Читать онлайн Барабаны осени., автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Барабаны осени.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2
Мы встречаемся с призраком

— Десять, одиннадцать, двенадцать… и два, и шесть… один фунт восемь шиллингов шесть пенсов и два фартинга! — Фергус торжественно опустил последнюю монетку в тканый кисет, затянул шнурок и протянул кисет Джейми. — И три пуговицы, — добавил Фергус, — но их я оставил тут, — он похлопал себя по боковому карману.
— Мы расплатились с хозяином? — спросил меня Джейми, взвешивая на руке тяжелый мешочек.
— Да, — заверила я его. — У меня еще осталось четыре шиллинга и шесть пенсов, ну, и то, что собрал Фергус.
Фергус скромно улыбнулся, и его ровные белые зубы блеснули в слабом свете, сочившемся из окна таверны.
— У нас теперь хватит денег на похороны, да, — сказал он.
— Доставим мсье Хайза к священнику прямо сейчас, или подождем до утра?
Джейми, неподвижно застыв на краю гостиничного двора, нахмурился в сторону фургона.
— Я что-то не думаю, что священник бодрствует в такой час, — сказал он наконец, глянув на встающий месяц. — Хотя…
— Мне бы не хотелось возить его с собой, — сказала я. — Нет, я вовсе не хочу тебя обидеть, — поспешила я извиниться в сторону фургона. — Но если мы собираемся ночевать в лесу, то… э-э… запах… — Запах пока что был не слишком сильным, но стоило отойти от таверны, из которой несло невесть чем, и сразу же отчетливо ощущался душок, тянувшийся из фургона. В конце концов, это была нелегкая смерть, а день был по-настоящему жарким.
— Тетя Клэр права, — заявил Ян, машинально потирая нос.
— Мы ведь не можем позволить, чтобы к нам сбежались всякие звери.
— Ну, и здесь мы не можем оставить беднягу Гэйвина! — возразил Дункан, возмущенный подобной идеей. — Что, неужели мы бросим его вот тут, на ступенях гостиницы, прямо в саване, как будто он подкидыш в пеленках? — Он опасно покачнулся, слишком большое количество спиртного повлияло на его обычно безупречное чувство равновесия.
Я видела, как широкий рот Джейми весело скривился, а лунный луч высветил его тонкую переносицу.
— Нет, — сказал он. — Мы не должны оставлять его здесь.
Он перебросил мешочек с деньгами с ладони на ладонь; послышался негромкий звон. Затем, решившись, Джейми опустил кисет в карман куртки.
— Мы сами его похороним, — твердо сказал он. — Фергус, ты не мог бы заглянуть вон в ту конюшню и узнать, нельзя ли там задешево купить лопату?
* * *
Наше недолгое шествие до церкви по тихим улицам Чарльстона выглядело не менее торжественным, чем традиционный похоронный кортеж, поскольку Дункан настоял на том, чтобы повторить по дороге наиболее интересные куплеты его причитаний.
Джейми заставил лошадей идти медленно, время от времени покрикивая на них; Дункан, пошатываясь, брел рядом с упряжкой, хрипло причитая и держась за уздечку одной из лошадок, а Ян придерживал другую, чтобы уравновесить качания Дункана. Мы с Фергусом шли сзади, чтобы придать процессии более респектабельный вид, Фергус нес на согнутой руке недавно приобретенную лопату и бормотал себе под нос ужасные предсказания насчет того, что всем нам наверняка придется ночевать в тюрьме за нарушение ночного покоя Чарльстона.
Церковь тоже стояла на тихой улице, и до ближайшего к ней дома было довольно далеко. Это было и к лучшему, если мы не хотели привлекать к себе внимания, но это также значило, что на кладбище при церкви отчаянно темно, и ни свет ближайшего фонаря, ни свет случайной свечи в окне не рассеют мрака.
Огромная магнолия нависла над воротами, ее кожистые листья поникли от жары, а ряд сосен, днем предлагавших вам тень и отдых от жары, ночью не давали проникнуть к земле ни единому лучику луны или звезд, так что церковный двор был черным, как… ну да, как склеп.
Идти сквозь эту черноту было все равно что протискиваться между занавесями из черного бархата, надушенными смолой прогретых солнцем сосен; это были бесконечные пласты чего-то мягкого, терпкого… Ничто не могло быть более непохожим на холодную чистоту нашей Горной страны, чем эта удушающая южная атмосфера. Но при этом едва заметные клочки тумана висели над темными кирпичными стенами, и мне очень не хотелось вспоминать подробности истории, рассказанной Джейми, — истории о tannasq.
— Мы поищем подходящее местечко. А ты подержи лошадей, Дункан, — Джейми соскользнул вниз с козел и взял меня за руку. — Может, лучше будет поближе к стене? — сказал он, ведя меня к воротам. — Мы с Яном будем копать, ты подержишь фонарь, а Фергус может постоять на страже.
— А Дункан? — спросила я, оглянувшись назад. — С ним ничего не случится? — Шотландца уже не было видно, его высокая тощая фигура растаяла в тени лошадей и фургона, но зато его было хорошо слышно.
— Он будет старшим могильщиком, — ответил Джейми, и в его голосе послышался смешок. — Нагнись, Сасснек! — Я машинально наклонила голову, чтобы не стукнуться о низко нависшую ветку магнолии; не знаю, то ли Джейми действительно видел в полной тьме, или его выручал инстинкт, — но я никогда не замечала, чтобы он спотыкался или на что-то налетал, как бы темно ни было вокруг.
— Неужели ты думаешь, что никто не заметит свежую могилу? — пробормотала я.
В церковном дворе оказалось на самом деле не совсем темно; едва выйдя из-под магнолии, я различила смутные очертания могильных камней, казавшихся в ночи невесомыми, но зловещими, и легкий туман, поднимавшийся от густой травы у их подножий.
Мои ноги запутались в этой траве, когда мы пробирались между надгробиями. Мне казалось, я ощущаю молчаливые волны недовольства нашим вторжением, поднимавшиеся из-под земли. Я налетела подбородком на камень и прикусила губу, едва удержавшись, чтобы не извиниться вслух перед тем, кто лежал под этим камнем.
— Думаю, заметят, — Джейми выпустил мою руку, чтобы пошарить в своем кармане. — Но если священник потребовал денег за то, что мы сами похороним Гэйвина, я не думаю, чтобы он стал трудиться и выкапывать его бесплатно, а?
Малыш Ян возник из тьмы прямо возле моего локтя, жутко перепугав меня.
— Вон там есть свободное местечко, дядя Джейми, у северной стены, — сказал он очень тихо, хотя нас явно никто не мог услышать. Помолчав немного, парнишка чуть придвинулся ко мне. — Очень тут темно, а? — голос Яна звучал как-то неуверенно. Он выпил почти столько же, сколько Джейми или Фергус, но в то время как в мужчинах спиртное пробудило мрачный юмор, на мальчишку оно явно подействовало подавляюще.
— Ага, вот оно. Я прихватил из таверны огарок свечи… погодите-ка, — легкий шорох сообщил нам о том, что Джейми ищет кремень и трутницу.
Окружавшая нас непроглядная тьма вызвала во мне такое ощущение, словно я лишилась тела, став чем-то вроде призрака. Я подняла голову и увидела звезды, плохо различимые сквозь густой воздух, — они просто не в силах были донести свой свет до земли, рождая лишь чувство безмерного расстояния и бесконечной отдаленности.
— Похоже на канун Пасхи, — негромко произнес голос Джейми, сопровождаемый скребущими звуками от ударов кремня. — Я однажды видел эту службу, в Париже, в Нотр Дам. Поосторожнее, Ян, тут камень… — Глухой удар и сдержанный стон сообщили нам, что Ян уже обнаружил камень самостоятельно.
— В соборе было совсем темно, — продолжал Джейми, — но каждый, кто пришел на ту службу, должен был купить при входе маленькую свечку, их продавала какая-то старая карга. Это было примерно так… — Я скорее почувствовала, чем увидела его жест, указующий на небо над головой, — огромный купол вверху, и тишина полная, и людей набито полно, стоят бок о бок… — Хотя жара так и не спала, я невольно содрогнулась при этих словах, напомнивших мне о мертвецах вокруг нас, молчаливо лежавших бок о бок в ожидании грядущего воскресения.
— А потом, когда я уже думал, что не выдержать этой тишины и этой толпы, у двери раздался голос священника: «Христос воскрес!» — и прислужники тут же зажгли огромную свечу, которую он держал. И от ее огня все зажгли свои свечки, и свет побежал по проходам, во все стороны сразу!
Теперь я видела его руки, слабо освещенные искрами, летевшими от кремня.
— И церковь как будто ожила от тысяч крошечных огоньков, но именно первая свеча разорвала тьму.
Скребущие звуки прекратились, Джейми отвел ладонь, которой прикрывал едва родившееся пламя. Оно набрало силу и осветило снизу его лицо, позолотив высокие скулы и лоб, и затенив глубоко сидящие глаза.
Джейми поднял свечу, оглядывая неясно вырисовывавшиеся таблички, такие же зловещие, как и камни надгробий.
