Читать онлайн Последний танец, автора - Гудж Элейн, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последний танец - Гудж Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последний танец - Гудж Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последний танец - Гудж Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудж Элейн

Последний танец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

– Потрясающий вид с четвертого этажа. Хотите взглянуть? – Алекс ослепительно улыбнулась хорошо одетому мужчине лет сорока, своему новому клиенту, выразившему желание полюбоваться паркетным полом в холле.
Она считала своим долгом обращать внимание клиентов на детали, даже если они были в восторге от дома в целом. Да и кто не восхищался старинным особняком, расположенным через два квартала от дома, в котором выросла сама Алекс? За такую цену его с руками оторвут за считанные дни и даже часы. Единственная ложка в бочке меда – у Алекс не было никаких преимуществ перед другими риэлтерами. Только за сегодняшний день их побывало тут уже шестеро, и если Алекс первая не уговорит клиентов купить особняк, комиссионные уплывут в чужие руки.
«Господи, не дай мне спугнуть его своей настойчивостью!»
Одному Богу известно, как отчаянно нужны ей эти деньги. Уже май – трудно поверить, но со дня похорон отца прошло более двух недель. Но если в первые дни трагедии время для Алекс как бы остановилось, жизнь не стояла на месте, и подтверждение тому – пачка неоплаченных счетов у нее на столе. Тон этих сообщений становится все более требовательным, как, например, записка из «Фог-Сити моторс», которому она задолжала три тысячи долларов за аренду «БМВ». Если долги не будут оплачены к десятому мая (через неделю!), автомобиль отберут. А как ей работать без машины? Вряд ли клиенты согласятся возить Алекс по особнякам в собственных автомобилях – ее зарплата в этом случае будет не выше, чем у секретарши.
Да еще и налоговое управление. На прошлой неделе бухгалтер сообщил Алекс пренеприятную новость: сделка, о которой он пытался договориться, не состоялась. Федеральный агент, противный коротышка, оказался тверже, чем они думали. Похоже, криминальная семейная история бросила тень и на саму Алекс: видимо, агент решил, что она сбежит в Бразилию первым же рейсом.
Смешно, ей-богу! У нее едва хватит денег на автобус до аэропорта, не то что на билет до Рио. Последний месяц Алекс не везло с клиентами, особняки не покупали, и комиссионные вышли мизерные. И дело не в том, что в первую неделю после гибели отца она не работала. Люди избегали ее – Алекс это чувствовала. Те, кто знал о трагедии в ее семье (а кто не слышал об этом?), шарахались от Алекс, как от зачумленной, или деликатно сторонились ее.
В офисе было еще хуже. Коллеги выражали соболезнования, пряча алчный блеск глаз под маской притворного сочувствия. «Я с удовольствием возьму на себя твоих клиентов на несколько дней… если тебе надо побыть с семьей», – заявила ей на днях Мими Ромеро. «Ну конечно, – мысленно съязвила Алекс, поблагодарив ее вслух. – Тебе не терпится урвать мои комиссионные». Стоит Алекс оступиться, и они накинутся на нее, словно стая гиен.
Как ни старалась Алекс скрыть это от окружающих, с каждым днем силы ее таяли. Она была на грани срыва. «Может, если бы я могла плакать, было бы лучше», – думала она порой. У могилы отца Алекс стояла, оцепенев от горя и глядя сухими воспаленными глазами, как гроб засыпают землей. Отца больше нет… и матери тоже, в некотором смысле. И никакие слезы тут не помогут. Если она начнет плакать, то не остановится никогда.
Поднимаясь по дубовой лестнице с резными перилами, Алекс подсчитывала в уме, сколько комиссионных может получить от этой сделки. Шесть процентов от восьмисот пятидесяти тысяч – достаточно, чтобы заткнуть рот наиболее рьяным из ее кредиторов. Об остальных она подумает после. Придется постараться…
Алекс помедлила на площадке третьего этажа. Как только клиент насладится прекрасным видом с верхнего этажа, можно рискнуть и показать ему крохотную ванную комнату этажом ниже и полутемную спальню – ослепленный внешним великолепием особняка, он не заметит мелких изъянов и следов обветшалости.
