Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 47 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 47
Отцовская песнь

Уже окончательно стемнело, когда Джейми наконец вернулся, и мои нервы уже были на пределе от напряженного ожидания; а уж что творилось с Брианной, я и вообразить не могла. Мы как раз ужинали — или, вернее будет сказать, ужин стоял на столе. Ни у одной из нас совершенно не было аппетита — ни к еде, ни к разговору; даже обычная прожорливость Лиззи (свойственная всем выздоравливающим) куда-то подевалась. Я надеялась, что девочка не заболеет снова; бледная и молчаливая, она только пожаловалась на головную боль и ушла спать в травный сарай. Ну, впрочем, при данных обстоятельствах это было лишь кстати; это избавило меня от необходимости отсылать ее прочь, когда Джейми явился домой.
Свечи горели уже больше часа, когда я наконец-то услышала приветственное блеяние коз и его шаги по тропинке. Брианна при этих звуках сразу же посмотрела на меня, и ее лицо выглядело в желтом свете ужасно бледным.
— Все будет в порядке, — сказала я. Она услышала в моем голосе искреннюю уверенность и кивнула, слегка успокоенная. Я и в самом деле сумела внушить себе, что все будет отлично. И постепенно все уладится. Но, видит Бог, нас вряд ли ожидал мирный семейный вечерок. Насколько я знала Джейми, могло возникнуть неисчислимое множество обстоятельств, способных вызвать у него непредсказуемую реакцию… и новость о беременности дочери в результате изнасилования наверняка принадлежала именно к таким обстоятельствам.
После того, как Брианна подтвердила мои подозрения, прошло несколько часов, и за эти часы я мысленно исследовала все возможные варианты реакции Джейми; в число теоретических моделей его поведения входил, например, громкий крик и битье кулаками по разнообразным твердым предметам, что всегда казалось мне весьма огорчительным. Но ведь точно так же могла повести себя и Брианна, и я очень даже хорошо знала, на что она способна в гневе.
Сейчас она держала себя в руках, но мне было известно, насколько хрупким может быть ее спокойствие. Стоит Джейми бросить ей одно-единственное оскорбительное слово, и она может взорваться, как граната. Кроме рыжих волос и великолепного роста, она унаследовала от Джейми еще и страстную, взрывчатую натуру, а также способность мгновенно выкладывать все, что есть у нее на уме.
Поскольку они еще были мало знакомы и очень хотели понравиться друг другу, они до сих пор вели себя на диво сдержанно и деликатно… однако с новой проблемой невозможно было справиться деликатными методами. Я не была уверена, что по-настоящему готова к роли адвоката, переводчика или судьи, так что когда я отодвигала задвижку на двери, чтобы впустить Джейми, я чувствовала в животе неприятную пустоту.
Джейми умылся в ручье; его волосы были влажными на висках, и он вытер лицо подолом рубахи, судя по мокрым пятнам на ней.
— Что-то ты задержался, где тебя носило? — сказала я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. — И где Ян?
— Фергус приходил, спрашивал, не сможем ли мы помочь ему с очагом, ему не справиться с кладкой в одиночку. Ян там остался, чтобы закончить работу. — Джейми с отсутствующим видом чмокнул меня в макушку и похлопал по заду.
Похоже, ему пришлось здорово поработать, подумала я; он был сильно разгорячен и от него остро пахло потом, хотя лицо было прохладным и свежим после умывания.
— Марсела накормила тебя ужином? — спросила я, в неярком свете вглядываясь в него. Что-то было не так, но что именно, я понять не могла.
— Нет. Я уронил камень и, наверное, снова сломал этот проклятый палец. Ну, и решил, что лучше будет вернуться домой, чтобы ты на него посмотрела.
Вот оно что, подумала я; он ведь хлопнул меня левой рукой, а не правой…
— Подойди поближе к свету, давай сюда руку, посмотрю. — Я потянула его за рукав к огню и заставила сесть на одну из дубовых скамеек. Брианна сидела на другой, разложив рядом с собой шитье. Она встала и подошла к нам, чтобы заглянуть через мое плечо.
— Ох, бедные твои руки, па! — воскликнула наша дочь, видя распухшие суставы и содранную кожу.
— Ну, это все ерунда, — откликнулся он, беспечно осматривая свои кулаки. — Кроме этого чертова пальца. Ой!
Я осторожно прощупала четвертый палец его правой руки, от ладони до ногтя, не обращая внимания на то, что Джейми тихо рычал от боли. Палец покраснел и слегка распух, но видимых повреждений не было.
Когда мне приходилось осматривать руки Джейми, меня всегда это слегка тревожило. Мне приходилось видеть на них множество переломов уже давным-давно, еще до того, как стала что-то понимать в хирургии, и трудиться над ними в далеко не лучших условиях. Но я как-то справлялась; я спасла его руку от ампутации, и он мог ею пользоваться, хотя в ней и осталась некоторая неловкость, и не все переломы срослись правильно. Но в данный момент я только радовалась отсрочке начала разговора.
Я закрыла глаза и сосредоточилась, чувствуя на веках тепло огня, горевшего в очаге. Четвертый палец всегда был почти неподвижным; его средний сустав был когда-то просто раздавлен и не действовал. Я видела эти кости мысленным взглядом; не сухие блестящие поверхности лабораторных образцов, но мягкое матовое свечение живой кости…
Я еще раз прощупала этот палец по всей его длине, потом осторожно зажала его между собственными большим и указательным пальцами, держа как раз под поврежденным суставом. В моем уме вспыхнула картинка: темная тонкая линия боли…
— Здесь? — спросила я, открывая глаза.
Джейми кивнул, и на его губах появилась легкая улыбка, когда он посмотрел мне в глаза.
— Точно, здесь. Мне очень нравится наблюдать за тем, как ты это делаешь, Сасснек.
— Как я делаю что? — спросила я, слегка удивленная; вроде бы я делала все точно так же, как всегда..
— Не могу объяснить в точности, — ответил он и склонил голову набок, изучающе глядя на меня. — Может быть, это похоже..
— Мадам Лазонга с ее хрустальным шаром, — весело сказала Брианна.
Я подняла голову — и слегка отшатнулась, обнаружив, что Брианна таращится на меня сверху вниз, склонив голову точно так же, как Джейми, и с точно таким же выражением в глазах. Брианна повернулась к отцу.
— Я имела в виду предсказательницу. Ясновидящую.
Джейми рассмеялся.
