Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 53 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 53
Чувство вины

С того момента, как мы выехали из Фрезер Риджа, и до нашего прибытия в деревню тускара, которая называлась Теннаго, Джейми почти не сказал никому ни слова. Я скакала следом за ним, пребывая в состоянии полного уныния, разрываясь от ощущения вины из-за того, что оставила Брианну, от страха за Роджера и боли из-за молчания Джейми. Он же обращался с краткими фразами только к Яну, да произнес несколько абсолютно необходимых слов в Кросскрике, Джокасте. Мне же он вообще ничего не говорил.
Можно было не сомневаться, что он проклинает меня за то, что я не рассказала ему сразу же о Стефане Боннете. Да я и сама горько кляла себя за это, видя, к чему привело умолчание. Джейми оставил у себя мое золотое кольцо; я понятия не имела, что он с ним сделал.
Погода, как назло, то и дело менялась, но в основном была плохой, облака висели над горами так низко, что цеплялись за вершины и опускались до перевалов, и мы несколько дней подряд ехали в густом холодном тумане, и вода конденсировалась на шкурах лошадей, а с их грив и хвостов постоянно стекали капли, и влага блестела на их боках. Мы ночевали в любом убежище, какое только удавалось найти, и каждый из нас превращался в некое подобие туго спеленатого кокона, — так плотно мы заворачивались в одеяла, лежа каждый сам по себе вокруг тлеющего костра.
Несколько индейцев, знавших нас еще с тех пор, как они жили в Аннэ Оока, приняли нас вполне приветливо, когда мы добрались наконец до Теннаго. Я видела, как мужчины следили взглядами за бочонками с виски, когда мы снимали груз со спин наших мулов, — но ни один из индейцев даже не попытался попросить спиртного. Бочонками мы нагрузили двух мулов — двенадцать маленьких бочонков, вся доля Фрезера за целый год работы винокуренного заводика. Королевский груз, если говорить языком торговцев. И достаточно, чтобы выкупить одного молодого шотландца, как я надеялась.
Виски было лучшим — и единственным — что мы могли предложить в качестве платы, но это была и опасная денежная единица. Джейми преподнес один бочонок старейшинам деревни, и они с Яном вскоре исчезли в длинном доме, где должен был состояться совет. Ян передал Роджера кому-то из своих друзей племени тускара, но не знал, куда они его потом переправили. Я невольно надеялась, что в Теннаго знают, где его искать. Тогда бы мы вернулись в Речную Излучину в течение месяца.
Но, конечно же, это была весьма слабая надежда. Ведь во время той горькой ссоры с Брианной Джейми признал, что велел Яну сделать так, чтобы Роджер наверняка никогда не вернулся обратно. А от Теннаго до Фрезер Риджа было всего десять дней пути; расстояние явно слишком маленькое в представлении разъяренного отца.
Мне хотелось бы расспросить о Роджере женщин, приветивших меня, — но ни в одном доме не говорили ни на английском, ни на французском, а я знала лишь несколько слов на наречии тускара, и могла только вежливо поздороваться и попрощаться.
Так что надежнее было предоставить вести дипломатические переговоры мужчинам, Джейми и Яну. Джейми, с его особым даром к языкам, неплохо говорил на языке тускара; Ян, постоянно охотившийся вместе с индейцами, говорил с ними совершенно свободно.
Одна из женщин протянула мне деревянную тарелку, на которой горкой лежала жареная кукуруза с рыбой. Я чуть наклонилась, чтобы взять угощение, и тут же почувствовала, как качнулся под рубашкой висевший на моей шее амулет; его тяжесть напомнила мне и о потере друга, и о том, что эта вещица может как-то помочь…
Я взяла с собой оба амулета Наявенне, да еще и тот резной опал, который я нашла под красным кедром. Амулеты я прихватила, предполагая вернуть их, но кому — понятия не имела А опал мог послужить дополнением к бочонкам с виски, если вдруг во время торга окажется, что необходимо предложить нечто более того. По тем же самым соображениям Джейми взял все те ценности, что у него имелись (не так-то и много их было…), за исключением отцовского кольца с рубином, которое Брианна привезла ему из Шотландии.