– Здесь все восстанавливали вручную, – продолжала Алекс, автоматически произнося заученные профессиональные фразы. – Предыдущие хозяева большинство работ выполняли сами – к примеру, реставрацию деревянных перил или кафельной плитки в коридоре. Помните прелестный зубчатый карниз в столовой? Его заново восстановили.
Ее энтузиазм и детальный рассказ были вознаграждены заинтересованным взглядом клиента. Лоуренс Годвин – в самом имени слышался шелест купюр. Он назвался представителем крупной компании, но не сказал, какой именно. Наверное, юридической, заключила она по его короткому твердому рукопожатию, самоуверенному виду и респектабельному костюму. И внешность у Годвина ничего – высокий, примерно шести футов росту, белые мелкие ровные зубы и слегка скошенный подбородок. К несчастью, всех мужчин Алекс всегда сравнивала с Джимом, что неизменно оказывалось не в их пользу.
На верхнем этаже он полюбовался видом на залив, где белели яхты, и пристань, вытянувшуюся вдоль берега. День выдался солнечный, и картина предстала в самом выигрышном свете.
Лоуренс Годвин тихо присвистнул.
– Да, вы не преувеличивали. Чудесный вид! Честно говоря, я не понимаю, как можно продать такой дом.
– Мистеру Рудману предложили место профессора в школе дизайна Род-Айленда, – объяснила Алекс. – Но они с женой ужасно сожалеют, что им придется продать свое уютное гнездышко.
«Незачем упоминать о том, что они от этого только выгадают», – добавила она про себя.
– Понятно, – отозвался Лоуренс. – А что скажете о соседях?
У Алекс по спине побежали мурашки. Если заводят разговор о соседях, глядишь, доберутся и до ее дома. «Господи, хоть бы он купил особняк!»
– Агва-Фриа-Пойнт – один из самых старых и фешенебельных районов города. И вы увидите почему. Тут есть даже маленький уединенный пляж – его называют бухтой Контрабандистов. – Алекс улыбнулась, мысленно добавив, что единственное сокровище этой бухты – жемчужное ожерелье, которое она потеряла, когда развлекалась там с Джимом после школьного выпускного вечера.
– Мне хотелось бы поговорить с соседями, – высказал пожелание Лоуренс. – Это помогает поближе познакомиться с местом, в котором предстоит жить – какие тут школы, общества и прочее. – Алекс уловила в его глазах жадный блеск, которого не замечала ранее.
– Для начала вы можете поговорить со мной. – Она нервно усмехнулась. Обычно Алекс не давала клиентам никакой информации о себе – к чему им знать ее любимые блюда и какую музыку она предпочитает слушать? Но если это поможет делу, она готова начистить до блеска его ботинки.
Лоуренс отошел от окна и улыбнулся Алекс. На его лице обозначились резкие тени, придававшие ему какой-то зловещий вид.
– Может, вы скажете мне, правда ли то, что я прочитал в газетах?
Алекс оторопела. Бросив на него подозрительный взгляд, она сказала себе: «Нет, это похоже на паранойю».
– Рекламные объявления, как правило, грешат преувеличениями, – уклончиво ответила она.
– Я не имел в виду объявление о продаже этого дома. Мурашки поползли у нее по спине. Знает ли он, кто она?
Или же спрашивает из праздного любопытства?
– Насколько я понимаю, вы имеете в виду трагедию, произошедшую на Сайприс-лейн, – холодно заметила она. – Но в округе все спокойно, смею вас заверить.
– А вы знали доктора Сигрейва?
Нет, это не простое любопытство. Блеск в его глазах, который она поначалу приняла за проявление заинтересованности, выражал совсем другое. Он похож… на акулу. Заметив на шее Лоуренса под рубашкой золотую цепочку, Алекс поежилась. Никто из ее респектабельных клиентов в жизни не надел бы ничего подобного.
Сделав вид, что не расслышала последний вопрос, она направилась к двери, коротко бросив на ходу:
– Пойдемте, я покажу вам жилые комнаты – они производят впечатление сногсшибательной роскоши.