— Да, думаю, ты очень даже права, a nigbean. Но я-то думал о священнике; они точно так же выглядят, когда служат мессу, а в особенности в тот момент, когда смотрят на обычный хлеб и видят вместо него плоть Христову. Но, конечно, у меня и в мыслях нет сравнивать свой жалкий, паршивый палец с телом Господа нашего, — тут же добавил он, скромным кивком указывая на пострадавшую руку.
Брианна захохотала, а губы Джейми изогнулись в насмешливой улыбке, и когда он смотрел на дочь, его взгляд светился добротой, несмотря на усталые морщинки вокруг глаз. Я подумала, что у него был длинный день. Длинный и трудный. И, похоже, этот день еще не закончился. Я бы что угодно отдала за то, чтобы мгновение близости между отцом и дочерью продолжилось… но оно уже ушло.
— Я думаю, что вы оба глупцы, — сказала я. И осторожно нажала на больное место на пальце Джейми. — Тут трещина в кости, как раз под суставом. Но — ничего страшного; совсем тоненькая трещинка, с волос. И не длинная. Сейчас наложу шину, подожди.
Я встала и отправилась рыться в своем медицинском скарбе в поисках льняного бинта и одной из тех длинных плоских деревяшек, которые я использовала, чтобы прижимать язык больного при осмотре горла И, подняв крышку ящика, поверх нее бросила осторожный взгляд на Джейми. Определенно в нем было что-то странное нынче вечером, хотя я так и не поняла, что именно… но дело было не в треснувшей кости.
Эту странность я ощутила сразу, едва он вошел, ощутила, несмотря на собственное волнение, и еще острее почувствовала, когда держала его руку в своих руках, осматривая ее; в Джейми билась какая-то особая энергия, как будто он был сильно взволнован или расстроен, хотя он и ничем этого не показывал. Он чертовски хорошо умел скрывать свои чувства, когда ему того хотелось; но что, что могло случиться такого особенного в доме Фергуса?
Брианна что-то сказала Джейми, слишком тихо, чтобы я могла расслышать, а потом отвернулась, не ожидая ответа, подошла ко мне и заглянула в открытый сундук.
— У тебя есть что-нибудь для его руки? Какая-нибудь мазь? — спросила она А потом наклонилась пониже, делая вид, что изучает содержимое сундука, и спросила, понизив голос: — Я что, должна все сказать ему прямо сегодня? Он устал, плохо себя чувствует… Может, лучше дать ему отдохнуть?
Я посмотрела на Джейми. Он откинулся на спинку скамьи, его широко открытые глаза смотрели на пламя, руки спокойно лежали на коленях. Но он совсем не был расслаблен; странное бурление энергии в его теле, чем бы оно ни было вызвано, заставляло Джейми пребывать в напряжении… он был весь натянут, как телеграфный провод.
— Возможно, ему неведение и поможет отдохнуть, но тебе — нет, — ответила я так же тихо. — Иди и расскажи ему. Впрочем, можно сначала дать ему поужинать, — добавила я рассудительно. Я всегда твердо верила, что плохие новости лучше узнавать на полный желудок.
Я зафиксировала палец Джейми, а Брианна села рядом с ним и принялась смазывать мазью с горечавкой разбитые суставы его другой руки. Лицо Брианны выглядело совершенно спокойным; никому бы и в голову не пришло, что может сейчас твориться в ее мыслях.
— Ты рубашку порвал, — сказала я, закончив бинтовать палец и аккуратно завязывая узелок. — Сними ее, я после ужина починю. Ну, как оно теперь?
— Очень хорошо, мадам Лазонга, — ответил Джейми, бодро покачивая перебинтованным пальцем. — Ты, пожалуй, можешь меня окончательно испортить таким вниманием.
— Ну, можешь забеспокоиться всерьез только тогда, когда я начну пережевывать для тебя мясо, — язвительно откликнулась я.
Он засмеялся и протянул перевязанную руку Брианне, чтобы та смазала и ее тоже.
Я направилась к буфету, чтобы взять для него тарелку. Когда я повернулась назад, к очагу, я заметила, что Джейми чрезвычайно пристально смотрит на Брианну. Она наклонила голову, глядя на большую мозолистую руку и натирая ее целебной мазью. Нетрудно было догадаться, что дочь ищет подходящие слова, чтобы начать свой рассказ… и мое сердце облилось кровью. Может быть, мне нужно было сначала самой сообщить ему обо всем, наедине, подумала я; не надо было позволять ему находиться рядом с дочерью в момент первой вспышки гнева, пусть бы его ярость слегка поутихла, пусть бы он взял себя в руки…
— Ciamar a tba tu, то chridhe? — неожиданно сказал Джейми. Это было его обычное обращение к Брианне, начало вечернего урока гэльского языка, но тон сегодня был совсем другим… голос Джейми прозвучал как-то очень тихо, очень мягко… «Как дела, милая?» Рука Джейми перевернулась и накрыла руки Брианны, сжав длинные пальцы дочери.
— Tba migle mhath, atbaif, — ответила она, немного удивленная. «Все хорошо, отец». Обычно Джейми начинал урок после ужина.
А он медленно протянул руку и прижал ладонь к животу Брианны.
— Anen fhirinn a tbagad? — спросил Джейми. «Ты правду мне говоришь?»
Я закрыла глаза и только теперь поняла, что сдерживаю дыхание. Ну что ж, может, и ни к чему выкладывать Джейми все новости, в конце-то концов. Я глубоко вздохнула. Теперь я поняла, почему он был так напряжен, так натянут; он уже знал, и какой бы ценой ни далось ему это знание, он уже справился с главным и теперь был нежен с Брианной.
Она не настолько хорошо знала гэльский, чтобы перевести его вопрос, но тем не менее прекрасно поняла, что имеет в виду отец. Она несколько мгновений молча смотрела на него, оцепенев, а потом подняла его руку, прижала к щеке, склонив голову, и длинные волосы, упав, скрыли ее лицо.
— Ох, па, — прошептала она наконец. — Мне так жаль…
Она продолжала сидеть неподвижно, держа его руку так, словно это был спасательный круг.
— Ладно, mannsacbd, — мягко произнес Джейми. — Все будет в порядке.
— Нет, не будет, — возразила Брианна странно звенящим голосом. — Никогда уже все не будет в порядке. И ты это знаешь.
Джейми бросил на меня короткий растерянный взгляд. Но я ничего не могла сейчас подсказать ему. Он глубоко вздохнул, взял Брианну за плечи и легонько встряхнул.