Рубин мы оставили Брианне, на тот случай, если не вернемся, — такую возможность тоже ведь следовало учесть. Мы не обсуждали пока что вопрос, права или нет Джейлис Дункан в своей теории относительно использования драгоценных камней, но по крайней мере один камень у Брианны был.
…Она так крепко обняла и поцеловала меня, когда мы покидали Речную Излучину… Мне не хотелось уезжать. Но и оставаться тоже не хотелось. Я снова разрывалась между ними двумя… и между необходимостью остаться с Брианной и присматривать за ней, и настоятельной потребностью быть рядом с Джейми.
— Ты должна ехать, — твердо сказала Брианна. — Со мной все будет в порядке; ты же сама сто раз говорила, что я здоровая, как лошадь. К тому же вы вернетесь задолго до того, как мне понадобится твоя помощь. — Она искоса посмотрела в спину отца; он стоял у конюшни, проверяя груз на спинах лошадей и мулов. И тут же снова повернулась ко мне, не изменив выражения лица. — Ты должна ехать, мама. Я верю, что ты найдешь Роджера. — Она слишком выразительно подчеркнула это «ты», и я от всей души понадеялась, что Джейми не слышал ее слов.
— Но не думаешь же ты, что Джейми…
— Я не знаю, — перебила она меня. — Я не знаю, что он сделает. — Ее подбородок выпятился вперед; мне был слишком хорошо знаком этот жест. Что-либо доказывать не имело смысла, но я все же попыталась.
— Ну, зато я знаю, — уверенно произнесла я. — Он все для тебя сделает, Брианна. Все. Да даже если бы это была не ты, он все равно сделал бы все возможное, чтобы вернуть Роджера. Его чувство чести… — Лицо Брианны внезапно окаменело, и я с запозданием поняла свою ошибку.
— Его честь, — ровным, невыразительным тоном произнесла она. — Вот оно в чем дело. Ну, тогда, думаю, все в порядке. По крайней мере хотя бы это заставит его вернуть Роджера. — Она отвернулась, слегка наклонив голову, поскольку ветер с силой дунул ей прямо в лицо.
— Брианна! — чуть ли не простонала я, но она лишь сгорбила плечи, плотнее заворачиваясь в шаль.
— Тетя Клэр! Мы уже готовы! — Рядом с нами возник Ян и тревожно перевел взгляд с меня на Брианну. Я тоже посмотрела на нее, колеблясь… мне не хотелось расставаться с ней вот таким образом.
— Бри? — окликнула ее я.
И тогда она повернулась так стремительно, что шаль едва не свалилась с ее плеч, и обняла меня, прижавшись к моему лицу холодной щекой.
— Возвращайся! — прошептала она. — Ох, мама… вернись обязательно!
— Брианна, да разве я могу тебя оставить! — Я тоже крепко обнимала ее, ее крепкое сильное тело, я обнимала ребенка, которого потеряла, ребенка, которого обрела вновь… и ту женщину, что вдруг разомкнула объятия и отпрянула от меня, выпрямившись.
— Ты должна ехать, — едва слышно сказала она. Но маска безразличия уже упала, щеки Брианны повлажнели от слез. Она посмотрела через мое плечо на двери конюшни. — Привези его обратно. Только ты можешь это сделать, только ты.
Она быстро поцеловала мня, повернулась и убежала, и звуки ее шагов по кирпичной дорожке отдались звоном в моих ушах…
Джейми в этот момент вышел из конюшни и увидел ее, несущуюся в сумрачном свете пасмурного дня, словно баньши. Он замер на несколько мгновений, провожая Брианну взглядом, но на его лице ничегошеньки не отразилось.
— Ты не можешь расстаться с ней вот так, — сказала я и вытерла глаза углом своей шали. — Джейми, пойди к ней. Прошу тебя, пойди и попрощайся, ну просто скажи ей хоть слово!
Джейми продолжал стоять неподвижно, и я подумала, что он хочет сделать вид, будто просто не слышал меня. Но потом он повернулся и медленно пошел по дорожке.
