Читать онлайн Последний танец, автора - Гудж Элейн, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Последний танец - Гудж Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Последний танец - Гудж Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Последний танец - Гудж Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудж Элейн

Последний танец

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

В тот роковой понедельник, который стал водоразделом между прошлой и будущей жизнью целого семейства, Китти Сигрейв месила тесто для булочек с корицей.
Празднование сороковой годовщины родительской свадьбы было назначено на ближайшие выходные в клубе, и она вызвалась испечь трехслойный торт «Леди Балтимор». И только сегодня Китти сообразила, что забыла заказать для него масло и яйца. Минувшая неделя окончательно выбила ее из колеи – Китти стыдно было признаться даже себе, что в последнее время она совсем не думала о родительском юбилее.
Это на нее не похоже. Китти Сигрейв всегда пекла к Рождеству сдобные булочки и, помня все дни рождения, рассылала родственникам поздравительные открытки. Китти – любящая тетушка и примерная дочь (последняя из ролей имела мало общего с настоящей Китти).
Но как она может думать о чем-то еще накануне судьбоносной встречи? Сегодня днем Китти встретится с шестнадцатилетней девушкой, которая способна подарить ей самый драгоценный на свете подарок или сделать глубоко несчастной.
Китти взглянула на круглые кухонные часы на стене. «Ровно через девять часов и тридцать шесть минут я увижусь с матерью моего будущего ребенка, – подумала она. – Если только все пройдет хорошо…»
А вдруг девушка, едва взглянув на нее, бросится бежать куда глаза глядят? Китти прекрасно понимала, какое впечатление она производит на людей незнакомых: незамужняя дама живет в Мирамонте одна и довольствуется обществом домашних животных. Впрочем, у нее хватило здравого смысла превратить свои кулинарные таланты в нечто, приносящее доход (Китти открыла чайный салон и продает там свою выпечку). Словом, такой женщине можно доверить детей на пару часов, но растить их и воспитывать… вряд ли.
А что, если переставить мебель наверху? Или спрятать подальше шелковый полог с бахромой?
Какая разница? Это ничего не изменит.
Есть вещи, которые стали частью тебя самой, как тембр голоса или отпечатки пальцев. Каждое утро Китти видела в зеркале тридцатишестилетнюю женщину, внешне мало изменившуюся с тех пор, как ей минуло четырнадцать. Ее лицо уже утратило свежесть юности, но в остальном это была все та же Китти Сигрейв с огненной гривой до пояса и весом не более ста фунтов (ей и Дафне повезло в отличие от Алекс, которая постоянно измеряла талию, злясь и завидуя сестрам).
Глаза у нее незабываемого оттенка – темно-темно-синие, как спелая слива. Бывший друг как-то сказал Китти, что цвет ее глаз напоминает ему воду в ночном пруду, и она приняла это за комплимент.
Однако Китти не слишком заботила собственная внешность. Веяния моды обходили ее стороной. Она предпочитала практичную, удобную одежду – джинсы, футболки, свитеры ручной вязки, шелковые топики с рукавами-крылышками. Любимые разношенные сандалии были ее верными спасителями после утомительного дня, проведенного на ногах.
«О Господи, хоть бы я ей понравилась! – взмолилась Китти, погружая руки в тесто. – Во мне столько нерастраченной любви и нежности». То, что очевидно для нее, совсем не очевидно для незнакомки: вряд ли девушка понимает, что этот ребенок не просто заполнит пустоту в сердце Китти, но станет смыслом ее жизни.
Китти так яростно месила тесто, что облачко муки поднялось к потолку. Предрассветный туман плотным покрывалом окутал дома вдоль Харбор-лейн, спускающейся к гавани, но наверху, где был расположен ее дом, почти рассеялся. Сад засверкал под первыми лучами солнца, наполняя воздух благоуханием жасмина, жимолости и настурций, тимьяна и розмарина, лимонов, которые Китти выращивала для тортов, чайных хлебцев и пирожков, не говоря уже о галлонах лимонада.
И все это великолепие Мирамонте она с радостью подарит своему ребенку: ее домик на побережье океана почти весь год согревает ласковое солнце, за исключением холодных зимних месяцев, когда наступает сезон ледяных ветров. Китти представила себе, как ее дочка (она почему-то была убеждена, что родится именно девочка) подрастет и будет сидеть в ненастные вечера рядом с ней на уютном плюшевом диване и пить горячий шоколад.