— Христос воскрес, — тихо сказал Джейми, чуть наклоняясь к гранитной колонне с крестом, — почивай в мире, друг. — Насмешливая нота исчезла из его голоса, он говорил совершенно серьезно, и я почему-то вдруг успокоилась, как будто невидимый наблюдатель исчез.
А потом Джейми улыбнулся и отдал мне свечу.
— Посмотри, найдется ли тут подходящая для факела деревяшка, Сасснек, — попросил он. — Мы с Яном начнем, пожалуй, копать по очереди.
* * *
Я больше не тревожилась, но все равно чувствовала себя как могильный вор, стоя под сосной с факелом в руке и глядя, как малыш Ян и Джейми по очереди трудятся над все углубляющейся ямой; их обнаженные спины блестели от пота.
— Студенты-медики обычно платили людям за то, чтобы те крали свежие трупы с церковных кладбищ, — сказала я, протягивая свою влажную косынку Джейми, когда он в очередной раз выбрался из ямы, кряхтя от усилий. — Только таким образом они могли научиться рассекать ткани.
— Платили? — откликнулся Джейми. Он отер с лица пот и бросил на меня быстрый косой взгляд. — Или платят?
К счастью, несмотря на факел, было слишком темно, чтобы Ян мог заметить, как я вспыхнула. Это была не первая ошибка, допущенная мной, и вряд ли она была последней, но по большей части подобные оплошности вызывали всего лишь недоуменный взгляд, если их вообще замечали. Правда просто-напросто была такова, что никто и вообразить ее не мог.
— Думаю, они это и теперь делают, — признала я. И слегка содрогнулась при мысли о том, что можно остаться один на один с только что выкопанным из земли и ничем не обработанным телом, все еще пахнущим землей оскверненной могилы. Конечно, набальзамированные трупы, лежащие на безупречно чистых металлических столах, тоже не слишком приятны, но официальная обстановка их осмотра хотя бы отодвигает немного в сторону гниющую реальность смерти.
Я с силой выдохнула через нос, пытаясь избавиться от запахов, воображаемых и засевших в памяти. Когда я вдохнула, мои ноздри наполнились ароматами влажной земли и горячей смолы, капавшей с моего факела, и слабым, прохладным отзвуком живого духа сосен, высившихся над нашими головами.
— Они еще берут бездомных и преступников из тюрем, — малыш Ян, похоже, слышавший наш обмен репликами, хотя и не понявший его, воспользовался возможностью на минутку прекратить работу, оперся на черенок лопаты и вытер лоб. — Па рассказывал мне о том, как его как-то раз арестовали, поймали в Эдинбурге и заперли в Толбуте. Он сидел в камере еще с тремя мужчинами, и у одного из них была чахотка, и он страшно кашлял, не давал им уснуть ни днем, ни ночью. Ну, а потом как-то ночью кашель прекратился, и они увидели, что он мертвый. Но па сказал, они так устали, что даже не смогли прочитать над ним молитву, а просто уснули.
Парнишка ненадолго замолк и почесал свербевший нос.
— Па сказал, что он проснулся от того, что кто-то схватил его за ноги, а еще кто-то — за руки, и подняли. Он дрыгнул ногами и закричал, и тот, кто держал его за руки, тут же их отпустил, так что па грохнулся головой о каменный пол. Он сел и стал тереть макушку, и тут увидел, что прямо перед ним стоит доктор из тюремной больницы, и с ним — два парня, которых док привел, чтобы утащить труп в анатомичку.
Ян ухмыльнулся во весь рот при этом воспоминании, и отвел со лба влажные волосы.
— Па сказал, он не знает, кто больше перепугался, он сам или эти парни, которые схватили не того. И еще па говорил, что доктор вроде как сожалел, что помер не тот, кто надо — дескать, па более интересный экземпляр, потому что у него ноги нет.
Джейми засмеялся, поднимая руки, чтобы дать отдых плечам. С лицом и торсом, перемазанными красной землей, с волосами, стянутыми сзади, с платком, повязанным на лоб, он выглядел так же непристойно, как настоящий могильный вор.
— Да, я помню эту историю, — сказал он. — Ян тогда заявил, что все доктора — вурдалаки, и нет для них достойного наказания, — он усмехнулся, глядя на меня; я ведь была врачом-хирургом — в моем собственном времени, но здесь я могла быть всего лишь знахаркой, искусной в лечении травами.
— К счастью, я не боюсь вурдалаков, — сообщил он и наклонился ко мне, чтобы быстро поцеловать. Его губы были теплыми и имели вкус эля. Я могла рассмотреть в тусклом свете капли пота, повисшие на курчавых волосах на его груди, и его соски, похожие на темные бутоны. От мысли о том, что ничего невозможно изменить в нашем зловещем окружении, по моей спине пробежала дрожь. Он заметил это и заглянул мне в глаза. Потом глубоко вздохнул, и я тут же ощутила всю тесноту лифа моего платья и тяжесть грудей, зажатых пропотевшей тканью.
Джейми слегка шевельнулся, переменив позу так, чтобы тесные штаны не слишком давили на его плоть.
— Черт, — тихо пробормотал он. Потом опустил глаза и отвернулся с печальной улыбкой.
Я не ожидала этого, но я, конечно, все поняла. Внезапный порыв страсти был обычной, хотя и специфической реакцией на близость смерти. Солдаты испытывают подобное во время затишья между боями; то же случается и с врачами, видящими кровь и сражения. Возможно, Ян был совершенно прав, считая докторов вурдалаками.
Рука Джейми коснулась моей спины, и я вздрогнула, а с факела посыпались искры. Джейми забрал у меня факел и кивнул в сторону соседней могилы.
— Сядь, Сасснек, — сказал он. — Незачем тебе стоять так долго.
Во время кораблекрушения я сломала берцовую кость левой ноги, и хотя она срослась быстро, время от времени нога еще давала о себе знать.
— Я в порядке.
Но все-таки я шагнула к камню, по пути погладив Джейми. Он источал жар, но его обнаженная кожа оказалась прохладной, пот, испаряясь, остудил ее. Я почувствовала его запах.
Я посмотрела на него и увидела пупырышки, покрывшие кожу там, где я коснулась ее. Я тяжело сглотнула, отгоняя внезапно нахлынувшее видение: мы с ним обнимаемся в темноте, на смятой траве…
Его рука чуть задержалась на моем локте, когда он помогал мне сесть на камень. Рядом лежал Ролло, он часто дышал, и капли его слюны поблескивали в свете факела. Раскосые желтые глаза прищурились на меня.
— Даже и не думай, — я прищурилась в ответ. — Попробуй только укусить меня, и я затолкаю башмак тебе в глотку!
— Уаф… — негромко ответил Ролло. Он опустил морду на лапы, но лохматые уши настороженно шевелились, ловя едва заметные звуки.
Лопата мягко вонзилась в землю у ног Яна, он выпрямился, вытер пот с лица грязной ладонью, оставив черные полосы на подбородке. Переведя дыхание, он посмотрел на Джейми, изобразив на лице полное изнеможение и даже высунув язык.
— Ай, я думаю, достаточно глубоко, — кивнув, ответил Джейми на его молчаливую мольбу. — Я принесу Гэйвина.
Фергус неуверенно нахмурился, черты его лица казались в свете факела более острыми.
— Разве тебе не понадобится помощь, чтобы перенести тело? — Видно было, что ему совсем не хочется браться за эту работу, но он все же предложил. Джейми криво улыбнулся ему.
— Я вполне справлюсь, — сказал он. — Гэйвин был маленьким человеком. Но ты можешь нести факел, посветишь мне.
— Я тоже пойду, дядя! — Малыш Ян торопливо выбрался из ямы, его тощие плечи блестели от пота. — Вдруг тебе все-таки надо будет помочь? — добавил он, отдуваясь.
— Боишься остаться в темноте? — язвительно спросил Фергус. Я подумала, что темнота и на него повлияла, заставив нервничать; хотя он часто дразнил Яна, к которому относился как к младшему брату, все же он редко бывал по-настоящему суров с мальчиком.
— Да, боюсь, — просто ответил Ян. — А ты нет?
Фергус открыл рот, вздернув брови, — но тут же снова закрыл его, не сказав ни слова, и повернулся к черному пятну крытого выхода на кладбище, предназначенного для выноса гробов, в котором исчез Джейми.
— Тетя, тебе не кажется, что тут жутковато? — тихо пробормотал Ян за моим плечом, подобравшись настолько близко ко мне, насколько позволяла путаница камней, и следя за мельканием факела в руках Фергуса. — Я все думаю о той истории, которую дядя Джейми рассказал. И думаю, что теперь, когда Гэйвин умер, может быть, та холодная штуковина… ну, я имею в виду, тебе не кажется, что оно может… прийти за ним? — Слышно было, как Ян сглотнул, выговорив наконец свой вопрос, и мне показалось, будто чей-то ледяной палец коснулся моей спины, у самого основания шеи.
— Нет, — ответила я, пожалуй, слишком громко. Я схватила руку Яна, не потому, что мне была нужна поддержка, а чтобы укрепить его пошатнувшийся дух. — Конечно, нет! Идем!
