.
Я подумала, что в отключке была недолго: никаких симптомов сотрясения мозга или других неприятных последствий удара, если не считать некоторой болезненности в том месте, по которому меня ударили. Мой похититель оказался человеком немногословным, на мои вопросы, возмущенные декларации и желчные замечания он отвечал свойственным всем шотландцам междометием, которое фонетически можно было бы передать как «мммм-ф-м». Если бы у меня и было сомнение насчет его национальности, то одного этого звука было бы достаточно, чтобы его устранить.
Глаза мои постепенно привыкли к вечерней тьме, пока лошадь, спотыкаясь, пробиралась среди камней и зарослей дрока, поэтому, вступив из почти полной темноты в комнату, как мне вначале показалось, очень ярко освещенную, я была почти ослеплена. Но первое впечатление быстро рассеялось, и я убедилась, что в комнате всего-навсего два источника света: горящий очаг и достаточно тусклые свечи в подсвечниках; впрочем, потом я увидела невероятно старомодную масляную лампу.
— Кого это ты ведешь Мурта?
Мой узколицый похититель подтащил меня за руку поближе к свету.
— Саксонскую девку, Дугал, судя по тому, как она разговаривает.
В комнате находилось несколько мужчин, и все они уставились на меня, одни с любопытством, другие весьма плотоядно. Мое платье было порвано во многих местах в результате вечерних приключений, привести его в порядок не было, как я убедилась, никакой возможности. Сквозь дыру в верхней части платья я увидела обнаженную грудь; уверена, что мужчины тоже могли ее разглядеть. Я не стала зажимать рукой порванную материю — это лишь привлекло бы нежелательное внимание; вместо этого я повернулась наугад к одному из мужчин и нахально уставилась прямо ему в лицо, надеясь тем самым отвлечь его внимание от дефектов в моей одежде.
— Саксонка она или нет, но вполне хорошенькая, — сказал этот человек, толстый и весь лоснящийся.
Он сидел возле очага. В руке он держал кусок хлеба и не позаботился даже положить его, когда встал и подошел ко мне. Тыльной стороной ладони он поднял мне подбородок, а потом откинул назад волосы с лица. Хлебные крошки посыпались мне за шиворот. Остальные мужчины тоже собрались вокруг меня, сплошные пледы и усы, от них крепко несло потом и водочным перегаром. Только теперь я заметила, что все они одеты в килты — странно даже для этой части Шотландии. Может, я попала на собрание клана или полковую вечеринку?
— Не робейте, барышня. — Эти слова произнес крупный чернобородый мужчина, который оставался сидеть за столом у окна.
Жестом он подозвал меня к себе. Судя по его виду, он был руководителем всей этой шайки. Мужчины неохотно расступились, пропуская Мурту, который повел меня вперед по праву владельца добычи.
Чернобородый оглядел меня спокойно, без всякого выражения на лице. Он был недурен собой и нельзя сказать, что недружелюбен. Однако между бровей пролегли суровые морщины; судя по всему, вряд ли бы кто-то захотел встать ему поперек дороги.
Как ваше имя, барышня? — Голос у него был неожиданно высокий для человека его сложения, а совсем не глубокий бас, который я ожидала услышать, взглянув на его широченную грудь.
— Клэр… Клэр Бошан, — ответила я, решив на всякий случай воспользоваться моей девичьей фамилией.
Если они рассчитывают на выкуп, не стоит помогать им и называть имя, которое привело бы к Фрэнку. И вообще не стоило сообщать этим весьма подозрительным на вид мужчинам, кто я такая на самом деле, прежде чем не узнаю, кто такие они.
— И почему вы думаете, что вы… — начала было я, но чернобородый не стал меня слушать.
— Бошан? — Густые брови поднялись вверх, и вся компания тоже изобразила удивление. — Но ведь это французское имя?
Он произнес фамилию правильно по-французски, хотя я выговорила ее на английский манер — Бйчэм.
— Да, совершенно верно, — ответила я, несколько удивленная.
— Где ты нашел эту барышню? — обратился Дугал к Мурте, который как раз освежал себя из кожаной фляжки.
Маленький смуглый человечек пожал плечами.
— У подножия Крэг-на-Дуна. Она беседовала с неким драгунским капитаном, с которым я имел случай познакомиться раньше, — сказал он, многозначительно приподняв брови. — Кажется, они обсуждали, шлюха эта леди или нет.
Дугал окинул меня еще раз своим невозмутимым взглядом, осмотрев со всем вниманием мое ситцевое набивное платье и туфли для прогулки.
— Понимаю. И какова была точка зрения леди по этому вопросу? — спросил он, сделав язвительное ударение на слове «леди».
Мурта, казалось, забавлялся на свой манер; уголок рта у него слегка приподнялся, когда он ответил:
— Она сказала, что не шлюха. Капитан и сам сомневался, так ли это, но собирался провести испытание.
— Мы тоже можем этим заняться.
Жирный бородач направился ко мне, расстегивая пояс. Я немедленно попятилась от него как можно дальше, но размеры комнаты ограничивали мои возможности в этом отношении.
— Перестань, Руперт. — Дугал смотрел на меня, нахмурив брови, но его приказание подействовало, и Руперт унялся. Вид у него при этом был комично разочарованный. — Я не допущу насилия, да у нас к тому же и времени нет.
Я была весьма признательна за столь дипломатичное разрешение конфликта, хотя с точки зрения морали оно казалось по меньшей мере двусмысленным. Однако меня беспокоило откровенно похотливое выражение некоторых лиц. Непонятно почему, я чувствовала себя так, словно появилась на публике в нижнем белье. Я понятия не имела, кто эти шотландские бандиты, но они казались мне очень опасными, и я придержала язык, с которого уже готовы были сорваться подходящие к случаю, но отнюдь не своевременные выражения.
— Ну что скажешь, Мурта? — обратился Дугал к моему похитителю. — Мне кажется, она не расположена к Руперту, а?
