Читать онлайн Барабаны осени., автора - Гэблдон Диана, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 40)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Барабаны осени. - Гэблдон Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гэблдон Диана

Барабаны осени.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15
Благородные дикари

Мы расстались с остальными на следующее утро, и Джейми с Майерсом договорились о новой встрече примерно через десять дней и назначили место свидания. Оглядываясь вокруг, видя бесконечные пространства лесов и горных склонов, я просто представить не могла, как тут можно быть уверенным, что снова сумеешь выйти на то же самое место; мне приходилось просто довериться чувству направления, присущему Джейми.
Они повернули на север, мы — на юго-запад, направившись вдоль берега того самого ручья, на берегу которого провели предыдущую ночь.
Поначалу, когда мы остались только вдвоем, меня почти пугала невероятная тишина и одиночество. Но через небольшое время я вполне освоилась с этим и даже слегка расслабилась, начав проявлять интерес к окружающему. В конце концов, эти края могли стать нашими навсегда.
Эта мысль испугала меня; конечно, вокруг лежали земли невероятной красоты и богатства, но при этом настолько дикие и неприступные, что, казалось, люди никогда не смогут здесь жить. Однако я не стала высказывать эту идею вслух; я просто ехала следом за Джейми, а он заставлял свою лошадь идти все глубже и глубже в горы, и только ближе к концу дня остановился, чтобы устроить небольшой привал и наловить рыбы на ужин.
Дневной свет, с трудом пробивавшийся сквозь густую листву деревьев, медленно угасал. Толстые стволы, поросшие мхом, окутались тенями, но между ветвей еще кое-где золотились последние отблески солнца; листья шуршали и шелестели, отзываясь на поднявшийся ветерок.
Крошечный огонек внезапно вспыхнул в траве в нескольких футах от меня, холодный и яркий. Потом я увидела еще один, и еще, и вот уже весь лес наполнился ими, — они лениво передвигались с места на место, мигали, угасали, загорались снова… холодные искры, дрейфующие в сгущающейся тьме.
— А знаешь, я ни разу не видела жуков-светляков, пока не переехала в Бостон, — сказала я, радуясь этому зрелищу, любуясь сияющими изумрудами и топазами, запутавшимися в траве. — В Шотландии ведь нет светлячков, правда?
Джейми покачал головой и растянулся на траве, подложив одну руку под голову.
— Очень маленькие штучки, — заметил он и глубоко, удовлетворенно вздохнул. — Это мое любимое время дня, мне кажется. Когда я жил в пещере, после Калодена, я обычно выходил наружу ближе к вечеру и сидел на камне, ожидая наступления темноты.
Глаза Джейми были полузакрыты, он из-под опущенных век наблюдал за светлячками. Тени поднимались все выше по мере того, как ночь вырастала над землей, пытаясь дотянуться до неба. Еще мгновение назад последние лучи солнца золотили листву дуба, делая ее пятнистой, как шкура молодого оленя, — и вот уже свет исчез, растаял… и Джейми лежал в траве, окруженный зелеными звездами, и его крепкое тело стало казаться невещественным, лишенным подлинной плоти…
— Ну, сейчас вся эта мелочь налетит — мошки, комары… вся кусачая дрянь, что вечно висит облаками над водой. Увидишь, как потом за ними примчатся летучие мыши, вот уж полакомятся… И лососи поднимутся на вечернюю кормежку, и по воде побегут круги…
Теперь глаза Джейми были открыты, и он смотрел на волнующееся море травы, покрывавшее горный склон, — но я знала, что вместо этого он видит перед собой крошечное озеро поблизости от Лаллиброха, живое, серебристое, покрытое рябью…
— Это всего лишь краткий миг, но тебе кажется, будто он продлится целую вечность. Странно, правда? — задумчиво сказал он. — Ты ведь почти видишь, как свет тает, ты наблюдаешь за ним, — но все равно ты не можешь сказать: «Вот! Вот этот момент, вот теперь уже настала ночь!» — Джейми махнул рукой в сторону полянки, окруженной дубами, потом показал на долину внизу, уже полностью затопленную тьмой.
— Да, это так. — Я лежала в траве рядом с ним, растянувшись на спине, ощущая теплую сырость стеблей, смятых моим телом, затянутым в оленью кожу. Воздух под деревьями был плотным и прохладным, как в церкви, и сумерки благоухали знакомыми ароматами. — Помнишь отца Ансельма, из монастыря? — Я посмотрела вверх; листва дуба над нашими головами лишилась цвета, и стала казаться сплошным меховым покровом серого, мышиного оттенка, лишь едва заметно отсвечивавшего серебром. — Он как-то сказал, что в каждом дне есть такой момент, когда кажется, что время остановилось… но этот момент для каждого свой. Он думал, что, может быть, такой момент наступает в тот час, в который человек родился. — Я повернула голову и глянула на Джейми. — Ты знаешь, когда ты родился? — спросила я. — В смысле в какое время дня?
Он посмотрел на меня и улыбнулся, поворачиваясь ко мне лицом.
— Да, я знаю. Может, отец Ансельм и прав… я и вправду появился на свет к ужину. Как раз в сумерки первого мая. — Джейми отогнал жука, подлетевшего слишком близко, и усмехнулся. — Я никогда не рассказывал тебе эту историю? Как моя мать поставила в печь горшок с овсяной похлебкой, и тут же у нее начались схватки, да пошли так быстро одна за другой, что она и думать забыла о горшке, и никто другой тоже о нем не вспомнил, пока не запахло дымом, — и из-за моего рождения погибли и похлебка, и горшок! А в доме больше ничего не было из еды, кроме большого пирога с крыжовником. Так что пришлось им съесть его целиком, но беда-то была в том, что пекла его новая кухарка, и начинила незрелым крыжовником, и в результате все — кроме моей матери и меня, конечно, — провели ночь не лучшим образом, поскольку всех пробрал понос! — Он покачал головой, все еще улыбаясь. — Отец говорил потом, что не меньше месяца прошло, прежде чем он смог посмотреть на меня и не почувствовать при этом рези в кишках.
Я расхохоталась, а Джейми поднял руку и извлек из моих волос прошлогодний лист.