Но, услышав слова Годвина, Алекс остановилась как вкопанная.
– Буду с вами откровенен – я не собираюсь покупать особняк. Я репортер из «Баннер».
Сердце Алекс упало. «Баннер» – самая кровожадная бульварная газетенка из всех, какие она знала. Сенсации и кровавые трагедии – их хлеб.
Алекс вспыхнула:
– Да как вы посмели!
Он равнодушно пожал плечами.
– Я выполняю свою работу, мэм. Впрочем, как и вы. Простите, если вас это задело.
Годвин улыбнулся, блеснув мелкими ровными зубами и снова напомнив ей акулу.
– Убирайтесь, – потребовала она.
Он вскинул руки примирительным жестом.
– Можете презирать меня… но коль уж я здесь, не согласитесь ли дать вашу версию происшедшего? Неужели вас не возмущает грязь, которую печатают в газетах? Вы могли бы пролить свет на это событие.
– Ах вы, газетные шавки! Да меня от вас тошнит! Вы опозорили мою семью и представили нас…
– Кем? – живо подхватил он.
– Мерзавцами и отребьем! А мой отец был лучше всех вас во сто крат! Вы ему и в подметки не годитесь! Теперь понятно, почему вы здесь рыщете, – вам никто и слова дурного про него не скажет.
– Да? Держу пари, у вашей матушки были к нему кое-какие претензии.
Алекс смотрела на него, приоткрыв рот. В ее семье вежливость была нормой, ни одна просьба не обходилась без «пожалуйста». И теперь этот репортер, этот… этот грубиян лезет ей в душу и бередит свежие раны. Как будто ее семейная трагедия – страничка дешевого детектива.
И во всем виновата мать.
Алекс хотелось крикнуть: «Хватит и того, что она натворила! Почему я должна расплачиваться за ее грех всю жизнь?» Господи, что, если бы она это сказала вслух? Нет, при всей ненависти к матери предать ее Алекс не способна.
«Но ты же предавала ее все эти годы, разве забыла? Ты хранила отцовские секреты, скрывала от матери его измены», – нашептывал ей внутренний голос. И кому, как не Алекс, расплачиваться теперь за ложь! Если бы не ее сообщничество, отец был бы жив.
Эта мысль поразила Алекс как молния. Выскочив в коридор, она бросилась вниз по узкой деревянной лестнице. На полпути Алекс споткнулась, зацепившись каблуком за ковровую дорожку, и неминуемо покатилась бы вниз по ступенькам, не ухватись вовремя за балясину лестницы. Перегнувшись через перила и тяжело дыша, Алекс взглянула вниз, в лестничный проем, словно в отверстую пасть чудовища, готовую проглотить ее в любой момент.


Алекс не понимала, что на нее нашло. Она не могла вспомнить, как попала сюда. Только что она стояла перед табличкой «Продается», перед въездом на территорию особняка… и вот уже выходит из автомобиля перед домом родителей, находившимся почти через два квартала.
Время и пространство сместилось, рассудок молчал. Ее тянула к дому какая-то неведомая сила. В подсознании теплилась единственная мысль – проверить, правда ли то, что случилось. Правда ли, что отца больше нет. Алекс до сих пор не верила в это. Казалось, стоит зайти в дом, как она увидит отца в его любимом кресле у камина с раскрытой папкой на коленях.
Как во сне взглянула Алекс на трехэтажный особняк в викторианском стиле, напоминавший вычурной отделкой декора пряничный домик. Зеленеет газон, на клумбах зацветают первые розы.
«Я снова дома», – подумала она.
После свадьбы они с Джимом купили прелестный коттедж, в котором долгое время были счастливы – по крайней мере так ей казалось тогда. Но своим домом Алекс по-прежнему считала особняк, где выросла. Странно. Окончив школу, она рвалась прочь из родного гнезда – его мрачных коридоров и обветшалых коммуникаций.
Теперь, спустя много лет, Алекс вдруг поняла, что бежала прежде всего от себя самой – вернее, от той, в кого превратилась. Сообщница, хранительница чужих тайн… и не только чужих. Что сказал бы отец, узнав, что Кенни Рэт изнасиловал ее на заднем сиденье автомобиля, принадлежавшего его отцу?