Взгляд Китти упал на заброшенную собачью конуру под старой сливой. Даже отсюда, из кухни, она видела маленький кратер – ее старый коричневый Лабрадор постоянно рыл землю в саду. Когда же Бастер умер в прошлом году, Китти не взяла себе щенка, как советовали друзья и знакомые. Вместо этого она приютила у себя парочку бездомных котят, которых как-то утром обнаружила в покинутой конуре. Впрочем, Фред и Этель сами выбрали Китти, безоговорочно признав в ней приемную маму. Они ходили за хозяйкой по пятам, сопровождая ее, куда бы она ни направлялась, в том числе и в туалет, прыгали к Китти на колени, стоило ей присесть, забирались на плечи, на голову и даже вылизывали уши.
Полгода спустя, когда Айван заявил ей, что уезжает в Санта-Фе, Китти получила очередной утешительный приз – добродушного пса по кличке Ромулус, помесь овчарки с лайкой, с роскошным пушистым жабо. Его бывший хозяин счел, что густая шерсть создаст его питомцу массу неудобств в жарком и сухом климате юго-запада, как-то позабыв, что Санта-Фе расположен на высокогорье, где зимой лежит снег.
В данный момент Ромми повернулся к Китти спиной и сосредоточенно изучал подвальное окошко гаража – вероятно, туда залезли кошки. С подросшими котятами Ромми был суров, как школьный надзиратель, но детей он любит и никогда не обидит. У ее ребенка будет верный друг и товарищ по играм.
Наблюдая, как пес с победоносным видом взял в зубы старый теннисный мячик, Китти улыбнулась, но тут же вспомнила о предстоящей встрече, и к ней вернулась нервозность.
Выложив готовое тесто в керамическую миску, она оставила его подниматься. Китти давно уже перестала рассчитывать примерное количество булочек: сколько бы она ни испекла, выпечку всегда удавалось распродать к полудню. Ее булочки с корицей пользовались неизменным успехом. По городу ходили слухи, что рецепт достался Китти по наследству – его передают друг другу женщины из рода Сигрейв начиная с прапрапрабабушки Китти, Агаты Розы, жившей в середине прошлого века.
Но сама-то Китти знала, что секрета тут никакого нет. Волшебный ингредиент всех ее рецептов – терпение. С тестом надо обращаться бережно, как с младенцем, и все время помнить о тех, кто будет вкушать результат. Итак, терпение и любовь, как ни банально это звучит.
Китти накрыла миску влажным полотенцем и приступила к приготовлению сдобных булочек. Нечего терзать себя размышлениями о том, что ей не дано изменить. Надо делать дело – скоро появятся первые посетители.
Она перешагнула через Фреда, мирно посапывающего на коврике у печи, и набрала в передник яиц из корзины. Яйца два раза в неделю – в субботу и в среду – поставлял ей фермер, выращивающий брюссельскую капусту на нескольких акрах земли неподалеку от Пискадеро. Сальвадоре, явно неравнодушный к Китти, частенько привозил ей двух-трех курочек, которые, по его мнению, не годились на продажу из-за чересчур волокнистого мяса… впрочем, вкус у него был нежнейший. Интересно, что подумал бы о ней этот бедняга, если бы узнал, что взамен курочек Китти охотно усыновила бы одного из смуглых ребятишек, робко поглядывающих на нее из отцовского обшарпанного пикапа.
Тщательно перемешав тесто для булочек, Китти разделила его на три части, добавив в одну из частей мелко нарезанные яблоки и орехи, а в две другие – свежезамороженную чернику и персики прошлогоднего урожая. Теперь она знала, как угодить своим посетителям: ее тыквенные оладьи с клюквой разбирались в День благодарения и на Рождество в мгновение ока.
Число завсегдатаев кафетерия неуклонно росло. Четыре года назад Китти и не помышляла о том, что ее скромное заведение превратится со временем в своеобразный центр общественной жизни города. Тогда ей хотелось лишь немного подзаработать – зарплата воспитательницы детского сада не так уж и высока. А теперь здесь, в ее маленькой чайной, собираются посплетничать соседи и дамы из «Общества леди-садоводов» обсуждают план предстоящего цветочного праздника. Служители церкви и отцы города, школьники и просто гуляющие – все приходят к Китти выпить чашку чаю с пирожными.
