Читать онлайн Барабаны осени., автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Барабаны осени.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25
Явление змия

Октябрь 1768 год.
В принципе я ничего не имею против змей. Змеи питаются крысами, что весьма похвально с их стороны, некоторые из них очень красивы, большинство достаточно мудры, чтобы держаться подальше от меня и не соваться мне под ноги. Живи и давай жить другим, вот мое основное убеждение.
С другой стороны, это все была чистая теория. На практике же у меня возникло множество возражений против здоровенной змеюки, свернувшейся клубком на стульчаке в нашей уборной. Мало того, что в настоящий момент я прекрасно обошлась бы и без нее, так ведь она еще и не занималась поеданием крыс и вовсе не была эстетически привлекательной; это была тускло-серая тварь, покрытая темными пятнами.
Но главным пунктом моих претензий являлось то, что это была гремучая змея. Впрочем, похоже, это было только к лучшему: ведь только устрашающий до потери пульса звук ее погремушек и удержал меня от того, чтобы усесться прямо на гадкую тварь, — в предрассветной полутьме я ее бы и не разглядела.
Когда до меня донесся звук погремушки, я встала, словно вкопанная, уже перешагнув порог крошечной уборной. Я осторожно попыталась сделать шаг назад и подняла ногу, придерживаясь рукой за дверной косяк. Змее это не понравилось; я снова замерла, когда предупреждающий звук стал громче. Я видела, как дрожал кончик змеиного хвоста, поднятый вверх, словно толстый желтоватый палец, торчащий из кучи толстых колец. Язык и нёбо у меня стали сухими, как песок в пустыне; я закусила щеки, пытаясь раздобыть хоть капельку слюны.
Интересно, насколько велика эта змея? Я вроде бы вспомнила, что Брианна мне пересказывала то, что прочитала в своем «Руководстве для скаутов», — гремучие змеи способны нанести удар с расстояния, равного одной трети длины их собственного тела. Меня от мрачной серой твари отделяло не более двух футов, — от свернутого кольцами туловища и от отвратительной плоской головы с глазами, лишенными век.
Достигала ли эта змея шести футов? Угадать, само собой, было невозможно, но груда колец выглядела до отвращения большой, а само туловище было толстым, чешуйчатым, с отчетливо проступающими мышцами. Это была чертовски большая змея, страх быть постыдно укушенной прямо в промежность, если я хоть чуть пошевелюсь, без труда удерживал меня на месте.
Но как бы там ни было, я не могла стоять тут вечно. Даже если оставить без внимания все прочие обстоятельства, все равно шок от встречи со змеей отнюдь не устранил потребность моего тела избавиться от продуктов метаболизма. Скорее наоборот. У меня зародилась некая смутная надежда, что змея, может быть, глухая; тогда я могла бы позвать на помощь. Ну, а если она отлично слышит? В одной из историй о Шерлоке Холмсе говорится о змее, которая отзывалась на тихий свист. Ну, может быть, именно свист кажется змеям не слишком раздражающим звуком? Я очень осторожно сложила губы трубочкой и дунула. Однако вместо свиста я услышала только негромкое шипение воздуха.
— Клэр? — раздался за моей спиной удивленный голос. — Какого черта ты тут делаешь?
Я подпрыгнула от неожиданности, и змея тоже… ну, по крайней мере она резко шевельнулась, и кольца ее туловища напряглись, словно готовясь к неминуемой атаке.
Я похолодела, затаив дыхание, и змея тоже замерла, и только ее погремушки продолжали тихо дребезжать, как раздражающий звонок будильника, до которого спросонок не дотянуться.
— Да там какая-то долбаная змея, — процедила я сквозь зубы, стараясь не шевелить губами.
— Ну и чего ты там встала? Отойди, я ей врежу! — Я услышала приближавшиеся ко мне шаги Джейми.
Змея тоже их услышала, — уж точно, она не была глухой, — и приподняла выше хвост, увешанный костяными кольцами погремушек.
— Ах, — произнес Джейми заметно изменившимся тоном. Я услышала шорох его одежды, когда он остановился рядом со мной. — Не шевелись, Сасснек…
Я не успела как-то откликнуться на этот бессмысленный совет, как тяжелый камень просвистел мимо моего бедра врезался в середину кучи колец. Змея дернулась, сжавшись нечто похожее на гордиев узел, зашипела — и свалилась в выгребную яму, издав в конечной точке полета отвратительный чавкающий звук.
Я не стала задерживаться, чтобы поздравить отважного воина с победой, а повернулась и стрелой помчалась к ближайшим кустам, и отсыревший от утренней росы подол моей ночной рубашки звучно шлепал меня по лодыжкам.
Когда через несколько минут я вернулась, приведя ум и тело в состояние относительного равновесия, то увидела, что Джейми и Ян-младший вместе втиснулись в уборную — что конечно же, было нелегко, учитывая их размеры, — и Ян пристроился на корточках на сиденье, держа факел, изготовленный из сосновой ветки, а Джейми наклонился над дырой, вглядываясь в темные глубины выгребной ямы.
— А они умеют плавать? — спросил Ян, пытаясь заглянуть мимо головы Джейми в дыру и при этом не поджечь волосы дяди.
— Не знаю, — неуверенно ответил Джейми. — Думаю, все-таки умеют. Но меня куда больше другое интересует — умеют ли они прыгать?
Ян резко отшатнулся назад, потом немножко нервно рассмеялся, не зная, шутил Джейми или нет.
— Ну, я эту тварь не вижу; дай-ка мне свет, — Джейми протянул руку и забрал сосновую лучину из рук Яна, а потом осторожно опустил ее в дыру. — Если эта вонючка не сбежала еще, нам, пожалуй, лучше просто сжечь уборную, — пробормотал он, наклоняясь ниже. — Ну, где же эта чертова…
— Вот она! Я ее вижу! — закричал Ян.
Головы мужчин с громким треском столкнулись над дырой, — можно было подумать, это два барана сшиблись лбами. Джейми уронил факел, который тут же исчез в дыре и сразу погас. Тонкая струйка дыма поднялась над краями дыры, словно некое жертвенное благовоние.
Джейми задом выбрался из уборной, держась рукой за лоб, зажмурившись от боли. Младший Ян прислонился к стене внутри уборной, прижав обе ладони к макушке и кратко, но весьма выразительно ругаясь по-гэльски.
— Она еще живая? — встревоженно спросила я, заглядывая в уборную.
Джейми приоткрыл один глаз и сквозь пальцы оглядел меня.
— О да, спасибо, с моей головой все в порядке, — сказал он. — Разве что в ушах у меня будет звенеть еще неделю-другую.
— Ну, ну, — утешающее сказала я, — чтобы прошибить твой череп, нужен кузнечный молот, никак не меньше. Впрочем, дай посмотреть. — Я отвела его пальцы и заставила Джейми наклониться, чтобы ощупать голову. Под густыми волосами нашлась небольшая шишка, но она не кровоточила.
Я поцеловала Джейми в пострадавшее место и погладила его по голове.
— Ты не умрешь, — сообщила я. — Во всяком случае, не от этого.
— О, отлично, — сухо откликнулся он. — Я бы предпочел умереть от укуса змеи, когда в следующий раз отправлюсь в этот домик по своим делам.
— Это ведь ядовитая змея, правда? — спросил Ян, наконец-то выпустив из рук собственную голову и выходя из уборной. И глубоко вздохнул, наполняя легкие свежим воздухом.
— Смертельно ядовитая, — уточнил Джейми. — Если такая тебя укусит и ты от этого помрешь, то она смертельно ядовитая. Если же ты ее укусишь и заболеешь от этого, то она просто ядовитая.
— А, вот как? — Ян не счел нужным впадать в размышления по этому поводу. — В общем, опасная змея?
— Очень опасная, — согласилась я, слежка вздрогнув. — Но что ты собираешься с ней делать? — Я повернулась к Джейми.
Джейми приподнял одну бровь.
— Я? А почему я должен что-то с ней делать? — поинтересовался он.
— Но нельзя же оставлять ее там!
— Почему нет? — удивился Джейми, и на этот раз вскинул другую бровь.