На землю упали первые капли дождя, расплющившись о пыльные кирпичи, и ветер раздул плащ Джейми, сделав его похожим на колокол…
— Тетя? — Ян осторожно взял меня за локоть, подталкивая в сторону стоявших перед конюшней лошадей. Я пошла с ним, позволила племяннику помочь мне подняться в седло. Через несколько минут Джейми вернулся. Он молча вскочил на спину коня, даже не посмотрев в мою сторону, и, кивнув Яну, выехал со двора, не оглянувшись. Я оглянулась, но Брианны нигде не увидела.
Давным-давно наступила ночь, а Джейми все еще оставался в одном из длинных вигвамов с Накогнавето и другими старейшинами деревни. Я вздрагивала каждый раз, когда кто-нибудь входил в тот вигвам, где сидела я, но все это были индейцы. Но наконец кожаный полог, закрывающий дверной проем, поднялся в очередной раз, и вошел Ян, а следом за ним появилась какая-то невысокая пухлая фигура.
— У меня для тебя сюрприз, тетя, — объявил племянник, улыбаясь от уха до уха, и отступил в сторону. Передо мной возникло круглое улыбающееся лицо рабыни Полины.
Или, точнее, бывшей рабыни. Потому что здесь она, само собой, была свободной женщиной. Полина села рядом со мной, сияя улыбкой, как тыквенный фонарь, и распахнула накидку из оленьей кожи, наброшенную на ее пухлые плечи, — чтобы продемонстрировать мне крошечного мальчишку, которого она держала на руках; у мальчишки было такое же круглое, как у Полины, лицо, и он точно так же сиял.
Очень скоро мы углубились в беседу; что-то Полина могла сказать благодаря тем обрывкам английского и гэльского, которые она успела освоить на плантации, что-то переводил Ян, а что-то мы с бывшей рабыней без труда объясняли друг другу, пользуясь извечным женским языком жестов. Полину, как и предполагал Майерс, племя тускара приняло хорошо, она быстро прижилась среди индейцев, высоко оценивших ее врачебное искусство. Она взяла в мужья человека, овдовевшего во время эпидемии кори, и через несколько месяцев порадовала его прибавлением семейства.
Я была просто в восторге от того, что Полина обрела не только свободу, но и счастье, и от души поздравила ее с этим. И еще я немного успокоилась, поговорив с ней; ведь если тускара так по-доброму обошлись с чернокожей женщиной, то, может быть, и с Роджером дела обстоят не так плохо, как я того боялась.
Тут мне кое-что пришло в голову, и я вытащила из-под оленьей рубашки амулет Наявенне.
— Ян… спроси-ка ее, может, она знает, кому я должна это отдать?
Племянник что-то сказал Полине на языке тускара, и она наклонилась вперед и удивленно коснулась амулета. Но потом покачала головой и снова выпрямилась, что-то говоря; ее голос по-прежнему был удивительно низким и глубоким.
— Она говорит, они этого не захотят, тетя, — перевел Ян. — Это лечебный узелок шамана, и это опасно. Это надо было похоронить вместе с тем человеком, которому это принадлежало; никто вообще не должен к этому притрагиваться, потому что так можно привлечь к себе дух шамана.
Я колебалась, держа в руке маленький кожаный мешочек. Вообще-то… вообще-то с момента смерти Наявенне меня не оставляло чувство, что я держу при себе что-то живое… Но это наверняка было просто результатом воображения… конечно, мне просто показалось, что вот прямо сейчас мешочек едва заметно шевельнулся в моей ладони.
— Спроси ее… а что, если шаман не был похоронен? Если его тело вообще не нашли?
Полина выслушала перевод вопроса с очень серьезным видом. Когда Ян умолк, она покачала головой и что-то ответила.
— Она говорит, в таком случае дух ходит с тобой, тетя. Она говорит, тебе не надо показывать эту вещь кому-нибудь из здешних… они очень испугаются.
— Но ведь она-то сама не испугалась, правда?
Это Полина поняла без перевода; она покачала головой и коснулась своей необъятной груди.
— Я сейчас индеец, — просто сказала она. — Не всегда была — Она повернулась к Яну и с его помощью объяснила, что ее собственный народ уважает и почитает духи умерших; на самом-то деле нет даже ничего необычного в том, чтобы какой-то человек держал при себе, например, голову или какую-то еще часть тела покойного дедушки или другого предка, ради защиты или чтобы получать от него советы. Нет, она считает, что дух, ходящий с Клэр, ей лично совершенно не опасен, ее это не тревожит.