Алекс было тогда пятнадцать, и она знала обо всех отцовских романах. «Моя девочка», – говорил он про дочь, лукаво глядя на нее. И все же Алекс чувствовала, что говорить ему про Кенни не стоит. Отцу можно сказать все, но только не это.
Удивительно, но уже на шестой неделе беременности она сблизилась с матерью… Результаты анализов повергли ее в шок, и Алекс чуть не совершила непоправимую глупость. От подруг она узнала о клинике в Беркли, где анонимно делали аборты. Но что там за доктора, никто не мог ей сказать. Хуже всего, что после операции Алекс некому было бы забрать.
Кенни? Он был так пьян в ту ночь, что, вероятно, ничего не помнил. После, встречаясь с Алекс в школьном коридоре, он даже не замечал ее. Сестрам она ни за что не призналась бы: Дафна и Китти общались только друг с другом. Оставалась Лианн, но лучшая подруга, хотя и посочувствует, наверняка придет в ужас, узнав, что Алекс больше не девственница.
До сих пор Алекс так и не поняла, как мама обо всем догадалась. Наверное, женская интуиция. Но почему та же самая интуиция умолкала, когда дело касалось ее мужа? Как бы то ни было, в ночь накануне запланированной поездки в клинику мама неожиданно вошла в комнату Алекс и присела к ней на кровать. Поговорив минуту-другую о том о сем, она спросила напрямую: «Алекс, ты ничего не хочешь мне сказать?»
Алекс перед этим сообщила ей, что едет завтра на весь день к Майерсонам – посидеть с детьми. Но как мама узнала про ее план? Может, она беседовала с Кэрол Майерсон, которая на самом деле никуда не собиралась? Алекс хотела заверить мать, что все в порядке, но вдруг разрыдалась.
Всхлипывая, она поведала матери обо всем. Поразительно, но мама совсем не рассердилась.
– Не плачь, дорогая моя. – Она поглаживала по спине дрожащую дочь. – Мы все ошибаемся. Плохо лишь то, чего нельзя исправить.
В стеганом небесно-голубом халатике и бигудях мама напоминала старую деву – из тех, что живут с престарелыми родителями, по вторникам играют в бридж с друзьями и густо краснеют при мысли, что мужчина может воспользоваться ими. Если бы Алекс не была так расстроена, она улыбнулась бы.
– Ты должна ненавидеть меня. Я сама себя ненавижу, – всхлипнула Алекс.
Мама выпрямилась и твердо сказала:
– Я никогда не буду ненавидеть тебя, Алекс. И ты не казни себя. Мы все исправим вместе.
Так все и вышло. На следующий день они сказали отцу, что у Майерсонов изменились планы и мама едет с Алекс за покупками. Они отправились в отцовском автомобиле, чтобы Алекс было удобнее на обратном пути. В клинике мама, обычно со всем покорно соглашавшаяся, убедила медсестру немедленно прооперировать Алекс.
Когда все было кончено, Алекс чувствовала себя так скверно, что даже толком не поблагодарила мать. Прошли недели и месяцы, и воспоминания об этом ужасном унижении постепенно стерлись из ее памяти. Вероятно, потому, что этого хотела сама Алекс. Она предпочитала считать мать слабой женщиной, живущей в плену иллюзий.
Но сейчас с запоздалым стыдом и смущением Алекс осознала, что в тот день мама вовсе не пряталась от реальности, а была рядом с ней, помогая дочери чем только возможно.
«А когда ей понадобилась твоя помощь, ты отвернулась от нее». Запоздалые угрызения совести проснулись в душе Алекс, но только на мгновение. Она решительно тряхнула головой и направилась к дому, стараясь думать только об отце.
Алекс вспоминала, каким он был – высокий, энергичный, даже в старости. В семейном альбоме хранились его фотографии времен Второй мировой – со снимков смотрел бравый молодой офицер в форме. В детстве отец представлялся ей идеальным киногероем, словно сошедшим с экрана.