Ян с отсутствующим видом почесал макушку, поморщился, наткнувшись на шишку, вспухшую после столкновения с Джейми, и пожал плечами.
— Ну, я не знаю, дядя Джейми, — с сомнением в голосе проговорил он. — Если ты хочешь, чтобы твои яйца свисали над этой ямой, когда там внутри смертельная тварь, то это твое личное дело, но мне что-то не хочется, чтобы она вцепилась в меня. Толстая она была?
— Не худенькая, должен признать, — Джейми обхватил пальцами запястье другой руки, показывая, какой примерно толщины была змея.
— Ого! — отреагировал Ян.
— Вы ведь не знаете наверняка, умеют ли они прыгать, — с надеждой в голосе вставила я.
— Вообще-то знаю, — Джейми окинул меня циничным взглядом. — Но все равно спасибо за подсказку… от такой мысли вполне может и запор случиться. Но как ты предполагаешь вытащить ее оттуда?
— Я мог бы подстрелить ее из твоего пистолета, — предложил Ян, и его лицо просветлело при мысли, что ему удастся попользоваться драгоценным оружием Джейми. — Нам незачем ее оттуда вытаскивать, если мы можем просто убить ее.
— А она… ее видно? — осторожно спросила я.
Джейми задумчиво потер подбородок. Он еще не побрился, и темно-рыжая щетина зашуршала под его ладонью.
— Не так чтобы очень. Там ведь дерьма накопилось уж достаточно. Но я не думаю, чтобы ты сумел прицелиться как следует в такой темноте, а я терпеть не могу тратить заряд впустую.
— Мы могли бы пригласить на обед Гансенов, — предложила я, имея в виду многочисленную семью квакеров, жившую по соседству. — Выставить побольше пива, и просто-напросто утопить ее, а?
Ян захихикал. Джейми бросил на меня суровый взгляд повернулся к лесу.
— Я что-нибудь придумаю, — сказал он. — После завтрака.
* * *
К счастью, приготовление завтрака давно перестало быть проблемой, поскольку куры с готовностью снабжали меня девятью яйцами каждое утро, да и хлеб вполне уродился. Масло правда, оказалось замурованным в глубине кладовой, за спиной только что опоросившейся и потому очень злой свиньи, — но Ян умудрился-таки перегнуться через нее и сцапать горшок полки, в то время как я стояла рядом с метлой и тыкала ею зверски разинутую свиную пасть, отвлекая мамашу от ног Яна.
— Мне теперь понадобится новая метла, — заметила я, краем глаза поглядывая на жалкие остатки этого инструмента, пока готовила яичницу. — Наверное, я сегодня прогуляюсь к ручью, в ивовую рощицу.
— Ммм… — Джейми не глядя пошарил рукой по столу вокруг себя в поисках тарелки с хлебом. Его внимание было полностью поглощено книгой, которую он читал, — само собой, это была «Естественная история Северной Каролины» Брикнелла.
— А, вот оно, — сказал он. — Я же знаю, что видел тут что-то о гремучих змеях. — Наощупь отыскав хлеб, он взял кусок и с его помощью отправил в рот огромный кусок яичницы. Проглотив все это, он начал читать вслух, держа книгу в одной руке, а другой, начав поиск очередного ломтя хлеба. — Вот… «Индейцы часто выдергивают у змей ядовитые зубы, так что впоследствии они уже не могут причинить кому-либо вред своим укусом; это сделать довольно легко, навязав лоскут красной шерстяной ткани на верхнюю часть глубокой пустой жестяной банки, и таким образом раздразнив гремучую змею и заставив ее укусить жесть. А потом следует резко выдернуть жестянку, и зубы останутся в ткани, их легко заметить».
— У тебя есть красный лоскут, тетя? — спросил Ян, запивая свою порцию яичницы чашкой кофе с цикорием.
Я покачала головой и поспешила схватить последний кусок яичницы, пока Джейми его не заграбастал.
— Синий, зеленый, желтый, серый, белый и коричневый. Красного нет.
— Хорошая книжечка, дядя Джейми, — одобрительно сказал Ян. — А там есть еще что-нибудь о змеях? — Он жадно оглядел стол в поисках еще какой-нибудь еды. Не говоря ни слова, я дотянулась до продуктового ящика, достала из него тарелку с оладьями и поставила перед ним. Ян испустил счастливый вздох и набросился на оладьи, пока Джейми переворачивал страницу.
— Ну, да, тут вот еще есть о том, как гремучие змеи завораживают белок и кроликов, — Джейми ощупал свою тарелку, но ничего на ней не обнаружил. Я придвинула оладьи поближе к нему. — «Это весьма удивительно — наблюдать, как эти змеи заманивают и зачаровывают белок, куропаток, кроликов и прочих мелких тварей и птиц, а потом быстро пожирают их. Притяжение между ними возникает столь сильное, что вы можете видеть, как белка или куропатка (если их заметила такая змея) перепрыгивают или перелетают с места на место до тех пор, пока не окажутся на расстоянии броска от змеи, а то и сами прыгают ей в пасть, даже не пытаясь избежать столь роковой судьбы, а тем более бороться со своим врагом, который не переменяет позы до тех пор, пока не заполучит свою жертву».
Рука Джейми, продолжавшая шарить вокруг в поисках пропитания, натолкнулась наконец на оладьи. Джейми взял одну и посмотрел на меня.
— Черт бы меня побрал, если я хоть раз такое видел! Как ты думаешь, это может быть?
— Нет, — твердо ответила я. — Ты нашел в этой книге хоть один полезный совет по части того, как обращаться с дикими кабанами?
Джейми рассеянно взмахнул половинкой оладьи.
— На этот счет не беспокойся, — пробормотал он. — С дикими кабанами я и сам умею управляться. — Он оторвал взгляд от книги и осмотрел стол и пустые тарелки. — А что яиц больше не осталось?
— Есть вообще-то, но я их оставила для нашего гостя, — добавила в корзинку, которую уже приготовила, два ломтя хлеба и бутылку травяного отвара, который томился на углях в очаге всю ночь. В него входили золотой корень, пчелиный бальзам и дикий бергамот, и он был черно-зеленый, а пах словно тлеющая солома, но он должен был помочь. Повинуясь внутреннему толчку, я прихватила еще и амулет, подаренный мне старой Наявенне, — это были несколько перьев, связанных в пучок; возможно, вид амулета несколько утешит больного. И в любом случае вреда от него не будет, в медицинском смысле.
Наш нежданный гость был чужаком в этих местах, — какой-то тускара из какой-то далекой северной деревни. Он явился на нашу ферму несколько дней назад, вместе с охотниками из Аннэ Оока, которые выслеживали медведя.
Нам пришлось предложить им обед и выпивку — поскольку некоторые из охотников были друзьями Яна, — но пока они ели, я заметила, что этот человек уставился в чашку, и глаза у него совершенно стеклянные. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он болен, я почти с полной уверенностью поставила диагноз: корь. А в этих временах корь представляла собой чрезвычайно опасную болезнь.
Он настоял на том, чтобы отправиться дальше вместе с остальными, но через несколько часов двое охотников привели его обратно, спотыкающегося, горящего в лихорадке.
У меня на руках оказался инфекционный больной, к тому же его инфекция была чрезвычайно опасной для других. Я устроила ему удобную постель в недавно построенном, а потому пока что пустом амбаре, и заставила приведших его индейцев пойти к ручью и хорошенько вымыться, — хотя они и нашли эту процедуру совершенно бессмысленной, но зато у них появился новый повод для шуток; потом они отправились дальше, оставив мне своего товарища.
Индеец лежал на боку, свернувшись под одеялом. Он не повернул головы, чтобы посмотреть на меня, хотя, безусловно, слышал мои шаги еще тогда, когда я шла по дорожке к амбару. Да и я его отлично слышала — да, более чем хорошо; мне и мой самодельный стетоскоп не понадобился. Хрипы в его легких можно было разобрать с шести шагов.
