Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 41 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 41
Конец пути

Брианне ужасно хотелось закричать во все горло. Но вместо этого она погладила Лиззи по плечу и мягко сказала: — Да не тревожься ты, все будет в порядке. Мистер Вайорст сказал, он нас подождет. Как только ты почувствуешь себя немного лучше, мы отправимся. Ну, а пока нечего тебе хлопотать из-за всякой ерунды, лучше отдохни немного.
Лиззи кивнула, но не произнесла в ответ ни слова; ее зубы были слишком крепко сжаты, она тряслась, несмотря на три одеяла, наброшенные на нее, и горячий кирпич, приложенный к ногам.
— Я сейчас пойду и приготовлю твое питье, малышка. Лежи спокойно, отдыхай, — повторила Брианна и, еще раз погладив маленькую девушку, встала и вышла из комнаты.
Конечно, Лиззи была не виновата, что так случилось, думала Брианна, но вряд ли девочка могла выбрать более неподходящий момент для нового приступа лихорадки. Брианна спала допоздна, но ее сон был тревожным после ужасного скандала с Роджером, — а когда проснулась, то обнаружила, что вся ее одежда выстирана и развешена для просушки, ботинки вычищены, носки аккуратно сложены, пол в комнате подметен, все вещи аккуратно лежат на своих местах… а Лиззи лежит на полу у холодного очага бесчувственной грудой.
Уже в тысячный, наверное, раз Брианна подсчитала дни. Восемь дней до понедельника. Если приступ у Лиззи будет проходить так же, как в предыдущие разы, то она, пожалуй, сможет отправиться в путь уже послезавтра. Шесть дней. А если верить младшему Смутсу и Гансу Вайорсту, в это время года путешествие вверх по реке до нужного им места занимает пять-шесть дней.
Она не могла упустить Джейми Фрезера, просто не могла! Она должна была добраться до Кросскрика к понедельнику, пусть бы даже весь ад обрушился на реку, пусть бы ее воды поднялись до небес… Кто знает, вдруг путешествие по реке затянется на более долгое время, вдруг Фрезер сразу же уедет из города? Брианне следовало подготовиться, чтобы в случае чего в любую минуту тронуться в путь.
Жгучее желание двигаться, ехать куда-то было настолько сильным, что причиняло боль, заглушавшее все другие чувства, другую боль, таившуюся в ее теле… и даже заставляло забыть о страданиях, причиненных предательством Роджера… но тут уж она ничего не могла поделать. Ей было не справиться с собой — но и с места тронуться она не могла, пока малышке Лиззи не станет лучше.
Таверна была набита битком; в течение дня в порт вошли два новых корабля, и сейчас, к вечеру, все скамьи были заняты моряками. За одним из угловых столов шумная компания играла в карты. Брианна прошла сквозь сизые облака табачного дыма, не обращая внимания на свист и сквернословие. Роджер хотел, чтобы она переоделась в платье, вот как? Да пошел он к черту! Как раз бриджи-то и заставляли мужчин держаться на безопасной дистанции от нее, но Лиззи их постирала, и они пока еще были слишком влажными, чтобы их можно было надеть.
Один из мужчин потянулся было к заду Брианны, с явным намерением ущипнуть девушку, и она окатила его таким яростным взглядом, что это было похоже на удар кулаком в лоб. Моряк замер с вытянутой рукой, а Брианна проскользнула мимо него и направилась к двери, за которой начинался ведущий в кухню короткий коридор.
На обратном пути, когда Брианна уже несла в руках кувшин с горячим отваром кошачьей мяты, обернутый в кусок плотной ткани, она нарочно сделала круг по пивному залу, чтобы не проходить во второй раз мимо нахала. Если бы он прикоснулся к ней, Брианна вполне могла бы вылить ему в промежность кипящий травяной чай. И хотя, возможно, тот тип ничего другого и не заслуживал, все же Брианна предпочла сдержать собственные бурлящие чувства, а заодно сберечь напиток, в котором так отчаянно нуждалась Лиззи.
Брианна осторожно повернула в сторону, протиснувшись между шумными картежниками и стеной. На столе сверкало множество рассыпанных в беспорядке монет и прочих ценных ставок: тут были серебряные, позолоченные и оловянные пуговицы, табакерка, серебряный перочинный нож и исписанные клочки бумаги — векселя, предположила Брианна, или их эквивалент, имеющий хождение в восемнадцатом веке. Один из игроков повернулся, и через его плечо Брианна уловила блеск настоящего золота.
Она всмотрелась, отвернулась, потом снова уставилась на стол, пораженная. Это было кольцо, простая золотая лента, но немного шире, чем обычно бывают такие кольца. Но не только золото само по себе привлекло ее взгляд. Кольцо находилось не более чем в футе от Брианны, и хотя вообще в зале таверны было не слишком светло, тем не менее свеча, стоявшая на столе игроков, бросала достаточно света, чтобы можно было заметить: на внутренней стороне кольца была вырезана какая-то надпись.
Брианна коснулась плеча человека, перед которым лежало кольцо, заставив того обернуться. Он нахмурился, но складка на его лбу сразу же разгладилась, когда он увидел, кто именно отвлек его от игры.
— Ах, милая девушка, вы, наверное, пришли, чтобы принести мне удачу? — Это был крупный мужчина, с мощным скелетом, интересным лицом; у него был широкий рот и сломанный нос, а также пара светло-зеленых глаз, которые окинули Брианну быстрым одобрительным взглядом.
Брианна заставила себя улыбнуться игроку.
— Надеюсь, что так, — сказала она. — Можно мне потереть ваше кольцо, на счастье? — И, не дожидаясь разрешения, она схватила кольцо со стола и быстро потерла его о свой рукав. Потом, подняв его перед собой и как бы восхищаясь золотым блеском, Брианна без труда прочитала надпись внутри: «От Ф. — К., с любовью. Навеки».
Рука Брианны слегка дрожала, когда она возвращала кольцо.
— Оно очень красивое, — сказала девушка. — Где это вы такое раздобыли? — Мужчина посмотрел на нее с некоторым удивлением, и она поспешила добавить: — Для вас оно слишком маленькое… ваша жена не рассердится, если вы его потеряете?
Откуда? Откуда он взял это кольцо? — бешено стучало в голове Брианны. — Как оно попало к нему? И что случилось с моей матерью ?
Губы мужчины изогнулись в обаятельной улыбке.
— Даже если бы у меня была жена, прелесть моя, я бы тут же забыл о ней ради вас. — Он уже куда более внимательно всмотрелся в Брианну, приспустив ресницы, чтобы скрыть выражение своих глаз. А потом приглашающим жестом коснулся талии девушки. — Я сейчас занят, чаровница, но позже… а?
Кувшин даже сквозь ткань обжигал руки Брианны, но пальцы девушки оставались холодными. А ее сердце от ужаса словно превратилось в кусок льда.
— Завтра, — сказала она. — Но только днем.
Он удивленно глянул на нее, потом откинул голову назад и расхохотался.
— О, куколка, я совсем не из тех, кому обязательно нужна темнота, но женщины, кажется, все-таки предпочитают именно ее, — и его пальцы игриво пробежались по предплечью Брианны; волоски на руке девушки встали дыбом от этого прикосновения. — Но если тебе так хочется — тогда днем. Приходи на мой корабль… он стоит возле военно-морской верфи, «Глориана».