— Выгоды никакой, — отозвался вместо Мурты низенький лысый человек. — Он не может дать ей серебра. Сами понимаете, ни одна баба не станет путаться с Рупертом задаром, да еще при этом плату подавай вперед, — добавил он под дружный хохот своих товарищей.
Дугал утихомирил веселье одним движением руки и кивнул головой по направлению к двери. Лысый, все еще посмеиваясь, послушно удалился из комнаты в ночную темноту.
Мурта, который не стал смеяться вместе с прочими, бросил на меня хмурый взгляд и энергично тряхнул длинной, до самых бровей, челкой прямых волос.
— Нет, — сказал он твердо. — Я понятия не имею, кто она или что на самом деле, но готов прозакладывать свою лучшую рубашку, что она не шлюха.
Я подумала про себя, что, надо надеяться, его лучшая рубашка не та, в какую он сейчас одет, — на эту, пожалуй, никто бы не заключил пари.
— Кому знать, Мурта, если не тебе, ты их повидал на своем веку немало, — сказал Руперт с недружелюбной насмешкой, но Дугал резко оборвал его.
— Об этом потолкуем позже, — сказал он. — Нынче ночью нам предстоит проехать немалое расстояние а нужно еще попробовать помочь Джейми. В таком состоянии он ехать не может.
Пока они переговаривались, я успела отступить в темный угол возле очага и старалась не привлекать к себе их внимание. Мурта развязал мне руки, прежде чем ввести в дом. Может, мне удастся ускользнуть отсюда незамеченной, поскольку у бандитов есть о чем подумать и без меня. Все они занялись молодым человеком, сгорбившимся на скамейке в углу. Он ни разу не поднял глаза, пока меня разглядывали и расспрашивали, сидел опустив голову, держась рукой за плечо и слегка покачиваясь вперед-назад, как видно, от боли.
Дугал осторожно отвел в сторону его руку. Кто-то еще снял с него плед, под которым была надета перепачканная в грязи и окровавленная полотняная рубашка. Невысокий мужчина с густыми усами подошел к юноше сзади и разрезал ножом рубашку — придерживая за воротник — через грудь к рукаву, так что она сползла с плеча.
У меня дыхание перехватило — впрочем, у некоторых из мужчин тоже. На плече была рана, глубокая, с рваными краями, и кровь из нее текла юноше на грудь. Но еще ужаснее выглядел плечевой сустав. Пугающий своей величиной бугор торчал в сторону, и рука была согнута под немыслимым углом.
— Ммм, — промычал Дугал. — Бедняга, у тебя вывих что надо.
Молодой человек впервые поднял голову. Лицо у него было мужественное и приятное, несмотря на выражение страдания и отросшую рыжеватую щетину.
— Я упал на руку, когда мушкетная пуля выбила меня из седла. Всем весом на нее приземлился, она — крак! — и выскочила.
— Выскочила, без всякого сомнения, — согласился с ним усатый шотландец — судя по выговору, грамотный.
Он дотронулся до поврежденного плеча, и лицо юноши исказила гримаса боли.
— Рана неопасная, — продолжал усатый. — Пуля прошла навылет, и кровь течет свободно. — Он взял со стола какой-то грязный лоскут и приложил его к ране, чтобы остановить кровь. — А что с вывихом делать, я просто не знаю. Чтобы его вправить, нужен хирург. Ведь ты в таком виде не можешь ехать верхом, а, Джейми?
Мушкетная пуля? Хирург? У меня закружилась голова.
Смертельно бледный юноша покачал головой.
— Сильно болит, даже когда просто сидишь. С лошадью мне не справиться.
Он опустил глаза и крепко прижал зубами нижнюю губу.
— Но мы же не сможем оставить его здесь! — горячо заговорил Мурта. — Раки
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
не шибко большие мастера разъезжать в темноте, но рано или поздно они сюда доберутся. А Джейми с такой дырой в плече вряд ли сойдет за обыкновенного батрака.
— Можешь не волноваться, — сказал Дутал. — Никто и не собирается оставлять его тут.
Усатый вздохнул.
— Что поделаешь, надо попробовать поставить сустав на место. Мурта… и ты, Руперт… подержите его, а я попытаюсь.
Я, полная сочувствия, наблюдала за тем, как он взял юношу за кисть руки и за локоть и начал поднимать руку вверх. Угол был совершенно неправильный. Движение должно было причинять адскую боль. Пот полился у юноши по лицу, но он не закричал, а только негромко застонал. Но тут же он резко подался вперед и упал бы, если бы его не держали мужчины.
Один из них откупорил кожаную фляжку и приложил ее к губам раненого. Резкий запах спиртного донесся даже до меня в моем углу. Молодой человек задохнулся, закашлялся, но все-таки сделал небольшой глоток, остальное пролилось на рубашку.
— Попробуем еще разок, а, паренек? — спросил усатый. — Может, у Руперта выйдет лучше? — обратился он к чернобородому жирному бандиту.
Руперт, поощряемый таким образом к действию, вытянул руки, словно собирался ухватиться за кей-бер, вцепился юноше в запястье и явно намеревался силой вправить сустав, — операция, в результате которой рука перекосилась бы, как ручка метлы.
— Не смейте этого делать!
Все мои мысли о бегстве были захлестнуты чувством профессионального долга, и я выступила вперед, не замечая, с каким изумлением смотрят на меня мужчины.
— Что вы имеете в виду? — спросил усатый, совершенно потрясенный моим вмешательством.
— Я имею в виду, что вы сломаете ему руку, если будете действовать подобным образом, — отрезала я. — Отойдите, пожалуйста.
Взяв Руперта за локоть, я отвела его в сторону и перехватила у него запястье раненого. Юноша был удивлен не меньше остальных, но не противился. Кожа у него была теплая, но, насколько я могла определить, его не лихорадило.
