Читать онлайн Барабаны осени., автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Барабаны осени.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4
Удар из прошлого

Роджеру, привыкшему, что ему на время концерта обычно предоставляется помещение либо в задней части фургона для перевозки лошадей, либо в пивнушке рядом с мужской уборной, показалось, что он попал чуть ли не во дворец, когда увидел отведенную ему, и только ему, небольшую комнату за сценой. Она была чистой, там были прибитые к стене крючки для верхней одежды, и там не было пьяного соседа, храпящего прямо на полу у порога. Ну конечно, это же Америка, подумал он, снимая джинсы и бросая их на пол. Другие стандарты, по крайней мере в том, что касается материальной стороны жизни.
Он натянул через голову рубашку с широкими рукавами, гадая, удостоилась ли Брианна такого же уровня комфорта. Он не разбирался в женской одежде, — он не мог судить, например, насколько дорогими могут быть джинсы девушки, — но он немножко понимал в автомобилях. У Брианны был новехонький синий «мустанг», вызывавший у него зуд в руках от желания хоть немножко подержаться за руль.
Ясно было, что родители оставили ей достаточно денег, чтобы она могла жить спокойно; он не сомневался, что Клэр Рэндэлл подумала об этом. Он только надеялся, что денег у Брианны не настолько много, чтобы девушка могла заподозрить его в интересе к ее состоянию. Вспомнив в очередной раз родителей Брианны, он бросил взгляд на коричневый конверт, лежавший в его открытой сумке; стоит ли, в конце концов, отдавать его девушке?
Кошка священника чуть не выпрыгнула из собственной шкурки, когда молодые люди вместе миновали вход для участников и лицом к лицу столкнулись с оркестром волынщиков из Канады (принадлежавших к клану Фрезеров), явившихся на кельтский фестиваль, — они репетировали во всю силу собственных легких, устроившись за артистическими уборными.
Брианна даже слегка побледнела, когда Роджер представил ее руководителю оркестра, своему давнему знакомому. Не то чтобы Билл Ливингстон выглядел так уж устрашающе, нет; просто Брианну ошеломил значок клана Фрезеров на его груди.
Je suis prest, было написано на нем. «Всегда готов». Вряд ли он готов, даже отчасти, подумал Роджер, и ему захотелось дать самому себе хорошего пинка за то, что он притащил сюда Брианну.
Впрочем, она твердо заверила его, что с ней все будет в порядке и ничего не случится, и она тут погуляет, пока он будет переодеваться и готовиться к своему выступлению.
И он предпочел действительно думать о выступлении, пока застегивал тугие пряжки на своем килте, затягивал пояс, надевал длинные шерстяные чулки. Ему предстояло выйти на сцену в утренней части программы, через сорок пять минут, а потом исполнить небольшое соло на вечернем ceilidb. Он примерно представлял, что именно будет петь, но ведь всегда приходилось учитывать, какая именно публика собралась послушать. Если среди зрителей большинство составляют женщины — тогда гораздо лучше примут старинные баллады; если преобладают мужчины, в особенности военные, — тогда следует поднажать на песни вроде «Монтроуз», «Ружья и барабаны», «Чокнутый убийца». Непристойные куплеты отлично подходят для того часа, когда аудитория уже хорошенько разогреется — налившись, например, пивом.
Роджер аккуратно подвернул верхние края чулок и спрятал в правый хорошо отполированный кусочек оленьего рога, привязав его возле икры. Потом быстро зашнуровал высокие ботинки, поторапливая себя. Ему хотелось успеть еще отыскать Брианну, погулять немного вместе с ней, зайти куда-нибудь перекусить и убедиться, что для нее нашлось место, с которого будет хорошо видно все представление.
Он перекинул через плечо плед, пристегнул брошь, надел ремень, на котором висел кинжал и кожаная сумка, отороченная мехом, — и на этом его сборы закончились. Или не совсем. Он остановился, не дойдя до двери.
Древние тускло-зеленые подштанники до колен когда-то представляли собой часть военной амуниции — во времена Второй мировой войны, — и были одной из немногих вещей, оставшихся Роджеру от отца. Конечно, в обычных условиях Роджер не носил никаких кальсон или еще чего-то в этом роде, но под килт он иной раз надевал эту деталь одежды, — в качестве меры защиты от изумительной наглости некоторых зрительниц. Его уже давным-давно предупредили другие выступающие в килтах, но он бы им не поверил, если бы не убедился в их правоте на собственном опыте. Хуже всех, пожалуй, были немецкие дамы, но ему приходилось видеть и американок, весьма быстро приходивших в состояние полной свободы от каких-либо уз, в том числе и от уз морали.