— Все, что я знаю, — ласково сказал он, — так это то, что я тут, рядом с тобой, и твоя мать тоже здесь. Мы не позволим, чтобы тебе причинили боль, чтобы тебя заставили стыдиться. Никогда. Ты слышишь?
Брианна не ответила, она даже не посмотрела на отца, а продолжала сидеть, уставившись в собственные колени, спрятав лицо в роскошных прядях волос. Девичьи волосы, густые, ничем не связанные. Рука Джейми коснулась их, погладила Брианну по щеке, потом его палец зацепил подбородок дочери… ей пришлось поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— Лиззи права? — спросил он негромко. — Это было насилие?
Брианна резко отвернулась и уперлась взглядом в свои руки, невольно сжавшиеся в кулаки, — и этот жест был таким же ответом, как и ее кивок.
— Я и не подозревала, что она знает. Я ей ничего не говорила.
— Она догадалась. Но это ведь не твоя вина, так что незачем об этом и думать, — твердо заявил Джейми. — Ну-ка, иди ко мне, a leannan. — Он потянулся к Брианне и неловко притянул ее к себе, на свою скамью.
Дубовые доски тревожно скрипнули под их объединенным весом, но Джейми потрудился на славу, сооружая нашу мебель; и построил ее в лучших шотландских традициях; скамья могла выдержать и шестерых таких, как он. Брианна, несмотря на свой замечательный рост, в объятиях Джейми вдруг показалась совсем маленькой, ее голова уютно пристроилась на его плече… А он нежно поглаживал ее волосы и негромко бормотал разную ерунду, наполовину по-гэльски.
— Я позабочусь, чтобы ты нашла хорошего мужа, и чтобы у твоих детишек был добрый отец… — Клянусь тебе в этом, а nighean…
— Я ни за кого не могу выйти замуж, — приглушенно произнесла Брианна. — Это было бы нечестно. Я ничего никому не могу дать, потому что люблю Роджера А Роджер теперь меня не захочет. Когда он узнает…
— Для него не должно быть никакой разницы, — заявил Джейми, крепче прижимая к себе дочь, почти с яростью… как будто он надеялся силой объятий все вернуть на свои места. — Если он достойный человек, для него это не будет иметь значения. А если не так… ну, тогда он просто тебя недостоин, и я его разорву в клочья, а потом пойду и сам найду для тебя мужчину получше.
Брианна нервно рассмеялась, но ее смех тут же превратился в рыдание, и она снова зарылась лицом в отцовское плечо. Он гладил ее по спине, укачивал и непрерывно что-то приговаривал, словно она была крошечной девчушкой, разбившей коленку… а его глаза поверх головы Брианны глянули на меня.
Я не плакала, когда Брианна рассказала мне обо всем; матери вообще существа очень сильные. Но сейчас она меня не видела, а Джейми на несколько мгновений взвалил мою ношу на свои плечи.
Да ведь и она не плакала, когда рассказывала обо всем мне. Но сейчас… сейчас она цеплялась за отца и рыдала, и я подумала, что в ее слезах столько же облегчения, сколько и горя. А он просто держал ее в объятиях, позволяя выплакаться от души, и снова и снова гладил ее волосы, глядя на меня.
Я промокнула глаза рукавом, и Джейми улыбнулся мне, едва заметно. Брианна наконец успокоилась и испустила долгий-долгий вздох, а Джейми похлопал ее по спине.
— Я вообще-то проголодался, Сасснек, — сказал он. — И к тому же мне кажется, что всем нам не помешало бы сейчас выпить по капельке, а?
— Точно, — согласилась я и откашлялась. — Я пойду и принесу молока из чулана.
— Ну, знаешь, я не это имел в виду, когда говорил «выпить»! — возмутился Джейми.
Не обращая внимание на то, что и Джейми, и Брианна разом захихикали, я толчком распахнула дверь домика и вышла.
Ночь снаружи была холодной и ясной, осенние звезды сверкали над нами. Я была одета слишком легко, а уж лицо и руки сразу начало пощипывать от холода, но я все равно стояла неподвижно, позволяя ночному воздуху проникнуть в дом, давая ему возможность смыть напряжение последнего получаса.
Вокруг было совершенно тихо; кузнечики и цикады давным-давно передохли или зарылись в землю вместе с вороватыми мышами; скунсы и опоссумы прекратили наконец свои безостановочные поиски еды и завалились спать, и смотрели теперь свои зимние сны… роскошный жир, нажитый летними трудами, надежно согревал их. Лишь волки продолжали охотиться в холодные, звездные осенние ночи, но они бежали сквозь лес бесшумно, мягко ступая мохнатыми лапами по замерзшей земле…
— И что же мы теперь будем делать? — негромко спросила я, обращая свой вопрос к бесконечной глубине огромного темного неба над головой.
Никто мне не ответил только ветер прошуршал в еловых ветвях; никакого ответа я не услышала, только слабое эхо моего вопроса — едва слышное «мы…» — прозвенело в моих ушах. Ну, по крайней мере, в этом уже что-то было; что бы ни случилось, никто из нас не останется одиноким перед лицом судьбы и грядущих событий. И в конце концов я решила, что на данный момент другого ответа мне и не нужно, я уже услышала то, что мне было необходимо услышать.
Когда я вернулась в хижину, Джейми и Брианна все еще сидели рядышком на скамье, сблизив рыжие головы, и их волосы светились, ловя отблески огня. Запах горечавки смешался с острым духом горящих сосновых поленьев, да еще по комнате плыл аромат тушеной оленины, приправленной травами… и я вдруг поняла, что жутко проголодалась.
Я тихо прикрыла за собой дверь и задвинула тяжелый засов. Потом подошла к очагу и поправила огонь, после чего заново накрыла на стол, достав из буфета буханку свежего хлеба, принесла из кладовки глиняный горшок с несоленым маслом. В кладовке я задержалась на несколько мгновений, оглядывая уставленные припасами полки.
«Во всем доверься Господу, всегда моли его о руководстве. А если тебя одолели сомнения — поешь хорошенько». Такой совет дал мне однажды францисканский монах, и в целом я находила подобное наставление весьма полезным. Так что я прихватила еще кувшин с вареньем из черной смородины, маленький круг козьего сыра и бутылку вина из бузины, чтобы было чем запить еду.