— А в какой час родилась ты, Сасснек?
— Я не знаю, — ответила я, ощутив ставшую уже привычной легкую боль, тоску по утраченной семье. — В моем свидетельстве о рождении это не указали, а если дядя Лэмб и знал, мне он никогда об этом не говорил. Зато я знаю, когда родилась Брианна, — добавила я куда бодрее. — Она родилась в три минуты четвертого утра. В родильном отделении на стене висели здоровенные часы, и мне их было хорошо видно.
Сквозь густые сумерки я увидела, как в его глазах вспыхнуло удивление.
— Так ты не спала? Мне казалось, ты говорила, у вас женщин усыпляют при родах, чтобы они не чувствовали боли.
— Ну да, как правило. Но я не позволила вколоть мне что-нибудь в этом роде. — Я смотрела прямо вверх. Теперь вокруг нас было уже почти совсем темно, однако небо высоко вверху все еще оставалось светлым и чистым и сияло нежной голубизной.
— Да почему, черт побери? — недоверчиво воскликнул Джейми. — Я никогда не видел, как рожают женщины, но я слышал это много раз, клянусь! И будь я проклят, если я понимаю, почему женщина, которая может избавиться от всего этого, выбирает такие муки!
— Ну… — я помолчала, не желая, чтобы мои слова прозвучали уж слишком мелодраматично. Но ведь так оно и было… — Ну, — уже более решительно произнесла я, — я думала тогда, что умираю, и я не хотела умереть во сне.
Он ничуть не удивился. Он просто приподнял одну бровь и весело хмыкнул.
— Не хотела?
— Да, а ты захотел бы? — Я повернулась и посмотрела на него. Он потер переносицу, все еще забавляясь вопросом.
— А… пожалуй, да. Я ведь был достаточно близок к смерти, меня чуть не повесили, и мне ничуть не понравилось ожидание этого момента. Во время сражения меня несколько раз могли убить; но тогда меня это не особенно заботило, я был слишком занят, чтобы думать о таких пустяках. А потом я чуть не умер от ран и лихорадки, но я слишком плохо себя чувствовал, чтобы заглядывать вперед и размышлять о смерти. Но вообще-то, если бы мне пришлось выбирать, наверное, я бы скорее всего ничего не имел против смерти во сне. — Он наклонился ко мне и поцеловал. — Лучше всего было бы сделать это в постели, рядом с тобой. Но в весьма почтенном возрасте, имей в виду. — Его язык осторожно коснулся моих губ, а потом Джейми встал и стряхнул сухие дубовые листья со своих бриджей. — Разожгу-ка я лучше костер, пока хватает света, чтобы видеть кремень, — сказал он. — А ты не раздобудешь ли маленькую рыбку?
Я оставила его управляться с кремнем и растопкой для костра, а сама спустилась с невысокого пригорка к ручью, — туда, где мы опустили в ледяную воду недавно выловленную и выпотрошенную форель. Когда я поднималась обратно, было уже так темно, что я видела лишь силуэт Джейми, склонившегося над небольшой кучкой тлеющих ветвей. Струйка дыма поднималась вверх, как благовонное курение, окутывая его ладони.
Я положила рыбину в высокую траву и присела на корточки рядом с Джейми, наблюдая, как он подкладывает в костер ветки, терпеливо сооружая для нас защиту от надвигающейся ночи.
— Как ты думаешь, на что это похоже? — спросила я неожиданно для самой себя. — Умирать.
Он задумался, глядя в огонь. Одна из веток громко затрещала от жара, выбросив в воздух фонтан искр, и они медленно посыпались вниз, но угасли, не долетев до земли.
— «Человек подобен траве, что засыхает и бывает брошена в огонь; он подобен искрам, летящим вверх… и никто никогда не вспомнит о них», — процитировала я. — Как ты думаешь, после смерти ничего не будет?
Джейми покачал головой, все так же глядя в огонь. А потом перевел взгляд туда, где мигали холодные яркие искры светлячков, то возникающие, то пропадающие среди черных стеблей травы.
— Не могу сказать, — мягко ответил он наконец. Его плечо придвинулось ко мне, и я прислонилась к нему головой. — Церковь утверждает — там что-то есть, но… — Его глаза не отрывались от светлячков, мельтешащих в траве, от их ровного холодного света. — Нет, я не знаю. Но думаю — там может быть вполне неплохо.
Он вскинул голову, на мгновение прижался к моим волосам щекой, потом встал и взялся за кинжал.
— Огонь уже хорошо горит.
Плотный дневной воздух куда-то унесло с наступлением сумерек, и теперь мягкий вечерний ветерок трепал мои волосы, бросая пряди на лицо. Я уселась, подняв лицо к небу, закрыв глаза, наслаждаясь прохладой после целого дня жары.
Я слышала, как Джейми хлопочет у костра, слышала, как он остругивает свежие дубовые ветки, чтобы зажарить на них рыбу, и как мягко поскрипывает кора под лезвием ножа…
«Думаю, там может быть вполне неплохо». Я вообще-то тоже так думала. Конечно, никто не мог с точностью сказать, что будет по ту сторону жизни, но мне много раз приходилось переживать такие часы, когда время останавливается, когда исчезают мысли, и душа замирает, замирает, заглядывая… куда? В нечто такое, что не имеет ни имени, ни лица, но что казалось мне добрым, полным тишины и спокойствия. И если это и есть смерть…
Рука Джейми легко, мимоходом коснулась моего плеча, и я улыбнулась, не открывая глаз.
— Черт! — сердито буркнул он с другой стороны костра. — Порезался, неуклюжий болван!
Я открыла глаза. Джейми находился в добрых восьми футах от меня, он наклонил голову и высасывал кровь из небольшого пореза на суставе большого пальца. По всему моему телу стремительно помчались мурашки.
— Джейми, — тихо позвала я. Мой голос даже мне самой показался весьма странным. Я просто ощущала, как на моей спине возник холодный круг мишени, с центром у основания шеи.
— А?
— Кто-то… — Я сглотнула, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. — Джейми, за моей спиной… кто-то есть?
Его глаза метнулись в тень за моими плечами — и мгновенно расширились. Я не стала терять время и оглядываться, а просто бросилась плашмя на землю и прижалась к ней, — и это, похоже, спасло мою жизнь.