Поднявшись на крыльцо, Алекс почувствовала, как к горлу се подступил комок. Цветники заросли сорняками, между перилами крыльца натянута желтая лента с надписью: «Место преступления. Проход воспрещен».
Глухо всхлипнув, Алекс разорвала ленту. Наплевать на запреты – это ее дом, черт подери!
Вытащив ключ из связки, она открыла парадную дверь и вошла. Глаза ее не сразу привыкли к полумраку. В холле было прохладно, пахло сухими травами, как из маминого буфета.
На маленьком деревянном столике в прихожей лежала аккуратно сложенная пачка писем – вероятно, их просматривали следователи в поисках улик. «Как мило с их стороны», – рассеянно подумала Алекс, обходя осыпавшийся плющ, который давным-давно никто не поливал.
Сердце ее тяжело стучало, как дедушкины часы, по-прежнему тикающие на стене рядом с лестницей. Алекс почему-то вспомнила фразу из дешевого вестерна: «Никто не выйдет отсюда живым». И в самом деле, ее не покидало ощущение, что, войдя в этот пустой дом, она уже не будет такой, как прежде.
Раздвинув двери в гостиную, Алекс собралась с духом и шагнула в полутемную комнату. На первый взгляд ничего здесь не изменилось.
Но, присмотревшись, она увидела следы, оставленные полицией, – стулья, сдвинутые к стене, высокие китайские вазы, составленные в угол.
Заметив краем глаза какое-то движение, Алекс чуть не вскрикнула, но тут же нервно рассмеялась – это было ее собственное отражение в зеркале. Однако, взглянув на турецкий ковер, покрывавший пол, она в ужасе умолкла. «Господи, да ведь здесь отец…»
Алекс попятилась назад и задела маленький столик. Раздался стук и звон, и, обернувшись, она увидела на полу осколки вазочки для конфет, которую подарила матери в прошлом году на Рождество. Алекс не могла отвести глаз от ковра.
Кровь.
Огромное пятно, напоминавшее очертания какого-то материка. Гренландия или Африка – где она никогда не бывала и куда вряд ли когда-нибудь поедет. Застонав, Алекс опустилась в кресло.
«Это кровь отца, кровь отца», – мысленно повторяла она. Здесь, на этом ковре, где они с сестрами играли в детстве. Боже милостивый!
О чем думала мать в тот момент? Она выстрелила в отца случайно, обезумев от ревности?
«Вряд ли. Мама никогда в жизни не теряла самообладания. Это было преднамеренное убийство».
Алекс попыталась представить себе, что случилось в тот вечер…
Прошло несколько недель с того дня, как Берил раскрыла свою тайну. И все это время мама прокручивала в памяти прошлое, собирая воедино подозрения, копившиеся в течение всей совместной жизни с отцом. Они разъедали ее изнутри, отравляя душу, пока терпение мамы не иссякло. Все эти гости, которые соберутся на праздник, бесконечные тосты – вынести эту пытку она была не в силах. Мама поднялась на третий этаж, ступая тяжело и медленно, как во сне.
Войдя в спальню, она подвинула пуфик к платяному шкафу и встала на него, чтобы дотянуться до верхней полки. Приподнявшись на цыпочки, мама ухватилась за металлическую коробку, втиснутую между пыльным чемоданом из крокодиловой кожи с инициалами Наны и пачкой старых журналов «Нью-йоркер», которые отец никак не решался выбросить.
Коробка оказалась на удивление тяжелой – неужели пистолет так много весит? В юности маме приходилось стрелять из спортивного пистолета на соревнованиях по плаванию в колледже, но тогда оружие не казалось ей таким тяжелым. Впрочем, все равно. Она готова была думать о чем угодно, только не о том, что ей предстояло совершить.
Пистолет был заряжен. Мама сунула его в карман передника и подумала: а что, если застрелиться самой? Это разом решит все проблемы. Ей не страшно умирать. Вот только у Вернона по-прежнему будут женщины, и одна из них вскоре займет ее место. Вторая жена будет есть из ее тарелок и спать с ним в постели, в которой они зачали детей. Нет, этому не бывать!