Когда я вернулась в комнату, Джейми что-то негромко говорил Брианне. Я закончила приготовления к ужину, прислушиваясь к гудению его низкого голоса, действовавшего на меня весьма успокоительно… и на Брианну тоже.
— Я постоянно думал о тебе, когда ты была маленькой, — говорил Джейми, обращаясь к Бри, говорил необычайно мягко и нежно. — Я думал о тебе, когда жил в пещере; я представлял, как держу тебя на руках, крошечное дитя… Я просто видел тебя, ощущал, прижимал к сердцу и пел тебе песни, глядя на звезды в небе…
— А какие песни? — Брианна тоже говорила тихо, ее с трудом можно было расслышать сквозь потрескивание поленьев в очаге. Я видела ее руку, лежавшую на плече Джейми. Ее указательный палец касался длинной, яркой пряди отцовских волос, время от времени поглаживая ее.
— Старые. Древние. Те, что я помню с самого детства, их пела мне моя мать, а моя сестра Дженни поет их своим детишкам…
Брианна вздохнула… это был длинный-предлинный вздох.
— Па, пожалуйста, спой мне какую-нибудь из них.
Джейми сначала заколебался, но потом повернулся к Брианне лицом и начал напевать гэльский речитатив, странный, лишенный мелодии. Увы, у Джейми полностью отсутствовал музыкальный слух; его голос самым причудливым образом то взлетал, то падал, и это было совершенно не похоже на музыку, однако сам по себе ритм текста звучал приятно для ушей.
Я уловила часть слов; это была песнь рыбака, обращенная к рыбам в озере и в море… рыбак в песне рассказывал своему ребенку о том, сколько и каких рыбин он принесет домой. Вслед за рыбаком заговорил охотник, говорящий с птицами и прочими тварями, просящий у них прощения за то, что он намерен их убить ради пропитания в течение долгой зимы, описывающий красоту перьев и мехов. Это была настоящая шотландская песня заботливого отца, мягкая литания защиты и веры в провидение.
Я тихо ходила по комнате, расставляя тарелки для оленины и деревянные чашки для бульона, нарезая хлеб и намазывая его маслом…
— Хочешь кое-что узнать о себе, па? — спросила Брианна мягко, когда Джейми на мгновение умолк.
— Что именно? — с интересом откликнулся он.
— Ты не умеешь петь.
Джейми расхохотался и передвинулся на скамье, садясь поудобнее.
— Да, это правда. Может, не стоит продолжать?
— Нет, продолжай, — Брианна придвинулась к нему поближе.
Джейми возобновил монотонное начитывание, но через минуту-другую снова прервался.
— А знаешь ли ты кое-что о себе, девушка?
Глаза Брианны были прикрыты, ресницы бросали на щеки длинные тени, но я видела, что ее губы улыбаются.
— Что именно, па?
— Ты весишь, как хороший взрослый олень!
— Мне отодвинуться? — спросила она, не шелохнувшись.
— Конечно, нет.
Брианна подняла руку и погладила Джейми по щеке.
— Mi gradhaich a thu, athair, — прошептала она. «Моя любовь вечно с тобой, отец».
Он крепче прижал ее к себе, наклонил голову и поцеловал дочь в лоб. В очаге взорвалось одно из поленьев, выбросив фонтан смоляных брызг и внезапно ярко осветив их лица, окрасив их золотом, углубив тени до полной черноты… Лицо Джейми в этот момент выглядело резким и бесстрашным, лицо Брианны было словно его смягченное, нежное отражение… Оба упрямые до невозможности, оба сильные… и оба, хвала Господу, мои.
Брианна заснула сразу после ужина, измученная пережитым. Я тоже чувствовала себя не лучшим образом, однако спать мне пока что не хотелось. Я и вымоталась до предела, и перенервничала из-за всех этих чудовищных эмоций, из-за того, что события повернули так, что с ними невозможно было справиться… и тем не менее это было необходимо. Нужно было каким-то образом взять все под контроль.
Но я не хотела ни с чем сражаться. Все, чего мне хотелось, так это выбросить из головы любые мысли о настоящем и будущем и вернуться к миру предыдущей ночи.
Мне хотелось забраться в постель с Джейми, лежать рядом с ним, ощущая тепло его тела, чувствуя себя в полной безопасности под укрытием пухлого одеяла, благодаря которому нам не страшен был холод, к утру воцарявшийся в комнате. Мне хотелось смотреть на угасающие угли и неторопливо разговаривать с Джейми, обмениваться с ним последними сплетнями и шутками, общаться на языке ночи… А потом бы слова иссякли, и настал бы момент прикосновений, и тела сами задавали бы вопросы и отвечали молча, легкими движениями… и наконец мы бы заснули.
Но в эту ночь над домом повисла тревога, и нечего было и думать о мирном ночном разговоре.
Джейми метался по комнате, как очутившийся в клетке волк, хватал разные предметы, ставил их на место… Я прибрала со стола, наблюдая за ним уголком глаза. Я ничего не хотела сейчас так сильно, как поговорить наконец с ним, объясниться… и в то же время я боялась этого. Я ведь обещала Брианне не рассказывать Джейми о капитане Боннете. Но я за всю жизнь так и не научилась лгать… а Джейми отлично умел читать по моему лицу.
Я зачерпнула ковшом горячей воды из большого котла и вышла наружу, чтобы перемыть оловянные тарелки.
Когда я вернулась, я увидела, что Джейми стоит возле небольшой полки, на которой он держал свои перья, чернильницы и бумагу. Он и не подумал раздеться, чтобы лечь в постель, — но и не выражал намерения взяться за обычное вечернее письмо. Впрочем, он ведь и не мог сейчас писать, рука-то у него была повреждена..
— Хочешь, чтобы я что-то написала для тебя? — спросила я, видя, как он взял перо, повертел его в пальцах и положил обратно.
Он отвернулся, махнув рукой.
— Нет. Ну да, я должен бы написать Дженни… да и многое другое надо сделать, но я сейчас просто не в состоянии сесть и сосредоточиться.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — грустно согласилась я. Он посмотрел на меня, слегка удивленный.
— Да я бы и сам не смог сказать, что я чувствую, Сасснек, — с коротким смешком сказал он. — Но если тебе кажется, что ты это знаешь, расскажи мне.
— Ты устал. — Я подошла к нему и положила руку на его плечо. — Ты разгневан. Ты встревожен. — Я глянула на Брианну, спавшую на низенькой выдвижной кровати. — Возможно даже, твое сердце разбито, — добавила я мягко.