Меня, честно говоря, это тоже ничуть не встревожило. Скорее наоборот, мысль о том, что Наявенне ходит рядом со мной, показалась мне обнадеживающий, при наших-то обстоятельствах. Я спрятала амулет назад под рубашку. Он тепло и ласково коснулся моей кожи, как будто меня погладила рука надежного друга…
Мы разговаривали еще довольно долго, засидевшись допоздна, когда другие жители деревни уже разошлись по своим отдельным углам, и дымный воздух длинного вигвама наполнился сонным сопением и храпом. И даже удивились, когда явился Джейми, впустив в вигвам волну холодного воздуха.
Когда Полина уже собралась уходить, она как-то странно замялась, как будто не зная, стоит ли сказать мне что-то еще. Она посмотрела на Джейми, потом пожала пышными плечами и вроде бы решила промолчать. Но еще через мгновение придвинулась к Яну и что-то негромко проговорила; это было похоже на то, как если бы по скалам вместо воды потек мед. И еще она прижала руки к лицу, как бы вонзив ногти в кожу. После этого Полина быстро обняла меня и вышла.
Ян изумленно посмотрел ей вслед.
— Что она сказала, Ян?
Он повернулся ко мне и его брови сосредоточенно сдвинулись.
— Она говорит… она попросила, чтобы я сказал дяде Джейми: в ту ночь, когда та женщина умерла на лесопилке, она видела мужчину.
— Какого мужчину?
Ян покачал головой, все еще хмурясь.
— Она его не знает. Но это был белый мужчина, плотный и приземистый, и не такой высокий, как дядя или я. Она выдела, как он выходил с лесопилки, потом быстро ушел в лес. Она сидела на пороге своей хижины, в тени, так что она думает, что он ее не заметил… но он прошел достаточно близко от нее, и на его лицо упал свет очага, и она рассмотрела его лицо. Она говорит, у него лицо с отметинами, — тут Ян прижал ногти к лицу, точно так же, как это сделала Полина, — и он похож на свинью.
— Марчинсон? — Сердце у меня подпрыгнуло.
— Этот человек был в мундире? — спросил Джейми, сильно нахмурившись.
— Нет. Но она очень удивилась, и ей захотелось узнать, что он там делал; это не был один из плантаторов, и не кто-то из их управляющих или надсмотрщиков. Так что она пробралась к лесопилке, чтобы посмотреть, но когда она просунула голову в дверь внутреннего помещения, она сразу поняла, что там случилось что-то очень плохое. Она говорит, что почуяла запах крови, а потом услышала голоса, так что входить не стала.
Так значит, это все же было убийство… и мы с Джейми не смогли предотвратить его просто потому, что опоздали на несколько мгновений. В индейском вигваме было тепло, но меня все равно пробрало ознобом от воспоминания о душном, пропитанном запахе крови воздухе в помещении под лесопилкой, и о кухонном вертеле, на который натолкнулась моя рука. Ладонь Джейми легла на мое плечо. Я машинально подняла руку и коснулась его пальцев. Мне стало хорошо от этого прикосновения, и я вдруг осознала, что мы уже почти месяц сознательно старались не прикасаться друг к другу.
— Погибшая девушка была армейской прачкой, — негромко сказал Джейми. — А у Марчинсона жена в Англии; полагаю, он мог решить, что беременная любовница — это серьезная проблема.
— Ну, тогда и удивляться нечего, что он со всех ног бросился искать, на кого бы все это свалить, — сказал Ян, и его щеки запылали от негодования. — А потом придумал схватить бедную женщину, которая даже и сказать ничего не может в свою защиту. Если бы ему удалось ее повесить, он бы тогда был уверен, что ему больше ничто не грозит, чертов вонючий подонок!
— Может быть, я нанесу визит сержанту, когда мы вернемся, — задумчиво произнес Джейми. — В частном порядке.
