Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 34 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 34
Лаллиброх

Шотландия, июнь 1769 года
Гнедого конька звали Брутом, но, к счастью, он не стремился оправдать собственное имя. Он был скорее флегматичным трудягой, нежели интриганом, он был сильным и преданным — ну, может быть, не столько преданным, сколько уступчивым. Он вез ее по зеленым летним долинам и каменистым ущельям — спокойно, не сбиваясь с шага, забираясь все выше и выше и удаляясь от хороших дорог, построенных английским генералом Уэйдом пятьдесят лет назад, и даже от никудышных дорог, до которых генерал просто не сумел добраться, — в те места, где дорогами назывались оленьи тропы, проложенные через вересковые пустоши.
Брианна бросила поводья на шею Брута, давая коню отдохнуть после очередного трудного подъема на перевал, и теперь неподвижно сидела в седле, оглядывая маленькую долину внизу. Большой белый фермерский дом безмятежно устроился посреди бледно-зеленых полей, засеянных овсом и ячменем, его печные трубы и окна были отделаны серым камнем, обведенный стеной огород и многочисленные хозяйственные постройки окружали его, как цыплята большую белую курицу.
Конечно же, она никогда не видела этого места, но была уверена, что не ошиблась. Она ведь много раз слышала, как ее мать описывала Лаллиброх.
И кроме того, вокруг на многие мили просто не было другого достаточно большого дома; за последние три дня пути ей попадались только крошечные каменные домики арендаторов, многие из них стояли брошенными, а от некоторых остались лишь обгоревшие стены.
Снизу, из долины, поднимался дымок — в доме топилась печь, значит, кто-то там был. Время уже близилось к полудню; наверное, обед готовят…
Брианна сглотнула, хотя во рту у нее пересохло от волнения и страха. Кто там может быть? Кого она увидит первым? Яна? Дженни? И как они к ней отнесутся — к ее внешности и к ее заявлению?
Девушка решила просто сказать правду, объяснив, кто она такая и что здесь делает. Мать не раз повторяла Брианне, что она очень похожа на своего отца; сходство вполне могло оказаться на пользу и помочь убедить живущих здесь. Те горцы, которых она встречала до сих пор, с подозрением относились и к ее внешнему виду, и к ее странной речи; может быть, и здесь ей не поверят. Потом она кое-что вспомнила и коснулась кармана своего пальто; нет, ей поверят, у нее ведь есть доказательство.
Тут в голове Брианны вспыхнула мысль, от которой у девушки похолодело в груди. А в самом ли деле они сейчас здесь, Джейми Фрезер и ее мать? Вообще-то она и раньше думала об этом. Она была почти убеждена, что они уехали в Америку… но так ли это было на самом деле? Все, что ей было известно, это то, что они могли быть в Америке в 1776 году; но это не имело никакого отношения к настоящему моменту.
Брут внезапно вскинул голову и громко заржал. Откуда-то сзади ему ответила кобыла, и Брианна поспешно схватила поводья, поскольку Брут резко развернулся в обратную сторону. Он тряс головой и храпел, его ноздри расширились от любопытства, когда из-за скалы появилась красивая гнедая лошадка, на спине которой сидел человек в коричневой одежде.
Увидев Брианну, всадник на мгновение придержал свою лошадь, но тут же слегка толкнул пятками в бока животного, заставляя лошадь вновь тронуться с места. Мужчина был молод и сильно загорел, несмотря на шляпу; похоже, он довольно много времени проводил вне дома. Полы его пальто были смяты, чулки покрыты пылью и колючками.
Он осторожно приблизился к Брианне, кивнув ей в знак приветствия, но пока что не сказав ни слова. Потом она увидела, как его лицо удивленно вытянулось, и улыбнулась.
Парень сразу понял, что перед ним — женщина. Мужская одежда, которую надела Брианна, могла кого-нибудь обмануть разве что издали; ее фигуру вряд ли можно было назвать мальчишеской. Но тем не менее этот наряд вполне послужил своим целям — в нем было удобно ехать верхом, и с учетом роста Брианны с достаточного расстояния ее принимали за всадника-мужчину.
Незнакомец снял шляпу и поклонился Брианне, все так же удивленно глядя на нее. Его нельзя было назвать красавцем в строгом смысле этого слова, но он все же был хорош собой, — у него было приятное мужественное лицо с густыми бровями (в данный момент высоко поднятыми) и мягкие карие глаза, выглядывавшие из-под густой шапки вьющихся волос, черных и блестящих.
— Мадам, — сказал он, — могу я вам чем-то помочь?
Брианна тоже сняла шляпу и широко улыбнулась.
— Надеюсь, можете, — ответила она. — Это место называется Лаллиброх?
Он кивнул, и к его удивлению добавилась настороженность, когда он услышал странный акцент девушки.
— Да, верно. У вас тут дело к кому-то?
— Да, — твердо сказала Брианна — Дело. — Она выпрямилась в седле и глубоко вздохнула. — Я Брианна… Фрезер. — Ей и самой показалось странным звучание этого имени, она ведь впервые произносила его вслух. Но почему-то это выглядело абсолютно правильным.
Настороженность во взгляде молодого мужчины сразу растаяла, но удивление осталось. Он осторожно кивнул.
— К вашим услугам, мэм. Джейми Фрезер Мюррей, — официальным тоном произнес он и добавил: — Из Брох Тураха.
— Джейми-младший! — воскликнула Брианна, изумленно уставившись на него. — Вы — Джейми-младший!
— Ну да, в семье меня именно так называют, — осторожно сказал парень, всем своим видом давая понять, что ему не нравится, когда это имя произносит совершенно незнакомая ему женщина в неподобающей ее полу одежде.
— Как я рада вас видеть! — ничуть не смутившись, сообщила Брианна. Она протянула ему руку, наклонившись в седле. — Так значит, я ваша двоюродная сестра!
Брови Джейми-младшего, совсем было вернувшиеся на свое естественное место во время процедуры знакомства, тут же снова взлетели вверх. Он сначала уставился на руку Брианны, потом — недоверчиво — на ее лицо.
— Джейми Фрезер — мой отец, — пояснила она.
Челюсть парня отвисла, он несколько мгновений молча таращился на девушку. Потом оглядел ее с головы до ног, внимательно всмотрелся в ее лицо — и наконец по его собственному лицу медленно расплылась широкая улыбка.
— Черт бы меня побрал, если это не так! — сказал Джейми-младший. Он схватил руку Брианны и стиснул ее так, что у девушки хрустнули кости. — Господи, да вы его копия! — Он расхохотался, и его лицо от этого совершенно изменилось. — Ну и ну! — добавил он. — Да у моей матушки просто колики от такого случатся!
Огромный куст шиповника, нависавший над дверью, был сплошь покрыт молодыми листьями и крошечными зелеными бутончиками, едва-едва начавшими формироваться. Брианна посмотрела на него, шагая следом за Джейми-младшим, и вдруг заметила надпись на дверной перемычке.
Это были вырезанные в дереве буквы и цифры: «Фрезер, 1716». Брианну пробрала легкая дрожь при виде этого, и она на мгновение застыла, глядя на имя, придерживаясь рукой за мощный дверной косяк, прогретый теплым солнцем.
— Все в порядке, кузина? — Джейми-младший обернулся и вопросительно посмотрел на нее.
— Да, все отлично. — Она поспешила войти в дом вслед за парнем, машинально наклонив голову, хотя в том не было ровно никакой необходимости.
— Мы все довольно высокие, ну, кроме мамы и малышки Китти, — с улыбкой сказал Джейми-младший, видя это. — Мой дедушка, ну, и он твой дедушка тоже, — построил этот дом для своей жены, а она была очень высокой женщиной. Это, пожалуй, единственный дом во всей Горной Шотландии, куда ты можешь войти, не наклоняясь, или не стукнувшись лбом о притолоку.
…Он и твой дедушка тоже… Небрежно произнесенные слова окатили Брианну теплой волной, хотя в темной прихожей дома было довольно прохладно.
Фрэнк Рэндалл был единственным ребенком у своих родителей, и ее мать — тоже; и с теми родственниками, которые у нее имелись, Брианна не поддерживала близких отношений… да их и было-то… парочка престарелых двоюродных бабушек в Англии и какие-то то ли троюродные, то ли четвероюродные братья или сестры в Австралии. Когда Брианна решила отправиться на поиски своего отца, она совершенно не думала о том, что заодно найдет для себя целую новую семью.
Большая семья. Когда Брианна вошла в прихожую с потертыми деревянными стенами, внутренняя дверь распахнулась и ей навстречу выбежали четверо маленьких ребятишек, а вслед за ними выскочила высокая молодая женщина с каштановыми вьющимися волосами.
— А вот я их поймаю, поймаю, этих маленьких рыбок! — весело кричала она, размахивая руками и пальцами изображая клешни. — Злой краб съест их, съест, съест!
Детишки с визгом и хихиканьем разбежались по прихожей, то и дело оглядываясь и сверкая глазенками. Они и немножко побаивались погони, и в то же время пребывали в состоянии полного и окончательного восторга. Один из них, мальчик лет четырех или около того, увидел Джейми-младшего и Брианну, стоявших у порога, и тут же сменил направление бега и пронесся через прихожую, как маленький локомотив, вопя во все горло:
— Папуля, папуля!
Мальчик с разбегу врезался в живот Джейми-младшего. Джейми ловко подхватил его и поднял, прижав к себе.
— А ну-ка, Мэтти, ну-ка, — строго сказал он. — Разве таким манерам учит тебя тетушка Джанет? Что подумает о тебе твоя новая кузина, если она видит, как ты носишься по дому, словно глупый цыпленок, которому не досталось овсяного зернышка?
Малыш захихикал еще громче, не обратив ни малейшего внимания на выговор. Он уставился на Брианну, поймал ее взгляд и тут же смущенно зарылся личиком в отцовское плечо. Потом поднял голову и снова посмотрел на Брианну — осторожно, расширившимися глазенками.
— Па! — выдохнул он. — Это что, леди?
— Конечно, леди. Я же сказал тебе — она твоя кузина.
— Да она же в штанах! — потрясенно произнес Мэтти. — Леди не носят бриджи!
Судя по выражению лица молодой женщины, малыш в точности высказал и ее собственное мнение, — однако она решительно вмешалась, подойдя и забрав малыша из рук отца.
— Ну, я уверена, у нее есть к тому серьезные причины, сынок, но в любом случае — нехорошо говорить такое прямо в глаза людям. Иди-ка и умойся, прямо сейчас, слышал?
Она поставила мальчика на пол и повернула лицом к внутренней двери, что находилась в глубине прихожей, а потом слегка подтолкнула.
Но малыш не двинулся с места; он оглянулся и снова уставился на Брианну во все глаза.
— Где бабушка, Мэт? — спросил его отец.
— Она в задней гостиной, с дедушкой и с какой-то леди, и с каким-то мужчиной, — с готовностью сообщил Мэтти. — У них там два кувшина с кофе, и полный поднос лепешек, и целая коврижка, а мама говорит, они еще и на обед хотят остаться тоже, хотя и пусть остаются, у нас сегодня только суп из овсянки и голяшек, и черт бы ее… она! — Малыш зажал рот ладонью, виновато глянув на отца — И пропади она пропадом, если приготовит для них еще что-нибудь, кроме разве что пирога с кислым крыжовником, сколько бы они тут ни пробыли.
Джейми-младший прищурился на сына, потом вопросительно посмотрел на сестру.
— Какая-то леди и какой-то мужчина?
Джанет скроила гримасу.
— Гриззлер и ее брат, — коротко ответила она. Джейми-младший хмыкнул и скосился на Брианну.