Но он не думал, что сегодня и здесь есть необходимость в такой мере; публика выглядела вполне цивилизованно, и он уже успел убедиться, что сцена расположена вне досягаемости опасных дам. К тому же, вне сцены рядом с ним будет Брианна, и если вдруг она сама решится позволить себе кое-что… Он бросил подштанники назад в сумку, прямо на коричневый конверт.
— Пожелай мне удачи, па, — прошептал он и отправился на поиски Брианны.
* * *
— Уау! — взвыла девушка, обходя вокруг Роджера с вытаращенными глазами. — Роджер, ты просто ужасен! — Она улыбнулась, но улыбка получилась какой-то кривобокой. — Моя мама всегда говорила, что мужчины в килтах неотразимы. Думаю, она была совершенно права.
Он заметил, как она нервно сглотнула, и ему захотелось обнять ее, чтобы обрести мужество, но она уже отвернулась, показывая на множество столиков под тентами.
— Ты не голоден? Я туда заглянула, пока ты переодевался. Мы можем выбирать между осьминогом, зажаренным на вертеле, рыбой в кукурузных лепешках, польскими сосисками…
Роджер взял ее за руку и развернул лицом к себе.
— Эй, — мягко произнес он, — извини. Я бы не стал тебя приглашать, если бы мне вообще пришло в голову, что для тебя это окажется таким потрясением.
— Нет, все в порядке, — Брианна снова улыбнулась, на этот раз более удачно. — Это… я очень рада, что ты меня пригласил.
— Правда?
— Правда. В самом деле. Это… — Она беспомощным жестом обвела яркие волны клетчатых пледов, пожала плечами, как бы немного недоумевая по поводу шума и пестроты красок. — Это так… по-шотландски!
Ему захотелось рассмеяться от ее слов; ничто не могло быть менее шотландским, нежели это дешевое карнавальное сборище туристов, чем эта наглая торговля наполовину забытыми, наполовину фальшивыми традициями.
И в то же время Брианна была права, кое-что здесь действительно принадлежало Шотландии; это была демонстрация древнего шотландского таланта выжить в любых условиях, способности приспособиться к чему угодно, да еще и получить от этого прибыль.
Роджер обнял девушку, притянул к себе. Ее волосы пахли свежестью, как молодая трава, и он ощущал сквозь белую футболку горячее биение ее сердца.
— Ты ведь тоже шотландка, и ты это знаешь, — прошептал он ей на ухо и убрал руку с ее плеча.
Глаза Брианны сверкнули каким-то непонятным ему чувством.
— Думаю, ты прав, — кивнула она, и опять улыбнулась, теперь уже по-настоящему. — Но это не значит, что я должна есть телячьи рубцы с потрохами, верно? Я вон там видела их, и что-то мне кажется, я бы лучше попробовала осьминога на вертеле.
Ему показалось, что она шутит, но Брианна не шутила. На этом курорте главным источником дохода, похоже, были «национальные блюда», как объяснил им один из бродивших вокруг торговцев с лотками.
— Поляки танцуют с полячками, шведы резвятся, как хотят… Иисус, да тут одних часов с кукушками, должно быть, десять миллионов! Испанцы, итальянцы, японский фестиваль цветущей вишни… да вы просто не поверите! — Продавец недоуменно покачал головой, подавая им две бумажные тарелки с гамбургерами и жареной рыбой по-французски. — И тут постоянно все меняется, каждые две недели. Ни минутки покоя, право! Но мы-то продаем еду, мы всегда при деле, нам все равно, какие сегодня блюда главные. — Продавец с некоторым любопытством посмотрел на килт Роджера. — Так вы шотландец, или вам просто нравится ходить в юбке?
Роджер, уже десятки раз слышавший этот вопрос, одарил продавца нежным взглядом.
— Ну, как я знаю, мои предки обычно говаривали, — начал он, намеренно подчеркивая шотландский акцент, — что когда ты надеваешь килт, парень, только тогда ты и можешь быть уверен, что ты действительно мужчина!
Продавец одобрительно похлопал в ладоши, а Брианна зверски выкатила глаза.
— Опять шутки насчет килтов! — прошипела она. — Черт побери, если ты снова начнешь их тут рассказывать, клянусь, я уеду и брошу тебя!
Роджер усмехнулся.
— Ох, ну же, ты не можешь так поступить со мной, красавица! Уехать и бросить мужчину одного только потому, что он сказал тебе, что прячется у него под килтом, — ну, нет, как тебе это нравится?