От этой идеи я похолодела с головы до ног. Голос Джейми прозвучал ровно и мягко, и когда я обернулась к нему, его лицо было совершенно спокойным, — но я словно увидела перед собой два темных шотландских озера, отразившиеся в его глазах… два озера, поверхность которых покрылась чуть заметной рябью, как будто в них недавно упало что-то очень тяжелое…
— Тебе не кажется, что сейчас неподходящий момент, чтобы размышлять о мести?
Я произнесла это несколько резче, чем мне бы того хотелось, и рука Джейми резко выскользнула из моих пальцев.
— Пожалуй, да, — ответил он без выражения. И тут же повернулся к Яну. — Уэйкфилд или Маккензи, или как бы там его ни звали, — сейчас на пути к северу. Они продали его могавкам; в ту маленькую деревню, что в нижнем течении реки. Твой друг Онакара согласился проводить нас, выходим на рассвете.
Он встал и отошел от меня, направившись в дальний конец длинного вигвама. Все обитатели этого строения уже улеглись спать. Горели, выстроившись в линию, пять костров, каждый под собственной вытяжной дырой в кровле. Внутреннее помещение делилось на нечто вроде отсеков, расположенных вдоль стены, каждый из которых был предназначен для семьи или супружеской пары, — в отсеках имелись низкие широкие лежанки с пологами для сна и под ними — ящики для припасов.
Джейми остановился возле одной из таких каморок — ее выделили для нас, и там я оставила наши плащи и узлы с вещами. Он снял башмаки, развязал концы пледа, наброшенного поверх рубашки, и исчез под пологом, не оглянувшись на меня.
Я встала, намереваясь последовать за ним, но Ян остановил меня, дотронувшись до моей руки.
— Тетя, — осторожно спросил он, — ты что, до сих пор его не простила?
— Простить его? — Я, вытаращив глаза, уставилась на Яна. — За что? За Роджера?
Ян скривился.
— Нет. Это же была просто ужасная ошибка, и все, и ничего подобного больше не может случиться, да и с этим мы разберемся. Нет… за Боннета.
— За Стефана Боннета? Помилуй, да с чего бы вообще я вдруг стала винить его за все это? Да я никогда и слова ему не говорила на этот счет! — К тому же я была слишком уверена, что он проклинает из-за Боннета меня, так что я вообще не рассматривала возможность обратного варианта.
Ян запустил пятерню в волосы и почесал затылок.
— Ну… неужели ты не понимаешь, тетя? Он сам себя проклинает за это. Он всегда себя проклинал, с того дня, как этот тип ограбил нас на реке, а уж теперь, после того, что тот сделал с моей кузиной… — Ян передернул плечами, слегка смутившись. — Он просто готов загрызть себя за это, да еще зная, что ты на него сердишься…
— Но я на него не сержусь! Я думала, это он на меня злится, потому что я не назвала сразу имени Боннета!
— Ох… — Ян, похоже, не знал, что ему делать, — то ли рассмеяться, то ли расплакаться от моей глупости. — Ну, я бы сказал, это могло, конечно, избавить нас от некоторых хлопот, но, тетя, я уверен, дело вовсе не в этом. В конце концов, к тому времени, как кузина Брианна все тебе рассказала, мы уже встретили этого ее Маккензи на горе и немножко поколотили его…
Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула…
— Но ты думаешь, что он думает, что я на него сержусь?
— О, тетя, да это любой увидит, ну, что ты сердита! — горячо заверил меня он. — Ты даже не смотришь на него, и не разговариваешь с ним, разве что уж совсем без того не обойтись, и… — Ян деликатно откашлялся, — и я что-то не замечал, чтобы ты ложилась с ним в постель за весь последний месяц.
— Ну, знаешь, это он со мной не ложится! — ляпнула я, прежде чем успела сообразить, что вряд ли стоит обсуждать эту тему с семнадцатилетним юнцом.
Ян пожал плечами и вытаращил на меня глаза, как будто не понимал, как это я могу говорить такие глупости.
— Ну, у него ведь есть гордость, правда?
— О, черт побери, уж точно есть! — выдохнула я, потирая ладонью лоб. — Я… послушай, Ян, спасибо, что ты мне все это сказал.
Племянник одарил меня одной из своих редких улыбок, совершенно менявших его длинное некрасивое лицо.
— Ну, мне ужасно неприятно видеть, как он мучается. Я очень люблю дядю Джейми.