— Ну, мне что-то кажется, ма будет только рада, если у нее появится повод выставить их. — Он кивнул малышу Мэтти. — Поди-ка и найди бабушку, парень. Скажи, я привез гостью, которую ей будет приятно видеть. Да следи за своим языком, хорошо? — Он твердой рукой развернул Мэтью к внутренней двери и дал шлепка под зад.
Малыш ушел, но с явной неохотой, то и дело оглядываясь через плечо на Брианну, и в его ярких глазах светилось отчаянное любопытство.
Джейми-младший с улыбкой повернулся к Брианне.
— Это мой старшенький, — сказал он. — А это, — он сделал жест в сторону молодой женщины, — моя сестра, Джанет Мюррей. Джанет… это мистрис Брианна Фрезер.
Брианна не знала, следует ли протягивать руку для рукопожатия, и потому просто кивнула и осторожно улыбнулась.
— Очень рада с вами познакомиться, — сказала она.
Глаза Джанет расширились от изумления, — но Брианна не поняла, что именно изумило молодую женщину, то ли имя гостьи, то ли ее акцент.
Джейми-младший усмехнулся, видя удивление сестры.
— Ты бы сама ни за что не угадала, кто это, — сказал он. — Хоть тысячу лет гадай!
Джанет приподняла одну бровь, потом, прищурившись, всмотрелась в Брианну.
— Кузина, — пробормотала она, без малейшего смущения оглядывая Брианну с головы до ног. — Да, она и в самом деле похожа на Маккензи. И ты говоришь, она Фрезер? — Джанет вдруг широко открыла глаза. — Но ты не можешь быть Фрезер! — сказала она гостье. — По ее лицу начала расплываться широкая улыбка, подчеркнувшая сходство девушки с братом. — Просто не можешь быть!
Хихиканье ее брата было прервано шорохом распахнувшейся двери и звуком легких шагов по дощатому полу передней.
— А, Джейми? Мэтти сказал, ты кого-то привез? — Мягкий, живой голос внезапно замер, и сердце Брианны почему-то подпрыгнуло, когда она взглянула на появившуюся в прихожей женщину.
Дженни Мюррей была очень маленького роста — не больше пяти футов, — и хрупкая, как воробышек. Она стояла, уставившись на Брианну, и ее рот слегка приоткрылся. Глаза ее, синие, как цветы горечавки, горели на побелевшем как бумага лице.
— О, нет… — мягко выдохнула она — О, нет…
Брианна напряженно улыбнулась, кивнув своей тетушке — подруге своей матери, единственной и любимой сестре своего отца.
«Пожалуйста, — мысленно взмолилась она, внезапно охваченная чувством, какого не ожидала. — Пожалуйста, полюби меня, прошу, скажи, что ты рада моему приходу…»
Джейми-младший подчеркнуто поклонился своей матушке, сияя улыбкой.
— Мама, позволь представить тебе…
— Джейми Фрезер! Я знала, что он вернется! Я тебе говорила, Дженни Мюррей!
Этот голос раздался из темного угла прихожей, и в тоне говорившей звучали раздражение и укор. Испуганно повернувшись в ту сторону, Брианна увидела женщину, выступившую из тени, явно горевшую негодованием.
— Аймис Кеттрик говорила мне, что видела твоего брата, когда он проезжал мимо Бэлриггана! Но — нет, ты же никому не веришь, Дженни… ты мне заявила, что я просто дура, ты сказала, что Аймис слепа, как летучая мышь, что Джейми сейчас в Америке! Лжецы вы оба, и ты, и Ян, вот что я вам скажу! Все пытаетесь защищать эту безнравственную корову! Хобарт! — закричала она во все горло, повернувшись к внутренней двери. — Хобарт! Иди сюда немедленно!
— Потише, — нетерпеливо бросила Дженни. — Ты действительно дура, Лагхэйр! — Девушка дернула женщину за рукав, заставляя повернуться лицом к Брианне. — Если кто тут и слеп, так это уж точно ты! Ты что, не в состоянии отличить зрелого мужчину от девушки, натянувшей бриджи? Ничего не соображаешь! — Но при этом глаза Дженни не отрывались от Брианны, и в них отчетливо виднелось некое сомнение.
— Девушка?!
Старшая женщина повернулась, нахмурилась, шагнула поближе к Брианне, присматриваясь. Потом моргнула — и ее круглое лицо запылало гневом, смешанным с немалой долей удивления. Она глубоко вздохнула и перекрестилась.
— О господи, спаси и сохрани… Какого черта, кто ты такая?
Брианна тоже вздохнула, стараясь держать себя в руках, и прежде чем ответить, еще раз посмотрела по очереди на обеих женщин.
— Меня зовут Брианна. Я дочь Джейми Фрезера.
Глаза женщин раскрылись во всю ширь. Старшая леди, которую называли Лагхэйр, медленно покраснела и, казалось, даже раздулась, а ее рот беззвучно открывался и закрывался, словно она пыталась что-то сказать, но слова прилипали к ее языку.
Но Дженни сделала шаг вперед и схватила Брианну за руки, пристально всматриваясь в лицо гостьи. Щеки молодой женщины слегка порозовели, и она стала казаться совсем девочкой.
— Джейми? Ты действительно дочка Джейми? — Она крепко сжала руки Брианны.
— Моя мать говорит, что это именно так.
Брианна почувствовала, как при этих словах ее губы сами собой расплываются в улыбке. Руки Дженни были прохладными, но Брианна тем не менее ощущала тепло, лившееся сквозь пальцы прямо к ее сердцу. Она уловила легкий запах корицы, исходивший из складок платья Дженни, и еще пахло чем-то… более земным, насыщенным… Брианна подумала, что это, наверное, запах овечьей шерсти.
— Она говорит, вот как? — к Лагхэйр вернулись голос и самообладание. Она подошла поближе к Брианне и прищурилась. — Значит, Джейми Фрезер твой отец? А кто же в таком случае твоя мать?
Брианна похолодела.
— Его жена, — сказала она. — Кто же еще?
Лагхэйр откинула голову назад и захохотала. Ничего приятного в ее смехе не было.
— Кто же еще! — повторила она язвительно. — И в самом деле, кто же еще, девочка! Вот только которую из жен ты имеешь в виду?
Брианна почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек, а руки мгновенно стали ледяными, — она вдруг поняла… Идиотка, выругала она себя. Просто последняя идиотка! Ведь двадцать лет прошло! Ну конечно же, он должен был жениться снова! Разумеется. Неважно, что он всем сердцем любил маму…
И где-то в глубине ума Брианны возникла другая мысль, еще более ужасная. А если она нашла его… если она нашла его, женатого на другой… и он отослал ее прочь? О, боже, да где же она теперь ?
Брианна повернулась, ничего не видя перед собой, желая бежать, бежать со всех ног, неважно, куда… она не знала, что ей делать, просто чувствовала, что должна немедленно уйти отсюда и найти маму…
— Тебе, пожалуй, лучше было бы сесть, кузина, мне так кажется. Пойдем-ка в гостиную, а? — Решительный, уверенный голос Джейми-младшего прозвучал прямо над ее ухом, его рука обняла Брианну за плечи, заставила повернуться, пройти через прихожую и войти в открытую дверь.
Брианна почти не слышала голосов, что-то непрерывно говоривших вокруг нее, трещавших, как фейерверк, споривших, укорявших, объяснявших… Она мельком заметила маленького аккуратного мужчину с лицом Белого Кролика, смотревшего на нее с откровенным недоумением… а потом увидела другого мужчину, намного выше ростом, — он встал, когда Брианна вошла в гостиную, и шагнул ей навстречу, и его доброе морщинистое лицо участливо склонилось к ней.
Именно высокий мужчина заставил всех замолчать и успокоиться, уловив в общем гаме суть переполоха.
— Дочка Джейми? — Он с интересом посмотрел на Брианну, но, похоже, удивился куда меньше, чем все остальные. — Как тебя зовут, a leannan?
— Брианна. — Она была слишком расстроена, чтобы улыбнуться ему, но его, похоже, это не слишком заботило.
— Брианна. — Он сел на стул, жестом предложив девушке сесть напротив него, и только теперь она заметила, что вместо одной ноги у него деревянный протез, заставлявший мужчину напряженно склоняться вбок. Он взял ее за руку и улыбнулся, и теплый свет его мягких карих глаз заставил Брианну моментально успокоиться.
— Я твой дядя Ян, детка. Добро пожаловать.
Брианна невольно схватила его за руку и сжала ее, словно цепляясь за возможность обрести наконец убежище. Ян не отобрал руку и даже не моргнул, просто внимательно осмотрел Брианну, явно развеселившись при виде ее одежды.
— Что, ночевала в вереске, да? — сказал он, видя пятна грязи и травяного сока на пальто и бриджах. — Тебе пришлось проделать немалый путь, чтобы отыскать нас, племянница.
— Это она утверждает, что она твоя племянница! — возмущенно произнесла Лагхэйр. Оправившись от потрясения, она встала неподалеку от Яна и таращилась через его плечо, пылая негодованием. — Мне что-то кажется, она сюда явилась просто затем, чтобы выяснить, не удастся ли ей тут что-нибудь урвать!
— Мне не нужно объяснять, что горшок черный, а молоко белое, Лагхэйр, — мягко сказал Ян. — И не ты ли вместе с Хобартом полчаса назад пыталась выманить у меня пятьсот фунтов?
Лагхэйр рассерженно поджала губы, и от этого морщины вокруг ее рта стали еще глубже.
— Это мои деньги! — резко бросила она. — И ты это прекрасно знаешь! Это записано в договоре, и ты сам был свидетелем при его подписании!
Ян вздохнул; видно было, что он далеко не в первый раз слышит этот аргумент, и что его все это давно утомило.
— Верно, был, — терпеливым тоном ответил он. — И ты получишь свои деньги… как только Джейми сможет их прислать. Он обещал, а он человек чести, ты это знаешь. Но…
— Чести, вот как? — Лагхэйр совершенно не по-дамски громко фыркнула — По-твоему, двоеженство — это признак особого благородства? Бросить жену и детей! Похитить мою дочь и погубить ее! Честь! — Она уставилась на Брианну, бешено сверкая глазами. — Я тебя снова спрашиваю, девчонка, как зовут твою мать?
Брианна молча смотрела на женщину во все глаза, не в силах произнести ни слова. В ее горле застрял здоровенный ком, душивший ее, а руки стали просто ледяными, несмотря на то, что Ян по-прежнему сжимал их.
— Кто твоя мать? — в ярости повторила Лагхэйр. — Кто она?
— Это неважно, кто… — начала было Дженни, но Лагхэйр стремительно повернулась к ней, готовая лопнуть от злости.
— А, неважно! Если он состряпал ребенка какой-нибудь шлюхе при армии, или какой-нибудь маркитантке, когда был в Англии, это одно дело. Но если она…
— Лагхэйр!
— Сестра!
— Да ты просто грязная старая метла!
Брианна и сама не поняла, как эти слова могли вырваться у нее. Она вскочила. Ростом девушка была не ниже мужчин этого дома, и она нависла над разъяренной Лагхэйр, как башня. Лагхэйр невольно отступила назад. Глаза всех присутствующих обратились на Брианну — кто смотрел с симпатией и сочувствием, кто — просто с удивлением.
Ничего не замечая, охваченная вдруг ледяным спокойствием, Брианна сунула руку во внутренний карман своего пальто — в потайной карман, который она сама пришила всего неделю назад. Но сейчас ей казалось, что с того дня прошло не меньше столетия.
— Имя моей матери — Клэр, — ровным тоном произнесла она и положила на стол жемчужное ожерелье.
В гостиной повисло глубокое долгое молчание, и лишь в очаге тихонько шипел горящий торф. Жемчужное ожерелье лежало на столе, мягко светясь, но весеннее солнце, заглянув в окно, заставило ярко вспыхнуть золотые нити, опутывавшие жемчужины.
Первой нарушила тишину Дженни. Двигаясь как во сне. она подошла к столу и протянула руку, осторожно коснувшись длинным пальцем одной из жемчужин. Чистые, безупречные зерна в барочной оправе — изысканной, сложной, единственной в своем роде, которую невозможно было с чем-либо спутать…
— О, боже… — тихо произнесла Дженни. Потом подняла голову и посмотрела в лицо Брианне, и ее чуть раскосые синие глаза блеснули… неужели на них набежали слезы? — Я так рада тебя видеть… наша девочка…
— Где сейчас моя мать? Вы знаете? — Брианна переводила взгляд с одного лица на другое, а в ее ушах громыхали удары ее собственного сердца, оглушая, не давая сосредоточиться. Лагхэйр старательно смотрела в сторону, не желая видеть Брианну; но поневоле ее глаза то и дело устремлялись к жемчужному ожерелью, а лицо напряглось и застыло.
Дженни и Ян обменялись быстрым взглядом, потом Ян встал, двигаясь неловко, приволакивая деревянную ногу.
— Она с твоим отцом, девочка, — негромко сказал он, касаясь руки Брианны. — Тебе незачем беспокоиться; они оба в полном порядке и им ничто не грозит.
Брианна едва не потеряла сознание от охватившего ее облегчения, но совладала с собой. Она лишь очень осторожно выдохнула, чувствуя, что тугой узел, стиснувший все ее внутренности, вдруг развязался.
— Спасибо, — только и сказала она. Потом Брианна попыталась улыбнуться Яну, однако ее лицо как-то странно обвисло и почему-то зачесалось. Им ничто не грозит. Они вместе. О, Господи, благодарю тебя! У нее не было слов, чтобы выразить свою безмерную радость.
— Они принадлежат мне, но закону, — Лагхэйр кивнула в сторону жемчужного ожерелья. Она уже не злилась, а держалась холодно и самоуверенно. Брианна, глядя на эту женщину уже без ярости и ненависти, поняла, что в молодости та была очень хорошенькой, да и сейчас была весьма интересна собой… хорошего роста, как все шотландки, с грациозными движениями… Она была из тех светлокожих женщин, что увядают очень быстро, и немного располнела в талии, но все же ее фигура оставалась пока крепкой и стройной, а на лице отражалась горделивая уверенность женщины, осознающей свою красоту.
— Ничего подобного! — воскликнула Дженни, мгновенно вспыхнув негодованием. — Это ожерелье моей матери, и мой отец отдал его Джейми для его жены, и…
— А его жена — я, — перебила ее Лагхэйр. И тут же бросила на Брианну холодный оценивающий взгляд. — Я его жена, — повторила она. — Я вступила с ним в законный брак, и он обещал заплатить мне за все те несчастья, что случились по его вине. — Лагхэйр перевела ледяные глаза на Дженни. — И, между прочим, я уже больше года не получаю от него ни пенни. — Что, прикажете продать последние башмаки, чтобы прокормить мою дочь, — ту самую дочь, которую он мне оставил? — Она вздернула подбородок и снова посмотрела на Брианну. — И если ты — его дочь, то его долги — и твои долги тоже. Скажи ей, Хобарт!
Хобарт выглядел слегка смущенным.
— Ну, послушай, сестра, — начал он, кладя руку на ее пальцы в попытке успокоить бешеную фурию. — Я не думаю…
— О, да, ты не думаешь! Ты этого не умел с самого рождения! — Она раздраженно оттолкнула его и потянулась к ожерелью. — Жемчуга мои!
Это было чисто рефлекторное движение; Брианна схватила драгоценность, еще не успев осознать, что намерена это сделать. Золотые нити обдали ее ладонь прохладой, но сами жемчужины были теплыми… мама не раз говорила ей, что это самый верный признак настоящего жемчуга.
— Придется вам немножко обождать с этим, — сила и холод собственного голоса удивили Брианну. — Я не знаю, кто вы такая, и я не знаю, что произошло между вами и моим отцом, но…
— Я Лагхэйр Маккензи, и твой выродок-отец женился на мне четыре года назад… думаю, это с самого начала было ложью, уверена. — Лагхэйр не выказывала свой гнев, но заметно было, что внутри у нее все кипит. Ее лицо вытянулось и застыло, глаза смотрели в одну точку, но женщина не кричала, а говорила ровным неживым тоном, а ее мягкие, пухлые щеки побелели.
Брианна глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках.
— Вот как? Но если моя мать сейчас вместе с моим отцом…
— Он бросил меня.
Эти слова были произнесены без малейшего выражения, но они упали в гостиную, как падают камни в тихую воду, заставив разбежаться во все стороны волны боли и ненависти. Джейми-младший хотел было что-то сказать, но промолчал, лишь продолжал неотрывно смотреть на Лагхэйр.
— Он сказал, что больше не может меня выносить… не может жить в одном доме со мной, делить со мной постель. — Лагхэйр говорила спокойно, словно просто перечисляла обвинения, накопившиеся в ее душе, а ее глаза смотрели на стол, в ту точку, где только что лежало жемчужное ожерелье. — И поэтому он ушел. А потом вернулся — с этой ведьмой. Сунул ее мне прямо под нос, поставил перед моим лицом. — Лагхэйр медленно подняла глаза и стала с напряженным вниманием рассматривать девушку, словно ища в ее лице некие признаки ведьмовства. Потом медленно кивнула. — Да, это была она, — продолжила Лагхэйр со спокойной и зловещей уверенностью. — Она бросила чары на него в тот самый день, когда явилась в Леох… околдовала и его, и меня. Она сделала меня невидимой. С того дня, как она появилась, он меня больше не замечал.
По спине Брианны пробежал холодок, как будто рядом и не было горячего доброго очага…
— А потом она исчезла. Умерла, так они говорили. Убита во время восстания. А он вернулся из Англии домой, наконец-то свободный… — Лагхэйр едва заметно качнула головой, ее глаза все еще смотрели на Брианну, однако девушка знала, что Лагхэйр ее уже не видит. — Да, говорили… Но она вовсе не умерла, — мягко продолжила Лагхэйр. — И он вовсе не освободился. Я это знала; я всегда это знала. Вы не можете убить ведьму сталью… ведьм надо сжигать, — светло-голубые глаза Лагхэйр отыскали Дженни. — Ты ее видела… в день моего венчания. Ее тень, ее двойник стоял между нами, между ним и мной. Ты ее видела, но ты ничего не сказала. Я только после услышала об этом, когда ты рассказала все Майшри-провидице. Но мне ты ни за что не сказала бы. — Это не было обвинением или даже укором, Лагхэйр просто констатировала факт.
Дженни снова побледнела, ее раскосые синие глаза заметно потемнели… может быть, от страха? Она облизнула губы кончиком языка и хотела что-то сказать, но внимание Лагхэйр уже сосредоточилось на Яне.
— Тебе бы лучше быть поосторожнее, Ян Мюррей, — сказала она, и теперь ее голос прозвучал более чем уверенно. Лагхэйр кивнула в сторону Брианны. — Ты посмотри-ка на нее повнимательнее. Разве хорошая, правильная женщина может выглядеть так? Она же выше многих мужчин ростом, и одета как мужчина, и ладони у нее широкие, как тарелки для супа… такими руками ничего не стоит придушить любого из твоих детей, если ей вдруг такое вздумается.
Ян ничего не ответил, хотя на его длинном добродушном лице появилось встревоженное выражение.
А руки Джейми-младшего сжались в кулаки, и челюсть напряглась. Лагхэйр заметила это, и уголки ее рта тронула чуть заметная улыбка.
— Она — дитя ведьмы, — продолжила Лагхэйр. — И вы все это прекрасно знаете, все вы! — Она обвела взглядом всех находившихся в комнате, внимательно всмотревшись в смущенные лица. — Им следовало сжечь ее мамашу там, в Крэйнсмуре, хотя бы и за те любовные чары, которые она бросила на Джейми Фрезера. Ай, говорю же вам — будьте поосторожнее с этой особой, которую вы же сами и привели в свой дом!
Брианна резко, громко хлопнула ладонью по столу, заставив всех присутствующих вздрогнуть.
— Чертово вранье, — громко сказала она. Она чувствовала, как кровь приливает к ее лицу, но ей было на это наплевать. Все глаза уставились на нее, все рты были разинуты, но Брианна не желала замечать никого, кроме Лагхэйр Маккензи. — Чертово вранье, — повторила она и ткнула пальцем в Лагхэйр. — Уж если им и стоит поосторожнее отнестись к кому-то, так это именно к тебе, убийца!
Рот Лагхэйр открылся куда шире, чем у остальных, но она не издала ни звука.
— Ты ведь далеко не все рассказала им о Крэйнсмуре, не правда ли? Моей матери следовало бы это сделать, но она промолчала. Она подумала, что ты просто была слишком молода и не понимала, что делаешь. Да только это не так, все ты прекрасно понимала, да?
— О чем это она… — слабым голосом пискнула Дженни. Джейми-младший бешено сверкнул глазами на отца, который стоял, выпрямившись, как шест, и неотрывно смотрел на Брианну.
— Она пыталась убить мою мать, — заявила Брианна, с трудом справляясь с собственным голосом; он дрожал и срывался, но девушка упрямо продолжала говорить. — Пыталась, ведь ты не станешь этого отрицать? Ты сказала маме, что Джейлис Дункан больна и зовет ее к себе… ты знала, что она обязательно пойдет, она всегда ходила к больным, кем бы они ни были, она же врач! Ты знала, что власти собираются арестовать Джейлис Дункан за колдовство, и что если моя мама в нужный момент окажется там, ее тоже схватят! Ты надеялась, что ее сожгут, и тогда он достанется тебе… Джейми Фрезер!
Лагхэйр побелела, как снег, вплоть до губ, а ее лицо выглядело окаменевшим. Даже из глаз, казалось, ушла жизнь, они стали пустыми и тусклыми, как старые мраморные шарики.
— Я чувствовала, что ведьма наложила на него свою руку, — прошептала она. — Я это постоянно ощущала, лежа рядом с ним в постели. Она лежала между нами, а ее рука касалась его тела… и он постоянно дергался и кричал во сне… Она действительно ведьма, и я всегда это знала!
В гостиной наступила тишина, только горящий торф чуть слышно шипел, да какая-то маленькая пташка нежно и мелодично распевала за окном. Наконец Хобарт Маккензи слегка шевельнулся, потом наклонился к сестре и взял ее за руку.
— Идем-ка отсюда, a leannan, — негромко сказал он. — Тебе лучше сейчас быть дома, я тебя провожу. — Он кивнул Яну, и тот кивнул в ответ, и видно было, что он и сожалеет о случившемся, и сочувствует Хобарту.
Лагхэйр позволила брату вывести себя из гостиной, но на пороге вдруг остановилась и обернулась. Брианна сидела совершенно неподвижно; она чувствовала, что не смогла бы пошевелиться, даже если бы очень захотела.
— Если ты дочь Джейми Фрезера, — громко сказала Лагхэйр холодным, ровным голосом, — а это вполне может быть, учитывая твою внешность… то знай вот что. Твой отец — настоящий обманщик и подлец, дешевка и сводник. Лучше бы ты родилась от кого угодно, только не от него. — Тут Хобарт с силой дернул ее за рукав, и дверь за ними захлопнулась.
Гнев, переполнявший ее, внезапно схлынул, и Брианна почти упала головой на собственные ладони, распластанные по столу… и ощутила под пальцами твердые бугорки жемчужин. Волосы девушки распустились, и густые пряди скрыли лицо.
Брианна закрыла глаза, она чувствовала себя совершенно больной, ее тошнило, ей казалось, что над ней нависла некая неведомая угроза… а потом чья-то рука коснулась ее головы, ласково и осторожно отведя назад волосы.
— Он и сейчас ее любит, — прошептала Брианна, скорее обращаясь к самой себе, чем к кому-либо еще. — Он никогда ее не забывал.
— Конечно, он ее не забывал.
Брианна открыла глаза и увидела в шести дюймах от себя длинное лицо и добрые карие глаза Яна. Широкая натруженная ладонь легла на ее пальцы, теплая и крепкая, — большая рука, даже больше, чем ее собственная.
— И мы тоже, — добавил Ян.
— Может, хочешь еще немножко, кузина Брианна? — Джоан, жена Джейми-младшего, улыбнулась ей через стол, указывая сервировочной лопаткой на остатки гигантского крыжовенного пирога, лежавшие на плоском блюде.
— Спасибо, нет. Я больше ни кусочка проглотить не могу, — сказала Брианна, тоже улыбаясь. — Ужасно объелась!
Эти слова заставили Мэтью и его младшего братишку Генри громко захихикать, но, увидев обращенный к ним буравящий взгляд дедушки, оба тут же замолчали. Однако Брианна, окинув взглядом сидевших за столом, заметила, что все они с трудом сдерживают смех, — от взрослых до самых маленьких; похоже, ее небрежное высказывание всем показалось невероятно забавным.
Но за этим скрывалось что-то еще, поняла Брианна. И дело было не в ее неординарной одежде, и не в том, что здесь редко появлялись новые люди, подумала она… пусть даже очень странные новые люди. Нет, причина была иной; все члены этой большой семьи чему-то радовались, и эта радость насыщала воздух гостиной, как электрические разряды.
Лишь после того, как заговорил Ян, девушка поняла причину их радостного настроения.
— Мы даже и не подозревали, что у Джейми есть свои дети, — с улыбкой сказал Ян, сидевший на другом конце стола, и в его голосе было столько тепла, что им можно было бы растопить ледяную глыбу. — Но ты ведь его никогда не видела, правда?
Брианна покачала головой, проглотив последнюю крошку пирога, и невольно расплылась в улыбке. Вот оно в чем дело, подумала девушка, они радуются не за нее саму, а за своего любимого Джейми. Они любили его и были счастливы тем, что у него есть дочь.
И когда Брианна осознала это, на ее глаза навернулись слезы. Обвинения Лагхэйр потрясли ее, будучи совершенно дикими и безобразными, и теперь ей было бесконечно приятно слышать, что для людей, хорошо его знавших, Джейми Фрезер не был ни лжецом, ни непорядочным человеком; он был и в самом деле таким, каким его считала Клэр.
Решив, что слезы Брианны вызваны тем, что она подавилась, Джейми-младший хлопнул ее по спине, от чего девушка и в самом деле чуть не задохнулась.
— Так теперь ты напишешь дяде Джейми, сообщишь, что приехала к нам? — спросил он, не обращая внимания на ее кашель и покрасневшее лицо.
— Нет, — хрипло ответила она. — Я не знаю, где он.
Роскошные брови Дженни взлетели вверх.
— А, но я знаю… более или менее. Если ты и вправду ничего больше не хочешь, пойдем со мной, девочка. Я тебе дам почитать его последнее письмо.
Брианна выбралась из-за стола и поспешила за Дженни, но вдруг остановилась у порога комнаты. Она уже и прежде заметила краем глаза картины, висевшие на стенах гостиной, но не присматривалась к ним внимательно, захлестнутая бурными чувствами и стремительным ходом событий. Но теперь она увидела одну из них.
Два маленьких мальчика с огненно-красными волосами, ужасно серьезные, в килтах и жакетах, в белых рубашках с оборками, казавшихся просто ослепительными на фоне темной шкуры огромного дога, сидевшего рядом с ними. Собака свесила язык, и на ее морде была написана терпеливая скука.
Старший из мальчиков был высок и хорош собой; он смотрел прямо перед собой, гордо вскинув голову, одна его рука лежала на голове собаки, а другой он обнял за плечи младшего брата, словно защищая его.
Брианна долго смотрела именно на младшего мальчика. Его личико было круглым, нос — курносым, щечки походили на румяные яблочки. Большие голубые глаза, слегка раскосые, смотрели из-под яркой шапки волос, уложенных с неестественной аккуратностью. Поза его была слишком напряженной и официальной, в классическом стиле восемнадцатого века, но тем не менее было что-то в этой крепкой маленькой фигурке, заставившее Брианну улыбнуться и, протянув руку, дотронуться пальцем до лица мальчика.
— Ну разве ты не прелесть? — мягко сказала она.
— Джейми был прелестным мальчиком, но при этом ужасно упрямым дьяволенком, — голос Дженни, раздавшийся прямо над ухом Брианны, заставил девушку вздрогнуть. — Хоть бей его, хоть ласкай, — никакой разницы; если уж он что-то задумал, так обязательно своего добьется. Идем со мной; там есть еще один портрет, он тебе понравится, я думаю.
Второй портрет висел на лестничной площадке и выглядел так, словно находился совершенно не на своем месте. Уже снизу Брианна увидела пышную золоченую раму, — затейливые, сложные завитки ее резьбы абсолютно не сочетались со спокойной, солидной и слегка поношенной обстановкой этого дома. Рама напомнила Брианне о картинах, висевших в музеях; в домашней обстановке таким вещам делать нечего.
По мере того, как она поднималась по ступеням вслед за Дженни, свет, падавший из окна напротив портрета, все отчетливее выявлял перед ней удивительное полотно.
Брианна задохнулась и почувствовала, как на затылке у нее шевельнулись волосы.
— Замечательно, правда? — Дженни перевела взгляд с портрета на Брианну, потом обратно, и в ее глазах вспыхнули разом гордость и благоговение.
— Замечательно, — согласилась Брианна, сглатывая набухший в горле комок.
— Теперь ты видишь, почему мы сразу тебя узнали, — продолжила ее тетушка, нежно проводя рукой по резной сверкающей раме.
— Да. Да, теперь я понимаю.
— Это моя мама, догадываешься? Твоя бабушка, Элен Маккензи.
— Да, — выдохнула Брианна. — Да, я знаю.
Пылинки, поднятые их шагами, лениво кружились в лучах полуденного солнца, лившихся сквозь окно.
Брианна чувствовала себя так, словно и сама кружилась в воздухе вместе с ними, и ничто больше не привязывало ее к реальности.
Через двести лет после этого дня она стояла… она будет стоять?, нет, в этом невозможно разобраться… Она стояла перед этим самым полотном, в Национальной Портретной Галерее… и не желала верить своим глазам, яростно отрицая правду, представленную ей этой картиной.
И вот сейчас Элен Маккензи смотрела на нее так же, как тогда… величественная, с длинной шеей и раскосыми глазами, в который таилось веселье… но смех, скрытый в глазах, не затронул губы женщины. Нет, Брианна не была точной копией своей бабушки; лоб Элен был немного выше и уже, чем лоб внучки, и подбородок был округлым, а не заостренным, да и в целом лицо выглядело более мягким, в чертах не было такой дерзости, резкости…
Но тем не менее сходство было очевидным, и настолько сильным, что это просто поражало, а широкие скулы и густые ресницы и рыжие волосы были абсолютно одинаковыми у обеих. И еще на шее Элен висело жемчужное ожерелье, и его золотая оправа мягко светилась…
— Кто его написал? — спросила наконец Брианна, хотя на самом деле она уже знала ответ. На табличке под портретом — там, в музее, — было написано: «Неизвестный художник». Но после того, как Брианна увидела портрет двух маленьких мальчиков внизу, в гостиной, ей все стало ясно, как божий день. Эта картина была написана с меньшим мастерством, она была явно старше портрета детей… но в том, что это одна рука, Брианна не усомнилась ни на секунду.
— Мама сама писала, — ответила Дженни, и в ее голосе прозвучали нежность и гордость. — У нее был большой дар, она умела и рисовать, и писать красками. Я часто сожалела, что мне это не передалось.
Брианна вдруг заметила, что ее пальцы сами собой согнулись, словно держа невидимую кисть, — и на мгновение ей даже показалось, что она чувствует кожей гладкое дерево…
«Так вот откуда это, — подумала она, чуть заметно содрогнувшись и почти въявь услышав щелчок — это встал на место последний кусочек головоломки. — Вот от кого это мне досталось».
Фрэнк Рэндалл часто говорил в шутку, что неспособен провести даже простую прямую линию длиной в дюйм. Клэр в этом ничуть от него не отличалась. Но Брианна обладала большим даром; ей давались и линии, и объемы, и свет, и тени… и вот теперь она знала, от кого унаследовала свой талант.
«А что еще?» — подумала вдруг она Что еще досталось ей — от женщины, изображенной на портрете, от мальчика с упрямо вскинутой головой?
— Мне привез его из Леоха Нед Гоуван, — сказала Дженни, снова почтительно прикасаясь к раме. — Он спрятал картину, когда англичане разгромили замок… ну, после восстания. — Дженни чуть заметно улыбнулась. — Он очень много сделал для семьи, этот Нед. Он сам из Эдинбурга, и у него совсем нет родственников, но он стал считать клан Маккензи своим кланом… даже несмотря на то, что теперь и клана-то не осталось.
— Не осталось? — вырвалось у Брианны. — Неужели все умерли? — Ужас, прозвучавший в голосе девушки, заставил Дженни удивленно посмотреть на гостью.
— Ох, нет, конечно. Я совсем не это имела в виду, девочка. Но Леох уничтожен, — мягко произнесла она. — А последними вождями были… были Колум и его брат Дугал, а они погибли, сражаясь за Стюарта.
Конечно, Брианна все это знала; Клэр ей рассказывала. Но что было удивительным для девушки — так это внезапно охватившее ее чувство потери, горя… сожаление о совершенно незнакомых людях, связанных с нею узами крови… Сделав над собой усилие, чтобы вернуться к окружавшей ее реальности, Брианна пошла вслед за Дженни вверх по лестнице.
— Леох был большим замком? — спросила она. Ее тетушка чуть приостановилась, держась рукой за перила.
— Я не знаю, — тихо сказала Дженни. Потом оглянулась на портрет Элен, и в ее взгляде читалось сожаление. — Я никогда его не видела, а теперь его нет.
Войдя в спальню на втором этаже, Брианна почувствовала себя так, словно угодила в подводную пещеру. Комната была маленькой, как и все остальные, с низко нависшими потолочными балками, за многие годы почерневшими от торфяной копоти, но стены были чистыми, белыми, а саму комнату наполнял неверный зеленоватый свет, лившийся через два больших окна, за которыми стояла стена гигантских кустов шиповника.
Тут и там на глаза попадались яркие или блестящие предметы, — они были словно рыбки, живущие в рифах, они как будто плыли с мягком сумраке. На коврике перед очагом валялась расписная кукла, забытая детишками. Неподалеку стояла китайская корзинка, ее крышку украшал орнамент из блестящих ракушек. На столе — сверкающий медный подсвечник; маленькая картина на стене, ее глубокие сочные краски светились на фоне беленой стены…
Дженни сразу же подошла к большому шкафу, стоявшему у стены, и, приподнявшись на цыпочки, достала стоявшую на нем сафьяновую коробку, с углами, потрепавшимися от старости. Когда Дженни сняла с коробки крышку, перед глазами Брианны блеснул металл и что-то вспыхнуло, как будто бросил луч драгоценный камень.
— Вот оно, здесь. — Дженни извлекла наружу толстый сверток замусоленной бумаги, явно немало путешествовавший и побывавший во многих руках, и протянула его Брианне. Когда-то на этом письме была печать; кусочки сургуча и теперь еще держались в нижней части одного из листков.
— Они сейчас в колониях, в Северной Каролине, но живут в глуши, рядом с ними нет ни одного города, — пояснила Дженни. — Джейми пишет понемножку, вечерами, когда у него выдается минутка, и складывает все листки, пока он сам или Фергус не отправляются вниз по реке, в Кросскрик, или пока мимо не проезжает кто-то, кто может отвезти письмо в город, на почту. Ну, для него это как раз наилучший способ; ему не так-то легко держать перо… в особенности после того, как он покалечил руку, ну, в те самые годы…
Брианна вздрогнула при этом небрежном замечании, однако лицо ее тетушки выглядело все таким же спокойным и благодушным, и ни малейших признаков беспокойства на нем не отразилось.
— Садись где-нибудь, девочка, — Дженни махнула рукой, предлагая Брианне выбрать между кроватью и табуретом, — садись и читай.
— Спасибо, — пробормотала Брианна, выбирая табурет. Так что же, подумала она, Дженни вроде бы и не все знает о Джейми и Рэндалле — Черном Джеке? Мысль о том, что она сама, возможно, знает об этом невидимке даже больше, чем любимая сестра Джейми, немного встревожила Брианну. Но, отмахнувшись от всего, она поспешно всмотрелась в исписанные листки бумаги.
Их сплошь покрывали слова, черные и отчетливые, живые и яркие. Брианна уже видела этот почерк — видела неровные буквы, с трудом написанные, видела длинные хвосты, оставленные пером, — но видела их на документах, которым было уже две сотни лет, и чернила на тех бумагах поблекли, став тускло-коричневыми, да к тому же там писавшего сдерживали рамки официальности… А здесь он чувствовал себя совершенно свободно — и буквы бежали по странице дерзко, хотя и прерывисто, и строки в нижней части листов съезжали вниз, как пьяные… Да, почерк был далеко не безупречный, но прочесть это было вполне возможно.
Фрезер Ридж, понедельник, 19 сентября
Дорогая моя Дженни!
У нас тут все Божьей милостью и благоволением в полном порядке, и я уверен, что и в вашем доме все обстоит точно так же.
Твой сын посылает тебе свои наилучшие и самые сердечные пожелания, а также горячие приветы своему отцу, братьям и сестрам. Он просит тебя передать Мэтью и Генри, что он отправил им некую посылочку, в которой находится высушенный скальп некоего зверя, называемого здесь «порпентин», или еж. Вся его спина покрыта огромными длинными колючками, но он совсем не похож на тех ежей, что водятся в наших вересковых пустошах. Он во много раз больше ростом, и колючки у него гораздо длиннее и острее. Только, пожалуйста, сразу скажи Мэтти и Генри, что я не знаю, почему у этого зверя зубы оранжевые. Может, ему это просто кажется очень красивым.
И еще в посылке ты найдешь небольшой подарок для тебя; орнамент, который ты увидишь, сделан именно из иголок ежа-порпентина. Индейцы окрашивают их в разные цвета соком известных им растений, а потом весьма искусно вплетают в ткань и изготовляют таким образом интересные сумки и другие вещицы.
Клэр недавно встретилась с одной весьма интересной личностью и долго с ней беседовала — ну, конечно, если это можно назвать беседой, потому что объяснялись они в основном при помощи жестов и гримас (Клэр настаивает, чтобы я ничего не писал о гримасах, потому что она якобы вовсе не строила рожи, — но мне-то лучше знать, я ее видел со стороны, а она сама себя видеть никак не могла), — да, так вот, она долго разговаривала с некоей старой женщиной из индейцев. Старая леди широко известна тут как целительница, и она показала Клэр многие местные растения. Вследствие этих уроков пальцы у Клэр и сейчас еще пурпурные, но лично мне это кажется даже красивым.
Вторник, 20 сентября
Сегодня я весь день занимался починкой и укреплением загона, в котором мы оставляем на ночь наших коров, свиней и прочую живность, — чтобы защитить животных от грабительских набегов медведей, которых тут вокруг множество. Когда я нынче утром пошел в уборную, я увидел в грязи здоровенные отпечатки медвежьих лап, — пожалуй, они были не меньше моих собственных следов. Это заставило меня занервничать и рассердиться, хотя медведи вовсе не виноваты в том, что они — медведи.
Однако спешу заверить, тревожиться за нас нет причины. Черные медведи в этих краях весьма настороженно относятся к людям, и спешат удрать, почуяв даже одного-единственного человека. И к тому же наш дом весьма крепок и надежен, а я категорически запретил Яну выходить за дверь после наступления темноты, не имея в руках оружия.
Что касается нашего вооружения, то теперь дела с ним обстоят куда лучше прежнего. Фергус привез из Хай-пойнта кучу всего — тут и отличные винтовки нового образца, и несколько совершенно изумительных ножей.
И еще он привез здоровенный котел для варки, и появление в нашем доме этого предмета мы отпраздновали, приготовив огромное количество вкуснейшей оленины, тушеной с диким луком, собранным в лесу, сушеными бобами и еще с ягодами томатов, которые мы тоже высушили летом. Никто из нас не помер и даже не заболел после этого блюда, так что Клэр, видимо, все-таки права — томаты не ядовиты.
Среда, 21 сентября
Медведь приходил снова. Сегодня я нашел огромные свежие следы ямы, вырытые когтями на только что вскопанных грядках огорода Клэр. Зверюга накапливает жир для зимней спячки, и в грядках, без сомнения, медведь искал личинок, чтобы поживиться.
Мне пришлось перевести свиноматку в дом, в чулан, потому что она вот-вот опоросится. Ни Клэр, ни свинья не рады этому перемещению, но это животное слишком дорого нам обошлось, ведь за него пришлось заплатить мистеру Квиллану целых три фунта!
Сегодня к нам приходили трое индейцев. Они из племени, именуемого тускара. Я уже несколько раз встречался с этими мужчинами, и нашел их весьма дружелюбными.
Краснокожие выразили твердое намерение начать охоту на медведя, повадившегося бродить вокруг нашего дома, а я подарил им немного табака и нож, который гостям, похоже, очень понравился.
Большую часть утра они провели, сидя под навесом у дома, куря и разговаривая между собой, но ближе к полудню отправились на охоту. Я спросил, не лучше ли им будет просто устроить засаду где-нибудь неподалеку, раз уж медведю так нравится наше общество, что он приходит сюда каждую ночь.
Но мне объяснили — наполовину словами, наполовину весьма выразительными жестами, — что, судя по каплям медвежьей мочи между отпечатками лап, зверь не просто гуляет, а метит территорию, и что теперь он ушел к западу, но может и вернуться, хотя такое вряд ли случится.
Мне и в голову не пришло спорить со столь опытными и знающими людьми, так что я просто пожелал им удачи и сердечно распрощался с краснокожими охотниками. Я не мог отправиться на охоту вместе с ними, поскольку у меня было слишком много дел дома, — но Ян и Ролло не смогли остаться в стороне. Ну, им это не в новинку.
Я зарядил свою новую винтовку и постоянно держал ее под рукой, на тот случай, если наши друзья-индейцы все-таки ошиблись относительно медвежьих намерений.
Четверг, 22 сентября
Прошедшей ночью я проснулся от ужасного шума. Что-то скребло по стене дома, да так, что бревна ходуном ходили, и при этом слышался оглушительный топот и громкие завывания, — и я пулей вылетел из постели, уверенный, что дом вот-вот рухнет нам на головы.
Свиноматка, почуяв приближение страшного врага, вышибла дверь чулана (которая, должен пояснить, была довольно хлипкой) и решила спрятаться под нашей кроватью, визжа так, что мы почти оглохли. Убежденный, что уж теперь-то медведь от меня не уйдет, я схватил новую винтовку и выскочил наружу.
Ночь была лунная, хотя и стоял небольшой туман, — и я отчетливо увидел незваного гостя, здоровенную черную тушу, — медведь стоял на задних лапах и ростом был почти как я сам, только (как мне с перепугу показалось) раза в три толще; и он был совсем близко!
Я выстрелил в него, и он тут же упал на все четыре лапы и с невероятной скоростью помчался к лесу, — и исчез, прежде чем я успел пошевелиться или выстрелить во второй раз.
Когда рассветало, я осмотрел все вокруг, но не обнаружил на земле ни единой капли крови, так что не могу сказать, попала ли моя пуля в цель. Передняя стена дома оказалась изукрашенной несколькими длинными царапинами, словно по бревнам прошлись тесаком или топориком, — такие они были глубокие.
Нам пришлось немало пострадать, пока мы уговорили свинью вылезти из-под нашей кровати и вернуться в предназначенный ей угол в кладовке. Это большая белая свинья, с ужасно упрямым характером, и зубов у нее предостаточно, к тому же она без раздумий пускает их в ход. Она совершенно не желала уходить из комнаты, но в конце концов нам удалось с ней справиться, благодаря, во-первых, дорожке из кукурузных зерен, которые мы рассыпали от кровати до чулана, а во-вторых, метле, которой я тыкал в свиной зад.
Понедельник, 26 сентября.
Ян и его краснокожие друзья вернулись с сообщением, что медведь сумел-таки скрыться от них в лесу. Я показал им следы медвежьих когтей на стене дома, и индейцы пришли в большое волнение, начав говорить с такой скоростью, что я уже совершенно не мог их понять.
Потом один из краснокожих вынул из своего ожерелья здоровенный зуб и преподнес его мне с большими церемониями, пояснив, что этот талисман заставит медведя-духа признать меня за своего, и таким образом защитит от опасности. Я принял дар с должной серьезностью и торжественностью, а в ответ преподнес индейцу хороший кусок пчелиных сот, так что все прошло по правилам.
Медовые соты принесла Клэр, и, обладая острым глазом на болезни, тут же заявила, что один из наших гостей нездоров, — глаза у него оплыли, он кашлял и вообще выглядел плохо. Клэр сказала, что у индейца лихорадка, хотя вроде бы даже и не рассматривала его. Индеец, однако, оказался настолько болен, что не смог отправиться дальше со своими товарищами, и нам пришлось устроить ему постель в амбаре.
Свиноматка несколько преждевременно опоросилась прямо в чулане. Она принесла дюжину поросят, и все они оказались здоровенькими и обладают чудовищным аппетитом, за что мы благодарим Господа. Вот только наши собственные аппетиты оказалось трудно удовлетворять, потому что свинья яростно нападает на любого, кто осмеливается заглянуть в чулан, — она тут же начинает рычать и бешено скалить зубы. В результате мне на ужин досталось одно-единственное яйцо вместе с сообщением, что я не получу ничего другого, пока не разрешу возникшую проблему. Продукты-то хранятся как раз в этом чулане!
Суббота, 1 октября.
Сегодня случился немалый сюрприз. К нам явились два гостя…
— Должно быть, там ужасно дикие места.
Брианна вздрогнула от неожиданности и подняла голову, оторвавшись от письма Дженни кивнула, указывая на исписанный лист, но ее глаза при этом не отрывались от Брианны.
— Краснокожие и медведи, да еще огромные ежи и всякое другое. А ведь их дом, вообще-то говоря, — просто хижина, так Джейми мне объяснял. И они там совершенно одни, высоко в горах. Да, там совсем дикие места, необжитые. — Во взгляде Дженни вспыхнула легкая тревога. — Но ты все равно хочешь туда поехать?
Брианна вдруг осознала, что Дженни боится как раз обратного: что девушка передумает ехать к отцу, что она испугалась при мысли о долгом и трудном путешествии, о том, что в итоге она очутится в совершенно первобытных краях. И картина этих чужих мест встала, как наяву, из строчек черных слов, написанных на листе бумаги, который Брианна держала в руке… но не менее реальным предстал перед девушкой и человек, написавший эти слова.
— Я еду, — твердо сказала она, глядя в глаза тетушки. — И как можно скорее.
Лицо Дженни расслабилось.
— Вот и хорошо, — выдохнула она. И на раскрытой ладони протянула Брианне маленький кожаный мешочек, изукрашенный орнаментом из иголок дикобраза, окрашенных красным и черным, — но кое-где иглы сохранили свой естественный цвет, подчеркивавший яркость красок.
— Это он прислал мне в подарок.
Брианна взяла мешочек, восхищаясь сложностью рисунка и мягкостью светлой оленьей кожи с внутренней стороны.
— Прекрасная вещь!
— Да, верно. — Дженни отвернулась, якобы рассматривая и без того хорошо знакомые ей безделушки, стоявшие на книжной полке. Но не успела Брианна вернуться к письму, как Дженни вдруг резко спросила:
— Ты не побудешь у нас немного?
Брианна удивленно посмотрела на тетушку.
— Побыть у вас?
— Всего день-другой, — Дженни повернулась, и свет из окна упал ей в спину, окружив голову женщины нежным ореолом и оставив в тени лицо. — Я знаю, тебе хочется поскорее отправиться к ним, — сказала она. — Но мне бы хотелось поговорить с тобой… о многом.
Брианна недоуменно всмотрелась в Дженни, но ничего не смогла прочесть на бледном спокойном лице, с такими же раскосыми, как у нее самой, глазами.
— Да, — неторопливо ответила девушка. — Да, конечно, я немного побуду здесь.
Улыбка тронула уголки губ Дженни. Волосы у нее были очень черными, и белые полосы седины делали их похожими на крылья сороки.
— Очень хорошо, — мягко сказала она И наконец улыбка осветила ее лицо. — О Господи, как же ты похожа на моего брата!
Оставшись одна, Брианна снова принялась читать письмо, но сначала перечитала первые строки, — и тихая комната, в которой она сидела, словно растаяла, а Джейми Фрезер ожил перед ней, и внутренним слухом она услышала его голос — как будто он стоял прямо вот тут, рядом с ней, и лучи солнца, падавшие в окно, золотили его рыжие волосы…
Суббота, 1 октября.
Сегодня случился немалый сюрприз. К нам явились( два гостя из Кросскрика. Думаю, ты помнишь то, что я писал тебе о лорде Джоне Грэе, с которым я познакомился в Ардсмуре. Но я не упоминал о том, что встречался с ним и позже — на Ямайке, где он был губернатором, представляя собой королевскую власть.
Он, пожалуй, последний человек, которого я ожидал бы увидеть в нашем медвежьем углу, вдали от малейших признаков цивилизации, да еще и без привычной ему свиты блестящих офицеров и без кучи багажа. Можешь не сомневаться, мы все были просто ошеломлены его появлением, — однако он вдруг возник перед нашим порогом, и мне поневоле пришлось оказать ему гостеприимство.
К сожалению, его привело в наши края весьма печальное событие. Его жена, отправившаяся на корабле из Англии вместе со своим сыном, во время путешествия подхватила лихорадку и скончалась посреди океана. Боясь, что удушливая атмосфера тропиков окажется столь же фатальной для мальчика, как и для его матери, лорд Джон решил, что парнишку следует отвезти в Вирджинию, где у семьи лорда имеется большое поместье, и сам отправился с мальчиком, видя, что тот слишком сильно тоскует по матери.
Я выразил некоторое удивление, но равно и благодарность, поскольку им пришлось сделать довольно большой крюк, чтобы навестить нас в нашем уединении, — но его лордство отмел мои любезности, заявив, что он хотел показать мальчику, каковы на самом деле английские колонии, чтобы тот смог по достоинству оценить богатство и разнообразие этой страны. Мальчику ужасно хотелось увидеть настоящих краснокожих — и этим он напомнил, как горел таким же желанием Ян, совсем недавно.
Мальчик очень приветливый, высокий для своего роста и довольно крепкий, хотя ему, как мне кажется, еще и двенадцати не исполнилось. Он все еще грустит из-за смерти матери, но умеет вести беседу и обладает хорошими манерами, всеми своими жестами демонстрируя, что он не кто-нибудь, а граф (лорд Джон его отчим, насколько мне известно, а настоящим отцом мальчишки был граф Эллесмерский). Зовут юного графа Вильямом.
Брианна перевернула страницу, ожидая найти продолжение, но запись на этом оборвалась. Далее следовал перерыв в несколько дней, прежде чем Джейми снова принялся за письмо, и следующей датой оказалось четвертое октября.
Вторник, 4 октября.
Тот индеец, что лежал в нашем амбаре, умер сегодня рано утром, несмотря на все усилия Клэр спасти его. Его лицо, тело и конечности сплошь покрыты какой-то ужасной сыпью, так что смотреть на него просто страшно.
Клэр думает, что он был болен корью, и это ее очень беспокоит, потому что корь — очень опасная болезнь, заразная и распространяется быстро. Она никому не позволила приблизиться к телу, только сама им занималась, — говорит, для нее это не опасно, потому что на нее еще в юности наложили чары от кори, — но мы все около полудня собрались возле амбара, и я прочитал кое-какие подходящие к случаю молитвы, а потом мы все вместе помолились о спасении его души, потому что я уверен, что даже некрещеные индейцы вполне могут надеяться на милость Господа нашего.
Но мы в некоторой растерянности относительно того, как следует распорядиться бренными останками краснокожего. Случись его смерть по другой причине, я бы тут же отправил Яна к друзьям индейца, чтобы они могли похоронить умершего по своим собственным правилам, как это принято в их племени.
Но Клэр говорит, что мы не должны этого делать, потому что сам по себе труп тоже может распространить демонов болезни среди соплеменников умершего краснокожего, а он-то уж наверняка не хотел бы этого. Клэр считает, что мы должны сами похоронить или сжечь покойного, но я лично против этого, потому что друзья индейца могут нас неправильно понять — им ничего не стоит подумать, что мы просто выдумали какую-то болезнь, чтобы скрыть истинную причину смерти индейца.
Я ничего не сказал нашим гостям о своих сомнениях. Поскольку опасность выглядит слишком серьезной, я должен просто поскорее отослать их отсюда. Мне слишком неприятно думать о том, что мы здесь полностью изолированы, да нам и вообще ни к чему чье-либо общество. Но пока мы положили тело покойного в маленькую сухую пещеру в верхней части склона, над нашим домом, — я предполагал устроить в ней небольшую конюшню или хранить там припасы.
Уж ты прости меня, что я воспользовался письмом, чтобы облегчить свой ум за счет твоего мирного существования, растревожил тебя. Но я думаю, в конце концов все будет в порядке, — просто сейчас я действительно беспокоюсь и не могу этого скрыть. Если опасность — то ли из-за болезни, то ли из-за индейцев, — станет действительно серьезной, я постараюсь отослать это письмо как можно скорее, наверное, вместе с нашими гостями, — чтобы быть уверенным, что ты его прочитаешь.
Если все будет в порядке, я как можно скорее напишу тебе снова, чтобы сообщить об этом.
Твой самый любящий брат — Джейми Фрезер.
Во рту у Брианны пересохло, и она нервно сглотнула и пошевелила языком, пытаясь вызвать слюноотделение. У нее в руках оставались еще две страницы письма; они на мгновение слиплись между собой, словно не желая разделяться, но девушка встряхнула бумагу и продолжила чтение.
Постскриптум, 20 октября
У нас теперь все в порядке, хотя и избавились от опасности несколько печальным образом. Я расскажу тебе обо всем позже; сейчас я просто не в силах возвращаться к этой теме.
Ян заболел корью, и лорд Джон тоже, он они оба поправились, и Клэр приказала мне написать, что с Яном все в полном порядке, у тебя нет причин за него бояться. Он тебе сам написал, чтобы ты удостоверилась, что тебя никто не обманывает.
— Дж.
Последняя часть письма была написана другим почерком, на этот раз аккуратным и ровным, совершенно детским на вид, и в нескольких местах страницу украшали кляксы, — то ли это сказалась слабость переболевшего корью парня, то ли просто перо было никудышное.
Милая мама!
Я тут заболел немножко, но уже совершенно выздоровел. У меня была лихорадка, с бредом даже, и мне чудились очень странные вещи. Ко мне приходил огромный волк и разговаривал человеческим голосом, но тетя Клэр говорит, что это, конечно же, был Ролло, потому что он от меня просто не отходил все то время, пока я болел, он очень хороший пес и не слишком часто кусается.
От кори у меня выскочили пупырышки на коже, и чесалось все просто ужасно. Мне даже все время казалось, что я сижу на муравейнике, или забрался в гнездо шершней. Мне казалось, что голова у меня стала в два раза больше обычного, и я все время чихал, как сумасшедший.
Сегодня я съел на завтрак три яйца, и овсяную кашу, и сам два раза ходил в уборную, так что я уже в полном порядке, хотя сначала мне казалось, что от этой болезни я ослеп, потому что когда я в первый раз вышел из дома, я видел только пятно света перед собой, и ничего больше, но тетя сказала, это скоро пройдет, и оно правда прошло.
Я тебе потом напишу еще, а то Фергус ждет, чтобы забрать письмо, он сейчас уезжает.
Твой самый послушный и преданный сын — Ян Мюррей.
Постскриптум. Посылаю скальп ежа-порпентина для Генри и Мэтти, надеюсь, он им понравится.
Брианна некоторое время сидела неподвижно, прислонившись спиной к стене, твердой и прохладной, разглаживая лежавшие на ее коленях страницы письма, и бездумно смотрела на книжную полку, на аккуратные ряды кожаных и коленкоровых переплетов. Вдруг ей в глаза бросилось тисненое золотом название на корешке одной из книг — «Робинзон Крузо».
Дикое место, так сказала Дженни. Но еще и опасное место, где жизнь полна бесконечных трудностей, иной раз даже смешных на первый взгляд, вроде свиньи в чулане, — и в то же время над живущими там постоянно висит угроза нападения…
— А я-то думала, что здесь живут примитивно, — пробормотала Брианна, взглянув на тлеющий в очаге торф.
Нет, здесь жизнь не так уж примитивна, думала Брианна, следуя за Яном через гумно и дальше, за пределы усадьбы. Все здесь было построено крепко и очень аккуратно; каменные стены, сложенные без скрепляющего раствора, и все постройки были в полном порядке, хотя и явно старыми. Куры с цыплятами сидели в специально огороженном для них дворике, а куча мух, роившихся по другую сторону скотного двора, указывала местонахождение ямы с навозом, устроенной на приличном расстоянии от дома.
Единственным отличием этой фермы от современных было в том, что здесь не имелось ржавеющей техники; Брианна заметила лопату, стоявшую у стены хлева, да пару старых плугов, — но, конечно, она не могла бы найти тут ни рычащего трактора, ни мотков проволоки, ни всяких железок, выброшенных за ненадобностью.
Животные здесь были крепкими и здоровыми, хотя и несколько мельче, нежели в хозяйствах ее собственного мира Громкое «бе-е!» сообщило ей о присутствии овец — и скоро Брианна действительно увидела небольшое стадо толстеньких овечек, топтавшихся в загоне на склоне холма; овцы проявили большое внимание к проходившим мимо людям, их пушистые спины дрожали, а желтые глаза горели жадным ожиданием.
— Избалованные чучела! — с улыбкой сказал Ян. — Думают, кто бы сюда ни пришел, обязательно должен дать им что-нибудь вкусное, видишь? Это все моя жена, — добавил он, повернувшись к Брианне. — Она их балует, приносит им все овощные отходы с грядок, так что они вот-вот лопнут от жира!
Баран, величественное существо с большими изогнутыми рогами, поднял голову над изгородью и издал требовательное «бе-бе!», и его преданные подруги поддержали его нестройным хором.
— Нечего попрошайничать, Хаги! — с терпеливым упреком сказал Ян. — А то ты у меня быстро превратишься в баранье жаркое! — Он отмахнулся от рогатого надоеды и зашагал вверх по склону, и его килт колыхался в такт его шагам.
Брианна отстала на несколько шагов, восхищенно наблюдая за Яном. Девушка никогда не видела, чтобы кто-то вот так носил килт; для Яна это как бы и не было одеждой или мундиром, нет, килт словно составлял часть него самого, часть его тела…
И тем не менее Брианна знала, что килт вовсе не является его повседневным нарядом; она видела, как расширились глаза Дженни, когда Ян вышел к завтраку в таком виде. Дженни быстро наклонила голову, пряча улыбку в чашке с чаем. Джейми-младший нахмурился, посмотрев на отца, получил в ответ дерзкий взгляд и, едва заметно пожав плечами, принялся за колбасу, — но чуть позже чисто по-шотландски сдавленно хмыкнул.
Плед Яна был старым — Брианна видела, что на складках краски поблекли, а край пледа обтрепался, — но его явно хранили весьма аккуратно. Наверное, эту одежду прятали где-нибудь в укромном уголке с самого Каллодена, вместе с пистолетами и мечами, вместе с волынкой и брошью… ведь все это были символы гордого, хотя и завоеванного народа…
Нет, подумала Брианна, никто их не завоевал по-настоящему… и сердце у нее слегка сжалось. Она вспомнила Роджера Уэйкфилда, сидевшего рядом с ней на корточках под серым небом на поле битвы при Каллодене, — его лицо тогда потемнело, глаза затуманились печалью при мысли о тех, кто пал на той равнине…
— У шотландцев длинная память, — сказал ей Роджер, — и они не из тех, кто прощает. Вон там есть камень клана — на нем высечено имя Маккензи и перечислены чуть ли не все, кто полег на этой земле. — Роджер улыбнулся, но не потому, что ему было весело. — Я не так остро чувствую потерю, но тем не менее и я ничего не забыл.
Нет, они не завоеваны. Никто не смог их сломить за тысячи лет борьбы и предательств, никто не сломил их теперь. Отступили, рассеялись в горах — но выжили. Как Ян — изувеченный в боях, но не сдавшийся. Как ее отец — покинувший страну, но оставшийся шотландским горцем.
С некоторым усилием Брианна отогнала от себя мысли о Роджере и поспешила догнать Яна, мерявшего склон длинными, хотя и неровными из-за хромоты шагами.
Длинное лицо Яна осветилось радостью, когда Брианна попросила показать ей Лаллиброх. Он уже устроил все дела, и через неделю Джейми-младший должен был отвезти Брианну в Инвернесс и проследить, чтобы она благополучно села на корабль, отправляющийся в колонии, — и Брианна решила использовать оставшееся ей время с наибольшей пользой.
Они пересекли — довольно быстро, несмотря на больную ногу Яна, — несколько полей, направляясь к холмам, что окружали долину на севере, поднялись к перевалу по едва заметной тропе, вившейся между черными голыми камнями. До чего же здесь все красиво, думала Брианна. Бледно-зеленые поля, засеянные овсом и ячменем, колыхались на ветру, и по ним скользили пятна света и тени, потому что по небу бежали легкие облака, то и дело закрывая весеннее солнце… и стебли клонились к земле, но сразу же выпрямлялись, упругие и сильные…
Одно из полей осталось незасеянным, оно было темным и голым, прорезанным длинными глубокими бороздами. На его краю высилась большая груда аккуратно сложенных камней.
— Это памятная пирамида? — осторожно спросила Брианна, слегка понизив голос. Пирамиды складывались в знак уважения к умершим так ей объясняла мать… иной раз к очень давно умершим… и каждый, кто приходил сюда, добавлял новый камень.
Ян удивленно посмотрел на Брианну, поймал направление ее взгляда и усмехнулся.
— А, нет, девочка. Это камни, которые мы вывернули из земли, когда распахивали ее весной. Мы их каждый год вытаскиваем — но на следующий год появляются новые. Черт бы меня побрал, если я понимаю, откуда они берутся, — добавил Ян, недоуменно покачав головой. — Наверное, духи камня приходят и зарывают их в землю по ночам.
Брианна не поняла, говорит ли он всерьез или шутит. Ей хотелось засмеяться, но вместо этого она задала другой вопрос.
— А что вы здесь будете сеять?
— О, тут уже все посажено, — Ян прикрыл глаза рукой, с гордостью всматриваясь в длинное поле. — Это у нас целое поле татти. К концу месяца все сплошь будет в плетях.
— Татти… ох, картофель! — Брианна с новым интересом посмотрела на поле. — Мама мне рассказывала…
— Да, это Клэр придумала, и хорошо придумала, скажу тебе! Татти уже не раз спасала нас от голода. — Ян улыбнулся, но больше ничего не добавил и пошел дальше, направляясь к холмам по другую сторону полей.
Это была долгая прогулка. День был ветреным, но теплым, и Брианна даже вспотела к тому времени, когда они наконец сделали остановку на вересковой поляне. Узкая тропка небрежно вилась между крутыми склонами холмов, и резко спускалась между острыми камнями к неширокому бурному ручью.
Ян остановился, рукавом отер лоб и жестом предложил Брианне сесть на маленькой полянке между здоровенными гранитными глыбами. С этого места они видели всю долину, оставшуюся внизу, и фермерский дом казался маленьким и нелепым в окружении гор, а поля выглядели как жалкая попытка цивилизации ворваться в мир голых камней и вереска.
Ян вытащил из заплечного мешка глиняную бутылку и зубами выдернул пробку.
— Это тоже по рецепту твоей мамы, — с усмешкой сказал он, протягивая бутылку Брианне. — И только благодаря этому, похоже, я сохранил все зубы. — Ян задумчиво высунул кончик языка и провел им по передним зубам, покачивая головой. — Она большой знаток всяких трав, твоя мама, но кто бы что имел против, а? Половина мужчин в моем возрасте ничего не могут есть, кроме жидкой овсянки.
— Она всегда заставляла меня есть овощи, когда я была маленькой, — сказала Брианна. — И чистить зубы после еды. — Она взяла из рук Яна бутылку и поднесла горлышко ко рту. Эль оказался крепким и горьковатым, но после долгой ходьбы он освежал.
— Когда ты была маленькой, вот как? — Ян бросил на девушку веселый взгляд. — Мне не часто приходилось видеть девчонок такого роста.. Можно сказать, твоя мама знает свое дело, а?
Брианна улыбнулась и вернула ему бутылку.
— Ну, по крайней мере, она достаточно разбирается в своем деле, чтобы выйти замуж за очень высокого мужчину, — сказала она.
Ян расхохотался и отер рот тыльной стороной ладони. Его карие глаза потеплели, когда он одобрительно посмотрел на Брианну.
— Да, приятно на тебя посмотреть, девочка. Ты очень на него похожа, это верно. Господи, до чего же мне хотелось бы оказаться там, когда Джейми тебя увидит!
Брианна уставилась в землю, закусив губу. Часть поляны, на которой они с Яном устроились, заросла папоротником, и там, где они прошли, виднелась прямая полоса притоптанных пышных листьев и сломанных стеблей.
— А может, он обо мне и не знает ничего, — вырвалось вдруг у Брианны. — Он ведь вам не говорил?
Ян слегка нахмурился и пожал плечами.
— Нет, не говорил, ты права, — медленно произнес он. — Но я думаю, он мог просто не успеть сказать, даже если и знал уже о тебе. Он ведь здесь пробыл совсем недолго, ну, в тот последний раз, когда приезжал вместе с Клэр. Да и вообще, тут такая была неразбериха, после всех этих событий… — Он внезапно замолчал, прикусив нижнюю губу, и посмотрел на Брианну. — Твоя тетя очень тревожится из-за этого. Думает, может, ты ее проклинаешь.
— Проклинаю… из-за чего? — изумленно уставилась на него Брианна.
— Из-за Лагхэйр, — карие глаза Яна внимательно смотрели на девушку.
Легкий холодок пробежал по коже Брианны при воспоминании о светлых глазах той женщины, холодных и пустых, как мраморные шарики… и ее полные ненависти слова. Брианна постаралась забыть об этом, объяснив все простой ревностью и завистью, но некоторые из произнесенных Лагхэйр слов крепко застряли в ее ушах…
— А какое отношение тетя Дженни имеет к Лагхэйр?
Ян вздохнул, отбросив со лба пышную прядь каштановых волос.
— Ну, это ведь она уговорила Джейми жениться на этой женщине. Конечно, она желала только хорошего, — осторожно сказал он. — Мы ведь все эти годы думали, что Клэр умерла.
В его тоне прозвучал вопрос, но Брианна лишь кивнула в ответ, по-прежнему глядя в землю и машинально разглаживая юбку на своих коленях. Это была слишком опасная тема; лучше было промолчать, если удастся. Ян подождал немного, потом продолжил:
— Это случилось после того, как он вернулся домой из Англии… он несколько лет просидел там в тюрьме, после восстания…
— Я знаю.
Ян удивленно вскинул брови, но ничего не сказал, только в очередной раз покачал головой.
— А, ладно… В общем, когда он вернулся, мы поняли, что он… он стал другим. Ну, так оно и должно было быть, верно? — Ян слегка улыбнулся, потом опустил глаза на собственные руки, теребившие подол клетчатого килта — Это было все равно что разговаривать с призраком. Он мог смотреть на меня, и улыбаться, и отвечать… но сам был где-то далеко-далеко. — Ян глубоко вздохнул, и Брианна увидела, как его лоб прорезала глубокая морщина, залегшая между бровями. Ян сосредоточился, подбирая слова для дальнейшего рассказа. — Прежде… сразу после Каллодена… он был не таким. Он был тяжело ранен, и он потерял Клэр… — Ян бросил на Брианну быстрый взгляд, но та молчала, и он продолжил. — Но потом настали и вовсе отчаянные времена. Многие, очень многие умерли — погибли в бою, скончались от болезней, а то и просто от голода Всю страну наводнили английские солдаты, жгли все подряд, убивали. Когда такое происходит, о смерти вообще перестаешь думать, потому что ты должен бороться и поддерживать свою семью, и это полностью занимает твои мысли.
Легкая улыбка коснулась губ Яна, нахлынувшие воспоминания заставили его лицо посветлеть, и что-то давнее позабавило его…
— Джейми спрятался, — сказал Ян, резко махнув рукой в сторону склона над ними. — Вон там. Там есть маленькая пещера, за кустами утесника, на полпути до вершины. Я тебя потому и привел сюда, что хотел показать это место.
Брианна посмотрела туда, куда он показывал, на верхнюю часть склона, сплошь покрытую путаницей кустов, камней и вереска, усеянного крошечными цветками. Никаких признаков пещеры она не увидела, но заросли утесника там действительно были, и на ветках кустов сияли в солнечных лучах желтые цветы, как маленькие пылающие факелы.
— Однажды я пришел сюда, принес еду, Джейми тогда как раз болел, его лихорадило. Я ему сказал, что он должен спуститься вниз, пойти со мной и остаться в доме; что Дженни очень боится, как бы он тут не помер в одиночестве. Он открыл один глаз, горящий от жара, и заговорил — так хрипло и тихо, что я с трудом его расслышал. Он сказал, что Дженни незачем беспокоиться; даже если весь мир ополчится против него и задумает его убить, не так-то просто будет это сделать. Потом закрыл глаз и заснул. — Ян искоса посмотрел на Брианну. — Я не понял, что он имел в виду — что он собирается сам умереть, без посторонней помощи, или наоборот, так что на всякий случай просидел рядом с ним всю ночь. Но он в конце концов поправился, я думаю, из чистого упрямства, понимаешь? Он очень упрям, — в тоне Яна прозвучало нечто вроде извинения.
Брианна кивнула, но сказать ничего не смогла, потому что ее горло перехватили спазмы. Она просто встала и пошла вверх по склону. Ян не стал возражать, но остался сидеть на камне, глядя вслед девушке.
Склон в верхней часты был очень крутым, а за чулки Брианны то и дело цеплялись колючки, но она упорно шла вперед и вперед. За несколько метров до пещеры ей пришлось вообще опуститься на четвереньки, чтобы удержаться на скользком граните.
Вход в пещеру был узким и походил на обычную трещину в скале, но чуть глубже он расширялся, превращаясь в треугольный лаз, причем сужался он книзу. Брианна встала на колени и втиснула в щель голову и плечи.
Ее сразу же охватило холодом; Брианна почувствовала, как на ее щеках оседает влага На несколько мгновений она замерла, чтобы глаза привыкли к темноте, но сквозь щель над ее головой просачивалось все же достаточно света, чтобы можно было рассмотреть тайное убежище Джейми.
Пещера оказалась не больше восьми футов в длину и шести — в ширину, темная, как и положено быть пещере, с грязным полом, с потолком, нависшим так низко, что выпрямиться во весь рост можно было только у самого входа. Брианна подумала, что очутиться внутри такой каверны — все равно что оказаться погребенным заживо.
Она торопливо попятилась, выбираясь на свет, жадно хватая ртом свежий весенний воздух. Сердце девушки колотилось, как сумасшедшее.
Семь лет! Семь лет он жил здесь, в холодном мрачном убежище, постоянно недоедая. Я бы тут и семи дней не выдержала, — подумала Брианна.
Да правда ли это? — прозвучал вопрос в какой-то другой части ее ума. И тут же в сознании Брианны снова что-то щелкнуло, словно включилось некое особое понимание… как в тот момент, когда она смотрела на портрет Элен и ее пальцы сами собой сжимались, ощущая невидимую кисть.
Брианна медленно повернулась и села на камень, спиной к пещере. Здесь, высоко на склоне горы, было очень тихо, но это была тишина холмов и лесов, тишина, которая вовсе не является полной тишиной, но наполнена разнообразными звуками.
В кустах неподалеку слышалось негромкое гудение — пчелы трудолюбиво кружили над желтыми цветками, собирая нектар и пыльцу.
Издали доносился шум ручья, над головой шумел ветер, шурша листвой и сгибая стебли травы, посвистывая в расщелинах между голыми камнями.
Брианна сидела, не шевелясь, и вслушивалась, и думала, что, кажется, понимает, почему Джейми Фрезер так любил эти места и что он тут находил.
Нет, это не было одиночество, это было уединение. Не страдание, но стойкость. Открытие суровой красоты, ощущение родства с камнями и небом. И еще здесь был покой, сводивший на нет телесные неудобства, покой, который излечивал душу, а не ранил ее.
Наверное, Джейми воспринимал эту пещеру не как камеру заключения, а как убежище; наверное, он черпал силу в этих скалах, как Антей питался соками земли. Ведь это место было частью его самого, он родился здесь… и каким-то странным образом Брианна ощущала эти горы частью себя самой, хотя она и видела их впервые.
Ян терпеливо сидел внизу; он сложил руки на коленях и смотрел в долину под собой. Брианна потянулась к кусту утесника и осторожно отломила веточку, не обращая внимания на колючки. Она положила цветущую ветку у входа в пещеру и придавила ее камнем, чтобы ту не унесло ветром; потом встала и начала осторожно спускаться.
Наверное, Ян слышал ее шаги, но не обернулся.
— Что, теперь уже не опасно его носить? — резко спросила Брианна, кивком указывая на килт.
— А, — отмахнулся Ян. Он посмотрел на поношенную клетчатую ткань, погладил мягкую шерсть. — Последний английский солдат появлялся тут несколько лет назад. В конце концов, что еще нам осталось? — Ян взмахнул рукой, жестом обводя долину внизу. — Они унесли все, что только нашли мало-мальски ценного. И уничтожили то, что унести были не в силах. Только сама земля лежит, как лежала, видишь? Но я думаю, что такая земля их не слишком интересует.
Брианна видела, что Ян чем-то растревожен; он совсем не умел скрывать собственные чувства.
Девушка мгновение-другое изучающе смотрела на него, потом тихо сказала:
— Но вы-то все еще здесь. Вы и Дженни.
Его рука застыла, касаясь пледа. Глаза Яна были прикрыты, а доброе морщинистое лицо обращено к солнцу.
— Да, это верно, — ответил он наконец. Потом открыл глаза и повернулся к Брианне. — И ты тоже здесь. Мы немного поговорили прошлым вечером, я и твоя тетя. Когда ты увидишь Джейми, когда вы насмотритесь друг на друга досыта, — спроси его, что нам теперь делать.
— Делать? В каком смысле?
— С Лаллиброхом что делать, — Ян снова показал на долину, на дом. И встревоженно глянул на девушку. — Может, ты знаешь… а может, и не знаешь, что твой отец перед Каллоденом подписал бумаги и передал Лаллиброх Джейми-младшему — на тот случай, если его убьют в сражении или если власти казнят его как предателя. Но это было до твоего рождения, до того, как он узнал, что у него есть свое собственное дитя.
— Ну да, я об этом знаю… — Брианна вдруг поняла, что именно тревожит Яна и к чему он ведет, и коснулась его руки, заставив дядю вздрогнуть от неожиданности. — Я не за этим сюда приехала, дядя, — мягко сказала девушка. — Лаллиброх мне не принадлежит… да он мне и не нужен. Все, чего я хочу, — это увидеть моего отца… и маму.
Длинное лицо Яна расслабилось, и он крепко сжал пальцы Брианны. Некоторое время он молчал, потом, выпустив руку девушки, заговорил:
— А, ладно. Но ты ему все равно это скажи. Если он захочет…
— Он не захочет, — твердо перебила его Брианна. Ян посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула улыбка.
— Ты довольно много знаешь о своем отце — для девочки, которая никогда его не видела.
Брианна засмеялась.
— Может, и знаю.
Теперь уже улыбка расплылась по всему лицу Яна.
— Ну конечно, твоя мама тебе рассказывала, я понимаю. А она его всегда хорошо знала, она ведь Сасснек — шотландочка, колдунья… Но все-таки она всегда была… ну, не такой, как все, твоя мама.
— Да — Брианна заколебалась, желая вернуться к разговору о Лагхэйр, но не знала, как задать вопрос. Но прежде чем она успела что-нибудь придумать, Ян встал, отряхнул килт и начал спускаться со склона, вынудив тем самым Брианну последовать за ним.
— Что такое двойник, дядя Ян? — спросила она, глядя в его спину.
Сосредоточенный на трудном спуске, Ян не обернулся, но Брианна увидела, как он вдруг слегка пошатнулся, а его деревянная нога потеряла опору. Но он спустился первым и стоял у подножия холма, опираясь на палку и поджидая девушку.
— Ты все еще думаешь о словах Лагхэйр? — спросил он. И тут же повернулся и пошел к ручью, огибая холм. Ручей, неширокий, но стремительный, журчал неподалеку среди камней.
— Двойник — это видимость некоего человека, вроде привидения, — когда сам этот человек находится далеко, — сказал Ян. — Иногда это может быть действительно призрак того, кто умер вдали от дома. Увидеть двойника — это не к добру; но еще хуже встретить своего собственного двойника, потому что если ты его увидишь, ты умрешь.
Ян говорил с полной уверенностью, ничуть не сомневаясь в собственных словах, и от этого по спине Брианны пробежал холодок.
— Надеюсь, я такого не увижу, — пробормотала она. — Но ты говорил… Лагхэйр… — На этом имени она запнулась.
— Лахири на самом деле, — поправил ее Ян. — Да. Это правда, когда она венчалась с Джейми, Дженни и в самом деле увидела двойника твоей матери, да. Она знала, конечно, что это плохая примета, но ведь все равно уже поздно было что-то делать.
Он неловко наклонился, согнув здоровую ногу, и плеснул водой в свое пылающее лицо. Брианна поспешила сделать то же самое, и вдобавок выпила несколько пригоршней холодной, щиплющей язык воды. Поскольку полотенца тут, естественно, не было, она выдернула из-за пояса полу длинной рубашки и вытерла ею лицо. Она поймала ошеломленный взгляд Яна, заметившего полоску голого живота, мелькнувшего перед ним, и поспешно поправила рубашку и покраснела.
— Ты собирался мне рассказать, почему мой отец на ней женился, — сказала она, стараясь скрыть смущение.
Щеки Яна тоже побагровели, и он резко отвернулся, явно скандализованный. Но тем не менее ответил.
— Да, да… Ну, я ведь уже тебе говорил — когда Джейми вернулся из Англии, он был таким, словно внутри у него все выгорело, он опустел… Я не знаю, что там случилось с ним в этой Англии, но что-то было, уж в этом я не сомневаюсь. — Ян пожал плечами, и Брианна заметила, что его шея постепенно возвращается к своему естественному цвету. — После Каллодена ему было плохо, он был ранен, но все равно оставался бойцом, и это поддерживало в нем жизнь. А когда приехал из Англии… ну, все, что тут есть, перестало иметь для него значение, правда… — Ян говорил негромко, опустив взгляд на каменистый берег ручья. — Вот Дженни и решила женить его на Лахири. — Острый, внимательный взгляд Яна впился в лицо Брианны. — Ты, я полагаю, уже достаточно взрослая, чтобы понимать… хотя еще и не замужем. Ну, я имею в виду, ты знаешь, что может сделать для мужчины женщина… и он для нее, наверное. Вылечить его, вот я о чем. Заполнить пустоту у него внутри. — Ян с отсутствующим видом погладил свою искалеченную ногу. — Джейми женился на Лагхэйр из жалости, я думаю… и потому, что она в нем действительно нуждалась, да… — Ян снова пожал плечами и улыбнулся Брианне. — Ну, нет смысла рассуждать о том, что могло бы быть или чему бы следовало быть, верно? Но Джейми ушел из дома Лагхэйр еще до того, как вернулась твоя мама, и вот это тебе следует знать.
Брианна почувствовала, как по ее телу прокатилась волна облегчения.
— О… я действительно этому рада! А мама… ну, когда она вернулась…
— Он был счастлив увидеть ее снова, — просто сказал Ян. И улыбка осветила его лицо, как солнечный луч. — И я тоже.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100