Читать онлайн Барабаны осени., автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Барабаны осени.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1
Повешение в Эдеме

Чарльстон, июнь 1767.
Я слышала барабаны задолго до того, как они стали видны. Удары отдавались точно в моем желудке, как будто я тоже была изнутри пустой. Звуки продвигались сквозь толпу, резкий воинственный ритм, предназначенный для того, чтобы быть услышанным даже при громких криках или ружейном огне. Я видела, как поворачивались головы умолкавших людей, смотревших теперь вдоль улицы Ист-Бэй, туда, где она начиналась от каркаса недостроенной новой таможни, направляясь к парку Уайтпойнт.
День был жарким, даже по меркам июньского Чарльстона. Лучшие места были, конечно, на дамбе, где дул ветерок; а здесь, внизу, всех как будто поджаривали заживо. Мое платье промокло насквозь, и хлопчатый корсаж прилип к телу между грудями. Я в десятый раз за десять минут промокнула лицо и подняла повыше тяжелый валик волос в тщетной надежде, что ветерок охладит мне шею.
Я в этот момент ощущала собственную шею как-то особенно болезненно. Незаметно положив ладони на нижнюю часть горла, я обхватила его пальцами. Я ощущала биение пульса в сонной артерии, я слышала грохот барабанов, и, когда я вздохнула, горячий влажный воздух застрял у меня в горле, как будто меня душили.
Я поспешно опустила руки и сделала как можно более глубокий вдох. Это было ошибкой. Мужчина, стоявший передо мной, не мылся с месяц или больше; край воротника, прилегавшего к его шее, был темным от грязи, от его одежды несло кислятиной и затхлостью, и эта едкая смесь перешибала даже сладковатую вонь толпы. Запах горячего хлеба и жареной жирной свинины, доносящийся с лотков разносчиков, перебивал мускусный дух гниющих в низинах водорослей, и все это лишь слегка смягчал слабый соленый ветерок, дувший с залива.
Впереди меня было несколько ребятишек, вытягивавших шеи и таращивших глаза; они постоянно выбегали из-под дубов и карликовых пальм, чтобы посмотреть вдоль улицы, и их то и дело призывали обратно встревоженные родители. У ближайшей ко мне девочки была шейка, похожая на белый стебелек травы, тонкая и трогательная.
По толпе пробежал ропот возбуждения; направлявшаяся к виселице процессия появилась в дальнем конце улицы. Барабаны застучали громче.
— Где он? — пробормотал рядом со мной Фергус, тоже вытягивая шею, чтобы лучше видеть. — Уверен, мне следовало быть с ним.
— Он подойдет сюда. — Я хотела подняться на цыпочки, но не стала, чувствуя, что это было бы недостойным поступком. Я огляделась по сторонам, шаря по толпе глазами. Я всегда без труда находила Джейми в толпе; его голова и плечи возвышались над большинством мужчин, а волосы пылали красновато-золотым огнем. Но его пока что не было видно, вокруг волновалось лишь море чепчиков и треуголок, спасавших от жаркого солнца тех горожан, которые пришли слишком поздно, чтобы занять местечко в тени.
Сначала мы увидели флаги, полоскавшиеся над головами возбужденной толпы, — знамя Великобритании и британской колонии Южная Каролина. И еще одно, с гербом лорда-губернатора колонии.
Затем появились барабанщики, шедшие парами, в ногу; их палочки выбивали тревожный ритм. Это был медленный марш, безжалостно-неумолимый. Марш мертвеца, подумала я, да, наверное, это можно назвать так; весьма подходящий при данных обстоятельствах. Все вокруг затихло при звуке барабанов.
Затем показался взвод солдат в красных мундирах, а между ними шли осужденные.
Их было трое; руки у них были связаны спереди, на шее у каждого был железный воротник с кольцом; цепь, пропущенная сквозь кольца, соединяла узников между собой. Первым шел невысокий пожилой мужчина, оборванный и грязный, едва волочащая ноги развалина, которая то и дело пошатывалась и спотыкалась, так что священник в темном костюме, шедший рядом с осужденными, был вынужден то и дело поддерживать его под руку, чтобы тот не упал.
— Это кто, Гэйвин Хайз? Он выглядит больным, — негромко сказала я Фергусу.
— Он пьян, — ответил мягкий голос у меня за спиной. Я резко обернулась и увидела Джейми, стоявшего совсем рядом и не отрывавшего глаз от процессии.
Неустойчивость малорослого человека нарушала стройность процессии, а его постоянные попытки упасть на колени заставляли тех двоих, что были соединены с ним цепью, шарахаться из стороны в сторону, чтобы увернуться от него и удержаться на ногах. В целом впечатление создавалось такое, как будто трое пьянчужек возвращались домой из ближайшей таверны; и это выглядело чрезвычайно странно, если учесть серьезность происходившего. Сквозь грохот барабанов до меня доносились смешки, выкрики и язвительные замечания, звучавшие с битком набитых людьми кованых балконов домов, стоявших вдоль Ист-Бэй.
— Твоя работа? — спросила я тихо, чтобы не привлекать внимания стоявших рядом, — но я могла бы хоть закричать во весь голос и замахать руками; никто не замечал ничего, кроме происходившего впереди.
Я скорее почувствовала, чем увидела, как Джейми пожал плечами, продвигаясь вперед и становясь рядом со мной.
— Он сам меня попросил, — сказал Джейми. — И это лучшее, что я мог для него сделать.
— Бренди или виски? — спросил Фергус, изучая Хайза оценивающим взглядом.
— Этот человек шотландец, милый Фергус. — Голос Джейми был так же спокоен, как и его лицо, но я все же уловила в нем слабую нотку напряжения. — Виски… Он хотел виски.
— Мудрый выбор. Если ему повезет, он может даже и не заметить, как его повесят, — пробормотал Фергус.
Маленький человечек тем временем выскользнул из рук проповедника и с размаху шлепнулся лицом вниз на песчаную дорогу, и один из его товарищей упал на колени от толчка; третий пленник, высокий молодой человек, устоял на ногах, но отчаянно раскачивался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. Толпа при этом зрелище отчаянно развеселилась.
Капитан стражи залился краской от белого парика до металлического латного воротника, разогретый яростью не меньше, чем солнцем. Он выкрикнул приказ, пока барабаны продолжали свой мрачный грохот, и один из солдат поспешно подбежал к приговоренным, чтобы снять соединявшую их цепь. Хайза бесцеремонным рывком поставили на ноги, солдаты схватили его за обе руки, и процессия двинулась дальше, уже более упорядоченно.
Смех затих, когда она подошла к виселице — это была подвода с запряженными в нее мулами, стоявшая под ветвями огромного, могучего дуба, Я даже пятками ощущала бой барабанов. Меня тошнило от жары и от запахов. Барабаны внезапно умолкли, и в ушах у меня зазвенело от тишины.
— Тебе вовсе ни к чему смотреть, Сасснек
type="note" l:href="#fn1">[1]
, — прошептал мне в ухо Джейми. — Вернись в фургон. — Он, не мигая, смотрел на Хайза, который что-то бормотал и шатался в руках солдат, глядя по сторонам затуманенными глазами.
Последнее, чего мне хотелось, так это смотреть. Но все же я не могла оставить Джейми одного перед этим зрелищем. Он пришел сюда ради Гэйвина Хайза; я пришла ради него. Я дотронулась до его руки.
— Я останусь.
Джейми выпрямился, расправив плечи. Он сделал шаг вперед, дабы быть уверенным: его видно в толпе. Если Хайз был достаточно трезв для того, чтобы видеть хоть что-либо, то последним, что он увидит в этом мире, будет лицо его друга.
И он увидел; Хайз шарил глазами туда-сюда, пока его поднимали на подводу, вертел головой, отчаянно таращась…
— Гэйвин! — внезапно закричал Джейми.
Глаза Хайза сразу нашли его, и он перестал сопротивляться.
