Читать онлайн Грехи Книга 1, автора - Гулд Джудит, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грехи Книга 1 - Гулд Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грехи Книга 1 - Гулд Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грехи Книга 1 - Гулд Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гулд Джудит

Грехи Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Карл фон Айдерфельд взглянул на наручные часы «Пьяже» стоимостью в семь тысяч долларов. Было начало девятого. Осталось меньше пяти часов, подумал он мрачно и занервничал, что было совсем на него не похоже. Считалось, что фон Айдерфельд – хозяин своей судьбы и властелин чужих судеб.
Тощий и высокий, он в своей аристократической надменности достиг совершенства. При взгляде на него как-то сразу забывалось, что он альбинос, несмотря на его мертвенно-бледное лицо, венчик редких белых волос на голове, смахивающей на обтянутый кожей череп, жуткие розовые глазки и непривычный цвет кожи. Может, всему виной величественная осанка, орлиный нос и дугообразные белые брови? Не стоит сбрасывать со счетов и его сталелитейные заводы, флотилию танкеров, рафинирующие печи и, конечно же, миллионы.
На руинах послевоенной Германии Карл фон Айдерфельд основал свою промышленную империю, а затем уверенно вывел ее вперед. Поскольку не утешился горьким вкусом поражения. Кроме того, согласно «Плану Маршалла», в страну из Америки потекли огромные деньги… Он усмотрел в этом отличную возможность разбогатеть. Главное, понять, что к чему, и суметь обеспечить людей тем, за что они готовы платить любую цену. Дорогую цену.
Ему пришлось разузнать, где хранятся резервы столь необходимого тогда газа пропана. Под покровом ночи он тихо выкопал баллоны с газом из их секретного хранилища и тайно перевез в вагонах для скота на заброшенный винный завод, расположенный на берегу Мозеля. Расходы окупились всего за одну зиму. Продав пропан, он обеспечил свое будущее и финансировал строительство первого завода.
За короткое время его сталелитейные заводы начали вносить свой вклад в восстановление разрушенных городов и железнодорожных путей, поставляя металлоконструкции и рельсы. Его очистительные заводы стали производить топливо, необходимое для поддержания железнодорожных перевозок, его суда поставляли это топливо в Гамбург, Бремен и Бремерхафен. Очень скоро он сделал весьма приятное открытие: чем больше ты приберешь к рукам, тем скорее все приумножится. Вот уж действительно: деньги к деньгам.
К 1949 году он уже стал миллионером, к 1960-му его компании разрослись и получили мировую известность. Сейчас он стабильно занимал позицию одного из трех самых богатых и влиятельных людей во всем Рурском бассейне.
Он растерянно шарил взглядом по роскошно обставленной гостиной. Квартира Карла находилась на пятнадцатом этаже отеля «Пьер» и всеми своими окнами выходила на Пятую авеню. Однако окна всегда были занавешены: отсутствие пигментации делало его глаза болезненно чувствительными к свету.
В нью-йоркской квартире фон Айдерфельда не было ничего, даже отдаленно напоминающего о Германии. По стилю она напоминала собой Версаль, перенесенный на американскую землю: подлинные панели эпохи Регентства, великолепные люстры венецианского стекла, диваны и кресла времен Людовика XVI, на стенах в позолоченных рамах всемирно известные шедевры…
Фон Айдерфельд поднялся с кресла и принялся медленно расхаживать взад-вперед. Наконец-то настал день, которого он ждал все эти годы.
«Я имею полное право торжествовать, – думал он, – как торжествовал в те времена, когда месть настигала свою жертву».
Он вздохнул и покачал головой. Подобно карающей деснице, он методично и тихо уничтожал своих врагов, поскольку за его спиной стояла могущественная компания «Фон Айдерфельд индустри». Но в каждом правиле есть исключение. Его исключением была Элен Жано. Против нее он был так же бессилен, как Голиаф против Давида. Она прекрасно понимала, что к чему, и с годами у нее это понятие не притупилось, а, наоборот, стало еще острее. Оно принесло ей власть, власть над людьми. И она использовала Карла: вынудила его стать акционером своей издательской фирмы. Он долго сопротивлялся, но был вынужден сдаться. Вопрос стоял так: или – или… Нет, сейчас он не будет вспоминать, какая у него альтернатива.