— Я тоже, — кивнула я. — Ладно, Ян, спокойной ночи.
Я осторожно, стараясь не шуметь, прошла вдоль костров, мимо каморок, в которых вповалку спали индейские семьи, прислушиваясь к звукам их дыхания, сливавшимся в мирную ночную мелодию, прислушиваясь к тревожному стуку собственного сердца… Снаружи шел дождь, вода просачивалась сквозь дымовые отверстия, шипела, упав на угли…
Почему я не увидела того, что видел Ян? На этот вопрос ответить было легко; дело было не в гневе, а в моем собственном чувстве вины, ослепившем меня. Я промолчала насчет участия в деле капитана Боннета скорее из-за своего золотого обручального кольца, чем из-за того, что Брианна попросила меня молчать; я вполне могла убедить ее рассказать обо всем Джейми, если бы постаралась.
Конечно, Брианна была права; Джейми наверняка рано или поздно отправился бы охотиться на Стефана Боннета. Но я была куда больше уверена в его успехе, чем Брианна. Нет, именно кольцо заставило меня хранить молчание.
Но с чего бы мне чувствовать виноватой из-за кольца? Разумный ответ найти было невозможно; все это лежало в области чистых инстинктов, а не сознательных мыслей… я спрятала кольцо именно инстинктивно. Я не хотела показывать его Джейми, не хотела снова надевать его на палец у него на глазах. Но в то же время я хотела — мне было необходимо — сохранить его.
Мое сердце слегка сжалось, когда я подумала о последних неделях, о Джейми, о чувстве вины и одиночества… В конце концов, я ведь именно поэтому отправилась вместе с ним… я боялась, что если он пустится на поиски Роджера один, он может и не вернуться. Чувство вины и безрассудная храбрость могли заставить его рисковать понапрасну; а если бы рядом постоянно болталась я, он бы поневоле вел себя осторожнее. И все это время он думал, что он не просто один, а что от него отказался тот единственный человек, который мог — и должен был — дать ему успокоение.
Просто готова загрызть себя за это, вот уж правильно сказано.
Я остановилась перед нашей каморкой. Лежак в ней был шириной около восьми футов, и Джейми закатился к самой стенке.
Я могла различить лишь смутные очертания его тела под одеялом, сшитым из кроличьих шкурок. Джейми лежал совершенно неподвижно, однако я знала, что он не спит.
Я взобралась на лежак и, оказавшись в тени полога, сбросила с себя одежду. В индейском вигваме было тепло, но по моей коже пробежали мурашки, а соски вдруг напряглись. Мои глаза уже достаточно привыкли к полутьме; я видела, что Джейми лежит на боку и смотрит на меня. Его широко открытые глаза поблескивали.
Я опустилась на колени и скользнула под одеяло, и мягкий мех ласково коснулся моего тела. И, не давая ему времени на размышления, быстро придвинулась к нему, прижалась, зарылась лицом в его плечо…
— Джейми, — прошептала я, — мне холодно. Согрей меня. Пожалуйста..
Он повернулся ко мне, не издав ни звука, с яростной силой, которую я могла бы принять за неутоленное желание тела, давно подавляемое, — но теперь я знала, что это было просто отчаяние. Я не искала этой ночью наслаждения для себя; я просто хотела его утешить. Но когда я раскрылась навстречу ему, побуждая и поощряя его, что-то открылось и внутри меня самой, и я прилипла к нему, внезапно охваченная острой потребностью, такой же слепой и отчаянной, как его собственная.
Мы изо всех сил прижались друг к другу, дрожа, пряча лица, не в силах посмотреть друг другу в глаза и не в силах разъединиться. И лишь через какое-то время, когда судороги наших тел понемногу утихли, я начала осознавать, что вокруг нашего маленького полога находятся другие спальни, что мы лежим среди чужаков, обнаженные и беспомощные, укрытые лишь темнотой.
И все равно мы были абсолютно одни. Одни среди вавилонского смешения языков. В дальнем конце вигвама уже зазвучали голоса, но слова не имели для нас никакого смысла. Вокруг нас с равным успехом могли жужжать пчелы.