— Все вместе, — согласился он. — Ты права. Но еще и многое другое. — На нем не было шейного платка, но он дернул за воротник рубашки, словно даже тот душил его. — Я не могу тут оставаться, — заявил Джейми, окидывая меня взглядом. Я была пока что в обычной дневной одежде: юбка, рубаха, корсет. — Ты не против того, чтобы погулять со мной немножко?
Я тут же взяла плащ и накинула его на себя. Снаружи было совершенно темно; Джейми не сможет увидеть мое лицо, так что врать будет гораздо легче.
Мы неторопливо вышли из дома, пересекли двор, миновали загоны для скота и сараи, направляясь к лежавшему за ними небольшому полю. Я держала Джейми за руку и чувствовала, как напряжены его мышцы под моими пальцами.
Я не имела ни малейшего представления, с чего начать разговор, что сказать. Возможно, лучше пока просто помолчать, подумала я. Мы оба были слишком расстроены, хотя ради Брианны изо всех сил старались этого не показывать.
Да, я ощущала, как бурлит кровь под кожей Джейми, как его переполняет гнев. Это было вполне понятно; однако гнев — такая же летучая субстанция, как керосин… если его держать плотно закрытым в бутылке, то неизвестно, в какую сторону рванет пробка, вылетев из горлышка. Одно-единственное неосторожное слово могло вызвать взрыв. А если Джейми в ярости набросится на меня, я могу и сама разораться, а то и вцепиться ему в глотку… мое настроение было под стать настроению Джейми.
Мы довольно долго шли молча, сначала сквозь рощу на краю участка, засаженного кукурузой, от которой теперь остались лишь сухие стебли… потом вокруг рощи, поворачивая в сторону дома… и оба мы шагали так осторожно, словно пробирались по минному полю.
— Джейми, — заговорила я наконец, — что случилось с твоими руками?
— А? — он резко обернулся ко мне, озадаченный.
— Твои руки. — Я взяла одну из них, зажав между своими ладонями. — Ты не мог так искалечить их, выкладывая очаг.
— А… — Он остановился, позволяя мне ощупать свои распухшие суставы. Потом пробормотал: — Брианна… Она, она ничего тебе не рассказывала о том человеке? Она сказала тебе, как его зовут?
Я замялась — и он все сразу понял. Он слишком хорошо меня знал.
— Так значит, она сказала, да? — В голосе Джейми зазвучала угроза.
— Она взяла с меня обещание не говорить тебе, — брякнула я. — Я ей объяснила, что ты всегда догадываешься, если я пытаюсь что-то от тебя скрыть; но, Джейми, я обещала… не заставляй меня нарушать слово, пожалуйста!
Он фыркнул, то ли насмешливо, то ли с отвращением.
— Да, я и правда хорошо тебя знаю, Сасснек; ты не в состоянии хранить секреты от тех, кто хоть немного в тебе разбирается. Даже малыш Ян читает твои мысли, как книгу с крупным шрифтом. — И он небрежно взмахнул рукой, как бы оценивая мою способность врать и таиться. — Ну, не беспокойся. Пусть сама мне все расскажет, когда захочет. Я вполне могу подождать. — Он провел искалеченной рукой по килту, и по моей спине тут же пробежал легкий холодок.
— Твои руки, — повторила я.
Джейми глубоко вздохнул и вытянул руки перед собой, ладонями вниз. Потом слегка согнул их в локтях.
— Сасснек, ты помнишь то время, когда мы только что встретились? Дугал тогда достал меня окончательно, и мне бы следовало отколотить его, но я не мог этого сделать. И ты сказала: «Ударь по чему-нибудь покрепче, полегчает». — Джейми криво улыбнулся мне. — Ну, я и врезал по дереву. Конечно, мне было больно, но ты оказалась права, мне в самом деле стало легче. По крайней мере, на время.
— Ох… — Я перевела дыхание, сообразив, что он не намерен продолжать обсуждение темы имени насильника. Что ж, можно и подождать; я, честно говоря, сомневалась, что он действительно понимает, насколько его дочь упряма… а упрямства в ней было ровно столько же, сколько в ее отце.
— Но она… она рассказала тебе, что именно случилось? — Я не видела лица Джейми, но неуверенность, прозвучавшая в его голосе, была слишком многозначительной. — Я имею в виду… — Он с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Он причинил ей боль?
— Нет… в физическом смысле — нет.
Я тоже замялась, представляя, что вот сейчас достану из кармана свое золотое кольцо… но, конечно, не стала этого делать. Вообще-то Брианна не просила меня скрывать от Джейми что-либо, кроме имени Боннета, но я и сама не стала бы докладывать Джейми обо всех тех подробностях, которые услышала от нее… ну, если бы он сам не спросил. Однако я была уверена, что об этом он спрашивать не станет; он наверняка вообще не желал знать никаких деталей.
Он и в самом деле не спросил; он просто пробормотал что-то себе под нос по-гэльски и пошел дальше, склонив голову.
Но, поскольку молчание уже было нарушено, я почувствовала, что больше терпеть не в силах. Уж лучше взрыв, чем удушье. Я спросила:
— И что ты думаешь?
— Я просто пытаюсь представить… ну, насколько это ужасно… подвергнуться насилию… ну, даже если… даже если без особой жестокости. — Плечи Джейми как-то странно обвисли, как будто куртка на нем была неимоверно тяжелой.
Я отлично понимала, что творится сейчас в его уме. Вентвортская тюрьма, и паутина бледных шрамов на его спине, и пугающая цепкая сеть воспоминаний…
— Полагаю, ничего хорошего в этом нет, — сказала я. — Хотя, наверное, ты прав. Такое пережить легче, если нет воспоминаний о физической боли. Но тем не менее одно физическое воспоминание имеется, — сочла нужным добавить я. — И чертовски заметное воспоминание, если уж на то пошло!
Рука Джейми сама собой прижалась к его боку, пальцы сжались в кулак.
— Да уж, — пробормотал он. И посмотрел на меня как-то неуверенно, и свет полумесяца, упавший на его лицо, подчеркнул высокие скулы. — Но раз уж… раз уж он не стал… Ну, если бы он посмел — его следовало бы просто убить, — неожиданно закончил он.
— Ну, тут имеется еще одна маленькая деталь, в том смысле, что нельзя «поправиться» от беременности, — с некоторой язвительностью произнесла я. — Если бы он просто переломал ей кости или пролил ее кровь, она бы выздоровела. Но теперь вряд ли ей когда-либо удастся забыть его, видишь ли.