Услышав, как хлопнула входная дверь, мама вздрогнула. Муж вернулся домой из больницы. Он нетерпеливо окликнул ее из холла. И она крикнула, что сейчас спустится. Секунда потребовалась ей на то, чтобы снять пистолет с предохранителя – и вот уже мама медленно спускается по лестнице…
Алекс не помнила, долго ли просидела в кресле, рассматривая пятно на ковре. Очнувшись, она огляделась и заметила, что за окном стемнело.
Ее размышления прервал глухой стук, доносившийся из холла – кто-то стучал в дверь и, видимо, не собирался уходить. Вероятно, полиция. Алекс понимала, что заходить в опечатанный дом противозаконно, но кто, как не она, имеет на это полное право?
– Открыто! – откликнулась Алекс, так и не поднявшись. Дверь осторожно приоткрылась, и на пороге гостиной появилась…
– Лианн! – изумилась Алекс. – Что ты здесь делаешь? Щеки Лианн пылали, волосы растрепались, как будто она бежала сюда бегом.
– Я могла бы спросить тебя о том же. Алекс, ты в своем уме? – Лианн казалась сердитой и испуганной, как мать, заставшая своего ребенка за опасным занятием.
– Я… я пришла проверить, все ли на месте, – пробормотала Алекс.
– Глупо. Во-первых, ты нарушила закон. А во-вторых… тебе не следовало сюда приходить, вот и все.
– Но я должна была прийти. – Алекс смотрела на Лианн сквозь пелену слез. – Хотела увидеть все своими глазами.
Лианн перевела взгляд на ковер и, заметив кровавое пятно, приглушенно вскрикнула:
– Боже мой, Алекс! Пойдем отсюда скорее!
Она схватила подругу за руку и потянула к двери, но та споткнулась и упала бы, если бы Лианн не поддержала ее. Что-то жесткое впилось Алекс в грудь – это оказалась ламинированная карточка Лианн, приколотая к верхнему кармашку медицинского халата. Наверное, она заехала сюда по пути в больницу.
Но нет, Агва-Фриа-Пойнт находится далеко в стороне от дороги в больницу. Значит, Лианн специально свернула сюда. Но зачем? Что ей здесь понадобилось?
Алекс внимательно посмотрела на нее:
– Ты не ответила на мой вопрос. Что привело тебя сюда?
В глазах Лианн промелькнуло что-то неуловимое, мрачное, но тут же исчезло. Она сжала руку Алекс и снова потащила ее к выходу.
– Я здесь по той же причине, что и ты. Правда, я не собиралась заходить в дом, пока не увидела твой автомобиль, припаркованный у ворот.
– И что ты здесь искала?
Лианн взглянула на Алекс полными слез глазами.
– Я все еще не могу в это поверить и пришла убедиться. В этот момент Алекс осознала, что она не одна. На свете есть человек, понимающий и разделяющий ее скорбь и боль утраты. Как она могла сомневаться в Лианн?
– И убедилась? – спросила Алекс.
– Все еще ужаснее, чем я представляла.
– Как по-твоему, она… она заранее все подготовила… или это произошло случайно?
Лианн устало сказала:
– Думаю, нам надо выпить. – Она взглянула на часы. – К сожалению, у нас только полчаса – хватит на чашку кофе. Мне пора на работу. По пути заедем в кафе.
Чуть позже, следуя на своем «БМВ» за автомобилем Лианн, Алекс вдруг вспомнила слова подруги, на которые поначалу не обратила внимания. Лианн сказала, что не собиралась заходить в дом. Значит, у нее есть… ключ.
Алекс сразу же отбросила это предположение. Зачем Лианн ключ от дома родителей? Чепуха!
Просто игра слов, не более того.


Несколько часов спустя Алекс вернулась домой. Четыре порции джина с тоником не прошли бесследно – она сидела на кафельном полу ванной, склонившись над унитазом и сжимая в руке телефонную трубку. Интересно, удастся ли ей наконец позвонить сестрам или этому конца не будет? Двойняшки вполне в состоянии сами о себе позаботиться. Но они ужасно перепугались, когда Алекс появилась в дверях пьяная в стельку. Тетушки их успокоят – хотя бы на время.