Дым костров, окруженных ради безопасности невысокими каменными и земляными насыпями, колыхался вокруг укрытия нашей постели, душистый и легкий, как дым благовоний. Под пологом было темно, как в исповедальне; я могла видеть лишь слабый отсвет, лежавший на плече Джейми, да легкие отблески красного на его волосах.
— Джейми, мне очень жаль, — мягко сказала я. — Но это ведь не твоя вина.
— А чья же еще? — устало откликнулся он.
— Чья угодно. Ничья. Стефана Боннета собственной персоной. Но не твоя.
— Боннет? — На этот раз в голосе Джейми отчетливо прозвучало удивление. — А при чем тут вообще Боннет?
— Ну… при всем, — несколько ошарашенно ответила я. — Э… а разве нет?
Джейми слегка навалился на меня, щекоча волосами мое лицо.
— Стефан Боннет — безнравственный урод, — решительно произнес он. — И я убью его при первой же возможности. Но я совершенно не понимаю, почему это я должен винить его в том, что потерпел крах как мужчина.
— Какого черта, о чем ты говоришь? Какой крах?
Джейми ответил не сразу; он наклонил голову, которая виделась мне как бесформенный сгусток тьмы. Его ноги все еще были спутаны с моими; я почувствовала, как напряглось его тело, как затвердело то, что находилось между бедрами…
— Я никогда и не думал, что могу так ревновать к умершему, — прошептал он наконец. — Я вообще не подозревал, что такое возможно.
— Ревновать к умершему? — Мой голос невольно поднялся от изумления, когда до меня дошло, что он имеет в виду. — Ты говоришь о Фрэнке?
Джейми лежал неподвижно, наполовину на мне. Его рука протянулась к моему лицу, неуверенно коснулась щеки.
— А о ком же еще? Меня просто грызло изнутри все эти дни, пока мы скакали сюда. Я видел перед собой его лицо, и во сне, и наяву. Ты ведь говорила, что он был похож на Джека Рэндалла, верно?
Я обняла Джейми, крепко прижала к себе, заставила опустить ухо к самому моему рту. Слава Богу, что я ничего не сказала ему о кольце… но ведь мое лицо, мое предательское лицо, на котором отражаются все мои чувства и мысли, дало ему понять, о чем я думаю?
— Но почему? — прошептала я. — Как вообще ты мог подумать такое?
Он высвободился из моих рук и приподнялся на локте; его длинные волосы упали мне на лицо густой темной массой, в которой пробегали рыжие огоньки… рыжие, золотые, алые…
— А как я мог не думать? — возразил он. — Ты ведь ее слышала, Клэр; ты прекрасно знаешь, что она мне сказала!
— Брианна?
— Она сказала, что рада была бы видеть меня в аду, что готова продать собственную душу, лишь бы вернуть своего отца, своего настоящего отца! — Джейми тяжело сглотнул; я слышала этот звук, и для меня он заглушил все остальное. — Я постоянно думал, что он бы не совершил такой ошибки… он ведь хорошо ее знал. Я постоянно думал, что Фрэнк Рэндалл был куда лучшим человеком, чем я. И она тоже так думает. — Рука Джейми вздрогнула, потом опустилась на мое плечо и крепко его сжала — Я думал… может быть, и ты чувствуешь то же самое, Сасснек.
— Дурак! — прошипела я, хотя в общем-то поняла, почему он впал в такое отчаяние. Я погладила его по спине, впилась пальцами в его крепкие ягодицы. — Ты просто идиот. Иди ко мне.
Он уронил голову и, уткнувшись в мое плечо, издал негромкий звук, который вполне можно было принять за смех.
— А, ладно, идиот. Но ты ничего не имеешь против такого дурака в постели?
— Не имею. — От его волос пахло дымом и смолой. В прядях запуталось несколько еловых игл; одна из них, гладкая и острая одновременно, легонько уколола меня прямо в губу. — Она на самом деле ничего такого не хотела сказать, — заверила я Джейми.
— Да, но она сказала, — пробормотал он, и его голос прозвучал так, будто кто-то невидимый сжал ему горло. — Я это слышал.