— Нужно повернуть верхнюю часть руки под правильным углом, прежде чем вправлять сустав, — сердито приговаривала я, осуществляя на практике то, о чем говорила.
Юноша был весьма крепкого сложения, рука тяжелая, как свинец.
— Сейчас будет самое худшее, — предупредила я пациента и обхватила ладонью локоть, чтобы приподнять и вправить вывихнутый сустав.
Он болезненно приоткрыл рот.
— Хуже, чем теперь, не будет, — выговорил он. — Действуйте.
Пот крупными каплями катился у меня по лицу. Вправление плечевого сустава — дело весьма трудное даже при самых благоприятных обстоятельствах, а здесь я имела дело с крупным мужчиной, который провел с вывихнутой рукой уже несколько часов, мышцы отекли и давили на сустав. Работа требовала от меня напряжения всех сил. Очаг находился в опасной близости от нас, и я боялась, как бы мы оба туда не угодили, когда я сделаю рывок, вправляя сустав.
Внезапно послышался легкий щелчок, и сустав встал на место. Пациент пришел в изумление. Не веря в исцеление, поднял руку, чтобы испытать ее.
— Она больше не болит! — воскликнул он с улыбкой восторженного облегчения во все лицо, в то время как остальные мужчины разразились одобрительными возгласами и захлопали в ладоши.
— Будет болеть, — сказала я, вся мокрая от напряжения, но весьма довольная результатом. — Руку надо беречь несколько дней, а первые два или три дня вообще не напрягать. Разрабатывайте ее медленно и постепенно. Прекращайте любое движение, если почувствуете боль, и каждый день накладывайте теплые компрессы.
Давая свои советы, я спохватилась, что, хоть мой пациент слушает меня с уважительным вниманием, остальные мало-помалу переходят от удивления к подозрительности.
— Дело в том, что я медсестра, — пояснила я в свою защиту.
Глаза Дугала, а следом за ним и Руперта остановились на моей груди и несколько задержались с выражением осуждающим и восхищенным одновременно. Потом они обменялись взглядами, и Дугал повернулся ко мне.
— Будь кем хочешь, — сказал он. — Хоть ты и несуразная сестра, но лечить, кажется, умеешь. Ты перевяжешь парню рану так, чтобы он мог сидеть верхом на коне?
— Да, рану я перевязать могу, — ответила я достаточно резко. — Если найдется, чем ее перевязать. Но что значит «несуразная сестра»? Что вы имеете в виду? И вообще, почему вы думаете, что я обязана вам помогать?
На мою отповедь Дугал не обратил внимания; он повернулся и заговорил на языке, который я определила как гэльский, с женщиной, забившейся в угол. Окруженная толпой мужчин, я ее раньше попросту не замечала. Одета она была, как мне показалось, весьма странно: длинная рваная юбка, нечто вроде кофты с длинными рукавами, а поверх этого толи короткий жилет, то ли камзол. Выглядело все вместе неопрятно, да и лицо у нее чистотой не отличалось. Впрочем, как я уже заметила, в доме не было ни электричества, ни водопровода — в известной мере это объясняло и даже извиняло неряшливость.
Женщина сделала короткий-реверанс и, прошмыгнув за спинами Руперта и Мурты, начала рыться в раскрашенном деревянном сундуке возле очага, откуда вытащила груду ветхого тряпья.
— Нет, это не пойдет, — сказала я, брезгливо дотронувшись до тряпок кончиками пальцев. — Рану надо первым делом продезинфицировать, а потом перевязать чистым полотном, если у вас нет стерильного бинта.
Брови мужчин взлетели вверх.
— Продезинфицировать? — медленно и с трудом выговорил усатый коротышка.
— Вот именно, — твердо ответила я, решив, что, несмотря на образованный выговор, коротышка простоват. — Из раны необходимо удалить грязь, а после обработать обеззараживающим составом, чтобы уничтожить микробы и способствовать заживлению.
— Чем же?
— Ну, например, иодином, — ответила я, но, заметив на лицах полное недоумение, продолжила: — Мертиолатом? Раствором карболовой кислоты? Или… хотя бы просто алкоголем?
Лица прояснились. Наконец-то я нашла понятное для них слово. Мурта сунул мне в руки кожаную фляжку. Я только вздохнула. Знала, что шотландцы, как правило, необразованны, но чтобы до такой степени…
— Послушайте, — сказала я как могла терпеливее и вразумительнее, — почему бы вам просто не отвезти его в город? Это не так далеко, а в городе есть врач, который им займется.
Женщина подняла на меня недоумевающий взгляд: — Какой город?
Дугал в этом обсуждении участия не принимал: приподняв уголок занавески, он что-то высматривал в темноте за окном. Потом он занавеску опустил и не спеша пошел к выходу. Едва он исчез в темноте за дверью, все мужчины умолкли.
Скоро Дугал вернулся, но не один, а с лысым; вместе с ними в комнату ворвался холодный воздух и острый, сильный запах сосновой смолы. В ответ на вопросительные взгляды мужчин Дугал покачал головой:
— Нет, поблизости ничего. Но мы должны ехать, пока все спокойно.
Я попала в поле его зрения; он постоял, подумал, затем кивнул в мою сторону:
— Она поедет с нами.
Порылся в куче тряпья на столе, достал нечто замусоленное, похожее на галстук или шейный платок, видавший лучшие дни.
Усатый был явно недоволен тем, что я буду их сопровождать.
— Почему бы не оставить ее здесь?
Дутал бросил на него нетерпеливый взгляд, но объясняться предоставил Мурте.
— Где бы ни находились красномундирники сейчас, утром они сюда обязательно заявятся, — сказал тот. — Если эта баба — английская шпионка, мы не можем рисковать и оставлять ее тут, потому что она им расскажет, куда мы направились. А если у нее с ними вражда, — он с сомнением поглядел на меня, — то мы не должны оставлять одинокую женщину, да еще в таком виде. — Лицо у него немного прояснилось; он пощупал ткань моего платья и добавил: — Может, за нее дадут приличный выкуп. Надето на ней немного, но материя хорошая.