— Боже милостивый, да когда же ты в последний раз кушала? — Мисс Вайорст с добродушным недоумением уставилась на пустую миску Брианны. Она была примерно того же возраста, что и Брианна, но выглядела совершенно иначе; ширококостная благодушная датчанка обладала манерами доброй матушки, из-за чего казалась намного старше.
— Позавчера, пожалуй, — ответила Брианна, с благодарностью принимая вторую порцию мясной похлебки с клецками и еще один толстый ломоть соленого бездрожжевого хлеба, намазанный свежим белым маслом. — Ох, спасибо! — Еда как будто заполнила мучительную пустоту внутри, и в животе образовался маленький теплый очажок.
Лихорадка у Лиззи возобновилась уже на второй день путешествия вверх по реке. На этот раз приступ оказался куда более длительным и жестоким, и Брианна уже начала всерьез опасаться того, что маленькая девушка может умереть прямо посреди, реки Кейпфир.
Брианна сидела рядом с больной день и ночь, в то время как Вайорс и его напарник гребли, как сумасшедшие, — и Брианна ничего не могла сделать, она только время от времени смачивала прохладной водой пылающий лоб Лиззи да старалась потеплее укутать малышку во все одеяла и пальто, что были у нее под рукой. И постоянно молилась о том, чтобы Лиззи продолжала дышать, продолжала жить…
— Если я умру, ты напишешь моему отцу об этом? — прошептала Лиззи в ухо наклонившейся к ней Брианны, когда над рекой повисли сумерки.
— Напишу, только ты не умрешь, так что нечего и думать об этом, — твердо ответила Брианна. Ей удалось развеселить больную; хрупкое тело Лиззи дрогнуло от смеха, потому что Брианна произнесла свою фразу с подчеркнутым шотландским акцентом. Тонкая, худенькая рука протянулась к руке Брианны и едва ощутимо сжала ее.
Вайорст, встревоженный состоянием Лиззи, привез их в дом, где он жил со своей сестрой, — немного ниже по реке, чем Кросскрик, — и, завернув Лиззи в одеяло, сам вынес ее из лодки на берег и по пыльной дороге дотащил до маленького сборного коттеджа. Девушка обладала крепким характером, и это помогало ей бороться с болезнью, но Брианна думала, что слишком хрупкое тело может и не откликнуться на приказы разума.
Она разрезала пополам запеченное в тесте яблоко и неторопливо съела его, наслаждаясь горячим душистым соком и сладковатым вкусом хрустящей корочки. Да, она была жутко грязной, измученной путешествием и истощенной, ее одежда превратилась, по сути говоря, в настоящие лохмотья, каждая косточка, каждая мышца ее тела болели, — но она это сделала! Они с Лиззи добрались до Кросскрика, и завтра будет понедельник. И где-то совсем недалеко от нее находится Джейми Фрезер — и, если будет на то Божья воля, Клэр окажется в городе вместе с ним.
Брианна пощупала штанину своих бриджей — в том месте, где с внутренней стороны был вшит потайной карманчик. Конечно, он был на месте, ее маленький талисман, и Брианна ощутила нечто круглое, твердое…
Ее мама пока что жива. А все остальное просто не имело значения.
Покончив с едой, Брианна отправилась в очередной раз проведать маленькую Лиззи. Ханнеке Вайорст сидела возле кровати и штопала чулок. Она кивнула Брианне и широко улыбнулась.
— Малышке лучше.
При взгляде на очень бледное лицо спящей девушки Брианна не сказала бы, что Лиззи и в самом деле чувствует себя хорошо. Однако лихорадка отступила; Брианна приложила ладонь ко лбу девушки — он был прохладным и слегка влажным. Наполовину опустошенная миска, стоявшая на столе рядом с кроватью, красноречиво свидетельствовала о том, что Лиззи даже смогла проглотить немного бульона.
— Ты тоже отдохнешь, а? — сказала Ханнеке, привстав с табурета и показывая на низенькую выдвижную кровать, уже застланную и ожидавшую Брианну.
Брианна бросила тоскливый взгляд на чистые простыни и пухлую подушку, но отрицательно качнула головой.
— Не сейчас, спасибо. Но если бы ты позволила мне попользоваться вашим мулом, я была бы тебе очень благодарна.
Теперь уже не было вопроса о том, где в данный момент находится Джейми Фрезер. Вайорст объяснил Брианне, что поместье Речная Излучина находится на весьма приличном расстоянии от города; Фрезер мог быть сейчас там, или же он мог, удобства ради, приехать в Кросскрик заранее и остановиться в какой-нибудь гостинице. Брианна не могла оставить Лиззи одну на такое долгое время, чтобы добраться аж до самой Речной Излучины, но она вполне могла съездить в город и разузнать, где находится здание суда, в котором завтра утром должно было состояться рассмотрение дела. Брианна вовсе не желала упустить шанс найти своего отца просто из-за того, что опоздала бы к началу заседания, запутавшись в незнакомых улицах.
Мул оказался крупным и пожилым, но ничего не имел против того, чтобы прогуляться вдоль реки по дороге, ведущей к городу.
Пожалуй, он шагал даже медленнее, чем могла бы идти Брианна, отправься она пешком, но это было неважно, она ведь сейчас никуда не спешила.
Несмотря на усталость, Брианна почувствовала себя лучше, отправившись в путь, — ее избитое, напряженное тело расслабилось, отдавшись неторопливому ритму шагов старого мула День стоял жаркий и душный, но небо над головой Брианны сияло чистой голубизной, а вдоль дороги стояли огромные вязы и гикори, и их пышные ветви давали прохладную тень.
Поскольку мысли Брианны вертелись то вокруг болезни малышки Лиззи, то вокруг собственных мучительных воспоминаний, первую половину пути девушка почти ничего не замечала вокруг себя, и лишь потом обнаружила, что местность изменилась. Это было похоже на то, как если бы она во сне перенеслась вдруг в какой-то неведомый край, а потом проснулась и увидела… Брианна решительно отбросила все тревожные мысли, сказав себе, что на ближайшие несколько дней обо всем это следует просто забыть. Она должна была найти Джейми Фрезера.
Песчаные дороги, сосновые леса и болотистые низины побережья исчезли, сменившись зарослями густого зеленого кустарника, высокими деревьями с толстыми стволами и раскидистыми кронами и мягкой оранжевой пылью на дороге, — и эта красновато-оранжевая земля казалась почти черной у обочин, там, где начинался слой палой листвы, удерживающий влагу.
Пронзительные крики чаек и крачек затихли, теперь из ветвей наверху доносилось приглушенное бормотание соек, да откуда-то издали, из глубины леса, слышался жалобный переливчатый голос козодоя.
Как же все это произойдет, гадала Брианна, как? Она уже сотни раз пыталась представить себе эту сцену… и каждый раз у нее получалось по-разному: что скажет она, что скажет он… да будет ли он рад увидеть ее? Она очень надеялась, что Джейми Фрезер обрадуется… но все равно он был для нее совершенно незнакомым человеком. Не исключено, что он окажется вовсе не похож на того человека, которого нарисовало ее воображение. С некоторым усилием Брианна вызвала в памяти голос Лагхэйр, злобно шипевший: «Лжец и обманщик…» Но ее мать была о нем другого мнения.