Я услышала громкое «Уфф!» и меня обдало резким запахом аммиака и рыбы. Что-то ударило меня в спину с такой силой, что вышибло воздух из моих легких, а потом наступило прямо на мою голову, впечатав мое лицо в землю.
Я вскочила, задыхаясь, обдирая с глаз прилипшие листья. Большой черный медведь, вопя, как кошка, пошатываясь, бежал через поляну, разбросав лапами горящие ветки.
В первый момент, наполовину ослепшая, я вообще не увидела Джейми. Потом наконец обнаружила его. Он был под медведем, — одна его рука вцепилась в медвежью шею, голова прижалась к плечу, как раз под разинутой пастью.
Одна нога Джейми то и дело выскакивала из-под медведя, то яростно лягая зверя, то ударяясь о землю в попытке приостановить его бег. Джейми снял башмаки и чулки, когда мы устроились на привал; я задохнулась от ужаса, когда его голая пятка наткнулась на остатки костра, подняв веер искр.
Мускулы его руки, полускрытые густой медвежьей шерстью, были напряжены до предела. Вторая рука без устали била медведя кинжалом; ну, по крайней мере, кинжал он не выронил, подумала я. И в то же время Джейми прилагал все усилия к тому, чтобы согнуть шею медведя, заставить зверя наклонить голову.
Зверь пошатывался на ходу, то и дело взмахивая лапой в попытках стряхнуть с себя тяжелое существо, вцепившееся в него. Потом он вроде бы потерял равновесие и тяжело ткнулся мордой в землю, громко завизжав от ярости. Я снова услышала приглушенное «Уфф!», но что-то это не было похоже на медвежий голос… и быстро огляделась по сторонам, ища что-нибудь такое, что можно было бы использовать в качестве оружия.
Медведь снова утвердился на ногах и с силой встряхнулся.
Я мельком заметила лицо Джейми, исказившееся от невероятного напряжения. Джейми тоже увидел меня и бешено сверкнул тем глазом, который был мне виден, выплевывая изо рта медвежью шерсть.
— Беги! — крикнул он. Но тут же медведь снова обрушился на него, и Джейми исчез под тремястами фунтов шерсти и мышц.
Я, как сумасшедшая, металась по поляне, спотыкаясь о влажные комья вывороченной земли и смутно припоминая Маугли и Красный Цветок, — но я не могла найти ничего такого, что помогло бы мне, кроме обугленных веток и маленьких угольков, таких мелких, что их и в руке-то удержать было невозможно.
Я всегда думала, что медведи в раздражении рычат. Но этот медведь издавал звуки, куда больше похожие на визг и хрюканье очень крупной свиньи, хотя и рычать ему тоже иной раз удавалось, — но и рык у него звучал на необычайно высоких нотах. Джейми тоже изрядно шумел, что при данных обстоятельствах меня только успокаивало.
Моя рука наткнулась на что-то холодное и скользкое; это была рыбина, отлетевшая в сторону от костра.
— К черту Красный Цветок, — пробормотала я. Схватив здоровенную форель за хвост, я бросилась вперед через поляну и врезала рыбиной по морде медведя со всей силой, какая только у меня нашлась.
Медведь захлопнул пасть и, похоже, удивился. Потом его голова повернулась ко мне и медведь шагнул в мою сторону — куда быстрее, чем я могла себе вообразить. Я шарахнулась назад, приземлилась на задницу и нанесла еще один бешеный удар форелью, прежде чем медведь, похожий на черную смерть, атаковал меня — вместе с висевшим под ним Джейми.
Я словно попала в мясорубку; сначала это был момент полного хаоса, сопровождавшегося несколькими сильными ударами по разным точкам моего тела, потом возникло такое чувство, будто меня душат огромным, вонючим волосатым одеялом. Потом все куда-то пропало, а я осталась лежать на спине среди мятой травы, и от меня жутко несло медвежьей мочой, и я тупо смотрела на первые вечерние звезды, безмятежно сиявшие высоко в небе.
Но на земле безмятежностью и не пахло. Я быстро перевернулась на четвереньки, отчаянно крича: «Джейми!» — и видела среди деревьев некую бесформенную массу, катавшуюся с места на место, сминавшую молодые дубки и издававшую какофонию звуков, состоявших из рыка, визга и самых непристойных гэльских ругательств.
Ночь уже полностью вступила в свои права, однако света звезд хватало для того, чтобы разобраться в происходящем. Чертов медведь снова упал, но на этот раз вместо того чтобы подняться на ноги он перевернулся на спину и замахал лапами, пытаясь отодрать от себя драчливый груз. Его передняя лапа взлетела вверх, последовал удар с оттяжкой… и я услышала, как взвыл Джейми.
Да, это был его голос, не медведя. Запах крови наполнил воздух.
— Джейми! — во все горло закричала я.
Ответа не последовало, но ком, состоявший из двух сцепившихся друг с другом тел, медленно откатился в сторону, в глубокую тень под деревьями. Визг и рык стали тише, сменившись тяжелыми стонами и вздохами, и даже, как мне показалось, всхлипываниями.
— ДЖЕЙМИ!!!
Треск ломаемых стволов и ветвей прекратился, теперь до меня доносился лишь мягкий шорох листвы. Что-то шевелилось там, в темноте под деревьями, кто-то тяжело перекатывался с боку на бок, а потом поднялся на четыре конечности.
Медленно, очень медленно, сдерживая стон, Джейми выполз на поляну.
Забыв о собственных ушибах и синяках, я бросилась к нему и упала на колени рядом с ним.
— Боже, о Боже… Джейми! Ты в порядке?
— Нет, — коротко ответил он и упал, растянувшись на земле и дыша со свистом.
Его лицо в свете звезд казалось просто бледным пятном; все остальное его тело было темным и почти невидимым. Я поняла, почему это так, когда осторожно коснулась его. Одежда Джейми была насквозь пропитана кровью и прилипла к коже; плотная рубашка, когда я потянула за ее воротник, издала противный чавкающий звук, отрываясь от его груди.