— Кроме того, — перебил его Дугал, — она может быть нам полезна в дороге, ведь она умеет лечить. Но сейчас у нас нет времени. Боюсь, Джейми, что не придется тебя дезинфицировать, поедешь прямо так. — Он похлопал юношу по здоровому плечу. — Ты сможешь управляться одной рукой?
—Да.
— Славный мальчик. Вот, — добавил он, перебрасывая мне засаленную тряпку. — Забинтуй ему руку, да побыстрее. Мы должны уезжать немедленно. Вы двое приведите лошадей, — приказал он Мурте и Руперту.
Я с отвращением повертела тряпку в руках.
— Я не могу это использовать, — сказала я. — Тряпка грязная.
Огромный Дугал схватил меня за плечо; его темные глаза находились в нескольких дюймах от моих.
— Ты сделаешь это, — сказал он.
Оттолкнув меня, он зашагал к двери вслед за двумя своими приспешниками. Я была почти что в шоке, однако решила выполнить задачу и забинтовать плечо раненого по возможности лучше. Моя медицинская совесть не позволяла воспользоваться для перевязки грязным платком. Надо было найти что-то более подходящее, и, забыв о своем страхе, я начала перебирать тряпки на столе — вполне безуспешно. Тогда я решила оторвать край своей вискозной комбинации — отнюдь не стерильной, но все же наиболее чистый материал из тех, что оказались под рукой.
Полотно на рубашке моего пациента было старое и изношенное, но на удивление плотное. Не без труда я оторвала рукав и кое-как смастерила из него перевязь. Я отступила немного назад, чтобы оглядеть результаты своих усилий, и наткнулась спиной на Дугала: он незаметно вошел в комнату и наблюдал за моей работой.
Перевязка ему понравилась.
— Неплохая работа, барышня. Пошли, мы уже готовы.
Он вручил женщине монету и вывел меня из коттеджа; Джейми, все еще очень бледный, следовал за нами. Поднявшись со скамейки, мой пациент оказался очень высоким, на несколько дюймов выше весьма рослого Дугала.
Чернобородый Руперт и Мурта держали на дворе шесть лошадей и что-то ласковое негромко говорили им по-гэльски. Луны не было, но в свете звезд металлические части сбруи поблескивали, словно ртуть. Я подняла голову и замерла в изумлении: никогда еще я не видела такого количества, такого великолепия звезд. Опустив глаза и окинув взглядом окрестный лес, я поняла, в чем дело. Ни один город здесь не бросал на небо отсвет своих огней, и звезды утвердили свое неоспоримое господство над ночью.
И тут я замерла; холод куда более сильный, нежели прохлада ночи, пробежал по телу. Никаких городских огней… Женщина в доме спросила: «Какой город?» За годы войны я привыкла к затемнениям и воздушным налетам, и поначалу отсутствие света не встревожило меня. Но сейчас мирное время, и огни Инвернесса должны быть видны издалека, на много миль.
В темноте фигуры мужчин утратили определенные очертания, превратились в бесформенную массу. Я подумала о том, чтобы ускользнуть в лес, но Дугал, очевидно, прочитавший мои мысли, схватил меня за локоть и подтолкнул к лошадям.
— Джеймс, садись в седло, — сказал Дугал. — Девица поедет с тобой. — Он стиснул мой локоть. — Ты можешь держать поводья, если Джеймс не управится одной рукой, но позаботься о том, чтобы не отставать от нас. Если попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебе перережу глотку. Поняла?
Я только кивнула — сухость сковала горло, и выговорить я не могла ни слова. Голос у Дугала был не слишком угрожающий, но я поверила каждому его слову. «Выкидывать» я ничего не собиралась — попросту не знала, что я могу предпринять. Я не знала, где я, кто такие мои спутники, почему мы уезжаем столь поспешно и куда направляемся, но у меня не было сколько-нибудь разумных оснований для того, чтобы ехать с ними. Я беспокоилась о Фрэнке, который, конечно, давным-давно хватился меня и начал разыскивать, но упоминать о нем здесь вряд ли стоило.
Дугал, как видно, догадался о моем ответе, потому что отпустил мою руку и наклонился ко мне. Я стояла, глупо уставившись на него, а он прошипел:
— Вашу ногу, барышня! Дайте вашу ногу! — Потом сердито: — Левую ногу, левую!
Я поспешно исправила ошибку, убрала правую ногу и поставила ему на руку левую, а он, негромко ворча, помог мне подняться в седло и усадил Джейми, который придвинул меня к себе поближе здоровой рукой.
При всей нелепости моего положения я была невольно признательна молодому шотландцу за его тепло. От него пахло лесом, кровью, немытым мужским телом, однако ночная прохлада пробирала меня под легким платьем, и я была рада теснее прижаться к нему.
Мы почти бесшумно двинулись сквозь звездную ночь, только уздечки позвякивали еле слышно. Мужчины не вели разговоров, блюдя величайшую осторожность. Едва мы выбрались на дорогу, лошади перешли на рысь; меня подбрасывало в седле, отбивая всякое желание беседовать, даже если бы кто-то изъявил желание меня слушать.
Мой спутник, казалось, не испытывал никаких неудобств, несмотря на то, что не владел правой рукой. Его бедра прижимались к моим, я чувствовала, когда он расслабляет или напрягает их, управляя лошадью. Я вцепилась в край седла, чтобы усидеть; мне раньше приходилось ездить верхом, но я отнюдь не могла равняться с таким всадником, как Джейми.
Немного погодя мы остановились на перекрестке, предводитель и лысый начали о чем-то негромко совещаться. Джейми тем временем бросил поводья коню на шею и пустил его на обочину пощипать траву, сам же принялся с чем-то возиться и крутился в седле.
