Читать онлайн Грехи Книга 1, автора - Гулд Джудит, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грехи Книга 1 - Гулд Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грехи Книга 1 - Гулд Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грехи Книга 1 - Гулд Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гулд Джудит

Грехи Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Элен смахнула пот со лба и опустила малярный валик в таз. Вытерев тряпкой руки, она уперла их в бока и осмотрела комнату. Красота! И всего-то банка краски. Белые в грязных потеках стены буквально преобразились под слоем кроваво-красной краски, которая сгладила все неровности и трещины.
Трехстворчатая ширма, которую она купила на блошином рынке и тоже покрасила в красный цвет, закрывала раковину и маленькую плиту. Недорогой, похожий на кашемир кусок красной ткани с каким-то немыслимым рисунком завершит дело. Часть его уже пошла на скатерть, которой она задрапирует кухонный стол. Оставалось еще купить лампу под абажуром и старую потрескавшуюся картину в позолоченной раме – все это она присмотрела на блошином рынке. Конечно, это не Рембрандт, но все равно красиво. И без штор из той же похожей на кашемир ткани ей не обойтись. Она уже сшила покрывало на кровать из синего хлопка, такими же сделала и часть чехлов на подушки. А еще натянула струну в дальнем конце комнаты, чтобы, закрепив на ней ту же ткань, что и на шторах, получить некое подобие шкафа для одежды.
Элен с отвращением посмотрела на пол. Пора заняться и им. Если раздобыть какой-нибудь рулон недорогого темно-красного линолеума и натереть его воском, эффект будет потрясающим.
Она села на край кровати и задумалась. Гай уехал, и она очень скучала по их бесконечным разговорам, смеху и шуткам. После скандала в галерее он всю ночь где-то пил. Вернувшись в субботу утром, он сразу начал собирать вещи.
– Ты куда? – спросила она.
– Домой, – ответил он с мрачной ухмылкой.
– Неужели в Страсбург?
– Да, в Страсбург, – печально отозвался он.
– Но, Гай, у тебя же талант! Нельзя попусту растрачивать его.
– Я больше не могу писать, – спокойно пояснил Гай. – Во всяком случае, пока существуют такие, как Ванель.
Элен вздохнула и встала с кровати. Приведя квартиру в порядок, она наконец поела. Сейчас, когда она стала моделью, ей непременно надо следить за своей фигурой. Помыв посуду, она решила написать несколько писем.
Париж, 30 июля 1953 г.
Дорогие Жанна и Эдмонд!
Я уже давно вам не писала и чувствую себя ужасно виноватой. Прошу меня извинить, но я была так занята, что не могла выкроить время.
Я стала манекенщицей у настоящего кутюрье. Это ателье мод мадам Одиль Жоли. Звучит впечатляюще. Правда, пока я только своего рода живой манекен для Одиль Жоли. У нее такая манера – вместо манекенов она использует живые модели. Вот мне и приходится наряду с другими девушками стоять часами, закутавшись в тонны ткани, пока великая Одиль Жоли ножницами не скроит на нас платья и не сколет их части булавками.
На следующей неделе произойдет большое событие: состоится зимний показ мод, и я из манекена на время превращусь в модель. Зрелище обещает быть великолепным. Соберутся постоянные покупатели со всех концов света, будут пресса и фотографы. Думаю, мои фотографии появятся в газетах и журналах. Если увижу где-нибудь, то вырежу их и пришлю вам.
Надеюсь, что у вас все хорошо. Не могу дождаться, когда вы сюда переедете. Здесь так чудесно! Я уверена, вы полюбите Париж.
Всегда любящая вас,
маленькая француженка из Парижа.
Элен перечитала письмо, аккуратно его сложила и. прежде чем запечатать, поцеловала. Затем принялась за другое.
Дорогая мадам Дюпре!
Это только второе мое письмо, но я была очень занята поисками работы. Наконец-то сбылось то, о чем так мечталось, – я манекенщица в ателье мод Одиль Жоли. Представляете?! Расскажу вам, что там происходит.
Прежде всего все и всегда зовут Одиль Жоли только так и никак иначе – никаких там «Одиль» или «мадам Жоли». В то время как других знаменитостей называют как угодно: Жака Фата всегда называют просто Жак, Коко Шанель – просто Шанель, Диор – Кристиан, мадам Гре – Мадам Гре. Но все это, конечно, мелочи.
