Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 40 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 40
Лишение девственности

Велмингтон, колония Северная Каролина, 1 сентября 1769 года
Это была уже третья атака болезни Лиззи, что бы ни представляла собой эта болезнь. После первого приступа жестокой лихорадки Лиззи вроде бы вполне оправилась, и через день уже восстановила свои небольшие силы, настояв на том, что она вполне может отправиться в путешествие. Однако они проскакали на север, к Чарльстону, всего один день, а потом лихорадка вернулась.
Брианна поспешно стреножила лошадей и наскоро организовала место для стоянки поблизости от небольшого ручейка, — а потом всю ночь напролет бегала к этому самому ручью, карабкаясь вверх и вниз по скользкому берегу, набирая воду во флягу, смачивая пылающее тело Лиззи, вливая капли в ее распухшее горло…
Брианна ничуть не боялась темного леса или рыскающих вокруг зверей, но мысль о том, что Лиззи умирает в этом пустынном краю, вдали от тех мест, где ей могли бы оказать помощь, была достаточно страшной для того, чтобы Брианна готова была сломя голову броситься в Чарльстон сразу же, как только Лиззи сможет сесть в седло.
Однако к утру лихорадка отпустила девушку, и хотя Лиззи была ужасно слаба и бледна, она оказалась в состоянии ехать верхом. Брианна сначала колебалась, но наконец решила все же продолжить путь к Велмингтону, а не поворачивать назад. Желание, гнавшее ее вперед все это время, получило новый импульс: теперь Брианне необходимо было найти мать не только ради себя самой, но и ради Лиззи.
Большую часть своей жизни Брианна ощущала недовольство собственными размерами, поскольку на всех школьных фотографиях она маячила где-то в глубине кадра; но чем взрослее она становилась, тем более начинала ценить и свой рост, и свою силу. А уж теперь, когда они с Лиззи очутились в этих диких местах, она окончательно поняла выгоду своего телосложения.
Брианна одной рукой уперлась в раму кровати, а другой извлекла горшок из-под тощих белых ягодиц Лиззи. Лиззи была худой, но на удивление тяжелой, да к тому же сейчас она почти ничего не соображала; она лишь стонала да беспомощно дергалась всем телом, а потом эти подергивания внезапно перешли в самые настоящие судороги, вызванные сильным ознобом.
Но постепенно содрогания утихли, хотя зубы Лиззи были все еще крепко стиснуты, — так сильно, что острые скулы выпирали из-под кожи.
Малярия, в сотый, наверное, раз подумала Брианна. Да, это должна быть малярия, раз приступы вот так вот регулярно повторяются. Множество маленьких розовых пятнышек на щеках и шее Лиззи напоминали о москитах, терзавших пассажиров с того самого момента, как с марса «Филиппа Алонсо» стал виден американский берег. Корабль вышел к материку слишком далеко к югу, и потом целых три недели тащился по прибрежным водам, подбираясь к Чарльстону, и всех без исключения все это время грызли кровососущие твари.
— Ну вот… тебе немножко лучше, да?
Лиззи едва заметно кивнула и попыталась улыбнуться, но ничего у нее не вышло, — она только стала похожа на белую мышку, хватившую отравленной приманки.
— Вода с медом. Попытайся немножко выпить, а? Хоть один глоточек, — сказала Брианна просящим тоном и поднесла чашку ко рту Лиззи. Ее охватило странное чувство дежа-вю… все это вроде как уже было… но — нет, она просто слышала отзвук материнского голоса в собственных словах и интонации. И осознание этого непонятным образом успокоило Брианну, как будто мать действительно стояла рядом, обращаясь к больной через дочь.
Впрочем, если бы тут действительно присутствовала Клэр, то больной сразу ж были бы выданы таблетки аспирина с апельсиновым экстрактом, крошечные пилюльки, которые следовало рассасывать не спеша, а заодно и другие лекарства, которые сбили бы жар и успокоили лихорадку с такой же скоростью, с какой тает на языке нежный крем пирожного. Брианна уныло посмотрела на седельные сумки, сваленные в углу комнаты. Нет там никакого аспирина; Дженни дала ей небольшой узелок с сушеными травами, которые она называла целебными, но чай из ромашки и перечной мяты лишь вызвал у Лиззи сильную тошноту.
Хинин, вот что нужно тем, кто страдает малярией; именно он был необходим Лиззи. Но Брианна понятия не имела, действительно ли хинин называют хинином в эту эпоху, и где его раздобыть. Но малярия была давно известной болезнью, а хинин добывают из растений… и уж наверное, здешний доктор имеет этот препарат, как бы он сейчас ни именовался?
Лишь надежда найти медицинскую помощь помогла Брианне справиться со вторым приступом болезни Лиззи. А после него она, боясь, что малярия снова захватит их в пути, посадила Лиззи на спину лошади впереди себя и поддерживала девочку, спеша вперед и вперед, ведя вторую лошадь в поводу. Лиззи то пылала жаром, то тряслась от холода, и они добрались до Велмингтона измученные вконец и ослабевшие до невозможности.
Но теперь они были здесь, в самом центре Велмингтона, — и все так же беспомощны, как и до сих пор. Бри, сжав губы, посмотрела на столик у кровати. На нем лежала смятая тряпка, испачканная кровью.
Хозяйка постоялого двора, едва глянув на Лиззи, тут же послала за аптекарем. Вопреки тому, что говорила ей мать о примитивном состоянии медицины и необразованности медиков восемнадцатого века, Брианна почувствовала внезапное облегчение, увидев пришедшего мужчину.
Аптекарь оказался прилично одетым молодым человеком с добрым лицом и довольно чистыми руками. Вне зависимости от того, каковы были его медицинские познания в целом, он явно знал кое-что о малярии, — хотя, возможно, и не намного больше, чем сама Брианна. Но для нее куда важнее было то, что она теперь не одна, что кто-то еще готов позаботиться о Лиззи.
Молодой человек скромно попросил Брианну выйти за дверь, пока он будет осматривать больную, — и она оставалась в коридоре, пока не услышала негромкий вскрик, и тогда рывком распахнула дверь… и увидела молодого аптекаря с ланцетом в руке, бледную как мел Лиззи — и кровь, струившуюся из разреза на руке девушки, у локтя.
— Но это изгонит из нее лишнюю влагу, мисс! — умоляющим тоном повторял аптекарь, отбиваясь от разъяренной Брианны и одновременно пытаясь защитить свою пациентку. — Разве вы не понимаете? Это необходимо — изгнать лишнюю жидкость! Если этого не сделать, горячая желчь отравит ее внутренние органы и наполнит все тело, ей же самой от этого будет большой вред!
— Это вам будет причинен немалый вред, если вы не уйдете сейчас же! — сообщила аптекарю Брианна, шипя сквозь стиснутые зубы. — Убирайтесь сию минуту!
Медицинское рвение угасло, подавленное чувством самосохранения, и молодой человек схватил свой чемоданчик и, преисполненный негодования, вышел из комнаты, и лишь на секунду на нижней ступени лестницы, чтобы выкрикнуть несколько слов, предупреждая Брианну о возможных последствиях ее поступка.
Эти слова звучали в ее ушах, пока она бегала вверх-вниз но ступеням, то и дело набирая в кувшин воды из кухонного медного котла. Конечно, по большей части слова аптекаря говорили просто о его невежестве… все эти рассуждения о дурной крови и горячей желчи… но он сказал и кое-что такое, что смутило Брианну. «Если вы не желаете прислушаться к полезному совету, мисс, вы просто доведете свою горничную до смерти! — вот что кричал аптекарь из темноты под лестницей, искренне негодуя. — Вы же не знаете, что делать!»
Она действительно не знала. Она даже не была уверена в том, чем именно больна Лиззи; аптекарь назвал ее болезнь просто «лихорадкой», а хозяйка постоялого двора говорила о «привыкании». Хозяйка сообщила, что этим страдают многие только что приехавшие в колонии, и что такая лихорадка повторяется время от времени, и это просто потому, что люди осваиваются с новыми условиями и насекомыми. Судя по словам этой доброй леди, такая болезнь обычна для иммигрантов, но далеко не каждый переживает процесс привыкания.
Таз наклонился, горячая вода плеснула на запястье Брианны. Вода — вот и все, что у нее было. Бог знает, чистая ли вода в колодце за постоялым двором; лучше брать кипяченую воду из котла и ждать, пока она остынет, хотя это и занимает довольно много времени. Вода в кувшине была уже прохладной; Брианна влила несколько капель в пересохшие губы Лиззи, потом снова уложила девушку поудобнее. Обтерла влажным лоскутом лицо и шею Лиззи, откинула стеганое одеяло и слегка смочила льняную рубашку… крошечные соски Лиззи проступили под влажной тканью, как темные бутончики.
Лиззи умудрилась улыбнуться, потом ее веки опустились, она вздохнула — и провалилась в сон, расслабившись, как старая тряпичная кукла.
Брианна почувствовала себя совершенно опустошенной. Она подтащила единственный имевшийся в их номере табурет к окну и упала на него; облокотившись о подоконник, Брианна тщетно пыталась отыскать хоть глоток свежего воздуха. Духота царила и здесь — духота, давившая на них всю дорогу до Чарльстона, как тяжелое ватное одеяло… нечего было и удивляться, что Лиззи была просто раздавлена весом этой чудовищной атмосферы.
Брианна осторожно почесала зудевшее место на ноге; насекомые нападали на нее далеко не с таким аппетитом, как на Лиззи, но все же и ей досталось несколько укусов. Малярии она не боялась; ей делали соответствующую прививку, равно как и прививки от тифа, холеры и чего-то еще, она и не помнила всех названий. Но не существовало вакцины для защиты от тропической лихорадки, например, или от десятков других болезней, что таились в плотном влажном воздухе, как злобные духи. Интересно, многие ли из них распространяются кровососущими насекомыми?
Девушка закрыла глаза и прислонилась головой к деревянной оконной раме, промокая выступившие на лбу капли пота полой рубашки.
Должно быть, пахнет от нее… сколько времени она не меняла одежду? Но это не имело значения; она почти не спала два дня и две ночи, и слишком устала для того, чтобы переодеваться, ее сил хватало лишь на то, чтобы умыться.
Лиззина лихорадка вроде бы наконец-то прекратилась, но надолго ли? И если она вернется, то почти наверняка убьет маленькую горничную; она уже и без того невероятно похудела за время морского путешествия, а ее бледная кожа не то чтобы загорела, а приобрела какой-то странный желтый оттенок.
Но здесь, в Велмингтоне, им все равно никто не поможет. Брианна резко выпрямилась на табурете, чувствуя, как хрустнули утомленные суставы. Устала она или нет, все равно выход у нее только один. Она должна найти свою мать, и как можно быстрее.
Она могла бы продать лошадей и нанять лодку, чтобы подняться вверх по реке. И даже если лихорадка возобновится, ей легче будет ухаживать за Лиззи в лодке, чем в этой душной маленькой комнатке, насыщенной дурными запахами… и к тому же они даже в таком случае будут приближаться к своей цели.
Брианна встала и плеснула в лицо водой, попутно отводя назад влажные от пота волосы. Расстегнув измятые бриджи, она сняла их, и в ее сонном уме строились отрывочные планы дальнейшего путешествия.
Лодка, река. Наверняка на воде намного прохладнее… Больше никакой верховой езды; мускулы ее ног отчаянно болели после четырех дней, проведенных в седле. Да, они должны доплыть до Кросскрика и отыскать Джокасту Маккензи.
— Тетя… — пробормотала Брианна, слегка пошатнувшись, когда тянулась к масляной лампе. — Двоюродная бабушка Джокаста. — Она вообразила себе некую добродушную седовласую леди, старую, морщинистую… и как эта леди радостно приветствует ее, узнав, что Брианна прибыла из Лаллиброха… Семья. Как это было бы здорово — снова обрести семью! Потом перед ее мысленным взором промелькнул Роджер, как это слишком часто случалось… Но Брианна решительно отогнала его образ; у нее еще будет время подумать о Роджере, когда она справиться со своей главной задачей.
Над огоньком лампы зависло крошечное облачко насекомых, а стена рядом была сплошь испещрена тонкими тенями москитов и златоглазок, решивших сделать перерыв и отдохнуть от бесконечных поисков пищи.
Брианна прикрутила фитиль — пламя лампы было едва ли горячее окружавшего ее воздуха, — и в темноте через голову стащила с себя рубашку.
Джокасте наверняка в точности известно, где сейчас находятся Джейми Фрезер и ее мать… и она должна помочь Брианне добраться до них. В первый раз с того момента, как она шагнула в круг стоячих камней, Брианна подумала о Джейми Фрезере без любопытства или тревоги. Сейчас ее не интересовало ничто, кроме поисков матери. Ее мать знает, как вылечить Лиззи; мама знает, как уладить любую проблему…
Брианна расстелила на полу одеяло и легла на него, совершенно обнаженная. Она уснула в одно мгновение, и ей снились высокие горы и чистый белый снег.
К следующему вечеру дела выглядели уже куда лучше прежнего. Лихорадка действительно отступила, как и в прошлый раз, оставив Лиззи слабой, измученной, но с ясным и трезвым умом. И температура у девушки была в норме, насколько это вообще было возможно при такой жаре. Брианна, неплохо отдохнувшая за ночь, вымыла волосы и обтерла все тело губкой, обмакивая ее в таз с водой. Потом она попросила хозяйку постоялого двора присмотреть за Лиззи, пока Брианна, в бриджах и пальто, отправилась по делам.