Его кожа была липкой от высохшего пота, но его мускулы все же показались мне надежной защитой. Его почти невидимая фигура слегка напоминала Джейми; Ян был почти так же высок, как его дядя, и почти так же силен, хотя продолжал еще расти и выглядел долговязым и неуклюжим, как любой подросток.
Мы оба с искренним облегчением шагнули в слабое пятно света, испускаемого факелом Фергуса. Этот мерцающий свет сочился сквозь колеса фургона, бросая тени, похожие на растянутую в пыли паутину. На дороге было так же жарко, как на кладбище, но воздуха здесь было все-таки побольше, и когда мы вышли из-под удушающих крон деревьев, дышать стало легче.
К моему немалому удивлению, Дункан не спал; он сидел, ссутулившись, на месте кучера, похожий на сонную сову, его плечи почти касались ушей. Он что-то напевал себе под нос, но умолк, завидев нас. Долгое ожидание, похоже, слегка протрезвило его; он довольно уверенно спустился на землю и пошел к задней части фургона, чтобы помочь Джейми.
Я с трудом сдержала зевок. Я знала, что буду просто счастлива, когда мы наконец покончим с этой печальной процедурой и отправимся спать, даже если постелью нам послужит всего лишь куча листьев.
— Ifrinn an Diabhuil! A Dhia, thoir cobhair!
— Sacr?e Vierge!
Моя голова резко дернулась. Все разом закричали, а лошади, напуганные, заржали и принялись рваться из упряжи, заставив фургон подпрыгивать и раскачиваться, как пьяный таракан.
— Гав! — сообщил Ролло.
— Иисусе! — выдохнул Ян, таращась куда-то за фургон. — Иисусе Христе!
Я повернулась в ту же сторону — и завизжала. Бледная фигура выглядывала из спальной части фургона, раскачиваясь в такт с ним.
Ролло подобрал зад и с рычанием метнулся сквозь тьму, добавив свой голос к крикам Джейми и Яна и жуткому вою привидения.
За своей спиной я слышала французские ругательства — это Фергус бежал назад в церковный двор, спотыкаясь и грохоча по камням.
Джейми уронил факел; тот подмигнул и зашипел на пыльной дороге, грозя погаснуть. Я упала на колени, схватила его и взмахнула, отчаянно стараясь оживить пламя.
Хор криков и рыков нарастал, и когда я встала, держа факел в руке, то обнаружила, что Ян сражается с Ролло, пытаясь удержать зверюгу подальше от смутно видимых фигур, сцепившихся в облаке пыли.
— Arr?te, esp?ce de cochon! — Фергус вырвался из темноты, вооруженный лопатой. Обнаружив, что на его слова никто не обратил внимания, он шагнул вперед и опустил лопату на голову пришельца с громким «бамс!» Потом повернулся к Яну и Ролло.
— И ты тоже помолчи! — сказал Фергус собаке, грозя лопатой. — Заткнись на минутку, чертова тварь, или я вышибу тебе мозги!
Ролло огрызнулся, показав внушительные зубы, и я перевела его рык примерно так: «Или я тебе?» — но от неминуемой гибели Фергуса спас Ян, обхвативший пса за шею и заставив его замолчать.
— Откуда он взялся? — изумленно спросил Ян. Он вытянул шею, стараясь рассмотреть лежавшего в пыли, но не отпуская при этом Ролло.
— Из ада, — коротко ответил Фергус. — И я сейчас же отправлю его обратно. — Он дрожал от пережитого потрясения и физических усилий; свет слабо блеснул на его крюке, когда Фергус отвел им с глаз густую прядь черных волос.
— Не из ада, с виселицы. Ты не узнал его?
Джейми медленно поднялся на ноги, отряхивая штаны. Он дышал тяжело и был весь перепачкан, однако вроде бы не пострадал. Он поднял упавший шейный платок и огляделся по сторонам, вытирая лицо.
— Где Дункан?
— Здесь, Макдаб, — донесся сердитый голос из-за передней части фургона. — Видишь ли, лошадкам не слишком нравился Гэйвин, и они расстроились, решив, что он воскрес. Ну, — добавил он честно, — вообще-то я так перепугался, что чуть не описался. — Он неодобрительно посмотрел на человека, лежавшего в пыли, и крепко похлопал по шее одну из храпящих лошадей. — Да это ведь просто глупый оборванец, luaidb, так что заткнитесь все, а?
Я отдала факел Яну и опустилась на колени, чтобы осмотреть нашего незваного гостя. Похоже, он не слишком пострадал и уже шевельнулся. Джейми оказался прав; это был тот самый человек, который утром избежал повешения. Он был молод, около тридцати, мускулист и хорошо сложен, его светлые волосы свалялись от пота и грязи. От него пахло тюрьмой и долгим страхом. Ничего удивительного.
Я взяла его под руку и помогла сесть. Он охнул и приложил ладонь к голове, поморщившись от света факела.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Спасибо, мэм, вы так добры… ничего, все пройдет. — У него был низкий мягкий голос, и говорил он с легким ирландским акцентом.
Ролло, приподняв верхнюю губу как раз настолько, чтобы показать угрожающие клыки, сунул нос подмышку незнакомцу, фыркнул, потом отдернул голову и шумно чихнул. Легкий смешок пробежал по кругу зрителей, и напряжение мгновенно спало.
— И долго ты просидел в фургоне? — резко спросил Дункан.
— Да с самого полудня. — Мужчина неловко встал на колени, слегка пошатываясь после удара лопатой. — Ох, Иисус! Я туда забрался, как только они расправились с беднягой Гэйвином.
— А до того где вы были? — спросил Ян.
— Прятался под висельной подводой. Я подумал, что это единственное место, куда они не заглянут. — Он наконец с трудом поднялся на ноги, закрыв глаза, чтобы справиться с головокружением, потом снова открыл их. Глаза эти в свете факела выглядели бледно-зелеными, как морская вода на отмели. Я видела, как они пробежали от лица к лицу и остановились на Джейми. И тут человек поклонился, стараясь не тряхнуть головой.
— Стефан Боннет. К вашим услугам, сэр. — Но он не сделал даже попытки протянуть руку для пожатия, и Джейми тоже.
— Мистер Боннет, — кивнул в ответ Джейми, и его лицо хранило отсутствующее выражение. Я не знаю, как он умудрялся выглядеть настолько внушительно, — одетый всего лишь во влажные и грязные штаны, — но он умудрялся. Он оглядел чужака, изучая до мелочи его внешность.
Боннет был тем, что деревенские называют «крепко сбит», — с длинным мощным торсом и бочкообразной грудью; черты его лица были тяжелыми, но обладали грубоватой привлекательностью. Ростом он был на несколько дюймов ниже Джейми и стоял спокойно, чуть покачиваясь на пятках и наполовину сжав кулаки, словно будучи в любой момент готов к драке.
Да, он явно не был смиренником, судя по его слегка искривленному носу и небольшому шраму в углу рта. Но эти небольшие дефекты ничуть не умаляли общего впечатления животной притягательности; он был из тех мужчин, которым обеспечено внимание женщин. Определенного типа женщин, поправила я себя, когда он бросил на меня задумчивый взгляд.
— За что вас приговорили к казни, мистер Боннет? — спросил Джейми. Он тоже стоял спокойно, но настороженность его взгляда была сродни настороженности Боннета. Такой взгляд бывает у прижавших уши псов, перед тем, как они бросаются друг на друга.
— Контрабанда, — коротко бросил Боннет.
Джейми промолчал, только слегка вскинул голову. Одна его бровь вопросительно поднялась.
— И пиратство, — губы Боннета слегка дернулись, то ли пытаясь изобразить улыбку, то ли от невольной судороги страха.
— И вы кого-нибудь убили, совершая свои преступления, мистер Боннет? — лицо Джейми застыло, лишь глаза оставались предельно внимательными. «Подумай как следует, — говорил его взгляд. — Дважды, а то и трижды подумай».
— Никого, кто не пытался бы сам убить меня, — ответил Боннет. Слова прозвучали легко, тон был почти беспечным, однако кулаки его при этом сжались окончательно.
Мне вдруг пришло в голову, что Боннет должен себя чувствовать сейчас, как если бы он стоял перед судьей и присяжными, что уже было с ним когда-то. Он ведь не мог знать, что нам почти так же не нравится находиться рядом с военным гарнизоном, как и ему самому.
Джейми долго молча смотрел на Боннета, внимательно разглядывая того в пляшущем свете факела, потом кивнул и отступил на полшага назад.
— Ладно, идите, — тихо сказал он. — Мы не станем вам мешать.
Боннет громко вздохнул; я видела, как расслабилось его крупное тело, как плечи опустились под рваной льняной рубашкой.
— Спасибо, — кивнул он. Он провел ладонью по лицу и еще раз глубоко вздохнул. Потом зеленые глаза метнулись ко мне, к Фергусу, к Дункану… — Но… не поможете ли вы мне?
Дункан, успокоившийся после слов Джейми, откровенно удивился.