— Ты пахнешь, как целая бойня, — сказала я, прижимая пальцы к пульсу на его горле. Пульс был учащенным — чему удивляться не приходилось, — но сильным, и меня охватило чувство огромного облегчения. — Чья это кровь, твоя или медвежья?
— Если бы она была моей, Сасснек, я бы уже умер, — раздраженно ответил Джейми, открывая глаза. — Только не приписывай себе в заслугу то, что я жив. — Он, скрипя зубами, перевернулся на бок и медленно, постанывая, поднялся на четвереньки. — Какой бес одолел тебя, женщина, с чего ты решила колотить меня по голове этой проклятой рыбиной, когда я боролся за свою жизнь?
— Да не вертись ты, прошу тебя! — Раз уж он пытался увернуться от моих рук, значит, был ранен не слишком тяжело. Я вцепилась в ногу Джейми, чтобы не дать ему удрать, и встала на колени рядом с ним, осторожно ощупывая его бока. — Ребра сломаны? — спросила я.
— Нет. Но если ты будешь меня щекотать, Сасснек, мне это ничуть не понравится, — сообщил Джейми, хватая воздух между словами.
— Не буду, — заверила я его. Я осторожно прошлась руками по его грудной клетке, слегка нажимая на каждое ребро. И в самом деле, я не нашла ни острых обломков костей, пронзивших кожу, ни зловеще проминающихся под моими пальцами точек; трещины вполне могли иметься, но Джейми и вправду был в полном порядке, у него вообще ничего не было сломано. Но он повизгивал и извивался от моих прикосновений. — Вот тут больно.
— Ага, — процедил он сквозь зубы. Его начинало трясти, и я поспешила найти плед и набросить ему на плечи.
— Я в порядке, Сасснек, — заявил он, решительно пресекая мои попытки помочь ему усесться поудобнее. — Иди лучше посмотри, как там лошади; они, должно быть, в полной панике.
Так оно и было. Мы оставили стреноженных лошадей неподалеку от поляны; они, перепуганные до полусмерти, сумели удрать довольно далеко, судя по тому, что я с трудом могла расслышать жалобное ржание и приглушенный топот копыт.
Из густых, непроницаемых теней под деревьями тоже доносились звуки — тихое жалобное постанывание; оно звучало так по-человечески, что меня с ног до головы пробрала дрожь. Я осторожно пошла через лес, ориентируясь на конское ржание, и вскоре отыскала наших четвероногих, — они оказались в небольшой березовой роще ярдах в ста от нашей поляны. Лошади тревожно всхрапывали, обнюхивая меня, но все равно были рады меня видеть, несмотря на запах медвежьей мочи и прочее.
К тому времени, как я наконец сумела успокоить лошадей и уговорила их вернуться обратно, жалобные стоны под деревьями уже смолкли. А на поляне я увидела свет — Джейми умудрился снова разжечь костер.
Он скрючился перед небольшим огнем, все еще сильно дрожа, несмотря на плед. Я подбросила в огонь побольше веток, чтобы он не погас, и снова сосредоточила свое внимание на Джейми.
— Ты действительно уверен, что у тебя нет серьезных ран? — спросила я, не в силах избавиться от тревоги.
Он криво улыбнулся.
— Уверен. Он один раз здорово вмазал мне по спине, но не думаю, чтобы это стоило особого внимания. Впрочем… посмотришь? — Джейми выпрямился, поморщившись, и осторожно подставил мне спину. — Хотел бы я знать, с чего он на нас набросился? — задумчиво произнес он, с трудом поворачивая голову и всматриваясь в темноту под деревьями, туда, где лежала туша медведя. — Майерс говорил, что эти черные медведи обычно не нападают, если их не спровоцировать так или иначе.
— Может, его кто-то другой спровоцировал, — предположила я. — А потом счел за лучшее убраться подальше. — Я сняла с Джейми плед — и присвистнула.
Рубашка на спине Джейми была разодрана на полосы и вся перемазана землей и пеплом вперемешку с кровью. Его кровью на этот раз, не медвежьей, — но, к счастью, ее было не слишком много. Я осторожно сняла клочья прилипшей к коже ткани, обнажив спину. Четыре длинных следа когтей проходили от плеча к подмышке; глубокие, с рваными краями, заполненные черной свернувшейся кровью. Но кровь еще продолжала сочиться из-под сгустков.
— О-о! — ужаснулась я.
— Ну, звучит так, словно на мою спину смотреть не слишком приятно, — попытался пошутить Джейми. — Нет, в самом деле, как оно там? Паршиво? — Он попытался извернуться, чтобы заглянуть через собственное плечо, но тут же застонал и вернулся в прежнее положение; от движения его сильно побитые ребра, конечно же, пронзила нешуточная боль.
— Нет, не очень. Грязи полно, это верно. Нужно все это смыть. — Кровь уже почти перестала течь; раны необходимо было очистить как можно скорее. Я снова набросила на Джейми плед и поставила в костер жестянку с водой, чтобы вскипятить ее, одновременно лихорадочно соображая, что еще я могла бы использовать для стерилизации ран. — Я там видела у ручья стрелолист, ниже по течению, — сказала я. — Думаю, я сумею его отыскать. — Я протянула Джейми бутылку с элем, которую достала из седельной сумки, и взяла его кинжал. — Ты как себя чувствуешь? Продержишься еще немного? — спросила я, всматриваясь в его лицо. Джейми был очень бледен и по-прежнему дрожал. Свет костра играл на его лице, заостряя черты и усиливая тени.
— А, да, продержусь, — он, хотя и с трудом, усмехнулся. — Не беспокойся, Сасснек; мысль о том, чтобы умереть в собственной постели, кажется мне сейчас даже более привлекательной, чем пару часов назад.
Над вершинами гор появился лунный серп, бросил вниз свои тонкие лучи — и я без труда нашла то место на берегу, которое мне было нужно. Холодная вода ручья серебрилась в мистическом свете, леденя мои руки и ноги, пока я стояла в ней почти по колено, выкапывая клубни стрелолиста.
Маленькие лягушки распевали хором вокруг меня, жесткие листья рогоза тихо шуршали на ветру. Все вокруг было таким мирным, таким мирным… и вдруг я сама задрожала всем телом, меня просто трясло и подбрасывало, и мне пришлось сесть на берег ручья.