Маленький человек стоял, слегка покачиваясь, пока зачитывали приговор: виновен в краже на сумму шесть фунтов и десять шиллингов. Он был весь покрыт красноватой пылью, и капли пота висели, дрожа, на его седой щетине. Проповедник наклонился к нему, что-то настойчиво шепча на ухо.
Потом снова зазвучали барабаны, рассыпая ровную дробь. Палач накинул петлю на лысеющую голову, опустил на шею, затянул потуже, аккуратно расположив узел точно под ухом. Капитан стражи стоял неподвижно, подняв саблю.
Вдруг приговоренный выпрямился. Глядя на Джейми, он открыл рот, как будто собираясь что-то сказать.
Сабля сверкнула на утреннем солнце, и барабаны замолчали с финальным «банг!»
Я посмотрела на Джейми; он побелел, неподвижные глаза расширились.
Краем глаза я видела натянувшуюся веревку и слабое подергивание висящей мешком одежды. Резкая вонь мочи и фекалий донеслась до нас сквозь густой воздух.
Стоявший с другой стороны от меня Фергус наблюдал за всем с полным бесстрастием.
— Полагаю, он все-таки заметил, — с сожалением пробормотал он.
* * *
Тело покачнулось, мертвец слегка вибрировал, как тяжелый отвес на бечевке. По толпе пронесся вздох ужаса и облегчения. В пылающем небе кричали крачки, шум залива слабо просачивались сквозь плотный воздух, но место событий окутывала тишина. Оттуда, где я стояла, были слышны короткие «плюм… плим… плюм…» — это капли падали вниз с болтавшихся в воздухе башмаков трупа.
Я не была знакома с Гэйвином Хайзом, и меня не мучило чувство вины из-за его смерти, но я была рада, что все кончилось быстро. Я украдкой бросила на него взгляд, со странным чувством, будто я вторгаюсь в нечто запретное. Это было предельно публичное совершение предельно интимного процесса, и я испытывала легкое смущение от того, что должна смотреть на это.
Палач знал свое дело; не было ни унизительной борьбы, ни вытаращенных глаз, ни вывалившегося языка. Маленькая круглая голова Гэйвина резко склонилась набок, шея гротескно изогнулась, но явно была сломана.
Это была во всех отношениях чистая работа. Капитан стражников, убедившись, что Хайз мертв, шагнул со своей саблей к следующему мужчине, которого следовало подвести к виселице. Я видела, как его глаза оглядели ряд красных мундиров, а потом вдруг расширились от ярости.
В то же самое мгновение в толпе послышались крики, и волны возбуждения быстро разбежались во все стороны. Головы вертелись, каждый толкал своего соседа, стремясь увидеть что-то, хотя видеть-то было нечего.
— Он удрал!
— Туда, туда побежал!
— Держи его!
Третий приговоренный, высокий молодой человек, использовал момент смерти Гэйвина, чтобы спасти собственную жизнь, и проскользнул мимо стражников, которым следовало бы не спускать с него глаз, но которые оказались не в силах устоять перед притягательной силой виселицы.
Я заметила быстрое движение за одним из торговых лотков, вспышку грязных светлых волос. Кто-то из солдат тоже увидел это и побежал в том направлении, но большинство бросились в разные стороны, и среди возникшей путаницы и суматохи никто никого не нашел.
Капитан стражников кричал во все горло, его лицо налилось кровью, но его голос был едва слышен в поднявшемся шуме. Оставшегося приговоренного, выглядевшего совершенно ошеломленным, схватили и поволокли обратно к казармам, причем красные мундиры пытались второпях построиться должным образом, подгоняемые резким голосом капитана.
Джейми обвил меня рукой за талию и потащил в сторону, с пути катившихся волной людей. Толпа отступала перед приближавшимися взводами солдат, наконец-то обретших правильный порядок и быстро маршировавших в сторону казарм следом за мрачными и взбешенными сержантами.
— Нам бы лучше найти Яна, — сказал Джейми, отпихивая в сторону компанию взволнованных школяров. Он посмотрел на Фергуса и качнул головой в сторону виселицы и ее печального груза. — Потребуем выдать тело, да? Встретимся позже в «Плакучей иве».
— Думаешь, его поймают? — спросила я, когда мы проталкивались сквозь убывающую толпу, держа путь к мощеному переулку, выводившему к товарной пристани.
— Наверное, да. Куда ему бежать? — Джейми говорил рассеянно, между его бровями пролегла заметная морщинка. Ясно было, что его мысли все еще обращены к умершему и что ему пока что не до живых.
— У Хайза были какие-то родные? — спросила я.
Он покачал головой.
— Я спросил его об этом, когда принес ему виски. Он полагал, что один из его братьев вполне может быть еще жив, но понятия не имел, где того искать. Этого брата куда-то отправили сразу после восстания… вроде бы в Виргинию, так думал Хайз, но больше он ничего не знает.
Этому не стоило удивляться: чернорабочие, связанные договором, вряд ли имели возможность как-то связаться с родственниками, оставшимися в Шотландии, разве что поручитель оказался бы настолько добр, что отправил бы письмо за свой счет. Но будь он добр или нет, вряд ли письмо смогло бы отыскать Гэйвина Хайза, который провел десять лет в Ардсмурской тюрьме, прежде чем его доставили к конечному пункту.
— Дункан! — крикнул Джейми, и высокий худощавый мужчина обернулся и приветственно взмахнул рукой. Он ввинтился в толпу, его единственная рука описывала перед ним широкую дугу, отгоняя прохожих.
— Макдаб, — кивнул он, здороваясь с Джейми. — Миссис Клэр… — Его длинное узкое лицо выглядело печальным. Он тоже был когда-то узником в Ардсмуре, вместе с Хайзом и Джейми. Его спасло заражение крови, из-за которого он и лишился руки, — иначе его отправили бы оттуда вместе с другими. Поскольку его нельзя было продать в качестве рабочей силы, ему даровали помилование и свободу умирать с голода — пока Джейми не отыскал его.
— Помилуй Бог беднягу Гэйвина, — сказал Дункан, грустно качая головой.
Джейми в ответ пробормотал что-то на гэльском, но тут же умолк. Потом он выпрямился, с видимым усилием сбрасывая с себя все тяготы этого дня.
— А, ладно… Я должен идти в доки, договориться насчет Яна, а потом мы подумаем о похоронах Гэйвина. Но сначала надо парнишку пристроить.
Мы, с трудом проталкиваясь сквозь толпу, направились к докам, лавируя между группами возбужденных сплетников, уворачиваясь от подвод и ручных тележек, сновавших туда-сюда с тупым безразличием ко всему.
Шеренга солдат в красных мундирах быстрым шагом вышла со стороны причала, разбрызгавшись среди толпы, как капли винного уксуса по белому соусу. Солнце жарко горело на сверкающих штыках, и мерный ритм солдатских шагов звучал в шуме толпы, как бой барабанов. Даже громыхающие телеги и тачки резко остановились, чтобы уступить дорогу.
— Держись за карман, Сасснек, — шепнул мне на ухо Джейми, подталкивая меня в промежуток между рабыней в тюрбане, с двумя малышами на руках, и уличным проповедником, сидевшим на ящике. Он кричал что-то о грехе и покаянии, но едва ли одно слово из трех можно было расслышать в стоявшем вокруг шуме.
— Я его просто зашила, — уверила я Джейми, но тем не менее коснулась рукой тяжелого маленького предмета, болтавшегося возле моего бедра. — А как насчет твоего кисета?
Он усмехнулся и сдвинул шляпу на лоб, спасаясь от бьющего в лицо солнца, и прищурил темно-голубые глаза.
— Он там, где была бы моя кожаная сумка, имей я ее. Пока я не встречусь с какой-нибудь шустрой блудницей, я в безопасности.
Я посмотрела на его слегка вздувшиеся спереди штаны, а потом окинула взглядом всего Джейми. Высокий и широкоплечий, с дерзкими и чистыми чертами лица и с горделивой осанкой шотландца, он привлекал внимание каждой встречной женщины, даже когда его ослепительные волосы прикрывала унылая синяя треуголка. Штаны, надетые на нем, были определенно слишком тесными, и уж никак не умаляли общего впечатления, производимого Джейми, — впечатления, о котором он сам и не догадывался.