— Помочь тебе? Грабителю?
Голова Боннета дернулась в сторону Дункана. Железное кольцо темной линией прочертило его шею, и от этого создавалось жутковатое впечатление, будто его голова отделена от тела и плавает в воздухе в нескольких дюймах над плечами.
— Помогите мне, — повторил Боннет. — Этой ночью на дорогах будет полным-полно солдат, они ищут меня. — Он махнул рукой в сторону фургона. — Вы можете меня провезти мимо них… если захотите. — Он снова повернулся к Джейми и выпрямился, его плечи снова напряглись. — Я прошу вас о помощи, молю именем Гэйвина Хайза, который был моим другом так же, как и вашим… и вором, как и я.
Мужчины несколько мгновений молча изучали его взглядами, переваривая услышанное. Фергус вопросительно посмотрел на Джейми; решение должен был принять он.
Но Джейми, после долгого изучения Боннета, повернулся к Дункану.
— Что скажешь, Дункан?
Дункан смерил Боннета таким же взглядом, как Джейми, и наконец кивнул.
— Ради Гэйвина, — сказал он и отвернулся к кладбищенским воротам.
— Ладно, хорошо, — решил Джейми. Он вздохнул и завел выбившуюся прядь волос за ухо. — Помоги нам похоронить Гэйвина, — обратился он к новому члену нашей команды. — А потом поедем.
* * *
Часом позже могила Гэйвина превратилась в аккуратный прямоугольник свежевскопанной земли, резко выделявшийся среди травы.
— Надо, чтобы над ним было написано его имя, — решил Джейми. И старательно кончиком ножа нацарапал все буквы имени и даты рождения и смерти на гладком куске известняка. Я стряхнула копоть с факела на камень и растерла ее, и буквы сразу стали видны на этом своеобразном надгробии. А Ян соорудил нечто вроде пирамиды из гальки, на которую и водрузили камень. На верхушку маленького памятника Джейми осторожно поставил огрызок свечи, позаимствованный в таверне.
Мы все некоторое время смущенно стояли вокруг могилы, не зная, как попрощаться с Гэйвином. Джейми и Дункан встали бок о бок, глядя в землю. Они уже попрощались со многими из своих друзей после Калодена, и с куда меньшей торжественностью.
Наконец Джейми кивнул Фергусу, и тот взял сухую сосновую ветку, запалил ее от факела, наклонился и зажег огарок.
— Requiem aetemam dona ei, et lux perp?tua luceat ei… — тихо произнес Джейми.
— Да будет он вечно покоиться в мире, о Боже… и пусть над ним сияет вечный свет, — эхом откликнулся малыш Ян, и его лицо выглядело в свете факела очень торжественным.
Не добавив больше ни слова, мы повернулись и ушли с церковного кладбища. Позади нас свеча ровно горела в спокойном, тяжелом воздухе, как лампада в пустой церкви.
* * *
К тому времени, когда мы добрались до военной заставы за городской стеной, луна уже поднялась высоко в небо. Это был, правда, всего лишь полумесяц, но он светил достаточно ярко, чтобы мы могли видеть грязные разбитые колеи дороги, по которой катил наш фургон, — дороги достаточно широкой, чтобы два фургона могли ехать по ней рядом.
Мы уже проехали мимо нескольких таких застав по пути от Саванны до Чарльстона, и на большинстве из них обитали умирающие от скуки солдаты, не трудившиеся проверять пропуск, который мы раздобыли в Джорджии. Заставы эти в основном занимались поиском контрабанды, да еще ловлей беглых рабов и нарушивших контракт рабочих.
Даже будучи грязными и оборванными, мы легко миновали большинство из них; другие путешественники выглядели не лучше. Фергус и Дункан просто не могли быть рабочими по контракту из-за своих увечий, а внешность Джейми говорила сама за себя — был ли он одет в рваное пальто или в целое, никто и никогда не принял бы его за слугу.
Но в эту ночь все было по-другому. На заставе вместо обычных двух солдат находилось целых восемь, и все они были вооружены и насторожены.
Стволы мушкетов блеснули в лунном свете, когда мы услышали из темноты: «Стой! Кто такие, куда направляетесь?» Потом в шести дюймах от моего лица вдруг появился фонарь, на мгновение ослепив меня.
— Джеймс Фрезер, направляюсь в Велмингтон с семьей и слугами. — Голос Джейми звучал ровно и спокойно, и его руки держали поводья уверенно и твердо; он передал их мне, чтобы достать из кармана пальто пропуск.
Я слегка склонила голову, стараясь выглядеть усталой и безразличной. Я и в самом деле устала — я готова была упасть прямо на дорогу и заснуть, — но весьма далека от безразличия. Что они с тобой сделают, если узнают, что ты прячешь приговоренного к виселице, думала я, что? Капля пота медленно стекла по моей шее на спину.
— Вы никого не встретили по дороге, сэр? — Это «сэр» было произнесено с явной неохотой; ветхость пальто Джейми и моего платья была отлично заметна в желтом свете фонаря.
— Только один экипаж обогнал нас; полагаю, вы и сами его видели, — ответил Джейми. Сержант отозвался чем-то вроде хрюканья, внимательно изучил пропуск, потом всмотрелся в темноту, чтобы сосчитать людей и убедиться в правильности их количества.
— Какие товары вы везете? — Сержант вернул пропуск и подал знак одному из подчиненных, чтобы тот осмотрел фургон. Я нечаянно дернула поводья, и лошади тут же зафыркали и встряхнули головами. Нога Джейми тут же коснулась моей, но он не посмотрел в мою сторону.
— Только домашние вещи, — все так же спокойно сказал он сержанту. — Половина оленьей туши и мешок соли для питания. И тело.
Солдат, который уже потянулся было к занавеске фургона, резко остановился. Сержант внимательно посмотрел на Джейми.
— Что?
Джейми взял у меня поводья и как бы машинально обмотал их вокруг запястий. Уголком глаза я видела, как Дункан осторожно двигался в темноту, к лесу; Фергус, с его проворством карманного вора, уже исчез из поля зрения.
— Труп человека, которого повесили сегодня днем. Мне он был знаком; я попросил у полковника Франклина разрешения доставить тело родственникам казненного, на север. Именно поэтому мы едем ночью, — добавил он тоном намека.
— Понятно. — Сержант кивнул солдату, державшему фонарь, чтобы тот подошел поближе. Потом одарил Джейми долгим задумчивым взглядом, чуть прищурился и кивнул. — Я вас помню, — сообщил он. — Вы его окликнули в последний момент. Друг, да?
— Я когда-то с ним встречался. Несколько лет назад.
Сержант снова кивнул, не сводя глаз с Джейми.
— Глянь туда, Грисволд!
Грисволд. которому было, пожалуй, лет четырнадцать, вовсе не проявил энтузиазма, услышав этот приказ, но послушно отодвинул полог и поднял фонарь, вглядываясь во внутренности фургона. С огромным усилием я удержалась от того, чтобы не обернуться.
Левая лошадь фыркнула и вскинула голову. Если нам придется удирать, коням понадобится несколько секунд, чтобы сдвинуть фургон с места Я слышала, как Ян слегка передвинулся за моей спиной, положив руку на дубинку из древесины гикори, спрятанную за сиденьем.
— Да, сэр, там труп, — доложил Грисволд. — В саване. — Он опустил полог со вздохом облегчения и с силой выдохнул через нос.
— Прикрепи штык и проколи его пару раз, — приказал сержант, по-прежнему глядя на Джейми.
Наверное, я издала какой-то звук, потому что глаза сержанта обернулись ко мне.
— Вы испортите мой фургон, — возразил Джейми. — В конце концов, этот человек весь день пролежал на солнце, он уже немножко протух, а?
Сержант нетерпеливо фыркнул.
— Ладно, кольни его в ногу. Давай, Грисволд!
С откровенной неохотой солдат прикрепил к мушкету штык, поднявшись на цыпочки, начал робко тыкать в постель. Ян за моей спиной начал тихонько насвистывать. Это была гэльская мелодия, название которой звучало примерно как «Мы умрем утром», и я подумала, что Ян проявил отсутствие вкуса.
— Нет, сэр, он точно мертвый, — Грисволд с видимым облегчением опустился на пятки. — Я его сильно ткнул, но он и не дернулся.
— Ну, хорошо. — Коротким жестом отпустив молодого солдата, сержант кивнул Джейми. — Поезжайте, мистер Фрезер. Но я бы посоветовал вам в будущем поосторожнее выбирать друзей.
Я видела, как побелели пальцы Джейми, стиснувшие поводья, но он просто выпрямился и поглубже натянул шляпу на голову. Щелкнув языком, он резко пустил лошадей с места, и фургон тронулся, подняв облако светлой пыли, заслонившее фонарь.
Тьма казалась теперь еще более густой и плотной; несмотря на полумесяц, я почти ничего не видела. Ночь окутала нас. Я ощущала себя зверем, нашедшим надежное укрытие от охотников, и несмотря на гнетущую жару, вздохнула куда более свободно.
Мы проехали с четверть мили, прежде чем решились заговорить.