— Да пошло оно все к черту, разберусь после, — пробормотала Брианна себе под нос. Она должна просто добраться до Кросскрика, вот и все; а город уже явно был близко. Дома вдоль дороги стояли теперь куда чаще, грязный проселок расширился и вот уже превратился в мощеную городскую улицу… вдоль нее высились большие дома и лавки. И люди вокруг появились, но, поскольку сейчас была самая жаркая часть дня, все, кто только мог, оставались в помещениях, скрываясь от палящих лучей солнца.
Дорога повернула, следуя изгибу реки. На небольшом мысу, в отдалении от домов, Брианна увидела лесопилку, и рядом с ней таверну. Девушка решила, что она зайдет туда и расспросит, как добраться до здания суда. Да к тому же в такую жару не лишним будет и выпить хотя бы воды.
Она похлопала себя по карману пальто, чтобы удостовериться, что какие-то деньги у нее имеются. Но вместо монет ощутила колючую выпуклость скорлупы конского ореха… и отдернула руку, словно обжегшись.
Брианна вновь ощутила пугающую пустоту внутри, несмотря на то, что она недавно поела. Крепко сжав губы, она дернула поводья и завела мула под навес рядом с таверной.
Зал был пуст, кроме хозяина там никого не было; он уныло сидел на высоком табурете, как курица на насесте. Заслышав шаги Брианны, он встал, и, удивленно хихикнув, как и все, кто впервые видел девушку в бриджах, налил ей пива и любезно объяснил, как добраться до того места, где находится судебное помещение.
— Спасибо. — Брианна вытерла вспотевший лоб рукавом пальто. В таверне было почти так же жарко, как снаружи.
— Так вы приехали на суд? — поинтересовался хозяин таверны, продолжая удивленно рассматривать Брианну.
— Да… ну, не совсем так. А кого будут судить? — спросила она, только теперь сообразив, что не имеет об этом ни малейшего понятия.
— О, это Фергус Фрезер! — сообщил хозяин заведения таким тоном, как будто ничуть не сомневался в том, что всем и каждому отлично известно, кто таков этот самый Фергус Фрезер. — Его обвиняют в нападении на офицера королевской армии. Ну, я-то думаю, его оправдают, — уверенно продолжил владелец таверны. — Джейми Фрезер приехал из своих гор, чтобы защищать его.
Брианна поперхнулась пивом.
— Вы знакомы с Джейми Фрезером? — задохнувшись, спросила она, смахивая с рукава пивную пену.
Брови хозяина заведения взлетели вверх.
— Конечно… погодите минутку-другую, и вы тоже с ним познакомитесь. — Он кивнул в сторону большой кружки с пивом, стоявшей на соседнем столике. Брианна до этой минуты и не заметила ее. — Он вышел на двор, как раз перед тем, как вы пришли. Он… эй! — Хозяин с испуганным криком отшатнулся назад, потому что Брианна уронила собственную кружку на пол и вылетела за дверь, как черт из церкви.
После полумрака пивного зала свет на улице показался ей ослепительным. Брианна моргнула, ее глаза наполнились слезами, солнечные лучи пробивались даже сквозь сомкнутые ресницы… А потом она уловила какое-то движение под деревьями…
Он стоял в тени кленов, вполоборота к ней, наклонив голову и сосредоточившись на своем занятии. Высокий мужчина, длинноногий, худощавый и с красивой фигурой… с широкими плечами, обтянутыми белой рубахой. На нем был поблекший килт в зелено-коричневую клетку, и мужчина аккуратно приподнял его перед, поливая струей корни дерева.
Закончив, он опустил подол килта и повернулся в сторону таверны. В этот момент он заметил Брианну, таращившуюся на него, и слегка напрягся, чуть заметно согнув руки. Но в следующую секунду он разобрался, что под мужской одеждой скрывается женщина, и выражение настороженного подозрения сразу сменилось выражением веселого удивления и недоумения.
Да, стоило только Брианне бросить на него один-единственный взгляд, как все ее сомнения растаяли. Она одновременно и была поражена, и ничуть не удивилась; он, правда, был не совсем таким, каким она его себе представляла, он вовсе не выглядел гигантом, а был обычного человеческого роста, но… но его лицо, все его черты были ее собственными чертами; длинный прямой нос и упрямый подбородок, и слегка раскосые кошачьи глаза, сидящие над твердо очерченными сильными скулами…
Он вышел из-под клена, и солнечные лучи упали на его волосы, заставив их вспыхнуть огненной искрящейся медью. Почти не осознавая этого, Брианна подняла руку и отвела со лба упавшую прядь, уголком глаза заметив вспышку такой же красно-золотой искры.
— Что ты тут ищешь, девушка? — спросил он довольно резко, но не сердито. Его голос оказался ниже и глубже, чем она себе представляла; горный шотландский акцент звучал слабо, но вполне отчетливо.
— Тебя, — брякнула она, не раздумывая. Ей казалось, что ее сердце застряло у нее в горле, не давая дышать; ей приходилось проталкивать слова мимо его колотящейся массы…
Он подошел уже достаточно близко, чтобы Брианна могла уловить исходящие от него слабые запахи: пот, только что распиленное дерево… на складках его закатанных рукавов Брианна заметила золотистые свежие опилки. Глаза Фрезера сузились, он недоуменно осмотрел девушку с головы до ног, изучая ее одежду. Одна из рыжих бровей приподнялась, он покачал головой.
— Извини, малышка, — сказал он с легкой полуулыбкой, — я человек женатый.
Он хотел было уже пройти мимо нее, и она сдавленно вскрикнула, протянув руку, чтобы остановить его, но не решившись дотронуться до его рукава. Он остановился и присмотрелся к ней более внимательно.
— Нет, я же сказал тебе; у меня дома жена, а дом не так уж далеко отсюда, — сказал он, явно желая проявить максимум вежливости. — Но… — Он замолчал, рассматривая ее сильно потрепанный костюм, дырку на рукаве пальто и обтрепанные концы шейного платка. — Ох… — произнес он изменившимся тоном и потянулся к кожаному кошельку, висевшему на его поясе. — Ты, похоже, просто помираешь с голоду, девочка? У меня есть деньги, если хочешь перекусить…
Брианна едва дышала. Его глаза были темно-голубыми, добрыми… Она остановила взгляд на расстегнутом вороте его рубашки, сквозь который виднелись курчавые волосы, выгоревшие на солнце и казавшиеся почти белыми на фоне сильно загоревшей кожи.
— Вы… ты — Джейми Фрезер, ведь правда?
Он глянул ей в глаза — внимательно, твердо.
— Да, это я. — На его лице снова появилось выражение настороженности; глаза сузились, он быстро оглянулся по сторонам, посмотрел на дверь таверны… однако не заметил никакого движения вокруг. Он шагнул ближе к Брианне.
— Почему ты спрашиваешь? — тихо произнес он. — У тебя есть для меня какая-то записка, девочка?
Брианне вдруг дико захотелось рассмеяться, но у нее перехватило горло. Записка? От кого?