Ее глаза превратились в голубые щелки.
— Ох, вот уж что меня вовсе не интересует, так это то, что прячется под этим килтом, — заявила она, кивком указывая на кожаную сумку Роджера. — Могу поспорить, все, что там есть, находится в пр-рревосходном р-ррабочем состоянии, а?
Роджер подавился рыбой.
— Предполагается, что вы ответите: протяни руку, красавица, и убедись сама, — подсказал продавец. — Парень, если ты слышишь это впервые, то я за эту неделю слышал то же самое уже раз сто, не меньше.
— Если он сейчас скажет нечто в этом роде, — мрачно произнесла Брианна, — я уж точно уеду, и пусть торчит тут на этой проклятой горе! Он может здесь поселиться и питаться осьминогами, мне до этого дела нет.
Роджер сделал большой глоток кока-колы и наимудрейшим образом промолчал.
* * *
У них еще оставалось время на то, чтобы побродить немножко между торговыми киосками и лотками, покупая все подряд — от клетчатых галстуков до грошовых глиняных свистулек; тут продавались и серебряные украшения, и карты Шотландии с обозначенными на них владениями кланов, и ириски, и песочное печенье, ножи для вскрывания писем, точь-в-точь похожие на старинные палаши горцев, и оловянные солдатики в шотландских юбочках, а заодно книги, магнитофонные кассеты и всевозможные мелочи, на какие только можно было налепить знак клана или какой-нибудь девиз.
Роджер лишь изредка привлекал к себе любопытные взгляды; хотя его наряд был и куда более высокого качества, чем у многих ему подобных, все же здесь он не представлял собой нечто из ряда вон выходящее. И хотя толпа по большей части состояла из обычных туристов, одетых в шорты или джинсы, все же в ней то и дело мелькали яркие, нарядные тартаны — клетчатые шотландские пледы.
— Почему Маккензи? — спросила Брианна, останавливаясь возле одного из стендов, на котором среди прочего висело множество цепочек для ключей. Она ткнула пальцем в один из серебряных брелоков, на котором можно было прочесть: «Luceononuro»; латинский девиз изгибался вокруг чего-то, вроде бы напоминавшего вулкан. — Разве «Уэйкфилд» звучит недостаточно по-шотландски? Или ты думаешь, что оксфордской публике могло бы не понравиться то, чем ты занимаешься… здесь? — Она широким жестом обвела пестрое сборище людей вокруг.
Роджер пожал плечами.
— Отчасти да. Но вообще-то это моя настоящая фамилия и родовое имя, вот в чем дело. Мои родители, оба, были убиты на войне, и мой двоюродный дед усыновил меня. Он дал мне свою фамилию, но меня крестили как Роджера Джереми Маккензи.
— Джереми? То есть Иеремия? — изумленно выдохнула Брианна. Она не засмеялась вслух, но кончик ее носа порозовел от внутреннего хохота. — Как пророк в Ветхом Завете?
— Нечего смеяться, — сказал он, беря ее за руку. — Мне дали имя моего отца — ну, обычно его звали Джерри. Моя мама называла меня Джемми, когда я был совсем маленьким. Это наше семейное имя. В конце концов, могло быть и хуже; я мог оказаться, например, Амброзом или Конаном!
Смех сочился из Брианны, как пузырьки из кока-колы.
— Конан?..
— Отличное, замечательное кельтское имя, то есть было им, пока в него не вцепились писатели-фантасты. Ну, в любом случае, Джереми — это, похоже, самое лучшее, что только можно было придумать.
— Почему это?
Они повернули назад и неторопливо направились к сцене, где ансамбль до жути накрахмаленных маленьких девочек отплясывала шотландский флинг, на удивление синхронно, и при этом каждый их бантик и каждая ленточка умудрялись оставаться на своих местах.
— О, это одна из историй па… вообще-то он был преподобным, но я всегда называл его «па»… Он часто рассказывал мне ее, как иллюстрацию к фамильному древу.
* * *
«Амброз Маккензи, это твой прапрадед, Родж. Он был плотником и строил лодки в Дингволе. И жила там Мэри Олифант… я ее помню, твою прапрабабушку Олифант, я тебе говорил об этом? Она дожила до девяноста семи, да, и сохранила острый, как нож, ум до самого последнего вздоха. Замечательная женщина.