— Как дела? — спросила я, опускаясь на колени рядом с ним. Он не ответил; да это было и ни к чему, вообще-то говоря. Мне не нужны были его слова, мне достаточно было слышать его судорожное хриплое дыхание, чтобы поставить новый диагноз: пневмония, — а взгляд на индейца подтвердил мое первоначальное мнение. Глаза у больного запали и были тусклыми, кожа на лице так натянулась, что все кости можно было пересчитать. У него был жар, у него было воспаление легких, и у него была корь. Симпатичный набор.
Я попыталась уговорить его съесть хоть что-нибудь, ему ведь просто необходимо было питание, — но он даже отворачиваться не стал, просто сжал губы. Бутылка, стоявшая рядом с ним, была пуста, и я принесла еще воды, но не стала давать ее индейцу сразу, — надеясь, что, страдая от жажды, он сначала выпьет травный настой.
Он и вправду сделал несколько глотков, но потом остановился, позволив зеленовато-черной жидкости просто вытечь из уголков его рта. Я пыталась уговаривать его по-французски, но он явно ничего не понимал; он как будто даже не осознавал моего присутствия, просто смотрел через мое плечо в утреннее небо.
Его тощее тело сжималось от отчаяния; он явно думал, что его бросили тут умирать на руках у чужаков. Меня охватило тягучее, противное беспокойство; он вполне мог и в самом деле умереть, если откажется принимать пищу.
Но воду он, по крайней мере, принял из моих рук. Он пил жадно, в один миг осушив бутылку, и я отправилась к ручью, чтобы снова ее наполнить. Вернувшись, я достала из корзинки амулет и поднесла к его лицу. Мне показалось, я заметила слабый всплеск удивления под полуприкрытыми веками, — не настолько выраженный, чтобы это могло пробудить во мне надежду на его выздоровление, но во всяком случае он впервые заметил меня, хотя до сих пор его сознание блуждало где-то далеко-далеко.
Охваченная вдохновением, я снова медленно опустилась на колени рядом с ним. Я вовсе не имела намерения проводить соответствующий обряд, но я была врачом достаточно долго, чтобы знать: если сила самовнушения не подавлена антибиотиками, то лучше использовать ее, чем совсем ничего не делать.
Я взяла амулет из вороньих перьев, подняла голову, уставившись небо, и начала самым серьезным тоном напевно произносить самые звучные строки, какие только смогла припомнить. Но так уж получилось, что на память мне почему-то пришел рецепт доктора Роулингса для лечения сифилиса, изложенный на латыни.
Я налила себе в ладонь каплю лавандового масла, обмакнула в него перья и помазала виски и горло индейца, напевая: «Уходи, улетай из этого человека» — причем самым низким и зловещим голосом, какой только у меня нашелся. У меня у самой чуть голова не разболелась от усердия. Глаза индейца следили за движениями пучка перьев; я себя чувствовала гремучей змеей, испускающей волны гипноза и ожидающей, когда белка сама запрыгнет к ней в пасть.
Я взяла руку индейца, вложила перепачканный маслом амулет в его ладонь и сжала его пальцы. Потом взяла кувшин с медвежьим салом, смешанным с концентратом мяты, обманула в него пальцы и начертила с десяток загадочных символов на груди несчастного больного, стараясь при этом втирать жир, как можно энергичнее. Сильный запах мяты отлично прочистил мои собственные носовые пазухи; мне оставалось только надеяться, что и пациенту станет легче, и его бронхи хоть немного освободятся от слизи.
Я завершила ритуал, торжественно благословив бутылку с отваром: «In nomine Patri, et Filii, et Spiritus Sancti, Amen», после чего поднесла ее к губам пациента. Он, и в самом деле выглядя слегка загипнотизированным, послушно открыл рот и проглотил все, что в ней оставалось.
Я натянула одеяло ему на плечи, поставила рядом с постелью принесенную еду и ушла, одновременно и надеясь на его выздоровление, и чувствуя себя настоящей мошенницей.
* * *
Я медленно шла вдоль ручья, и мои глаза сами собой высматривали что-нибудь полезное. Хотя, конечно, сейчас было не время для сбора большинства целебных растений; для медицины чем старше и крепче растение, тем лучше, — потому что за несколько сезонов борьбы с вредителями основательно повышается концентрация активных компонентов в их корнях и стеблях.
Впрочем, на самом-то деле в любое время года можно было найти хоть какие-нибудь цветки, фрукты или семена, содержащие в себе полезные субстанции; и если я замечала, например, лобелию, выбросившую ростки в грязи у тропинки, я ставила в памяти особую отметку, чтобы прийти сюда, когда придет пора. А потом отправлялась на дальнейшие поиски.
Водяной салат разросся на диво; целые плантации его плавали между камнями у берегов ручья, и огромная подушка пряных темно-зеленых листьев соблазнительно разлеглась в нескольких шагах впереди меня. И еще основательный пучок хвощей! Я спустилась к ручью босиком, поскольку иначе я бы просто понапрасну промочила обувь; подоткнув юбку я осторожно ступила в воду, держа в одной руке острый нож; на другой руке у меня висела корзинка. От ледяного холода ручья у меня перехватило дыхание.
Мои ноги на несколько мгновений полностью утратили способность чувствовать, но меня это не обеспокоило. Я выбросила из головы змею в уборной, свинью в кладовке и индейца в амбаре, полностью сосредоточившись на ощущении текущей воды, скользившей мимо моих ног, — это было холодное, влажное прикосновение некоей первоосновы… и над водой плыло дыхание душистых листьев.
В солнечных лучах над маленькими отмелями неподвижно висели стрекозы, вокруг моих ног шныряла рыбья мелочь, ловившая мошек настолько маленьких, что я не могла их рассмотреть. Где-то выше по течению громко и сухо затрещал зимородок, но его, конечно, интересовала рыбка покрупнее той что суетилась возле меня. Мальки разлетелись в разные стороны, когда я вторглась в сферу их обитания, но сразу же вернулись, серые и серебряные, зеленые и золотые, с черными пятнами, с белыми точками… их почти невозможно было заметить в тени сухих листьев, плававших в ручье. Это похоже на броуновское движение молекул, подумала я, наблюдая за клубами ила, поднятыми мной со дна и теперь медленно уплывавшими по течению; в дымчатой воде продолжали метаться крошечные рыбешки.
Все на свете движется, движется постоянно, вплоть до микроскопических молекул, — но это движение создает парадоксальную иллюзию покоя и неподвижности, и вот тут, на отмели маленького ручья, я могла видеть некое условное подобие суеты большого мира, которая тоже создает иной раз иллюзию покоя…
Я шагнула вперед, внося свою лепту в общий рисунок веселого танца жизни в ручье, чувствуя, как на мои плечи падает то свет, то тень, а ноги тем временем машинально искали опору среди скользких, едва видимых под водой корней. Мои руки и ноги уже онемели от холодной воды; мне казалось, что я стала наполовину деревом, и в то же время во мне бурлила жизнь, кипел сок, как в серебряной березе, нависшей надо мной, или как в ивах, что окунали свои листья в воду.
Возможно, легенды о зеленых человечках и преображенных нимфах рождались именно вот так, подумала я: не в том было дело, что деревья оживали и отправлялись на прогулку, и не в том, что женщины превращались в деревья, — нет, легенда могла родиться вот в такой момент, когда теплая человеческая плоть погружалась в холодную воду, и когда в ней замедлялось движение крови, она начинала понимать чувства растений…
Мое сердце и правда начало биться медленнее, а кончики пальцев чуть побаливали от холода. Но жизненные силы во мне возрастали. Я двигалась в едином ритме с водой и ветром, не тратя силы на отчетливые мысли, став частью неторопливого и безупречного движения вселенной.
Я даже забыла о маленьком хаосе у моих ног.
Когда я подошла к свесившимся в воду веткам ивы, неподалеку за деревьями вдруг раздался громкий визг. Я не раз слышала, как точно такие же звуки издавали самые разные животные, от рыси до орлов, преследующих добычу, но я ни на секунду не усомнилась в том, что голос, услышанный мною сейчас, принадлежит человеку.