Да, продолжал размышлять фон Айдерфельд, Элен Жано, основательница «Элен Жано интернэшнл инк.» и издательница самого популярного в мире модного журнала «Ле Мод»
type="note" l:href="#FbAutId_2">2
, была не просто женщиной. Красивая, сексуальная, она обладала железной волей и к тому же была чудовищной шантажисткой. Короче – была очень опасна. Она могла легко его уничтожить. Однажды она чуть не сделала это, он был на волосок от гибели. Все может повториться снова.
Его вновь окатило горячей волной ненависти. Как же он хочет ее раздавить!
Сидя в салоне самолета «Ал Италия» и неохотно ковыряя первосортный, но все же безвкусный завтрак, Марчелло д'Итри протянул стюардессе пустой бокал.
– Сию минуту, сэр, – с улыбкой ответила та.
«Чрезвычайно привлекательная девушка», – подумал он спустя минуту, с удовольствием делая большой глоток шампанского. Все сегодня складывалось как нельзя лучше. Даже приглушенный равномерный рев двигателей «боинга» доставлял ему радость; не раздражал его и яркий солнечный свет, льющийся сквозь стекло иллюминатора.
А все потому, что через два часа он приземлится в аэропорту Кеннеди и весь механизм наконец придет в движение.
Марчелло д'Итри в свои сорок два вызывал весьма противоречивые чувства. Его густые, черные с проседью волосы вечно выглядели нечесаными; кожа оливкового цвета на щеках имела синюшный оттенок из-за густой щетины, которую не брала ни одна бритва; впрочем, на ногтях его всегда был маникюр. Сейчас на нем был модный вельветовый пиджак серого цвета, серые брюки со стрелками, красная клетчатая рубашка, узкий серый галстук, мокасины ручной работы и тонкий ремень змеиной кожи с золотой пряжкой.
В настоящее время он считался ведущим итальянским модельером, а ведь когда-то его фантастичные, порой до неприличия вычурные модели и деревенские манеры отпугивали не только представителей швейной промышленности, но и просто клиентов. В век кутюрье-аристократов «лейбл» Марчелло д'Итри без всякого титула тоже немало тому способствовал.
Только сказочная фея Элен Жано, увидев его работы, сразу почувствовала, на что он способен. Достаточно было нескольким его эскизам появиться в ее модных журналах, как он тотчас же приобрел известность. Но эта услуга, как выяснилось позже, обошлась ему недешево. Элен наложила лапу на весь его бизнес и, словно спрут, запустила щупальца во все его дела.
Мысленно оглядываясь назад, Марчелло тяжело вздохнул. Все могло быть гораздо хуже. По крайней мере успех, который она ему обеспечила, принес ему чудесную компенсацию – деньги. И потому осторожно, шаг за шагом, под «крышей» других корпораций Марчелло удалось обеспечить свое будущее, скупив часть акций «Элен Жано интернэшнл инк.». Не успела Элен опомниться, как он уже сидел в Совете директоров.
Наконец-то после стольких лет страданий от прекрасных ручек Элен он сможет положить этому конец!
Тем временем в фешенебельном районе Манхэттена, Саттон-плейс, в своей квартире на крыше семнадцатиэтажного дома сквозь раздвижные стеклянные двери задумчиво смотрела на Ист-Ривер З.З. Бавьер.
В руках ее дымилась сигарета «Данхилл». З.З. только что повесила трубку: беседа была короткой, но весьма важной, что привело ее в глубокое умиротворение. Звонивший сообщил ей, что Элен Жано вернулась в город раньше намеченного срока. Наверняка эта красивая, наглая и всегда одетая по последней моде сучка унюхала своим точеным носиком запах беды. «Скорее всего испугалась», – злорадно подумала З.З. И поделом! Какой ее ожидает прием! По прошествии почти десяти лет Жано наконец получит по заслугам.
Просто восхитительно!