Одиль – я буду называть ее просто Одиль в надежде, что она никогда об этом не узнает, – очень маленькая и изящная. Как вы знаете, она знаменита в основном своими костюмами, хотя конструирует и платья, и пеньюары, и пальто. Вам, вероятно, также известно, что она всегда носит до смешного маленькие шляпки или, наоборот, очень большие и что она живет в квартире на Плаза Атеней. А знаете ли вы, что она заядлая курильщица? Ее ателье расположено на Фобур-Сен-Оноре, в одном из тех импозантных домов, которыми так славится Париж. Она владеет всем этим домом и еще одним маленьким неподалеку. Одна из моделей сказала мне, что на Одиль работают тысячи женщин. В прошлом году она продала более тридцати тысяч туалетов – а уж вам-то известно, какие они дорогие! Бедная семья из Сен-Назера прожила бы на деньги, полученные от продажи одного костюма, целый год. Но здесь вам не Сен-Назер, а Париж!
Я пока провожу большую часть своего времени в ателье. Оно состоит из огромного количества демонстрационных комнат, где Одиль создает свою одежду.
Она работает над несколькими моделями одновременно. Вот ее метод: она наматывает на меня ярды чесучи, шерсти или какого-нибудь другого материала, отходит назад, смотрит, потом берет ножницы и – чик-чик-чик, снова отступает, рассматривает, отрезает еще, потом там и сям скрепляет булавками, которых у нее полон рот. Она втыкает их даже в свой свитер и юбку, используя как подушечку для иголок, и потому вечно вся исколота. Пытаясь обозреть свое изделие со всех сторон, Одиль ползает по полу на коленях. Все ее вещи оригинальны и сделаны вручную. У Одиль есть также и готовые платья, которые она экспортирует в основном в Америку. Свыше пятисот молоденьких мастериц копируют и шьют ее одежду дни и ночи напролет. Представляете?
На прошлой неделе я впервые была в демонстрационном зале. Для меня это как повышение. Я пока еще буду служить ей самым любимым живым манекеном – если у меня, конечно, не отвалятся ноги, – но на зимнем показе меня используют как движущуюся модель. Правда, здорово? Я уже обещала Жанне и Эдмонду прислать вырезки из газет и журналов, если меня сфотографируют, и, конечно же, пришлю их и вам.
Думаю, вам небезынтересно будет узнать, что сейчас модно. Самым модным в сезоне станет один из костюмов, который на показе должна демонстрировать я. Это отделанный мехом костюм из шерсти альпака, цвета шампанского.
Когда вы приедете в Париж, я посодействую, чтобы вы попали на показ. Демонстрационный зал состоит из пяти комнат, связанных между собой подиумом. Все они красиво декорированы и напоминают мне дворец Отеклок. Комнаты застелены коврами, а в центральной есть лестница, что ведет наверх, в одну из рабочих комнат Одиль. На этой лестнице во время показа сидят только суперважные покупатели и обозреватели. Стены комнаты обшиты белыми деревянными панелями, кругом прожектора для подсветки, хрустальные люстры, а на одной из стен шелковый занавес.
Вот и все мои новости.
С любовью,
Элен.
Элен внимательно прочитала письмо, раздумывая, не добавить ли еще что-нибудь в постскриптуме. В голову ей пришла мысль написать о таинственном английском джентльмене, которого она встретила в галерее, но она тотчас отбросила ее. С тех пор она частенько вспоминала Найджела, но теперь уже ничего не изменишь. Лучше уж его забыть, шансов на новую встречу нет и никогда не будет. Она вздохнула и с легким сердцем заклеила конверт. Теперь в письме содержалась чистая правда.
В Париже вот уже две недели стояла сильная жара. Все парижане с надеждой ждали прохладного дождя, но больше всего на него надеялись модели Одиль Жоли.
Элен, нервничая, смотрела на себя в трехстворчатое зеркало, пока прислуга ловко застегивала пуговицы блузки у нее на спине. Тяжелый твидовый жакет Элен наденет только в самый последний момент. Тем временем вокруг других моделей суетились такие же помощницы. Вдоль стен стояли металлические подставки с вращающимися плечиками. На них висела зимняя коллекция Одиль Жоли на 1953/54 год.
Одиль Жоли сейчас стояла на самом верху знаменитой винтовой лестницы и наблюдала за происходящим в зале. Одним глазом она следила за моделями, другим оценивала своих покупателей и известных журналистов. Но главным объектом ее наблюдения были сливки общества, что сидели на самых почетных местах – на той же самой, застеленной ковром, широкой винтовой лестнице.