Спотыкаясь от торопливости, я выскочила из воды, и помчалась вперед, продираясь сквозь путаницу ветвей, — и очень скоро вырвалась на поляну, бывшую неподалеку от меня. На берегу я увидела мальчишку, отчаянно прыгавшего взад-вперед и яростно колотившего себя по ногам. При этом он громко визжал.
— В чем… — заговорила я, и он вскинул голову и уставился на меня, ошеломленный моим внезапным появлением; его голубые глаза расширились.
Но вряд ли его потрясение было глубже моего. Парнишке было лет одиннадцать-двенадцать; он был высоким и стройным, как молодая сосенка, с пышной взлохмаченной гривой густых волос цвета ржавчины.
Чуть раскосые голубые глаза смотрели на меня, а между ними пристроился прямой нос с тонкой острой спинкой, знакомый мне, как собственные пять пальцев, — хотя я впервые в жизни видела этого ребенка.
Мое сердце провалилось куда-то вниз, и холод пронизал меня от головы до пяток. Но, будучи хирургом, я давным-давно научилась мгновенно оценивать ситуацию и действовать, невзирая на всякие там потрясения. Так что я сразу охватила взглядом всего мальчишку — рубашка и короткие штаны хорошего качества, хотя и промокшие в данный момент, а длинные светлые голени все сплошь покрыты темными пятнами, словно брызгами грязи.
— Пиявки, — сказала я, и профессиональное спокойствие мгновенно преобладало над личной паникой. Этого не может быть, мысленно твердила я себе, и в то же самое время чертовски хорошо знала, что так оно и есть. — Это просто пиявки. Они тебе не причинят вреда.
— Я знаю, что это такое! — крикнул мальчишка. — Сними их с меня! — Он хлопнул ладонью по своей ноге, содрогнувшись от отвращения. — Ну и гадость!
— Ну, не такая уж и гадость, — возразила я, окончательно беря себя в руки. — Они приносят пользу.
— Плевать мне на их пользу! — бешено заорал мальчишка, топая ногами. — Я их ненавижу, сними их с меня!
— Ну, тогда стой спокойно, — резко сказала я. — А лучше сядь вот здесь, и тогда я тобой займусь.
Он несколько мгновений колебался, с подозрением глядя на меня, потом неохотно уселся на камень, выставив вперед увешанные пиявками ноги.
— Сними сейчас же! — потребовал он.
— Всему свое время, — ответила я. — Откуда ты явился? — Он тупо уставился на меня. — Ты не из местных жителей, продолжила я с полной уверенностью. — Так откуда ты явился?
Ему понадобилось немалое усилие, чтобы собраться с мыслями.
— А… мы ночевали в каком-то местечке под названием Салем, три дня назад. Это был последний город, который я тут вообще видел. — Он дрыгнул ногой. — Сними их, тебе говорят!
Существует несколько методов удаления пиявок, но большинство из них наносят коже куда более сильные повреждения, чем сами пиявки. Я осмотрела мальчишку. Он успел содрать четыре пиявки с одной ноги и три с другой. Одна из этих маленьких жирненьких тварей уже почти насытилась, став пухлой и блестящей. Я осторожно просунула под ее головку ноготь большого пальца и она упала в мою ладонь, кругленькая и тяжелая от крови, как речная галька.
Мальчишка следил за моими действиями, и даже сквозь загар было видно, как он побледнел.
— Не хочу, чтобы добро пропадало, — небрежно сказала я и отправилась на поиски корзинки; я ее уронила, когда продиралась сквозь заросли. По дороге я увидела пальто мальчика, валявшееся на траве, а рядом с ним ботинки и чулки. На башмаках были простые по фасону пряжки, но не оловянные, а серебряные. Пальто из хорошего сукна, неброское, но пошитое с той добротной элегантностью, какую редко увидишь к северу от Чарльстона. Мне вообще-то уже не нужны были дополнительные доказательства, но тем не менее они лежали передо мной.
Я набрала пригоршню жидкой грязи с илом, осторожно вдавила в него пиявку и обернула толстушку во влажные листья… и только после этого заметила, что мои руки слегка дрожат. Идиот! Лживый, подлый, равнодушный идиот… какого черта он сюда притащился? И, Боже мой, как поступит Джейми?..
Я вернулась к мальчику, который сидел, сложившись вдвое и рассматривая оставшихся пиявок с выражением крайнего отвращения. Еще одна уже была готова отвалиться; как только я опустилась на колени перед парнишкой, она шлепнулась на влажную землю.
— Ой! — вскрикнул он.
— Где твой отчим? — спросила я резко. Несмотря на то, что его внимание было полностью сосредоточено на оставшихся пиявках, он услышал мой вопрос. Его голова дернулась, он изумленно уставился на меня.
День был прохладным, но на лице мальчишки выступили капли пота. Я подумала, что виски и скулы у него немного поуже, а рот и вовсе не слишком похож; возможно, сходство с Джейми было не таким уж ошеломляющим, как мне показалось на первый взгляд.
— Откуда ты меня знаешь? — спросил он, мгновенно надуваясь высокомерием, которое при других обстоятельствах показалось бы мне просто смешным.
— Все, что я знаю о тебе, так это то, что тебя зовут Вильямом. Угадала? — Мои руки невольно сжались в кулаки, и я понадеялась, что ошиблась. Если это действительно был Вильям, то я знала о нем немного больше, но тогда говорить бы пришлось довольно долго.
На его щеках вспыхнул жаркий румянец, голубые глаза впились в меня, и мальчишка на время даже забыл о пиявках, ошеломленный столь фамильярным обращением к нему… Только тут я внезапно осознала, кого он видит перед собой: растрепанную до невозможности тетку в неприлично подоткнутой юбке. Но то ли ему привили хорошие манеры, то ли несоответствие между моими словами и моей внешностью породило в нем какие-то подозрения, — однако он удержал резкий ответ, явно готовый сорваться с его губ.
— Да, угадали, — вместо этого коротко кивнул он. — Вильям, виконт Ашнесс, девятый граф Эллесмер.
— Так длинно? — вежливо сказала я. — Спасибо. — Я взяла двумя пальцами очередную пиявку и легонько подергала. Малышка вытянулась, как толстенькая рубиновая тесьма, но отрываться от угощения не захотела. Бледная кожа мальчишки тоже слегка натянулась, и он нервно вскрикнул.
— Ну же! — сказал он. — Она оторвется, дерни как следует!
— Могу дернуть, — согласилась я. Я встала и одернула юбки, приводя себя в более достойный вид.
— Идем-ка, — сказала я, протягивая ему руку. — Я тебя отведу домой. Если я их сбрызну соленой водой, они сразу отвалятся.
Он отказался дотронуться до моей руки, но встал, хотя его и трясло слегка. Потом огляделся по сторонам, словно ища кого-то.
— Папа, — пояснил он, видя мой вопросительный взгляд. — Мы сбились с пути, и он сказал, чтобы я дожидался его около ручья, пока он разведает направление. Мне бы не хотелось, чтобы он встревожился, когда вернется и не найдет меня здесь.
— Я бы на твоем месте не стала из-за этого беспокоиться, — ответила я. — Полагаю, он уже отыскал дом, тут ведь совсем недалеко. — Да уж, найти нас совсем нетрудно, подумала я, поскольку это вообще единственный дом на мили вокруг, да к тому же к нему ведет хорошо накатанная дорога. Лорд Джон просто оставил мальчишку здесь, чтобы самому отправиться вперед и найти Джейми… и предупредить его. Весьма мудро. Мои губы невольно сжались.
— Это дом Фрезеров? — спросил мальчик. Он сделал осторожный шаг, слегка расставив ноги, чтобы они не касались одна другой. — Мы приехали, чтобы повидать Джеймса Фрезера.
— Я миссис Фрезер, — сообщила я и улыбнулась мальчику. Я могла бы добавить — «и твоя мачеха», — но не стала. — Пошли.