Дела эти заняли большую часть дня — и причинили немало страданий, поскольку Брианну постоянно сопровождали взгляды вытаращенных глаз и разинутые рты, когда мужчины догадывались о том, что она — женщина… но она продала лошадей, и надеялась, что ей дали хотя бы относительно честную цену. И еще она узнала о некоем человеке по имени Вайорст, который возил пассажиров из Велмингтона в Кросскрик и обратно на своем каноэ за не слишком большую плату. Однако ей не удалось найти этого Вайорста до наступления темноты, а болтаться ночью в доках — хоть в бриджах, хоть без них, — было слишком опасно.
Заметно приободрившаяся Лиззи была внизу, когда Брианна к закату вернулась на постоялый двор, — хозяйка хлопотала возле нее, потчуя девочку овсяным пудингом и цыплячьим фрикасе.
— Тебе лучше! — радостно воскликнула Брианна. Лиззи кивнула, сияя, и проглотила неразжеванный кусок пудинга.
— Да, лучше, верно, — сказала она. — Я себя отлично чувствую, а миссис Смутс была так добра, что позволила мне постирать все наши вещи. Ох, как это приятно — снова чувствовать себя чистой! — пылко произнесла Лиззи, дотрагиваясь до своего шейного платка, который, похоже, только что отутюжили.
— Тебе не следовало заниматься стиркой и глажением! — выбранила ее Брианна, усаживаясь на скамью рядом со своей горничной. — Ты еще слишком слаба, ты можешь снова разболеться!
Лиззи скосила глаза на кончик своего тонкого носа, и уголки ее рта тронула сдержанная улыбка.
— Ну, я не думаю, что тебе хотелось бы встретиться со своим папой в одежде, которая вся покрыта грязью. Да и вообще, даже самое скромное чистое платье куда лучше того, что на тебе сейчас надето. — Взгляд маленькой горничной с неодобрением скользнул по бриджам; Лиззи очень не нравилась склонность ее хозяйки носить мужской костюм.
— Встретиться с моим папой? Что ты хочешь… Лиззи, ты что-то о нем слышала? — В сердце Брианны вспыхнула отчаянная надежда, яркая, как молния.
Лиззи сделала серьезное лицо.
— Ну да, слыхала. Я как раз потому-то и взялась за стирку… мой па всегда говорит, что достойное поведение вознаграждается…
— Уверена, что это так, — сухо перебила ее Брианна — Но что ты узнала, и как, откуда?
— Ну, я как раз развешивала твое белье… те хорошенькие штучки с кружевами, и…
Брианна схватила маленький кувшинчик с молоком и угрожающе занесла его над головой горничной. Лиззи пискнула и отшатнулась, хихикая.
— Хорошо, хорошо! Я уже рассказываю! Рассказываю!
Оказалось, что в то время, когда Лиззи занималась стиркой, во двор вышел один из постоянных посетителей таверны, чтобы выкурить трубку, поскольку погода стояла отличная. Он выразил восхищение трудолюбием Лиззи и ее умением выполнять домашнюю работу, и они разговорились, а в ходе разговора выяснилось, что этот джентльмен — по имени Эндрю Макнейл — не только слышал о Джейми Фрезере, но и хорошо с ним знаком.
— Знаком? Что он еще сказал? Он еще здесь, этот Макнейл?
Лиззи протянула руку и успокаивающе коснулась пальцев Брианны.
— Ты меня торопишь, я не умею рассказывать так быстро… нет, его здесь нет. Я пыталась уговорить его остаться, но он сказал, что отправляется в Нью-Берн на пакетботе и не хочет опоздать к отплытию. — Лиззи была почти так же взволнована, как Брианна; ее щеки, правда, оставались все такими же ввалившимися и бледными, но кончик носа порозовел. — Да, мистер Макнейл знает и твоего па, и твою двоюродную бабушку Камерон тоже… она важная леди, так он сказал, и очень-очень богатая, у нее просто жуть какой большой дом, и куча рабов, и…
— Да при чем тут она, что он сказал о моем отце? Он говорил о моей матери?
— Клэр! — с торжествующим видом воскликнула Лиззи. — Так ведь твою маму зовут, правильно? Я спросила, и он сказал — да, миссис Фрезер зовут именно Клэр! И он сказал, что она просто чудо какая целительница… а разве ты не рассказывала мне, какой замечательный доктор твоя ма? Он сказал, он сам видел, как она сделала ужасно трудную операцию одному мужчине, уложила его прямо на обеденный стол и отрезала ему яйца, а потом назад пришила, прямо у всех на глазах, все гости это видели!
— Ну, тогда это точно моя мама. — Брианна смеялась, но в уголках ее глаз скопились слезы. — Они оба в порядке? Он давно их видел?
— Ох, вот это как раз самое интересное! — Лиззи наклонилась вперед, глаза у нее расширились от волнения, она ведь собиралась сообщить невероятно важную новость. — Он в Кросскрике — твой па, мистер Фрезер! Один человек из его знакомых тут, под судом за какое-то насилие, и твой па приехал, чтобы стать свидетелем в его пользу. — Лиззи промокнула вспотевшие виски шейным платком. — Мистер Макнейл сказал, что очередное заседание суда будет не раньше как в следующий понедельник, потому что судья заболел, а другой судья едет аж из Эдентона, и пока он не явится, разбирательство отложено.
Брианна откинула со лба прядь волос и перевела дыхание, едва осмеливаясь верить своей удаче.
— В следующий понедельник… а сегодня суббота! Господи, но сколько же времени нужно, чтобы подняться вверх по реке?
Лиззи поспешно перекрестилась, желая искупить невольную ошибку своей хозяйки, всуе упомянувшей имя божье, но разволновалась не меньше Брианны.
— Я не знаю, но миссис Смутс говорила, ее сын как-то раз туда ездил… мы можем у него спросить.
Брианна резко повернулась на скамье, оглядывая таверну. Мужчины и юноши понемногу стягивались сюда с приближением вечера, чтобы выпить или поужинать после работы, прежде чем пойти домой и улечься спать, и сейчас в небольшом помещении скопилось уже человек пятнадцать или двадцать.
— Который из них младший Смутс? — спросила Брианна, вытягивая шею, чтобы рассмотреть всю толпу.
— Младший-то… да вон тот парень с такими милыми карими глазами. Я его позову, ладно? — Лиззи, расхрабрившаяся от волнения, соскользнула со скамьи и начала пробираться между посетителями.
Брианна все еще держала кувшин с молоком, но так и не наполнила свою кружку. Ее горло сжалось от возбуждения, она все равно не смогла бы проглотить ни капли. Всего неделя! Точнее, чуть больше недели…
Велмингтон — маленький город, думал Роджер. Сколько тут может быть мест, где она могла бы находиться? Если, конечно, она вообще здесь. Роджер подумал, что это более чем возможно; расспросы в припортовых тавернах Нью-Берна позволили ему узнать, что «Филипп Алонсо» благополучно добрался до Чарльстона, к тому же всего за десять дней до того, как «Глориана» встала на якорь в Эдентоне.
Чтобы добраться от Чарльстона до Велмингтона, Брианне могло понадобиться от двух дней до двух недель, — если считать за факт, что она действительно направилась именно в этот город.
— Она здесь, — пробормотал Роджер себе под нос. — Черт побери, я знаю, что она здесь!
Было ли его утверждение результатом логического вывода, или интуитивного прозрения, или просто надеждой, или же проявлением упрямства, — Роджер все равно цеплялся за эту мысль, как тонущий моряк за обломок рангоута.
Сам он сумел добраться от Эдентона до Велмингтона без особых усилий. Когда началась разгрузка «Глорианы», он понес к товарному складу ящик с чаем, вошел внутрь, поставил ящик на место, а потом вернулся к дверям и остановился, как бы заново повязывая шейный платок вокруг головы. Как только в склад вошел следующий матрос, Роджер вышел наружу, повернул направо, а не налево, и через несколько секунд уже поднимался по узкому переулку, мощеному булыжником, уходя от доков к городу.
На следующее утро он вернулся к причалам, нанялся в качестве грузчика на маленькое судно, перевозившее товары для военно-морского флота из Эдентона на главный склад в Велмингтоне, где все это добро скапливалось, чтобы позже быть отправленным в Англию на больших кораблях.
С этого судна он тоже сбежал, уже в Велмингтоне, не испытав ни малейших угрызений совести. Он не мог тратить время понапрасну; он должен был найти Брианну.
Роджер знал, что она здесь. Поместье Фрезер Ридж располагалось в горах; девушке необходим был проводник, чтобы добраться туда, и Велмингтон был как раз наиболее подходящим местом для поисков такового. А если она здесь, ее обязательно заметили, Роджер мог спорить на что угодно, что это так. Он лишь надеялся, что на Брианну пока что не положил глаз кто-нибудь, имеющий дурные намерения.
За время быстрой прогулки по главной улице и району порта Роджер насчитал двадцать три таверны. Господи, да эти люди пьют, как рыбы! Конечно, могло оказаться и так, что Брианна сняла комнату в частном доме, но все равно начинать следовало именно с питейных заведений.
К вечеру Роджер побывал уже в десяти тавернах; он бы обошел и больше, но ему приходилось вести себя поосторожнее, чтобы избежать встречи с товарищами по плаванию. Видя огромное количество пьяных и не имея ни единого лишнего пенни, Роджер в конце концов просто умирал от жажды. Он еще и не ел ничего целый день, и это совсем не улучшало его настроения.
И в то же время он едва замечал и голод, и жажду. В пятой таверне он нашел человека, который видел Брианну, в седьмой таверне ему встретилась женщина, также видавшая девушку. «Высокий мужчина с рыжими волосами», — так сказал местный житель, но женщина описала Брианну иначе: «Очень большая девушка, одетая в мужские бриджи, — При этом леди неодобрительно прищелкнула языком. — Идет себе по улице, как ни в чем не бывало, а пальто через руку перекинула, и каждый может полюбоваться на ее зад!»
Если бы ему удалось самому увидеть этот зад, с горечью подумал Роджер, уж он бы знал, что ему делать. Он попросил у добросердечной хозяйки таверны чашку воды и вновь отправился на поиски, преисполненный решимости.
К тому времени, когда окончательно стемнело, он успел заглянуть еще в пять таверн. Теперь уже пивные залы были набиты битком, и Роджер обнаружил, что высокая рыжеволосая девушка в мужской одежде уже целую неделю служит предметом активного обсуждения местной публики. А комментарии, донесшиеся до его ушей, заставили Роджера то и дело краснеть от гнева, и лишь страх оказаться не ко времени в местной кутузке удерживал его от того, чтобы набить кому-нибудь физиономию.
В общем, он вышел из пятнадцатой таверны, обменявшись несколькими энергичными словами с парочкой пьянчужек и кипя от ярости. Черт побери, неужели у этой женщины совсем нет соображения? Она что, не понимает, на какие поступки бывают иной раз способны мужчины?
Роджер остановился прямо посреди улицы и вытер рукавом вспотевшее лицо. Тяжело дыша, он прикидывал, куда бы ему направиться теперь. Надо зайти еще в какое-нибудь заведение, решил он наконец, потому что если он не найдет чего-нибудь съестного, то просто свалится плашмя на дорогу и никого уже не отыщет.
«Синий Бык», решил Роджер. Он уже заглядывал в сарай этой таверны, когда проходил мимо, и заметил там большую кучу свежей соломы. Он потратит один-два пенни на обед и, возможно, хозяева проявят истинно христианское милосердие и позволят ему переночевать в конюшне.
Когда он уже поворачивал к «Синему Быку», то краем глаза заметил некую вывеску… «Велмингтонская газета, Дж. Джиллет», прочитал Роджер. Это была редакция одной из тех немногих газет, что существовали в данную эпоху в колонии Северная Каролина. Но если бы спросили Роджера, он сказал бы, что и одной для них слишком много. У него возникло отчаянное желание схватить камень и швырнуть его в окно Дж. Джиллета. Но вместо этого сорвал с головы влажную от пота ленту, удерживавшую волосы, и, сделав над собой немалое усилие, чтобы выглядеть относительно спокойным, повернул к реке, к «Синему Быку».
Она была там.
Она сидела у очага, и ее связанные в хвост волосы поблескивали в свете огня… она углубилась в разговор с каким-то молодым человеком, и Роджеру тут же захотелось кулаком стереть улыбку с физиономии этого типа. Но он просто с шумом захлопнул за собой дверь и направился к Брианне. Она обернулась и безразлично глянула на бородатого незнакомца. Но в следующую секунду в ее взгляде вспыхнуло узнавание, потом — радость, и широкая улыбка расплылась по лицу девушки.
— Ох… — выдохнула она. — Это ты…
И тут же выражение ее глаз изменилось — Брианна осознала вдруг, что означает появление Роджера… и она завизжала. Это был хороший, основательный визг, и все посетители таверны разом повернулись на звук и уставились на девушку.
— Черт побери! — Роджер перегнулся через стол и схватил Брианну за руку. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Какого дьявола ты тут сидишь?
Лицо Брианны стало белым, как бумага, глаза округлились и потемнели от потрясения. Она дернулась, пытаясь вырвать руку.
— Пусти!
— Черта с два! Ты пойдешь со мной, и пойдешь сию же минуту!
Обогнув стол, Роджер поймал вторую руку Брианны, рывком поднял девушку на ноги, развернул и подтолкнул к двери.
— Маккензи!
О черт, это был один из матросов грузового судна, с которого сбежал Роджер… Роджер окатил моряка бешеным взглядом, готовый смести со своего пути любую помеху. К счастью, матрос был и меньше ростом, и намного старше Роджера, а потому не особо рвался на скандал… и тем не менее, поскольку он был в таверне не один, он все же набрался храбрости и, вызывающе вздернув подбородок, спросил:
— Чего это ты привязался к девочке, Маккензи? Оставь-ка ее в покое!
