Читать онлайн Чертовски богат, автора - Гулд Джудит, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чертовски богат - Гулд Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.79 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чертовски богат - Гулд Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чертовски богат - Гулд Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гулд Джудит

Чертовски богат

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Кензи надела платье, которое совершенно случайно отыскала как-то в скромном магазинчике.
Трудно сказать, что заставило ее заглянуть туда в тот день, но в любом случае она должна быть благодарна судьбе и, естественно, собственному недреманному оку, натренированному на поиск необычных вещей. Вот так она и заметила платье без рукавов из желтого шелка, с лифом, обшитым стеклярусом, и броским шарфиком ему под стать.
Как ни странно, на нем сохранился ярлык «Живанши», и вообще, если не считать небольшого пятнышка на лифе, которое можно было без труда чем-нибудь прикрыть, да хоть тем же шарфиком, оно находилось в отличном состоянии.
«Живанши» в лавке случайных вещей! Кому сказать – не поверят.
Во всяком случае, Кензи поначалу не поверила собственным глазам. А когда увидела цену на бирке, и вовсе пришла в изумление и даже пошла справиться в кассе. Кассирша небрежно, словно это была куча тряпья, взяла у нее платье и, равнодушно посмотрев на бирку, лениво протянула:
– Тридцать пять.
Дочь миссис Тернер, с детства наделенная сметливым умом, сразу поняла, какое ей в руки попало сокровище. Это ведь не какой-то ширпотреб, это платье от-кутюр, которое, конечно же, оказалось здесь по чистой случайности и за которое почитательница мсье Живанши запросто выложила бы тридцать пять или сорок тысяч!
Вертясь перед зеркалом, вделанным во внутреннюю стенку шкафа, Кензи в сотый раз благодарила судьбу за этот щедрый дар, не забывая, впрочем, в своих молитвах и знакомую мастерицу, которая подогнала платье по ее фигуре.
Сегодня ей предстоит особый вечер. И она, Кензи, окажется на высоте, не уступая всем этим расфуфыренным жердям, у которых денег куры не клюют! Единственное, чего ей не хватает, так это драгоценностей. Но это можно пережить. На кой черт побрякушки, когда на тебе такое стильное, такое неотразимое и соблазнительное платье, что дополнительные украшения нужны ему так же, как позолота – белой лилии.
* * *
Кензи родилась и выросла в казарме. Детство, или по крайней мере первые пять лет жизни, она провела на десятке военных баз, в том числе в Германии и на Филиппинах.
Несмотря на то что всякий раз, как полковник Тернер получал новое назначение, дома начинался настоящий кавардак, Кензи нравилось переезжать с места на место. Ее мать, Розмари, была одной из тех офицерских жен, что даже временное прибежище умеют превратить в уютное домашнее гнездышко. В общем, детство Кензи прошло в безоблачной атмосфере мира и любви. У нее, младшей в семье, было три брата, которых она обожала. Каждого назвали в честь какого-нибудь знаменитого военного: Дуайт (Эйзенхауэр), Джордж (Ли), Улисс (Грант).
В отличие от всех Тернеров Кензи тяготела к искусству, хотя ее дарования не получили развития. Оно и понятно: казарма – не лучшее место для пестования художественных талантов. Но то, что Кензи выделяется среди других детей, было ясно с самого начала.
Она мечтала стать художницей, отдавая почти все свободное время рисунку и живописи, а в оставшиеся часы жадно перелистывала книги по искусству, которые удавалось отыскать в местной библиотеке.
А когда ей исполнилось шестнадцать, судьба Кензи была решена – в дело опять вмешалась армия Соединенных Штатов. Ее отец получил назначение в Сан-Франциско.
У Кензи было ощущение, будто она умерла и вознеслась в рай. Ибо военная база в Сан-Франциско – по сути дела, обширная, густо поросшая деревьями усадьба, поэтому все и мечтали сюда попасть, – одарила ее возможностью ежедневно посещать не менее двух близлежащих музеев. Теперь ей больше не нужно было листать книги и журналы с репродукциями – ее глазам предстали подлинники.