— Меня зовут Брианна, — сказала она. Джейми Фрезер нахмурился, в его глазах что-то мелькнуло. Он знал это имя! Он его слышал, для него оно что-то значило! Девушка нервно, тяжело сглотнула, чувствуя, как к ее щекам приливает жар, словно она наклонилась над горящей свечой… — Я твоя дочь! — выговорила она наконец, и собственный голос показался ей незнакомым. — Брианна.
Фрезер продолжал стоять как вкопанный, выражение его лица не изменилось ни на йоту. Но можно было не сомневаться, что он прекрасно расслышал сказанное; он сначала медленно побледнел, а потом бледность так же медленно сменилась болезненной алой краской, залившей кожу мужчины от выреза рубашки до линии рыжих волос… и это было похоже на степной пожар, и это было похоже на то, что происходило с самой Брианной…
При виде этой картины Брианну охватила бурная радость, пронесшаяся по всему ее телу, и кровь стремглав понеслась по ее венам, подтверждая их родство… Интересно, внезапно подумала она, смущается ли Фрезер от того, что способен так отчаянно краснеть? И не потому ли он научился сохранять полную неподвижность лица (точно так же, как научилась этому и сама Брианна), чтобы по возможности скрыть бешеный ток крови?
Мышцы ее собственного лица были напряжены до боли, но она все же сумела улыбнуться.
Джейми Фрезер моргнул, и наконец-то его взгляд оторвался от лица Брианны и медленно скользнул вниз по ее телу, и — с некоторым ужасом — Фрезер оценил вдруг рост девушки.
— Господи боже мой, — прохрипел он, — да ты здоровенная!
Кровь едва успела отхлынуть от щек Брианны, как тут же вернулась — на этот раз от злости.
— Интересно, а кто в этом виноват, как ты думаешь? — рявкнула она. Она выпрямилась и расправила плечи, уставившись на Фрезера. Стоя так близко от него, да еще перестав сутулиться, Брианна могла смотреть прямо ему в глаза, не задирая головы, — что она и сделала.
Он отпрянул, и наконец-то его лицо изменилось, маска от изумления слетела и разбилась на мелкие кусочки. Он сразу стал выглядеть намного моложе; теперь в его глазах светились и потрясение, и недоумение, и почти болезненная радость.
— О, нет, девочка! — воскликнул он. — Я ничего же такого не имел в виду, поверь! Просто… — Он замолчал, восторженно глядя на нее. Его рука поднялась, как бы против его собственного желания, и очертила в воздухе линию ее щеки, подбородка , шеи, плеча… но он, похоже, побоялся дотронуться до дочери. — Так это правда? — прошептал Джейми Фрезер. — Это действительно ты, Брианна? — Он произнес ее имя на горский лад — Бри-инах — и девушка вздрогнула при этом звуке.
— Да, это я, — хрипло, с придыханием ответила она И попыталась еще раз улыбнуться. — А что, сам не видишь?
Рот у Джейми Фрезера был широкий, с полными губами, но не такой, как у Брианны . — он был шире, резче очерчен, и казалось, что в уголках этих губ постоянно таится улыбка, даже когда Фрезер совершенно спокоен, и теперь эти губы шевельнулись, словно не зная, какое выражение им принять.
— Да, — сказал наконец мужчина. — Да, вижу.
Он наконец коснулся Брианны, и его пальцы осторожно пробежались по ее лицу, отвели прядь рыжих волос за ухо, нежно погладили подбородок.
Брианна снова вздрогнула, хотя его пальцы были теплыми и осторожными; по правде говоря, она даже ощутила щекой жар его ладони…
— Я как-то и не задумывался о том, что ты уже выросла, — сказал он, неохотно отведя руку. — Я видел твои изображения, но… ну, как-то я все еще представлял тебя маленькой девочкой… моим маленьким ребенком. Я просто не ожидал… — Его голос затих, но Фрезер продолжал смотреть на нее голубыми глазами, так похожими на глаза Брианны — темно-голубыми, с густыми ресницами… восторженно расширившимися.
— Изображения, — повторила она, задыхаясь от счастья. — Фотографии? Ты видел мои фотографии? Мама тебя нашла, правда? Когда ты сказал, что у тебя дома жена…
— Это Клэр, — перебил ее он. Широкий рот наконец-то разобрался в чувствах и пришел к окончательному решению, расплывшись в улыбке и заставив глаза вспыхнуть, как солнечные лучи, танцевавшие в зеленой листве. Джейми схватил Брианну и так крепко ее стиснул, что она даже испугалась. — Так ты ее еще не видела? Господи, да она с ума сойдет от радости!
Эти слова доконали Брианну. Ее лицо скривилось, и слезы, которые она сдерживала уже так много дней, хлынули по щекам настоящим дождем, наполовину задушив девушку, — она и смеялась, и плакала одновременно, и размахивала руками…
— Эй, незачем плакать, a leannan, незачем тревожиться! — пробормотал Джейми Фрезер. — Все в порядке, mannasachd, все в порядке…
— Да, я в порядке, и все в порядке… я просто… просто ужасно счастлива! — сумела наконец выговорить Брианна. Она достала носовой платок, вытерла глаза, высморкалась. — А что это значит — a leannan? И еще какое-то слово ты сказал…
— Так ты не знаешь гэльского, а? — спросил он, качая головой. — Ну, конечно, она не могла тебя научить, — добавил он негромко, словно обращаясь к самому себе.
— Я научусь, — твердо заявила Брианна, в последний раз шмыгая носом. — Так что это означает? A leannan?
Улыбка вернулась на лицо Фрезера, когда он посмотрел на Брианну.
— Это значит просто «милая, дорогая», — мягко пояснил он. — A mannsachd — «мое счастье».
Эти слова словно повисли в воздухе между ними, трепеща, как листья деревьев. Отец и дочь долго стояли молча, оба внезапно охваченные смущением и нежностью, не в силах отвести взгляд друг от друга, не в силах найти еще какие-то слова…
— Оте… — начала было Брианна, и вдруг умолкла, охваченная сомнением. Как ей называть его? Не «папа», нет. Папой всю жизнь был для нее Фрэнк Рэндалл; для нее называть так же другого мужчину выглядело как предательство. Джейми? Нет, на это она была неспособна; даже сейчас, когда Фрезер был до глубины души потрясен ее внезапным появлением, в нем чувствовалось нечто такое, что исключало подобное обращение. «Отец» выглядело слишком холодно и отстраненно… а Джейми Фрезер, каким бы он ни оказался вживе, не был ей чужим, нет.
Он заметил ее колебания и вспыхнувший на щеках румянец и понял, в чем состоит проблема.
— Ты можешь… ты могла бы называть меня «па», — сказал он. Голос его звучал хрипло; он замолчал и откашлялся. — Если… если хочешь, конечно, — неуверенно добавил он.
— Па, — повторила она и почувствовала, как улыбается сквозь остатки слез. — Па. Это по-гэльски?
— Нет. Это… ну, удобно, коротко.
И все вдруг стало простым и ясным. Он протянул ей руки.