Такое случается. Такое бывает время от времени, но это проходит. Я уже не понимала, что выглядело более нереальным: нападение медведя или вот эта безмолвная летняя ночь, полная обещаний…
Я опустила голову на колени, стараясь справиться с тошнотой, желая, чтобы напряжение как можно скорее оставило меня. Это все не имеет значения, твердила я себе. Вообще не имеет значения, никакого. Ведь и в моем времени людей постоянно что-то поджидает — болезнь, автомобильная катастрофа, шальная пуля… Ни в каком из миров, ни в каком из времен ни для кого не существует настоящего убежища, — но я, как и большинство людей, умудрялась забывать об этом в своей повседневной жизни.
Я вздрогнула, подумав о следах медвежьих когтей на спине Джейми. Будь у него чуть хуже реакция, будь он не так силен… окажись раны немного глубже… да и сейчас главной угрозой остается инфекция. Но с этим, по крайней мере, я могу сразиться.
Эта мысль заставила меня обрести самообладание и почувствовать прохладу влажных листьев и корней стрелолиста в моих руках. Я плеснула в лицо холодной водой и пошла вверх по склону к нашей поляне, чувствуя себя несколько лучше.
Я уже видела Джейми сквозь неплотную завесу подлеска, — он сидел, выпрямив спину, и его фигуру четко обрисовывал свет костра. Сидел слишком прямо, ему должно быть больно от такого напряжения мышц, если учесть его раны…
Я резко остановилась, охваченная тревогой, и в ту же секунду Джейми заговорил.
— Клэр? — Он не повернулся, и его голос звучал очень ровно. И он не ожидал от меня ответа, а просто продолжил, холодно и размеренно: — Подойди ко мне осторожно, Сасснек, и вложи кинжал в мою левую руку. Они стоят за моей спиной.
Мое сердце бешено колотилось, когда я делала те три шага, что нужно было мне сделать, чтобы посмотреть через его плечо. На дальней стороне поляны, на самом краю круга света, отбрасываемого костром, стояли три индейца, основательно вооруженные.
Стало ясно, что медведя и в самом деле спровоцировали.
* * *
Индейцы рассматривали нас с нескрываемым интересом, и мы отвечали им тем же, и даже в большей мере. Их действительно оказалось только трое; один был постарше, и его волосы, связанные на затылке узлом и украшенные перьями, пронизывали седые пряди.
Двое выглядели совсем молодыми, лет по двадцать. Я подумала, что это отец с сыновьями, уж очень они были похожи между собой, и даже не столько лицами, сколько фигурами; все трое были коренастыми широкоплечими и кривоногими, с длинными сильными руками.
Я осторожно присмотрелась к их вооружению. Старший индеец держал на согнутой руке ружье; это было древнее французское кремневое ружье с заржавевшим стволом. Выглядело оно так, словно было готово взорваться в тот самый момент, когда индеец попытается из него выстрелить, однако я очень надеялась, что он и пробовать не станет.
У одного из младших был в руке лук с предусмотрительно натянутой тетивой; стрела словно следила за Джейми. И еще у всех троих имелись весьма зловещего вида томагавки и ножи для свежевания убитых зверей, заткнутые за пояса. Кинжал Джейми, хотя и был довольно длинным, здорово проигрывал в сравнении со всей этой амуницией.
Сам Джейми явно пришел точно к такому же выводу, потому что он наклонился вперед и осторожно положил кинжал на землю возле своих ног. Снова выпрямившись, он развел в стороны пустые ладони и пожал плечами.
Индейцы захихикали. Это прозвучало настолько беспечно и добродушно, что я вдруг обнаружила, что невольно улыбаюсь в ответ, хотя у меня и сжалось все внутри от страшного напряжения.
Но тут я заметила, что плечи Джейми слегка расслабились, утратив жесткость, и мне стало немного легче.
— Bonsoir, messieurs, — сказал он. — Parlez-vous fran?ais?
Индейцы снова дружно хихикнули, смущенно переглядываясь. Потом старший осторожно шагнул вперед и вытянул шею, всматриваясь в нас; бусинки, вплетенные в его волосы, звякнули.
— Нет… франци — нет, — сказал он.
— А по-английски? — с надеждой спросила я. Он с любопытством посмотрел на меня, но отрицательно покачал головой. Потом, обернувшись, через плечо сказал что-то своим сыновьям, и они ответили ему на том же невразумительном языке. Старший снова обратился к Джейми и что-то спросил, выразительно подняв брови.
Джейми покачал головой, показывая, что ничего не понимает, и тогда один из младших индейцев подошел к нашему костру. Согнув колени и расслабив плечи, он вытянул шею вперед и принялся раскачиваться из стороны в сторону, щурясь на огонь; он так точно изобразил медведя, что Джейми расхохотался во все горло. Остальные двое индейцев ухмыльнулись.
Молодой актер выпрямился и ткнул пальцем в окровавленный рукав рубашки Джейми, валявшийся рядом, и вопросительно заурчал.
— А, это… ну, он вон там, — сказал Джейми, показывая в сторону деревьев, в тени которых лежал убитый медведь.
Без дальнейшей суеты все трое индейцев бесшумно исчезли в темноте, — и тут же до нас донеслись восклицания и негромкие голоса, обменивавшиеся репликами.
— Все в порядке, Сасснек, — сказал Джейми. — Они нам ничего не сделают. Они просто охотники. — Он на мгновение прикрыл глаза, и я заметила, что его лицо повлажнело. — И это весьма хорошо, потому что я, кажется, собираюсь хлопнуться в обморок.
— Даже и не думай об этом. Ты просто не смеешь потерять сознание и оставить меня тут одну с этими ребятами! — Вне зависимости от того, каковы были намерения краснокожих, одна только мысль о том, чтобы остаться с ними наедине, да еще над бесчувственным телом Джейми, едва не повергла меня в панику. Я положила руку ему на шею и заставила опустить голову пониже, так, чтобы она оказалась между коленями. — Дыши! — приказала я, выжимая свой носовой платок ему на шею. Платок был насквозь пропитан холодной водой ручья, это должно было подействовать освежающе. — Потом будешь в обмороки падать.