— Вы ранены, мистер Боннет? — громким шепотом спросил Ян, и его едва можно было расслышать за дребезжанием фургона.
— Да, он ткнул меня прямо в бедро, чертов щенок, — низкий голос Боннета звучал спокойно. — Слава Господу, что он ушел прежде, чем кровь просочилась сквозь саван. Покойник не может истекать кровью.
— Вы сильно пострадали? Могу я посмотреть на вашу рану? — обернулась назад я. Боннет отодвинул парусину, покрывавшую фургон, и сел; в темноте он казался смутным пятном.
— Нет, спасибо, мэм. Я обвязал ногу чулком, думаю, этого пока достаточно.
Мои глаза уже привыкли к темноте; я рассмотрела волну светлых волос, когда мужчина наклонил голову, изучая собственную ногу.
— Вы сможете идти, как вы думаете? — Джейми придержал лошадей, и они перешли на шаг, а сам обернулся назад, проверить, как там наш гость. Голос Джейми звучал не слишком дружелюбно, и ясно было, что он предпочел бы избавиться от опасного груза как можно скорее.
— Вряд ли прямо сейчас, нет. Мне очень жаль, сэр, — Боннет тоже прекрасно понял горячее желание Джейми высадить его. Он с заметным трудом встал с койки, опираясь на нее здоровой ногой. Нижняя часть его тела была совсем не видна в темноте, но я почувствовала запах крови, куда более острый, чем слабый дух, все еще исходивший от савана Хайза.
— Я вам кое-что предложу, мистер Фрезер. Через три мили будет дорога на Ферри. А дальше, в миле от перекрестка, еще одна дорога, она ведет к побережью. Это, правда, просто две колеи, но проехать по ней можно. Она нас выведет к ручью, который впадает в небольшую бухту, а оттуда можно попасть в залив. Ну, кое-кто из моих компаньонов должен подойти туда и встать на якорь в течение этой недели; и если бы вы были так добры и снабдили меня небольшим количеством провизии, я бы дождался их в полной безопасности. А вы бы могли продолжить путь, избавившись от моего дурного общества.
— Компаньоны? Вы имеете в виду пиратов? — В голосе Яна слышалась явная настороженность. Будучи увезен из Шотландии пиратами, он вовсе не обольщался на их счет, как это обычно свойственно романтическим юнцам.
— Ну, это как посмотреть, парень, — весело произнес Боннет. — Пожалуй, власти Каролины назовут их именно так; а вот купцы из Велмингтона и Чарльстона могут рассудить по-другому.
Джейми коротко фыркнул.
— Контрабандисты, а? И чем эти ваши компаньоны собираются там заняться?
— Всем, что того стоит, и ради чего стоит рискнуть, — насмешка по-прежнему звучала в голосе Боннета, но теперь к ней примешалась еще и изрядная доля цинизма. — Может, вы пожелали бы вознаграждения для ваших помощников? Это можно устроить.
— Нет, — холодно ответил Джейми. — Я спас вас ради Гэйвина Хайза и ради себя самого. Я не ищу вознаграждения за это.
— Я не хотел вас оскорбить, сэр, — и голова Боннета слегка склонилась в нашу сторону.
— Вы и не оскорбили, — коротко бросил Джейми. Он размотал поводья, высвободив руки.
Разговор прервался, но Боннет все так же стоял на коленях позади нас, вглядываясь через мое плечо в темную дорогу. Но на ней больше не было солдат; все вокруг замерло, даже ветра не было, и ни один листок на деревьях не шевелился. Ничто не нарушало тишину летней ночи, кроме редких случайных вскриков ночной птицы или далекого уханья совы.
Мягкий ритмичный стук лошадиных копыт по густой пыли и дребезжание фургона начали действовать на меня усыпляюще. Я пыталась держаться прямо, таращась на черные тени деревьев на дороге, но вскоре обнаружила, что постепенно склоняюсь к Джейми, а мои глаза закрываются, несмотря на все мои усилия.
Джейми переложил поводья в левую руку, а правой обнял меня, предлагая отдохнуть на его плече. И как обычно, я почувствовала себя защищенной, прижавшись к нему. Я расслабилась, приникнув щекой к пыльной сарже его пальто, и сразу же впала в ту полудрему, в какую впадает сознание, когда тело измучено донельзя, а лечь и вытянуться нет возможности.
В какой-то момент я открыла глаза и увидела высокую, худощавую фигуру Дункана Иннеса, шагавшего рядом с фургоном с неутомимостью истинного горца, со склоненной, как в глубоком раздумье, головой. И тут же снова задремала, и воспоминания о прошедшем дне перемешались в моей голове с обрывками снов.
Мне виделся гигантский скунс, спящий под столом в таверне, а потом он проснулся и присоединился к хору, исполнявшему «Звездное знамя», а потом я увидела качающийся труп, и он вдруг поднял свернутую набок голову и уставился на меня пустыми глазами… Я проснулась и обнаружила, что Джейми легонько трясет меня.
— Тебе лучше забраться внутрь и лечь, Сасснек, — сказал он. — Ты дергалась во сне. Ты можешь свалиться на дорогу, прежде всего.
Пробормотав что-то в знак согласия, я неуклюже перевалилась через спинку сиденья, поменявшись местами с Боннетом, и свалилась на койку рядом с бесчувственным малышом Яном.
Койка пахла пылью — и еще кое-чем похуже. Ян вместо подушки положил голову на слегка подпортившуюся оленью тушу, завернутую в невыделанную шкуру. Ролло устроился лучше, его лохматая морда удобно лежала на животе Яна. Мне пришлось использовать вместо подушки кожаный мешок с солью. Гладкая кожа под моей щекой была твердой, зато ничем не пахла.
Трясущиеся доски фургонной койки даже при большом воображении нельзя было назвать удобной кроватью, но я испытала такое наслаждение, когда смогла наконец вытянуть ноги, что едва замечала толчки и тряску. Верх с фургона был снят из-за жары. Я перевернулась на спину и уставилась в необъятное южное небо, густо утыканное сияющими звездами. Христос воскрес, подумала я, и, утешив себя мыслью, что Гэйвин Хайз нашел надежный приют среди небесных огней, снова заснула.
Не знаю, как долго я спала, убаюканная усталостью и жарой. Я проснулась, когда фургон замедлил ход, и чувство какой-то перемены проникло в сознание вместе с ощущением жары.
Боннет и Джейми разговаривали, и в их голосах звучала та легкость, какая возникает между людьми, преодолевшими первые трудные шаги знакомства.
— Вы сказали, что спасли меня ради Гэйвина Хайза и ради себя самого, — говорил Боннет. Голос у него был мягкий, и говорил негромко, так что его едва было слышно сквозь издаваемый фургоном шум. — Что вы имели в виду, если можно спросить…
Джейми ответил далеко не сразу; я чуть не уснула снова, пока он заговорил; но вот наконец зазвучал его голос, уплывая в теплый, темный воздух.
— Вы, я думаю, в прошлую ночь не слишком много спали, а? Зная, что вас ждет днем?
В ответ раздался низкий и совсем не веселый смех Боннета.
— Очень верно… Боюсь, я не скоро это забуду.
— Я тоже. — Джейми сказал что-то по-гэльски, обращаясь к лошадям, и они пошли еще медленнее. — Мне тоже пришлось пережить такую ночь, в ожидании утра, когда меня должны были повесить. Но я все еще жив, благодаря храбрости того, кто рисковал слишком многим, спасая меня.
— Понимаю, — серьезно произнес Боннет. — Так вы asgina ageli, да?
— Как? Что это значит?
По бортам фургона зашуршали листья и заскребли ветки, и пряный аромат живых деревьев внезапно стал резче. Что-то легко коснулось моего лица — это был лист, упавший сверху. Лошади едва тащились, и ритм стука и скрипа фургона стал совсем другим, колеса подпрыгивали в неровных колеях. Мы повернули на ту короткую дорогу, которая вела к бухте Боннета.
— Asgina ageli — так говорят краснокожие в горах, чероки… я слышал это от одного из них, он был у меня проводником. Это значит «полупризрак», тот, кто по всем законам должен был умереть, но остался на земле… женщина, вставшая после смертельной болезни; мужчина, попавший в плен к врагам, но сбежавший. Они говорят, что у асгина-агели одна нога на земле, а другая — в мире духов. Он может общаться с призраками и видеть нуннахов — Маленький Народ.
— Маленький народ? Это что-то вроде эльфов? — удивленно спросил Джейми.
— Да, в этом роде, — Боннет повернулся на месте, и сиденье скрипнуло под ним. — Индейцы говорят, что нуннахи живут внутри скал, в горах, и выходят оттуда, чтобы помогать людям во время войн или других бедствий.
— Вот как? Тогда это похоже на сказки Горной Шотландии… сказки о Древнем Народе.
— Действительно, — Боннет, похоже, слегка развеселился. — Ну, судя по тому, что я слыхал о шотландских горцах, они не слишком отличаются от краснокожих.
— Чушь, — ответил Джейми, ничуть не задетый. — Краснокожие дикари едят сердца своих врагов, ну, я так слышал. А лично я предпочитаю хорошую тарелку овсяной каши.