Степенные университетские профессора могут посидеть в тишине и покое, отдыхая от созерцания проколотых носов и красных волос своих питомцев. Юные влюбленные пишут инициалы друг друга на запотевших стеклах. Китти стало известно, что под крышей ее кафетерия было сделано несколько предложений руки и сердца. Здесь же получил начало бракоразводный процесс супругов Огилви, когда глава семейства признался своей жене, с которой прожил четырнадцать лет, что у него роман с домработницей из Финляндии.
Тем не менее сама идея кафетерия «Приятное чаепитие» была настолько проста, что когда посетители восхищались изобретательностью Китти, та еле сдерживала смех. Мысль создать собственное кафе пришла к ней во время обеда в детсадовской столовой. Грызя черствый пирожок, Китти с тоской вспоминала бабушкину выпечку. Где вы теперь, так любимые в детстве сладости? Вас заменили полуфабрикаты, приготовление которых не требует сноровки и умения.
Итак, идея зародилась у нее шесть лет назад. Китти тогда только исполнилось тридцать – в этом возрасте каждый волей-неволей пересматривает свою жизнь и задумывается о своем истинном призвании. Китти не была исключением и с воодушевлением начала искать на чердаке родительского дома книги старых бабушкиных рецептов. Несколько месяцев спустя, став постоянным поставщиком выпечки крупных городских закусочных, Китти задумалась о том, не создать ли собственный кафетерий в стиле пятидесятых. Поначалу друзья и знакомые подсмеивались над ней: старомодные рецепты и названия? Ананасовые торты, яблочные пироги – все это в прошлом, как хулахуп и бомбоубежища в подвальчиках частных домов.
Но Китти, не обращая внимания на насмешки, продолжала печь пирожки для городских булочных. Через два года она скопила достаточно, чтобы открыть собственное дело. Китти повезло, и она купила этот уютный домик в центре города, расположенный на одной из самых многолюдных улиц.
Теперь у нее было все, кроме самого главного.
Китти усилием воли отогнала от себя мысль о предстоящей встрече. У нее нет времени на праздные раздумья – надо еще успеть нарезать яблоки, наколоть орехи, выжать лимоны. Кроме того, ей и так неплохо живется.
Китти нравится заниматься любимым делом. Нравится перелистывать бабушкины замусоленные книжки рецептов, сохранившиеся с тех времен, когда подсчитывать лишние калории считалось дурным тоном, а жизнь казалась простой и бесхитростной, как румяный пирог с черникой. Китти особенно нравилось печь пирожки и торты, используя в качестве начинки сезонные фрукты и ягоды: весной – клубнику и ревень, летом – сливы, абрикосы и персики, осенью – малину и ежевику. Зимой, помимо яблок и груш, ее выручали мамины персиковые компоты.
«Мама. Надо бы ей позвонить», – подумала Китти, ощутив укор совести. В последнее время, стоит ей взяться за телефонную трубку, сразу находятся какие-то дела. А может, это просто отговорка? Да, она любит маму, но…
Но… Почему все, что имеет отношение к матери, завершается именно этим словом? Мама никогда не настаивает на своем. Если ей скажешь, что ты занята и не сможешь приехать, она выразит сочувствие, и только. И спустя несколько минут, разговаривая по телефону с Дафной или Алекс, заметит мимоходом, что у Китти своя жизнь и свои планы, как, впрочем, и должно быть у взрослой женщины. А эти воскресные семейные обеды! Китти ела мало, но чувствовала себя так, словно объелась до колик в животе. Вероятно, причина тому тошнотворно-приторная картина образцовой семьи, которая так нравится маме.
Стоило Китти вообразить, что ждет ее на праздновании сорокалетия родительской свадьбы (бесконечные тосты, отец с матерью, наслаждающиеся атмосферой всеобщего поклонения и зависти), как у нее опускались руки. Внезапно из глубин памяти всплыл один случай из детства: отец выстраивает их перед гостиницей у озера Модок, намереваясь сфотографировать все семейство.
Они ехали к озеру весь день, до самых сумерек. Теплые куртки остались в чемодане, и дети дрожали от холода в тени сосен, под которыми отец построил их по росту, начиная с самой высокой тринадцатилетней Дафны, которая стояла рядом с матерью, и кончая толстушкой Алекс. Он делал снимок за снимком (то кто-нибудь моргнул, то забыл улыбнуться), пока они окончательно не продрогли и едва не плакали. После, когда вещи распаковали, отец отвез их в городок, где вся семья поужинала в ресторане с обильным шведским столом, поразившим их. На обратном пути Китти, Дафна и Алекс чуть не подрались, споря, кто сядет на переднем сиденье рядом с отцом.