Она шесть раз была замужем — и все ее мужья умерли по разным, но совершенно естественным причинам, так она меня уверяла, — но меня сейчас интересует только Джереми Маккензи, потому что он твой предок. Он был единственным, от кого она имела детей, и мне было не совсем понятно, почему это так.
Я спросил ее, а она закрыла один глаз, и кивнула мне, и сказала: «Is fliearr an giomach na 'bhi gun fear tighe». Это гэльская пословица, «лучше хоть какой-нибудь олух, чем никакого мужа». Она еще сказала, что остальные ее мужья могли бы так и не называться, и что Джереми оказался отличным парнем и единственным из всех, кто каждую ночь забирался в ее постель».
* * *
— Интересно, а что она рассказывала другим? — задумчиво произнесла Брианна.
— Она ведь не утверждала, что вообще никогда не спала с ними, — уточнил Роджер. — Просто — не каждую ночь.
— Для того, чтобы забеременеть, и одного раза бывает достаточно, — сказала Брианна. — По крайней мере, моя мама говорила нам так на лекциях по здоровью и гигиене, когда мы учились в выпускном классе. Она рисовала на доске сперматозоиды, как они несутся сломя голову к огромной яйцеклетке, с такими, знаешь, плотоядными физиономиями! — Брианна снова порозовела, но, пожалуй, теперь не от смеха, а скорее от огорчивших ее воспоминаний.
Они шли рука об руку, и он сквозь тонкую футболку ощущал тепло тела Брианны, и некое тревожащее движение под килтом заставило Роджера подумать о том, что надо было все-таки надеть зеленые подштанники.
— Ну, если оставить в стороне вопрос о том, имеют ли сперматозоиды физиономии, то какое отношение имела эта весьма специфическая тема к вашему здоровью?
— «Здоровье» — это особый американский эвфемизм, которым обозначают все, что связано с сексом, — пояснила Брианна. — В школах эти лекции читают мальчикам и девочкам по отдельности; курсы для девочек называются «Тайна жизни» и «Десять способов сказать мальчику нет».
— А курсы для мальчиков?
— Этого я точно не знаю, у меня ведь не было братьев, которые мне все рассказали бы. У некоторых моих подруг братья были, и… да, кто-то из них говорил, что им назвали восемнадцать синонимов к слову «эрекция».
— Полагаю, это помогало поддерживать беседу — при определенных обстоятельствах.
Ее щеки стали пурпурно-красными. Он почувствовал, что его собственное сердце бьется уже чуть ли не в горле, и тут же подумал, что они с Брианной вот-вот начнут привлекать к себе удивленные взгляды встречных. Ни одной девушке не удавалось смутить его на людях с тех пор, как ему исполнилось семнадцать, а вот у Брианны это получилось легко и просто. Но раз уж она сама начала этот разговор — пусть сама и заканчивает.
— Мм… — продолжил он, — я, впрочем, не замечал, чтобы в подобных обстоятельствах много разговаривали.
— Не сомневаюсь, что тебе это известно. — Это не был вопрос. Совсем не вопрос. Он слишком поздно сообразил, к чему она подвела. И тут же крепче сжал руку Брианны и привлек девушку к себе.
— Если ты спрашиваешь, имел ли, — да. Если ты спрашиваешь, есть ли, — нет.
— О чем это ты? — ее губы слегка дернулись, удерживая смех.
— Ты спрашиваешь, есть ли у меня девушка в Англии. Ведь так?
— Разве?
— Нет, у меня ее нет. Точнее — есть, но ничего серьезного. — Они уже подошли ко входу в гримерные; у него оставалось времени в обрез, только-только, чтобы взять инструменты. Роджер остановился и повернулся к ней лицом. — А у тебя? У тебя кто-то есть? Я имею в виду — какой-то парень?
Она была достаточно высокой, чтобы посмотреть прямо ему в глаза, и стояла достаточно близко, чтобы ее грудь задела его предплечье, когда она тоже повернулась к нему.
— Как это твоя прапрабабушка говорила? «Is fhearr an giomach…»
— «… ba 'bhi gun fear tigbe».
— Ух! Ну так вот, лучше хоть какой-нибудь олух, чем никакого парня. — Она подняла руку и коснулась броши на его груди. — Так что да, я ничем не отличаюсь от других людей. Но — но хорошего парня у меня не было… пока что.
Роджер поймал руку Брианны и поднес ее к своим губам.
— Отложим пока это, красавица, — сказал он, целуя пальцы девушки.
* * *
Публика вела себя на удивление сдержанно, не то что на концерте какой-нибудь рок-группы.