Ни один мускул не дрогнул на лице Одиль Жоли. Несмотря на жару и значимость события, она была спокойной и уверенной в себе. Ее работа закончилась; коллекция готова. Она знала, что все получилось хорошо. На какое-то время она закрыла глаза. В зале царило такое же возбуждение, что и в театре перед началом спектакля.
Она посмотрела на застеленный ковром подиум. Он был сделан в виде буквы X. Перекрестье располагалось в центральном зале, а каждый из его концов шел через четыре других. Главное внимание уделялось людям в центре, остальные – туристы, мелкие журналисты и прочий сброд – в расчет не шли.
Большие темные глаза Одиль Жоли внимательно оглядывали зал. Все высокие окна были распахнуты настежь в тщетной надежде поймать хоть дуновение ветерка. Гости уже рассаживались по своим местам. Прямо под ней на лестнице занимали места самые почетные из них. Здесь были два принца. Старший из них, Альфонс, практически обеднел. Одиль Жоли знала, что во время войны он помогал спасать от разграбления французское национальное достояние, и она навсегда закрепила за принцем и принцессой самые почетные места. Принцесса одевалась у нее бесплатно.
Были здесь и две другие принцессы. Одна из них, старая, тщательно причесанная дама из Кливленда, разведена, но когда-то ее мужем был датский принц. Она была известна тем, что никогда в своей жизни ни за что не платила: ни за ленч в дорогом ресторане, ни за роскошный номер в гостинице, ни за свою одежду. Все счета оплачивались ее ухажером, молодым американским наследником известного автомобильного магната, который восхищался ею и повсюду ее сопровождал. Выживший из ума старый принц не возражал против этого. Упомянутый молодой человек был известным гомосексуалистом, поэтому в его компании принцесса была в полной безопасности. Одиль Жоли значилась первой в списке его кредиторов, иначе она отказывалась одевать принцессу.
Улыбнулась Одиль Жоли и жене ссыльного дальневосточного монарха. За последние три года Самийо Киттилонгхон купила в ателье мод более трехсот пятидесяти комплектов различной одежды. Она была одной из самых активных покупательниц.
Дальше сидели графиня, немецкая актриса и жена американского политика Барбара Сенет. Сказочно богатая миссис Сенет, у которой была отвратительная привычка косить глаза и постоянная ухмылка на лице, год назад явилась причиной грандиозного скандала, когда в полученном от Одиль Жоли чеке на покупки она переделала сумму в двадцать пять тысяч долларов. Ее грубая подделка была обнаружена американскими таможенниками в аэропорте Айдлвилд.
Дальше сидели самые известные журналисты.
Взгляд Одиль Жоли пробежал по десяти рядам золоченых кресел, расположенных вокруг подиума. Среди богатой публики сидели журналисты рангом пониже, статус которых определялся рядом, на котором они сидели. Первый ряд ценился высоко, последний назывался Сибирью. Иерархия соблюдалась строго, за этим постоянно следили, и тот, кого лишали его ряда и передвигали дальше, становился объектом постоянных насмешек и сплетен.
В первом ряду Одиль Жоли увидела Полину Монье, репортера светской хроники из журнала «Кутюр мэгэзин». Полина заслуживала последнего ряда, но она пришла на показ со своей закадычной подругой Дафнией Эпаминондас и первой женой самого богатого в мире человека, греческого судовладельца Зено Калликратеса Скаури. Она покупала тридцать комплектов одежды в год. В первом же ряду, но по другую сторону от подиума, сидела американка Синтия Скаури, теперешняя жена греческого магната. Через два кресла от нее сидела Ариадна Косиндас, известная балерина, большая поклонница высокой моды. О том, как их рассадили, долгое время будут ходить пересуды, так как все прекрасно знали, что Ариадна Косиндас была постоянной любовницей грека на протяжении двух его браков. Сейчас все три женщины, которые в разное время делили постель с одним и тем же мужчиной, старательно избегали встречаться друг с другом взглядами.
Здесь же, в центральном зале, но на задних рядах, сидели представители парижского бюро «Повседневная одежда для женщин»: репортер, художник-зарисовщик и фотограф. Обычно их рассаживали в одном из четырех других залов, но у Одиль Жоли был дар предвидения. Она предсказывала, что в ближайшие десять лет это бюро станет важным инструментом в индустрии моды. По мере увеличения роли этого бюро Одиль Жоли будет пересаживать их ряд за рядом поближе к подиуму.