Она шагнула вперед и поняла, что ошибалась: он оказался действительно таким огромным, каким она его себе представляла… и его сильные руки сомкнулись вокруг нее, такие сильные, что она и вообразить не могла ничего подобного…
После этого все вокруг Брианны словно заволокло туманом. Переполненная чувствами и страшно утомленная, она воспринимала дальнейшее как некую серию обрывочных образов, как вырванные из течения жизни отдельные кадры…
Лиззи, испуганно моргающая серыми глазами, щурящаяся на солнце, крошечная и бледная — на руках у коренастого чернокожего грума, говорящего с откровенным шотландским акцентом. Фургон, нагруженный стеклом и душистым деревом. Блестящие крупы лошадей, потрескивание деревянных колес, прыгающих по кочкам. Голос ее отца, низкий и теплый, рассказывающий ей на ухо о доме, который должен быть построен высоко на склоне горы, объясняющий, что там будут застекленные окна — это сюрприз для ее матери…
— Но для тебя это уже не секрет, девочка! — И веселый низкий смех после этих слов, смех, который, казалось, проникал в самое сердце Брианны.
Долгая поездка по пыльным дорогам, и голова дремлющей Брианны на отцовском плече, и его свободная рука обнимает ее за плечи, а в другой руке — вожжи… и она вдыхает незнакомый, новый для нее запах его кожи, а его до странности длинные волосы щекочут ей лицо, когда она немного поворачивается…
А потом — прохладная роскошь большого, полного воздуха дома, насыщенного запахами пчелиного воска и цветов. Высокая женщина с абсолютно белыми волосами и лицом Брианны, и голубые глаза, смотрящие мимо девушки… Длинные пальцы касаются лица Брианны, гладят ее волосы с бесстрастным интересом…
— Лиззи, — сказала Брианна, и очень хорошенькая женщина наклонилась к Лиззи, бормоча: «Иезуитское дерево»… и ее черные руки выглядели прекрасными на фоне желтовато-фарфоровой кожи Лиззи…
Руки… тут было слишком много рук. Все вокруг делалось, словно по волшебству, и мягкие тихие голоса приговаривали что-то, и все хлопотали над Брианной… Ее быстро раздели и окунули в ванну, она даже не успела выразить протест… ее тело погрузилось в душистую воду, чьи-то крепкие, уверенные пальцы растерли ее кожу, вымыли ее волосы лавандовым мылом… потом были льняные полотенца и маленькая чернокожая девочка — она вытерла ноги Брианны и присыпала их рисовой пудрой.
Чистое хлопчатый халат и босые ноги, скользящие по натертому полу… и восторг в отцовских глазах, когда он увидел ее. Потом обед… пирожки, и трюфели, и желе, и лепешки… и горячий ароматный чай, сладкий, заменивший, казалось кровь во всем ее теле…
Потом — хорошенькая светловолосая девушка, несколько хмурая; ее лицо казалось почему-то знакомым… отец называл ее Марселой. Лиззи, отмытая и завернутая в одеяло, обхватившая хрупкими пальцами кружку с остро пахнущим напитком… она была похожа на большой цветок, только что искупавшийся в утренней росе…
И какие-то разговоры, и какие-то люди, и снова разговоры… но лишь отдельные фразы прорывались сквозь сгустившийся вокруг Брианны туман.
— …Фархард Кэмпбелл лучше знает…
— Фергус, па, ты его видел? С ним все в порядке? «Па»?
Брианна краем ума отметила это слово, слегка негодуя, что некто еще может называть его так, потому что, потому что..
Голос ее тетушки, донесшийся откуда-то издалека, произнесший: «Бедная детка просто спит сидя; я слышу, как она посапывает. Юлисес, отнеси-ка ее в постель.»
И опять чьи-то руки — сильные, крепкие… они без малейшего усилия подняли ее… но от чернокожего дворецкого пахло вовсе не по-домашнему, не свечами или корицей, а свежими опилками и льняным бельем, как от ее отца…
Брианна перестала сопротивляться сну и уронила голову на грудь Юлисеса. Или это был Джейми Фрезер?
Фергус Фрезер мог говорить, как настоящий шотландец, но выглядел он при этом, как французский аристократ. Французский аристократ, держащий путь на гильотину, мысленно уточнила Брианна свое первое впечатление.
Смуглый, интересный, довольно хрупкий и не слишком высокий, он лениво, словно прогуливаясь, приблизился к скамье подсудимых и повернулся лицом к залу, высоко вздернув длинный нос. Рваная одежда, небритый подбородок и большой пурпурный синяк под одним глазом ничуть не уменьшали общего выражения аристократической презрительности ко всему окружающему. Даже металлический крюк, заменявший Фергусу Фрезеру недостающую руку, лишь усиливал общее впечатление романтического ореола, присущего людям с дурной репутацией.
Марсела слегка вздохнула, увидев его, и ее губы плотно сжались. Она наклонилась перед Брианной, обращаясь к Джейми.
— Что они с ним сделали, эти ублюдки?
— Ничего особенного. — Джейми слегка шевельнулся и жестом велел Марселе вернуться в исходное положение, и она замерла на своем месте, пылающим взглядом изучая судебного пристава и шерифа.
Эти двое едва смогли отыскать места, чтобы сесть; каждый квадратный дюйм пространства небольшого зала был забит до отказа, и в задней части, где скамей уже не было, толпились и гудели люди, и порядок в толпе поддерживался (и то с трудом) лишь благодаря солдатам в красных мундирах, стоявшим возле входной двери. Еще несколько солдат стояли на страже в передней части зала, рядом с местом судьи, а в углу за их спинами находился младший офицер, следивший за всеми.
Брианна видела, как этот самый офицер заметил в толпе Джейми Фрезера, и тут же по широкому лицу мужчины расплылось выражение ехидного удовлетворения, почти животного злорадства. От этого неприятного зрелища волоски на затылке Брианны шевельнулись, но ее отец ответил офицеру прямым твердым взглядом, а потом равнодушно отвернулся.
Наконец судья воссел в свое кресло и церемония отправления правосудия началась по всем правилам. Но это не было судом присяжных; разбирательство дела вел лишь судья со своими помощниками.
Брианна мало что поняла из разговоров накануне вечером, но утром, за завтраком, она сумела разобраться в сути происходящего, а заодно выяснила, кто есть кто в окружавших ее людях. Маленькая чернокожая женщина, которую звали Федрой, была одной из рабынь Джокасты, а высокий добродушный юноша с чарующей улыбкой оказался племянником Джейми, Яном, и, следовательно, ее двоюродным братом… и это открытие вызвало в душе Брианны такое же волнение, как то, что она испытала в Лаллиброхе. Очаровательная светловолосая Марсела была женой Фергуса, а сам Фергус, само собой, оказался французом, сиротой, которого Джейми неофициально усыновил в Париже как раз накануне восстания Карла Стюарта.
Досточтимый судья Конант, крошечный джентльмен средних лет, расправил свой парик, уложил складки мантии и распорядился о начале слушания. Из дела следовало, что вышеозначенный Фергус Клод Фрезер, житель графства Ровен, четвертого августа этого года, одна тысяча семьсот шестьдесят девятого от Рождества Христова, злоумышленно напал на некоего Хьюго Бероуна, полномочного шерифа поименованного графства, и похитил у него имущество Короны, которое находилось под охраной и попечительством шерифа.