Эта мимолетная картинка – дрожащая от холода четверка под соснами – всего лишь одна из граней алмаза под названием «Благополучное семейство Сигрейв». А таких граней множество…
«Позвоню домой сегодня же вечером», – решила Китти. Она не сказала родителям о Хизер, чтобы не сглазить. Но если встреча пройдет хорошо, мама скоро обо всем узнает и удивится, почему Китти так долго молчала.
А вдруг ее ждет неудача?
Сердце Китти болезненно сжалось.
«Я непременно что-нибудь придумаю», – твердо сказала она себе. А пока у нее и без того дел хватает – маме может понадобиться их с Дафной помощь при подготовке к празднику.
Китти соскучилась по старшей сестре. Она не горела желанием увидеться с Роджером, которого считала семейным деспотом и занудой, но сестра у нее лучшая в мире, а племянники – просто прелесть!
С Дафной всегда было легко и просто. О том, что Китти переспала со своим школьным преподавателем в ночь после выпускного бала, знала только старшая сестра. Но даже с ней Китти старалась обходить острые углы, одним из которых, конечно, был Роджер. И родители…
«Понятно, почему Дафна предпочитает жить в Нью-Йорке, – мрачно подумала Китти. – Расстояние в три тысячи миль помогает забыть прошлое».
– Как вкусно пахнет!
Китти обернулась и увидела на пороге Уиллу. Та уже сняла кроссовки и вытряхнула из них песок на крыльцо.
С подобного приветствия начиналось каждое утро, и каждое утро ее помощница приносила на подошвах песок, грязь или пыль с улицы. Весной кафельный пол кухни приобретал желтоватый оттенок из-за пыльцы акаций, растущих на узких улочках Барранко – филиппинской общины, где жила Уилла.
Но девушка отличалась завидным трудолюбием, и Китти охотно мирилась с ее недостатками. Уилла сняла с крючка передник и собрала длинные иссиня-черные волосы в тугой пучок на затылке.
– Яблоки почистить? – Уилла указала на огромный деревянный ящик в углу кладовки. Китти кивнула, и девушка радостно заулыбалась, будто ей что-то подарили.
К своим девятнадцати годам Уилламена Акино весила почти двести сорок фунтов – в два раза больше, чем Китти, и родила двоих детей от разных отцов. Но Уилла не жаловалась на жизнь. Ее мать заботилась о малышах, пока она работала, а Китти каждый вечер нагружала ее сумками с фруктами и остатками выпечки. И улыбка не сходила с лица Уиллы.
Нрав у нее был на редкость добродушный, и даже самый привередливый посетитель не смог бы вывести ее из себя. Во время работы Уилла насвистывала себе под нос или без умолку болтала. Ее трескотня порядком утомляла Китти, потому что у Уиллы было только две темы для разговоров – крошки сыновья и мужчины.
– У него родимое пятнышко в виде сердечка прямо вот здесь, – щебетала она, прижав палец к своей обширной ягодице. – Я над ним подсмеиваюсь, а он краснеет, бедняга. Неужто думает, что я его дружкам все разболтаю? Вот чудак! А вчера – угадайте, что придумал? Притащил мне охапку цветов – поди, клумбу оборвал. И на том спасибо. Господи, ну и жарища! Отопление включили, что ли?
Уилле всегда было жарко, независимо от погоды. Обычно Китти открывала окно, а сама натягивала свитер, если начинала замерзать. Сегодня она открыла дверь, ведущую в салон кафетерия, где с минуты на минуту должны были появиться посетители.
Джози Хендрикс оказалась первой и вошла в тот момент, когда Китти и Уилла выкладывали выпечку в лотки на прилавке.
– Доброе утро, леди, – пропела пожилая дама, учительница-пенсионерка, опираясь на палку с резиновой ручкой. – Вот и дверь больше не скрипит. Вы смазали петли тем маслом, которое я вам посоветовала?
Джози было уже за восемьдесят, но держалась она молодцом, несмотря на мучившие ее боли в суставах. Она обожала подмечать мелкие неполадки в чужом хозяйстве и давать советы по их устранению.