По толпе посетителей пробежал легкий шум, мужчины оторвались от выпивки, привлеченные перепалкой. Роджер понял, что должен увести Брианну отсюда немедленно, или же ему вообще не удастся вывести ее из таверны.
— Скажи им, что все в порядке, что мы с тобой знакомы! — прошипел он в ухо Брианны.
— Все в порядке! — послушно повторила Брианна, хотя ее голос прозвучал хрипло и глухо и был едва слышен сквозь поднявшийся в пивнушке шум. — Все в порядке. Я… я его знаю.
Матрос с торгового судна сел на место, но на его лице по-прежнему читалось сомнение. Тощая юная девушка, сидевшая в уголке у камина, вскочила и подбежала к Роджеру; она выглядела перепуганной до полусмерти, но тем не менее храбро схватила со стола керамическую бутылку, зажав ее в кулачке, и явно была готова врезать Роджеру как следует, если понадобится. Ее высокий пронзительный голос прорезал воздух, как нож:
— Мисс Бри! Но вы ведь не пойдете с этим черным разбойником, верно?
Брианна как-то странно фыркнула — похоже, ей было и смешно, и в то же время она находилась на грани истерики. Извернувшись, она вонзила ногти в ладонь Роджера. Ошеломленный резкой болью, он ослабил хватку, и Брианна тут же вырвалась из его рук.
— Все в порядке, — повторила она, теперь уже куда более уверенно. — Мы с ним знакомы. — Брианна кивнула маленькой девушке, стараясь успокоить отчаянную подругу. — Лиззи, отправляйся-ка ты спать. Я… я вернусь немного позже. — Она развернулась на каблуках и быстро пошла к двери.
Роджер окинул посетителей таверны таким взглядом, что у всех мгновенно пропала охота вмешиваться в чужие дела. И вышел следом за Брианной.
Она ждала его сразу за дверью; ее пальцы вцепились в руку Роджера так стремительно и с такой силой, что будь этот жест вызван радостью встречи, Роджер был бы просто счастлив. Но он сильно сомневался в том, что ногти Брианны царапали его кожу от восторга.
— Что ты здесь делаешь? — резко спросила девушка. Роджер высвободил свою руку и крепко сжал пальцы Брианны.
— Не сейчас, — твердо бросил он. И быстро увлек Брианну в сторону от таверны, вдоль дороги, под укрытие огромного конского каштана. Небо пока еще слегка светлело, отражая остатки сумеречного света, но под низко нависшими ветвями, спускавшимися почти до земли, было достаточно темно, чтобы парочка могла спрятаться от любопытствующих, вздумай те последовать за Брианной и Роджером из пивнушки.
Едва они вошли в тень, как Брианна стремительно повернулась лицом к Роджеру.
— Что ты здесь делаешь, черт тебя побери?
— Тебя ищу, маленькая дурочка! А вот какого черта, позволь спросить, ты здесь делаешь? Да еще в таком наряде, чтоб тебе пусто было! — Роджер лишь мельком глянул на бриджи и рубашку девушки там, в освещенном помещении таверны, но этого было более чем достаточно.
В собственном, родном времени Брианны эта одежда выглядела бы слишком мешковатой и потому абсолютно не сексуальной.
Однако после того, как Роджер в течение нескольких месяцев видел только длинные юбки и тесные блузки, дополненные плотно повязанными шейными платками, вид длинных ног Брианны, пусть и скрытых уродливыми бриджами, зрелище бедер и лодыжек оказались настолько возбуждающими и приводящими в бешенство, что Роджеру мгновенно захотелось завернуть Брианну во что угодно — в скатерть, в простыню… лишь бы никто не видел этого безобразия.
— Ненормальная женщина! Ты с таким же успехом могла выйти на улицу и вовсе голышом!
— Не будь идиотом, Роджер! Что ты тут делаешь?
— Я уже сказал — тебя ищу.
Он схватил ее за плечи и крепко, очень крепко поцеловал. Страх, гнев и бесконечное облегчение от того, что он все-таки отыскал Брианну, смешались в этом поцелуе, и еще ко всему прочему добавилась мощная волна желания — такого сильного, что Роджера с головы до ног пробрала дрожь. И Брианна тоже вздрогнула. Она вцепилась в Роджера, слабея в его руках.
— Все в порядке, — прошептал он ей в ухо. А потом зарылся лицом в волосы девушки. — Теперь все в порядке, я здесь. Я о тебе позабочусь.
Брианна резко выпрямилась, отстранившись от Роджера.
— Все в порядке? — вскрикнула она. — Да что ты такое говоришь? Бога ради, какой порядок, если ты здесь!
Ошибиться было невозможно — в голосе девушки слышался самый настоящий ужас. Роджер схватил ее за руки.
— Черт побери, да где же еще мне быть, если ты ринулась в эту хренотень и рискуешь свернуть шею, как последняя дура, и… черт побери, зачем ты это сделала?
— Я ищу своих родителей. Чем еще я могу тут заниматься?
— Это я и без тебя знаю, догадаться нетрудно. Я имею в виду — какого черта ты не сказала мне, что затеяла всю эту авантюру?
Брианна вырвала руки из пальцев Роджера и с такой силой толкнула его в грудь, что он пошатнулся, едва удержавшись на ногах.
— Да потому что ты бы не допустил, чтобы я это сделала, вот почему! Ты бы попытался остановить меня, и…
— Да уж конечно бы попытался, черт побери! Я бы просто запер тебя в доме, или связал бы тебя по рукам и ногам, не сомневайся! Из всех идиотских идей эта…
Брианна коротко взмахнула рукой и с силой ударила Роджера по щеке. — Заткнись!
— Чертова дура! Ты что, всерьез ожидала, что я позволю тебе провалиться в… в никуда, а сам буду сидеть дома и ковырять в носу, пока ты тут выставляешь всем напоказ свою задницу? Да за кого ты меня принимаешь, курица?! — Он скорее почувствовал, чем увидел движение Брианны и поймал ее за запястье прежде, чем она успела закатить ему еще одну пощечину. — Я нынче не расположен шутить, девочка! Ударишь меня еще раз — и, клянусь всеми святыми, я тебя моментально изнасилую!
В ответ Брианна сжала в кулак свободную руку и врезала Роджеру в живот — стремительно, как метнувшаяся к добыче змея.
Ему очень хотелось ударить ее в ответ. Но вместо этого он схватил Брианну и, захватив в горсть ее волосы, с силой прижал к себе и впился в ее губы бешеным поцелуем.
Она извивалась и дергалась в его руках, издавая приглушенное мычание, но он не отрывался от нее. А потом она ответила на его поцелуй, и они вместе опустились на колени. Руки Брианны обвились вокруг шеи Роджера, когда тот укладывал ее на мягкий, пышный слой листьев, покрывавших землю под каштаном. А потом Брианна задыхалась и вскрикивала в его объятиях, и слезы лились по ее щекам, но она продолжала крепко обнимать Роджера…
— Зачем? — всхлипывала она, — Почему ты пошел следом за мной? Ты что, не понимаешь, что натворил? И что мы теперь будем делать?
— Делать? В каком смысле — делать? — Роджер не понимал, от чего плакала Брианна, от страха или от гнева… скорее всего, от того и другого вместе, решил он.
Девушка уставилась на него сквозь спутанные пряди волос, упавшие ей на глаза.
— Как мы вернемся! Для этого же надо иметь кого-то, к кому ты стремишься… кого-то, о ком ты тревожишься… И ты — единственный человек, которого я люблю в том мире… или был таким человеком! А теперь — как я вернусь в свое время, если ты здесь?
Роджер на мгновение окаменел, забыв и о страхе, и о гневе, и его руки машинально поймали кисти Брианны, совсем уже собравшейся снова ударить его.
— Так дело именно в этом? Ты поэтому мне ничего не сказала? Потому что ты любишь меня? О, Иисусе!
Он выпустил руки Брианны и осторожно лег на девушку. Взяв ее лицо в свои ладони, он попытался снова поцеловать Брианну.
Но она внезапно раздвинула бедра, закинула ноги ему на спину, согнув колени, и изо всех сил ударила пятками, едва не переломав Роджеру ребра.
Он откатился в сторону, вырвавшись из захвата, но Брианну не выпустил, — и в следующую секунду уже лежал на спине, а девушка лежала на нем. Задыхаясь, Роджер вцепился в волосы Брианны и притянул к себе ее лицо.
— Стоп, — сказал он. — Довольно. Черт побери, что все это значит, у нас тут что, тренировка по вольной борьбе?
— Не трогай мои волосы! — Брианна дернула головой, пытаясь высвободиться. — Ненавижу, когда мне волосы ерошат!
Роджер разжал пальцы и провел рукой по шее Брианны; его рука сама собой нашла удобное местечко, наслаждаясь ощущением нежной кожи, а большой палец лег на пульс на горле девушки. Пульс колотился, как молот кузнеца; пульс Роджера звучал еще громче.
— Тебе нравится, когда тебя душат? — пробормотала Брианна.
— Нет, не нравится.
— Мне тоже. Убери руку с моей шеи, а?
Брианна очень медленно сползла с Роджера. Она все еще задыхалась, но совсем не потому, что ее душили. А ему не хотелось убирать руку с ее шеи. И не потому, что он опасался дать девушке свободу, а потому что ему было страшно потерять ощущение близости. Но это не могло продолжаться без конца.
Брианна подняла руку и сжала запястье Роджера, но не стала отталкивать его. Он услышал, как девушка тяжело сглотнула.
— Ну же, — прошептал он, — скажи… скажи это. Мне так хочется услышать…
— Я… тебя… люблю… — процедила она сквозь зубы. — Доволен?
— Ага, еще как. — Он снова обхватил ладонями ее лицо, очень нежно и бережно, и заставил Брианну приблизиться. Она подчинилась, хотя ее руки, лежавшие на руках Роджера, отчаянно дрожали. — Ты уверена в этом?
— Да. И что мы теперь будем делать? — пробормотала она — и расплакалась.
Мы. Она сказала — «мы». Она сказала, что уверена…
Роджер лежал в пыльной листве у дороги, грязный, избитый, умирающий от голода, прижимая к груди дрожащую, плачущую женщину, время от времени принимавшуюся колотить его в грудь крепко сжатыми кулаками… и был счастлив, как никогда в жизни.
— Тихо, — шепнул он, едва не раздавив Брианну в объятиях. — Все в порядке; есть и другой способ. Мы вернемся. Я знаю, как это сделать. Не беспокойся, я обо всем позабочусь.
Наконец Брианна оторвалась от него и замерла, устроившись рядышком и уложив голову на его согнутую руку, шмыгая носом и все еще изредка всхлипывая.
На рубашке Роджера спереди расплылось большое влажное пятно. Сверчки, затаившиеся в ветвях каштана, обрадовались наступившей тишине и тут же начали петь хором, оглушительно и весело.
Брианна высвободилась из рук Роджера и села, почти невидимая в темноте.
— Мне надо высморкаться, — гнусаво пробормотала она. — У тебя есть платок?
Роджер протянул ей влажный лоскут, которым он стягивал свои волосы. Брианна с шумом прочистила нос, и Роджер улыбнулся, радуясь тому, что девушка его сейчас не видит.
— Как будто миксер включили, чтобы взбить сливки, — весело сказал он.
— Да? Интересно, когда ты в последний раз видел этот самый миксер?
Брианна снова улеглась на Роджера, ее голова опустилась на его плечо, а пальцы коснулись подбородка. Роджер в последний раз брился два дня назад; потом у него не было ни времени, ни возможности это сделать.
Волосы Брианны слегка пахли травой, но уже не испускали заметного цветочного аромата. Должно быть, теперь на них остался только естественный запах.
Девушка глубоко вздохнула, крепко обняв Роджера.
— Мне очень жаль, — сказала она. — Я не хотела, чтобы ты отправился следом за мной. Но… Роджер, я ужасно рада тому, что ты здесь!
Он поцеловал ее в висок; кожа Брианны была влажной и немножко соленой от слез и пота.
— Я тоже этому рад, — ответил он, и на мгновение все испытания и трудности последних двух месяцев показались ему ничего не значащими. Все, кроме одного. — Как давно ты все это задумала? — спросил он. Впрочем, он мог и сам это сказать, с точностью до одного дня. Он ведь прекрасно помнил, когда именно начали меняться ее письма.
— Ох… около шести месяцев назад, — ответила Брианна, подтверждая его догадку. — Это случилось, когда я в прошлые пасхальные каникулы отправилась на Ямайку.
— Вот как? — Отправилась на Ямайку вместо Шотландии. Она предложила ему поехать вместе с ней, а он отказался, глупо задетый тем, что она не устремилась к нему, как он того ожидал.
Брианна глубоко вдохнула, задержала воздух в легких и медленно выдохнула.
— Я все время думала и мечтала, — тихо проговорила она. — Думала о моем отце. О моих отцах. Об обоих. Воображала их…
Но ее мечты и фантазии были слишком фрагментарны; перед ней время от времени вдруг ярко вспыхивал образ Фрэнка Рэндалла, его лицо с глубокими морщинами… но это случалось все реже и реже, а в другие моменты она видела свою мать… И еще иногда ей грезился высокий рыжеволосый мужчина, о котором она знала лишь то, что это — ее настоящий отец, которого она никогда не видела.
— И еще мне приснился один странный сон… — В этом сне Брианну окружала ночь, и девушка ощущала тропическую жару, и видела поля, на которых стояли высокие зеленые растения… возможно, это был сахарный тростник… и где-то далеко пылали огни… — Я слышала, как бьют барабаны, и я знала, что нечто непонятное прячется и ждет в тростнике… нечто ужасное… — продолжила Брианна. — И моя мама была там, пила чай с крокодилом. — Роджер фыркнул, и голос Брианны тут же зазвучал резче. — Это был просто сон, понимаешь? А потом из тростника вышел он. Я не могла рассмотреть его лицо, потому что было очень темно, но я видела, что у него рыжие волосы; когда он повернул голову, они сверкнули, как медь.