— Поосторожнее, — предупредила я. — Не вертитесь так, не то повязка соскочит. Что вы там делаете?
— Пытаюсь размотать плед, чтобы накрыть вас, — ответил он. — Вы дрожите. Но мне никак с этим не справиться одной рукой. Вы не поможете мне расстегнуть застежку на броши?
Порядком повозившись, мы наконец высвободили плед. И после этого Джейми на удивление быстрым и ловким движением закинул плед себе на спину, а концы его набросил мне на плечи и подсунул под край седла. Таким образом мы с ним оказались оба тепло укутаны.
— Ну вот! — сказал Джейми. — Мы вовсе не хотим заморозить вас по дороге туда.
— Спасибо! — от всей души поблагодарила я. — Но куда же мы едем?
Я не видела его лица, поскольку он сидел у меня за спиной. Он немного помолчал, потом коротко рассмеялся и сказал:
— По правде говоря, я не знаю. Полагаю, мы оба узнаем это, когда прибудем на место.
В очертаниях окружающей местности мне теперь показалось что-то знакомое. Я определенно уже когда-то видела этот громадный каменный массив, чем-то напоминающий петушиный хвост.
— Кокнаммон-Рок! — воскликнула я.
— Это точно, — отозвался мой спутник, ничуть не потрясенный моим открытием.
— Но разве англичане не устраивают там засады? — спросила я, припомнив нудные подробности местной истории, которыми Фрэнк потчевал меня всю последнюю неделю. — Если поблизости есть английский патруль… — тут я запнулась.
Если поблизости имеется английский патруль, мне не стоит привлекать к этому внимание. И если где-то здесь устроена засада, то ведь я, по существу, неотделима от Джейми, с которым мы закутаны в один плед. Я снова вспомнила о капитане Рэндолле и невольно вздрогнула. Все, с чем я столкнулась после того, как прошла в отверстие между каменными глыбами хенджа, приводило к единственному, совершенно иррациональному выводу: человек, которого я встретила в лесу, является прадедом Фрэнка в шестом колене. Все во мне противилось такому заключению, но, имея в виду факты, приходилось его принять.
Поначалу я вообразила, что вижу необычайно близкий к живой действительности сон, но поцелуй Рэндолла, грубо фамильярный и вполне реальный, развеял это впечатление. В равной степени не был воображаемым удар, полученный мною по голове от Мурты: шишка болела ничуть не меньше, чем натертые седлом ноги, и эта последняя боль тоже была вполне реальной. А кровь… Я достаточно повидала ее в действительности и, разумеется, могла увидеть во сне, но запах крови не мог присниться, а он по-прежнему доносился ко мне из-за спины, теплый и отдающий медью, доносился от человека, сидевшего позади меня на лошади.
Джейми, причмокнув губами, подогнал своего коня поближе к предводителю и негромко заговорил с ним по-гэльски. Всадники медленно тронули лошадей.
По сигналу предводителя Джейми, Мурта и лысый приотстали, а остальные двое пришпорили коней и галопом поскакали направо, к скалам, виднеющимся примерно в четверти мили. Взошел месяц, высветил даже листья мальв при дороге, но темные тени в проходах между камней могли скрыть что угодно.
Едва галопирующие всадники поравнялись со скалами, как сверкнул огонь и из прохода в камнях послышался выстрел из мушкета. Позади меня раздался леденящий кровь вскрик, лошадь рванулась вперед, словно получила внезапный удар по крупу. Мы понеслись вперед к скалам по вересковой пустоши, Мурта и все остальные тоже, в ночном воздухе разносились дикие крики, вопли, от которых волосы вставали дыбом.
В страхе за жизнь я прильнула к луке седла. Неожиданно Джейми свернул к высокому кусту дрока, ухватил меня поперек туловища и бесцеремонно швырнул прямо в этот куст. Лошадь резко развернулась и понеслась прочь, обогнув каменный выступ с южной стороны. Я успела разглядеть пригнувшегося к седлу всадника, и затем лошадь скрылась в тени от скалы. Когда она появилась вновь, по-прежнему скача галопом, всадника в седле уже не было.
Скалы были окутаны тенью; до меня доносились выкрики и отдельные мушкетные выстрелы, но я не могла определить, двигались ли там люди или то раскачивались чахлые дубки, которые торчали там и сям на камнях.
Из куста я выпуталась не без труда, пришлось вытаскивать колючие обломки веток из платья и волос. Я лизнула царапину на руке и стала размышлять, что же, черт подери, мне предпринять теперь. Дожидаться на месте конца стычки? Если шотландцы победят или хотя бы уцелеют, они, вероятно, вернутся за мной. Если нет, то меня могут обнаружить англичане, и тогда они решат, что, поскольку я была вместе с шотландцами, я на их стороне или в союзе с ними. В каком союзе, я не имела представления, но совершенно очевидно, судя по разговорам в коттедже, что союз этот англичанам враждебен.
Вероятно, для меня лучше всего не присоединяться ни к одной из сторон. В конце концов, теперь я знала, где нахожусь, и могла бы вернуться в известные мне город или деревню, даже если придется всю дорогу идти пешком. И я решительно направилась к дороге, то и дело натыкаясь на гранитные выступы — незаконные отпрыски Кокнаммон-Рока.
Лунный свет делал дорогу обманчивой; все мне виделось ясно, но уплощенно — прижатые к земле листья и острые камни казались одинаково высокими, и я то нелепо высоко поднимала ногу над несуществующим препятствием, то больно спотыкалась о торчащий из земли камень.
Звуки стычки утихли к тому времени, как я добралась до дороги. Я понимала, что вся на виду, но мне приходилось идти, если я хотела попасть в город. Я не обладаю чувством направления в темноте и способностью ориентироваться по звездам, Фрэнк не научил меня этому. Мысль о Фрэнке вызвала желание заплакать, и я постаралась отвлечься, осмысливая то, что произошло во второй половине дня.