— Ты ходячий соблазн для блудниц, — сказала я. — Держись поближе ко мне; я буду тебя защищать.
Он рассмеялся и держал меня под локоть, пока мы не выбрались на относительную свободу.
— Ян! — закричал Джейми, через головы толпы заметив своего племянника. Мгновением позже высокий простоватый юнец выскочил рядом с нами из толпы, отбрасывая с лица густые каштановые волосы и широко улыбаясь.
— Я думал, что не найду тебя, дядя! — воскликнул он. — Иисусе, тут людей больше, чем на рынке в Эдинбурге! — Он рукавом отер пот с длинного некрасивого лица, размазав грязь по щеке.
Джейми неодобрительно оглядел племянника.
— Ты выглядишь неприлично веселым, Ян, для того, кто только что видел смерть человека.
Ян поспешно сменил выражение лица, пытаясь изобразить грусть.
— Но, дядя Джейми, я этого не видел, — возразил он. — Я не видел, как его вешали. — Дункан вопросительно поднял одну бровь, и Ян слегка порозовел. — Я… ну, я не боялся смотреть, просто… ну, я тут хотел кое-что сделать.
Джейми чуть заметно улыбнулся и хлопнул племянника по спине.
— Ладно, не беспокойся, Ян. Я бы и сам не стал смотреть, если бы Гэйвин не был моим другом.
— Я знаю, дядя, и мне очень жаль. — В темно-карих глазах юноши промелькнуло сочувствие — в глазах, бывших единственной красивой чертой его лица. Потом он посмотрел на меня. — Это было ужасно, да, тетя?
— Да, — кивнула я. — Но все уже кончилось. — Я вытащила из-за корсажа влажный, смятый носовой платок и, привстав на цыпочки, стерла полосу грязи с его щеки.
Дункан Иннес горестно покачал головой.
— Да, бедняга Гэйвин! Ну, по крайней мере такая смерть легче, чем смерть от голода, а ведь ему в противном случае ничего другого не оставалось.
— Пошли, — перебил его Джейми, не желая тратить время на бесполезные причитания. — «Бонни Мэри», должно быть, уже подходит к причалу.
Я заметила, как Ян бросил взгляд на Джейми и вроде бы хотел что-то сказать, но Джейми уже повернулся к заливу и врезался в толпу. Ян посмотрел на меня, пожал плечами и предложил мне руку.
Мы пошли следом за Джейми, обходя сзади торговые склады, окружавшие доки, и стараясь не столкнуться с матросами, грузчиками, рабами, пассажирами, покупателями и торговцами всех родов и видов. Чарльстон был крупнейшим торговым портом, и дела его процветали, ведь до сотни кораблей в месяц причаливали и вновь уходили в Европу в это время года.
«Бонни Мэри» принадлежала другу Джареда Фрезера, двоюродного брата Джейми, который уехал во Францию искать счастья в винном деле и блестяще преуспел. Если бы нам повезло, капитан «Бонни Мэри» мог ради дружбы с Джаредом взять на борт Яна и доставить его в Эдинбург, позволив ему отработать проезд в качестве юнги.
Ян вовсе не был в восторге от этого плана, но Джейми был решительно настроен отправить своего сбившегося с пути племянника назад в Эдинбург при первой же возможности. И именно весть о прибытии в Чарльстон «Бонни Мэри», впрочем, наряду с еще кое-какими делами, заставила нас приехать сюда из Джорджии, где мы впервые ступили на американскую землю — совершенно случайно — два месяца назад.
Когда мы проходили мимо какой-то таверны, оттуда вышла неряшливая прислуга с бадейкой помоев. Она увидела Джейми и застыла, прижав бадью к бедру, вытаращив глаза и состроив завлекательную улыбку.
Он прошел мимо, не глянув в ее сторону, сосредоточенный на своей цели. Девка встряхнула головой, выплеснула помои на свинью, дремавшую возле крыльца, и стремительно умчалась назад в таверну.
Джейми приостановился, прищурив глаза и всматриваясь в ряды мачт, возвышавшихся внизу, в заливе, а я подошла и встала рядом с ним. Он бессознательно дернулся, коснувшись рукой своих штанов и поправляя их, и я дотронулась до его руки.
— Фамильные драгоценности пока что в безопасности, а? — мурлыкнула я.
— Немножко неудобно, но безопасно, да, — заверил он меня. Он подергал шнурок на своей ширинке и скривился: — Уж лучше бы я упрятал их на заднице, право слово!
— Ничего, ты для этого дела подходишь лучше меня, — улыбнулась я. — Я, пожалуй, больше рискую быть ограбленной.
Фамильные драгоценности представляли собой вот что. Нас выбросило на берег Джорджии штормом, и мы очутились там мокрыми, оборванными и потерявшими все — кроме пригоршни крупных и очень дорогих драгоценных камней.
Я надеялась, что капитан «Бонни Мэри» сочтет достаточным упоминание о Джареде Фрезере, чтобы взять Яна юнгой, потому что в противном случае у нас могли возникнуть трудности с отправкой юноши.
Теоретически мой карман и кисет Джейми содержали в себе целое состояние. Но практически эти камни могли бы быть и галькой с пляжа, в смысле пользы для нас. Хотя драгоценности и были легким и удобным способом перевозки богатства, сложность состояла в том, чтобы снова превратить их в деньги.
Большая часть торговых сделок в южных колониях совершалась способом бартера, — все что угодно обменивалось на сертификат или переводной вексель, выписанный на богатого купца или банкира. Но солидные банкиры редко встречались на землях Джорджии; а уж такие, которые захотели бы связать живые деньги, вложив их в драгоценности, были и того реже. Тот преуспевающий рисовый плантатор, у которого мы жили в Саванне, заверил нас, что он лично едва ли держал в руках даже два фунта стерлингов наличными, — и в самом деле, во всей колонии, похоже, не набралось бы и десяти фунтов золотом и серебром.
Точно так же не было и ни малейшего шанса продать один из камней на бесконечных пространствах соленых топей и сосновых лесов, через которые мы проезжали по пути на север. Чарльстон был для нас первым городом, в котором имелось множество купцов и банкиров, способных помочь нам в реализации части нашего замороженного имущества.
Впрочем, подумала я, вряд ли что-то может долго оставаться замороженным в Чарльстоне летом Струйки пота стекали по моей шее, и льняное платье под моим корсетом промокло и прилипло к коже.
Даже здесь, рядом с заливом, в это время дня не было ни малейшего дуновения ветерка, и запахи горячей смолы, дохлой рыбы и пропотевших рабочих переполняли воздух.
Несмотря на все их протесты, Джейми преподнес один из наших камней мистеру и миссис Оливер, добрейшим людям, подобравшим нас, когда после кораблекрушения мы очутились буквально у их порога, — в знак признательности за их гостеприимство. В ответ они предоставили нам фургон, двух лошадок, одежду и еду для путешествия на север, а также немножко денег.
Из них у меня в кармане оставалось еще шесть шиллингов и три пенса, являвшихся по сути всем нашим состоянием.
— Сюда, дядя Джейми — сказал Ян, оборачиваясь и энергично кивая своему дядюшке. — Я тебе кое-что покажу.
— Что именно? — спросил Джейми, прокладывая себе путь сквозь толпу потных рабов, грузивших пыльные бруски сушеного индиго на стоявшее на якоре грузовое судно. — Да и зачем нам смотреть на что-то, если у нас все равно нет денег? Или, может, у тебя они есть?
— Нет, я это выиграл в кости. — Голос Яна уплыл куда-то, и сам он исчез, завернув за груженую зерном подводу.
— В кости! Ян, Бога ради, ты не можешь играть, не имея в кармане ни пенни! — Держа меня за руку, Джейми быстро последовал за племянником.
— Да ты сам все время так делаешь, дядя Джейми! — возразил мальчишка, остановившись и поджидая нас. — Ты это делал в каждой таверне и в каждой гостинице, где мы останавливались!