Рядом с группой лиц от перспективного бюро сидели граф и графиня де ла Бриссак э де Леже. На морщинистом лице Одиль Жоли появилась злорадная усмешка. Граф и графиня были лишены своих прежних мест из-за случайно увиденной Одиль Жоли фотографии. Дело происходило во время соревнований по поло в Бордо. В этом не было бы ничего заслуживающего внимания, и ни одна газета не заинтересовалась бы этим событием, если бы не внезапное появление там кузена графа, ныне восходящего политика. Графиню, так сказать, поймали с поличным. Ее цветная, во всю страницу, фотография появилась в «Пари-матч», и острые, как у орлицы, глаза Одиль Жоли моментально распознали дубликат своего костюма. так как графиня была сравнительно постоянной покупательницей и социально значимой величиной, Одиль Жоли не могла подвергнуть ее полному остракизму, но она могла – и сделала это – лишить чету де Леже их привычных мест во втором ряду. Такое унижение сразу же будет замечено, и о нем будут много писать и сплетничать. В будущем графиня станет вести себя осмотрительнее. Но куда важнее – и Одиль Жоли была совершенно в этом уверена, – что графиня, чтобы искупить свою вину и вернуть себе места во втором ряду, купит одежды втрое больше обычного. Такое наказание доставляло кутюрье удовлетворение, она чувствовала свою власть над людьми.
Взгляд Одиль Жоли, скользнув по подиуму, остановился в соседнем зале. Внезапно она вся напряглась: одно из лиц показалось ей очень знакомым. Она нахмурилась, пытаясь узнать посетительницу под светлым париком и большими очками. Но вот женщина закурила и этим себя выдала: она держала сигарету между большим и указательным пальцами.
Нетерпеливым жестом Одиль Жоли подозвала к себе контролершу и, перегнувшись через перила, зашептала:
– Третий зал, кресло тридцать семь. Кто ее впустил?
Контролерша быстро обернулась.
– Звонили из отеля «Куссет» и зарезервировали ей место, – ответила она. – Не вижу ничего…
– Ты дура! – прошипела Одиль Жоли. – Это же Симона Дусет! Неужели не видишь?
Контролерша вгляделась повнимательнее и побледнела как полотно.
– Господи, и впрямь она, – прошептала бедняжка охрипшим от страха голосом. – Я ужасно сожалею. Я не узнала ее в этой одежде.
– Тоже мне одежда! – фыркнула Одиль Жоли. – Ты что, не видишь, что это маскарад? Эта лесбиянка пробралась сюда, вырядившись как настоящая дама. Немедленно выставь ее вон!
Контролерша бегом ринулась исполнять приказ. Симона Дусет состояла на службе в одном из ателье мод рангом пониже, которые воровали дизайн великих кутюрье. Между домами мод различных кутюрье существовало строгое правило, что во время показа двери для всех служащих других домов закрыты. И вот теперь Одиль Жоли с удовольствием наблюдала, как контролерша расправляется с самозванкой.
Итак, пора начинать. Она незаметно взмахнула рукой. Огни люстр стали гаснуть. Зажглись прожектора.
С каждой минутой в комнате для переодевания становилось все жарче. Модели обливались потом.
Их выстроили друг за другом в порядке очередности. Измученные помощницы тоже нервничали, несмотря на многолетний опыт; они поправляли девушкам прически, помогали надеть юбки, просунуть руки в рукава, промокали бумажными салфетками загримированные лица. Все было рассчитано до секунды. Первая модель должна была возвратиться ровно через полторы минуты после выхода. За это время перед собравшимися проходили сразу четыре модели. У каждой из них было по три минуты на переодевание, и они снова возвращались на подиум. Каждая из девушек переодевалась до семи раз.
Элен была последней. Она, волнуясь, увидела, как первая модель исчезла за занавесом. Из зала донеслись комментарии. Еще четыре девушки скрылись за занавесом. К этому времени вернулась первая модель. С нее быстро сняли наряд и переодели.
И вот наступила очередь Элен. Руки ее дрожали. Сделав глубокий вдох, она скользнула за занавес. Последнюю неделю они целыми днями отрабатывали походку, репетируя каждый шаг. Для публики все казалось простым и естественным. Только сами модели и Одиль Жоли знали, какой это каторжный труд. По замыслу на подиуме находились сразу четыре модели, каждая в одном из лучей буквы X. затем они медленно сходились в центре.
Грациозная как лебедь, Элен плыла по подиуму центрального зала, не замечая сотни устремленных на нее глаз. Прозвучали вежливые аплодисменты, ее ослепили вспышки камер, но она даже глазом не моргнула. Чувствуя на себе внимательный взгляд Одиль Жоли, Элен старалась его игнорировать.
Сделав пируэт в конце подиума, она возвратилась в исходную точку, затем, обойдя один за другим все четыре зала, возвратилась в гардеробную.
Графиня де Леже тотчас узнала Элен. Холодные глаза патрицианки прищурились, рука с буклетом, который она использовала как веер, застыла в воздухе. Для нее было настоящим шоком увидеть здесь девушку, ту, которая так хорошо знала, что она копирует модели известных кутюрье. Неужели это она проболталась о мадам Дюпре? А может, все-таки тому виной ее фотография в «Пари-матч»? Черт бы побрал эту фотографию! Неужели именно по этой причине Одиль Жоли посадила их с графом на эти мерзкие места? Теперь начнутся пересуды. Ей остается только делать вид, что ничего не случилось, и постараться умаслить Одиль Жоли, заказав как можно больше туалетов.
Элен снова появилась на подиуме. В центре X она разошлась с Лианой, которая исчезла за занавесом. Сейчас на Элен был костюм из шерсти альпака. По залу прокатилась волна восторга.
Граф де Леже нагнулся к жене.
– Не та ли это девушка, что была у нас в замке? – спросил он шепотом.
Графиня рассеянно кивнула.
– Как ее зовут?
– Жано или что-то в этом роде. Да-да, припоминаю, Элен Жано.
Вконец раздраженная, графиня сделала пометку в буклете: она решила купить этот костюм. Она готова была скупить всю коллекцию, лишь бы вернуть себе места во втором ряду.
В гардеробной, когда Элен туда вернулась, царил жуткий переполох.
– Лиана упала в обморок, – шепнула ей одна из моделей.
Вокруг лежавшей на полу Лианы суетилась ее помощница.
– Это из-за яркого света, – подхватила другая модель. – При такой жаре – и ни минуты передышки… Уж слишком много света!
– Помолчи, – оборвала ее одна из одевальщиц. – Надо кем-то быстро ее заменить. – Она оглядела девушек и остановила взгляд на Элен. – У вас с Лианой почти один и тот же размер, придется тебе нас выручить. Теперь у тебя всего полторы минуты на переодевание. Ведущую я извещу о замене. Будем надеяться, что она ничего не перепутает. Нельзя терять ни минуты! Все, начали!
Элен переодевалась в наряды Лианы за рекордно короткое время. Ей помогали две одевальщицы, причем одна из них закалывала одежду по бокам, чтобы та была ей впору. Элен выталкивали на подиум, и она тотчас начинала улыбаться.
Манекенщица, одно слово!
Утром мальчик-рассыльный доставил в ателье длинную изящную коробку от флориста с Елисейских полей. Элен озадаченно расписалась в квитанции. В коробке она обнаружила дюжину красных на длинных стеблях роз. Там же лежал маленький белый конверт с визитной карточкой, на которой она сразу же узнала льва и саламандру, поддерживающих щит, – герб де Леже. На обратной стороне визитки голубыми чернилами было написано: «Завтра в девять вечера жду вас „У Максима“. Просто спросите мой столик». И подпись: «Филипп де Леже».
Элен в растерянности опустилась на расшатанный стул и в задумчивости повертела в руках визитку, рассматривая то герб, то послание на обороте. Она прожила в Париже уже больше шести месяцев, и от наивной провинциальной девочки не осталось и следа. Здесь быстро взрослеют, а уж за шесть месяцев чего только не узнаешь! Короче говоря, она понимала, что такой человек, как Филипп де Леже, не будет приглашать девушку в «У Максима» лишь потому, что она когда-то работала на его жену и один раз танцевала с графом. Да и само название «У Максима» говорило о многом.
«У Максима» был не просто рестораном, а одним из лучших ресторанов мира. Располагался он на улице Руаяль. В начале века туда приходили кокотки со своими кавалерами, сейчас же ресторан считался весьма респектабельным местом. Там вращались сливки общества, ну и конечно, богатые туристы.
Элен задумчиво поджала губы, продолжая вертеть в руках визитку. Возможно, Филиппу де Леже действительно нужна кокотка, но вовсе не обязательно, что именно она ею станет. Важно другое: на карточке нет обратного адреса, а значит, он не дает ей возможности отклонить его предложение.
Элен улыбнулась: скорее всего обед «У Максима» – для графа такая же обычная вещь, как для нее – в уличном кафе. Лучше уж подумать о будущем.
Сегодня вечером она пойдет к ресторану и понаблюдает, в каких туалетах ходят туда женщины. У нее есть кое-какие сбережения. Конечно, этих денег недостаточно, чтобы купить что-нибудь у Диора или Одиль Жоли, но она может позволить себе простое черное платье от Бо Марше или О'Прентана. Красный линолеум, который она присмотрела в маленьком магазинчике на улице Виктора Массе, может и подождать.
Элен нарочно задержалась в ателье дольше обычного. Прежде чем уйти, она уложила розы обратно в коробку и, взяв ее под мышку, направилась вниз по Фобур-Сен-Оноре. Пройдя по Руаяль, она свернула направо и, перейдя улицу, остановилась напротив «У Максима». Спустя пятнадцать минут она уже знала все, что ей хотелось узнать: простое черное платье вполне подойдет для свидания.
На следующее утро не успела она приступить к работе, как один за другим появились рассыльные с самыми разными коробками, и все «для Элен Жано».
– Что происходит? – спросила ее Лиана.
– Я… я не знаю, – смущенно ответила Элен. Лиана закурила сигарету и глубоко затянулась.
– Может, откроешь? – кивнула она на коробки.
– Пожалуй, – нерешительно согласилась Элен.
– Не морочь мне голову, – рассмеялась Лиана. – Определенно, у тебя есть тайный поклонник. Вчера розы, сегодня… – Она вдруг осеклась.
– В чем дело? – испугалась Элен.
– Смотри, чтобы Одиль Жоли не заметила. Особенно верхнюю и нижнюю.
– А что такого?
– Обе коробки от ее конкурента. От Диора.
В самой первой оказалась пара красных шелковых перчаток до локтя.
– Красота! – выдохнула Лиана, но, повертев перчатку в руках, вдруг ухмыльнулась. – Он, случайно, не извращенец?
– Кажется, нет, – улыбнулась Элен.
Следующей была коробка от Жермен Герэн. Там покоилась вечерняя сумочка из красного шелка. Дальше следовала коробка от Шарля Жор дана с парой элегантных красных туфель на высоких каблуках. В следующей коробке были точно такие же, но размером побольше. Оказалось, что таких туфель было четыре пары, все разных размеров.
Элен, расхохотавшись, открыла наконец коробку от Диора, развернула тонкую папиросную бумагу и замерла от восторга.
– Боже! – прошептала Лиана. – Это же вечерний костюм!
Ярко-красный жакет с пышными рукавами до локтя со вставкой типа блузки расширялся от талии, которая стягивалась узеньким красным ремешком. Узкая, до щиколоток, юбка была точно такого же цвета, что и жакет.
– Он, должно быть, влюбился в тебя, – присвистнув от удивления, констатировала Лиана.
– Не знаю, – ответила Элен после некоторого раздумья. – Вряд ли мне стоит принимать все эти подарки.
– Но не можешь же ты вернуть их! – возмутилась Лиана. – Еще разобьешь бедняжке сердце. Он, должно быть, очень богат.
В это время в дверь постучали.
– Минуточку! – отозвалась Элен, быстро закрыла все коробки и задрапировала какой-то тряпкой.
– К вам еще один посыльный, – сухо сказала служащая ателье.
Элен расписалась в квитанции, взяла маленький пакетик и закрыла дверь.
– Разворачивай быстрее! – приказала Лиана.
Элен молча развязала ленточку и разорвала бумагу.
На маленькой кожаной коробочке золотыми буквами было выведено: «Шомэ». Дрожащими пальцами она открыла ее.
На черном бархате, переливаясь, лежали бриллиантовые серьги с рубинами, имеющие очертания попугаев.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грехи Книга 1 - Гулд Джудит



Замечательная книга.Не пустышка.читала в запой.Хороший писатель.
Грехи Книга 1 - Гулд ДжудитОльга
14.09.2013, 9.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100