Тридцативосьмилетняя З.З. Бавьер была злой и тощей и почему-то казалась маленькой. В бархатном свободном платье красновато-коричневого цвета, золотистых сандалиях и с золотым ожерельем на шее из старинных византийских монет, она являла собой саму элегантность. Впрочем, маленькие рысьи глаза всегда горели недобрым зеленым огнем. Никто из многочисленных знакомых не знал ее настоящего имени, так же как не знали они и что означает это сокращение – З.З.
Она отвернулась от окна и неторопливо прошлась по роскошной гостиной.
Десять лет назад она была любимой женой легендарного финансиста, обладавшего особым чутьем на надежное вложение капитала. Богатство его приумножалось регулярно и без особых усилий.
И вдруг в 1965 году все рухнуло. Ее обожаемый Зиги потребовал развода, несмотря на то что в то время она была беременна. Единственной заботой мужа стала Элен Жано. З.З. отпустила его к ней, ни капли не сомневаясь, что в самое ближайшее время он на коленях приползет назад и будет просить прощения. Уж тут-то она его помучает! Такое случалось и раньше, но до развода никогда не доходило. Ладно, она подождет, когда закончится и этот загул. Ну и конечно же, получит компенсацию за свои страдания: семь миллионов долларов, кооперативную квартиру на Саттон-плейс, дом в Ист-Хамптоне, две картины Пикассо, одну – Брака, коллекцию Джорджа О'Кифа и трастовый фонд для не родившегося пока ребенка.
К несчастью, произошло непредвиденное: ее Зиги и эта женщина вступили в гражданский брак, обменявшись клятвами в одной из брачных контор деловой части города. Два месяца спустя он скончался прямо на бирже, оставив Элен пятнадцать миллионов долларов, а ей – преждевременные роды.
Как отчаянно она тогда хотела иметь ребенка! Надеялась, что вернет Зигфрида: отцовство покончит с его донжуанством, и он остепенится. Она даже заранее придумала имена: Карла, если родится девочка, и Уилфред, если будет мальчик.
Когда ямайская няня сунула ей ребенка под нос, З.З. в ужасе закрыла руками лицо. Не стоило даже смотреть на это жуткое, перекошенное существо. Маленькая розовая головка, глубоко посаженные, как у нее самой, глазки, широко открытый ротик с вывалившимся языком и идиотское выражение лица. Несмотря на преждевременные роды, ее мальчик остался жив, но у него был необратимо поврежден мозг.
– Этого не может быть! – закричала она, отчаянно замотав головой. – Это не мой! Не мой!
З.З. отказывалась верить, что дала жизнь монстру. Дело кончилось нервным срывом.
Придя в себя, она объявила всем своим знакомым, что ребенок появился на свет мертворожденным.
Но ей до сих пор не удалось выбросить Уилфреда из головы. «Интересуется ли он, кто его мать? – задавала она себе один и тот же вопрос. – Как он сейчас выглядит?»
Вздрогнув, она закрыла глаза. Всегда одна и та же мысль: как он сейчас выглядит?
З.З. поклялась себе, что Элен ей за это заплатит. Да еще как заплатит! Во всем виновата эта сука. Если бы не Элен, она бы унаследовала двадцать два миллиона долларов вместо каких-то жалких семи. И кроме того, не была бы одна, рожая Зигиного… З.З. тяжело сглотнула… ребенка Зиги. Зиги был бы рядом, он разделил бы с ней всю боль, и ей стало бы легче.
Вот почему при первой же возможности З.З. купила на три миллиона акций «Элен Жано интернэшнл инк.».
Она не жалела ни об одном потраченном пенни. Какое удовольствие – заседать в Совете директоров, наблюдая за каждым шагом женщины, которую ты ненавидишь всем своим существом!
Но это только цветочки – ягодки еще впереди.
На обтянутом серым велюром сиденье «мерседеса» сидел граф де Леже. Он ехал из своего фешенебельного кирпичного дома на Шестьдесят восьмой восточной улице на Пятую авеню, где располагалась штаб-квартира «Элен Жано интернэшнл инк.».