* * *
Он пошел следом за мной сквозь лесок к дому, почти наступая мне на пятки от торопливости. Я то и дело спотыкалась о корни деревьев и наполовину скрытые землей камни, потому что совершенно не смотрела, куда ступала, и постоянно боролась с желанием обернуться назад и уставиться на мальчишку. Если Вильям, виконт Ашнесс, девятый граф Эллесмер и не был самой последней личностью, какую я вообще ожидала увидеть в глухих лесах Северной Каролины, то он все же был почти последним в списке… полагаю, еще менее можно было предположить, что в нашу дверь вдруг постучится лично король Георг.
Что заставило этого… этого… я сосредоточилась, пытаясь выбрать из всех известных мне непристойных эпитетов наиболее подходящий для лорда Джона Грея, и мне пришлось основательно сразиться с самой собой, чтобы постараться называть его тем именем, которое он получил при крещении. Однако в итоге я эту идею отбросила; все равно у меня ничего бы не вышло.
Итак, Вильям, виконт Ашнесс, девятый граф Эллесмер. По крайней мере, он себя считал таковым. И что же ты будешь делать, хотела бы я знать, — в ярости обратилась я мысленно к лорду Джону Грею, — когда этот сопляк узнает, что он на самом деле просто незаконнорожденное дитя помилованного шотландца-преступника? Но мне важнее то, что собирается делать этот самый преступный шотландец? И что он почувствует?..
Я резко остановилась, и мальчишка чуть не налетел на меня, но сумел извернуться.
— Извини, — пробормотала я. — Мне показалось, я увидела змею, — и тут же пошла дальше, но мысль, вынудившая меня остановиться, продолжала колотить меня по голове, как крупный град. Неужели лорд Джон притащил сюда мальчишку для того, чтобы установить его происхождение? Неужели он вознамерился оставить его здесь, с Джейми… с нами?
Перепуганная до полусмерти этим предположением, я как-то даже не потрудилась соотнести картины, созданные моим переполошенным воображением, с тем человеком, с которым я встречалась на Ямайке. Да, у меня были веские причины к тому, чтобы недолюбливать лорда Джона Грея, — довольно трудно испытывать теплые чувства к человеку, который изливает гомосексуальную страсть на вашего собственного мужа, — но я должна была признать, что в остальном в его характере не было ни малейших признаков легкомыслия или жестокости. Напротив, он поразил меня своей чувствительностью, добротой и чувством чести… ну, по крайней мере, он мне казался таким, пока я не обнаружила, что его привязанность к Джейми имеет весьма специфический оттенок.
Может быть, там у них что-то случилось? Возникла какая-то угроза для мальчика, и это заставило лорда Джона испугаться за его жизнь? Ведь наверняка никто не мог заподозрить правду о происхождении Вильяма — никто ничего об этом не знал, кроме лорда Джона и самого Джейми. Ну, и меня, конечно, мысленно спохватилась я. И поскольку никто не мог обнаружить внешнего сходства, я снова с трудом удержалась от того, чтобы обернуться, — ни у кого не могло возникнуть и причин для подозрений.
Но если поставить их рядом… ну, я скоро и увижу их рядом. От этой мысли у меня стало как-то пусто в груди, отчасти от страха, отчасти от предвкушения. Вправду ли сходство так сильно, как мне показалось?
Я намеренно взяла немного в сторону, через рощицу кизиловых деревьев с низко нависающими ветвями, — чтобы получить возможность повернуться и подождать мальчишку. Он повернул за мной, неловко наклонившись по пути, чтобы подобрать свои башмаки с серебряными пряжками; они все так же валялись там, где он их бросил.
Нет, подумала я, тайком рассматривая его, когда он выпрямился, причем его лицо слегка порозовело из-за наклона. Нет, сходство не такое уж сильное, как мне показалось на первый взгляд. У него, похоже, будет такая же фигура, как у Джейми, но пока что до этого далеко… он походил на Джейми очертаниями тела, но ведь он был еще пацаном, так что ему не хватало плотности. Он может вырасти очень высоким… да, это очевидно… но пока что он был примерно одного роста со мной, неловкий и тощий, со слишком длинными руками и ногами, почти хрупкий на вид.
И у него были намного более темные, чем у Джейми, волосы; хотя они и отливали красным, когда на них падал случайный луч солнца, просочившийся сквозь листву, все же они были скорее темно-каштановые и не имели ничего общего с ярким красным золотом Джейми. Да и кожа его от загара приобрела мягкий золотисто-коричневый оттенок, тогда как Джейми на солнце становился как обожженная бронза.
Да, у него были слегка раскосые кошачьи глаза Фрезеров, но совершенно другая посадка головы, и другой разворот худеньких плеч, заставивший меня подумать о…
Брианна. Меня словно легонько ударило шоком, такой пугающей оказалась эта мысль. Конечно, мальчишка был похож на Джейми, но не это заставило меня подпрыгнуть от изумления и мгновенно узнать его с первого взгляда, — нет, я словно увидела перед собой Брианну… Брианну в десятилетнем возрасте, да… детские очертания лица Вильяма куда больше напомнили мне мою дочь, чем Джейми.
Он приостановился, чтобы высвободить длинную прядь волос из когтей кизила; потом он подошел ко мне, вопросительно приподняв одну бровь.
— Далеко еще идти? — спросил он. Его лицо приобрело нормальный цвет после прогулки, но все равно он выглядел немножко больным и старался не смотреть на собственные ноги.
— Нет, — ответила я, показывая на каштановые деревья впереди. — Вон там. Смотри, уже виден дым над крышей.
Он тут же взял с места в карьер, не дожидаясь меня, страстно желая как можно скорее избавиться от пиявок.
Я поспешила за ним, не желая, чтобы он очутился в доме раньше меня. Меня терзали самые противоречивые чувства; прежде всего я тревожилась за Джейми, потом, несколько слабее, — за лорда Джона Грея. Кроме того, меня мучило жуткое любопытство. И наконец где-то в глубине сознания, так глубоко, что я могла сделать вид, будто ничего подобного там вовсе и нет, затаилась острая боль тоски по дочери, чье лицо мне никогда больше не увидеть…
Джейми и лорд Джон сидели на скамье перед дверью; заслышав наши шаги, Джейми встал и повернулся к лесу. У него было время подготовиться; его взгляд безразлично скользнул по мальчику и встретился с моим взглядом.
— А, Клэр… Так ты уже нашла нашего второго гостя. А я послал Яна на поиски. Надеюсь, ты помнишь лорда Джона?
— Разве я могла забыть? — сказала я, одарив его лордство подчеркнуто широкой улыбкой. Его губы слегка изогнулись в ответ, но в целом он сохранил предельно серьезное выражение лица, низко кланяясь мне. Интересно, как это люди умудряются выглядеть столь безупречно одетыми после нескольких дней, проведенных в седле, и ночевок в лесу?
— К вашим услугам миссис Фрезер. — Он бросил взгляд на мальчика и слегка нахмурился при виде состояния костюма своего подопечного. — Могу ли я представить вам своего пасынка, лорда Эллесмера? И — Вильям, поскольку ты, как я вижу, уже успел познакомиться с нашей очаровательной хозяйкой, не будешь ли ты так любезен поздороваться и с хозяином дома, капитаном Фрезером?
Мальчик переминался с ноги на ногу, чуть ли не вставая на цыпочки. Но при этих словах лорда Джона он все же отвесил короткий поклон в сторону Джейми.
— К вашим услугам, капитан, — сказал он, и тут же бросил страдающий взгляд на меня, явно не думая ни о чем больше, кроме как об избавлении от пиявок, с каждой секундой поглощавших все больше его крови.
— Вы нас извините? — вежливо произнесла я и, взяв мальчика за руку, вела в дом, решительно захлопнув дверь перед изумленными мужчинами. Вильям сразу же сел на табурет, который я ему придвинула, и, весь дрожа, вытянул вперед ноги.
— Скорее! — простонал он. — Пожалуйста поскорее!
Размолотой соли под рукой не оказалось; я взяла свой нож для выкапывания корней и поспешно, рискуя порезаться, отколола кусок от большой глыбы каменной соли, бросила его в ступку, несколькими движениями пестика превратила в мелкие гранулы. Еще чуть-чуть растерев соль между пальцами, я быстро посыпала ею каждую пиявку.