— А я слушала вас обоих. — Я осторожно массировала его спину между лопатками, чувствуя под пальцами тонкие линии старых шрамов, и более плотные, недавние, оставленные медвежьими когтями. — Она очень похожа на тебя; она сгоряча говорит такое, чего никогда не сказала бы на трезвую голову. Ты ведь тоже наговорил немало лишнего, чего вовсе и не хотел сказать, а?
— Да. — Я почувствовала, как ослабевает напряжение в его теле, как расслабляются суставы, неохотно поддаваясь воздействию моих пальцев. — Конечно же, я не имел в виду… нет, я не думаю ничего такого.
— Ну вот. И она тоже.
Я подождала немного, продолжая гладить его точно так же, как гладила Брианну, когда она была маленькой и чего-то пугалась.
— Уж можешь мне поверить, — прошептала я. — Я люблю вас обоих.
Джейми глубоко вздохнул и на несколько мгновений замер.
— Если я сумею найти этого ее мужчину и привести его к ней… Если я это сделаю… как ты думаешь, она когда-нибудь простит меня?
— Само собой, — ответила я. — Я это знаю.
Из-за тонкой перегородки, отделявшей нас от соседней каморки, до нас донеслись звуки начавшегося любовного действа; шорох и вздохи, и неразборчивые слова, которые звучат одинаково на всех языках мира…
Ты должна ехать. Вот что сказала мне Брианна. Только ты можешь вернуть его.
Мне вдруг пришло в голову — впервые за все это время, — что моя дочь, возможно, говорила совсем не о Роджере…
Это был долгий путь через горы, и он казался еще длиннее и утомительнее из-за совершенно зимней погоды. Было даже три дня, когда вообще оказалось невозможно двинуться с места; когда мы с утра до ночи просто сидели, съежившись, под нависшим над нами скальным козырьком, или прятались в роще, сбившись в кучу ради защиты от ветра.
Когда мы перевалили через высшую точку горного хребта, идти стало немного легче, хотя температура воздуха все понижалась и понижалась по мере того, как мы продвигались на север. Иногда нам приходилось ужинать всухомятку, потому что мы не могли разжечь костер из-за ветра или снегопада. Но каждую ночь я лежала рядом с Джейми, прижавшись к нему, и мы превращались в кокон, обернутый мехами и одеялами, и делились теплом.
Я тщательно вела счет дням, отмечая каждый из них узелком на куске плетеного шнура. Мы выехали из Речной Излучины в начале января; февраль уже подошел к середине, прежде чем Онакара показал нам на вившийся вдалеке дымок, отмечавший местонахождение поселка могавков, тех самых, которым Онакара с приятелем передали Роджера Уэйкфилда. Змеиный город — так, по его словам, называлось это поселение.
Шесть недель прошло, и срок у Брианны уже подошел к шести месяцам.
Если мы сумеем вернуть Роджера достаточно быстро… и если он окажется в состоянии проделать верхом обратный путь, мрачно напомнила я себе… и если могавки не продали его кому-нибудь еще… или он не умер, добавил холодный голос, прозвучавший в моей голове… ну, тогда, пожалуй, мы отправимся назад без промедления.
Онакара был склонен проводить нас прямо в само поселение, но это ничуть не прибавило мне уверенности в благополучном исходе нашего предприятия. Но Джейми поблагодарил его и отослал прочь — с одной из лошадей, хорошим ножом и флягой виски в качестве благодарности.
Все остальное виски мы тщательно прятали, закопав на достаточном расстоянии от поселения.
— А они поймут, что нам нужно? — спросила я, когда мы наконец снова вскочили в седла. — Язык тускара похож на наречие могавков? Или это один и тот же язык?
— Ну, не совсем один и тот же, тетя, но они очень похожи, — сказал Ян. Шел легкий снег, и снежинки цеплялись за его ресницы, сразу же тая. — Ну, может, между ними такая же разница, как между итальянским и испанским. Но Онакара говорит, что их старейшина и еще несколько человек немного говорят по-английски, хотя по большей части стараются обойтись без этого. Могавки ведь вместе с англичанами сражались против французов, так что наверняка там кто-нибудь нас поймет.
— Ладно, хорошо, — Джейми улыбнулся нам и положил мушкет поперек седла перед собой. — Вперед, и попытаем удачи!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100