— Он и был тем ужасным, что пряталось в тростнике? — спросил Роджер.
— Нет. — Роджер услышал, как едва слышно зашелестели волосы Брианны, когда она резко покачала головой. К этому времени уже совсем стемнело, и Брианна превратилась в теплое невидимое тело, прижимавшееся к груди Роджера, да тихий мягкий голос, звучавший из тьмы. — Нет, он стоял между моей матерью и тем ужасным невидимым существом. Я ничего не видела, но я знала, что оно затаилось и ждет… — Брианна невольно содрогнулась и Роджер прижал ее к себе. — Потом я каким-то образом поняла, что мама собирается встать и пойти прямо к тому страшному. Я попыталась остановить ее, но она меня не видела и не слышала. Поэтому я повернулась к нему, я стала говорить ему, чтобы он пошел с мамой и защитил ее от того, что прячется… И он меня увидел! — Пальцы Брианны сжались, стиснув руку Роджера — Он услышал, он увидел меня. А потом я проснулась.
— Вот как? — несколько скептическим тоном откликнулся Роджер. — И это заставило тебя отправиться на Ямайку, и…
— Это заставило меня задуматься, — резко перебила его Брианна — Ты ведь и сам занимался поисками; но ты не нашел их следов в Шотландии после 1766 года, и ты не смог найти их в списках тех, кто эмигрировал в колонии. И ты тогда сказал, что тебе кажется — нам следует прекратить поиски; что больше мы ничего не сможем узнать. — Роджер лишь порадовался тому, что темнота скрыла его виноватое лицо. — Но я продолжала размышлять. То место, которое я видела во сне, явно находилось в тропиках. И я подумала: а что, если они очутились в Вест-Индии?
— Понимаю, — сказал Роджер. — Но я и это проверял. Я просмотрел все списки пассажиров всех кораблей, которые вышли из Эдинбурга или из Лондона в конце семьсот шестидесятых годов и в начале семьсот семидесятых… всех кораблей, куда бы они ни направлялись. Я ведь говорил тебе, — добавил он едва слышно.
— Да, я помню, — ответила Брианна ничуть не громче. — Но что, если не были пассажирами? Почему вообще люди тогда отправлялись в Вест-Индию… то есть я хочу сказать, почему они сейчас туда отправляются? — Голос Брианны заметно дрогнул, когда она поправила сама себя.
— В основном за заработком.
— Вот именно. Ну, а если они сели на грузовой корабль? На торговый, а не на пассажирский? В таком случае списка пассажиров могло просто не быть.
— Верно, — медленно произнес Роджер. — На таких кораблях списки пассажиров не велись. Но тогда как ты могла их найти?
— Есть еще торговые регистры, книги счетов с плантаций, портовые декларации. Я все каникулы провела в библиотеках и музеях. И… и я нашла их, — закончила Брианна. У нее перехватило голос.
Боже милостивый, она видела ту заметку…
— И? — только и смог выговорить он, страстно желая услышать что-нибудь утешающее.
Брианна несколько нервно рассмеялась.
— Некий капитан Джеймс Фрезер, владелец корабля под названием «Артемис», продал пять тонн помета летучих мышей на плантацию в Монтего второго апреля тысяча семьсот шестьдесят седьмого года!
Роджер не удержался от удивленного смеха, но в то же время почувствовал огромное облегчение.
— Вот как? Не меньше чем капитан? После всего того, что твоя мать рассказывала о его подверженности морской болезни? Мне бы не хотелось тебя разочаровывать, но, должно быть, существуют буквально сотни Джеймсов Фрезеров. Откуда тебе знать…
— Да, их может быть много. Но первого апреля некая женщина по имени Клэр Фрезер купила раба на рынке рабов в Кингстоуне.
— Она, что сделала?
— Я не знаю, зачем она так поступила, — твердо ответила Брианна, — но я уверена — у нее были к тому серьезные причины.
— Да, конечно, однако…
— В документах имя раба обозначено как Темерари, и отмечено, что у него одна рука. Это довольно интересно, правда? Ну, и я вообще просмотрела все старые газеты; не только те, что выходили в Вест-Индии, а и по всем южным колониям… ну, моя мама не стала бы держать раба… если даже она его и купила, то, наверное, каким-то образом сумела дать ему свободу, а заметке об отпуске рабов на волю время от времени встречались в местных газетах. Я думала, что, может быть, найду дату, когда этот раб был освобожден.
— И ты ее нашла?
— Нет. — Брианна умолкла на минуту-другую. — Я… я нашла кое-что другое. Сообщение об их… смерти. Моих родителей.
Даже зная, что Брианна должна была найти эту заметку, Роджер испытал немалое потрясение, услышав это из собственных уст девушки. Он еще крепче прижал к себе Брианну, словно стараясь уберечь ее от чего-то ужасного.
— Где это случилось? — мягко спросил он. — Как?
Ему бы следовало догадаться об этом вовремя. Он почти не слышал объяснений Брианны, прерываемых всхлипываниями; он был слишком занят тем, что мысленно честил самого себя на все корки. Ему бы следовало знать, что она слишком упряма и ни за что не отступит. А он только и сумел добиться того, что она втайне отправилась на поиски отца, не сказав ему ни полслова. И сам же за это заплатил — долгими месяцами постоянной тревоги.
— Но мы добрались сюда вовремя, — сказала Брианна. — Заметка была напечатана в семьсот семьдесят шестом году; у нас куча времени, чтобы найти их. — Она судорожно вздохнула. — Я так рада, что ты здесь… Я беспокоилась, что ты все узнаешь до того, как я вернусь, и я совершенно не представляла, что ты делаешь…
— Что я делал… Знаешь, — задумчиво произнес Роджер, — у меня есть один друг… его сынишке два годика. И он говорит, что он никогда в жизни не смог бы грубо обращаться с ребенком, но, видит Бог, он понимает, почему другие люди бывают жестоки с детьми. Я примерно то же самое чувствую сейчас… я начинаю понимать, почему некоторые мужья колотят своих жен.
Тело Брианны, прижавшееся к его груди, содрогнулось от смеха.
— Что ты хочешь этим сказать?
Рука Роджера скользнула по спине девушки и сжала одну из круглых ягодиц. Под свободными бриджами ничегошеньки не было.
— Я хочу сказать, что будь я человеком этого времени, этого века, а не своего собственного, я бы получил ни с чем не сравнимое наслаждение, если бы перекинул тебя через колено и выпорол как следует.
Похоже, Брианна не восприняла его угрозу всерьез. Более того, она расхохоталась.
— Так значит, ты этого не делаешь только потому, что принадлежишь к другому веку? Или же ты мог бы это сделать, но не получил бы удовольствия?
— О, нет, удовольствие я наверняка получил бы, — заверил ее Роджер. — Я и вообразить не могу ничего более приятного, нежели высечь тебя!
Брианна продолжала смеяться!
Внезапно разъярившись, Роджер отстранил ее и сел.
— Да что с тобой происходит? — удивилась девушка.
— Я… я думал, ты нашла себе кого-то другого. Твои письма в последние несколько месяцев… особенно то письмо, самое последнее… Я был просто уверен в этом. Именно за это мне и хочется тебя высечь… не за то, что ты мне лгала или собралась куда-то удрать тайком… нет, за то, что ты заставила меня думать, будто я теряю тебя!
Брианна несколько мгновений молчала. Ее рука вынырнула из темноты и мягко, очень мягко коснулась лица Роджера.
— Мне очень жаль, — тихо сказала девушка. — Мне и в голову не приходило, что ты такое думаешь. Я просто хотела, чтобы ты не начал меня искать раньше времени… пока я не сделаю то, что решила сделать. — Голова Брианны повернулась — едва заметный силуэт на фоне чуть более светлого пространства за пределами древесного шатра, — Но как ты узнал?
— Твои коробки. Твоя посылка. Ее принесли в колледж.
— Что?! Но я же им оставила распоряжение, чтобы их не отправляли до конца мая, когда ты уедешь в Шотландию!
— Я и должен был уехать. Собирался, да, но задержался в Оксфорде из-за конференции. Так что коробки доставили за день до моего отъезда.
Дверь таверны распахнулась, из нее выплеснулись свет и шум, а вместе с ними на дорогу вывалилась и группа посетителей пивной. Мимо укрывшейся в тени конского каштана парочки тяжело протопали башмаки, голоса подвыпивших мужчин звучали неестественно громко. Ни Роджер, ни Брианна не произнесли ни звука, пока гуляки не удалились на приличное расстояние. Когда вернулась окружавшая двоих тишина, с дерева с легким шумом упал каштан, прошуршав в листве и шлепнувшись на землю рядом с Роджером.
Брианна заговорила, но ее голос был странным, тихим и хриплым.
— Ты думал, я нашла кого-то другого… и все равно отправился следом за мной?
Роджер вздохнул, гнев испарился из его души так же внезапно, как и возник; смахнув с лица влажные волосы, он ответил:
— Я бы пошел за тобой, даже если бы ты вышла замуж за сиамского короля. Чертова женщина.
В темноте Брианна казалась просто бледным размытым пятном, но все равно Роджер заметил ее движение, когда девушка подняла с земли каштан и принялась легонько подбрасывать его на ладони. Наконец Брианна в очередной раз с силой втянула в легкие воздух и медленно, очень медленно выпустила его.
— Ты сказал, некоторые лупят своих жен.
Роджер помолчал. Сверчки почему-то затихли.
— Ты сказала, что уверена. Это действительно так?
И снова наступило молчание, достаточно долгое, чтобы заполнить собой целую вечность.
— Да, — ответила наконец Брианна, очень мягко.
— В Инвернессе я тебе говорил…
— Ты говорил, что я нужна тебе вся, целиком, — или не нужна вовсе. А я ответила, что понимаю. Да, я уверена.
В процессе недавней короткой схватки рубашка Брианны выбилась из-под пояса бриджей, и теперь ее подол полоскался в потоках несильного ночного ветерка Роджер просунул руку под рубашку и коснулся тела Брианны; по коже девушки от его прикосновения сразу побежали мелкие пупырышки. Роджер притянул Брианну ближе к себе, его ладони пробежались по ее спине и плечам под одеждой, а потом он зарылся лицом в волосы девушки, прижался губами к шее, каждым своим движением задавая вопрос — в самом ли деле она хочет этого?
Брианна вцепилась в его плечи и откинулась назад, увлекая Роджера за собой. Да, она этого хотела И Роджер ответил ей без слов, расстегнув рубашку на ее груди и распахнув ее. Груди Брианны были белыми, мягкими…
— Пожалуйста… — шепнула девушка. Ее руки лежали, на затылке Роджера, притягивая его голову. — Пожалуйста…
— Если я возьму тебя, это будет навсегда, — прошептал он в ответ.
Она едва дышала, но стояла на ногах твердо, позволяя рукам Роджера пробираться, куда им вздумается.
— Да, — сказала она.
Дверь таверны снова с шумом открылась, напугав их и заставив отшатнуться друг от друга Роджер отпустил Брианну и стоял рядом, протянув руку, чтобы поддержать в случае чего девушку, а она вложила свои пальцы в его ладонь. Они ждали, пока голоса вышедших из таверны людей затихнут вдали.
— Идем, — сказал наконец Роджер и увлек Брианну глубже под укрытие нависших ветвей каштана.
Сарай стоял позади таверны, на некотором удалении от нее, темный и тихий. Они остановились перед ним, прислушиваясь, но из гостиницы не доносилось ни звука; все окна верхнего этажа были темными.
— Надеюсь, Лиззи уже спит, — пробормотала Брианна Роджер хотел было спросить, кто такая эта Лиззи, но тут же забыл об этом; ему ни до кого не было дела. Вблизи он вполне отчетливо видел лицо Брианны, хотя ночь смыла с него все краски. Он подумал, что девушка сейчас похожа на арлекина; на белых щеках лежали темные пятна теней, бросаемых листвой дерева, и еще ореол темных волос, и темные глаза с расширившимися зрачками, и темная линия живого, подвижного рта…
Он взял ее за руку.
— Ты знаешь, что такое обручение?
— Не то чтобы точно. Вроде временной женитьбы?
— Вроде. На островах и в отдаленных районах Горной Шотландии, откуда жителям не так-то просто добраться до священника, мужчина и женщина могут сначала обручиться; они дают друг другу клятву на один год и один день. А к концу этого срока находят священника и венчаются уже более основательно — или отправляются каждый своей дорогой.
Рука Брианны, лежавшая в ладони Роджера, напряглась.
— Я не хочу ничего временного.
— Я тоже. Но я не думаю, что нам будет так уж легко отыскать священника. Здесь пока еще вообще нет церкви; ближайший священник, похоже, пребывает в Нью-Берне. — Роджер поднял вверх руку Брианны. — Я говорил, что мне нужно все сразу, и если ты не готова к тому, чтобы потом обвенчаться со мной…
Брианна едва заметно вздрогнула.
— Я готова.
— Хорошо.
Он глубоко вздохнул и начал:
— Я, Роджер Джереми, беру тебя, Брианна Элен, чтобы ты стала моей законной венчанной супругой. И все, что есть у меня, принадлежит тебе, и тело мое, и душа… — Рука Брианны чуть шевельнулась в ладони Роджера, и он мгновенно напрягся. Пусть даже никто не слышал его клятвы, все равно она была вечной. — В болезни и здравии, в богатстве и бедности, до тех пор, пока мы оба живы…
Если я дам клятву такого рода, я сдержу ее… чего бы мне это ни стоило. Думала ли Брианна об этом сейчас, в данную минуту?