— Бог мой, Ян, это карты, не кости! И я знаю, что делаю!
— Ну, и я тоже, — сообщил Ян с самодовольным видом. — Я ведь выиграл, так?
Джейми возвел глаза к небесам, моля даровать ему терпение.
— Иисус, помоги… Ян, как же я рад, что ты отправляешься домой прежде, чем влип во что-нибудь. Обещай мне, что не станешь ни во что играть с моряками, ладно? Тебе некуда будет сбежать от них на корабле.
Ян не обратил на его слова ровно никакого внимания; он подошел к полусгнившей свае, вокруг которой была обвязана крепкая веревка. Там он остановился и обернулся к нам, показывая на что-то у своих ног.
— Видите? Это собака! — с гордостью объявил он.
Я быстро спряталась за спину Джейми и схватила ею за руку.
— Ян, — сказала я, — это не собака. Это волк. И это чертовски большой волк, и я думаю, тебе следует отойти от него подальше, пока он не отгрыз тебе половину задницы.
Волк лениво повернул ко мне одно ухо, облил меня презрением и отвернулся. Он спокойно сидел, часто дыша от жары, его крупные желтые глаза уставились на Яна так внимательно, что человек, никогда не видавший волков, мог принять это за выражение преданности. Но я волков видела.
— Такие звери опасны, — сказала я. — Стоит им увидеть тебя, тут же набросятся!
Джейми, не обратив внимания на мои слова, наклонился, рассматривая зверюгу.
— Ну, это не совсем волк, а? — В его голосе звучала явная заинтересованность, и он протянул так называемой собаке раскрытую ладонь, предлагая обнюхать его пальцы. Я закрыла глаза, ожидая неминуемой ампутации. Но, не услышав крика, я снова их открыла и обнаружила, что Джейми сидит на корточках, изучая нос зверя.
— Отличный зверь, Ян! — сообщил он, бесцеремонно почесывая чудовище под подбородком. Желтые глаза собаки чуть прижмурились, то ли от удовольствия, то ли — что показалось мне более вероятным, — от предвкушения того, как она сейчас цапнет Джейми за нос. — Он крупнее волка, вообще-то, голова и грудь шире, и ноги намного длиннее.
— Его мать была ирландским волкодавом, — Ян пристроился рядом с Джейми и пустился в пылкие объяснения, поглаживая мощную коричневато-серую спину. — Она сбежала в лес, когда у нее была течка, ну, а когда вернулась…
— О, ладно, я понял. — Джейми что-то вполголоса забормотал на гэльском, обращаясь к чудовищу и мягко беря его огромную лохматую лапу. Изогнутые черные когти на ней были длиной в добрых два дюйма. Зверюга еще больше прикрыла глаза, и легкий бриз ерошил густую шерсть на ее загривке.
Я глянула на Дункана, который смотрел на меня, подняв брови, слегка пожала плечами и вздохнула. Дункан не любил собак.
— Джейми… — окликнула я.
— Балах Бойдхич, — произнес Джейми, обращаясь к волку. — А ты не худенькая зверюшка, верно?
— Но что он ест? — спросила я, может быть, немножко громче, чем было нужно.
Джейми перестал гладить зверюгу.
— Ох, — выдохнул он. И с некоторым сожалением окинул взглядом желтоглазое чудовище. — Ну, ладно. — Он поднялся на ноги, огорченно покачивая головой.
— Боюсь, Ян, твоя тетя права. Как мы его прокормим?
— Ой, ты не беспокойся, дядя Джейми! — заверил его Ян. — Он сам раздобудет себе еду.
— Вот как? — Я посмотрела по сторонам, на пакгаузы, на ряды оштукатуренных магазинов за ними. — И кого он ловит, маленьких детей?
Ян вроде бы слегка обиделся.
— Конечно, нет, тетя. Рыбу.
Видя скептическое выражение на всех трех лицах, обращенных к нему, Ян опустился на колени и вцепился обеими ладонями в морду зверюги, заставляя ту открыть рот.
— Рыбу! Клянусь, дядя Джейми! Ну же, понюхай, от него рыбой пахнет!
Джейми с немалым подозрением скользнул взглядом по двум рядам внушительных блестящих зубов и почесал подбородок.
— Ну… ох, ну, я поверю тебе на слово, Ян. Но даже если и так… ради Христа, побереги свои пальцы, мальчик!
Хватка Яна ослабла, массивные челюсти захлопнулись, уронив на брусчатку причала несколько капель слюны.
— Со мной все в порядке, дядя! — бодро сообщил Ян, вытирая руки о штаны. — Он меня не укусит, я уверен. Его зовут Ролло.
Джейми задумчиво потер верхнюю губу.
— М-м… Ну, как бы его ни звали, и что бы он ни ел, я не думаю, чтобы капитан «Бонни Мэри» с радостью принял его на борт, в матросский кубрик.
Ян ничего не ответил, но выражение счастья на его лице и не подумало гаснуть. Вообще-то оно стало еще ярче. Джейми посмотрел на него, поймал сияющий взгляд — и окаменел.
— Нет, — простонал он в ужасе. — О, нет!
— Да! — воскликнул Ян. Восторженная улыбка расплылась на его костлявом лице. — Она вышла в море два дня назад, дядя. Мы опоздали!
Джейми произнес на гэльском нечто, непонятное мне. Дункан, похоже, был шокирован.
— Черт! — воскликнул Джейми, возвращаясь к английскому. — Тысяча чертей! — Он снял шляпу и крепко провел ладонью по лицу. Он выглядел разгоряченным, взъерошенным и жутко рассерженным. Он открыл рот, но, подумав над тем, что собирался сказать, снова закрыл его, и, запустив пальцы в волосы, снял ленту, которой они были связаны сзади в хвост.
Ян смутился.
— Извини, дядя. Я постараюсь тебе не мешать, правда, постараюсь. И я могу работать; я сам заработаю себе на пропитание.
Лицо Джейми смягчилось, когда он посмотрел на своего племянника. Глубоко вздохнув, он потрепал Яна по плечу.
— Это совсем не то, чего я хочу для тебя, Ян. Ты знаешь, я и сам бы не хотел ничего другого, кроме как оставить тебя здесь. Но что, черт побери, скажет твоя мать?
Ян снова просиял.
— Точно не знаю, дядя, — сказал он. — Но она ведь это будет говорить в Шотландии, правда? А мы-то здесь! — Он обнял Ролло и прижался к нему. Волк сначала слегка отпрянул, но в следующую секунду высунул длинный розовый язык и смачно облизал ухо Яна. Пробует, каково оно на вкус, цинично подумала я.
— Кроме того, — добавил парнишка, — она ведь прекрасно знает, что я в полном порядке; ты же написал ей из Джорджии, что я с вами.
Джейми изобразил кривую улыбку.
— Не сказал бы, что именно это ее сильно утешит, Ян. Она ведь давно меня знает, а? — Он вздохнул, снова водрузил шляпу на голову и повернулся ко мне: — Мне чертовски нужно выпить, Сасснек, — сообщил он. — Пойдем-ка, поищем ту таверну.
* * *
В «Плакучей иве» было темно, и могло бы быть прохладно, окажись там поменьше народу. Но внутри было полным-полно тех, кто пришел посмотреть на казнь, и матросов из доков, так что атмосфера напоминала парную баню. Я вздохнула, входя в эту пивнушку, и тут же поспешила выдохнуть. Это было похоже на то, как если бы вы дышали сквозь грязную тряпку, пропитанную элем.
Ролло тут же проявил свою дурную натуру, разрезав толпу, как корабль режет Красное море, — он гордо прошествовал через зал, обнажив зубы в неслышном рыке. Он явно не впервые попал в таверну.
Благополучно очистив для нас угловую скамью, он свернулся под столом и вроде бы заснул.
Скрывшись от солнца, с большой кружкой темного пенящегося эля перед ним, Джейми быстро восстановил свое обычное самообладание.