Банкир, винодел, троюродный брат премьер-министра Франции, граф был членом Совета директоров компании Элен Жано и, ко всему прочему, законченным алкоголиком. Угрюмый краснолицый француз с красивыми чертами лица, он был ростом примерно метр девяносто и весьма поджар. Взгляд его черных как угли глаз был тяжелым, густые седеющие волосы зачесаны назад. На нем был элегантный синий костюм, сшитый на заказ на Сэвил-роу, к которому очень подходил черный галстук из шелка-сырца. На обшлагах его пиджака красовался фамильный герб де Леже – лев и саламандра, поддерживающие щит. В основу этого герба легли старинные золотые подвески, которые подарил первой графине де Леже король Франциск I в 1546 году: лев и саламандра символизировали близость рода к королевскому трону.
Граф не обращал никакого внимания на постоянные пробки, голова его была занята совсем другим. Среди ночи ему позвонили из Парижа и сообщили, что Элен Жано наняла самолет и в ужасной спешке вылетела из аэропорта Орли.
Граф улыбнулся: можно подумать, она что-то успеет сделать! Неужели не понимает, что уже слишком поздно?
Нет, он больше не сваляет дурака. Ясно было, что она что-то предпримет, и он подготовился к этому. За ней тайно следили, и когда пятнадцать минут назад самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, ему сразу же сообщили об этом. Одного он не мог понять: где она так задержалась?
Лимузин снова попал в пробку. Граф открыл дверцу встроенного бара, плеснул в бокал из баккара виски и залпом выпил.
Внезапно его губы скривились, он изо всех сил ударил кулаком по сиденью.
И как же он раньше не догадался?!
Куда-то провалились целых два часа. Он сразу не сообразил, но Элен была в воздухе на целых два часа двадцать минут больше обычного для полета времени. Ему сообщили о взлете и посадке, но где она была эти два проклятых часа? Не могла же она просто кружить над Атлантикой.
Да, она, должно быть, прерывала полет. Где-то приземлялась. Но где? И зачем?
Граф взялся за мобильный телефон: пусть кто-нибудь поговорит с пилотом и все выяснит.
В то время как черный лимузин графа приближался к «Жано-билдинг», Джеймс Кортланд Гор III завтракал в своем особняке в Гринуиче, штат Коннектикут, в сорока пяти минутах езды до центра Манхэттена. Напротив него за столом из кованой мягкой стали со стеклянной столешницей сидела его жена, задумчиво глядя сквозь окно-фонарь.
Но вот она перевела взгляд на мужа.
Гор, этот свиноподобный коротышка с отвисшими толстыми щеками, поджатыми красными губами и необъятным подбородком, склонив лысую голову, вперил свои маленькие серые глазки в передовицу «Уоллстрит джорнэл». Его костюм в узкую полоску соответствовал его положению в обществе. Будучи в свои шестьдесят преуспевающим банкиром, он получал сто пятьдесят тысяч долларов в год, повсюду имел свои расходные счета и был членом самых престижных клубов. Он был на вершине своей карьеры.
Оторвав глаза от газеты, Гор посмотрел на жену.
Эта избалованная женщина в свои пятьдесят семь выглядела не старше тридцати девяти. Болезненно-хрупкая, с высокими индейскими скулами, загорелая – что явно свидетельствовало о ее пребывании на Палм-Бич, – все уик-энды она проводила во Флориде. Правда, каждый четверг Джеральдина делала укладку в салоне Сусуму на Пятой авеню.
Она дотронулась до своего костлявого запястья и поправила браслет со сверкающим бриллиантом канареечного цвета. Купила неделю назад у Булгари и с тех пор не расставалась с ним ни на минуту.
Гор откашлялся.
– Между прочим, дорогая, у меня плохие новости, – завибрировал он своим необъятным подбородком.
– Плохие новости?
– Мне придется работать допоздна.
– О, дорогой, нет, – простонала она. – И слышать не хочу! Ты же мне обещал освободиться на сегодня. Разве ты не помнишь, что мы приглашены на обед к Эсбурисам?
«Еще бы мне не помнить!» – с раздражением подумал Гор.