Конечно, здесь и нельзя шуметь, подумала Брианна, потому что тогда просто ничего не услышишь; выступающие не грохотали на электрических гитарах и не пользовались мощными усилителями, — перед ними лишь стояли небольшие микрофоны на тонких подставках. Но ведь далеко не все требует усиления. Во всяком случае, сердце Брианны и без усилителя колотилось с таким грохотом, что она почти ничего не слышала вокруг.
— Да, вот еще что, — сказал Роджер, торопливо выбегая из гримерной с гитарой и барабаном. Он протянул девушке небольшой коричневый конверт. — Я нашел их, когда разбирал старые папины бумаги в Инвернессе. Я подумал, может быть, тебе захочется взять их себе.
В конверте были какие-то фотографии, но Брианна не стала рассматривать их сразу, хотя и сгорала от нетерпения. Она положила конверт на колени и стала слушать выступление Роджера.
Роджер был великолепен — даже будучи слишком взволнованной и, то и дело, обращаясь мыслями к конверту, лежавшему на ее коленях, она могла с уверенностью заявить, что он просто великолепен! У него оказался удивительно богатый низкий баритон, и он отлично умел им пользоваться. Но дело было совсем не в тональности или мелодии; нет, Роджер обладал особым даром, он умел показать то, что поет, он знал, как преодолеть расстояние между певцом и слушателями, он смотрел в толпу, прямо в глаза людей, и заставлял их увидеть то, что лежало за словами и музыкой.
Для начала он исполнил «Дорогу на острова», живую и ритмичную песенку, и слушатели сразу же начали подпевать ему; а когда первая вспышка энтузиазма пошла на спад, заставил их выслушать «Холмы страданий», после чего мягко перешел к «Невесте новобранца» — у этой песни был чарующий припев на гэльском.
Когда в воздухе растаяла последняя нота «Ну просто очень…», Роджер посмотрел прямо на Брианну и улыбнулся ей — во всяком случае, так ей показалось.
— А теперь, — сказал Роджер, обращаясь к слушателям, — одна из военных песен. Она посвящена прославленной битве у Пристонпэна, когда армия Горной Шотландии под командованием Чарльза Стюарта наголову разбила намного превосходящие по численности английские войска, которыми командовал генерал Джонатан Коп.
По толпе пробежал одобрительный шумок, многие из присутствующих явно знали и любили эту песню, — но все мгновенно затихли, когда Роджер взял первые напоминавшие марш аккорды.
Коп из Дунбара вызов шлет:«Чарли, а ну, кто кого побьет?Поглядишь, как сражается мой народ,Если встретимся мы поутру!»
Роджер кивнул толпе и наклонился к струнам, как бы приглашая всех присоединиться и спеть вместе с ним припев.
Эй, Джонни Коп, ты жив ли еще?Твои барабаны бьют ли еще?Я вполне могу тебя подождатьВсе у той же стены поутру!
Брианна внезапно почувствовала, как по ее коже пробежали легкие мурашки, — и это не имело отношения ни к певцу, ни к зрителям, в этом была виновата только сама песня, проникшая в ее душу.
Письмо лишь увидев, Чарли вмигВыхватил меч, и раздался крик:«За мной, мои воины, с вами мыВстретимся с Джонни Копом поутру!»
«Нет, — прошептала Брианна, и ее пальцы, сжимавшие плотный коричневый конверт, похолодели. „За мной, мои воины…“ Но ведь они оба были там — ее родители. И это ее отец участвовал в конной и пешей атаке на полях Престона, с палашом и маленьким круглым щитом…
…и утро будет кровавым.
Эй, Джонни Коп, ты жив ли еще?Твои барабаны бьют ли еще?..
Вокруг Брианны волнами вздымались голоса, все больше и больше людей присоединялось к хору. Девушку на мгновение охватила паника, когда ей вдруг захотелось сбежать подальше, как сбежал Джонни Коп, но это прошло, и лишь взволнованные чувства бурлили в душе Брианны, да гремела в ее ушах мелодия.
Эй, Джонни Коп, ты жив ли еще?..
Да, он был жив. И он не мог умереть, пока жила эта песня. Некоторые люди старались сберечь и законсервировать прошлое; другим хотелось убежать подальше, избавиться от него. И именно в этом состояла огромное, непреодолимое различие между Брианной и Роджером. И почему она до сих пор этого не понимала?
Девушка не знала, действительно ли Роджер заметил ее недолгую растерянность, но он оставил опасную территорию якобитов и завел «Плач Макферсона», — он пел его почти без аккомпанемента, лишь изредка касаясь пальцами струн гитары. Женщина, сидевшая рядом с Брианной, глубоко вздохнула, завороженно, как кролик на удава, глядя на сцену.