— У нас два пути, — сказал он, отводя с висков влажные от пота волосы. — Мы можем остаться в Чарльстоне на столько времени, чтобы найти покупателя на один из наших камней, и, возможно, купим тогда для Яна билет до Шотландии на какой-нибудь корабль. Или мы можем отправиться на север, в Кейпфир, и, может быть, найдем для него корабль, уходящий из Велмингтона или Нью-Берна.
— Я бы выбрал север, — без колебаний заявил Дункан. — У тебя ведь есть родня в Кейпфире, верно? Мне и думать противно, чтобы слишком долго быть среди чужаков. Люди твоего клана присмотрят за тем, чтобы нас не обманули и не ограбили. А эти… — Он приподнял одно плечо, красноречиво изображая не шотландцев (а следовательно, наверняка жуликов), окружавших нас.
— Ой, поедем на север, дядя! — живо воскликнул Ян, не дав Джейми ответить. Он промокнул рукавом усы из пивной пены. — Такое путешествие может ведь быть очень опасным, правда? Вам понадобятся лишние люди!
Джейми скрыл выражение своего лица, сунув нос в кружку, но я сидела достаточно близко, чтобы почувствовать, как его затрясло от сдерживаемого смеха, Джейми вообще-то очень любил своего племянника. Но факт оставался фактом: Ян принадлежал к тем людям, с которыми вечно что-то случается. Обычно он был в этом совершенно не виноват, но тем не менее…
Этого парнишку годом раньше похитили пираты, и именно необходимость заняться его спасением и привела нас в Америку, окольными и зачастую опасными путями. В последнее время, правда, ничего не происходило, но я знала, что Джейми очень обеспокоен тем, чтобы поскорее отправить своего пятнадцатилетнего племянничка назад в Шотландию, к матери, — пока все не началось сначала.
— Ну… разумеется, Ян, — пробормотал Джейми, опустошив кружку. Он старательно избегал моего взгляда, но я видела, как неудержимо изгибаются уголки его губ. — Ты, конечно, можешь быть очень полезен, я не сомневаюсь, но…
— Мы может встретиться с краснокожими! — Глаза Яна расширились, его лицо осветилось радостным предвкушением. — Или диких зверей! Доктор Стерн рассказывал мне, что в необжитых районах Каролины живут свирепые твари — медведи, дикие кошки, даже очень опасные пантеры… и еще здоровенная вонючая тварь, которую индейцы зовут скунсом!
Я подавилась элем.
— Тетя, ты в порядке? — Ян встревоженно наклонился ко мне через стол.
— Все отлично, — прохрипела я, промокая залитое потом лицо косынкой. Потом я стерла капли пролитого эля с груди, заодно отлепив от кожи платье — в надежде, что ей достанется хоть капля воздуха.
Потом я заметила, что на лице Джейми появилось странное выражение — сдержанное веселье явно начало уступать место некоему беспокойству.
— Скунсы не опасны, — пробормотала я, кладя руку на колено Джейми. Будучи опытным и бесстрашным охотником в своей родной Горной Шотландии, он, похоже, склонялся к тому, чтобы внимательно исследовать неведомую фауну Нового Света.
— М-мм… — Он опомнился, но тонкая морщинка застыла между его бровями. — Ну, может, это и так… но как насчет всего остального? Не могу сказать, что мне хотелось бы встретиться с медведем или толпой дикарей, имея в руках только это, — он коснулся большого ножа, висевшего в ножнах на его поясе.
Отсутствие у нас настоящего оружия тревожило Джейми на всем пути от Джорджии, и замечание Яна насчет индейцев и диких зверей снова напомнило ему об этом. Кроме ножа Джейми, был еще небольшой нож у Фергуса, годный разве что для того, чтобы обрезать веревку да настрогать стружек для разжигания костра. На этом и заканчивалось все наше вооружение — у Оливеров не нашлось ни ружей, ни мечей, чтобы поделиться с нами.
Когда мы добирались от Джорджии до Чарльстона, мы присоединились к компании владельцев рисовых и индиговых плантаций, — сплошь увешанных ножами, пистолетами и мушкетами, — которые везли свой урожай в порт, чтобы отправить на кораблях в Пенсильванию и Нью-Йорк. Если же мы теперь отправимся в Кейпфир, нам придется путешествовать в одиночку, безоружными, и мы будем совершенно беззащитны перед всем, что только может выскочить из густых лесов.
Но в то же время у нас были серьезные причины к тому, чтобы отправиться на север, — и в том числе недостаток у нас живых денег. Кейпфир был крупнейшим поселением шотландских горцев в американских колониях, предметом гордости нескольких городов, чьи жители эмигрировали из Шотландии в течение последних двадцати лет. И среди этих эмигрантов были родственники Джейми, которые, как я знала, охотно предложили бы нам убежище: крышу, кровать, и время для того, чтобы мы могли утвердиться в этом новом мире. Джейми сделал еще глоток и кивнул Дункану.
— Должен сказать, я с тобой согласен, Дункан. — Он откинулся назад, прислонившись к стене, и небрежно осмотрел переполненную таверну. — Ты чувствуешь на спине взгляды всех этих глаз?
По моей собственной спине тут же пробежал холодок, несмотря на жару. Глаза Дункана заметно расширились, потом сузились, но он не стал оборачиваться.
— Ох, — только и произнес он.
— Чьих глаз? — спросила я, довольно-таки нервно глядя по сторонам. Я не заметила никого, кто обращал бы на нас какое-то особое внимание, хотя кто-то мог и следить тайком… Таверну переполняло пьяное благодушие, и гул голосов был настолько громким, что едва можно было расслышать сквозь него голоса ближайших людей.
— Да чьи угодно, Сасснек, — ответил Джейми. Он скосился на меня и усмехнулся. — И нечего так таращить глаза, а? Нам ничто не грозит. Здесь — не грозит.
— Пока не грозит, — уточнил Иннес. Он потянулся вперед, чтобы налить себе еще кружку пива. — Макдаб окликнул Гэйвина, когда тот стоял под виселицей, соображаешь? И уж наверное, кто-нибудь это приметил — что Макдаб был приятелем того парня, — сухо добавил он.
— А те фермеры, что явились вместе с нами из Джорджии, уже, наверное, тоже поработали языками, когда посиживали в таких вот местечках, — сказал Джейми, который, казалось, был полностью поглощен тем, что рассматривал свою кружку. — Все они честные люди… но они любят поболтать, Сасснек. Это ведь отличная история, разве нет? Люди, выброшенные на берег ураганом. И можем ли мы рассчитывать, что хотя бы один из них не узнал чуть-чуть о том, что мы носим с собой?
— Понимаю, — пробормотала я, и я действительно поняла. Мы привлекли всеобщее внимание, поскольку открыто признали свое знакомство с казненным преступником, и уже не могли оставаться неприметными путешественниками. И если поиск покупателя потребует некоторого времени, — а на то и было похоже, — мы рисковали вызвать интерес грабителей, или английских властей. Ни то, ни другое было нам ни к чему.
Джейми поднял кружку, сделал большой глоток и со вздохом поставил ее на стол.
— Да. Я думаю, не слишком умно задерживаться в этом городе. Мы скромно похороним Гэйвина, а потом поищем безопасное местечко в лесах за городом, чтобы переночевать. А завтра решим, оставаться нам здесь или уезжать.
Мысль о том, чтобы провести еще несколько ночей в лесу — со скунсами или без них, — мне не понравилась. Я уже восемь дней не меняла платья, лишь обмывая не скрытые им части тела в ручьях, если мы останавливались рядом с ними.
Я жаждала настоящей кровати, пусть даже полной блох, и мечтала о возможности соскрести с себя грязь, налипшую за последнюю неделю путешествия. Однако Джейми говорил дело. Я вздохнула, уныло глядя на оборку рукава, серую и жутко истрепанную.
В этот момент дверь таверны внезапно резко распахнулась, заставив меня забыть о своих невзгодах, и четыре солдата в красных мундирах вошли в наполненное людьми помещение. Солдаты были в полной выкладке, со штыками, привинченными к мушкетам, и явно не собирались пропустить по кружечке пива или сыграть в кости.