Именно тогда Кензи и влюбилась в старых мастеров. Тогда же она поняла, насколько скудны ее художественные таланты, и после долгих душевных мучений отказалась от живописи в пользу другого главного своего увлечения – истории искусств.
Перед окончанием школы Кензи заявила родителям, что собирается поступать в Колумбийский университет.
– Там одна из лучших в стране кафедр по истории искусств, – пояснила она.
– Ну что ж, родная, – откликнулся отец, глядя в ее горящие живым огнем глаза, – ты же знаешь, что мы с матерью всегда с тобой, что бы ты ни решила.
Благополучно сдав экзамены, Кензи стала студенткой Колумбийского университета.
Тот день, когда она впервые оказалась в Нью-Йорке, стал самым ярким в ее жизни. Не успев даже разложить вещи в общежитии, она отправилась на прогулку по Манхэттену.
Кензи исходила пешком весь город. Нью-Йорк ее поразил – размерами и людским гомоном, стремительностью и, главное, какой-то напористой внутренней энергией. И она решила: «Это мой город. Здесь мне суждено оставить свой след. Да, здесь, в самом центре Вселенной...»
Оставить след... Эти простые слова сделались жизненным девизом Кензи, ее кредо.
Едва получив диплом об окончании университета, Кензи перебралась из общежития в крохотную квартирку, которую сняла в Челси на пару с приятельницей. Но найти работу по специальности оказалось не так-то просто. Целая толпа таких же, как она, выпускников, многие из которых могли похвастать влиятельными родителями и положением в обществе, буквально осаждали галереи, музеи и аукционные компании.
Но Кензи не сдавалась. К Рождеству, самое позднее к Пасхе, рассуждала она, шеренги ее соперниц поредеют – кто выйдет замуж, кому способностей не хватит, кто просто обленится. Пока же она перебивалась случайной работой.
И вот в один прекрасный день, просматривая, как обычно, колонку объявлений о работе в воскресном выпуске «Таймс», Кензи напала на то, что ей нужно. Владельцу галереи, специализирующейся на полотнах старых мастеров, требовался квалифицированный помощник.
Не теряя ни минуты, Кензи послала по указанному адресу свое резюме.
Через две недели она нашла на автоответчике послание от некоего мистера Пикеля Вагсби. Ее приглашали, если удобно, на собеседование на следующий день, в одиннадцать утра.
Кензи пришла по указанному адресу за десять минут до назначенного времени. Узкий фасад здания на Лексингтон-авеню скорее обескураживал. Железные ворота, давно проржавевшие решетки на закопченных окнах – и никакой таблички или вывески о том, что внутри располагается картинная галерея.
Правда, звонок на двери был.
Им-то Кензи и воспользовалась.
Тут же щелкнул замок, и дверь приоткрылась ровно настолько, насколько позволяла короткая цепочка.
– Чем могу служить? – прозвучал низкий мужской голос, сопровождаемый подозрительным взглядом.
– Меня зовут Маккензи Тернер. Мне назначена встреча с мистером Вагсби.
Мужчина откинул цепочку и слегка, так что Кензи едва протиснулась, приоткрыл дверь и тут же ее захлопнул.
– Мистер Вагсби – это я.
Кензи коротко, но сильно пожала ему руку и окинула оценивающим взглядом.
Хозяин очень походил на мистера Пиквика – круглолицый, полный господин неопределенного возраста. У него была розовая кожа, блестящие голубые глаза за маленькими стеклами очков и баки, внизу совершенно белые, как шкурка горностая. Не хватало только панталон, гетр и короткого жилета, а на месте шейного платка болтался криво повязанный галстук. Пузырящиеся на коленях старые брюки, траченный молью свитер и стоптанные шлепанцы выглядели странно рядом с диккенсовскими золотыми часами на брелке.