– Ничего не выйдет, дорогая, – ответил он спокойно. – Позвони им и предупреди, что мы не придем.
Вот черт! А она так ждала этого вечера.
Джеральдина выразительно взглянула на мужа.
Тот на самом деле очень сожалел, что испортил жене праздник. Ему не доставляло удовольствия разочаровывать ее, но на сегодня у него совсем другие планы. Сегодня он должен принять самое важное в жизни решение.
«Осталось всего три дня, – думал он. – Только три дня – и срок выплаты по банковскому займу для Жано истечет». И тогда решение будет принимать банк, то есть он сам будет вершить судьбу залога: целых двадцати процентов от пятидесяти одного процента личных акций Элен Жано, поскольку она брала заем под свои акции. Члены Совета директоров уже замучили его своими предложениями, подлавливая его в клубах, действуя через своих помощников и адвокатов и даже используя анонимные звонки. И каждый нашептывал, какую сумму получит лично он, Гор: один миллион долларов, свободный от налогообложения, в том случае если Элен не добьется продления срока, и к тому же банк будет вправе продать акции другим акционерам по их рыночной стоимости.
«Они все набросились на нее, словно стервятники. Похоже, каждый из них хочет лишить ее бизнеса».
А миллион долларов… Деньги ему нужны как никогда. Он привык к комфорту, да и Джеральдина требовала поддержания достигнутого уровня жизни, хотя особняк в Гринуиче и дом на Палм-Бич оба уже заложены и перезаложены. А легкокрылый самолет, на котором они каждый уик-энд летают на Палм-Бич? А теплый гараж, где между новым «кадиллак-севиль» и последней моделью «линкольн-континенталь» стоит медово-золотистый «бентли»? Помимо всего прочего, постоянные полеты в Париж, где мадам Гор встречают как желанную гостью. Известные кутюрье раскатывают перед ней красную дорожку; у нее свое место в первом ряду, прямо у подиума. И наконец, Джеральдина вознамерилась купить шестидесятифутовую яхту «крис-крафт».
А два месяца назад у нее появилась еще одна дорогая привычка: покупка всяких безделушек, и именно у Гарри или Булгари.
Да, с такими претензиями на сто пятьдесят тысяч долларов в год не проживешь. Джеральдина этого не понимала, а Гору не хотелось разбивать ее нежное сердце.
Он уже «задолжал» банку, позволяя себе время от времени пользоваться его фондом и планируя выплатить очередной «заем» при первой же финансовой удаче или когда Джеральдина сократит свои расходы.
«Черт с ней!» – в сердцах решил Гор. Гораздо труднее сказать жене «нет».
Получить миллион долларов за то, чтобы сбросить акции Элен Жано в другие, руки, вполне реально; к тому же просители были анонимными.
Главное, что все будет шито-крыто.
Гор отложил газету. Куда приятнее думать про миллион долларов, чем просматривать новости.
Именно по этой причине он пропустил на второй странице статью под заголовком: «Компания „Жано пабликейшнз“ накануне краха».
Хамелеон хлопнул дверью телефонной будки. Нахмурившись, бросил в монетоприемник десять центов и набрал номер телефона. В трубке раздались гудки: один, второй, третий. Он положил трубку на рычаг, и монета со звоном выпала в желобок. Подождав еще секунд двадцать, он шагнул на Таймс-сквер.
Сейчас здесь пустынно, а вчера было настоящее вавилонское столпотворение. Окна многочисленных порношопов украшали гирлянды фотографий с роскошными женскими телами; кинетоскопы заманивали сценами содома; по улице разгуливали толпы проституток в кроличьих шубах с красными от холода ногами. Гомосексуалисты, качаясь на высоких каблуках, распахивали шубы; изголодавшиеся мальчики в джинсах в обтяжку выпячивали свои зады, демонстрируя их упругость. За деньги покупалось все.
Светофор мигнул красным, и он, поставив дипломат на землю и закурив, огляделся по сторонам в поисках отеля.