Боннет сдавленно хмыкнул.
— Так вы горец? Ну, позвольте вас заверить, для дикаря вы весьма цивилизованны, — заверил он Джейми, и его голос задрожал от смеха.
— Я чрезвычайно признателен вам за высокую оценку, сэр, — сообщил Джейми с такой же церемонностью.
Потом их голоса слились с ритмичным скрипом колес, и я снова заснула и ничего больше не слышала.
* * *
Когда мы остановились, полумесяц уже коснулся верхушек деревьев. Меня разбудил малыш Ян, сонно выбиравшийся из фургона, чтобы помочь Джейми распрячь лошадей. Я подняла голову и увидела массу воды, плещущейся между пологими берегами, глинистыми, затянутыми илом; сверкающая чернота течения отсвечивала серебром там, где волны бились о камни у берега. Боннет, с обычной для Нового Света склонностью к преуменьшению, мог назвать это ручьем, — но, думаю, многие другие назвали бы это полноводной рекой.
Мужчины сновали туда-сюда, занимаясь делом и лишь изредка перебрасываясь словами. Они двигались как-то замедленно, словно ночь высосала из них остатки сил, почти лишив телесности.
— Может, ты поищешь местечко, где можно поспать, Сасснек? — сказал Джейми, останавливаясь, чтобы поддержать меня, когда я выпрыгивала из фургона. — Мне надо собрать еды на дорогу нашему гостю, и заняться лошадьми.
За всю ночь почти не стало прохладнее, но воздух у воды был куда свежее, и я почувствовала, что понемногу оживаю.
— Я больше не смогу уснуть, пока не искупаюсь! — заявила я, в очередной раз отдирая пропотевшее платье от груди. — Я просто ужасно себя чувствую. — Мои волосы прилипли к вискам, все тело чесалось. Темная вода выглядела прохладной и манящей. Джейми тоскливо посмотрел на нее, дернув свой мятый шейный платок.
— Не могу сказать, что я тебя порицаю. Но будь осторожна, ладно? Боннет говорит, что эта речка в середине довольно глубокая, по ней проходят небольшие двухмачтовые суда, и прилив сюда доходит, так что течение может быть очень сильным.
— Я буду держаться поближе к берегу, — я показала на участок вниз по течению, где небольшой мыс обозначал поворот реки; там росли ивы, чья листва смутно серебрилась в лунном свете. — Видишь, вот тот мысок? Там должна быть заводь.
— А… ну, все равно, ты уж поосторожнее, — повторил он и вдруг на мгновение крепко сжал мой локоть. Когда я повернулась, передо мной возникла большая светлая фигура; это был наш недавний гость, одну штанину которого покрывали темные пятна засохшей крови.
— Ваш вечный слуга, мэм, — произнес он, отвешивая мне поклон, несмотря на раненную ногу. — Не позволите ли попрощаться с вами прямо сейчас?
Он очутился несколько ближе ко мне, чем мне это могло бы понравиться, и я невольно отступила на шаг назад.
— Да, конечно, — кивнула я, отводя со лба упавшие волосы. — Удачи вам, мистер Боннет.
— Благодарю за доброе пожелание, мэм, — вежливо откликнулся он. — Но я давно понял, что люди по большей части заботятся о собственной удаче. Спокойной вам ночи, мэм. Он еще раз поклонился и пошел прочь, сильно прихрамывая, — словно призрак подстреленного медведя.
Шум речного течения почти заглушал обычные ночные звуки. Я заметила летучую мышь, проскользнувшую сквозь лунный луч над водой и тут же растаявшую в темноте, — она гонялась за насекомыми, которых невозможно было и рассмотреть из-за их малости. А если во тьме и рыскал еще кто-нибудь, его не было слышно.
Джейми негромко хмыкнул себе под нос.
— Ну, вообще-то я сомневаюсь в этом человеке, — задумчиво произнес он, словно отвечая на вопрос, которого я не задавала. — Я лишь надеюсь, что проявил только мягкость сердца, а отнюдь не размягчение мозгов, спасая его.
— Ну, в конце концов, ты не мог допустить, чтобы его повесили, — сказала я.
— Ой, мог, — возразил он, удивив меня. Он заметил недоумение в моих глазах и улыбнулся, но как-то сухо и криво. — Королевское правосудие далеко не всегда ошибается в том, кого следует повесить, Сасснек, — пояснил он. — Гораздо чаще человек, оказавшийся на конце веревки, действительно заслуживает этого. И мне бы неприятно было думать, что я помог бежать настоящему злодею. — Он передернул плечами и отвел с лица упавшие волосы. — А, ладно, что сделано, то сделано. Иди купаться, Сасснек; я постараюсь присоединиться к тебе как можно скорее.
Я приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его, и ощутила его улыбку. Мой язык коснулся его рта в осторожном приглашении, и он слегка куснул мою нижнюю губу в ответ.
— Ты не могла бы подольше не засыпать, Сасснек?
— Продержусь как можно дольше! — пообещала я. — Но ты поспеши, ладно?
* * *
Под ивами на мысу нашлась полянка, заросшая густой травой. Я неторопливо разделась, наслаждаясь ветерком, дувшим с воды и проникавшим сквозь влажную ткань платья, сквозь чулки, — и полной свободой от последнего клочка одежды, упавшей на землю. Я осталась полностью обнаженной в ночи.
Наконец я осторожно вошла в воду. Она оказалась на удивление прохладной — даже холодной по сравнению с горячим ночным воздухом. Дно под моими ногами оказалось илистым, но уже в ярде от берега ил сменился чудесным песком.
Хотя на этот водный поток влияли приливы и отливы, мы остановились достаточно высоко по течению, чтобы вода была чистой и свежей. Я напилась и вымыла лицо, а потом хорошенько прочистила нос и горло, освобождая их от набившейся пыли.
Я погрузилась в воду до середины бедер, помня о предупреждении Джейми насчет течения. После изнуряющей жары дня и удушающих объятий ночи, ощущение прохлады на обнаженной коже принесло огромное облегчение. Я набрала полную пригоршню воды и плеснула себе на лицо и грудь; капли побежали по моему животу и, холодя и щекоча, собрались между ног.
Я почувствовала легкие толчки воды, поднимавшейся от прилива, — волны мягко бились о мои ноги, как бы подталкивая к берегу. Но я еще не готова была вернуться на сушу. У меня не было мыла, но я опустилась на колени, снова и снова опуская в чистую темную воду волосы и натирая тело мелким песком, — пока моя кожа не почувствовала себя тонкой и сияющей.
Наконец я выбралась на каменистый берег и растянулась на земле, как русалка в лунном свете, и горячий воздух и прогретые солнцем камни согрели мою озябшую плоть. Я выжала свои густые вьющиеся волосы, разбрызгивая оставшуюся в них воду. Повлажневшие камни запахли дождем, пылью и еще чем-то непонятным.
Я очень устала, но в то же время чувствовала себя чрезвычайно бодрой, и это двойственное состояние сознания замедляло мысли и восхитительно усиливало даже самые легкие физические ощущения. Я медленно провела пальцами босой ноги по глыбе песчаника, наслаждаясь его шершавой поверхностью, и позволила руке очутиться между ногами. По коже тут же пробежали мурашки, разбуженные этим прикосновением.
Моя грудь набухла в лунном свете, как белые купола, обрызганные прозрачными каплями воды. Я дотронулась до одного из сосков и наблюдала, как он медленно твердеет, словно по волшебству.
До чего же здесь хорошо, подумала я. Ночь была тихой и безветренной, но в ее томности я чувствовала себя так, словно плыла в теплом море. Небо над побережьем было чистым, и звезды сверкали над головой, как бриллианты, освещенные неистовым огнем.
Слабый всплеск заставил меня посмотреть на воду. Ничто не нарушало ее поверхность, лишь слабые отражения звезд мигали, как; светлячки, угодившие в паучью сеть.
И вдруг чья-то огромная голова разбила воду посреди течения, и вода расступилась и взвилась брызгами перед длинной мордой. Это рыба колотилась в зубах Ролло; на мгновение мелькнул ее хвост, блеснула чешуя, когда Ролло резко дернул головой, перекусывая спину добыче. Здоровенный пес медленно подплыл к берегу, встряхнулся и пошел прочь, — а его ужин висел в его зубах.
Зверь на мгновение остановился на дальнем краю мыса, глядя на меня, и шерсть на его холке поднялась, превратившись в мрачную тень, на фоне которой сверкнули желтые глаза и блеснула убитая рыбина. Это похоже на картину примитивиста, подумала я; и еще в зрелище было что-то русское, особое сочетание крайней дикости и абсолютного спокойствия.
Потом собака ушла, и ничего не осталось на берегу, кроме деревьев, скрывающих то, что лежало за ними. И что же это такое, гадала я… Другие деревья, подсказала мне рассудительная часть моего ума.
— Слишком много деревьев, — пробормотала я. Цивилизация — даже в той примитивной форме, к которой я постепенно привыкла, — была не более чем тонким полумесяцем на краю континента. Двести миль от берега — и вы уже оказывались вне территорий, где можно найти город или ферму. А дальше простирались три тысячи миль… чего? Дикости, конечно же, и опасности. И еще приключений… и свободы.