Двое из них быстро обошли пивнушку, заглядывая под столы, в то время как еще один исчез в кухне. Четвертый остался на страже у двери, и его светлые глаза скользили по толпе. Его взгляд отыскал наш стол и на мгновение задумчиво задержался на нас, но потом солдат принялся усердно рассматривать других посетителей.
Джейми казался абсолютно безмятежным, он сидел, рассеянно потягивая пиво, но я видела, как его вторая рука, лежавшая на коленях, медленно сжалась в кулак. Дункан, куда хуже владевший своими чувствами, наклонил голову, чтобы скрыть выражение лица. Ни один из этих двух мужчин не мог чувствовать себя легко в присутствии красных мундиров, и к тому были серьезные причины.
Но больше вроде бы никого не обеспокоило появление солдат. Небольшая компания певцов в углу у камина продолжала тянуть бесконечные куплеты «Наполним каждый бокал», а барменша громко ругалась с двумя подмастерьями.
Вернулся солдат с кухни, явно ничего там не обнаружив. Грубо оттолкнув игроков в кости, он подошел к товарищу, стоявшему возле двери. Когда солдаты уже выходили из таверны, в дверях появилась хрупкая фигура Фергуса; он прижался к косяку, чтобы не угодить под солдатские локти или приклады мушкетов.
Я видела, как глаза одного из солдат уловили блеск металла и с интересом остановились на крюке, который заменял Фергусу отсутствующую левую руку. Он внимательно посмотрел на Фергуса, но потом вскинул мушкет на плечо и поспешил за остальными.
Фергус протолкался к нам и хлопнулся на скамью рядом с Яном. Он выглядел сердитым и раздраженным.
— Чертов кровопийца salaud, — заявил он без всяких предисловий.
Брови Джейми взлетели вверх.
— Священник, — пояснил Фергус. Он взял кружку, которую придвинул к нему Ян, и мгновенно осушил ее, — в его горле булькало без передышки, пока эль не исчез до последней капли. Фергус поставил кружку, резко выдохнул и сразу стал выглядеть намного лучше. Потом вытер губы.
— Он хочет десять шиллингов за похороны этого человека в освященной земле, — сообщил он наконец. — Англиканская церковь, конечно; здесь нет даже пресвитерианцев, не то что католиков. Поганый ростовщик! Он знает, что нам деваться некуда. Тело только до рассвета может лежать там, вот как. — Фергус запустил пальцы под свой шарф, сдирая с шеи влажный от пота хлопковый лоскут, а потом несколько раз ударил кулаком по столу, чтобы привлечь внимание прислуги, сбивавшейся с ног из-за наплыва посетителей.
— Я объяснил этому заплывшему жиром борову, что вам решать — платить или нет. В конце концов, мы можем просто похоронить его в лесу. Хотя тогда нам придется купить лопату, — добавил он, нахмурившись. — Эти жадюги горожане знают, что мы тут чужаки; они сдерут с нас последнюю монетку, если сумеют.
Насчет последней монетки он был слишком прав. У меня оставалось лишь столько, чтобы заплатить за скромное питание здесь и купить провиант для путешествия на север; возможно, хватило бы еще и на пару ночевок в какой-нибудь гостинице. И все.
Я увидела, как глаза Джейми рассеянно обежали таверну, оценивая возможность выиграть некоторую сумму в кости или карты. Лучшими партнерами в игре стали бы солдаты и матросы, но в таверне их было немного — похоже, основная часть гарнизона все еще шастала по городу в поисках беглеца. В одном из углов небольшая компания мужчин громогласно веселилась, на столе перед ними стояло несколько бутылок бренди; двое из этой команды пели, или пытались петь, — их попытки ужасно веселили остальных. Джейми едва заметно кивнул в их сторону и повернулся к Фергусу.
— А куда ты пока что девал Гэйвина? — спросил Джейми.
Фергус дернул плечом.
— Положил в фургон. Я отдал его одежду старьевщице, в обмен на саван, и она еще согласилась обмыть тело, в качестве доплаты. — Фергус слабо улыбнулся. — Не тревожьтесь, милорд, все будет прилично. Ну, за удачу! — закончил он, поднося к губам вновь наполненную кружку.
— Бедный Гэйвин, — и Дункан Иннес тоже поднял кружку, словно салютуя павшему товарищу.
— Sl?inte, — произнес Джейми, поднимая свою кружку вслед за всеми. Поставив ее на стол, он вздохнул. — Ему бы не понравилось быть закопанным в лесу.
— Почему бы и нет? — удивилась я. — Не думаю, чтобы для него это имело значение.
— Ох, нет, мы не можем так поступить, миссис Клэр, — выразительно покачал головой Дункан. Обычно Дункан вел себя очень замкнуто, так что я была просто поражена таким проявлением чувств.
— Он боялся темноты, — мягко произнес Джейми. Я повернулась и уставилась на него, а он ответил мне кривой улыбкой. — Я прожил рядом с Гэйвином Хайзом столько же, сколько мы прожили с тобой, Сасснек… и в куда более тесной квартирке. Я хорошо его узнал.
— Да, он боялся оставаться один в темноте, — согласился Дункан. — Он жутко боялся tannagach… призраков, так?
Его длинное печальное лицо вдруг стало отстраненным, и я понимала, что он видит в воспоминаниях тюремную камеру, которую он и Джейми делили с Гэйвином Хайзом, — и еще с сорока заключенными, — в течение трех долгих лет.
— Ты помнишь, Макдаб, он как-то ночью рассказал нам, что встречался с tannasq?
— Помню, Дункан, но лучше бы забыть, — Джейми содрогнулся, как от холода, несмотря на жару. — Я половину ночи не спал после его рассказа.
— А что это было, дядя? — Ян вытянул шею над своей кружкой, вытаращив глаза. Его щеки пылали, а шейный платок весь смялся, пропотев.
Джейми в задумчивости потер щеку ладонью.
— Ну… в общем, это случилось однажды холодной поздней осенью, в нашей Горной стране, как раз перед наступлением зимы, и воздух уже наполнился ощущением, что вот-вот ударят морозы, — заговорил наконец Джейми. Он уселся поудобнее, откинулся назад, держа в руке кружку. И сдержанно улыбнулся, почесав горло. — Не то, что сейчас, а? Ну, сын Гэйвина тем вечером пригнал домой коров, но одна из них куда-то пропала… парень искал ее в холмах и в лощинах, но найти не мог. Поэтому Гэйвин отправил парнишку доить двух оставшихся, а сам пошел искать потерявшуюся корову.
Джейми медленно вращал кружку, зажатую в ладонях, сосредоточенно глядя в темный эль, как будто искал в нем вершины шотландских гор, черных в ночи, и окутанные туманом осени долины…
— Он ушел довольно далеко, и дом уже исчез за холмами. Когда он оглянулся, то не увидел света в окне, и ни звука не слышалось вокруг, кроме завывания ветра. Было холодно, однако он пошел дальше, шагая по лужам и вереску, слыша потрескивание льдинок под ногами. Потом он заметил сквозь туман небольшую рощицу, и подумал, что корова могла спрятаться под деревьями. Он говорил, что там росли березы, и на них уже не оставалось ни листочка, но при этом они так переплелись ветвями, что ему пришлось нагнуться, чтобы протиснуться под сучьями. Он вошел в рощу — и увидел, что это вовсе никакая не роща, а кольцо деревьев. Там стояли огромные, высокие деревья, аккуратно вставшие вокруг него, а те, что были пониже, молоденькие, втиснулись в промежутках, образовав настоящую стену. А в центре этого круга стояла каменная пирамида.
Несмотря на жар, наполнявший таверну, мне показалось, будто по моей спине скользнула льдинка.
Мне и самой приходилось видеть древние пирамиды в Шотландии, и мне они показались жутко зловещими даже при ярком дневном свете.