Неподалеку от Бродвея, на Сорок восьмой улице, он нашел то, что искал. Настоящая трущоба! Восьмиэтажное кирпичное здание безобразного серого цвета, на углу бегущая световая реклама «Отель „Занзибар“» и ниже красными неоновыми буквами: «Комнаты от пяти долларов. Приглашаем на время и навсегда».
Место обещало полную анонимность: плати за ночлег и делай что хочешь. Вот и хорошо.
Тихо насвистывая, Хамелеон поднялся по цементным ступеням и открыл дверь.
Вестибюль был еще тот: напоминал нечто среднее между турецкой баней и фойе кинотеатра двадцатых годов. Бра на стенах были на удивление современными, но проржавевшими, с разбитыми или отсутствующими плафонами. Паровое отопление шипело и гудело, как движущийся локомотив.
Справа, в застекленной деревянной будке, сидела утомленная блондинка.
Он кашлянул.
– Мне нужна комната.
– Выбор невелик, – ответила девушка хриплым голосом. – Осталась всего одна.
– Она выходит на улицу?
– Во двор, на парковочную стоянку. Третий этаж. Там действительно тихо.
– Сколько?
– Двадцать баксов в сутки.
– Двадцать? Но на рекламе всего пять!
– Да, – ответила она устало, – я знаю. Реклама устарела. Или платите, или уходите.
Он вздохнул:
– Ладно. Оформляйте на неделю.
Она протянула ему регистрационную книгу и, машинально пробежав глазами его данные: А. Саму-эль, Вашингтон, округ Колумбия, подумала: «Хоть какое-то отличие от всех этих живущих здесь Джонов Смитов».
– С вас сто сорок баксов.
Он достал бумажник и отсчитал деньги.
– Комната три-ноль-четыре, – сказала она, бросая на стойку ключ и десять долларов сдачи. – Это на третьем этаже. Лифт справа. – Она кивнула в сторону лифта. – Оставляйте ключ на доске, когда уходите.
– Конечно, – ответил он, поднимая с пола дипломат и направляясь к лифту.
Комната триста четыре превзошла все его ожидания: тесная, убогая, неглаженое постельное белье…
Он раздвинул вылинявшие шторы и посмотрел вниз. Лучшего места и не выберешь. Кругом административные здания, рядом полупустая стоянка для машин. А вот и черный ход. С наступлением темноты он может пользоваться им, а если вести себя осторожно, то можно и в течение дня. Главное, что отель «Занзибар» расположен вдали от сверкающих огней высшего общества, куда он должен проникнуть. Пусть его сожрут клопы, но, когда дело будет сделано, полиция станет искать среди респектабельных господ, а не в дешевых гостиницах.
Он задернул шторы и отошел от окна. Поставив на кровать дипломат, открыл его. Пока все идет по плану. На автовокзале в разных ячейках камеры хранения он нашел ключ и дипломат.
В дипломате лежала аккуратно сложенная одежда. Хамелеон небрежно бросил ее на пол. Затем, вытащив нож, вспорол подкладку и улыбнулся, нащупав бумагу.
– О бэби! – прошептал он. – Сладкий, сладкий бэби. Чего не сделаешь ради тебя.
Он вытащил из-за подкладки двадцать шесть конвертов и сразу открыл двадцать пять, что потолще. В каждом конверте лежали новенькие, хрустящие стодолларовые купюры. Аккуратно сложив их в стопку и послюнявив палец, он быстро пересчитал. Общая сумма составляла пятьдесят тысяч долларов.
Первый взнос за убийство.
В двадцать шестом конверте оказалась газетная вырезка. Он медленно развернул ее и присвистнул, рассмотрев фото первой женщины, которую ему предстояло взять на мушку. «Как жаль, – промелькнуло в голове. – Она красива, эта дама. И у нее нет ни единого шанса». Во всяком случае, с ним: Хамелеон считался лучшим киллером в этом бизнесе. Он закурил сигарету и посмотрел на подпись под фото: Элен Жано.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грехи Книга 1 - Гулд Джудит



Замечательная книга.Не пустышка.читала в запой.Хороший писатель.
Грехи Книга 1 - Гулд ДжудитОльга
14.09.2013, 9.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100