— Может, желудок прочистить? — спросил Джейми, и его голос прозвучал приглушенно, но я уловила в нем легкую насмешку, и мне сразу стало несравнимо легче.
— Нет, — сказала я. — Сядь прямо. Они возвращаются.
Они и в самом деле возвращались на поляну, волоча за собой тушу огромного черного медведя. Джейми выпрямился, вытер лицо влажным носовым платком. Ночь была теплой, но он еще слегка дрожал после пережитого потрясения, — однако выглядел вполне уверенным в себе.
Старший индеец подошел к нам и, высоко подняв брови, показал сначала на кинжал, лежавший у ног Джейми, а потом на мертвого медведя. Джейми скромно кивнул.
— Не так-то это было легко, имейте в виду, — сказал он.
Брови индейца взлетели еще выше. Потом он наклонил голову и широко развел руки, явно стараясь выразить свое уважение. После этого он повернулся к одному из своих молодых спутников, который сразу подошел ближе, на ходу отвязывая от пояса небольшой мешочек.
Бесцеремонно отодвинув меня в сторону, молодой индеец одним движением руки избавил Джейми от остатков его рубашки, — он просто зацепил ее за ворот и разорвал, обнажив плечи, а потом, присев на корточки, принялся внимательно осматривать раны. Он высыпал из мешочка в ладонь нечто растертое в пудру, комковатое, щедро плюнул в это «нечто» и размял, превратив в дурно пахнущую пасту, а потом густо смазал этой мазью все раны Джейми.
— Ну, теперь меня и в самом деле вот-вот вырвет, — пробормотал Джейми, морщась под энергичными руками целителя. — Что это за гадость?
— Ну, насколько я могу угадать по запаху, это скорее всего сушеный триллиум, смешанный с основательно прогоркшим медвежьим жиром, — сказала я, стараясь не вдыхать этот специфический аромат. — Не думаю, что это тебя убьет; во всяком случае, надеюсь, что нет.
— Ну, на это мы оба надеемся, мне кажется, — пробормотал Джейми. — Что ж, спасибо за заботу. — Он отмахнулся от индейца, вежливо улыбнувшись этому так называемом доктору.
Однако шутил он или нет, а губы у него оставались белыми, и это было заметно даже в слабом свете костра. Я положила руку на его здоровое плечо и почувствовала, что все его мускулы просто лопаются от напряжения.
— Найди-ка виски, Сасснек. Мне позарез нужно глотнуть немножко.
Один из индейцев тут же протянул руку к бутылке, стоило мне вытащить ее из седельной сумки, но я довольно грубо оттолкнула его. Он удивленно хрюкнул, но не стал гнаться за мной. Вместо того он взял сумку и принялся шарить в ней, как боров, ищущий трюфели. Я не стала ему мешать, а поспешила с виски назад, к Джейми.
Он сделал небольшой глоток, потом глотнул побольше, вздрогнул и открыл глаза. После этого глубоко вздохнул раз-другой, снова выпил, и наконец вытер губы и взмахнул бутылкой, глядя на старшего из индейцев.
— Думаешь, это очень умно? — пробормотала я, вспомнив леденящие кровь истории Майерса о всяческих страшных убийствах, совершенных индейцами под влиянием огненной воды.
— Я могу отдать им спиртное сам или могу позволить забрать его, Сасснек, — раздраженно бросил Джейми. — Их тут трое, ты не забыла?
Старший индеец поднес горлышко бутылки к носу — и его ноздри расширились, как будто он оценил редкий, изысканный букет напитка. Я даже со своего места чувствовала запах виски, и удивилась, как это индеец умудрился не обжечь слизистую оболочку носа.
Блаженная улыбка расплылась по грубому лицу индейца. Он что-то сказал своим сыновьям — слово, прозвучавшее для меня как «хароо!», — и тот, что рылся в наших вещах, тут же направился к своему брату, зажав в руке пару кукурузных лепешек.
Старший индеец так и держал в руке бутылку, но вместо того, чтобы выпить, он повернулся и пошел туда, где лежала туша медведя, черная, как большое чернильное пятно на земле. Очень осторожно он накапал немного виски себе в ладонь, наклонился и влил спиртное в полуоткрытую пасть медведя. Потом неторопливо повернулся кругом, церемонно стряхивая с пальцев капли виски. Они вспыхивали золотом и янтарем, когда попадали на свет, а те, что упали в костер, зашипели и вспыхнули.
Джейми снова сел прямо, забыв о тошноте и явно сгорая от любопытства.
— Ну что, стоит на это посмотреть? — спросил он.
— На что? — не поняла я, но Джейми не ответил, полностью поглощенный зрелищем.
Один из молодых индейцев извлек откуда-то расшитый бусами кисет с табаком. Тщательно набив табак в чашечку небольшой каменной трубки, он разжег ее при помощи сухой ветки, сунув ту в костер, и сильно затянулся. Табачные листья брызнули искрами и задымились, распространяя над поляной роскошный аромат.
Джейми прислонился ко мне, прижавшись спиной к моим ногам. Я снова положила руку на его здоровое плечо и почувствовала, что дрожь в его теле начинает утихать по мере того, как виски растекается по организму. Джейми был ранен не слишком-то серьезно, просто напряжение схватки и тревога из-за внезапного появления индейцев давали о себе знать.
Старший индеец взял трубку и сделал несколько глубоких, неторопливых затяжек, выдыхая дым с видимым удовольствием. Потом он опустился на колени и, снова до отказа наполнив свои легкие дымом, с силой вдул его в ноздри мертвого медведя. Он повторил эту процедуру несколько раз, что-то бормоча себе под нос при каждом выдохе.
После этого он встал — удивительно легко, — и протянул трубку Джейми.
Джейми обошелся с трубкой точно так же, как индеец, — сделал одну или две длинные, церемониальные затяжки, — и затем поднял трубку и протянул мне.
Я взяла ее и осторожно поднесла к губам. Обжигающий дым тут же попал мне в глаза, наполнил нос, а мое горло судорожно сжалось от желания раскашляться. Я с трудом подавила этот рвущийся наружу кашель и поспешила вернуть трубку Джейми, чувствуя, как мое лицо краснеет от бешеного прилива крови по мере того, как попавший внутрь дым лениво пробирается в легкие, обжигая и покалывая, заставляя меня дергаться с головы до ног.