— У него даже голова закружилась, у Гэйвина. Потому что он знал, что это за место, — там все это знают, и стараются держаться подальше. Это было странное местечко. А уж в темноте, да на морозе оно выглядело куда хуже, чем днем. Это была древняя пирамида, сложенная из обломков скал, а рядом высились груды камней, и Гэйвин рассмотрел прямо перед собой черную дыру могилы. Он знал, что в таких местах человеку нечего делать, тем более что у него не было сильного амулета. У него был только деревянный крестик на шее. Поэтому Гэйвин осенил себя этим крестом и повернулся, чтобы уйти.
Джейми умолк и отхлебнул пива.
— Но когда Гэйвин пошел прочь от могилы, — медленно произнес он, — он услышал за своей спиной шаги.
Я увидела, как дернулся кадык на горле Яна, когда он резко сглотнул. Ян машинально потянулся к своей кружке, но его глаза не отрывались от дяди.
— Он не обернулся, чтобы посмотреть, — продолжил Джейми, — а двинулся дальше. И кто-то шел за ним, шаг в шаг, не отставая. Он миновал торфяник, пропитанный водой, и под его ногами трещал лед, а вокруг было жутко холодно. И он слышал треск льда не только под собственными ногами, а и под чьими-то еще — крак! крак! Он шел и шел, сквозь холод, сквозь тьму ночи, ища впереди свет собственного окна, за которым его жена зажгла свечу. Но света все не было, и он начал уже бояться, что заблудился среди вереска и темных холмов. И все это время его преследовали шаги, грохоча в его ушах. Он больше не мог этого выдержать, и, крепко сжав крест, висевший на его шее, с громким криком обернулся, чтобы увидеть то, что его преследовало.
— И что это было? — Зрачки Яна расширились, глаза потемнели от выпивки и любопытства. Джейми посмотрел на парнишку, потом на Дункана, и кивнул тому, предлагая закончить историю.
— Он увидел фигуру, похожую на человека, но бестелесную, — тихо сказал Дункан. — Она была вся белая, как будто из сгустившегося тумана. Но на месте глаз у нее были дыры, пустые и черные, такие, что от страха у Гэйвина чуть душа не отлетела. Но он держал крест перед своим лицом и вслух молился Деве Марии…
Тут рассказ подхватил Джейми, напряженно склонившийся вперед; тусклый свет камина очертил золотом его профиль:
— И это не пошло дальше, оно остановилось поодаль, рассматривая Гэйвина. Тогда он начал пятиться, не решаясь снова повернуться к этому спиной. Он так и шел задом наперед, спотыкаясь и оскальзываясь, каждое мгновение боясь, что свалится в ручей или налетит на валун и сломает себе шею, — но еще больше боясь показать спину холодной белой тени.
Он не знает, как долго это продолжалось, но его ноги уже дрожали от усталости, когда он наконец заметил мелькнувший в тумане свет, и это был его собственный дом, и на окне горела свеча. Он закричал от радости и повернулся, чтобы броситься к двери, но холодное нечто оказалось проворнее, и оно метнулось вперед и встало между Гэйвином и домом.
Жена Гэйвина ждала его, и когда она услышала снаружи его крик, то тут же подошла к двери. Гэйвин крикнул ей, чтобы она не выходила, а Бога ради поскорее сделала бы что-нибудь, чтобы отогнать tannasq.
Жена со скоростью молнии выхватила из-под кровати горшок с водой и ветку мирта, перевязанную красной и черной нитями, — этим благословляли коров. Женщина выплеснула воду через порог, и холодное нечто взлетело вверх, оседлав дверной косяк. Гэйвин проскочил под ним и крепко запер дверь, и простоял до рассвета у порога, обнимая жену. Они всю ночь держали свечу зажженной, и с тех нор Гэйвин Хайз никогда не выходил из дома после заката… пока не отправился сражаться за принца Терлаха.
Даже Дункан, знавший эту историю, вздохнул, когда Джейми умолк. Ян перекрестился, потом невольно оглянулся по сторонам, но вроде бы никто этого не заметил.
— Ну вот, а теперь Гэйвин ушел во тьму, — тихо произнес Джейми. — Но мы не можем оставить его лежать в неосвященной земле.
— А они нашли корову? — спросил Фергус со своим обычным практицизмом. Джейми приподнял одну бровь, молча задавая вопрос Дункану, и тот ответил:
— О, да, нашли. На следующее утро они отыскали бедную животину, и ее копыта были облеплены грязью и побиты камнями, она таращила глаза, как сумасшедшая, вся ее морда была в пене, а бока обожжены. — Дункан перевел взгляд с меня на Яна, потом на Фергуса. — Гэйвин говорил, что она выглядела так, будто ее сгоняли в ад и обратно.
— Иисусе… — Ян сделал большой глоток эля, и я тоже. Пьяная компания в углу предприняла попытку исполнить «Громового капитана», но то и дело разражалась смехом на полуслове.
Ян поставил кружку на стол.
— А потом что с ними было? — спросил он с тревогой. — С женой и сыном Гэйвина?
Глаза Джейми встретились с моими, его рука коснулась моего бедра. Я знала, хотя мне никто этого не говорил, что случилось с семьей Хайза. И если бы не храбрость и непримиримость Джейми, то же самое могло случиться со мной и нашей дочерью Брианной.
— Гэйвин так и не узнал, — тихо ответил Джейми. — Он никогда больше ничего не слышал о своей жене… может быть, она умерла от голода, или ее выгнали из дома и она замерзла. Его сын отправился сражаться рядом с отцом у Калодена. Когда в нашу камеру как-то попал человек, который тоже бился там, Гэйвин спросил — не видал ли тот где-нибудь дерзкого парня по имени Арчи Хайз, примерно такого роста? — и Джейми машинально повторил жест Хайза, проведя ладонью футах в пяти над полом. — Ему около четырнадцати лет, сказал Гэйвин, в зеленой накидке с маленькой позолоченной брошью… Но никто его не видел, никто ничего не мог сказать наверняка, — ни того, что парень погиб, ни того, что избежал смерти.
Джейми снова отхлебнул пива, и глаза его остановились на двух британских офицерах, вошедших в таверну и усевшихся в одном из углов. На улице начало темнеть, и офицеры явно уже закончили дежурство. Их кожаные воротники были расстегнуты из-за жары, и при них имелись только пистолеты, поблескивавшие под накидками, казавшимися в полутьме почти черными; лишь когда на них падали отблески огня из камина, они вспыхивали красным.
— Он иной раз надеялся, что парнишка, возможно, попал в плен и отправлен в колонии, — добавил Джейми. — Как его брат.
— Но тогда он был бы где-нибудь в списках, — сказала я. — Эти… они ведь ведут учет?
— Да, ведут, — кивнул Джейми, все так же глядя на военных. Чуть заметная горькая улыбка тронула уголки его рта. — Именно такой список и выручил меня, после Калодена, — потому что они спросили мое имя, прежде чем расстрелять меня, чтобы внести в списки. Но человек вроде Гэйвина вряд ли мог бы заглянуть в английские списки убитых. Да даже если и увидел такой список, то не стал бы в него заглядывать. — Джейми посмотрел на меня. — Ты сама решилась бы узнать наверняка, что твое дитя убито?
Я покачала головой, и он улыбнулся мне и сжал мою руку. Наше дитя было в безопасности, в конце концов. Джейми поднял свою кружку и осушил ее, а потом махнул подавальщице.
Девушка принесла еду, стараясь не подходить слишком близко к нашему столу, — из-за Ролло. Зверь неподвижно лежал под столом, высунув морду в зал, а его серый лохматый хвост придавил своей тяжестью мои ноги, — но желтые глаза были широко открыты, наблюдая за окружающим. Они неотрывно следили за девушкой, и она то и дело нервно пятилась, поглядывая на волка и стараясь держаться на таком расстоянии, чтобы не угодить ему в зубы.
Видя это, Джейми окинул так называемую собаку вопросительным взглядом.
— Он вроде бы голоден? Может, заказать для него рыбу?
— Ой, нет, дядя! — заверил его Ян. — Ролло сам для себя рыбу поймает.
Брови Джейми сдвинулись, но он лишь кивнул, и, настороженно глянув на Ролло, взял с подноса тарелку жареных устриц.