— Я вижу!
Я слегка вздрогнула, и он это заметил. И поспешил небрежно взмахнуть руками, как бы извиняясь.
— Я не хотел кричать.
Я кивнула в ответ, принимая объяснение, и мы пошли дальше, рядом, но не касаясь друг друга.
— Это… — начал вдруг Джейми, но тут же умолк, бросив на меня косой взгляд. И скривился, словно рассердившись сам на себя. — Я знаю, — продолжил он более спокойно. — Ты уж прости меня, Сасснек, но, черт побери, мне известно о таких вещах куда больше, чем тебе.
— Я и не пытаюсь с тобой спорить. Но тебе не приходилось рожать ребенка; ты не знаешь, на что это похоже. Это…
— Ты именно споришь со мной, Сасснек. Не надо. — Он сжал мою руку, очень крепко, и тут же отпустил. В его голосе прозвучал легкий оттенок юмора, но в целом Джейми оставался чрезвычайно серьезным. — Я просто пытаюсь объяснить тебе, что именно я знаю. — Он остановился ненадолго, собираясь с мыслями. — Мне довольно долго удавалось не думать о Джеке Рэндалле, — сказал он наконец. — Я и сейчас не хочу о нем думать. Но все это осталось… — Он передернул плечами и крепко потер ладонью щеку. — Есть тело, и есть душа Сасснек, — медленно продолжил Джейми, тщательно выбирая слова, чтобы донести до меня свою мысль. — Ты врач; ты отлично знаешь одно из этих двух. Но второе куда важнее.
Я открыла было рот, чтобы сказать, что я знаю это ничуть не хуже, чем он, если не лучше… но тут же закрыла, не произнеся ни звука. Он этого даже не заметил; он вообще ничего не видел — ни темного кукурузного поля, ни клена, листву которого посеребрило лунным светом. Перед его внутренним взором была сейчас маленькая комнатка с толстыми каменными стенами, в которой только и было, что стол, табурет и лампа. И кровать.
— Рэндалл… — задумчиво, отстраненно произнес Джейми. — Большую часть из того, что он со мной сделал, я мог выдержать… — Он вытянул перед собой правую руку; повязка на пострадавшем сегодня пальце светилась в темноте белым пятнышком. — Я мог бояться, мог страдать… я мог даже намереваться убить его за то, что он сделал. Но я мог жить после этого, и на моей коже не осталось его следов, я не чувствовал себя грязным… но ведь ему недостаточно было моего тела. Он хотел заполучить мою душу… и он ее получил. — Белое пятнышко повязки исчезло — Джейми сжал пальцы в кулак. — А, ладно… ты и сама все это знаешь. — Он вдруг резко повернулся и быстро зашагал дальше. Мне пришлось пуститься вприпрыжку, чтобы догнать его. А он уже продолжал: — Я, собственно, что хочу сказать… ну, если этот мужчина для нее совершенно посторонний, если он просто овладел ею ради минутного удовольствия… Ему ведь в таком случае нужно было только ее тело… потому я и думаю, что она с этим справится. — Он в очередной раз глубоко вздохнул, шумно выдохнул; я увидела легкое облачко тумана, на мгновение окружившее его голову, как будто его гнев принял осязаемые формы… — Но вот если они были знакомы… если он знал ее настолько близко, что хотел именно ее, а не просто некую женщину… тогда, возможно, он сумел затронуть и ее душу, и это уже серьезная беда, настоящий вред…
— Но ты же не думаешь, что он в самом деле причинил ей такой вред? — Мой голос прозвучал резко вопреки моему желанию. — Знал он ее или нет…
— Это разные вещи, говорю же тебе!
— Нет, не разные. Я знаю, что ты подразумеваешь…
— Ты не знаешь!
— Знаю! Но почему…
— Потому что я получаю не только твое тело, когда овладеваю тобой, — сказал он. — И тебе это отлично известно, Сасснек!
Он повернулся ко мне и поцеловал с такой страстью, что я была совершенно ошеломлена. Он прижался зубами к моим губам, потом проник глубоко в мой рот, требовательно, настойчиво, почти безумно…
Я понимала, чего он хочет от меня; я и сама точно так же отчаянно стремилась к нему — ради успокоения. Но ни один из нас не мог утешить другого этой ужасной ночью.
Пальцы Джейми впились в мои плечи, потом скользнули к шее. Я задохнулась, наслаждаясь его прикосновением, — но он вдруг остановился.
— Не могу, — выдохнул он. Он еще раз сжал мои плечи, скользнул пальцами по спине — и отпустил меня. Его дыхание стало поверхностным, прерывистым. — Не могу.
Он отступил на шаг назад и отвернулся от меня и ухватился за невысокую изгородь, окружавшую посадки, словно слепой. Он вцепился в деревяшку обеими руками и замер, крепко зажмурив глаза.
Я дрожала всем телом, ноги у меня были словно ватные. Я обхватила себя руками под плащом и села на землю у его ног. И ждала с громко бьющимся сердцем, просто ждала. Ночной ветер шумел в деревьях на гребне горы, бормотал что-то в еловых зарослях. Где-то вдали, за высокими темными вершинами, завыла пума — жалобно, как страдающая женщина…
— Это не потому, что я не хочу тебя, — сказал наконец Джейми, и до меня донесся едва слышный шорох его куртки, когда он повернулся ко мне. Он на несколько мгновений замер, склонив голову, и его роскошные волосы сверкнули в лунном свете. Лицо Джейми было в тени, поскольку луна светила ему в спину. А потом он наклонился и взял мою руку своей искалеченной рукой, помогая мне подняться. — Я, наверное, желаю тебя так, как никогда в жизни не желал, — тихо и нежно продолжил Джейми. — И видит бог, я нуждаюсь в тебе, Клэр. Но мне сейчас противно даже думать о себе как о мужчине. Я не в силах прикоснуться к тебе, думая при этом, что он… я не могу.
Я дотронулась до его плеча.
— Я понимаю, — сказала я, и это было чистой правдой. Я радовалась тому, что он не стал расспрашивать о подробностях; мне очень не хотелось, чтобы он о них узнал. И каково бы это было сейчас — заниматься с Джейми любовью, видя в то же время перед собой некий акт, совершенно идентичный по движениям, но абсолютно отличный по сути? — Я понимаю, Джейми, — повторила я.
Он открыл глаза и посмотрел на меня.