– О да, ваша смазка просто чудо! – подтвердила Китти. На самом-то деле она использовала старую смазку для швейной машинки, но ей хотелось сделать старушке приятное.
Джози уселась в свое любимое кресло за столиком у окна и, указав на отклеившийся уголок обоев под потолком, предупредила:
– Если вовремя не подклеить его, вспучатся обои по всей стене.
Китти дружелюбно улыбнулась и поставила перед Джози поднос. Пожилая дама появлялась каждое утро в пять минут седьмого и всегда заказывала одно и то же: кусочек персикового торта и такой крепкий чай, что его, по ее собственному выражению, «можно было бы резать ножом».
Над входной дверью снова звякнул колокольчик, и в кафе вошли Лианн Чапмен и Бад Джарвис, впустив в помещение влажный прохладный воздух с улицы. Оба попросили завернуть им пирожки с собой в дорогу: Лианн возвращалась домой после ночной смены в клинике «Мирамонте дженерал», где работала медсестрой, а Бад направлялся на кожевенный завод.
– Хорошо устроилась, – заметила Лианн, пока Китти отсчитывала ей сдачу. – Сидишь себе дома да пирожки печешь.
В усталых голубых глазах Лианн мелькнула зависть. Китти не на шутку обиделась, но из уважения к Алекс, когда-то дружившей с Лианн, промолчала. Как она смеет так пренебрежительно отзываться о ее работе!
К сожалению, у Лианн были все основания дуться на весь свет: муж ушел от нее, когда она ждала ребенка, родившегося потом умственно неполноценным. Китти знала от Алекс, что Лианн едва сводит концы с концами. Да, такой доле не позавидуешь!
На этот счет у Китти имелась своя теория: есть люди, появившиеся на свет под счастливой звездой, а есть и вечные неудачники. К числу последних принадлежала и бедная Лианн. Ей не везло с самого детства. Каникулы она проводила с отцом в штате Айова, тогда как все ее сверстники уезжали отдыхать на побережье. В школе, как Лианн ни старалась, оценки ее всегда были ниже среднего уровня. Стоило ей позволить своему парню «лишнее», как Стью Хардинг раззвонил всей округе, что Лианн Чапмен – дешевка.
А настоящие невзгоды ждут ее впереди…
Правда, глядя на нее, этого не скажешь. Лианн все еще недурна собой, и походка у нее легкая и чуть кокетливая, как в юности.
Лианн была уже у двери, когда Китти окликнула ее:
– Кстати, как себя чувствует малыш Фергюсон? Лианн откинула со лба рыжеватую челку.
– Бедняжка не может дышать самостоятельно. Мы подключили его к аппарату искусственного дыхания, но это вряд ли поможет. – Выражение ее лица смягчилось, и она напомнила Китти ту маленькую девочку, которая в детстве постоянно падала с велосипеда, старательно объезжая всех букашек и жучков, ползущих по дорожке. Неудивительно, что она стала медсестрой.
– Бедная Кэрол! Она так измучилась. – Кэрол Фергюсон училась вместе с Китти в колледже – кто бы мог подумать, что судьба будет к ней столь жестока? – Как только освобожусь, обязательно отнесу ей гостинцев. – Китти подумала о ребенке, который скоро будет принадлежать ей, и сердце у нее учащенно забилось.
Она вспомнила тот день, когда Сибилл Рэтвич отвела ее в сторонку и спросила, правду ли говорят, что Китти хочет усыновить ребенка. Китти не знала, что и сказать на это. Постоянные посетители сочувствовали ей, но от их вопросов было только хуже. Профессор Огден клялся, что видел ее во сне с младенцем на руках. Джози Хендрикс советовала ей взять на воспитание ребенка постарше. Отец Себастьян предлагал попробовать метод искусственного оплодотворения.
Никто из них не знал, что начиная с двадцати лет Китти перепробовала все возможные способы забеременеть, но каждый раз ее надежды разбивались в прах. Потом последовали бесконечные тесты в клиниках с тем же неутешительным результатом. Она неоднократно обращалась в агентства по усыновлению, но только в двух из них согласились включить в лист ожидания одинокую женщину. Правда, Китти прекрасно понимала, что пройдет не один год, прежде чем до нее дойдет очередь.
И вот появилась Сибилл и по секрету поведала Китти, что знает одну незамужнюю девушку-подростка на шестом месяце беременности, которая не прочь отдать ребенка на воспитание. Может, