Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 67 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 67
Жребий брошен

Роджер повернулся на бок, потом сел. В окнах еще не было стекол, да они были и ни к чему, пока стояло лето, — а хирургическая, в которой его поселили, располагалась в передней части дома, и ее окна смотрели на склон горы. И если Роджер наклонял голову вбок, он мог видеть Брианну почти на всем ее пути до хижины, прежде чем каштаны скрывали ее от глаз.
Но вот в последний раз мелькнула ржаво-коричневая домотканая юбка — и Брианна исчезла. Она в этот вечер приходила одна, без малыша; Роджер не знал, как это расценивать, — то ли как прогресс в их отношениях, то ли наоборот. Они смогли поговорить, не отвлекаясь ежеминутно на смену пеленок, писк, сюсюканье, кормление и непрестанные легкие шлепки, — а это было редкой роскошью.
Но зато Брианна и задержалась здесь не так долго, как обычно… Роджер просто чувствовал, как ребенок тянет ее к себе, как будто Брианна была привязана к нему длинной резинкой. Но ведь невозможно негодовать на этого маленького бандита, мрачно сказал себе Роджер. Вот только… ну да, только он все равно сердился на мальчишку. Но это не значило, что он не любил его.
Роджер еще не ел; ему не хотелось тратить зря ни одной минуты их драгоценного уединения. Теперь же он открыл корзину, принесенную Брианной, и вдохнул теплый, сытный запах тушеного беличьего мяса и пресного хлеба со свежим маслом. И еще из корзины шел кисловатый яблочный дух.
Нога Роджера продолжала пульсировать, и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы заставить себя не думать о полезных личинках, — но несмотря на присутствие в его ране этих интересных существ, аппетит у Роджера был отличный. Он ел медленно, смакуя и вкус еды, и изумительный пейзаж за окном… на горный склон внизу уже тихо вползали сумерки.
Фрезер знал, что делает, когда выбирал место для своего дома. Дом возвышался над склоном горы, из него были видны дальняя река и окутанные туманом долины, и темные пики гор, касавшиеся звездного неба. Здесь ощущалось все величие добровольно избранного одиночества, это было самое романтическое из всех мест на земле, когда-либо виданных Роджером.
И вот сейчас… Брианна была в хижине внизу, нянчилась с маленьким нахальным бездельником, а Роджер был здесь — один, с несколькими дюжинами личинок в ступне.
Он поставил пустую корзину на пол, на одной ноге допрыгал до помойного чана в углу, потом вернулся в свою одинокую постель, устроенную на новеньком хирургическом столе. Какого черта он ответил ей, что не знает, почему вернулся, когда она об этом спросила?
Ну, наверное потому, что в тот момент он действительно не знал. Он несколько месяцев подряд бродил по диким первозданным лесам, почти умирая от голода и сходя с ума от одиночества и боли. Он не видел Брианну почти год… год, в течение которого он прошел через ад и вернулся обратно. Он ровно три дня сидел на скале над тем чертовым каменным кругом, без еды и огня, все думая и думая, пытаясь прийти к какому-то решению. А в итоге он просто плюнул и пошел, зная, что это, пожалуй, единственный возможный вариант.
Долг? Любовь? Да черт побери, чего стоит любовь без обязательств?
Роджер беспокойно перевернулся с бока на бок, чтобы очутиться спиной к великолепию ночи и дуновениям прогретого солнцем воздуха. Роджеру очень хотелось, чтобы его нога поскорее выздоровела, и в то же время он чувствовал себя чертовски здоровым, и в этом была своя плохая сторона, потому что у него ни малейшего шанса ослабить внутреннее напряжение тела соответствующими упражнениями…
Он даже заикнуться не смел об этом Брианне. Во-первых, она могла подумать, что он вернулся только ради этого. Во-вторых, Роджер был уверен, что этот чертов Большой Шотландец не шутил насчет свиньи.
Но ведь теперь Роджер все знал. Он вернулся потому, что не смог бы жить по другую сторону времени от нее. Может быть, дело было в чувстве вины… он не мог бросить их; а может быть, это было простое понимание того, что без Брианны он умрет… ну, то или другое, а выбор был уже сделан и жребий брошен. Роджер знал, к чему он стремится, и все остальное не имело значения. Он хотел быть здесь, и все на этом.
Он повернулся на спину и уставился в светлые сосновые доски, накрывавшие его убежище. Легкий топот и попискивание возвестили о приходе ночных гостей — это были белки с ближайшего ореха гикори; они бегали по крыше, сокращая себе путь до соседней рощи.
Как сказать Брианне об этом, как заставить ее поверить? Господи, да она такая нервная, что едва ли позволит даже прикоснуться к ней! Стоит чуть задеть ее — и она тут же шарахается в сторону. Если не считать того дня, когда Клэр терзала его ногу. Да, тогда Брианна была по-настоящему рядом с ним, держала его изо всех сил. Он до сих пор чувствовал ее руки на своих плечах, и эти воспоминания вызывали странное чувство удовлетворения где-то в середине живота.
Но, думая об этом, он кое-чего не понимал. Да, конечно, операция была жутко болезненной, но Роджер мог выдержать что угодно, он бы просто покрепче стиснул зубы… и Клэр, с ее опытом военного хирурга, наверняка это знала.
Так может быть, она это сделала намеренно? Дала Брианне возможность прикоснуться к нему, и при этом не страдать от чувства, что ее преследуют или принуждают? Дала ему шанс вспомнить, насколько сильным было притяжение между ними?
Роджер снова перевернулся, на этот раз на живот, опустил подбородок на сложенные руки — и уставился в мягкую тьму за окном.
Если Клэр захочется повторить эксперимент, он готов предоставить в ее распоряжение вторую ногу.
Клэр заглядывала к нему один-два раза в день, но ему пришлось ждать до конца недели, пока она решила наконец снять бинты, поскольку личинки, по ее расчетам, должны были наконец закончить свою работу, — Роджер искренне надеялся, что это так, — и пора было прогнать их прочь.
— О, чудесно! — сообщила Клэр, тыча пальцами в его ступню с истинно хирургической бесцеремонностью. Гранулируется просто бесподобно; воспаления почти не осталось.
— Великолепно, — откликнулся Роджер. — Так они оттуда повылазили?
— Личинки? А, да, конечно, — заверила его Клэр. — Они же окукливаются в течение нескольких дней. Неплохо поработали, а? — Клэр провела по ступне указательным пальцем, и Роджер дернулся от щекотки.
— Ну, верю тебе на слово. Я уже могу на нее ступать, да? — Он осторожно подвигал ступней. Она еще немного болела, но с тем, что было совсем недавно, не приходилось и сравнивать.
— Да, можешь. Только еще несколько дней не надевай обуви. И, Бога ради, старайся не наступить на что-нибудь острое.
Она принялась собирать свои медицинские штучки, негромко напевая себе под нос. Она выглядела счастливой, но очень усталой; под глазами у нее залегли тени.
— Малыш все еще плачет по ночам? — спросил Роджер.
— Да, бедняжка. А тебе его отсюда слышно?
— Нет, просто у тебя вид утомленный.
— Ну, удивляться нечего. Никто почти не спит всю неделю, особенно бедная Бри, в конце концов, накормить-то его может только она. — Клэр коротко зевнула и встряхнула головой, моргая. — Джейми уже почти закончил настилать пол там, в задней спальне; он хочет перебраться сюда, как только закончит… И Брианне с малышом будет просторнее, и нам с ним спокойнее, что тоже немало значит.
— Хорошая мысль. А… насчет Бри…
— Мм?
Роджер знал, что тянуть нет смысла; лучше сказать все сразу.
— Послушай… я стараюсь, как могу. Я люблю ее, я хочу ей это доказать, но… но она избегает меня, отгораживается. Она приходит сюда, мы разговариваем, и все прекрасно, но стоит только мне дотронуться до нее, попытаться поцеловать — и она вдруг уже в другом конце комнаты, подбирает с пола сухие листья. Может, я что-то не так делаю?
Клэр устремила на него взгляд янтарных глаз, прямой и безжалостный, как у ястреба; Роджер невольно смутился.
— Ты ведь был у нее первым, разве не так? Первым мужчиной, с которым она легла в постель, я хочу сказать.
Роджер почувствовал, что стремительно краснеет.
— Я… а… ну да.
— Значит, да. Таким образом, весь опыт Брианны на настоящий день состоит в том, что кто-то может, конечно, назвать радостями любви… но для нее это была дефлорация, а я могу тебя заверить, что как бы ты ни был осторожен, лишение девственности все равно причиняет боль. А двумя днями позже ее грубо изнасиловали, а потом она прошла через муки рождения ребенка. Как ты думаешь, может у нее после всего этого возникнуть горячее желание упасть в твои объятия и позволить тебе осуществить супружеские права?
Ты спросил, и тебе ответили, подумал Роджер. Прямо между глаз. Его щеки запылали еще жарче, как будто его терзала жесточайшая лихорадка.
— Я об этом не подумал, — пробормотал он, глядя в стену.
— Естественно, ты не подумал, — согласилась Клэр, явно не зная, то ли ей рассердиться, то ли рассмеяться. — Ты же мужчина, черт тебя побери. Поэтому я тебе и объясняю.
Роджер тяжело вздохнул и неохотно повернулся к Клэр лицом.
— Так к чему ты клонишь?
— К тому, что она боится, — ответила Клэр. Склонив голову набок, она рассматривала Роджера. — Хотя, должна заметить, боится она не тебя.
— Не меня?
— Нет, — словно рассердившись на его тупость, грубовато бросила Клэр. — Возможно, она убедила себя, что знает, почему ты вернулся, хотя она и ошибается… это даже полк слепых увидел бы без труда. Но это лишь потому, что она боится… боится, что не сможет… мм… — Клэр вскинула одну бровь и в упор уставилась на Роджера, как бы опровергая собственное предположение.
— Ясно, — пробормотал он, испуская глубокий вздох. — Но… как ты думаешь, я смогу с этим справиться?
Клэр подняла свою корзину и повесила ее себе на руку.
— Не знаю, — сказала она, снова сверкнув желтыми глазами. — Но полагаю, тебе следует быть очень осторожным.
Роджер едва успел вернуть самообладание после столь необычной консультации, как на пороге, загородив собой свет, возник следующий гость. Это был Джейми Фрезер, принесший дары.
— Я тут тебе бритву принес, — сообщил он, критически рассматривая Роджера. — И горячей воды.
Клэр несколько дней назад коротко подстригла его бороду хирургическими ножницами, но Роджер тогда чувствовал себя еще слишком слабым, чтобы решиться на бритье той штукой, которую тут называли «горлорезом», и не без причин.
— Спасибо.
Фрезер доставил еще и маленькое зеркальце и горшок с мылом для бритья. Весьма предусмотрительно. Но вообще-то Роджер предпочел бы, чтобы Фрезер ушел и оставил его одного, а не стоял, прислонившись к дверному косяку и отпуская критические замечания по ходу процесса; но при данных обстоятельствах Роджеру едва ли приходилось выбирать, и он просто не мог попросить Фрезера уйти.
Но даже в присутствии нежеланного зрителя Роджер испытал некое возвышенное наслаждение, избавившись наконец от бороды. Она кололась и кусалась, как целая толпа маленьких дьяволят, и он из-за нее уже несколько месяцев не видел собственного лица.
— Как работа продвигается? — Роджер пытался поддерживать вежливую беседу, в промежутках между словами проводя бритвой по щеке. — Я слышал, как ты утром стучал молотком в задних комнатах.
— Да. — Глаза Фрезера с интересом следили за каждым движением Роджера. — Я настелил там пол, и уже начал наводить крышу. Думаю, уже этой ночью мы с Клэр будем ночевать тут, в доме.
— А! — Роджер вытянул шею, осторожно сбривая волоски с нижней части подбородка. — Клэр сказала, что я уже могу ходить; так что говори, каким делом мне заняться.
Джейми кивнул, скрестив руки на груди.
— Ты умеешь обращаться с инструментами?
— Ну, дома строить мне не приходилось, — признался Роджер, подумав, что птичий домик, сооруженный в школьные годы, едва ли можно принимать в расчет.
— Что-то мне кажется, ты и с плугом дела не имел, или с только что опоросившейся свиноматкой, а? — Теперь уже в глазах Фрезера светилось откровенное веселье.
Роджер задрал голову, сбривая последние пучки щетины на горле. Да уж, в последние дни он только об этом и думал. Вряд ли здесь могло быть много пользы от его исторических знаний или от умения петь старые песни, — здесь, на горной ферме восемнадцатого века.
— Нет, — ровным тоном ответил он, опуская бритву. — Равным образом мне не приходилось доить коров, строить камины, изготовлять кровельную щепу, править повозкой, убивать медведей, свежевать оленей или сражаться с кем-нибудь на мечах.
— Нет? — Джейми теперь изумлялся демонстративно. Роджер плеснул в лицо водой, вытерся насухо, потом повернулся к Фрезеру.
— Нет. Все, что у меня есть, это крепкая спина. Тебе это подходит?
— Ну, да. Но лучше было все выяснить, правда? — Уголок рта Фрезера дернулся, изогнувшись вверх. — Один конец лопаты от другого сможешь отличить?
— Наверняка.
— Тогда от тебя и вправду может быть польза. — Фрезер сделал шаг наружу. — Садик Клэр нужно кое-где перекопать, и надо переворошить ячмень на винокурне, да еще в конюшне ждет здоровенная куча навоза, просто великолепная куча… А потом я покажу тебе, как доить корову.
— Спасибо. — Роджер вытер бритву, вложил ее в футляр и навел порядок на столе.
— Мы с Клэр вечером отправляемся к Фергусу, — между прочим сообщил Фрезер, просто как факт. — И малышку Лиззи возьмем с собой, пусть немного поможет Марселе.
— А? Ну… желаю хорошо провести время.