Закончив осмотр, Кензи перевела взгляд на картины.
Им не было числа.
Штабелями в рост человека они теснились у стен.
Занимали, развешанные в веселом беспорядке, все стены до самого потолка.
И даже пронзительный свет от голых, без абажура, ламп не мог скрыть их удивительного очарования и внутренней энергии.
– О Господи! – завороженно прошептала Кензи. – Рубенс! Помпео Батони... Ганс Мемлинг... Гирландайо... Дюрер... Маттиас Грюнвальд...
Она потрясенно пожирала глазами эти сокровища – от немецкой готики до итальянского Возрождения, от голландцев VII века до французов XVIII. Да за любое из этих полотен хранители Лувра, «Метрополитена», музея Гетти жизни не пожалеют – ни своей, ни чужой.
Кензи медленно повернулась к мистеру Вагсби.
– А ведь снаружи и не скажешь...
– В том-то и штука, – лукаво подмигнул ей мистер Вагсби. – Но пошли дальше.
И, знаком предложив ей следовать за ним, он повел Кензи вверх по красивой винтовой лестнице. Посредине крытой террасы он остановился и ткнул пальцем в огромное полотно на стене.
– Вижу, вы в нашем деле разбираетесь. И все же... Кому, на ваш взгляд, принадлежит эта картина? Торопиться некуда. Думайте, сколько вам угодно.
– Гм... – Кензи было ясно, что ее экзаменуют, и, сложив на груди руки, она для начала решила посмотреть на картину издали.
Обнаруживая следы влияния различных итальянских школ, полотно представляло сады Аркадии, где веселые нимфы вместе с дамами в неоклассическом одеянии танцевали вокруг по-девичьи красивого обнаженного Аполлона. На первый взгляд картина вполне могла принадлежать кисти Рафаэля или Пуссена. Но Кензи сразу догадалась, что все не так просто.
Постояв минуту-другую, она подошла ближе, внимательно вглядываясь в потрескавшийся живописный слой, и даже попробовала его на ощупь.
Так прошло минут пять, после чего Кензи вернулась к застывшему в ожидании мистеру Вагсби и вновь пристально вгляделась в полотно.
Откашлялась и уверенно заявила:
– Антон Рафаэль Менгс.
– Здорово! – просиял мистер Вагсби. – Вы приняты. Когда сможете приступить?


Так началось ее трехлетнее пребывание у Вагсби, которое дало Кензи больше, чем все университеты, вместе взятые. У них образовалось нечто вроде семьи – толстый коротышка и подвижная, живая молодая женщина, охотно берущая у него уроки.
В первый же день мистер Вагсби объяснил Кензи, зачем она ему нужна.
– Вы будете моими глазами.
Он так это сформулировал, совершенно спокойно добавив, что страдает неизлечимой болезнью сетчатки.
Кензи так расстроилась, что, наоборот, ему пришлось ее утешать.
– Ну, ну, детка, это еще не конец света. Пусть даже и так, какой толк лить слезы? Все равно не поможет. И еще. Подумайте, если бы вы были на моем месте, неужели бы вас не раздражали постоянные причитания?
Кензи согласно кивнула.
– Ко всему, знаете ли, привыкаешь, – добавил мистер Вагсби. – Словом, самое меньшее, что мне от вас нужно, – хорошее настроение.
После этих слов Кензи буквально влюбилась в старика.
Познания у него были поистине энциклопедические, и Кензи впитывала все жадно, как губка. Уже первый осмотр картин старых мастеров, выставленных на продажу, совершенно ее потряс.
– Эти так называемые эксперты – настоящие кретины! – пыхтел Вагсби. – Вы только посмотрите на этот натюрморт. Никакой это не Шарден. Тут слишком много красок. Шарден куда поэтичнее, мягче, скупее.