— Да, это уж слишком для бедных старых пиявок, — сказала я, наблюдая за тем, как первая из посоленных медленно съежилась, превратившись в шарик. — Зато это всегда срабатывает. — Пиявка отцепилась от ноги Вильяма и шлепнулась на пол, а за ней тем же манером последовали и остальные, извиваясь в агонии.
Я собрала крошечные тельца и бросила их в огонь, потом опустилась на колени перед мальчиком, тактично наклонив голову, чтобы дать ему возможность взять себя в руки и справиться с выражением своего лица.
— Теперь сиди тихо, я осмотрю укусы, — сказала я.
По ногам мальчишки стекали тоненькие струйки крови; я промокнула их чистым лоскутом, потом промыла маленькие ранки водой, смешанной с уксусом и настоем зверобоя, чтобы остановить кровотечение.
Мальчик глубоко, судорожно вздохнул от облегчения, когда я наконец вытерла насухо его ноги.
— Не то чтобы я боялся… крови, — сказал он таким подчеркнуто уверенным тоном, что можно было не сомневаться, что крови он боится до полусмерти, — просто эти твари жутко противные!
— Отвратительные маленькие зверюшки, — согласилась я. Я встала, взяла другой чистый лоскут, окунула его в воду и с деловитым видом обтерла чумазую физиономию мальчишки. Потом, не говоря ни слова, взяла свою щетку для волос и принялась распутывать его волосы, превратившиеся в сплошной ком.
Он явно был изумлен до онемения подобной фамильярностью, но лишь слегка дернулся сначала, а потом затих, ничем больше не выразив своего протеста, и даже еще раз слегка вздохнул, а его плечи заметно расслабились.
Волосы и кожа у него были теплые, как у щенка, и мои пальцы, все еще не прогревшиеся после пребывания в ледяных струях ручья, просто наслаждались, пока я распутывала мягкие пряди шелковистых каштановых волос. Волосы были густыми и слегка волнистыми.
На макушке у него торчал небольшой вихор, эдакая нежная завитушка, заставившая меня ощутить легкое головокружение: у Джейми был точно такой же вихор, и на этом же самом месте.
— Я потерял свою ленту, — сказал мальчик, рассеянно оглядываясь по сторонам, как будто ожидал, что лента вот-вот выскочит из хлебного ларя или из чернильницы.
— Ну и ладно, я тебе дам ленту взаймы. — Я наконец разгладила его волосы и связала его желтой лентой, испытывая при этом странное чувство, будто я кого-то от чего-то защищаю.
Я узнала о существовании этого мальчика лишь несколько лет назад, и если за прошедшее время я и думала о нем, то не более чем с легким любопытством, смешанным с обидой. Но теперь что-то — может быть, сходство Вильяма с моим собственным ребенком, может быть, его сходство с Джейми, или просто тот факт, что мне пришлось слегка позаботиться о нем, — породило во мне непонятное ощущение почти родственной связи с ним.
Я слышала голоса, звучавшие снаружи, потом вдруг раздался смех, и мое раздражение, моя досада на Джона Грея вспыхнули с удвоенной силой. Как он посмел рисковать ими обоими — и Джейми, и Вильямом, — и чего ради? Какого черта он явился сюда, в первобытные леса, в необжитый край, где совершенно нечего делать таким, как он, и…
Дверь открылась, в комнату заглянул Джейми.
— Эй, ты тут как, в порядке? — спросил он. Его взгляд задержался на мальчике, и на лице появилось выражение вежливой озабоченности, но я видела его руку, его пальцы, впившиеся мертвой хваткой в дверной косяк, и от меня не укрылось также напряжение, охватившее все его тело, с головы до ног. Он был весь натянут, как струна; если бы я сейчас прикоснулась к нему, он бы, пожалуй, загудел…
— Все в полном порядке, — любезным тоном ответила я. — Как ты думаешь, лорд Джон не откажется немного перекусить?
Я водрузила на очаг котел, чтобы вскипятить воду для чая, и — с глубоким внутренним сожалением — достала последнюю буханку хлеба, которую вообще-то намеревалась использовать для новой серии своих опытов по получению пенициллина. И, чувствуя, что ситуация того требует, достала также и последнюю бутылку бренди. Потом поставила на стол миску с джемом, пояснив, что масло, к несчастью, находится в данный момент в недосягаемости из-за свиньи.
— Свинья? — со сконфуженным видом переспросил Вильям.
— Да, она в кладовке, — кивнула я, показывая на закрытую дверь.
— Но почему вы держите… — начал было он, потом вдруг умолк и закрыл рот, — похоже, отчим основательно лягнул его под столом ногой; при этом лорд Джон продолжал очаровательно улыбаться.
— Очень любезно было с вашей стороны пригласить нас, миссис Фрезер, — постарался сменить тему лорд Джон, бросив на пасынка предостерегающий взгляд. — Я приношу извинение за наш внезапный приезд; я надеюсь, мы не причинили вам слишком большого беспокойства.
— Ни в коей мере, — заверила его я, гадая, придется ли нам оставлять их здесь на ночь. Вильяма тогда можно было бы отправить в сарай вместе с Яном, подумала я; это ничуть не хуже, чем спать сидя, — этим в данный момент и занимался мальчишка. Но мысль о том, чтобы улечься в постель с Джейми, имея лорда Джона на расстоянии вытянутой руки, на низенькой кровати Яна…
Ян, обладавший безошибочным инстинктом обеда, появился как раз в этот момент моих активных размышлений, и был представлен гостям, причем в суматохе поклонов и обмена любезностями в нашей тесной каморке кто-то умудрился перевернуть котелок с чаем.
Воспользовавшись этой маленькой катастрофой, я отправила Яна показать Вильяму ближайший к дому лес и ручей, выдав им несколько бутербродов с джемом и бутылку сидра, чтобы они перекусили на воздухе. Потом, избавившись от молодежи, я наполнила чашки бренди, снова села к столу и, прищурившись, уставилась на Джона Грея.
— Зачем вы сюда явились? — спросила я безо всяких предисловий.
Он широко раскрыл светлые голубые глаза, потом опустил длинные ресницы и кокетливо похлопал ими.
— О, у меня нет намерения соблазнить вашего супруга, уверяю вас, миссис Фрезер! — клятвенно заверил меня он.
— Джон! — кулак Джейми грохнул по столу с такой силой, что все чашки задребезжали. Его высокие скулы залились темной краской, и он оскалился от смущения и ярости.
— О, виноват! — Грей, напротив, побледнел, хотя в остальном выглядел совершенно безмятежным. Только тут мне впервые пришло в голову, что он, возможно, точно так же нервничает, как и Джейми. — Прошу меня извинить, мадам. Это непростительная шутка. Однако позвольте заметить, что с момента встречи вы смотрите на меня так, как будто ежесекундно ждете, что я вот-вот нанесу оскорбление вашему честному дому. — Наконец-то его щеки чуть-чуть порозовели.
— Извините, — выдохнула я. — В следующий раз предупредите меня заранее, чтобы я успела разобраться с выражением своего лица.
Он вдруг встал и подошел к окну, и остановился там спиной к нам, оперевшись руками о подоконник. Повисло в высшей степени неловкое молчание. Я не хотела смотреть на Джейми; вместо того я принялась с большим интересом рассматривать бутылку с семенами фенхеля, стоявшую на столе.
— Моя жена умерла, — резко сказал лорд Джон. — На корабле, по пути из Англии на Ямайку. Она собиралась встретиться со мной здесь.
— О, сожалею, не ожидал такое услышать, — тихо произнес Джейми. — Так парнишка был с ней?
— Да. — Лорд Джон повернулся к нам и присел на подоконник, так что солнечные лучи обрисовали его аккуратно причесанную голову, соорудив вокруг нее нечто вроде сияющего нимба. — Вилли был… он были очень близки с Изабель, он ведь не знал другой матери.
Настоящая мать Вильяма, Женевьева Дансени, умерла при родах; его официальный отец, граф Эллесмерский, погиб в тот же самый день в результате несчастного случая. По крайней мере, так мне говорил Джейми. И соответственно сестра Женевьевы, Изабель, взяла на себя заботу об осиротевшем ребенке, а лорд Джон женился на Изабель, когда Вильяму было лет шесть или около того… к тому времени Джейми уже покинул Шотландию.