— Ну, я надеюсь, так оно и будет. — Фрезер задержался у порога. — Брианна, правда, хочет остаться дома; у парнишки животик только-только наладился, она не хочет снова расстраивать его долгой прогулкой.
Роджер внимательно посмотрел на Фрезера Но в его слегка раскосых темно-голубых глазах можно было увидеть что угодно — или ничего.
— Вот как? — сказал Роджер. — То есть ты мне сообщаешь, что они будут одни в доме? Конечно, я присмотрю за ними.
Одна рыжая бровь приподнялась на полдюйма.
— Не сомневаюсь, что ты это сделаешь. — Фрезер протянул руку и раскрыл ладонь над пустым тазом, стоявшим у двери. Раздался металлический звук, красная искра сверкнула на тусклом фоне оловянного дна. — Но не забывай того, что я тебе говорил, Маккензи… моей дочери не нужен трус. — Прежде чем Роджер успел открыть рот, чтобы ответить, рыжая бровь вернулась на место и Фрезер одарил собеседника безразличным взглядом темно-голубых глаз. — Ты подарил мне отличного парнишку, и я его люблю, но это не значит, что ты сам уж очень мне нравишься. Однако мне бы хотелось, чтобы в этом деле появилась ясность… так или иначе.
Изумленный Роджер кивнул, потом наконец обрел голос.
— Договорились.
Фрезер тоже кивнул и исчез так же мгновенно и неслышно, как и появился, оставив Роджера таращиться в пустой дверной проем.
Роджер отодвинул защелку и осторожно толкнул дверь хижины. Она была заперта изнутри на засов. Это несколько нарушало предполагаемую картину: Спящая Красавица разбужена поцелуем… Роджер поднял было руку, чтобы постучать, но остановился. Нет, он вообразил явно не ту героиню. Рядом со Спящей Красавицей не лежал в постели раздражительный карлик, готовый заверещать на весь дом и устроить грандиозный скандал.
Роджер пошел вокруг дома, ища окно.
Домик был компактным, как барабан, и сходство усиливала промасленная оленья шкура, прибитая к окну. Роджер мог бы без труда откинуть эту преграду, но последнее, чего бы ему хотелось, так это перепугать Брианну до полусмерти.
Он неторопливо обошел вокруг дома еще раз. Самым разумным было бы вернуться в хирургический кабинет и подождать до утра. Он ведь может поговорить с Брианной и там. И это куда лучше, чем разбудить ее, если она уже заснула, а заодно разбудить и младенца…
Да, совершенно очевидно, ему следует поступить именно так. Клэр могла бы взять с собой этого маленького ублю… ребенка, если бы он ее попросил. И они с Брианной могли бы тогда поговорить спокойно, не боясь, что их прервут в любую секунду, И погулять в лесу, и обо всем договориться между собой. Правильно. Так он и сделает.
Десять минут спустя он сделал еще один круг возле домика, а потом остановился в густой траве напротив задней стены, глядя на слабый свет, сочившийся из щелей вокруг оленьей шкуры.
— Какого черта, кем ты себя вообразил? — пробормотал он, обращаясь к самому себе. — Ночной бабочкой?
Скрип крыльца не дал ему ответить на этот вопрос. Роджер стремительно бросился к углу дома — и успел увидеть фигуру в белой свободной рубахе, плывшую, словно призрак, по дорожке к уборной.
— Брианна?
Фигура обернулась с негромким испуганным вскриком.
— Это я, — поспешно произнес Роджер, видя, что темные пятна ладоней Брианны прижимаются к белой ткани как раз над сердцем.
— Какого черта ты тут ползаешь, как змея, как будто цапнуть хочешь? — со злобой в голосе резко спросила она.
— Я хотел поговорить с тобой.
Брианна не ответила, просто отвернулась и пошла дальше по дорожке.
— Я сказал, мне хотелось бы поговорить с тобой, — повторил Роджер чуть громче, идя за ней.
— А я хочу сходить в туалет, — огрызнулась она. — Исчезни. — И решительно хлопнула дверью уборной.
Роджер отступил по дорожке на некоторую дистанцию и ждал, пока Брианна справится с необходимыми делами. Но вот она вышла — и ее шаги замедлились, когда она увидела его, но обойти Роджера было невозможно, разве что пуститься сквозь заросли высокой, влажной от росы травы.
— Тебе не следует пока ходить, нога-то еще не в порядке, — заметила она.
— Нога в порядке.
— Я думаю, тебе лучше вернуться в постель.
— Хорошо, — согласился он и твердо встал посреди дорожки прямо перед Брианной. — В какую постель?
— В какую? — Брианна застыла на месте, но не стала делать вид, что не поняла.
— В ту? — Роджер взмахнул рукой, указывая на вершину горы. — Или в эту?
— Я…
Будь осторожен, сказала ее мать… а ее отец сказал, что его дочери не нужен трус… Роджер подумал, что самое время было бы подбросить монетку, чтобы решить все окончательно… но в следующее мгновение решил принять совет Джейми Фрезера, и бросился вперед, как торпеда… и пошло бы все к черту!
— Ты говорила, что видела брак, заключенный по обязательству, и видела брак по любви. И ты что же, думаешь, что одно исключает другое? Послушай… я три дня просидел в этом долбаном каменном кругу, размышляя. И видит Бог, я подумал обо всем. И о том, чтобы остаться здесь. И о том, чтобы вернуться в свое время. И я остался.
— Пока остался. Ты пока еще просто не понял, чего ты лишишься, если останешься здесь навсегда.
— Я понял! Да если бы даже и нет, я чертовски хорошо знаю, чего я лишусь, если уйду отсюда! — Он схватил Брианну за плечо, ощутив грубую ткань ее рубашки. Брианна была такая теплая… — Я не мог уйти и жить сам по себе, постоянно думая о том, что где-то в прошлом остался ребенок, который может быть моим… который и есть мой! — Голос Роджера слегка дрогнул. — Я не мог вернуться в будущее и жить без тебя.
Брианна с сомнением отступила на шаг, пытаясь стряхнуть его руку.
— Мой отец… мои отцы…
— Послушай, я вовсе не один из твоих чертовых отцов! Поверь мне ради меня самого, прости мне мои грехи и ошибки!
— За тобой нет никаких грехов, — возразила Брианна сдавленным голосом.
— Есть, это ты безгрешна.
Брианна взглянула на него — и Роджер уловил особый блеск в темных, слегка раскосых глазах.
— Если бы у меня их не было… — начала она.
— И если бы у меня их не было, — грубо перебил ее Роджер. — Давай оставим эту тему, а? Не имеет никакого значения, что ты делала, или я. Я сказал, что я не твой отец, хоть тот, хоть другой, и я именно это и хотел сказать. Но они оба существуют для тебя, и ты их знаешь куда лучше, чем я… куда лучше. Разве Фрэнк Рэндалл не любил тебя, как собственного ребенка? Разве он не отдал тебе свое сердце, зная, что ты рождена от крови другого мужчины? Да еще такого, которого у Фрэнка были все поводы ненавидеть? — Он взял Брианну за второе плечо и слегка встряхнул. — И разве этот рыжий ублюдок не любит твою мать больше жизни? И разве он не любит тебя так, что готов все же пожертвовать этой любовью, лишь бы спасти тебя?
Брианна как-то странно хмыкнула, словно пытаясь кашлянуть, и Роджера при этом звуке пронзили жалость и стыд, но он не отпустил ее.
— И если ты полна доверия к ним обоим, — едва слышным шепотом продолжил он, — видит Бог, ты должна доверять и мне. Потому что я такой же, как они, и клянусь всем святым для меня, я тебя люблю.
Медленно, очень медленно голова Брианны поднялась, ее теплое дыхание коснулось лица Роджера.
— У тебя есть еще время, — мягко сказал он, и вдруг понял, почему это так необходимо — говорить и говорить с ней здесь, в темноте… Он взял руку Брианны и прижал к своей груди. — Ты это чувствуешь? Ты слышишь, как бьется мое сердце?
— Да, — выдохнула Брианна и медленно потянула руку Роджера к собственной груди, и прижала его ладонь к редкой белой рубахе…
— Это наш час, — сказал он. — Пока все это не кончится… для одного из нас или для обоих… это наше время. Сейчас. Неужели ты хочешь потерять этот час понапрасну, Брианна, просто потому, что ты боишься?
— Нет, — ответила она, и ее голос прозвучал низко и отчетливо. — Я не хочу.
И тут из хижины донеслось тоненькое поскуливание, и тут же ладонь Роджера ощутила горячую влагу…
— Мне надо идти, — сказала Брианна, отпрянув от него. Но, сделав два шага к дому, обернулась. — Идем, — позвала она и побежала по дорожке, стремительная и легкая, как призрак белого оленя.
К тому моменту, когда Роджер дошел до двери, она уже вынула младенца из колыбельки. Но до того, как она вышла из хижины, она лежала в постели; одеяло было отброшено, а на перине виднелись углубления, оставленные ее телом. Брианна, мгновенно уйдя в себя, прошла мимо Роджера и легла. Но тут же вспомнила о его присутствии.
— Ночью я обычно кормлю его в постели. Он дольше спит, если лежит рядом со мной.
Роджер пробурчал нечто, что можно было принять за согласие, и придвинул к очагу низкий табурет. В комнате было очень тепло, а в воздухе пахло едой, пеленками… и Брианной. Ее запах слегка изменился в эти дни; острый аромат лесной травы сменился легким сладким духом, и Роджер подумал, что, наверное, так пахнет молоко.
Брианна наклонила голову, ее рыжие волосы свободно упали на плечи, рассыпавшись каскадом искр и теней. Ее рубашка была спереди распахнута до талии, и полное полушарие одной груди виднелось ясно и отчетливо, и лишь сосок закрывал шарик младенческой головы. Роджер услышал негромкие чмокающие звуки — малыш сосал.
Почувствовал на себе взгляд, Брианна подняла голову.
— Извини, — тихо сказал он, не желая тревожить малыша. — Не мог удержаться, чтобы не посмотреть.
Роджер не мог бы сказать, порозовела Брианна или нет; огонь очага бросал красные блики на ее лицо и грудь. Но она опустила взгляд, как будто немного смутившись.
— Ничего, смотри, — сказала она — На это стоит посмотреть. Лучшего зрелища и не бывает в мире.
Не сказав ни слова, Роджер встал и начал раздеваться.
— Что ты делаешь? — Ее голос был низким и приглушенным.
— Не слишком честно с моей стороны сидеть тут и таращиться на тебя, тебе не кажется? Конечно, я не представляю из себя столь ценной картины, но… — Он замолчал ненадолго, нахмурившись, и быстро распутал узел на завязках бриджей. — Но по крайней мере ты не будешь чувствовать себя так, словно я смотрю на экран телевизора.
— О…
Роджер не смотрел на нее в это мгновение, но подумал, что она, похоже, все-таки улыбнулась. Он снял рубашку, и тепло очага ласково коснулось его кожи. Чувствуя себя необыкновенно уверенно, Роджер начал спускать штаны, однако остановился на полпути.
— Это что, стриптиз? — Губы Брианны дергались, она изо всех сил старалась удержаться от смеха и смотреть на ребенка, а не на Роджера.
— Я просто задумался не могу решить, повернуться к тебе спиной, или не стоит. — Он помолчал. — А что бы ты предпочла?
— Повернись спиной, — мягко произнесла она — Пока.
Он так и сделал, и даже сумел снять бриджи, не свалившись в очаг.
— Погоди, постой минутку вот так, — попросила Брианна. — Пожалуйста. Мне хочется посмотреть на тебя.
Он выпрямился и замер, глядя на огонь. Его обдавало теплом, и это было необычайно приятно, но все же слишком жарко… Роджер сделал шаг назад, и внезапно в его памяти вспыхнул образ отца Александра. Господи, да с чего это ему вдруг подумалось о священнике в такой момент?
— У тебя шрамы на спине, Роджер, — сказала Брианна, и ее голос прозвучал еще мягче, чем до этого. — Откуда они?
— Это индейцы. Но это неважно. Не сейчас. — Он до сих пор не подстриг волосы, он даже забыл связать их, и теперь они лежали на его плечах, щекоча обнаженную кожу. Но Роджер представлял себе, как скользит по его спине взгляд Брианны… ниже и ниже, от спины к ягодицам, к бедрам, к лодыжкам…
— Я вообще-то уже готов повернуться. Можно?
— Ну, я вряд ли буду сильно потрясена, — заверила его Брианна. — Мне приходилось видеть разные такие фотографии…
Брианна, как и ее отец, прекрасно умела скрывать свои чувства, когда ей того хотелось. И Роджер ничего не смог прочесть по нежному широкому рту и чуть раскосым кошачьим глазам. Была ли она потрясена, или испугана, или ей было смешно? Но, впрочем, с чего бы ей было испытывать любое из этих чувств? Она ведь не обнаружила ничего нового; она уже прикасалась к тому, что видела теперь, ласкала, ее пальцы изучали каждую линию, каждую складку, и близость между ними была такова, что Роджер просто растворялся тогда в ее руках, отдавая всего себя без остатка… как и она отдавала себя ему.
Но это было целую жизнь назад, в момент полной свободы и неистовства, в горячей тьме… А теперь он впервые стоял перед ней обнаженным при свете, и она сидела и смотрела на него, держа на руках младенца. Кто из них двоих изменился сильнее после той первой брачной ночи?
Брианна осторожно, склонив голову к плечу, посмотрела на него, и ее глаза встретились с его взглядом. Она поспешно переложила младенца на другую руку, дав ему вторую грудь и оставив при этом ночную сорочку распахнутой…
Роджер уже не мог стоять на прежнем месте; огонь очага начал подпаливать ему зад. Он шагнул в сторону и снова уселся на скамью, не отрывая глаз от Брианны.
— Интересно, что ты при этом чувствуешь? — спросил он негромко, кивком указывая на сосущего младенца; он просто чувствовал необходимость нарушить затянувшееся молчание.
— Это очень приятно, — мягко ответила Брианна, снова наклонившись к малышу. — Он так тянет и даже дергает… Немного щекотно. Когда он начинает есть, что-то такое происходит… как будто что-то нахлынуло, пронеслось сквозь меня… как будто все внутри меня устремляется ему навстречу.
— И это не… ты не чувствуешь себя иссушенной? Мне казалось, что это должно быть похоже на то, будто из тебя вытягивают соки.
— О, нет, ничего подобного! Вот посмотри-ка… — Брианна сунула палец в ротик малыша и с легким хлопком оторвала его от источника питания. На мгновение она опустила пониже крошечное тельце, и Роджер усидел, что ее сосок набух и напрягся, и из него продолжает тонкой сильной струйкой бить молоко. Прежде чем младенец успел заплакать, она вернула его на место, но Роджер успел почувствовать, как на его грудь упали крошечные капли — сначала теплые, а потом вдруг ставшие прохладными.
— Боже мой… — прошептал он, задыхаясь от изумления. — и представить не мог такого! Как водяной пистолет!
— Я бы тоже не сумела представить раньше. — Брианна снова улыбнулась, ее ладонь легла на затылок маленькой головы. Потом ее улыбка угасла. — Я много не могла представить, пока все это не случилось со мной.
— Бри… — Он придвинулся к ней ближе, желая коснуться ее, забыв о своей наготе. — Бри, я знаю, ты напугана всем этим… и я тоже. И я не хочу, чтобы ты боялась меня, Бри, но… но я так хочу тебя…
Его рука легла на ее округлое колено. Через мгновение свободная ладонь Брианны опустилась на него, как севшая на ветку птица.
— И я тебя хочу, — прошептала она. Они замерли, почти не дыша, и сидели так целую вечность… Роджер понятия не имел, что делать дальше, знал только, что спешить нельзя, нельзя испугать ее. Будь поосторожнее…
Тихие чмокающие звуки прекратились, сверток у груди Брианны расслабился и тяжело повис на ее руке.
— Он заснул, — прошептала она. Двигаясь с такой осторожностью, будто держала в руках бутылку с нитроглицерином, Брианна сползла на край кровати и встала.
Наверное, она хотела положить ребенка в колыбель, но Роджер инстинктивно вскинул руки. Брианна колебалась не дольше секунды, а потом наклонилась и положила малыша в его ладони. При этом ее груди, полные и тяжелые, свесились из распахнутой сорочки, и Роджер вдохнул сильный мускусный запах ее тела, когда они задели его.
Малыш оказался неожиданно тяжелым; просто невероятно тяжелым, если учитывать размер сверточка. И еще он был ошеломляюще теплым; даже теплее, чем тело его матери.
Роджер держал младенца осторожно, прижимая сверток к себе; его ладонь чувствовала маленькие выпуклые ягодицы… Это… он… был вообще-то довольно плешивым. Роджер отвел малыша чуть в сторону от себя, разглядывая. Его головку покрывал прозрачный светло-рыжий пух. Ушки были совсем крошечными. Крошечными и почти прозрачными; то, которое было видно Роджеру, оказалось красным и помятым, поскольку прижималось во время ужина к руке матери.
— По его внешности пока ничего не угадаешь. — Голос Брианны вывел Роджера из созерцания. — Я уже пыталась.
Брианна стояла на другом конце комнаты, у комода, один из ящиков которого бы выдвинут. Роджеру показалось, что на ее лице отражается сожаление, но тень вдали от очага была слишком глубокой, так что сказать наверняка было невозможно.
— Я вовсе не из-за этого его рассматриваю. — Он снова опустил младенца себе на колени. — Просто… просто я его в первый раз вижу по-настоящему, моего сына. — Это слово само собой слетело с его языка, оставив во рту странный привкус.
Брианна слегка расслабилась.
— А… Ну, вот он, весь перед тобой. — В ее голосе прозвучала легкая нотка гордости, и это задело сердце Роджера; заставило его пристальнее всмотреться в малыша. Крохотные кулачки сжались крепко-крепко, напоминая улиток; Роджер осторожно погладил один из них пальцем. Медленно, как раскрываются створки моллюска, пальчики разжались — настолько, что Роджер смог просунуть внутрь кулачка кончик указательного пальца. И тут кулачок рефлекторно сжался, вцепившись в его палец с удивительной силой.
Роджер услышал ритмичный шелест, донесшийся с другого конца комнаты, и вдруг понял, что Брианна расчесывает волосы. Ему хотелось посмотреть на нее, но он был слишком зачарован зрелищем младенца.
Ножки у младенца были похожи на лягушачьи лапки; в пальцах ступня была широкой, а пятка — узкая… Роджер погладил пальчики на ноге и улыбнулся, когда те вдруг растопырились. Но не отпрянули, не поджались.
Мой сын, подумал Роджер, и сам не понял, что он почувствовал при этой мысли. Ну, у него будет еще время разобраться с этим и привыкнуть к этому.
Но он действительно может быть моим сыном… Такой была следующая мысль. Не просто сыном Брианны, которого он готов был любить ради нее, нет; он мог оказаться плотью от его плоти, кровью от его крови.
Эта мысль оказалась и вовсе странной и новой. Роджер попытался выгнать ее из ума, но она упорно возвращалась обратно. То соитие в горячей тьме, та горьковато-сладкая смесь боли и наслаждения… неужели среди всего этого он зачал новую жизнь?
Он не собирался этого делать… но теперь он всей душой надеялся, что это все же случилось.
На младенце была надета какая-то длинная штуковина из белой легкой ткани; Роджер приподнял ее край, рассматривая влажную пеленку и безупречный овал крошечного пупка над его краем. Движимый любопытством, которое не смог бы самому себе объяснить, Роджер просунул палец под пеленку и отодвинул ее.
— Я же тебе сказала, он весь перед тобой, — произнесла Брианна, уже подошедшая к нему.
— Да уж, весь как на ладони, — с сомнением сказал Роджер. — Но что же это он такой… маленький?
Брианна рассмеялась.
— Вырастет, — заверила она Роджера. — Сейчас он ему не очень-то и нужен.
Собственный пенис Роджера тут же шевельнулся между бедрами, дернулся при этом напоминании…
— Дай его мне, — попросила Брианна Она потянулась к ребенку, но Роджер покачал головой и вернул пеленку на место.
— Подожди немножко. — Это… ребенок пах молоком и чем-то… как будто сладкой гнилью. И еще что-то тут было… некий неопределимый запах, видимо, его собственный… ничего подобного Роджер прежде не ощущал.
— Eau de bebe, так мама это называет, — сказала Брианна. Она села на кровать, по ее лицу бродила легкая улыбка. — Она говорит, это естественное защитное средство; ребенок использует его для того, чтобы родители его не убили.
— Убить его? Но он такой милый маленький карапуз! — возмутился Роджер.
Одна рыжая бровь насмешливо взлетела вверх.
— Ты не жил рядом с этим чертенком последний месяц. За три недели это первая ночь, когда у него нет колик. Не будь он моим, я бы его в лес выбросила!
Не будь он моим… Подобная уверенность была присуща только матери, понял вдруг Роджер. И на мгновение — короткое, кратчайшее, — он, к собственному изумлению, позавидовал Брианне.
Малыш дернулся и негромко гукнул, уткнувшись в шею Роджера. Прежде чем Роджер успел пошевелиться, Брианна уже вскочила и забрала у него ребенка, похлопывая по крошечной спинке. Малыш мягко срыгнул — и тут же снова погрузился в сон.
Брианна уложила его в колыбель, повернув на животик, осторожно, словно тот был начинен взрывчаткой. Роджер видел сквозь редкую ткань рубахи очертания ее тела, обрисовавшиеся силуэтом на фоне огня, горевшего в очаге. Когда Брианна повернулась к нему, он был уже готов.
— Ты могла вернуться домой, когда узнала о нем… У тебя ведь было еще время. — Роджер смотрел прямо в глаза Брианны, не давая ей отвести взгляд. — Так что… теперь ведь моя очередь задавать вопросы, верно? Что заставило тебя дожидаться меня? Любовь… или обязательства?
— И то, и другое, — ответила она, и глаза ее потемнели так, что казались почти черными. — Или ни то, ни другое. Я… я просто не могла уйти без тебя.
Роджер глубоко вздохнул, чувствуя, как последние сомнения, затаившиеся где-то на дне его желудка, уползают прочь.
— Тогда ты знаешь.
— Да.
Она повела плечами — и свободная рубаха упала на пол, оставив Брианну обнаженной. И волосы в нижней части ее живота оказались действительно рыжими… О Боже, задохнулся Роджер. Они даже были не просто рыжими; там переливались золото и янтарь, слоновая кость и имбирь… и Роджера охватило желание, выходящее далеко-далеко за пределы плоти…
— Ты сказал, что любишь меня, что клянешься в этом всем, что для тебя свято, — прошептала Брианна. — А что для тебя свято, Роджер?
Он встал и потянулся к ней — нежно, осторожно. И, прижав Брианну к сердцу, он вспомнил вонючий трюм «Глорианы» и тоненькую оборванную женщину, от которой пахло молоком и грязью. Вспомнил огонь и барабаны, и кровь, и осиротевшую малышку, окрещенную именем ее отца, пожертвовавшего собой ради могучей любви.
— Ты, — сказал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Он. Мы. А больше ничего не существует, ведь так?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100