— Да, я вижу… Вот это я и имел в виду. — Он притянул меня немного ближе к себе. — Ты можешь разорвать меня на мелкие кусочки, Клэр, даже не прикасаясь ко мне, — прошептал он, — потому что ты знаешь меня. — Его пальцы погладили мою щеку. Они были холодными, негибкими. — А я могу сделать то же самое с тобой.
— Верно, можешь, — признала я, чувствуя слабость во всем теле. — Но я надеюсь, тебе этого не захочется.
Он слегка улыбнулся в ответ на эти слова, наклонился и очень нежно поцеловал меня. Мы стояли рядом, касаясь друг друга только губами, дыша одним дыханием…
Да, молча говорили мы друг другу, да, я все еще здесь, рядом с тобой. Это не было кардинальной спасательной операцией, но по крайней мере это было что-то вроде тоненькой живой нити, перекинутой через пропасть, лежавшую между нами. Я знала, что таилось в уме Джейми, я понимала, что он имел в виду, говоря о разнице между вредом, причиненным телу, и вредом, нанесенным душе; но вот чего я не могла объяснить ему, так это о той связи, которая рождается между женщиной и тем существом, что растет в ее утробе. Наконец я отступила назад и посмотрела на Джейми.
— Бри очень сильный человек, — сказала я. — Она такая же сильная, как ты.
— Как я? — Джейми фыркнул. — Ну, тогда помоги ей Господь.
Он вздохнул, повернулся и медленно пошел вдоль изгороди. Я потащилась следом за ним, стараясь держаться рядом.
— Этот мужчина, этот Роджер, о котором она все говорит… Он выдержит такое? — внезапно спросил Джейми.
Я растерялась и судорожно вздохнула, не зная, что ответить на этот вопрос. Я была знакома с Роджером всего несколько месяцев. Он мне нравился; можно даже сказать, что я была просто влюблена в него. И судя по тому, что я о нем знала, он был человеком безусловно достойным, честным и порядочным… но разве я могла бы предугадать, что он подумает, почувствует или сделает, узнав, что Брианну изнасиловали? И даже хуже того, что она носит под сердцем ребенка насильника?
Даже лучшие из мужчин могли бы не справиться с подобной ситуацией; за те годы, что я работала врачом в своем времени, я повидала много случаев, когда с виду весьма устойчивые браки рушились в одно мгновение под напором обстоятельств, куда более невинных, чем изнасилование… и я невольно прижала ладонь к карману, чтобы ощутить маленькое золотое кольцо, спрятанное в нем. «От Ф. — К., с любовью. Навеки». Навеки?
— А ты бы такое выдержал? — спросила я наконец. — Если бы это случилось со мной?
Он уставился на меня и открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, — но тут же закрыл его снова и внимательно всмотрелся в мое лицо, нахмурившись от какой-то тревожной мысли.
— Я хотел было сказать: «Ну, конечно», — заговорил он наконец, медленно, с расстановкой. — Но я когда-то обещал тебе всегда быть честным с тобой, ведь так?
— Обещал, — кивнула я, чувствуя, как мое сердце вздрогнуло под грузом вины. Как я могу требовать от него честности, если сама не в состоянии ответить тем же? Правда, я не давала такой клятвы…
Джейми легонько стукнул кулаком по изгороди.
— Ч-черт! Да, черт побери… да, я бы выдержал. Я бы справился с этим, и ты была бы моей, даже если бы я не смог признать ребенка. Если бы ты… Да. Я бы выдержал, — твердо повторил он. — Я бы принял тебя, и ребенка тоже, и послал бы к черту весь мир!
— И никогда не задумался бы об этом после? — спросила я. — Ты ложился бы со мной в постель, и в твоих мыслях никогда бы не возникала картина… Ты бы никогда не пытался представить себе настоящего отца, глядя на ребенка? Никогда бы не ревновал меня к нему, не делал бы различия между ним и своими собственными детьми?
Он хотел ответить, но промолчал. И в следующую секунду я увидела, как изменилось выражение его лица, — Джейми был потрясен, до него внезапно дошел подлинный смысл моих слов…
— О, Господи… — выдохнул он. — Фрэнк. Не я. Ты говоришь о Фрэнке.
Я кивнула, и Джейми схватил меня за плечи.
— Что он сделал с тобой? — резко спросил он. — Что? Скажи мне, Сасснек!
— Он просто терпел меня, — ответила я, и даже мне самой мой голос показался каким-то придушенным. — Я пыталась заставить его уйти, но он не желал. А когда малышка… когда Брианна появилась на свет… он полюбил ее, Джейми. Он и сам этого не понимал, он не думал, что способен на это… и я не думала… он ее действительно любил. Извини… — закончила я.
Джейми вздохнул и отпустил мои плечи.
— Незачем за это извиняться, Сасснек, — хмуро произнес он. — И не надо этого делать. Никогда, — Он потер ладонью лицо, и до меня донесся шорох отросшей к ночи щетины. — А как насчет тебя, Сасснек? — сказал он. — Как это ты сказала… ну, он ведь приходил в твою постель. Думал ли он… — Джейми внезапно умолк, оставив вопрос висеть в воздухе между нами, незаконченный, но тем не менее заданный.
— Возможно, дело было во мне… я хочу сказать, это я была виновата, — сказала я наконец, нарушив молчание. — Видишь ли, я не могла забыть. Если бы я сумела, все могло измениться.
Мне бы следовало остановиться на этом, но я уже не могла; слова, которые я удерживала в себе весь вечер, вырвались наружу неудержимым потоком. — Все могло быть куда легче… лучше… для него, если бы это было именно изнасилование. Ты ведь знаешь, ему именно так и сказали… врачи; что меня изнасиловали, обесчестили, что у меня были галлюцинации. И все в это поверили, но я продолжала ему твердить, что ничего подобного не случалось, я настаивала на том, чтобы рассказать ему правду. И позже, со временем… он поверил мне, по крайней мере наполовину. И в этом-то и состояла сложность; то есть не в том было дело, что у меня был ребенок от другого мужчины… а в том, что я любила тебя. А я уже не могла лгать. Просто не хотела, — добавила я упавшим голосом. — Фрэнк оказался куда лучше, чем я. Он смог отодвинуть все это в сторону, по крайней мере ради Брианны. Но что касается меня… — слова застряли у меня в горле, я замолчала.
Джейми чуть наклонился и долго-долго всматривался в меня, и на его лице не было вообще никакого выражения, а глаза спрятались в глубине глазниц, в тени.