— Мне очень жаль, — искренне сказала я, и я имела в виду не только смерть его супруги.
Грей посмотрел на меня и едва заметно кивнул с понимающим видом.
— Мое назначение на пост губернатора — дело уже практически решенное, — сказал он. — Я намеревался по возможности устроить свою резиденцию на острове, если тамошний климат подошел бы моей семье. Ну, а теперь… — Он передернул плечами. — Вилли был просто потрясен смертью матери; мне казалось, что было бы полезно как-то отвлечь его, любыми допустимыми средствами. И мне почти сразу представилась такая возможность; владения моей жены включают в себя большую плантацию в Виргинии, и она завещала все это Вильяму. После ее смерти я получил от управляющего плантацией письмо, в котором он просит инструкций к дальнейшему ведению дел. — Лорд Джон оторвался наконец от окна и медленно вернулся к столу, возле которого по-прежнему сидели мы с Джейми. — Я ведь не мог решить, как поступить с данной собственностью, пока не видел ее и не оценил лично все, что можно из нее извлечь. Поэтому я решил, что нам следует добраться морем до Чарльстона, а оттуда уже сухопутным путем направиться в Виргинию. Я верил, что новые впечатления помогут Вилли забыть о его горе… и, должен с удовольствием заметить, отчасти это и в самом деле произошло. В последние недели мальчик выглядит куда более оживленным.
Я открыла было рот, чтобы сказать, что Фрезер Ридж лежит вроде как немножко в стороне от описанного им маршрута, но передумала и замолчала.
Грей, похоже, без труда угадал, что у меня на уме, потому что тут же посмотрел на меня с кривоватой сухой улыбкой. Я решила, что мне и в самом деле необходимо как-то научиться справляться с собственным лицом. То, что Джейми слышал мои мысли как свои собственные, меня чаще всего только радовало.
Но если совершенно посторонние люди могли заглядывать в мой ум, когда им только захочется, — ну, это уже совсем другое дело.
— И где находится эта плантация? — спросил Джейми, явно подумав о том же, о чем и я.
— Ближайший город, который вообще может считаться именно городом, называется Линсбург… это на реке Джеймс. — Лорд Джон снова искоса глянул на меня; к нему уже явно вернулось хорошее расположение духа. — На самом-то деле мы не слишком отклонились от своего маршрута и потратили не так много времени, приехав сюда, — несмотря на удаленность вашего жилища.
После этого он обратил все свое внимание на Джейми и заговорил, слегка хмурясь:
— Я сказал Вилли, что вы мои старые знакомые, еще со времен солдатской службы… надеюсь, вы не станете возражать против такого определения?
Джейми покачал головой, и уголок его рта слегка приподнялся.
— Маленькое жульничество, да? Не думаю, что мне захотелось бы вспоминать, как вы тогда меня называли, но… сейчас другие обстоятельства. Но поскольку все это осталось позади, теперь можно и так сказать.
— А ты не думаешь, что он может помнить тебя? — спросила я Джейми. Он когда-то был конюхом в поместье родителей Вилли; он попал в плен во время войны, последовавшей за восстанием якобитов.
Джейми задумался ненадолго, потом покачал головой.
— Нет, вряд ли. Ему едва шесть исполнилось, когда я оттуда уехал; а для него это чуть ли не половина жизни, для парнишки… да еще и целый мир лег между нами. И вряд ли он вспомнит конюха по имени Маккензи, да еще сумеет связать его со мной.
Вильям безусловно не узнал Джейми с первого взгляда, но он ведь был слишком занят пиявками, чтобы обращать внимание на что-либо еще. Тут у меня мелькнула некая мысль, и я повернулась к лорду Джону, который вертел в руках табакерку, извлеченную из кармана, и внимательно рассматривал ее.
— Скажите-ка, — повинуясь внезапному толчку, спросила я, — мне не хотелось бы вас огорчать, но… вы знаете, как именно умерла ваша жена?
— Как? — Его, похоже, слегка ошеломил вопрос, но он тут же взял себя в руки. — Она умерла от кровавого поноса, так мне сказала ее горничная. — Его губы горестно сжались. — Это была… не слишком легкая смерть, я уверен.
Кровавый понос, вот как? Так в эту эпоху могли называть что угодно, от амебной дизентерии до холеры.
— Там был врач? На борту корабля, там был какой-нибудь врач, который занимался ею?
— Да, был, — чуть более резко ответил лорд Джон. — На что вы намекаете, мадам?
— Ни на что, — ответила я. — Я только подумала, что, возможно, именно там Вилли мог увидеть, как применяются пиявки.
В его глазах вспыхнуло понимание.
— О! Да, простите… я не подумал…
В этот момент я заметила Яна, который топтался на пороге, явно не желая прерывать нас; но на его лице было написано нечто похожее на тревогу.
— Тебе что-то нужно, Ян? — спросила я, перебив лорда Джона.
Племянник встряхнул головой, его каштановые волосы взметнулись в воздух.
— Нет, тетя, спасибо. Просто… — Он бросил беспомощный взгляд на Джейми. — Это… мне очень жаль, дядя, я бы ему не разрешил делать это, если бы знал, но…
— Что? — встревоженный тоном голоса племянника, Джейми вскочил на ноги. — Что ты натворил?
Племянник сжал свои громадные ладони, смущенно хрустнув костяшками пальцев.
— Ну, видишь ли, его лордство спросил, где у нас уборная, и я ему рассказал про змею, и что лучше бы ему пойти в лес. Он и пошел, а потом захотел посмотреть на змею, и… и…
— Но она его не укусила?! — встревоженно спросил Джейми. Лорд Джон, который явно порывался задать тот же самый вопрос, приподнялся на табурете, глядя на Яна.
— Ох, нет! — Ян вроде бы даже удивился. — Ну, сначала мы ее не смогли рассмотреть, потому что внизу было слишком темно. Тогда мы подняли одну из досок сиденья, чтобы светлее стало. Ну, тогда мы хорошо рассмотрели змею, и его лордство потыкал в нее длинной веткой, и та начала туда-сюда метаться, точь-в-точь, как в той книжечке написано, но не похоже было, чтобы она сама себя укусить собиралась. И… и… — Ян бросил быстрый взгляд на лорда Джона и звучно сглотнул. — Это я виноват, — сказал он, величественно распрямляя плечи, готовый понести любое наказание. — Я ему сказал, что хотел утром пристрелить змеюку, но нам не хотелось понапрасну тратить порох. А его лордство тут же заявил, что он сейчас возьмет папин пистолет из седельной сумки и сам с этой тварью расправится. Ну, а потом…
— Ян, — процедил Джейми сквозь зубы, — прекрати болтать ерунду и немедленно говори, что ты сделал с мальчишкой. Надеюсь, ты не подстрелил его самого по ошибке?
Племянник явно почувствовал себя оскорбленным подобным предположением.
— Уж конечно, нет! — ответил он.
Лорд Джон вежливо кашлянул, как бы намекая на несвоевременность взаимных обвинений. Ян глубоко вздохнул и вверил свою душу Всемогущему Господу.
— Он сейчас в уборной, на дне ямы, — сообщил племянник. — Ты мне не дашь веревку, дядя Джейми?
Блестяще продемонстрировав, что он умеет обходиться минимумом слов и движений, Джейми в два шага вылетел за дверь и исчез, преследуемый лордом Джоном.
— Он что там, вместе со змеей? — спросила я, торопливо роясь в бельевой корзине в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы использовать в качестве жгута.
— О нет, тетя, — заверил меня Ян. — Неужели ты думаешь, что я оставил бы его одного, если бы змеюка еще была там? Пойду-ка я помогу им, — добавил он и тоже исчез.
Я поспешила вслед за всеми, и обнаружила Джейми и лорда Джона стоящими плечом к плечу в дверях уборной, говорящими с кем-то, находящимся в ее глубине. Поднявшись на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо лорда Джона, я смогла рассмотреть лишь растрепанный конец длинной, прямой ветки гикори, торчавшей на несколько дюймов над краем овальной дыры. Я задержала дыхание; борьба лорда Эллесмера за свою свободу привела к тому, что содержимое выгребной ямы основательно взволновалось, и запах был достаточно сильным, чтобы обжечь слизистую оболочку моего носа.