Это казалось непостижимым, однако все свидетельствовало о том, что я нахожусь в каком-то месте, где все еще сохранялись обычаи восемнадцатого века. Можно было бы принять происходящее за некоторое костюмированное представление, если бы не рана и травма юноши по имени Джейми. Его рана явно нанесена чем-то очень похожим на мушкетную пулю, судя по характеру ранения. И поведение мужчин в коттедже нисколько не напоминало актерскую игру. То были вполне серьезные люди с настоящими кинжалами и мечами.
Может, это некая изолированная область, как говорится, анклав, где сельские жители периодически воспроизводят события собственной истории? Я слышала о подобных вещах в Германии, но ни разу — в Шотландии. К тому же ты, голубушка, никогда не слышала об актерах, стреляющих друг в друга из мушкетов, не так ли? — со злой усмешкой подсказала мне неприятно рациональная часть моего сознания.
Я оглянулась, назад, чтобы определить свое положение, потом посмотрела вперед, на линию горизонта, — и мне сделалось зябко. Вдали я не увидела, ничего, кроме косматых верхушек сосен, непроглядно черных на фоне усыпанного звездами неба. Где же огни Инвернесса, куда они подевались? Если позади меня Кокнаммон-Рок — а это именно так, — то Инвернесс находится не более чем в трех милях к юго-западу. На таком расстоянии я непременно должна бы увидеть зарево городских огней в небе. Если оно существует, разумеется.
Дрожь сотрясала меня, я обхватила себя крест-накрест ладонями за локти, чтобы немного согреться. Допустив на мгновение совершенно неправдоподобную мысль, что я нахожусь не в моем, а каком-то ином времени, следует помнить, что Инвернессу как-никак шестьсот лет, стало быть, он на месте. Но его огней не видно. Учитывая обстоятельства, их не может быть при отсутствии электричества. Вот еще одно доказательство, только нужно ли оно? И доказательство чего, собственно говоря?
Темная фигура человека выступила передо мной на дороге так близко, что я едва на него не налетела. Подавив готовое вырваться восклицание, я повернулась, чтобы убежать, но большая рука ухватила меня за предплечье и предотвратила бегство.
— Не пугайтесь, девушка. Это же я.
— Именно этого я и боюсь, — отрезала я, хоть на самом деле испытала облегчение оттого, что это Джейми.
Я опасалась его меньше, чем остальных мужчин, пусть даже он выглядел не менее грозно, чем они. Он же совсем молодой, моложе меня. Кроме того, довольно трудно внушить себе страх перед тем, кто оказался твоим пациентом.
— Надеюсь, вы осторожно обращались со своим больным плечом, — заговорила я тоном госпитальной матроны; может, выступая в роли старшей, мне удастся убедить его отпустить меня.
—Если бы я и хотел, все равно бы ничего не вышло, — заявил он, растирая плечо другой рукой.
В ту же минуту он ступил на освещенное луной место на дороге, и я увидела на его рубашке огромное пятно крови. Артериальное кровотечение? Но тогда почему он еще держится на ногах?
— Вы ранены! — воскликнула я. — Ваша прежняя рана открылась или это свежая? Сядьте и дайте мне посмотреть.
Я подтолкнула его к груде валунов, поспешно припоминая способы оказания первой помощи в полевых условиях. И ничего нет под рукой, кроме того, что надето на мне. Я уже потянулась за остатками подола моей комбинации, чтобы сделать жгут и остановить кровотечение, но тут Джейми рассмеялся.
— Да нет, вы не берите это в голову, девушка. Кровь не моя. Во всяком случае, большая часть, — сказал он, осторожно отдирая от своего тела намокшую от крови ткань рубашки.
— Ах вот что, — слабым голосом выговорила я и проглотила слюну, потому что меня вдруг затошнило.
— Дугал и остальные ждут на дороге, — продолжал Джейми. — Пошли.
Он потянул меня за руку — отнюдь не из любезности, а скорее, чтобы принудить следовать за ним. И решила испытать судьбу и уперлась покрепче каблуками в землю.
— Нет! Я с вами не пойду!
Он остановился, удивленный моим сопротивлением.
— Да нет, пойдете.
Нельзя сказать, что мой отказ его рассердил, скорее позабавил — как это я посмела возражать против нового похищения.
— А что, если я не соглашусь? Вы перережете мне глотку? — спросила я, намеренно обостряя ситуацию.
Джейми посоображал, взвешивая возможности, и ответил спокойно:
— Конечно, нет. Вы не тяжелая. Если не пойдете сами, подниму вас, положу себе на плечо и понесу. Хотите, чтобы я это сделал?
Он шагнул ко мне, и я поспешно отступила. Я ничуть не сомневалась, что он так и поступит, несмотря на рану и травму сустава.
— Нет! Вам нельзя этого делать, вы снова повредите сустав.
Его черты были неясны, но в лунном свете зубы сверкнули в улыбке.
— Ладно, если вы не хотите, чтобы я себе навредил, значит, пойдете со мною сами?
Я не знала, что ему ответить. Он снова твердо взял меня за руку, и мы пошли к дороге.
Он крепче подхватывал меня, когда я спотыкалась о камень или кустик травы. Сам он шагал по неровной вересковой пустоши так уверенно, словно это было мощеное шоссе в свете белого дня. Я со злостью подумала, что у него кошачье зрение, потому он и нашел меня в темноте.
Остальные мужчины, как и сообщил Джейми, ждали с лошадьми неподалеку на дороге. Очевидно, они не понесли потерь — все были налицо. Кое-как, не заботясь о собственном достоинстве, я вскарабкалась на лошадь и плюхнулась в седло. Нечаянно пихнула головой Джейми в больное плечо, он от боли со свистом втянул в себя воздух.
Сугубой официальностью тона я старалась возместить свою обиду на то, что меня снова взяли в плен, и досаду на то, что невольно причинила боль раненому.