— Так значит, ты двадцать лет прожила с человеком, который так и не смог тебе простить то, в чем ты совсем не была виновата? — сказал он. — Ведь это сделал с тобой я… Ох, прости меня, Сасснек!
Из его груди вырвался короткий вздох, слишком похожий на рыдание.
— Ты сказал, что мог бы разорвать меня в клочки, даже не прикоснувшись ко мне, — напомнила ему я. — Так вот, ты был чертовски прав, чтоб тебе!
— Прости меня, — прошептал он снова, но на этот раз потянулся ко мне и обнял.
— За что простить? За то, что я люблю тебя? Ну, вряд ли за это стоит извиняться, — ворчливо произнесла я, уткнувшись лицом в его грудь. — Не стоит. Никогда.
Он промолчал, лишь наклонил голову ниже и прижался щекой к моим волосам. Вокруг было тихо, очень тихо; и в этой тишине я слышала громкие удары его сердца, и они звучали куда более отчетливо, чем далекий шелест листвы на гребне над нами. Кожа у меня была ужасно холодной; слезы, скатываясь вниз, мгновенно остывали, едва не превращаясь в ледышки.
Наконец я уронила руки и отступила назад.
— Нам лучше вернуться домой, — сказала я, пытаясь говорить самым что ни на есть обыденным тоном. — Вообще-то уже так поздно, что почти рано.
— Да, пожалуй что так. — Джейми предложил мне руку, и я приняла ее. Мы, храня молчание, ставшее уже далеко не таким напряженным, степенно направились по тропинке к краю обрыва над ручьем. Было так холодно, что на скалах влага превратилась в крошечные кристаллики льда, и они таинственно сверкали, когда на них падали лунные лучи. Но сам ручей не замерз. Он звенел и булькал, наполняя воздух негромким шумом, и этот шум почему-то заставил нас заговорить.
— А, ладно, — сказал Джейми, когда тропинка повернула в обход хлева, где сонно похрюкивали свиньи. — Я надеюсь, что Роджер Уэйкфилд окажется лучше, чем мы оба… Фрэнк и я. — Он посмотрел на меня. — Но имей в виду, если он не таков, я превращу его в начинку для колбасы.
Я невольно рассмеялась.
— Да уж, уверена, это будет просто замечательным выходом из ситуации!
Джейми негромко хмыкнул и повел меня дальше. Спустившись со склона, мы, не говоря больше ни слова, повернули к дому. И лишь за несколько шагов до порога я снова остановилась и удержала Джейми.
— Джейми, — неуверенно спросила я, — ты веришь, что я тебя люблю?
Он наклонился, заглянул мне в глаза и довольно долго молчал, прежде чем ответить. На этот раз луна светила ему прямо в лицо, и его черты в этом мистическом свете казались высеченными из мрамора.
— Ну, если ты меня не любишь, Сасснек, — сказал он наконец, — ты выбрала очень неподходящий момент, чтобы сообщить мне об этом.
Задержанный вздох вырвался из моей груди вместе со смехом.
— Люблю, еще и как люблю, — заверила я его. — Но… — Горло у меня перехватило и я поспешно сглотнула, желая как можно скорее продолжить. — Я… я не слишком часто говорила это тебе. Может быть, это просто потому, что я не привыкла говорить такие слова; я ведь росла в доме дяди, а он был хотя и очень нежен со мной, но не… ну, я просто не знала, как это бывает у семейных пар…
Джейми осторожно закрыл ладонью мой рот, его губы изогнулись в легкой улыбке. Через мгновение он убрал руку. Я глубоко вздохнула, чтобы мой голос звучал более уверенно.
— Послушай, я просто хотела сказать… ну, если я не буду говорить этого вслух, как ты узнаешь, что я тебя люблю?
Он снова всмотрелся в меня, потом понимающе кивнул.
— Я это знаю просто потому, что ты здесь, Сасснек, — тихо произнес он. — Ты ведь именно это имела в виду, так? Что он отправился вслед за Брианной… этот Роджер. А потому, скорее всего, он любит ее достаточно сильно, а?
— Ну да, такое не совершают из простой дружбы, я думаю. — Джейми снова кивнул, но мне хотелось сказать ему больше, мне хотелось, чтобы до него как следует дошла вся значимость событий… — Я не слишком много рассказывала тебе об этом, Джейми, потому что… ну, потому что для этого просто не существует слов. Но… — Я невольно содрогнулась при воспоминании. — Но далеко не каждый из тех, кто входит в каменный круг, выходит из него на другой стороне.
В глазах Джейми вспыхнуло напряженное внимание.
— Откуда ты это знаешь, Сасснек?
— Я могу… я умею… слышать их. Их крик…
На этот раз меня затрясло с головы до ног — не только от воспоминаний, но еще и от холода, и Джейми поспешно схватил меня за руки и привлек к себе, под свою куртку. Осенний ветер встряхивал ветви ив, росших вдоль ручья, и они издавали сухой дребезжащий звук, словно это стучали друг о друга старые пожелтевшие кости… Джейми прижимал меня к своему телу, пока дрожь не начала утихать, а потом осторожно отстранил.
— Холодно очень, Сасснек. Пошли-ка в дом. — Он повернулся было к нашей хижине, но я положила руку ему на плечо, и он остановился.
— Джейми?
— Да?
— Мне действительно нужно было… ты правда… тебе нужно было, чтобы я это сказала?
Он снова повернулся и посмотрел на меня. Лунный свет, упавший ему в спину, обрисовал вокруг его головы сияющее гало, однако лицо оказалось в такой густой тени, что нечего было и надеяться рассмотреть выражение его глаз.
— Не то чтобы я в этом нуждался, — сказал он, и голос его прозвучал необычайно мягко. — Но я ничего не имел бы против, если ты сама хотела это сказать. И если тебе захочется иногда повторять это, время от времени. Ну, не слишком часто, конечно; мне не хотелось бы утратить новизну ощущений при звуке этих слов. — Я просто услышала усмешку в его голосе и не удержалась от ответной улыбки, не заботясь о том, видит ли он ее.
— Но это не повредит, ты хочешь сказать? Если изредка…
— Да.
Я шагнула к нему и положила руки ему на плечи.
— Я люблю тебя.
Он долго смотрел на меня молча, и я не видела его глаз…
— Я рад этому, Клэр, — едва слышно произнес он наконец и погладил меня по щеке. — Очень рад. А теперь идем-ка в постель. Я тебя согрею.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100