Вышеназванный Хьюго, вызванный для дачи свидетельских показаний, оказался долговязым, неуклюжим парнем лет около тридцати, с явно неуравновешенным характером. Он непрерывно переминался с ноги на ногу, поворачивался в разные стороны все то время, пока ему задавали вопросы. Он утверждал, что встретился с обвиняемым на дороге в Буффало, в то время как он, Бероун, был занят преследованием в рамках своих служебных обязанностей.
Обвиняемый грубо оскорбил его по-французски, а когда он, шериф, пытался продолжить свой путь, погнался за ним, остановил, сильно ударил по лицу и отобрал собственность Короны, бывшую в распоряжении Бероуна, а именно — лошадь с седлом и уздечкой.
По предложению суда свидетель скривил рот в отчаянной гримасе, чтобы показать сломанный зуб с правой стороны — результат нападения.
Досточтимый судья Конант с нескрываемым интересом всмотрелся в остатки зуба и повернулся к арестованному.
— Да, действительно. Итак, мистер Фрезер, можем мы услышать ваше мнение об этом печальном событии?
Фрезер опустил нос на полдюйма, награждая судью не большей долей внимания, чем та, какой он удостоил бы таракана.
— Этот отвратительный кусок навоза, — начал он неторопливо, — напал…
— Заключенному следует воздержаться от оскорблений, — холодно перебил его судья Конант.
— Этот представитель закона, — снова заговорил Фергус, не моргнув глазом, — напал на мою жену, когда она возвращалась с мельницы, и мой маленький сын был с ней в седле. Этот… представитель закона… остановил ее и бесцеремонно стащил из седла на землю, заявив, что он забирает ее лошадь вместе с упряжью в счет уплаты налога, и оставил женщину с маленьким ребенком на дороге в пяти милях от моего дома, на жаре, в середине дня! — Он окатил Бероуна яростным взглядом, а тот в ответ лишь прищурился. Марсела, сидевшая рядом с Брианной, громко втянула воздух через нос.
— Какого рода налог задолжал обвиняемый закону? — прозвучал следующий вопрос судьи Конанта.
Темный румянец залил щеки Фергуса.
— Я ничего не должен! Это он утверждает, что за мою землю положено платить ежегодно по три шиллинга, но это неправда! Моя земля освобождена от этого налога, в силу того, что это часть земель, дарованных Джеймсу Фрезеру губернатором Трайоном! Я сто раз это объяснял этому вонючему salaud, еще когда он приезжал ко мне домой и пытался отобрать у меня деньги!
— Я ничего не слышал о таком даре, — угрюмо произнес Бероун. — Все эти фермеры готовы рассказать любую сказку, лишь бы не платить. Все они лжецы и бездельники!
— Oreilles enfeuille de choul
Легкая волна смеха пробежала по залу суда, почти заглушив замечание судьи в адрес говорившего. Брианна достаточно понимала французский, чтобы перевести сказанное: «Уши как цветная капуста!» — и она тоже не смогла сдержать смех.
Судья Конант вскинул голову и всмотрелся в публику, заполнявшую зал.
— Присутствует ли здесь Джеймс Фрезер?
Джейми встал и почтительно поклонился.
— Я здесь, ваша честь.
— Приведите его к присяге, бейлиф.
Джейми, должным образом поклявшись говорить только правду и ничего кроме правды, подтвердил тот факт, что он действительно является владельцем дарованных земель, и что упомянутый дар был совершен губернатором Трайоном, и что в условия гранта входит освобождение упомянутых земель от налогов на период в десять лет, и данный период истечет через девять лет, считая с настоящего момента; и наконец, Джейми сообщил, что Фергус Фрезер построил дом и создал зерновую ферму именно в границах дарованной территории, с разрешения его самого, владельца, Джеймса Александра Малькольма Маккензи Фрезера.
Внимание Брианны поначалу сосредоточилось исключительно на ее отце; она просто была не в силах оторвать от него взгляд. Он был самым высоким мужчиной среди присутствующих, и самым эффектным в своей снежно-белой льняной рубашке и темно-голубом сюртуке, подчеркивавшем цвет его слегка раскосых глаз и огненных волос.
Но потом какое-то движение в углу зала отвлекло ее, и, посмотрев туда, Брианна увидела того самого офицера, которого уже заметила прежде. Офицер больше не смотрел на ее отца, он пристально уставился на Хьюго Бероуна. Бероун едва заметно кивнул ему и сел, ожидая, пока Фрезер закончит свои показания.
— Что ж, видимо, показаний мистера Фрезера об освобождении его земель от налогов вполне достаточно, мистер Бероун, — мягко произнес судья Конант. — И следовательно, я должен принять к сведению…
— Он не может этого доказать! — выпалил Бероун. Он бросил взгляд на офицера, как бы в поисках моральной поддержки, и выпятил вперед длинный подбородок. — У него нет документов! Это просто слова Джеймса Фрезера!
По залу суда пробежал ропот; на этот раз в приглушенных голосах звучала угроза. Брианна без труда определила, что публика недовольна тем, что слова ее отца поставлены под сомнения; ее вдруг охватила гордость за Джейми Фрезера.
Однако ее отец не выразил ни малейшего недовольства услышанным. Он просто снова встал и поклонился судье.
— Если ваша честь позволит… — Он сунул руку во внутренний карман сюртука и достал сложенный лист плотной пергаментной бумаги с красной восковой печатью. — Ваша честь наверняка знакомы с печатью губернатора, я уверен в этом, — сказал Джейми Фрезер и, подойдя к столу судьи, положил на него бумагу. Судья Конант вздернул одну бровь, но внимательно рассмотрел печать, потом взломал ее, исследовал документ и отложил его в сторону.
— Это должным образом заверенная копия оригинальной грамоты дарования земель, — возвестил судья, — и она подписана его превосходительством Вильямом Трайоном.
— Да как он ее раздобыл? — ляпнул Бероун. — У него же времени не было съездить в Нью-Берн и обратно! — И тут же кровь отхлынула от его лица. Брианна посмотрела на офицера; его широкое лицо вдруг побледнело ничуть не меньше, чем физиономия Бероуна.
Судья бросил на шерифа острый, внимательный взгляд, но заговорил спокойным тоном:
— Учитывая, что документальное доказательство в настоящее время представлено в распоряжение суда, мы считаем, что ответчик не может быть обвинен в нападении и краже, поскольку спорная собственность является принадлежащей ему по закону. Что же касается избиения, то… — В этот момент судья заметил, что Джейми не вернулся на свое место, а продолжает стоять перед судейским столом. — Да, мистер Фрезер? Вы хотите сообщить суду что-то еще? — И досточтимый судья Конант аккуратно промокнул платком капельку пота, сползшую из-под его парика; в маленьком зале было так много народа, что атмосфера напоминала парную баню.
— Я прошу высокочтимый суд простить мне мое любопытство, ваша честь. Но… имеется ли у вас подробное изложение событий, описание нападения, сделанное лично мистером Бероуном, записанное с его слов?
Судья на этот раз вздернул обе брови, но быстро переворошил лежавшие перед ним бумаги и протянул одну из них судебному поверенному, ткнув пальцем в какое-то место на странице.