Это был новый мир, в конце концов, свободный от страха и полный веселья, и мы с Джейми были вместе, и долгая жизнь лежала перед нами. Разлука и печаль остались позади. Даже мысль о Брианне не вызывала сильных сожалений — да, мне ее очень не хватало, и я постоянно думала о ней, но я знала, что она в безопасности в своем родном времени, и благодаря этому знанию мне было легче переносить ее отсутствие.
Я лежала на плоском камне, жар, накопившийся в нем за день, согревал мое тело, и я была счастлива просто оттого, что живу. Капли воды на моей груди высохли, сначала превратившись во влажные пятна, а потом и вовсе исчезнув.
Легкие облачка гнуса повисли над водой; я их не видела, но я знала, что они там, потому что слышала, как время от времени выпрыгивают из воды рыбы, ловя насекомых в воздухе.
Насекомые были здесь вездесущей напастью. Я каждое утро внимательно осматривала кожу Джейми, выбирая из ее складок прожорливых клещей и древесных блох, и щедро смазывала всех мужчин соком давленой болотной мяты и табачных листьев. Это спасало от опасности быть заживо сожранными тучами москитов, гнуса и плотоядными комарами, заполнявшими тенистые леса, — но это не останавливало рои злобных жуков, доводящих людей до безумия непрестанными укусами в глаза, уши, носы и губы.
Как ни странно, по большей части насекомые обходили меня стороной. Ян шутил, что их отгоняет исходящий от меня сильный запах целебных трав, но я думала, что дело тут в другом. Ведь даже сразу после ванны насекомые не проявляли желания побеспокоить меня.
Я предполагала, что это может быть своеобразной иллюстрацией фокусов эволюции, защитившей меня в этом мире от простуд и некоторых болезней. Кровососущие насекомые, как и микробы, эволюционируют вместе с человеком и весьма чувствительны к малейшим химическим сигналам, исходящих от источника питания. Придя из другого времени, я не подавала знакомых сигналов, и они не воспринимали меня как подходящую жертву.
— А может быть, Ян прав, и от меня просто ужасно пахнет, — сказала я вслух. Я опустила руку в воду и брызнула на стрекозу, отдыхавшую на моем камне, — она казалась всего лишь прозрачной тенью, ее яркие краски померкли в темноте.
Я надеялась, что Джейми поспешит. Ехать день за днем рядом с ним на козлах фургона, видеть каждое движение его тела, когда он правит лошадьми, отмечать каждую перемену в выражении его лица, каждую его улыбку, — этого было достаточно, чтобы у меня ежеминутно чесались руки от желания коснуться его. Мы уже несколько дней не занимались любовью, спеша добраться до Чарльстона, и моей накопившейся страсти хватило бы на дюжину мужчин.
Дыхание теплого бриза коснулось меня, и все крошечные волоски на моем теле разом поднялись от его касания. Я провела ладонью по мягкой выпуклости своего живота, потом погладила нежную кожу между бедрами, там, где медленно и сильно билась кровь, в такт ударам сердца. Я прижала руку к влажной набухшей ложбинке, ноющей от нестерпимого желания.
Закрыв глаза, я слегка потерла несчастное местечко и пробормотала:
— Черт побери, да где же ты, Джейми Фрезер?
— Здесь, — раздался хриплый ответ.
От изумления мои глаза распахнулись во всю ширь. Он стоял в реке, в шести футах от меня, и его напряженная плоть темнела на фоне светлой кожи. Его волосы свободно падали на плечи, обрамляя лицо и подчеркивая его белизну, а глаза смотрели пристально, не мигая, как у нашего волка-собаки. Совершенная дикость, совершенная неподвижность.
Потом он шевельнулся и шагнул ко мне, исполненный желания. Его бедра были прохладными, как вода, когда он прижался ко мне, но через несколько секунд он уже согрелся и разгорячился. И его жар передавался моей коже, И снова моя грудь покрылась горячим потом, и скользила по его прижавшейся груди.
Его губы слились с моими, и я растаяла — почти буквально — в нем.
Теперь меня не заботила ни жара, ни то, что пот на моей коже смешался с его потом. Даже облака насекомых превратились в нечто совершенно незначащее. Я выгнула бедра, и он скользнул в родной дом, тяжелый и гладкий, и последние капли его прохлады растаяли в моем огне, как холодный металл меча превращается в жидкое пламя, попав в горн.
Мои руки скользили по его влажной спине, моя грудь сплющилась о его грудь, и пот уже ручьем стекал с полушарий, увлажняя живот и бедра.
— Боже, да твой рот такой же скользкий и соленый, как твое лоно, — пробормотал он, его язык принялся пробовать на вкус капельки пота на моем лице, нежно касаясь висков и век.
Я едва замечала, что лежу на твердом камне. Тепло дня поднималось из его глубины и переходило в меня, грубая поверхность царапала мою спину и ягодицы, но меня это ничуть не заботило.
— Не могу больше терпеть, — прошептал он мне в ухо.
— И не надо, — ответила я, крепко обхватив ногами его бедра, и плоть вжалась в плоть в кратком безумии экстаза.
— Мне приходилось слышать, что люди сгорают от страсти, — сказала я, глубоко вздыхая. — Но это глупость.
Джейми с легким стоном сожаления поднял голову, лежавшую на моей груди, рассмеялся и соскользнул с меня.
— Боже, да он горячий! — Он откинул со лба влажные волосы и глубоко вздохнул. — Как вообще местные жители занимаются любовью в такую погоду?
— Точно так же, как мы сейчас это делали, — заверила я его. Я еще не отдышалась, как и он.
— Они не могут, — твердо заявил Джейми. — Не часто. Они бы просто умерли.
— Ну, может, они делают это медленнее, — предположила я. — Или под водой. Или ждут осени.
— Осень? — задумчиво повторил он. — Пожалуй, мне не хочется жить на юге. А в Бостоне жарко?
— В это время года — очень, — твердо ответила я. — И чертовски холодно зимой. Но я уверена, ты привыкнешь к жаре. И к жукам.
— Может быть, — сказал он. — А может, и нет, но сейчас…
Он крепко обнял меня, приподнял — и мы, как два грациозных полена, покатились с камня прямиком в воду.
* * *
Мы снова лежали на плоском камне, влажные и прохладные, и последние капли воды испарялись с нашей кожи. На другом берегу реки ивы купали в воде свои листья, их кроны чернели на фоне опускающегося полумесяца. А за этими ивами, акр за акром, миля за милей, тянулись девственные леса, не более освоенные к этому времени, чем противоположный край континента.
Джейми проследил за направлением моего взгляда и угадал, о чем я думаю.
— Должно быть, сейчас все это выглядит не так, как в твое время? — он кивнул в сторону шелестящей тьмы.
— Да, немножко по-другому. — Я сплела свои пальцы с его. — Все дороги будут вымощены… не камнем, нет, их покроют ровным, гладким веществом… вообще-то его изобрел шотландец по имени Макадам.
Он недоверчиво хмыкнул.
— Так в Америке будут жить шотландцы? Это хорошо.
Я не обратила внимания на его замечание и продолжила, глядя в шевелящуюся тень, как будто пыталась рассмотреть там города, которые когда-то появятся на этой земле.
— В Америке будет множество всякого народа. Все земли будут освоены, отсюда и до западного побережья, до области, которая называется Калифорнией. Но сейчас… — я слегка содрогнулась, несмотря на окутавшее меня тепло, — сейчас там лишь три тысячи миль пустыни. И ничего больше.
— Ага, ничего, кроме тысяч кровавых дикарей, — рассудительно заметил он. — И всяких странных зверей, будь уверена.
— Да, верно, — согласилась я. — Полагаю, они там есть. — Эта мысль немного расстроила меня; безусловно, я смутно, теоретически знала, что леса здесь населены индейцами, медведями и прочими лесными обитателями, — но передо мной вдруг встала вполне реальная перспектива встретиться со всеми этими обитателями лицом к лицу, причем совершенно неожиданно.
— А с ними что будет? С дикими индейцами? — с любопытством спросил Джейми, тоже вглядываясь в темноту, и словно пытаясь различить будущее среди качающихся деревьев. — Их разобьют и отгонят куда-то, да?
И снова я содрогнулась, пальцы моих ног невольно поджались.
— Да, разобьют, — сказала я. — Просто убьют большинство из них. А многих посадят в тюрьмы.
— Ну, это хорошо.
— Как посмотреть, — сухо произнесла я. — Не думаю, чтобы сами индейцы были с этим согласны.
— Пожалуй, — кивнул Джейми. — Но когда кровожадный дьявол попытается содрать скальп с моей головы, я не стану интересоваться его точкой зрения по этому вопросу, Сасснек.
— Да, но ты не можешь их винить за это! — возразила я.
— Очень даже могу, — заверил он меня. — Если один из этих дикарей скальпирует тебя, я даже очень буду его винить.