— Так вам и надо, угораздило же вас шастать среди кустарника и камней. Я не велела вам беспокоить больной сустав. Наверняка теперь у вас порваны мускулы, да и ушибов, я думаю, прибавилось.
Его, казалось, насмешила моя воркотня.
— Ну, у меня особого выбора-то не было. Если бы я не двигал этим суставом, мне, скорее всего, не пришлось бы двигать вообще ничем. Я могу справиться одной рукой с одним, а то и с двумя раками, — заявил он не без гордости, — но с тремя, пожалуй, нет. А кроме того, — он слегка притянул меня к себе, и я прижалась спиной к его пропитанной кровью рубашке, — вы опять вправите мне кость, когда мы приедем на место.
— Это вы так считаете, — холодно ответила я и отстранилась от липкой ткани.
Джейми причмокнул губами на лошадь, и мы тронулись в путь. Все мужчины были в исключительно веселом настроении после стычки, то и дело шутили и смеялись. Мое минимальное участие — предупреждение о засаде, вернее, напоминание о ее возможности — превознесли до небес и пили за мое здоровье из фляжек, которые были у каждого из членов отряда.
Мне тоже предложили выпить, но я отказалась под предлогом, что хочу сидеть в седле трезвой. Из разговора я поняла, что произошла перестрелка с небольшим английским патрулем, вооруженным саблями и мушкетами.
Джейми тоже протянули фляжку, и до меня донесся запах горячей ароматной смеси, когда он начал ее пить. Я не страдала от жажды, однако от напитка пахло немного медом, и это напомнило мне, что я сильно и давно голодна. В животе, видимо, в знак протеста против полного небрежения с моей стороны, раздалось громкое бурчание.
— Эй, Джейми-паренек? Ты что, голоден? Или волынку захватил с собой? — крикнул Руперт, ошибочно определив источник звука.
— Достаточно голоден, чтобы даже волынку съесть, — отозвался Джейми, галантно приняв вину на себя.
Через минуту он протянул мне фляжку.
— Выпейте-ка глоточек, — шепнул он. — Сытой не станете, но по крайности забудете про голод.
Я надеялась, что забуду и еще кое о чем. Взболтнула жидкость во фляжке и сделала глоток.
С моим спутником все было в порядке; виски зажгло небольшой огонек, который приятно горел у меня в желудке, облегчая муки голода. Несколько миль мы проехали без всяких происшествий, совершая повороты то при помощи поводьев, то под воздействием фляжки с виски. Однако возле развалин какого-то коттеджа дыхание моего спутника изменилось и сделалось, прерывистым и тяжелым. Наше общее относительное равновесие, до сих пор сопровождаемое более или менее рискованным покачиванием, внезапно нарушилось. Я засмущалась, но, в конце концов, если уж я не чувствую себя пьяной, то Джейми и подавно трезв.
— Стоп! На помощь! — закричала я в следующую минуту. — Он сейчас упадёт!
Я отлично помнила свой последний спуск и совсем не была склонна его повторять.
Темные тени закрутились вокруг нас, взволнованно переговариваясь. Джейми, подавшись головой вперед, свалился с седла, словно мешок камней, к счастью — прямо кому-то на руки. Все остальные тотчас спешились и уложили Джейми на землю, пока я слезала с коня.
— Он дышит, — сказал кто-то.
— Это весьма отрадно, — огрызнулась я, поспешно нащупывая в темноте пульс. В конце концов я его обнаружила; пульс был хоть и частый но сильный. Положив руку Джейми на грудь и приникнув ухом к его губам, я почувствовала, что дышит он равномерно, без напугавших меня хриплых перебоев. Я выпрямилась. — Я думаю, у него всего лишь обморок, — сказала я. — Положите ему под ноги седельную сумку и, если можно, дайте воды.
К моему удивлению, все мои приказания выполнялись точно и незамедлительно. Юноша, как видно, много значил для них. Он застонал и открыл глаза, два темных отверстия при свете звезд. Лицо при этом слабом свете напоминало череп, белая кожа туго обтягивала кости вокруг орбит.
— Я в полном порядке, — произнес Джейми и попытался сесть. — Просто немного закружилась голова.
Я уперлась ладонью ему в грудь и заставила лечь.
— Лежите спокойно, — приказала я и, ощупав его плечо и грудь, повернулась к темной фигуре, которую я по размерам приняла за Дугала, их предводителя. — Огнестрельная рана снова кровоточит, к тому же этого идиота полоснули ножом. Полагаю, что рана от ножа не слишком опасна, но он потерял очень много крови. Рубашка насквозь промокла, но я не знаю, сколько здесь его собственной крови. Ему нужен отдых, и мы должны остаться тут по крайней мере до утра.
Темная фигура отрицательно мотнула головой.
— Нет. Мы достаточно далеко от гарнизона, чтобы оттуда рискнули на нас напасть, но надо принять во внимание караулы. Ехать нам еще не меньше пятнадцати миль.
Большая темная голова запрокинулась назад, Дугал наблюдал положение звезд.
— Сейчас никак не меньше пяти часов, даже, пожалуй, ближе к семи. Мы можем задержаться тут, пока вы не остановите кровотечение и перевяжете рану, но не дольше.
Я принялась за дело, негромко ругаясь себе под нос, а Дугал распорядился, чтобы один из мужчин держал лошадей и наблюдал за дорогой. Остальные отдыхали, потягивая из фляжек и тихо переговариваясь. Мурта помогал мне — — разрывал материю на полосы, подавал воду и приподнимал при необходимости раненого, которому запрещено было двигаться самому, хотя он бурчал, что чувствует себя отлично и все это ни к чему.