Sae rantingly, sae wantonly, sae dauntingly gaed beОн поет и играет, поет и танцует — прямо под виселицей!
Брианна взяла конверт и взвесила его на ладони. Наверное, ей следовало бы подождать, ну, по крайней мере до возвращения домой. Но любопытство явно пересиливало. Роджер совсем не был уверен, что следовало отдавать ей этот концерт; Брианна прекрасно поняла это по выражению его глаз. «…Вот это и есть бодхран», — говорил тем временем Роджер. Но что такое этот самый шотландский барабан? Всего лишь деревянный обруч, в несколько дюймов шириной, на который натянута тонкая кожа… ну да, дюймов восемнадцати в диаметре, не больше. Роджер держал барабан одной рукой, а пальцы другой его руки ловко вертели палочку с утолщениями на обоих концах.
— Это один из древнейших из известных нам инструментов, — объяснял Роджер аудитории. — Именно под грохот таких барабанов кельтские племена напугали до полусмерти и разогнали войска Юлия Цезаря в пятьдесят втором году до Рождества Христова. — По рядам зрителей пробежал трепет, а Роджер коснулся широкой плоскости барабана палочкой, ударяя то одним ее концом, то другим, и выбивая мягкий быстрый ритм, похожий на биение сердца. — А теперь — «Битва при Шерфмире», она произошла во время восстания якобитов в 1715 году.
Роджер повернул барабан под другим углом, и дробь зазвучала совершенно иначе, резко и воинственно, создавая для слов песни фон, похожий на раскаты отдаленного грома. Аудитория по-прежнему оставалась молчаливой, но теперь многие напряженно выпрямились и подались вперед, захваченные напевом, рассказывающим о великой битве у Шермфира и обо всех кланах, принимавших в ней участие.
..вперед они бросились, и кровь полилась, и многие пали мужчины.…рубили, кромсали, палаши сверкали…
Когда эта песня закончилась, Брианна запустила пальцы в тревоживший ее конверт и вытащила из него пачку фотографий. Старые-престарые моментальные снимки, черно-белые, выцветшие, приобретшие коричневый флер… Ее родители. Фрэнк и Клэр Рэндэлл, оба выглядевшие до нелепости молодыми… и ужасно счастливыми.
Они находились в каком-то саду, и на заднем плане был виден стол, уставленный бутылками и бокалами, пестрый от пятен солнечного света, проникавшего сквозь кроны деревьев. Но лица двоих были видны хорошо — смеющиеся, сияющие юностью… и оба они не отрывали глаз друг от друга.
На другом снимке они стояли в торжественной позе, рука об руку, явно веселясь от того, что им приходится стоять столбами. А вот смеющаяся Клэр наклонилась к Фрэнку, слушая, что он ей говорит, и придерживая пышную юбку, раздуваемую ветром… ее пышные вьющиеся волосы ничем не скреплены, и это создает ощущение полной свободы… А вот Фрэнк протягивает Клэр чашку, и Клэр, принимая ее, смотрит в лицо Фрэнка с такой надеждой и с таким доверием… и сердце Брианны сжалось от взгляда матери.
Потом она взглянула на последнюю фотографию — и не сразу поняла, что именно она видит. Оба они стояли возле стола, вместе держа большой нож, и смеялись, смеялись… они явно разрезали домашний пирог. Свадебный пирог!
— И наконец, в заключение, старая и всеми любимая песня. Эту песню сочинил один из попавших в плен якобитов, на пути в Лондон, где его должны были повесить, и послал своей жене в Горную Шотландию…
Брианна быстро прикрыла снимки ладонью, словно стараясь уберечь их от постороннего взгляда. Ее пробрало ледяным холодом. Фотографии, сделанные во время венчания. Моментальные снимки главного дня их жизни.
Ну да, конечно; они ведь поженились в Шотландии. Преподобный Уэйкфилд вообще-то не мог провести эту церемонию, поскольку не был католическим священником, но он был одним из самых давних друзей ее отца… должно быть, прием по поводу торжественного события проходил в доме этого шотландского пастора.
Да. Вглядываясь в верхнюю фотографию через чуть разведенные пальцы, Брианна рассмотрела на заднем плане знакомые очертания старого дома. Потом, неохотно убрав руку, она еще раз посмотрела на юное лицо своей матери.