Бейлиф начал громко читать:
— Обвинитель утверждает, что упомянутый Фергус Фрезер ударил его в лицо кулаком, вследствие чего обвинитель упал на землю, а обвинитель тем временем схватил лошадь за уздечку, вскочил в седло и ускакал, выкрикивая оскорбления на французском языке. Обвинитель…
Громкий кашель, раздавшийся со скамьи подсудимых, привлек все взгляды к обвиняемому, — а он, очаровательно улыбнувшись досточтимому судье Конанту, достал из кармана носовой платок и демонстративно вытер лицо — нацепив упомянутый платок на железный крюк, заменявший ему левую руку.
— Ох! — выдохнул досточтимый судья, и его ледяной взгляд устремился к свидетельскому креслу, в котором съежился перепуганный до полусмерти Бероун. — Как вы объясните суду, сэр, что вы получили удар с правой стороны лица? Для этого напавший на вас человек должен был ударить вас левой рукой, но у него нет левой руки!
— Да, crottin, — весело сказал Фергус. — Объясни это.
Видимо, решив, что объяснения Бероуна — или попытки такого объяснения — следует выслушать в более интимной обстановке, досточтимый судья Конант объявил, что заседание суда закончено, а Фергус Фрезер объявлен невиновным по всем пунктам обвинения.
— Это я сделала, — гордо заявила Марсела, не отпускавшая руку мужа во все время торжественного пира, устроенного в честь победы в суде.
— Ты? — Джейми удивленно посмотрел на женщину. — Ты хочешь сказать, что заехала кулаком в физиономию представителю закона?
— Не кулаком, ногой, — уточнила Марсела — Когда этот дерьмовый сопляк тащил меня из седла, я его и лягнула в челюсть. Да он бы ни за что не сбросил меня на землю, если бы не схватил малыша Германа! — добавила она, разъярившись при воспоминании о минувших событиях. — Ну, а тут уж, конечно, мне пришлось спрыгнуть и подхватить ребенка.
Она погладила тонкие светлые волосики едва начавшего ходить малыша, державшегося за ее юбку; в кулачке малыш зажал кусок бисквита.
— Я что-то не совсем понимаю, — сказала Брианна. — Что, этот мистер Бероун не захотел признаться, что его ударила женщина?
— Нет, не в этом дело, — откликнулся Джейми, наливая еще одну кружку эля и подавая его Брианне. — Просто сержант Марчинсон старается напакостить, как может.
— Сержант Марчинсон? Это случайно не тот армейский офицер, что присутствовал в суде? — спросила Брианна. Она из вежливости сделала маленький глоток эля. — Тот, что похож на недожаренного поросенка?
Ее отец усмехнулся, услышав такое сравнение.
— Да уж, это точно он. Тут не ошибешься. Я ему не нравлюсь, — пояснил Джейми. — Это уже не в первый раз… да и не в последний. Он то и дело пытается подстроить какую-нибудь гадость, чтобы подловить меня.
— Но не мог же он надеяться, что в суде проскочит такое глупое обвинение! — воскликнула Джокаста, наклоняясь немного вперед и протягивая руку. Юлисес, стоявший рядом с ее стулом, тут же придвинул на необходимый дюйм блюдо с лепешками. Джокаста уверенно взяла одну и обернула безмятежные слепые глаза к Джейми. — Что, неужели действительно было необходимо ниспровергать Фархарда Кэмпбелла? — спросила она недовольным тоном.
— Да, необходимо, — ответил Джейми. И, видя недоумение Брианны, пояснил: — Фархард Кэмпбелл — постоянный судья в этом округе. Но если бы он вдруг не заболел так кстати, — Джейми снова усмехнулся, в его глазах плясали веселые чертики, — разбирательство могло бы затянуться до конца недели. А ведь как раз в этом и состоял их план, а? Марчинсона и Бероуна. Они намеревались предъявить обвинение, добиться ареста Фергуса и заставить меня уехать с гор как раз в самый разгар сбора урожая… и они вообще-то в этом преуспели, черт бы их побрал, — резко добавил он. — Вот только они рассчитывали на то, что я не успею получить в Нью-Берне копию дарственной к началу судебного разбирательства… да я и в самом деле не успел бы, назначь они суд на прошлую неделю. — Он улыбнулся Яну, и парень, который сломя голову скакал в Нью-Берн, чтобы раздобыть нужный документ, порозовел от смущения и спрятал довольное лицо в кружке с пуншем. — Фархард Кэмпбелл — хороший друг, тетя, — сказал Джейми, обращаясь к Джокасте, — но ты ничуть не хуже меня знаешь, что он настоящий крючкотвор, и никакого значения не имеет то, что ему во всех подробностях известен текст дарственной. Если бы я не предоставил суду доказательства, он бы счел своим долгом вынести решение не в мою пользу. А если бы он это сделал, — продолжил Джейми, снова поворачиваясь к Брианне, — мне бы пришлось опротестовывать вердикт, а это бы значило, что Фергуса переведут в тюрьму в Нью-Берне, и новое рассмотрение дела состоялось бы там. В конце концов все пришло к тому же самому результату, что и здесь… но мы с Фергусом оказались бы вдали от своих полей в самую горячую пору, и это обошлось бы мне куда дороже, чем можно выручить за весь урожай. — Он посмотрел на Брианну через край своей кружки, и его темно-голубые глаза вдруг стали очень серьезными. — Надеюсь, ты не думаешь, что я ужасно богат? — спросил он.
— Я вообще об этом не думала, — удивленно ответила девушка, и Джейми улыбнулся.
— Ну и хорошо, — улыбнулся Джейми. — Потому что, хотя у меня и в самом деле довольно много земли, окультурена пока что только самая малая ее часть; ну, нам-то этого хватает, хотя и с трудом, и мы можем засеять поля и прокормиться сами, да еще остается немножко для скота. Ну, и при способностях твоей мамы… — улыбка Джейми стала шире. — Она приносит дохода побольше, чем тридцать акров кукурузы и овса. — Он поставил на стол опустевшую чашку и поднялся. — Ян, ты присмотришь за погрузкой и отправишься с Фергусом и Марселой, хорошо? А мы с дочуркой поедем вперед, я думаю. — Он вопросительно посмотрел на Брианну. — Джокаста позаботится о твоей горничной. Ты ведь не против того, чтобы выехать поскорее?
— Нет, конечно, — ответила Брианна, тоже отодвигая чашку и вставая. — Можем мы двинуться в путь прямо сегодня?
Я достала из буфета бутылки, одну за другой, откупорила одну и понюхала содержимое. Если только что собранные травы не просушить как следует перед тем, как заложить на хранение, они могут просто-напросто сгнить в бутыли; а семена могут покрыться разнообразными формами плесневых грибков.
Мысль о плесени заставила меня в очередной раз вспомнить о моей пенициллиновой плантации. Или о том, что могло стать ею в один прекрасный день, если мне в полной мере повезет и если я буду в должной мере наблюдательна, чтобы поймать свою удачу. Из сотен видов плесневых грибков, что беззаботно произрастали на перепревшем, влажном хлебе, настоящим Penicittium был только один. Какие именно споры-паразиты усядутся на те куски хлеба, что еженедельно раскладывала для посева? Какие именно споры вообще успеют прорасти на этих кусках, чтобы я могла их заметить? И наконец, если на хлебе прорастет именно нужная мне плесень, как я смогу узнать ее?
Я предпринимала свои попытки уже больше года, но успеха пока не добилась.