Девушка чуть крепче сжала руку Роджера и заговорила — твердо, решительно.
— Я, Брианна Элен, беру тебя, Роджер Джереми… — Голос Брианны звучал едва ли громче, нежели биение сердца Роджера, но он отлично слышал каждое слово. В листве деревьев прошелестел ветерок, качнув тонкие ветки, слегка растрепав волосы Брианны… — …до тех пор, пока мы оба живы.
Роджер подумал, что сейчас эти слова значат для них обоих немного больше, чем значили бы несколько месяцев назад. Проход сквозь круг стоячих камней показал продемонстрировал им, насколько это хрупкая штука — жизнь…
Потом последовало несколько мгновений молчания, нарушаемого лишь шорохом листьев над их головами да далеким гулом голосов, доносившихся из зала таверны. Роджер поднес руку Брианны к губам и поцеловал тот сустав безымянного пальца, на котором — если будет на то Божья воля — в один прекрасный день появится его кольцо.
Это был скорее обширный навес, чем настоящий сарай, — хотя с одной стороны в нем были стойла, занятые животными, мулами и лошадьми. И воздух под крышей насыщал чистый, сильный запах зеленого хмеля — достаточно сильный для того, чтобы заглушить запахи сена и навоза; владельцы таверны «Синий Бык» сами варили эль. Роджеру захотелось пить, но только чего-нибудь без алкоголя.
Под навесом было очень темно, и, раздевая Брианну, Роджер испытывал одновременно и восторг, и некоторое разочарование.
— Наверное, тем, кто ослеп, требуется немало времени, чтобы по-настоящему развить чувствительность пальцев… — пробормотал он.
Брианна негромко рассмеялась, и ее теплое дыхание коснулось шеи Роджера, заставив его вздрогнуть от новой волны желания.
— Тебе не кажется, что это похоже на историю о пятерых слепцах и слоне? — спросила она. Ее рука нащупала ворот рубашки Роджера и скользнула в него. — Нет, это животное похоже на стену, — процитировала она. Ее пальцы согнулись и выпрямились, исследуя чувствительную кожу вокруг сосков Роджера — На волосатую стену. О, милостивые богини, да эта стена еще и гусиной кожей покрыта…
Она снова засмеялась, и он наклонил голову и отыскал ее губы — причем ему удалось это сделать с первой попытки, словно его вел некий невидимый локатор, словно он был слепой летучей мышью, ловящей мошек в воздухе…
— Амфора… — пробормотал он, с трудом отрываясь от сладкого изгиба этих губ, источающих мед. Его руки скользили по соблазнительным бедрам Брианны, сжимали гладкие, прохладные, плотные ягодицы, на ощупь похожие на древние керамические вазы, неподвластные времени… они обещали сказочное изобилие… — Ты как греческая ваза… Боже милостивый, да у тебя самая прекрасная попка в мире!
— Ну да, как бочка для масла!
Она содрогалась и вибрировала в его руках, и волны смеха пробегали по ее телу, передаваясь к телу Роджера, зажигая его кровь, как стремительно распространяющийся вирус. Ее пальцы скользнули к его собственным бедрам, длинные пальцы, которые принялись распутывать завязки его штанов, сначала неловко, а потом все более и более уверенно, и эти же пальцы постепенно смяли и стянули с Роджера рубашку, освободив его тело от слоев совершенно ненужной теперь ткани…
— Нет, это животное похоже на веревку… о-ох!
— Перестань смеяться, черт побери!
— …нет, на змею… точно, оно как кобра… черт, да как вообще ты бы назвал это?!
— У меня был когда-то друг, который называл это «Мистер Счастье», — сообщил Роджер, чувствуя странную пустоту в голове. — Но на мой вкус, это несколько эксцентрично. — Он схватил обе руки Брианны и снова поцеловал девушку, и поцелуй на этот раз был достаточно долгим, чтобы заставить их обоих забыть о дальнейших поисках сравнений.
Брианна все еще слегка дрожала, но Роджер не думал, что это от смеха. Он просунул руки ей под спину и крепко прижал девушку к себе, в очередной раз изумившись росту Брианны… куда сильнее изумившись, чем прежде, если быть точным, потому что теперь она была обнажена, и он ощущал собственным телом ее мускулы, кости…
Он замер на секунду, чтобы перевести дыхание. Он не был уверен, что чувствует себя в данный момент хуже, чем тот, кто захлебывается в воде или взбирается на заоблачную вершину, — однако как бы то ни было, кислорода между ним и Брианной явно не осталось ни капли.
— Никогда прежде не мог поцеловать девушку, не согнувшись для этого пополам, — сообщил Роджер, надеясь, что краткий обмен репликами поможет ему отдышаться.
— О, отлично; значит, у тебя никогда не будет отложения солей в области шеи, — фыркнула Брианна и теперь уж точно подавилась смехом, хотя Роджеру и показалось, что ее веселье несколько нервное.
— Ха-ха, — произнес он отчетливо и снова стиснул ее в объятиях, послав к черту нехватку кислорода. Ее груди, высокие и круглые, прижались к его груди… это было непередаваемое ощущение мягкости и плотности одновременно, и оно породило в Роджере ощущение загадки, тайны… Рука Брианны снова немного неуверенно скользнула к его бедрам, коснулась, отпрянула…
Роджер все не мог оторваться от ее губ, прекратить поцелуй, чтобы наконец окончательно раздеться, он просто выгибал спину, чтобы помочь ей стащить с него бриджи. К счастью, штаны были достаточно свободными, и наконец они свалились в сено к его ногам, и он просто перешагнул через эту ненужную одежду, не отпуская любимую, и лишь издал тихое рычание из глубины горла, когда рука Брианны вдруг очутилась между его бедрами…
Она ела лук за обедом. Темнота, лишившая Роджера зрения, обострила не только чувствительность его пальцев, но и обоняние. Он ощущал запахи жареного мяса, и эля, и хлеба. И еще какой-то легкий сладкий аромат, который он никак не мог узнать, но который почему-то напоминал ему зеленые луга с колышущейся травой. Может быть, так пахли волосы Брианны? Он не мог бы ответить на этот вопрос; он словно бы утратил контроль над своими чувствами, так же, как перестал ощущать границу между их телами… он дышал ее грудью, он чувствовал, как бьется ее сердце — словно оно билось в его собственной груди…
Брианна сжимала его в объятиях слишком крепко, и он наконец прервал поцелуй, тяжело дыша.
— Ты не против сделать перерыв на минутку? Уверяю, это будет только к лучшему, если мы чуть-чуть передохнем.
Но Брианна, вместо того, чтобы отступить назад, вдруг опустилась на колени.
Роджер невольно отпрянул, пораженный.
— Боже праведный, ты уверена, что хочешь сделать это? — Он и сам не понимал, то ли он надеется на это, то ли боится… Волосы Брианны щекотали его живот, и его петушок дрожал и горел в отчаянном ожидании. И в то же время Роджер боялся напугать или оттолкнуть девушку.
— А ты хочешь, чтобы я это сделала? — Ее руки скользнули по его ягодицам, и бедрам — настойчивые, испытующие… Он почувствовал, как каждый волосок на его теле встал дыбом, от щиколоток до талии. Из-за этого он сам себе показался сатиром, козлоногим и вонючим.
— Ну… да. Но я уже сто лет не принимал ванну, — осторожно сказал он, весьма неловко пытаясь отстраниться.
Она решительно ткнулась носом в его живот и поползла вниз, глубоко вдыхая. Кожа Роджера от возбуждения покрылась здоровенными пупырышками, дрожь пробрала его с головы до ног…
— Ты отлично пахнешь, — прошептала Брианна. — Как какое-нибудь огромное животное, как самый настоящий самец…
Он крепко обхватил ладонями ее голову, запутавшись пальцами в густых шелковистых волосах.
— Да уж, в этом ты абсолютно права, — также шепотом произнес он. Рука Брианны коснулась его запястья — легкая, теплая… боже милостивый, она была очень теплая…
Сам не осознавая того, Роджер ослабил хватку; и тут же почувствовал, как волна волос Брианны скользнула по его бедрам, и все мысли напрочь вылетели из его головы, а мозг наполнился пульсирующей кровью, мчащейся по сосудам с космической скоростью…
— Я пр-в-дюю?
— Чего? — Через несколько мгновений он вынырнул из густого тумана, потому что Брианна отодвинулась от него, убирая с лица прилипшие волосы.
— Я говорю, я правильно все делаю?
— Ох… а… думаю, да..
— Ты думаешь? Так ты даже не знаешь наверняка? — Брианна, похоже, возвращала себе самообладание с такой же скоростью, с какой Роджер его терял; он даже различил в ее голосе сдержанный смех.
— Ну… нет, — пробормотал он. — Я хочу сказать, я не… ну, то есть… ну да, я думаю, все так. — Он снова прижал ладони к ее вискам, осторожно давая понять, что желает сближения.
Ему показалось, что Брианна издала горлом какой-то странный гудящий звук, — но это мог быть отзвук гудения его собственной крови, несущейся по переполненным венам, бурлящей, как волны штормового моря, рвущиеся к берегу сквозь скалы. А в следующее мгновение он взорвался, как огромный фонтан.
Роджер резко отстранился, прежде чем Брианна успела выразить протест, рывком поднял ее на ноги — и тут же опрокинул на огромную кучу соломы, по которой была разбросана их одежда.
Его глаза уже вполне освоились с темнотой, но все же свет звезд, сочившийся сквозь щели в кровле навеса, был слишком слабым, чтобы он мог видеть что-то кроме едва заметных теней и очертаний чего-то белого, словно мрамор. Но не холодного; нет, совсем не холодного.
Он приступил к исполнению своего долга восторженно и бережно; когда-то давно, всего раз, он пытался иметь дело с девственницей, но всего лишь натолкнулся на дамскую гигиеническую прокладку, пахнувшую сладко, как цветы в церкви его отца по воскресеньям… и раз и навсегда оставил идею повторять подобный опыт.
Запах Брианны не имел ничего общего с аптечной гигиеной.
Наоборот, он был таким, что вызывал в Роджере желание наплевать на всякие там преамбулы и ворваться в нее со всей силой страсти.
Но вместо этого он глубоко вздохнул и поцеловал девушку в живот, как раз над линией курчавых волос.
— Черт, — вырвалось у него.
— Что такое? — В голосе Брианны прозвучала тревога. — Что, от меня жутко пахнет?
— Нет. Просто я уже давным-давно гадал, какого цвета у тебя волосы на этом месте… — он нежно провел ладонью по выпуклости между бедрами девушки. — А теперь, когда я тычусь в них носом, я ничего не вижу!
Брианна хихикнула, по ее животу пробежала волна дрожи, и Роджер ощутил ее ладонью.
— Хочешь, чтобы я тебе сказала?
— Нет, уж позволь мне самому рассмотреть их как следует утром! — Он наклонил голову и начал ласкать девушку, удивляясь тому, какое разнообразие ощущений можно получить на таком маленьком пространстве… тут была и гладкость, подобная стеклу, и щекочущая язык шершавость, и плотные упругие участки, и вдруг — нежная скользкая поверхность… он ощущал нечто мускусное, терпкое, солоноватое…
Через несколько мгновений по почувствовал, как ее руки мягко легли на его затылок, как будто благословляя. Он понадеялся, что не царапает ее своей щетиной, но, похоже, ей это было безразлично…
Внутренняя дрожь волнами пробегала по ее теплой плоти, Брианна широко раздвинула ноги и тихо постанывала в такт движениям Роджера.
— Я все делаю правильно? — спросил он наполовину в шутку, наполовину всерьез, поднимая голову.
— О, да… — мягко ответила Брианна. — Уж будь уверен. — Ее пальцы впились в его волосы.
Он хотел было вернуться к своему занятию, но вдруг замер, пытаясь сквозь тьму рассмотреть бледный овал ее лица.
— Черт побери, а откуда ты это знаешь? — спросил он. В ответ послышался лишь глубокий, вибрирующий смех. И тут же он очутился рядом с ней, вытянувшись вдоль ее тела, — он совершенно не понял, как это получилось… и его губы впились в ее рот, а живот прижался к бедрам Брианны, и Роджер ощущал лишь одно: жар кожи девушки, обжигавшей его, как лихорадка.
Она целовала его, он целовал ее, и, видит Бог, больше Роджер не мог ждать, не мог больше медлить…
И он решился. Брианна была пылкой, но неловкой, она старалась прижаться к нему бедрами, касаясь его бедер слишком быстро, слишком легко. Он взял ее руки, одну за другой, и приложил к своей груди. Ладони девушки были горячими, и соски Роджера тут же напряглись.
— Следи за моим сердцем, — сказал Роджер. Собственный голос показался ему абсолютно чужим, незнакомым. — Скажи мне, если оно остановится.
Он вообще-то не имел ни малейшего намерения шутить, и потому слегка удивился, когда Брианна нервно засмеялась. Но смех умолк, как только Роджер коснулся ее. Руки девушки замерли на его груди; она расслабилась, раздвинув ноги, подавшись навстречу ему.
— Я люблю тебя, — прошептал Роджер. — Ох, Бри, как же я тебя люблю…
Она не ответила, но ее пальцы вдруг коснулись его щеки, нежно и легко, как усики морских водорослей. И рука Брианны осталась на щеке Роджера, в то время как вторая продолжала следить за ударами его сердца.
Он чувствовал себя совершенно пьяным. Но это было не то дурное опьянение, что ведет к сонливости; нет, все было наоборот, его переполняла энергия жизни. Он чувствовал запах собственного пота. Он чувствовал запах Брианны: запах легкого страха и сильного желания…
Роджер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Крепче сжал плечи Брианны. Медленно вжался в нее. Скользнул внутрь. Почувствовал, как она разорвалась — и закусил губу, закусил с такой силой, чтобы выступила кровь.