— Не надо было вдыхать его, Сасснек, — пробормотал Джейми. — Просто подержала бы во рту и выпустила через нос.
— Ну да… раньше не мог сказать, — выдавила я, уверенная, что вот-вот погибну от удушья.
Индейцы наблюдали за мной с искренним любопытством. Старший из них даже склонил голову набок и слегка нахмурился, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Он даже подошел поближе к костру и присел на корточки, чтобы рассмотреть меня как следует, и я уловила странный, дымный запах его кожи. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки и некоего подобия кожаного фартука, но при этом его грудь была почти вся закрыта огромным сложным ожерельем, в которое были вплетены морские ракушки, камешки и зубы каких-то крупных животных.
И вдруг, без предупреждения, он протянул руку и сжал мою грудь. В этом жесте не было ни малейшего признака сладострастия, но я подпрыгнула. Подпрыгнул и Джейми, и его рука мгновенно метнулась к кинжалу.
Индеец преспокойно уселся на пятки и махнул рукой, показывая, что тревожиться не из-за чего. Потом хлопнул ладонью по собственной груди и, жестом изобразив выпуклость, показал на меня. Он вовсе не желал никого обидеть; он просто хотел убедиться в том, что я действительно женщина. Он ткнул пальцем в Джейми, потом в меня, и приподнял одну бровь.
— Эй, ну да, она моя, — кивнул Джейми и опустил кинжал, но не положил его на землю, и продолжал хмуриться, глядя на индейца. — Лучше бы тебе вести себя прилично, понял?
Ничуть не интересуясь этой маленькой стычкой, один из молодых индейцев что-то сказал и нетерпеливо показал на медвежью тушу, лежавшую на прежнем месте. Старший, не обративший внимания на раздражение Джейми, повторил свой жест, повернулся к медведю и вытащил из-за пояса свой кривой нож.
— Эй… это тоже мое, то есть мое дело, — сердито сказал Джейми.
Индеец удивленно посмотрел на Джейми, вскочившего на ноги. А Джейми острием кинжала указал сперва на медведя, а потом — очень твердо и уверенно, — на себя.
Не дожидаясь ответа, Джейми подошел к туше и опустился рядом с ней на колени. Он перекрестился, что-то сказал по-гэльски и занес кинжал над тушей. Я не знала этих слов, но я уже видела, как Джейми проделывал подобное, когда ему довелось убить оленя во время нашего путешествия из Джорджии.
Это была особая «оленья молитва», которую он выучил в детстве, когда еще только учился охотиться в своих родных шотландских горах. Это очень старая молитва, объяснил он мне, настолько старая, что некоторые из ее слов давно уже исчезли из повседневного языка, и потому звучали незнакомыми и непонятными. Но ее нужно было обязательно читать над каждым убитым зверем или животным, если этот зверь был крупнее зайца, — читать до того, как перережешь ему горло или начнешь сдирать шкуру.
Потом он без малейших колебаний сделал глубокий разрез на груди медведя, не опасаясь, что хлынет кровь, — ведь сердце зверя давным-давно остановилось, — и вспорол шкуру между лапами, так что светлый пузырь внутренностей выполз сквозь узкую щель в черной лохматой шкуре, поблескивая в свете костра.
Для того, чтобы вот так разрезать и отвернуть тяжелую шкуру, не повредив при этом ткани, удерживающие в себе, как в мешке, кишечник и прочее, нужна была немалая сила, и нужен был немалый опыт.
Я, которой приходилось иметь дело с куда более мягкими и податливыми тканями человеческого тела, вполне оценила хирургическое искусство Джейми. Похоже, и индейцы тоже его оценили, потому что наблюдали за Джейми весьма внимательно, и выражение их лиц говорило об одобрении действий чужака.
Впрочем, не только искусство свежевания привлекло их внимание, — для них ведь это было делом обычным. Нет, их явно заинтересовала оленья молитва — я видела, как чуть заметно расширились глаза старшего индейца, когда Джейми опустился на колени возле медведя, и как он обменялся взглядом с сыновьями. Они, конечно, не могли понять слов, но по выражению их лиц нетрудно было догадаться, что им абсолютно ясен смысл действий Джейми, — и они были не только удивлены, но и чрезвычайно довольны.
Тоненькая струйка пота сползла по шее Джейми за ухом, — и в неярких отсветах костра она показалась мне красной. Свежевать крупного зверя — тяжелая работа, и потому Джейми сел на корточки и протянул кинжал рукояткой вперед одному из молодых индейцев.
— Валяй, продолжай, — сказал он, приглашающим жестом обводя полуободранную тушу медведя. — Надеюсь, ты не думаешь, что я намерен и съесть его в одиночку, а?
Индеец без колебаний принял кинжал и, встав на колени, продолжил работу. Двое других посмотрели на Джейми, и когда он кивнул, присоединились к первому.
Он позволил мне снова усадить его на бревно и осторожно, тайком от индейцев, очистить и перевязать его плечо, — а они тем временем быстро освежевали медведя и разрезали тушу на куски.
— Что это такое он проделал с виски? — тихонько спросила я. — Ты понял?
Джейми кивнул, рассеянно следя за кровавым действом у костра.
— Это заклинание. Ты ведь брызгаешь освященной водой на четыре стороны света, чтобы оградить себя от злых сил. Ну, полагаю, виски — весьма подходящая замена святой воды, при данных обстоятельствах.
Я снова посмотрела на индейцев, руки которых были по локоть в медвежьей крови; они спокойно переговаривались между собой. Один из них сооружал возле огня нечто вроде небольшой платформы, укладывая жердины на камни, выстроенные квадратом. Другой нарезал мясо кусками и нанизывал на очищенную от коры зеленую ветку, чтобы зажарить.
— От зла? Ты хочешь сказать, они боятся нас?
Джейми улыбнулся.
— Не думаю, чтобы ты была такой уж страшной, Сасснек. Нет, это от злых духов.