Даже при том, что я постоянно рассыпала вокруг сушеные ноготки, бархатцы и тысячелистник, чтобы отогнать назойливых насекомых, остановить нашествие паразитов было невозможно. Да еще и мыши и крысы, муравьи и тараканы… в один прекрасный день я даже обнаружила в кладовой целую компанию белок, нагло занимавшихся грабежом, — они предавались разгулу над рассыпанной кукурузой и догрызали остатки моего семенного картофеля.
Единственным способом спасти съестные припасы было держать их в большом крепком сундуке, сооруженном Джейми, — ну да, или класть в толстостенные деревянные бочонки либо глиняные кувшины с плотно прилегающими крышками, способными противостоять напору зубов и когтей. Но запечатывать продукты таким образом, чтобы не допустить к ним четвероногих воров, означало заодно и лишить их доступа воздуха… а только воздух мог обеспечить нужную свежесть, которая в один ужасный день способна была стать единственным моим оружием против какой-нибудь болезни.
В каждом растении есть средство от какой-то болезни… если только ты знаешь, как к нему подойти. Я вновь ощутила боль утраты, едва только вспомнив о Наявенне; и не только по ней самой я грустила, но и по ее знаниям. Она научила меня лишь малой доле того, что знала сама, и я горько об этом сожалела… хотя и не так горько, как о том, что потеряла замечательного друга.
Но все же мне было известно кое-что, о чем и не догадывалась Наявенне… я знала о многочисленных достоинствах тех микроскопических растений, что составляли собой скромную хлебную плесень.
Правда, отыскать среди них нужное было весьма нелегко, а уж опознать и научиться использовать — и того труднее. Но я никогда не сомневалась в том, что эти поиски стоят любых усилий. Но…
Оставлять влажный хлеб в доме означало привлекать внутрь мышей и крыс. Я пыталась ставить тарелки с хлебом на буфет — но Ян по рассеянности слопал половину моего экспериментального антибиотического инкубатора, а мыши и муравьи прикончили остальное, пока меня не было дома.
Да, летом, весной и осенью было просто невозможно ни выставить хлеб наружу и оставить без присмотра, ни оставаться дома и постоянно присматривать за ним. Слишком много дел нужно было сделать, слишком часто меня звали принять роды или посмотреть больного, слишком много возможностей представлялось грабителям, чтобы на корню уничтожить мои эксперименты.
Зимой, конечно, паразиты исчезали, отложив яйца, и до самой весны впадали в спячку, спрятавшись под толстым одеялом палой листвы, защищающей их от холода. Но и воздух зимой был слишком холодным; слишком холодным, чтобы в нем оставались живые споры. Хлеб, который я выкладывала для проращивания плесени, либо просто корежился и засыхал, либо пропитывался влагой, в зависимости от того, на каком расстоянии от очага он находился; в любом случае, ничего на нем не вырастало, кроме разве что случайных оранжевых или розовых корочек: это были те грибки, что жили в складках человеческого тела. .
Обнюхивая бутылку с сухим майораном, я подумала, что могла бы сделать новую попытку весной. Майоран был в полном порядке; запах из бутылки шел пряный, похожий на восточные благовония… это был запах снов, мечтаний. Новый дом на гребне горы уже начал подрастать, фундамент был готов, комнаты размечены. Из двери нашей старой хижины я могла видеть его скелет, черные геометрические линии на фоне чистого сентябрьского неба.
К весне он должен быть уже закончен. Вокруг меня будут наконец оштукатуренные стены и наборный дубовый пол, и застекленные окна с крепкими, надежными рамами, которые не позволят пробраться внутрь мышам и муравьям… и чудесный, уютный, светлый кабинет, в котором я смогу наконец несколько более качественно заниматься медицинской практикой.
Мои радужные мечты были прерваны жутким топотом и ревом, донесшимися со стороны загона; Кларенс сообщал о том, что к нам кто-то явился. Между экстатически восторженными воплями Кларенса я, хотя и с трудом, различила доносившиеся издали голоса, и принялась поспешно наводить порядок, собирая разбросанные пробки и затыкая бутылки. Должно быть, Джейми возвращался вместе с Фергусом и Марселой… ну, по крайней мере, я на это надеялась.
Джейми был абсолютно уверен в исходе судебного разбирательства, но я все равно беспокоилась. Выросшая в убеждении, что британское законодательство в своей теоретической части есть наивысшее достижение цивилизации, я тем не менее слишком часто видела достаточно серьезные погрешности при его практическом применении. С другой стороны, я более чем доверяла Джейми.
Громогласные вокальные упражнения мула Кларенса перешли в приглушенное бульканье, что означало: Кларенс вступил в доверительный разговор с кем-то знакомым. Но голоса при этом затихли. Это показалось мне странным. Может быть, дела все-таки обстоят не слишком хорошо?
Я поставила последнюю бутылку на полку буфета и направилась к двери. Во дворе никого не было. Кларенс при моем появлении бодро взбрыкнул ногами, но больше никакого движения я не заметила. Но ведь кто-то пришел… не зря же мул орал во всю глотку, да и куры разбежались, попрятавшись в кустах…
По моей спине пробежал легкий холодок, когда я резко обернулась, пытаясь одновременно увидеть и то, что находилось за моей спиной, и двор впереди меня. Ничего. Огромный каштан, стоявший за домом, вздохнул, откликнувшись на порыв ветра, и лучи солнца затанцевали в его начинающих желтеть листьях.
Но я знала, я чувствовала, что я не одна. Черт побери, я ведь даже ножик оставила в доме, на столе!
— Сасснек…
Мое сердце внезапно остановилось при звуке голоса Джейми. Я резко повернулась к нему, и волна облегчения прокатилась по моему телу, смывая вспыхнувшее было раздражение из-за его дурацкой шутки.
Что он себе воображает…
На долю секунды мне показалось, что у меня двоится в глазах. Они сидели на скамье перед дверью, бок о бок, и полуденное солнце пылало в их волосах, и они походили на два костра…
Мой взгляд сначала радостно остановился на лице Джейми, но потом сместился вправо…
— Мама…
На ее лице было то же самое выражение, что и на лице Джейми: радостное ожидание, счастье, стремление вперед… Я ничего и подумать-то не успела, как она уже очутилась в моих объятиях, а я взлетела в воздух самым буквальным образом (впрочем, и в фигуральном смысле тоже), болтая ногами…
— Мама!
У меня перехватило дыхание; я забыла о потрясении, вообще обо всем, потому что мои ребра затрещали в слишком сильных руках.
— Бри! — выдохнула я наконец, и она поставила меня на землю, хотя и не выпустила из объятий. Я подняла голову и недоверчиво уставилась на нее — но она была самой что ни на есть настоящей. Я поискала взглядом Джейми, и обнаружила, что он стоит рядом с Брианной. Он не сказал ни слова, но просиял такой широкой улыбкой, что у него даже уши покраснели.
— Я… э-э… вот уж не ожидала.. — совершенно по-идиотски забормотала я.
Брианна усмехнулась точь-в-точь как ее отец, ее глаза вспыхнули, как звезды, влажные от счастья.
— Появления испанской инквизиции тоже никто не ожидал, — заявила она.
— Чего-чего? — с глупым видом спросил Джейми.




ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ
НАПРЯЖЕНИЕ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100