Ее ногти впились в его грудь.
— Продолжай! — шепнула она.
Резкий, сильный толчок — и вот уже он обладал ею. Он замер, закрыв глаза, пытаясь отдышаться. Это было наслаждение настолько острое, что причиняло ему боль. Он смутно подумал, что, возможно, это ее боль, которую он каким-то загадочным образом ощутил.
— Роджер?
— А?
— Ты… ты действительно большой, как ты думаешь? — Голос Брианны дрожал весьма заметно.
— А… — Он с трудом собрал в кучку остатки рассудка. — В пределах нормы. — Сквозь опьянение внезапно пробился страх. — Тебе очень больно?
— Н-не совсем так… Просто… ты не мог бы какое-то время не шевелиться? Минутку-другую…
— Хоть минутку, хоть час. Хоть всю оставшуюся жизнь, если тебе того захочется. — Он тут же подумал, что если не начнет двигаться прямо сейчас, это его убьет… но он бы с радостью умер, пожелай того Брианна.
Ее руки медленно скользнули по его спине, коснулись ягодиц. Он едва заметно вздрогнул и опустил голову, закрыв глаза, видя внутренним взором ее лицо и покрывая ее щеки десятками легких коротких поцелуев.
— Хорошо… прошептала она ему в ухо, и он сразу же начал двигаться, словно механический робот, двигаться так медленно, как только мог, отвечая на нажим ее ладоней…
Брианна слегка напряглась, потом расслабилась, снова напряглась и расслабилась — и он знал, что причиняет ей боль, снова и снова, и что должен остановиться, но она поднимала бедра, удерживая его, и, должно быть, он рычал, как зверь, потому что это должно было случиться уже сейчас, сейчас…
Дрожа и задыхаясь, как выброшенная на берег рыбина, он рывком вышел из ее тела и откатился в сторону, и тут же ее грудь прижалась к нему, пока он судорожно дергался и стонал…
Потом он долго лежал неподвижно, уже не ощущая восторженного опьянения, а просто охваченный покоем и чувством легкой вины, а руки Брианны нежно обнимали его, и ее теплое дыхание касалось его уха.
— Я люблю тебя, — сказала она, и ее голос, чуть хриплый, прозвучал странно в пахнувшем хмелем воздухе. — Будь со мной всегда.
— Всю мою жизнь, — ответил он и крепко обнял Брианну.
Они долго лежали неподвижно, прижавшись друг к другу, оба влажные от недавних усилий, прислушиваясь к собственному дыханию. Наконец Роджер пошевелился, оторвал лицо от волос Брианны и подумал, что руки и ноги у него уж слишком отяжелели, будто налились свинцом.
— Как ты, любимая? — шепотом спросил он. — Я сделал тебе больно?
— Да, но я ничего не имею против. — Рука Брианны неторопливо погладила спину Роджера, заставив его слегка содрогнуться, несмотря на жару. — Все было как надо? Я делала все правильно? — Девушка явно немножко тревожилась.
— О, боже праведный! — Роджер наклонился к Брианне и поцеловал ее, долго, нежно. Она сначала слегка напряглась, но в следующее мгновение ее губы расслабились под его губами.
— Так все было как надо?
— О, черт!
— Ты слишком уж часто ругаешься для сына священника, — сообщила Брианна с легким укором. — И поминаешь всуе имя Господа нашего. Может быть, все эти пожилые леди в Инвернессе в конечном счете оказались правы: ты и в самом деле отправился к черту!
— Ну, я же вовсе не имею в виду богохульство, — возразил он. Прижавшись лбом к плечу Брианны, он вдыхал ее глубокий, роскошный запах — ее запах, их запах… — Скорее я таким образом возношу благодарственную молитву.
Это заставило ее рассмеяться.
— О, так значит, все действительно было как надо, — сказала она, и теперь в ее голосе отчетливо слышалось облегчение.
Роджер поднял голову.
— О господи, ну конечно же! — сказал он, и Брианна опять засмеялась. — Да как ты вообще могла подумать что-то другое?
— Ну, ты ведь ничего не сказал… ты просто лежал, словно тебя шарахнули по голове. Я подумала, что ты, возможно, разочарован.
Теперь настала его очередь расхохотаться, и он уткнулся лицом в нежный изгиб ее шеи, чтобы приглушить смех.
— О, нет, нет, — сказал он наконец, совладав с собой. — Если мужчина свалился, как выжатая тряпка, это как раз и значит, что он вполне удовлетворен. Возможно, это выглядит немного не по-джентльменски, зато честно.
— А, тогда ладно. — Похоже, Брианну вполне устроило такое объяснение. — Видишь ли, в той книге ничего подобного не описано, но это вполне понятно; никого не интересует, что, собственно, происходит потом и как это выглядит.
— В какой книге, о чем ты? — Роджер осторожно пошевелился, и его кожа отклеилась от кожи Брианны с таким звуком, словно кто-то распечатал липучку для мух. — Извини, кажется, я тебя перепачкал… — Он подхватил свою влажную, смятую рубаху и протянул Брианне.
— Книга? «Мужская чувственность». — Она взяла рубашку и аккуратно вытерлась. — Там много чего говорится о кубиках льда и взбитых сливках, что, как мне кажется, уж слишком… но там есть кое-что интересное и о том, как выбрать партнера по сексу, и…
— Ты училась этому но книге?! — Роджер был скандализован не меньше, чем какая-нибудь старая леди из прихода его отца.
— Ну, ты же не думаешь, что я могла потренироваться на ком-то другом, прежде чем лечь с тобой! — Брианна, похоже, была ошарашена ничуть не меньше.
— Значит, кто-то пишет книги, в которых объясняет молодым девушкам, как… но это ужасно!
— Да что тут ужасного? — обиженно спросила Брианна. — Откуда еще я могла узнать, что мне надо делать?
Роджер крепко потер ладонью лицо, не находя слов для ответа Если бы его спросили час назад, он, пожалуй, выступил бы в защиту сексуального образования. Но оказалось, что под тонким покровом современного образа мысли в нем скрывается самый что ни на есть подлинный сын пресвитерианского священника, убежденный, что молодая девушка должна оставаться абсолютно невежественной в вопросах любви вплоть до первой брачной ночи.
Мужественно подавив в себе все эти викторианские идеи, Роджер протянул руку и погладил изгиб шелковистого белого бедра, живот, потом накрыл ладонью пышную мягкую грудь.
— Ерунда все это, — сказал он. — Вот только, — добавил он, склоняясь к Брианне и касаясь губами ее губ, — только во всем этом есть и еще много чего. — Он слегка укусил ее пухлую нижнюю губку. — Об этом тоже в книге написано, а?
Брианна вдруг повернулась, прижалась к Роджеру всем телом — и он вздрогнул от этого ее жеста, от ощущения жара ее кожи…
— Покажи мне, — прошептала девушка. — Покажи мне все, о чем в книгах не пишут, — и укусила его за мочку уха.
Где-то неподалеку во все горло заорал петух. Брианна очнулась от легкой дремоты, мысленно выругав себя за то, что уснула. Она не сразу поняла, где находится, словно почему-то потеряла ориентацию, и чувствовала себя страшно уставшей от пережитых чувств и напряжения, и голова у нее кружилась и казалась пустой… и вообще Брианна словно плыла в паре футов над землей. И в то же время она хотела запомнить навсегда каждое мгновение прошедшей ночи.
Роджер притулился у ее бока и ощущал каждое ее движение. Он обнял ее и повернул к себе спиной, прижавшись животом к ее ягодицам. Потом отвел с лица девушки спутанные волосы и сказал: пуфф! — заставив Брианну рассмеяться.
Они трижды за ночь занимались любовью. Брианна чувствовала себя совершенно больной и в то же время бесконечно счастливой. Она тысячу раз воображала себе, как все это произойдет, — но ни разу в своих фантазиях не смогла угадать реальность. Никакое воображение не могло бы нарисовать все те пугающие ощущения, что сопровождали их первое соитие… да уж, не могла она представить, каково это: когда тебя берут вот так. овладевая не только телом, но и душой… все это лежало далеко за пределами телесного, и все это длилось и продолжалось… Нет, никто и никогда не описал бы словами всю силу и глубину такого события.
Предполагалось, что женщина должна быть всего лишь трепетным и безвольным объектом желания. Но вместо этого Брианна сама завладела Роджером, заставила его дрожать от страсти, и он держался изо всех сил, боясь причинить ей ненужную боль… а она была свободна, как никогда. Но в итоге он повел ее по дороге любви, зовя за собой, обучая, приказывая…
Она и не думала никогда, что можно испытать такую нежность, какую она испытала в тот момент, когда он кричал и содрогался в ее объятиях, прижимаясь к ней, вонзаясь в нее, и когда его сила внезапно иссякала, и он становился совершенно беспомощным и слабым.
— Извини меня, — тихонько сказал он ей в ухо.
— За что? — Брианна протянула руку назад, погладила его бедро. Теперь она могла делать это спокойно, свободно. Она могла трогать любую точку его тела, восхищаясь его кожей, запахом его тела.. Она с нетерпением ждала наступления дня, чтобы наконец увидеть Роджера обнаженным…
— За вот это, — он коротким жестом обвел темное пространство вокруг них, не слишком мягкую солому под ними… — Мне, конечно, следовало подождать. Я хотел, чтобы все это стало для тебя… красивым событием.
— Для меня это было просто прекрасное событие, — мягко ответила Брианна На его бедре она нащупала длинную выемку, где сходились две выпуклые мышцы.
Роджер немного жалобно рассмеялся.
— Мне хотелось, чтобы у тебя была настоящая брачная ночь. Мягкая кровать, чистые простыни… так было бы куда лучше, для первого раза.
— У меня были и мягкие кровати, и чистые простыни, — сказала Брианна. — Но у меня не было вот этого… — Она развернулась в объятиях Роджера и ее руки скользнули вниз, к той восхитительной массивной штуке между его бедрами, что умела так потрясающе меняться… На мгновение Роджер удивленно замер, потом расслабился и позволил рукам Брианны делать все, что угодно. — Лучше просто вообразить ничего не возможно, — добавила девушка и поцеловала Роджера.
Он поцеловал ее в ответ, медленно и лениво, исследуя ее губы и глубины ее рта. Потом тихонько застонал и протянул руку, чтобы отвести в сторону ее пальцы.
— О, боже мой, ты что, хочешь меня убить, Бри?
— Ой, извини, — встревоженно сказала она. — Я что, слишком сильно его сжала? Я не хотела сделать тебе больно.
Роджер рассмеялся в ответ на ее слова.
— Нет, не в этом дело. Но позволь этому бедняжке немного передохнуть, а? — И он снова повернул Брианну спиной к себе и уткнулся носом в ее плечо.
— Роджер?
— Мм-м?
— Думаю, я никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой.
— Вот как? Ну, тогда все в порядке, — сонным голосом пробормотал он.
— И даже если… если мы не вернемся назад, все равно, пока мы вместе — я ни о чем не пожалею.
— Мы вернемся. — Рука Роджера нежно легла на круглую грудь Брианны — так же нежно, как мягкая водоросль обвивается вокруг прибрежного камня. — Я ведь говорил тебе, есть и другой путь.
— В самом деле?
— Думаю, да. — И Роджер рассказал ей о мрачноватых заклинаниях, смеси тщательно выверенных нот и безумного бормотания… и о том, как он сам проходил сквозь круг стоячих камней на Крэйг-на-Дун. — В момент второй попытки я думал о тебе, — мягко пояснил Роджер и осторожно провел пальцем по лицу Брианны, в темноте на ощупь наслаждаясь ее чертами.
— И я выжил. И я очутился в нужном мне времени. Но тот бриллиант, который дала мне Фиона, превратился в пятно сажи в моем кармане, вот как.
— Так значит, это возможно… ну, каким-то образом направлять этот процесс? — В голосе Брианны прозвучала надежда, которую девушка оказалась не в силах скрыть.
— Да, возможно. — Роджер слегка замялся. — Я нашел… ну, полагаю, это нечто вроде стихотворения без рифмы, а может быть, это заклинание… в той тетради. — Роджер начал декламировать, и его руки как-то сами собой отпустили Брианну.
Я вздымаю руки к Северу — там дом моей силы,И обращаюсь на Запад —Там спрятана суть моей души,И на Юг —Там надежное убежище и друзья,И на Восток —Ведь на востоке встает солнце.Потом возлагаю я меч на алтарь, построенный мною.И сажусь между трех огней.Три точки определяют плоскость, и я укреплен.Четыре точки — это короб с землей и я в его полноте.Пять — число защиты; не позволь демонам причинить мне вред.Мою левую руку защищает золото,Оно удерживает силу солнца.Мою правую руку защищает серебро,Оно дарует царственную безмятежность луны.Я начинаю.Гранаты любовно обвивают мою шею.Я буду верным и преданным.
Брианна села, обхватив руками колени. Довольно долго она молчала, но потом сказала наконец:
— Это чушь.
— Даже если безумие письменно засвидетельствовано, это не дает стопроцентной уверенности в том, что с данным человеком действительно что-то не в порядке, — сухо откликнулся Роджер. Он со стоном потянулся и тоже сел, скрестив ноги. — Думаю, это часть традиционного ритуала, дошедшего от древних кельтов. В тексте упоминаются стороны света; это те самые «четыре основные направления», которые мы то и дело встречаем в кельтских легендах и с помощью которых отыскивается путь домой. Что касается меча, алтаря и огней — ну, это прямая ведьмовщина.