Восемнадцать. Клэр вышла за Фрэнка Рэндэлла, когда ей едва исполнилось восемнадцать… может, этим все и объясняется. Разве в таком юном возрасте можно знать что-то наверняка?
Тебе верю я, красотка моя,Нам солнце светило в Лох-Ломонде ярко,Вдвоем были мы, и будем всегда…
Но Клэр была уверена — или, по крайней мере, ей казалось, что она уверена. На широком чистом лбу и в изгибе нежных губ не было и тени сомнения; большие сияющие глаза смотрели на молодого супруга с полным доверием и обожанием. И все же, все же…
Но больше не встретить мне счастье мое,Лох-Ломонда берег скалистый не видеть…
Не обращая внимания на все те ноги, на которые она наступила и о которые споткнулась по пути, Брианна поспешила выбраться со своего места, пока сидевшие рядом не успели заметить ее слез.
* * *
— Я могу побыть с тобой то время, пока идет перекличка кланов, — сказал Роджер. — Но потом мне нужно будет уладить там кое-какие дела, так что мне придется уйти. Ты как, справишься?
— Разумеется, — твердо ответила Брианна. — Со мной все в порядке. Не беспокойся.
Он посмотрел на нее слегка встревоженно, но больше ничего не сказал. Ни один из них и словом не упомянул о ее недавнем бегстве из зрительских рядов; к тому времени, когда Роджер сумел наконец пробиться сквозь толпу желающих обменяться с ним словечком, поздравить и пожелать удачи, Брианна успела уже найти дамскую комнату и привести себя в форму с помощью холодной воды.
Остаток дня они просто бродили где попало, что-то покупали, немножко посмотрели соревнование волынщиков, едва не оглохнув при этом, полюбовались на молодого человека, танцевавшего между двумя мечами, воткнутыми в землю. Фотографии были надежно спрятаны в сумочке Брианны, подальше от глаз.
Теперь уже начало темнеть; люди понемногу исчезали из-за столиков под тентами и тянулись к открытым трибунам у подножия горы.
Брианна подумала, что семьям с маленькими детьми следовало бы уехать в первую очередь, и некоторые так и поступили, но все же она видела множество сонных малышей на руках у взрослых. Одна совсем крошечная девочка крепко уснула, положив голову на плечо отца, и лежала безвольно, как нарядная мягкая кукла, пока тот пробирался на один из верхних рядов трибун. Перед трибунами было открытое ровное пространство, на котором красовалась огромная куча дров.
— Что такое перекличка кланов? — спросила женщина, сидевшая рядом с Брианной, обращаясь к своей соседке с другой стороны, — но та лишь пожала в ответ плечами. Брианна вопросительно посмотрела на Роджера, но он улыбнулся и покачал головой.
— Сама увидишь.
Темнота окончательно утвердилась в своих правах, даже луны не было; громада горы вставала абсолютно черным пятном на фоне усыпанного звездами неба. Собравшаяся на трибунах толпа непрерывно бормотала, время от времени раздавались чуть более громкие голоса… а потом в воздухе поплыла одинокая нота, изданная невидимой волынкой, — и все разом умолкли.
Высоко на склоне горы вспыхнул огонек. Все глаза следили за ним, когда он начал спускаться, а потом рядом с ним загорелся еще один. Музыка становилась все громче, новый огонек возник на вершине горы. Так прошло не меньше десяти минут, насыщенных ожиданием, — и музыка все нарастала, и линия огней становилась длиннее, — сверкающая во тьме цепь на теле горы.
Среди деревьев у подножия горы проходила тропа; Брианна видела ее днем, когда осматривала окрестности. И вот теперь по этой тропе вышел из-за деревьев человек, державший высоко над головой пылающий факел. Следом за ним шел волынщик, и теперь звуки его инструмента звучали уже настолько громко, что разом заглушили все «охи» и «ахи», раздавшиеся на трибунах.
Когда эти двое вышли с тропы на открытое пространство перед трибунами, Брианна увидела, что следом за ними идут другие, и каждый участник этого странного шествия нес факел, и все были одеты в яркие и пышные одежды вождей кланов Горной Шотландии. Они выглядели совершенно варварски и в то же время великолепно, со всеми этими перьями, серебром ножен палашей и кинжалов, сверкающих в свете факелов между волнующимися складками клетчатых пледов и юбок.
Волынка внезапно умолкла, и первый из мужчин шагнул вперед и остановился рядом с горой дров, лицом к трибунам. Он поднял факел еще выше и выкрикнул:
— Камероны здесь!