— Говорит, не ушибся, — сообщил мне Джейми, на мгновение отворачиваясь от дыры и снимая с плеча моток веревки.
— Очень хорошо, — сказала я. — Но змея-то где? — Я нервно всмотрелась во внутренности уборной, но ничего не увидела кроме серебристых тополиных досок и темного пятна дыры.
— Она вон туда удрала, — пояснил Ян, неопределенным взмахом руки показывая как раз в ту сторону, откуда пришла я. — Парнишка не мог, как следует прицелиться, так что я взял вон ту палку и потыкал в тварь, и будь я проклят, если она не подпрыгнула и не бросилась на меня, прямо через ветку! Я напугался и отпрыгнул, конечно, и нечаянно ударил палкой парнишку, и… ну, вот так оно и получилось, — смущенно закончил племянник.
Стараясь не встречаться глазами с Джейми, он бочком подобрался к дыре и, наклонившись над ней, неловко окликнул страдальца:
— Эй! Я рад, что ты не свернул шею, честно!
Джейми одарил племянника взглядом, совершенно отчетливо говорившим о том, что если чья-то шея и будет свернута… но сумел удержаться от соответствующих комментариев, поскольку в данный момент было куда важнее сосредоточить внимание на процедуре освобождения узника подземной тюрьмы. Дальше процедура проходила без осложнений, и меткий стрелок, лишь по чистой случайности не сумевший продемонстрировать свое искусство, был извлечен на свет; он висел на веревке, как гусеница шелкопряда на своей нити.
К счастью, на дне ямы скопилось достаточно нечистот, чтобы его лордство не расшибся при падении. Выбравшись наружу, девятый граф Эллесмер плашмя упал на землю. Лорд Джон секунду-другую стоял неподвижно, вытирая руки о собственные бриджи и внимательно изучая взглядом покрытый ржавой коркой предмет, лежавший перед ним. Потом тыльной стороной ладони потер губы, пытаясь то ли скрыть улыбку, то ли страдая от густого аромата.
Потом вдруг его плечи затряслись.
— Что новенького в Подземном мире, Персефона? — спросил он, не в силах удержать смех, звучавший в его голосе.
Пара раскосых глаз сверкнула голубым убийственным светом сквозь маску густой грязи, покрывавшей лицо его лордства. Это было выражение, настолько характерное для Фрезеров, что меня охватил приступ дурноты. Ян, стоявший рядом со мной, внезапно вздрогнул. Он быстро перевел глаза с графа на Джейми и обратно, потом поймал мой взгляд и тут же его лицо утратило всякое выражение, став неестественно спокойным.
Джейми пробормотал что-то по-гречески, и лорд Джон ответил ему на том же языке, а потом они оба заржали, как последние деревенские дураки. Стараясь не замечать Яна, я скосилась на Джейми. Хотя он трясся от хохота, он все же сумел собраться с силами и просветить меня относительно их с лордом Джоном обмена репликами.
— Эпикарм, — пояснил он. — Он упоминал о пророчестве Дельфийского оракула: ищущие просвещенности будут ввергнуты в яму мертвым питоном, а затем повешены, и от них будет исходить вонь фекалий.
Лорд Джон продекламировал, величественно взмахнув рукой:
— Дух возносится к небу, тело предается земле.
Вильям с силой втянул воздух через нос, точно так же, как это делал Джейми, когда у него иссякало терпение. Ян испуганно переступил с ноги на ногу. Вот еще несчастье, подумала я, неужели мальчишка вообще ничего не унаследовал от своей матери?
— Скажи-ка, Вилли, ты достиг некоего духовного прозрения в результате столь любопытного и мистического эксперимента? — спросил лорд Джон, безуспешно пытаясь совладать с собой. Они с Джейми оба уже покраснели от смеха, но я подумала, что это уж очень похоже на нервную реакцию, и что смех должен дать им такую же разрядку, как хорошая порция бренди.
Его лордство, злобно глядя на отчима, сорвал с шеи платок и швырнул его на тропинку; платок звучно шмякнулся о землю. Теперь уже и Ян начал нервно хихикать, не в силах удержаться. Да и мускулы моего живота отчаянно дергались от напряжения, но тут я увидела, что полоса шеи графа, открывшаяся после удаления платка, приобрела цвет зрелых помидоров. Слишком хорошо зная, на что способны Фрезеры, доведенные до такой специфической кондиции, я решила, что пора прекращать веселую вечеринку.
— Э-гей! — произнесла я, откашлявшись. — Вы позволите мне вмешаться, джентльмены? Я не слишком хорошо разбираюсь в греческой философии, но одну маленькую эпиграмму помню наизусть. — Я вручила Вильяму кувшин с жидким щелочным мылом, который успела прихватить с собой вместе с льняной полосой для жгута, буде тот понадобится. — Это Пиндар, — пояснила я. — «Вода есть лучшее в мире».
Из-под маски проглянуло нечто вроде благодарного выражения. Его лордство поклонился мне с предельной вежливостью, потом повернулся, окатил Яна подозрительным взглядом и, путаясь ногами в траве, пошел к ручью, оставляя за собой дорожку пахучих капель. Похоже, башмаки он утопил.
— Бедный аккуратный мальчик, — пробормотал Ян, уныло качая головой. — Не один день пройдет, пока он проветрится.
— Да уж, можно не сомневаться. — Губы лорда Джона все еще изгибались в улыбке, но потребность цитировать древних греков вроде бы наконец иссякла, уступив место неким сомнениям. — А кстати, вы не знаете, что случилось с моим пистолетом? Ведь он был у Вильяма в момент несчастного происшествия, не так ли?
— Ох… — Племянник явно смутился. Он вздернул подбородок, показывая в сторону уборной. — Я… э-э… боюсь, честно говоря, что…
— Понятно. — Лорд Джон потер свой собственный безупречно выбритый подбородок.
Джейми пристально уставился на Яна.
— А… — промычал Ян, отступая на шаг-другой назад.
— Достань его, — произнес Джейми тоном, не допускающим возражений.
— Но… — заикнулся Ян.
— Сейчас же, — сказал его дядя и швырнул к ногам племянника скользкую вонючую веревку.
Кадык Яна подпрыгнул. Парень посмотрел на меня, и его глаза стали похожи на кроличьи.
— Только сначала разденься, — услужливо подсказала я. — Ты ведь не хочешь, чтобы нам после пришлось сжечь твою одежду, правда?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 14Глава 15Глава 16

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29

Ваши комментарии
к роману Барабаны осени. - Гэблдон Диана



а где продолжение????
Барабаны осени. - Гэблдон Диананаталья
21.05.2014, 15.06





льлшщь
Барабаны осени. - Гэблдон Дианаооо
7.09.2014, 17.26





Продолжение книги "Стрекоза в янтаре" идёт книга под названием "Путешественница". Её на этом сайте пока нет.
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаLena
28.10.2014, 10.57





Произведение захватывает историческими событиями Шотландии и все, что связано с историей того периода времени....(быт, культура, традиции, межличностные отношения. Очень интересный и впечатляющий роман, но хотелось бы большей последовательности в книгах. Читала с интересом, но не зная, какая книга идёт за предыдущей?
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаОЛЬГА
11.03.2015, 9.20





Последовательность книг (каждая книга имеет 2 части):rn1.чужестранкаrn2.стрекоза в янтарьrn3.путешественница rn4.барабаны осени rnrnОстальные книги еще не переведены
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаМария
25.02.2016, 6.57





Переведены все книги , ищите на других сайтах . А можете посмотреть сериал , очень интересно . Очень достоверный , но жестоко .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.09





Пишут , что в фильме много несоответствий книге , так это проблема всех фильмов . В целом весь фильм по книге , если сильно не придираться . Мне понравился .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100