— «Она ударила своего мужа ножом в сердце и положила его в огонь». — Брианна так же хорошо, как и Роджер, помнила вонь бензина и горящей плоти в каменном кругу на склоне Крэйг-на-Дун, и содрогнулась, хотя под навесом было вполне тепло.
— Надеюсь, нам не придется искать кого-нибудь, чтобы принести человеческое жертвоприношение, — сказал Роджер, пытаясь свести все к шутке. Но ему это не удалось, и он продолжил: — Однако тут еще говорится о металле и о драгоценностях… Бри, на тебе были какие-нибудь драгоценности, когда ты проходила сквозь камни?
Брианна кивнула.
— Твой браслет, — тихо сказала она. — И еще у меня в кармане было бабушкино жемчужное ожерелье. Но жемчужины ничуть не пострадали; они прекрасно вынесли переход.
— Жемчуг — это не драгоценные камни, — напомнил ей Роджер. — Это органическое вещество… как и сам человек. — Он потер ладонью лицо; предыдущий день был очень длинным, ночь — тоже, и у него начинала болеть голова. — Серебро и золото, вот в чем дело; у тебя был серебряный браслет, а оправа ожерелья — золотая. И… и твоя мать… она ведь тоже носила одновременно и золото, и серебро, правильно? Ее обручальные кольца.
— Ух… да. Но вот это — «три точки определяют плоскость, четыре точки» и так далее… «Пять — число защиты», — пробормотала Брианна себе под нос. — Что тут подразумевается? Что тебе необходимы драгоценные камни, чтобы сделать… сделать то, что она пыталась сделать? Они и есть «точки»?
— Возможно. Она начертила треугольники и пентаграммы, и добавила список разных драгоценных камней, и к каждому камню было пояснение — какими конкретно магическими свойствами он обладает. Она не разъяснила свои теории подробно, ей это было ни к чему, она ведь делала эти записи только для себя… но основное направление мысли то, что существуют некие «линии силы», она их называла «тайными линиями», и они скрываются в земле. В некоторых местах эти линии проходят очень близко друг к другу и образуют нечто вроде узлов; и если ты сумеешь найти такой узел, ты тем самым отыщешь место, в котором время по сути вообще отсутствует.
— Значит, если ты войдешь в такой узел, ты можешь и выйти из него… в любое время.
— Место то же самое, но время разное. И если ты веришь, что драгоценные камни обладают своей собственной силой, которая может слегка изменить течение линий…
— А камни действительно это могут?
— Кто его знает, — пожал плечами Роджер. — Но это единственный шанс, который у нас есть, разве не так?
— Да, верно, — согласилась Брианна после краткого молчания. — Но где бы мы смогли найти то, что нам нужно? — Она взмахнула рукой, показывая на город и порт. — Я что-то вообще не видела тут ничего похожего на драгоценности… и в Инвернессе тоже. Думаю, тебе придется отправиться за ними в какой-нибудь очень большой город… в Лондон, например, или в Бостон, или в Филадельфию. И кроме того — сколько у тебя денег, Роджер? Я перед отправлением сумела раздобыть двадцать фунтов, и они почти все пока что в целости, но вряд ли такой суммы будет достаточно, чтобы…
— В этом-то и дело, — перебил ее Роджер. — Я об этом думал, пока ты спала. Я знаю… ну, мне кажется, я знаю, где я мог бы раздобыть по крайней мере один камень. Но дело в том, что… — Он замялся, но тут же продолжил: — Мне придется уйти прямо сейчас, чтобы найти его. Тот человек, который им владеет, сейчас в Нью-Берне, но он здесь не задержится. Если ты дашь мне часть своих денег, я утром найму лодку и на следующий день доберусь до Нью-Берна. Думаю, тебе пока лучше остаться здесь. А потом…
— Я не останусь здесь!
— Почему бы и нет? — Роджер на ощупь нашел в темноте руку Брианны. — Я не хочу, чтобы ты ехала со мной. Точнее, я хочу, — поправился он, — только я думаю, для тебя лучше остаться, так будет безопаснее.
— Я не имела в виду, что хочу ехать с тобой; я говорю, что не останусь здесь, — повторила Брианна, цепляясь за руку Роджера. Она почти забыла об этом за ночь, но теперь сразу вспомнила, и волнение вновь охватило ее. — Роджер, я нашла его… я нашла Джейми Фрезера!
— Фрезера? Где? Здесь? — Роджер изумленно посмотрел в сторону таверны.
— Нет, он в Кросскрике, и я знаю, где он будет в понедельник! Я должна поехать, Роджер! Разве ты не понимаешь? Он так близко… а я так долго сюда добиралась… — Брианне внезапно захотелось расплакаться, совершенно по-детски… ведь она могла вот-вот снова увидеть свою маму…
— Да, понимаю, — сказал Роджер, но в его голосе слышалась легкая тревога. — Но разве ты не можешь подождать несколько дней? До Нью-Берна морем добираться всего день, или чуть больше, и столько же — обратно… и я думаю, что справлюсь там с делом тоже за день-два.
— Нет, — заявила Брианна. — Я не могу. Да тут еще и Лиззи…
— Кто такая Лиззи?
— Моя горничная… ты ее видел. Она хотела двинуть тебя бутылкой. — Брианна хихикнула при этом воспоминании. — Лиззи очень храбрая девочка.
— Да, не сомневаюсь, — немного сухо откликнулся Роджер. — Но разве это причина…
— Она нездорова, — перебила его Брианна. — Ты, похоже, не заметил, какая она бледная. Думаю, у нее малярия; у нее жуткие приступы лихорадки, то жар, то озноб, и это продолжается почти сутки или около того, а потом прекращается… ну, а через несколько дней все начинается сначала. Я должна как можно скорее показать ее маме. Я просто должна.
Брианна чувствовала, что Роджер внутренне сопротивляется, ищет возражения. Она потянулась к нему и погладила по щеке.
— Я должна это сделать, — мягко повторила девушка и поняла, что Роджер сдался.
— Ладно, хорошо, — сказал он. — Хорошо. Я присоединюсь к вам так скоро, как только смогу. Но, прошу, сделай мне одно одолжение, а? Надень платье, черт тебя побери!
— Тебе не нравятся мои бриджи? — Брианна забулькала смехом, как газированная вода пузырьками, но тут же резко умолкла, словно ее поразила какая-та новая мысль. — Роджер, — осторожно спросила девушка, — а что ты вообще-то собираешься сделать… ты что, хочешь стащить тот камень?
— Да, — просто ответил Роджер.
Брианна молчала минуту-другую, водя большим пальцем по ладони Роджера.
— Не надо, — сказала она наконец едва слышно. — Не делай этого, Роджер.
— Если ты беспокоишься о человеке, который им владеет, то это напрасно, — Роджер обнял Брианну, желая успокоить ее. — Он и сам наверняка стащил его у кого-то, я в этом не сомневаюсь.
— Я не о нем тревожусь, дубина, а о тебе!
— Ну, со мной все будет в порядке, — заверил ее Роджер, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беспечно.
— Роджер, в этом веке людей, попавшихся на воровстве, вешают!
— Я не собираюсь попадаться. — Роджер нашел руки девушки, сжал их в своих ладонях. — Ты и оглянуться не успеешь, как я вернусь.
— Но ты не…
— Все будет хорошо, — твердо сказал он. — Я же сказал, что позабочусь о тебе, так? И я это сделаю.
— Но…
Роджер наклонился к ней и заставил замолчать самым простым способом — поцеловав в губы. А потом медленно, очень медленно притянул ее руки к своим бедрам.
Брианна судорожно вздохнула, охваченная предвкушением.
— Мм? — промурлыкал Роджер, не отрываясь от ее губ, и, не дожидаясь ответа, опрокинул девушку на солому, лег на нее и коленями раздвинул ее ноги.
Она задохнулась и укусила его за плечо, когда он овладел ею, но он не издал ни звука, хотя укус был довольно сильным.
— Знаешь что? — сонным голосом сказал Роджер немного спустя. — Я думаю, я только что женился на своей шесть раз прабабушке. Впрочем, это всего лишь предположение.
— Ты… что сделал?
— Не беспокойся, это не настолько близкое родство, чтобы его можно было считать кровосмешением, — заверил Брианну Роджер.
— О, замечательно, — с изрядной долей сарказма в голосе ответила она. — А я уж совсем было испугалась. Вот только как это я могу оказаться твоей прапрабабушкой, объясни бога ради?
— Ну, я же сказал, это просто предположение. Но ведь дядей твоего отца был Дугал Маккензи, верно? А это именно он имел ребенка от Джейлис Дункан, так?
Вообще-то задуматься на эту тему Роджера заставил весьма несовершенный метод контрацепции, к которому он был вынужден прибегнуть, — но Роджер предпочел об этом не упоминать. Рубашка к этому моменту была уже насквозь мокрой… Рассмотрев все обстоятельства, Роджер предположил, что вполне допустимо то, что Дугал Маккензи не обладал высоким чувством ответственности, но это и к лучшему, потому что тогда и сам Роджер мог бы не появиться на свет.
— Ну, я не думаю, что это была только его вина, — голос Брианны звучал точно так же сонно, как голос Роджера. Похоже, рассвет уже близился; снаружи птицы начали время от времени подавать голоса, и воздух изменился, став свежее из-за ветерка, подувшего с залива. — И даже если Дугал мой пра-дядя и твой шесть раз прадедушка… нет, ты ошибаешься. Я могу быть разве что твоей шестиюродной сестрой, но никак не тетушкой.
— Нет, ты была бы права, если бы мы принадлежали к одному поколению, но это не так; тебе надо отсчитывать пять колен… ну, по крайней мере, по отцовской линии.
Брианна замолчала, пытаясь уложить все это в голове. Но вскоре сдалась и с тихим стоном перекатилась на другой бок, уютно уткнув попку в живот Роджера.
— Да пошло оно все к черту, — заявила девушка. — Раз уж ты уверен, что тут нет инцеста — плевать!
Он обхватил ладонями ее грудь, но его сонный мозг вцепился в тему и не желал ее менять.
— Я вообще-то об этом и не думал, — немного удивленно заметил он. — Но ты понимаешь, что из этого следует? Выходит, я родственник твоего отца… и на деле, полагаю, он тут мой единственный живой родственник, кроме тебя! — Это открытие привело Роджера в сильное замешательство, он даже проснулся. Он давным-давно смирился с тем, что у него вообще нет близкой родни… и, хотя семижды прадядю вряд ли можно было счесть за таковую, все же…
— И вовсе нет, — пробормотала Брианна.
— Что-что?
— Он не единственный твой родственник. Есть еще и Дженни. И ее дети. И внуки. Моя тетя Дженни приходится тебе… хм, ну, может, ты и прав, в конце-то концов. Конечно, если она моя тетушка, она тогда твоя много раз пратетушка, и тогда, возможно, я прихожусь тебе… ох! — Голова Брианны перекатилась по плечу Роджера, ее волосы рассыпались по его груди. — Как они сказали, кем они тебе приходятся?
— Кто?
— Дженни и Ян. — Брианна повела плечами, потянулась. — Когда ты приехал в Лаллиброх.
— Я там никогда не был. — Он немного повернулся, теснее прижимаясь к Брианне. Его рука легла теперь на изгиб ее талии, и он снова погрузился в дремоту, забыв об абстрактной путанице генеалогических исчислений и отдавшись сиюминутным ощущениям.
— Не был? Но тогда… — Голос Брианны замер. Окутанный туманом сна и счастливого утомления, Роджер не обратил на это внимания, лишь со сладостным стоном прижал к себе девушку. Но в следующее мгновение ее голос прорезал его уютную дрему, как горячий нож разрезает масло.
— Но тогда как ты узнал, где я? — спросила Брианна.
— Мм?
Она резко повернулась, оставив в его руках пустоту, и ее темные глаза приблизились к его лицу, подозрительно прищурившись, всматриваясь…
— Откуда ты узнал, где я нахожусь? — медленно повторила она, и каждое ее слово казалось осколком льда — Откуда ты узнал, что я поехала в колонии, в Новый Свет?
— А… я… да что с тобой? — Он слишком поздно осознал грозившую ему опасность.
— Ты никак не мог узнать, что я покинула Шотландию, — резко произнесла Брианна, — ты не мог этого узнать, если не побывал в Лаллиброхе, только они могли сказать тебе, что я уехала Но ты там не был.
— Я… — Роджер отчаянно искал объяснение — любое объяснение, только бы не говорить правду, все что угодно, кроме правды. И Брианна сразу же поняла это.
— Ты знал, — сказала она. Ее голос прозвучал едва слышно, почти как шепот, но для Роджера это было нечто вроде грома небесного. — Ты знал, ведь правда?
Теперь она уже сидела, нависая над Роджером, как одна из грозных, мстительных Эринний. — Ты видел ту чертову заметку об их смерти! Ты это уже знал, ты всегда это знал, признавайся!
— Нет, — промычал он, пытаясь собрать мечущиеся мысли. — То есть я хочу сказать, да, но…
— Как давно ты узнал об этом? Почему ты ничего не сказал мне?! — закричала Брианна Она вскочила и выдернула из-под Роджера свою одежду.
— Погоди, — умоляюще произнес он. — Бри… подожди, позволь мне объяснить…
— Ха, объяснить! Да уж, мне очень хочется услышать твои объяснения! — Брианна пылала яростью, но все-таки ненадолго замолчала, чтобы выслушать Роджера.
— Все так вышло… — Он тоже встал. — Я действительно нашел ту заметку. Прошлой весной. Но я… — Он глубоко вздохнул, в отчаянии пытаясь найти слова, которые заставили бы Брианну понять… — Я знал, что тебе это причинит огромную боль. Я не хотел показывать тебе ту статейку, потому что знал — ты ничего не сможешь сделать, изменить… потому что не было смысла разбивать тебе сердце из-за..