Господи, ну зачем же было столько пить? О чем она думала, сидя в баре, после того как Лианн уехала на работу? К тому же завтра придется снова вызывать такси и отправляться на другой конец города за машиной, оставленной на стоянке рядом с баром. Не говоря уже о похмельном синдроме.
В дверь ванной постучали, и Алекс простонала:
– Уходи. Мне плохо.
Наверное, одна из дочерей беспокоится за нее. Немудрено – она даже не предупредила их, что задержится, а когда они увидели ее в таком состоянии…
«Кровь на ковре. Кровь отца», – снова застучало в мозгу Алекс. На лбу выступил пот, и она склонилась над унитазом, почувствовав спазмы, но ее не вырвало – желудок был пуст. Ванная поплыла перед глазами Алекс.
Тук-тук, – громче на этот раз.
– Алекс, это я, Джим. Можно войти?
Джим? Господи, а ему-то что здесь понадобилось? Нельзя, чтобы он увидел ее такой. Джим убедится в том, что она никудышная мать и недостойна своих любящих дочерей, которые позвонили ему и попросили о помощи… Алекс была готова придушить их за это. Зачем они позвонили именно Джиму?
– Убирайся, – пробормотала она.
Но он либо не слышал, либо не хотел слышать, потому что, подняв голову, Алекс увидела, что Джим стоит перед ней, скрестив руки на груди. Сейчас он казался ей гигантом из рекламного ролика. Она захихикала, силясь подняться с пола.
Джим подхватил ее на руки и понес в спальню. Там он опустил Алекс на кровать, и она вновь попыталась приподняться, хотя и боялась свалиться на пол. Алекс со стоном откинулась на подушку:
– Боже мой, девочки не должны видеть меня в таком виде.
– Не беспокойся о них. Я принес им еду из китайского ресторана. Они сидят внизу в холле и смотрят телевизор. – Он ухмыльнулся: – Я сказал им, что ты отравилась. К счастью, они не часто видят тебя пьяной.
При упоминании о жирной китайской кухне Алекс снова чуть не стошнило.
– Я не пьяна, – возразила она.
Джим снял с нее туфли.
– Если ты не пьяна, наверное, умираешь.
– Черта с два!
– Вот что мне больше всего нравится в тебе, Алекс. Ты никогда не сдаешься.
Она застонала и перевернулась на бок, прижав подушку к животу.
– Перестань читать мне проповеди. Поучай лучше своих подружек.
– Черт подери, Алекс, сколько можно об этом?
– А разве не с этого все началось? Ты возвращался поздно вечером, и от тебя несло джином. – Она села на постели. – Господи, Джим, неужели нельзя было подобрать кого-нибудь пореспектабельнее глупой секретарши, пользующейся дешевыми духами?
– Ну ладно, твоя взяла. Я подлец. Мне нет прощения, и ты имеешь полное право ненавидеть меня. Но не лучше ли забыть былые обиды? Хотя бы сегодня? Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой.
Алекс улеглась на спину и сердито уставилась на него.
– Тогда зачем ты здесь?
Ей хотелось ненавидеть Джима, но в полумраке спальни его силуэт казался таким родным, что к горлу ее подступили рыдания.
И она заплакала, горько всхлипывая и цепляясь за Джима как за соломинку. Она оплакивала отца… маму… самого Джима и все, что они потеряли. Злость Алекс куда-то улетучилась, осталась только горечь и печаль.
Кроме мамы, только Джим знал о том, что она делала аборт. Ее первая беременность закончилась выкидышем, и Алекс чувствовала себя ужасно, считая, что Бог наказал ее за грех юности. Когда Алекс рассказала об этом Джиму, он ни в чем не упрекнул ее. Она думала, что он будет презирать и ненавидеть ее, но он обнял Алекс, пока она, всхлипывая, как сейчас, изливала ему свою душу.
– Джим, Джим, – захлебывалась рыданиями Алекс. – Ну почему все так получилось? Почему?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последний танец - Гудж Элейн


Комментарии к роману "Последний танец - Гудж Элейн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100