Я была так напугана появлением индейцев, что мне и в голову не могло прийти, что они в равной мере могут быть испуганы нашим присутствием в лесу. Но теперь, глядя на Джейми, я вдруг подумала, что если они и вправду занервничали, их вполне можно понять.
Поскольку я давным-давно привыкла к Джейми, я редко задумывалась о том, как он может выглядеть в глазах других людей. Но ведь даже сейчас, раненный и измученный, он казался грозным; грозными выглядели его прямая спина, широкие плечи, слегка раскосые глаза, ловившие отблески пламени и казавшиеся такими же прозрачно-голубыми, как сердце огня.
Сейчас он сидел спокойно, расслабленно, крупные руки свесились между ногами. Но это было спокойствие огромной кошки, чьи глаза всегда насторожены, несмотря на внешнюю безмятежность. Кроме роста и стремительности, в Джейми было еще и что-то неуловимо дикарское; в этом лесу он, пожалуй, чувствовал себя даже лучше, чем убитый им медведь.
Англичане всегда считали шотландских горцев варварами; но я прежде никогда не рассматривала возможность того, что и людям других наций может показаться то же самое. Однако тут-то мы встретились с самыми настоящими свирепыми дикарями, и они подошли к Джейми с осторожностью, держа оружие наготове. А Джейми, заранее напуганный рассказами о кровожадности краснокожих, увидел их обряд — так похожий на его собственные, — и сразу признал в них друзей-охотников; а значит, в его глазах они были вполне цивилизованными людьми.
И вот он принялся совершенно спокойно говорить с ними, объясняя при помощи свободных, широких жестов, как именно медведь напал на нас и как ему удалось убить зверя. Индейцы ходили за ним по поляне, внимательно осматривая места, где произошли узловые моменты схватки. Когда же Джейми поднял с земли растоптанные останки рыбины и изобразил, как я включилась в борьбу, они оглянулись на меня и искренне рассмеялись.
Я только таращила глаза на эту четверку.
— Эй, — окликнула я их наконец, — кушать подано!
Мы вместе принялись за жареную медвежатину, кукурузные лепешки и виски, то и дело поглядывая на медвежью голову, торжественно водруженную на платформу; мертвые глаза уже потускнели и распухли.
Чувствуя себя слегка одуревшей от всего, я прислонилась к стволу давным-давно упавшего дерева, вполуха слушая разговор мужчин. Не то чтобы я действительно понимала, о чем они говорят, нет. Но кое-что и мне было доступно. Один из молодых индейцев, помогая себе жестами и мимикой, рассказывал о Великих Охотниках Прошлого, по очереди изображая собой то самого охотника, то его жертву, и играя обе роли настолько хорошо, что я без труда угадывала, когда речь идет об олене, а когда о ягуаре.
Мы так далеко продвинулись в нашем знакомстве, что даже назвали друг другу свои имена. Мое прозвучало в устах индейцев как «Клах», что их почему-то очень развеселило. «Клах», — то и дело повторяли они, показывая на меня пальцами. «Клах-Клах-Клах!» И снова начинали оглушительно хохотать, подогревая свое веселье виски. Я могла бы соблазниться и ответить им в том же духе, вот только я не была уверена, что смогу хотя бы один раз выговорить «Накогнавето», а не то что три-четыре раза подряд.
Они были — по крайней мере, так сказал мне Джейми, — из племени тускара. С его даром мгновенно усваивать новые языки он уже принялся тыкать пальцем в разные предметы и повторять их индейские названия. Можно не сомневаться, что к рассвету он уже начнет обмениваться с ними неприличными анекдотами, сонно подумала я; впрочем, они и сейчас уже хохотали, как сумасшедшие.
— Эй, — окликнула я его, натягивая на себя край пледа. — Ты как, в порядке? Имей в виду, я не смогу ночью проснуться, чтобы оказать тебе медицинскую помощь. Ты не собираешься потерять сознание и свалиться головой в костер?
Джейми рассеянно погладил меня по голове.
— Я отлично себя чувствую, Сасснек, — сказал он. Подкрепив силы едой и виски, он, похоже, и думать забыл о схватке с медведем. Но вот как он будет себя чувствовать утром, это другой вопрос, подумала я.
Но я уже не могла тревожиться ни из-за этого, ни из-за чего-либо еще; моя голова отчаянно кружилась, поскольку кровь перенасытилась адреналином, табаком и виски, и я просто отползла в сторонку, чтобы взять свое одеяло. А потом, свернувшись в клубок рядом с Джейми, я начала медленно погружаться в сон, плавая в волнах священного дыма и спиртных паров, и глядя в тусклые, безжизненные глаза медведя.
— Догадываюсь, как ты себя сейчас чувствуешь, — пробормотала я — и заснула.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Барабаны осени. - Гэблдон Диана

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 14Глава 15Глава 16

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29

Ваши комментарии
к роману Барабаны осени. - Гэблдон Диана



а где продолжение????
Барабаны осени. - Гэблдон Диананаталья
21.05.2014, 15.06





льлшщь
Барабаны осени. - Гэблдон Дианаооо
7.09.2014, 17.26





Продолжение книги "Стрекоза в янтаре" идёт книга под названием "Путешественница". Её на этом сайте пока нет.
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаLena
28.10.2014, 10.57





Произведение захватывает историческими событиями Шотландии и все, что связано с историей того периода времени....(быт, культура, традиции, межличностные отношения. Очень интересный и впечатляющий роман, но хотелось бы большей последовательности в книгах. Читала с интересом, но не зная, какая книга идёт за предыдущей?
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаОЛЬГА
11.03.2015, 9.20





Последовательность книг (каждая книга имеет 2 части):rn1.чужестранкаrn2.стрекоза в янтарьrn3.путешественница rn4.барабаны осени rnrnОстальные книги еще не переведены
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаМария
25.02.2016, 6.57





Переведены все книги , ищите на других сайтах . А можете посмотреть сериал , очень интересно . Очень достоверный , но жестоко .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.09





Пишут , что в фильме много несоответствий книге , так это проблема всех фильмов . В целом весь фильм по книге , если сильно не придираться . Мне понравился .
Барабаны осени. - Гэблдон ДианаMarina
25.02.2016, 7.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100