— А… хм, — сказала я. Мне пришлось откашляться и предпринять новую попытку объяснения. — Ну, ты представь, что толпы чужаков явились на твою родную землю и делают там, что хотят, да еще и пытаются убить тебя и выгнать из родных мест, а?
— Они и явились, — очень сухо откликнулся Джейми. — Если бы не они, я бы и сейчас жил в Шотландии, а?
— Ну… — я окончательно запуталась. — Но я имела в виду… ты бы ведь тоже стал бороться при подобных обстоятельствах, верно?
Он набрал полные легкие воздуха и с силой выдохнул через нос.
— Если английские кавалеристы налетят на мой дом и нападут на меня, — заговорил он наконец, — я наверняка стану драться с ними. И я ничуть не стану сомневаться, убивая их. Но я не стану сдирать кожу с их голов и размахивать ею, и я не стану жарить на обед их причинные места, это уж точно. Я не дикарь, Сасснек.
— Я этого и не утверждала, — возмутилась я. — Я просто сказала, что…
— Кроме того, — добавил он с неумолимой логикой, — я вовсе не собираюсь убивать индейцев. Если они сами ко мне не полезут, я их ничем не обеспокою.
— Уверена, они были бы счастливы узнать это, — пробормотала я, решив, что на сегодня довольно.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, под укрытием камней, слегка освещенных нежным, мигающим светом звезд. Я вдруг почувствовала себя ошеломляюще счастливой, но легкие опасения не оставили меня. Может ли длиться подобный восторг? Когда-то я считала, что «навсегда» — это само собой разумеется для нас, но тогда я была куда моложе…
Скоро, если будет на то Божья воля, мы можем наконец осесть на месте; найдем, где построить дом и устроить жизнь. Я ничего больше не хотела, но в то же время я тревожилась. После моего возвращения прошло всего несколько месяцев. Каждое прикосновение, каждое слово пока что переплеталось с воспоминаниями и в то же время чем-то походило на первые встречи.
А что будет, когда мы окончательно привыкнем друг к другу, живя рядом день за днем, занимаясь обычными делами?
— Ты от меня не устанешь, как ты думаешь? — прошептал Джейми. — Когда мы остановимся на месте?
— Я как раз думала то же самое о тебе.
— Нет, — оказал он, и в его голосе послышалась улыбка — Мне-то ты точно не надоешь, Сасснек.
— Откуда тебе знать? — удивилась я.
— Ведь до сих пор не надоела, — напомнил он. — Мы были женаты три года, и я хотел тебя так же сильно, как в первый день. Пожалуй, даже сильнее, — мягко поправился он, подумав, как и я, о том, как мы занимались любовью среди камней.
Я наклонилась к нему и поцеловала. Он был чистым и свежим, и слегка пах страстью.
— Я тоже, — сказала я.
— Ну, так не думай об этом, Сасснек, и я тоже не стану. — Он погладил мои волосы. — Я думаю, я всю жизнь буду тебя любить. Но ты меня частенько удивляешь, как сегодня ночью.
— Вот как? Но что я такого сделала? — Я удивленно уставилась на него.
— О… ну… я не хотел сказать… это…
Он вдруг смутился и непривычно напрягся.
— А? — Я поцеловала его в ухо.
— Ну… когда я… ты… я хочу сказать — почему ты делала именно то, о чем я думал?
Я уткнулась в его плечо и улыбнулась в темноте.
— Наверное, это зависит от того, что ты думал, а?
Он приподнялся на локте и с усмешкой посмотрел на меня.
— Ты отлично знала, что я думал, Сасснек.
Я погладила его подбородок, потемневший от щетины.
— Да. А ты отлично знал, что я делаю, так почему же ты спрашиваешь?
— Ну, я… я и не думал, что женщины так могут, вот что.
Полумесяц светил еще достаточно ярко, чтобы я рассмотрела вопросительно поднятую бровь Джейми.
— Да, и мужчины тоже, — напомнила я ему. — Или ты, по крайней мере. Ты ведь рассказывал мне… когда ты был в тюрьме, ты…
— Это совсем другое дело! — Я видела, как сморщились его губы, пока он подбирал слова. — Я… это, так сказать, была взаимопомощь. В конце концов, я не мог…
— А в другое время ты этого не делал? — Я села и поправила волосы, глядя на него через плечо. Румянец не был виден в лунном свете, но я не сомневалась в том, что Джейми покраснел.
— А ты… ты такое делала… часто? — Последнее слово больше напоминало хрип, и ему пришлось замолчать и откашляться.
— Полагаю, ответ зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «часто», — сказала я, позволив своему голосу прозвучать чуть резковато. — Я два года была вдовой, ты знаешь.
Он постучал костяшками пальцев по зубам, глядя на меня с явным интересом.
— А, ну да. Но это просто… ну, я просто не подумал о женщинах, которым приходится… — Его охватило восхищение. — И ты можешь… кончить? Без мужчины, я хочу сказать?
Это заставило меня расхохотаться, и мой смех эхом отозвался в камнях, рассыпался по реке…
— Да, но с мужчиной намного приятнее, — заверила я его. Потом протянула руку и коснулась его груди. Я видела, как его кожа мгновенно покрылась пупырышками там, где пробежались мои пальцы, и мягко обвела его темный сосок. — Намного!
— О! — счастливо выдохнул Джейми. — Ну, значит, все хорошо, а?
Он был горячим — даже горячее, чем текучий воздух, и я чуть было не отпрянула инстинктивно, однако сдержалась. И снова я облилась потом, и струйки потекли по шее и по спине…
— Мы никогда раньше не занимались любовью вот так, а? — сказал он. — Как угри! Твое тело проскальзывает сквозь мои руки, увертливое, как водоросли! — Его ладони медленно прошлись по моей спине, пальцы слегка нажали на позвоночник, и от удовольствия у меня зачесалась шея.
— Мм… Это потому, что в Шотландии слишком холодно для того, чтобы потеть, как свиньи, — заявила я. — Хотя, если уж на то пошло, потеют ли свиньи вообще? Мне всегда хотелось это знать.
— Понятия не имею. Никогда не занимался любовью со свиньей. — Голова Джейми склонилась, его язык коснулся моей груди. — Но ты на вкус, как форель, Сасснек.
— Я на вкус как что?
— Ты свежая и сладкая, и чуть-чуть соленая, — пояснил он, на мгновение отрываясь от меня. Но тут же вернулся к прежнему занятию.
— Щекотно, — пробормотала я, извиваясь под его языком, но не сделала попытки освободиться.
— Ну, я того и хотел, — хихикнул он, переводя дыхание.
— Я себя чувствую Евой, — тихо сказала я, глянув на полумесяц, висящий над темным лесом. — На самом краю Эдема.
Джейми громко фыркнул.
— Да, а я, наверное, Адам, — решил он. — У райских врат.
Он повернулся и посмотрел на другой берег, а потом прижался щекой к моему животу.
— Хотелось бы мне знать, к чему я иду, или чего ожидаю?
Я рассмеялась, удивив его. Потом сжала ладонями его голову, заставив посмотреть на мою жаждущую плоть.
— Войди, — сказала я. — В конце концов, я что-то не вижу рядом ангела с огненным мечом.
Он опустился на меня, его тело горело, как в лихорадке, и я вздрогнула.
— Нет? — прошептал он. — Ну, может, ты его просто не заметила?
И огненный меч пронзил меня, заставив забыть о реальности и опалив меня.
И мы пылали вместе, яркие, как звезды летней ночью, а потом упали, сгоревшие и обессиленные, и наш пепел разлетелся над первобытным океаном, теплым и соленым, зарождая в нем новую жизнь.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРОШЕДШЕЕ НЕСОВЕРШЕННОЕ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 14Глава 15Глава 16

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29

Ваши комментарии
к роману Барабаны осени. - Гэблдон Диана



а где продолжение????
Барабаны осени. - Гэблдон Диананаталья
21.05.2014, 15.06





льлшщь
Барабаны осени. - Гэблдон Дианаооо
7.09.2014, 17.26





Продолжение книги "Стрекоза в янтаре" идёт книга под названием "Путешественница". Её на этом сайте пока нет.
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаLena
28.10.2014, 10.57





Произведение захватывает историческими событиями Шотландии и все, что связано с историей того периода времени....(быт, культура, традиции, межличностные отношения. Очень интересный и впечатляющий роман, но хотелось бы большей последовательности в книгах. Читала с интересом, но не зная, какая книга идёт за предыдущей?
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаОЛЬГА
11.03.2015, 9.20





Последовательность книг (каждая книга имеет 2 части):rn1.чужестранкаrn2.стрекоза в янтарьrn3.путешественница rn4.барабаны осени rnrnОстальные книги еще не переведены
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаМария
25.02.2016, 6.57





Переведены все книги , ищите на других сайтах . А можете посмотреть сериал , очень интересно . Очень достоверный , но жестоко .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.09





Пишут , что в фильме много несоответствий книге , так это проблема всех фильмов . В целом весь фильм по книге , если сильно не придираться . Мне понравился .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100