— Вы можете чувствовать себя отлично, и это не мудрено, — цыкнула я на него, давая выход собственным опасениям и возбуждению. — Каким идиотом надо быть, чтобы, получив ножевое ранение, даже не остановиться и не перевязать рану? И почему вы не сказали, какое сильное у вас кровотечение? Ваше счастье, что вы не умерли, шастая по окрестностям всю ночь, затевая ссоры и драки. Да еще с лошади свалился… лежи смирно, чертов дурень! — Полосы вискозного шелка и полотна, которыми мне приходилось пользоваться, с поразительной легкостью куда-то все время ускользали в темноте, словно живая рыба из-под пальцев — сверкнет серебристым брюшком и уйдет на глубину. Несмотря на холод, пот струйками стекал у меня по шее. Наконец я с великим трудом связала концы спереди и потянулась за другими, упорно прячущимися за спиной пациента.
— Где же оно… вы… о проклятый ублюдок, что ты натворил!
Джейми шевельнулся, и первый узел развязался.
На мгновение воцарилась ошеломляющая тишина.
—  — Господи Иисусе, — заговорил Руперт, — никогда не слыхал, чтобы женщина употребляла подобные выражения.
— Тогда ты, значит, никогда не встречался с моей теткой Гризел, — под всеобщий смех произнес чей-то еще голос.
— Твой муж отдубасил бы тебя, женщина, — донесся из черной тени под деревом голос очень строгий. — Святой Павел говорит: «Принуди женщину к молчанию и…»
— Занимайтесь, черт побери, собственным делом, — огрызнулась я, чувствуя, как пот собирается у меня за ушами. — И Святой Павел тоже. — Я вытерла рукавом лоб. — Поверните его на левый бок. А вы, — обратилась я к своему пациенту, — если вы двинете хоть одним мускулом, пока я завязываю этот бинт, я вас задушу!
— Понятно, — кротко отозвался он. Я потянула слишком сильно последний бинт за концы, и он вырвался у меня из рук.
— Чтоб его к дьяволу в пекло унесло! — прорычала я, от злости и обиды хлопнув рукой по земле.
Наступила та же ошеломляющая тишина, потом, пока я нащупывала в темноте потерянный бинт, прозвучал дальнейший комментарий по поводу моих неженственных словесных оборотов.
— Может, ее следует отправить в монастырь Святой Анны, Дугал, — предложил некто с неопределенно белевшим лицом, сидя на корточках у дороги. — Я не слыхал, чтобы Джейми ругался, с тех пор, как мы уехали с побережья, а ведь он, бывало, позволял себе такое, от чего даже матрос покраснеет. Четыре месяца в монастыре сделали свое дело. Ты теперь не употребляешь имя Божие всуе, а, паренек?
— Ты бы тоже не употреблял, ежели бы на тебя наложили епитимью и заставили в феврале пролежать на каменном полу в часовне целых три часа после полуночи в одной рубашке, — ответил мой подопечный.
Мужчины расхохотались, а Джейми продолжал:
— Епитимья-то была на два часа, остальное время понадобилось, чтобы подняться с пола. Я уж решил что мои… то есть я думал, что примерз к плитам, но оказалось, что просто одеревенел от холода.
Он явно чувствовал себя лучше. Я невольно улыбнулась, но произнесла как можно строже:
— Веди себя тихо, а то стукну.
Он осторожно прикоснулся к повязке, но я убрала его руку.
— Угрожаешь? — сказал он. — Подумать только, ведь мы выпивали вместе!
Фляжка обошла мужчин по кругу. Дугал опустился на колени рядом со мной и протянул фляжку раненому, чтобы тот хлебнул из нее. Из отверстия фляжки ударил запах очень крепкого виски, и я отстранила ее рукой.
— Не надо больше спиртного, — сказала я. — Ему нужен чай, в крайнем случае вода, но ни в коем случае не алкоголь.
Дугал, не повернувшись ко мне, отобрал у меня фляжку и налил порядочную порцию пахучей жидкости раненому прямо в рот. Джейми закашлялся. Подождав ровно столько, сколько нужно было юноше, чтобы выровнять дыхание, Дугал повторил процедуру.
— Прекратите же! — Я снова потянулась к фляжке. — Вы что, хотите напоить его так, чтобы он на ноги не мог встать?
Меня грубо оттолкнули локтем.
— Женщина, не лезь не в свое дело, — жестко произнес Дугал. — Нам предстоит нынче ночью долгая дорога, и ему понадобится вся сила, которую может дать выпивка.
Когда перевязка была закончена, раненый попытался сесть.
Я уложила его обратно и коленом придавила ему грудь.
— Не двигайтесь! — яростно приказала я, ухватила Дугала за подол килта и дернула изо всех сил, так что он снова опустился на колени рядом со мной. — Взгляните вот на это, — предложила я тоном строгой палатной сестры и сунула ему в руку мокрую и липкую от крови рубашку Джейми, вернее, ее обрывки.
Дугал с отвращением отбросил окровавленные тряпки.
Тогда я положила его ладонь раненому на плечо.
— Чувствуете? У него резаная рана трапециевидного мускула.
— Это меня штыком, — пояснил Джейми.
— Штыком! — воскликнула я. — А почему вы мне об этом не сказали?
Он пожал плечами, но тотчас негромко застонал от боли.
— Я чувствовал, как он ткнул меня, но не знал, насколько оно серьезно. Болело не очень.
—А сейчас болит?
— Болит, — коротко ответил он.
— Прекрасно, — заявила я, совершенно выведенная из себя. — Вы это заслужили. Будете знать, как носиться по горам, похищать молодых женщин, и убивать людей, и… — Я почувствовала, что сейчас зареву, и замолчала, стараясь овладеть собой.
В результате этого разговора Дугал окончательно потерял терпение:
— Ладно, ты можешь как следует сидеть верхом, парень?
— Он никуда не может ехать! — запротестовала я. — Он должен находиться в больнице. Конечно же, он не может…
На мои протесты, как и прежде, не обратили никакого внимания.
— Ты можешь ехать верхом? — повторил Дугал.
— Да, если вы уберете барышню с моей груди и дадите мне чистую рубашку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100