— Что ты хочешь сказать, как это я ничего не могла сделать? — Брианна одним рывком натянула через голову рубашку и уставилась на Роджера, сжав кулаки.
— Ты не в состоянии изменить ход событий, Бри! Ты что, сама этого не знаешь? Твои родители пытались это сделать… они ведь знали о Каллодене, и они сделали все, что только было в их силах, чтобы остановить Карла Стюарта… но у них ничего не вышло, разве не так? Они потерпели неудачу! Джейлис Дункан пыталась сделать Стюарта королем. И ей тоже ничего не удалось, она проиграла! Им всем не удалось изменить ход истории! — Роджер рискнул взять девушку за руку; Брианна стояла неподвижно, словно каменная статуя. — Бри, ты не можешь им помочь, — продолжил Роджер уже тише и немного спокойнее. — Это событие стало частью истории, они сами — часть истории… а ты не принадлежишь этому времени; ты не можешь изменить то, что должно случиться.
— Ты не знаешь этого наверняка. — Брианна все еще была сильно напряжена, однако Роджеру показалось, что он услышал в ее голосе легкое сомнение.
— Я знаю! — Он смахнул капельку пота, прокатившуюся по его виску. — Послушай… если бы я думал, что есть хотя бы малейший шанс… но — нет, я так не думаю. Я… о господи, Бри, мне невыносима мысль о том, что тебе больно!
Девушка продолжала стоять не шевелясь только тяжело дышала носом. Роджер подумал, что будь ее воля, из ее ноздрей вырывался бы не воздух, а огонь пополам с серой.
— Не твое дело — решать за меня, — процедила она наконец сквозь стиснутые зубы. — Неважно, что ты там думаешь. Но что куда более важно… Роджер, как ты вообще мог поступить подобным образом?
По тону Брианны нетрудно было понять, что она считает поступок Роджера самым подлым предательством.
— Черт побери! — взорвался Роджер. — Да я же просто боялся, что скажи я тебе об этом — и ты тут же сделаешь то, что ты, собственно, и сделала! Ты просто-напросто бросила меня! Ты постаралась улизнуть и пройти сквозь каменный круг без меня, в одиночку! А теперь, полюбуйся, к чему это привело — мы оба тут, в этом чертовом захолустье!
— Так ты пытаешься обвинить меня в том, что мы оба здесь очутились? И это после того, как я изо всех сил постаралась не допустить, чтобы ты, как последний идиот, бросился следом за мной!
Долгие месяцы тяжелого труда и страха, длинные дни, наполненные тревогой и бесплодными поисками дали себя знать, и Роджер окончательно разъярился.
— Это я идиот? И это благодарность за то, что я едва не погиб, пытаясь найти тебя? За то, что я рисковал своей долбаной жизнью, стараясь защитить тебя? — Он вскочил, путаясь ногами в соломе, намереваясь схватить Брианну, не зная, что он, собственно, собирается делать, — встряхнуть девушку как следует или повалить снова в соломенную кучу. Но ему не удалось сделать ни то, ни другое: сильный толчок кулаком в грудь опрокинул его, и он снова растянулся на их экзотическом ложе.
Брианна запрыгала на одной ноге, пытаясь натянуть бриджи и отчаянно ругаясь вполголоса.
— Ты… чертов… самонадеянный идиот… пошел ты куда подальше, Роджер! — Ей наконец удалось надеть штаны и она быстро наклонилась и схватила свои носки и башмаки. — Иди! — рявкнула она. — Отправляйся, черт бы тебя побрал! Иди, и пусть тебя повесят, если тебе того так хочется! А я намерена отыскать моих родителей! И я намерена их спасти, между прочим!
Она резко развернулась, спрыгнула с соломенной кучи и выскочила из-под навеса, прежде чем Роджер успел остановить ее. На мгновение она замерла снаружи, и ее силуэт обрисовался на бледном фоне светлеющего воздуха, пряди темных волос взлетели, поднятые порывом утреннего ветра, словно они были живыми, словно это были змеи на голове Медузы Горгоны…
— Я отправляюсь. Идешь ты со мной или нет, меня не интересует. Можешь вернуться в Шотландию… сам проходи через камни, меня это не касается! Но, видит бог, тебе меня не остановить!
И она исчезла.
Глаза Лиззи распахнулись во всю ширь, когда дверь от мощного толчка с грохотом шарахнула по стене. Девушка не спала — какой уж тут сон? — но лежала в постели с закрытыми глазами. Она испуганно выпуталась из одеяла и потянулась к трутнице.
— Мисс Бри, с вами все в порядке?
Суда по издаваемым Брианной звукам, порядком тут и не пахло. Брианна топала по комнате туда-сюда, шипя что-то сквозь зубы, как растревоженная змея, и время от времени задерживалась возле платяного шкафа, чтобы дать ему хорошего пинка. Потом последовали еще два тяжелых удара; в трепещущем свете еще не разгоревшейся толком свечи Лиззи увидела, что последние звуки издали ботинки Брианны, которые она швырнула в стену.
— С вами все в порядке? — робко повторила Лиззи.
— Все отлично! — рявкнула Брианна.
Из предутренних сумерек за окном раздался чей-то голос, проревевший:
— Брианна! Я пойду с тобой! Ты меня слышишь? Я пойду с тобой!
Хозяйка Лиззи не ответила, но быстро подошла к окну, схватилась за ставни и захлопнула их с таким грохотом, что по комнате прокатилось эхо. Потом она развернулась, как пантера, стремящаяся к ускользающей добыче, и шваркнула подсвечник об пол, погрузив помещение в удушающую тьму.
Лиззи попятилась к кровати и шлепнулась на нее; девушка лежала, замерев от ужаса, боясь пошевелиться или произнести хоть слово. Она слышала, как Брианна в молчаливом неистовстве срывала с себя одежду, продолжая шипеть, — шуршали бросаемые на пол предметы туалета, шлепали по деревянному полу босые ноги… Но сквозь этот шум Лиззи отлично слышала доносившиеся снаружи сдержанные ругательства… а потом все затихло.
За то недолгое время, что горела свеча, Лиззи успела увидеть лицо Брианны: оно было бледным, как бумага, и напряженным, а глаза на нем казались огромными черными дырами. Да, вежливая, добрая хозяйка Лиззи исчезла, как унесенный ветром дым, а на ее месте возникла вдруг самая настоящая демоница, deamhan. Лиззи была городской девушкой, и родилась она через много лет после битвы при Каллодене. Ей никогда не приходилось видеть бешеных горцев из маленьких долин, или шотландцев, охваченных кровавой яростью… но она не раз слышала старые истории, и знала, что в них рассказывается чистая правда. Человек, который выглядит так, как выглядела Брианна, способен абсолютно на все.
Лиззи постаралась дышать как можно ровнее, чтобы можно было подумать, будто она спит, — но воздух вырывался из ее рта рывками, шумно. Брианна, впрочем, вроде бы не обращала на горничную ни малейшего внимания; она продолжала мерить комнату быстрыми твердыми шагами; она налила воду из кувшина в таз, ополоснула лицо, потом скользнула в постель, накрылась простыней и замерла, неподвижная, как доска.
Собрав в кулак все свое мужество, Лиззи осторожно повернулась лицом к хозяйке.
— Мисс Бри… вы… вы в порядке, a bann-sielbheadait? — спросила она так тихо, что хозяйка вполне могла бы сделать вид, что ничего не слышала, если бы сочла это нужным.
Мгновение-другое маленькой девушке казалось, что Брианна решила не обращать на нее внимания. Но потом она услышала:
— Да. Спи.
Голос Брианны прозвучал ровно, он был полностью лишен какого-либо выражения, он вообще не был похож на голос Брианны.
Разумеется, уснуть Лиззи не смогла. Никакое тело не в состоянии впасть в забытье, если рядом лежит некто, способный вдруг превратиться в бешеную фурию. Глаза Лиззи уже снова привыкли к полутьме, но девушка боялась всматриваться в хозяйку — а вдруг рыжие волосы, разметавшиеся рядом с ней по подушке, уже превратились в конскую гриву? А вдруг тонкое красивое лицо уже стало злобной лошадиной мордой с огромными зубами, готовыми тяпнуть несчастную Лиззи?
Лишь некоторое время спустя Лиззи ощутила и осознала, что ее хозяйка дрожит всем телом. Нет, она не плакала; Лиззи не слышала ни звука… но содрогалась она так сильно, что постельное белье громко шуршало.
«Дура, — выругала себя Лиззи. — Дура! Это ведь твоя хозяйка и твоя подруга, и она лежит рядом, и с ней случилось что-то ужасное… а ты выдумываешь всякую чушь и трясешься от страха!»
Поддавшись порыву, она повернулась и придвинулась к Брианне, нашла под простыней ее руку.
— Бри, — мягко сказала маленькая девушка, — может, я могу что-нибудь для тебя сделать, а?
Пальцы Брианны на мгновение крепко сжали руку Лиззи и тут же отпустили.
— Нет, — очень тихо ответила Брианна. — Нет, ничего. Спи, Лиззи, все будет хорошо, просто отлично.
Лиззи сильно усомнилась в том, что их ждет безоблачное будущее, но больше не сказала ни слова; однако она немного успокоилась и задышала куда ровнее. Прошло довольно много времени, но наконец Лиззи почувствовала, что Брианна заснула — ее тело чуть заметно вздрогнуло, а потом расслабилось. Но сама Лиззи уснуть не могла; на нее снова напала лихорадка, к тому же она была слишком сильно встревожена и насторожена. Стеганое одеяло, которым она укрывалась, было влажным и ужасно тяжелым, оно давило ей на грудь… а поскольку ставни окна были закрыты, воздух в крошечной комнате скоро сгустился и стал похожим на горячую черную патоку.
В конце концов, не в силах больше выдерживать эту жару, Лиззи осторожно выбралась из кровати. Настороженно прислушиваясь, не раздастся ли со стороны кровати хоть какой-нибудь звук, маленькая девушка подкралась к окну и осторожно открыла ставни.
Снаружи воздух был тоже горячим и влажным, но он хотя бы не был неподвижным; уже начал задувать легкий утренний ветерок, несший на сушу морскую свежесть. Было еще довольно темно, однако небо понемногу светлело; Лиззи без труда рассмотрела внизу светлую ленту дороги, пока еще, к счастью, совершенно безлюдной.
Не зная, что ей теперь делать, Лиззи занялась тем, чем она всегда занималась в моменты смущения или тревоги: принялась наводить порядок. Двигаясь как можно более тихо, она собрала одежду, которую Брианна срывала с себя и расшвыривала по комнате.
Одежда была просто в ужасном состоянии — покрыта пятнами зелени, грязью, к ней прилипло множество соломинок… это нетрудно было рассмотреть даже в том тусклом свете, что сочился сквозь открытое окно. Чем это Брианна занималась ночью, каталась по земле? И в то же мгновение, когда эта мысль родилась в голове Лиззи, перед девушкой как наяву вспыхнула страшная картина: она увидела свою хозяйку так отчетливо, что ее пробрало холодом, — Брианна распласталась на земле, отчаянно цепляясь за траву, пытаясь отбиться от жуткого черного дьявола, тащившего ее куда-то…
Да, хозяйка Лиззи была крупной женщиной, но этот ее знакомый Маккензи был куда выше нее ростом, и вообще явно отличался жестокостью… он вполне мог… Лиззи внезапно остановилась и постаралась отогнать от себя дурные мысли и умерить воображение. Но ей это не удалось; в ее уме события продолжали развиваться…
С большой неохотой Лиззи поднесла рубашку к носу и понюхала. Ну конечно, так оно и есть… от ткани исходил сильный мужской запах, пронзительный, резкий… как вонь старого козла. У Лиззи вызвала сильнейший приступ тошноты одна только мысль о том, что это злобное существо прижимало свое тело к телу Брианны, терлось об нее, оставляя свой запах, словно пес, метящий свою территорию…
Дрожа с головы до ног, Лиззи схватила бриджи и носки Брианны и бросила все рядом с большой лоханью. Она должна отстирать все это, смыть с каждой вещи малейшее напоминание о Маккензи, вместе с грязью и пятнами зелени. А если одежда будет еще слишком влажной к тому времени, когда ее хозяйка проснется… ну, может, это и к лучшему.
У Лиззи имелся в запасе горшочек мягкого желтого мыла, которое хозяйка выдала ей для стирки; уж Лиззи постарается использовать мыло по назначению. Она окунула бриджи в воду, влила в лохань горсточку мыла и с жаром взялась за работу, снова и снова тиская ткань.
Квадрат окна все светлел и светлел. Лиззи осторожно, через плечо, оглянулась на лежавшую в постели хозяйку, но Брианна дышала ровно и глубоко; отлично, она еще не скоро проснется. Маленькая девушка снова повернулась к лохани — и застыла, охваченная холодом, куда более страшным, нежели озноб терзавшей ее лихорадки. Мягкий слой мыльной пены, покрывавшей ее руки, был темным, и тонкие черные нити колыхались в воде, как струйки чернил, выпущенных каракатицей. Лиззи не хотела на это смотреть, но было слишком поздно делать вид, что она ничего не заметила. Маленькая девушка осторожно перевернула влажную ткань, и вот тут-то оно и обнаружилось: большое темное пятно, как раз на грубых швах между штанинами…
Лучи восходящего солнца, мрачного красноватого оттенка, неторопливо залили подернутое дымкой небо, просочились в комнату, коснулись воды в лохани, окрасив и ее, и всю комнату, и весь мир, бешено завертевшийся вокруг маленькой Лиззи, в цвет свежей крови…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100