Или:
– И это они приписывают Стаббсу? Чушь! Лошадь какая-то анемичная, вот-вот упадет. Ни малейшего намека на Леонардову анатомию. А ведь Стаббс как никто знал строение животных, он годами их анатомировал...
И еще:
– А вот это действительно Делакруа, притом из лучших, и попомните мое слово, эта картина уйдет за баснословные деньги.
Кензи смотрела, слушала, запоминала.
Вскоре ей пришлось убедиться, что клиенты мистера Вагсби – публика действительно избранная. Родовитые богачи, подобно паломникам, стекались в его галерею – и покупали, покупали, покупали...
И скупцом Вагсби отнюдь не был. Через полгода Кензи получила солидную прибавку к жалованью и смогла снять новую квартиру, где она до сих пор и жила. Но куда важнее денег были знания. И еще – маленькие фокусы при продаже картин, которые Вагсби освоил за полвека занятий этим делом. Она научилась распознавать подделки. Умела теперь отличать благородную патину веков от красок, нанесенных с помощью феноформаделина, растворенного в бензине или скипидаре; овладела разнообразными техническими приемами: использовала ультрафиолетовые лучи, рентгеноскопию, научилась соскребать тончайший слой краски для последующего лабораторного анализа.
А главное, что почерпнула Кензи у мистера Вагсби, – страсть к живописи. От него Кензи научилась видеть в картине не только сочетание красок или исторические сюжеты, но и живое отражение теплого, человеческого бытия.
В могилу Вагсби в конце концов свела не слепота, а рак. Доктора дали ему полгода.
Кензи помогла ему закрыть магазин, распродав предварительно все содержимое. А он втайне от своей помощницы связался со своим старым знакомцем Споттсом, благодаря которому Кензи и получила место в отделе полотен старых мастеров «Бергли».
Она оставалась с ним до конца.
Незадолго до смерти мистер Вагсби признался, что до нее он отсеял двадцать восемь претендентов.
– Представляете, – слабо проговорил он, – вы единственная, кто угадал в авторе той картины Менгса!
Кензи ласково погладила его по восковой щеке.
– Но я бы взял вас в любом случае, – продолжал он. – Стоило вам только войти ко мне и осмотреться, как я сразу понял, что живопись... она у вас в крови... это ваша жизнь.
Оба улыбнулись. Ресницы у мистера Вагсби затрепетали, и он отошел. Кензи торжественно поцеловала его в лоб и закрыла ему глаза.
Так закончилась эта глава ее жизни и началась новая.


Довольно оглядывая себя в зеркало, Кензи сделала нечто вроде танцевального па, и как раз в эту минуту раздался звонок. Она поспешно разгладила платье, повязала шарфик и пулей вылетела в крохотный холл.
– Кто там?
– Это Споттс, – раздался искаженный внутренней связью голос.
– Поднимайтесь. – Кензи открыла сверху дверь в подъезд.
Появившись через несколько минут, Споттс изумленно воззрился на девушку.
– Вот это да!
– А что такое?
– Как это что? Никогда не видел вас такой красавицей!
Кензи была польщена.
– Да и я никогда не видела вас таким элегантным, сэр. Фрак вам к лицу. Выпьете чего-нибудь?
– Да Боже меня упаси! Выпивки у нас впереди целое море. К тому же внизу ждет такси.
– В таком случае пошли, зачем счетчику тикать впустую.
Кензи сняла с вешалки пальто, Споттс помог ей одеться и предложил руку.
– Ни дать ни взять Золушка! – весело заметил он. – Итак, отправляемся на бал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чертовски богат - Гулд Джудит



детектив, интрига, любовь все впечатляетrnудовольствие получила несомненно
Чертовски богат - Гулд Джудитарина
25.02.2012, 21.13





Действительно захватывающий роман, до последних страниц держит в напряжении и сложно предугадать чем закончится. Ну и конечно ЛЮБОВЬ! rnЧитать стоит!
Чертовски богат - Гулд ДжудитЛили
28.02.2012, 12.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100