— Ах, какая жалость! — Дункан Иннес был уже основательно пьян. Он сидел, привалившись к стене, его лишенное руки плечо поднялось выше другого, придавая ему странный, как у горбуна, вид. — Такой замечательный человек, как Гэйвин, — и такой печальный конец! — Он мрачно покачал головой, поднимая и опуская ее над своей кружкой с элем, как будто бился лбом и затылком в похоронный колокол. — И родных не осталось, чтобы похоронить его, и бросили его одного в диких краях… и повесили, как уголовника, и закопают в неосвященной могиле… И даже упокойную песню над ним не споют! — Он подхватил кружку и с некоторым усилием поднес ко рту. Сделав большой глоток, он со стуком поставил кружку на стол.
— Впрочем, он услышит правильную погребальную песнь! — Дункан воинственно оглядел Джейми, Фергуса, Яна… — Почему бы и нет?
Джейми не был пьян, но не был и по-настоящему трезв. Он усмехнулся Дункану и приветственно поднял свою кружку.
— В самом деле, почему бы и нет? — воскликнул он. — Только придется ее петь тебе, Дункан. Остальные не знали Гэйвина, а я не певец. Но я буду тебе помогать.
Дункан величественно кивнул, его налитые кровью глаза обежали нас. Без предупреждения он откинул назад голову и испустил ужасающий вой. Я подпрыгнула на месте, выплеснув себе на колени половину эля. Ян и Фергус, явно слыхавшие прежде гэльские причитания над покойниками, даже глазом не моргнули.
Во всей таверне скамьи разом скрипнули, отодвигаясь, когда мужчины встревоженно вскочили на ноги, хватаясь за пистолеты. Барменша выглянула из буфетной, ее глаза были по плошке. Ролло мгновенно проснулся с оглушительным «Гав!» и принялся дико озираться, оскалив клыки.
— «Tha sinn cruinn a chaoidh ar caraid, Gabhainn Yayes», — загремел Дункан хриплым баритоном. При моем знании гэльского я перевела это как: «Мы пришли, чтобы поплакать и воззвать к небесам о нашем потерянном друге, Гэйвине Хайзе».
— Eisd ris! — прогудел Джейми.
— Rugadh e do Sheumas Immanuel Hayes agus Louisa N'ic a Liallainn an am baile Chill-Mhartainn, ann an sgire Dhun Domhnuill, anns a bjliadhnaseachd ceud deug agus a haon! — «Он был рожден Симусом Эммануэлем Хайзом и Луизой Макэлан, в деревне Килмартин, в церковном приходе Доудэнил, в году от рождения Христова тысяча семьсот первом».
— Eisd ris! — на этот раз Фергус и Ян изобразили хор, а я перевела их рев как: «Слушайте его!»
Ролло явно не одобрял ни строфы, ни припев; его уши прижались к голове, желтые глаза сузились до едва заметных щелочек. Ян успокаивающе почесал лоб зверюги, и тот снова улегся, негромко рыча по-волчьи сквозь зубы.
Присутствующие, догадавшись наконец, что им ничто не грозит, и без сомнения утомившись вокальными упражнениями пьяной угловой компании, снова расселись по местам, наслаждаясь представлением. К этому времени Дункан в своем перечислении добрался уже до овец Гэйвина Хайза, назвав их поименно и сообщив, что Гэйвин оставил свою ферму, отправившись за своим лордом к Калодену, — и многие из сидевших за соседними столами с энтузиазмом присоединились к хору, выкрикивая: «?isd ris!» и в такт колотя кружками по столам, совершенно не интересуясь смыслом слов и причиной их произнесения.
Дункан, пьянее, чем когда-либо, уставился на солдат по соседству злобным взглядом; пот заливал его лицо.
— A Shausunnaich na galladh, 's olc a thig e dhuibh fanaid air bas gasgapch. Gun toireadhnan diabhum fliein leis anns a bhas sifh, direach do Fhirinn!» — «Злобные английские собаки, пожиратели дохлой рыбы! Мор нападет на вас за то, что вы смеялись и веселились, видя смерть прекрасного человека! Может быть, сам дьявол явится за вами в час вашей смерти и утащит прямиком в ад!»
Ян слегка побледнел при этих словах, а Джейми угрожающе прищурился на Дункана, но оба дружно рявкнули: «?isd ris!» вместе со всей толпой.
Фергус, охваченный вдохновением, встал и пустил по кругу шляпу, — и пьяные гости таверны, подогретые пивом и громогласной песней, стали с удовольствием бросать в нее монеты, платя за счастье слышать то, как их ругают на все корки.
Я могла выпить столько же, сколько многие из мужчин, но мочевой пузырь у меня был не такой крепкий. Да еще и голова кружилась от шума и духоты не меньше, чем от алкоголя, — так что я встала и, прихватив с собой кружку с элем, выбралась из-за стола, протолкалась через толпу и вышла на свежий воздух, в сумерки.
Было все еще жарко и влажно, хотя солнце давно уже опустилось за горизонт. Но все же здесь было немного легче дышать, чем внутри, и еще несколько человек вышли следом за мной.
Избавившись от внутреннего напряжения, я с кружкой устроилась на колоде для рубки дров, глубоко дыша. Ночь была ясной, и яркий полумесяц заливал серебром воды залива. Наш фургон стоял совсем рядом, но я могла рассмотреть лишь его смутные очертания — в свете, лившемся из окон таверны. Похоже, тело недавно почившего Гэйвина Хайза лежало там. Я понадеялась, что он получил истинное удовольствие от погребальной песни.
Дункан наконец иссяк. И чей-то высокий тенор, неуверенный из-за количества выпитого, но тем не менее нежный и сладкий, затянул нечто знакомое, перекрывая бормотание множества голосов.
Старый Анакреон в небесах воссиял,Дети муз к нему просьбу отправили смело:Чтоб он их вдохновлял, чтоб он их защищал;И из Греции древней в ответ прилетело:Пой, бездельничай, пей,Ни о чем не жалей,Мое имя на пользу себе оберни…
Голос певца сорвался на «пой, бездельничай, пей», но он упрямо продолжил, несмотря на смех слушателей. Я криво улыбнулась, когда он выдал очередной куплет:
И раздвойся, как я, вот тебе мой совет,Мирт Венеры и Баха вино…
Я подняла кружку, салютуя гробу на колесах, и чуть слышно повторяя за певцом последние строки:
О, ответь, вьется все еще звездное знамяНад свободной землей, над землей храбрецов?..
Я выпила все до дна и долго сидела молча, ожидая, когда выйдут мои мужчины.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 14Глава 15Глава 16

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29

Ваши комментарии
к роману Барабаны осени. - Гэблдон Диана



а где продолжение????
Барабаны осени. - Гэблдон Диананаталья
21.05.2014, 15.06





льлшщь
Барабаны осени. - Гэблдон Дианаооо
7.09.2014, 17.26





Продолжение книги "Стрекоза в янтаре" идёт книга под названием "Путешественница". Её на этом сайте пока нет.
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаLena
28.10.2014, 10.57





Произведение захватывает историческими событиями Шотландии и все, что связано с историей того периода времени....(быт, культура, традиции, межличностные отношения. Очень интересный и впечатляющий роман, но хотелось бы большей последовательности в книгах. Читала с интересом, но не зная, какая книга идёт за предыдущей?
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаОЛЬГА
11.03.2015, 9.20





Последовательность книг (каждая книга имеет 2 части):rn1.чужестранкаrn2.стрекоза в янтарьrn3.путешественница rn4.барабаны осени rnrnОстальные книги еще не переведены
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаМария
25.02.2016, 6.57





Переведены все книги , ищите на других сайтах . А можете посмотреть сериал , очень интересно . Очень достоверный , но жестоко .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.09





Пишут , что в фильме много несоответствий книге , так это проблема всех фильмов . В целом весь фильм по книге , если сильно не придираться . Мне понравился .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100