Громкие восторженные вскрики прокатились по скамьям, когда он ткнул факелом в облитое керосином дерево, и над кучей тут же с ревом взвилось пламя, ослепительная колонна футов в десять высотой.
Перед ослепительной завесой пламени возникла фигура другого мужчины, шагнувшего вперед и выкрикнувшего:
— Макдоналды здесь!
Крики и визг подтвердили, что в толпе присутствует достаточно представителей клана Макдоналдов. А потом…
— Маклахланы здесь!
— Макгилливрайзы здесь!
Брианна была настолько захвачена представлением, что почти забыла о присутствии Роджера. Потом вперед вышел очередной вождь и крикнул:
— Маккензи здесь!
— Tulach Ard! — завопил Роджер, заставив ее подпрыгнуть на месте.
— Что это такое? — выдохнула она.
— Это, — с усмешкой ответил он, — боевой клич клана Маккензи.
— Да, звучит вполне воинственно.
— Кэмпбеллы здесь!
Должно быть, Кэмпбеллов присутствовало особенно много, потому что от их отклика трибуны заходили ходуном. И как будто это и было тем самым сигналом, которого он ждал, Роджер встал и набросил свой плед на плечи Брианны.
— Мы с тобой встретимся попозже у гримерных, ладно?
Брианна кивнула, и он вдруг наклонился и поцеловал ее.
— Кстати, на всякий случай, — сказал он, — учти: боевой клич Фрезеров звучит так: Caisteal Dhuni!
Она следила взглядом за тем, как он быстро спускается по проходу между скамьями, словно горная коза. Запах пылающего дерева пропитал ночной воздух, смешиваясь со слабыми струйками табачного дыма от многочисленных сигарет.
— Маккаи здесь!
— Маклеоны здесь!
— Фаркарсоны здесь!
У Брианны защемило в груди — от дыма и от нахлынувших чувств. Ведь все эти кланы погибли в битве при Калодене… или нет? Да, погибли! То, что здесь происходило, было всего лишь данью памяти, всего лишь обращением к призракам прошлого; ни один из множества людей, с таким энтузиазмом выкрикивавших лозунги кланов, не состоял в родстве друг с другом, ни один из них не клялся в верности лэрду и не арендовал у него землю, но…
— Фрезеры здесь!
Брианну охватила самая настоящая паника, она изо всех сил сжала обеими руками сумочку.
Нет, в ужасе думала она, о, нет! Это не я!
Через несколько мгновений она смогла наконец вздохнуть, но адреналиновая буря продолжала бушевать в ее крови.
— Грэхэмы здесь!
— Иннесы здесь!
Огилвисы, Линдсеи, Гордоны… и наконец-то эхо последнего хорового ответа затихло. Брианна нервно прижимала сумочку к коленям, накрыв ладонями, как будто оберегая ее содержимое, как будто боялась, что фотографии могут выскользнуть из нее, как джинн из волшебной лампы…
Как ей быть, думала она немного позже, глядя на Роджера, шедшего к ней, — ответы огня играли на его волосах и на бодхране в его руках… и она снова и снова повторяла мысленно: «Как мне быть? Как мне справиться со всем этим?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 14Глава 15Глава 16

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29

Ваши комментарии
к роману Барабаны осени. - Гэблдон Диана



а где продолжение????
Барабаны осени. - Гэблдон Диананаталья
21.05.2014, 15.06





льлшщь
Барабаны осени. - Гэблдон Дианаооо
7.09.2014, 17.26





Продолжение книги "Стрекоза в янтаре" идёт книга под названием "Путешественница". Её на этом сайте пока нет.
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаLena
28.10.2014, 10.57





Произведение захватывает историческими событиями Шотландии и все, что связано с историей того периода времени....(быт, культура, традиции, межличностные отношения. Очень интересный и впечатляющий роман, но хотелось бы большей последовательности в книгах. Читала с интересом, но не зная, какая книга идёт за предыдущей?
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаОЛЬГА
11.03.2015, 9.20





Последовательность книг (каждая книга имеет 2 части):rn1.чужестранкаrn2.стрекоза в янтарьrn3.путешественница rn4.барабаны осени rnrnОстальные книги еще не переведены
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаМария
25.02.2016, 6.57





Переведены все книги , ищите на других сайтах . А можете посмотреть сериал , очень интересно . Очень достоверный , но жестоко .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.09





Пишут , что в фильме много несоответствий книге , так это проблема всех фильмов . В целом весь фильм по книге , если сильно не придираться . Мне понравился .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100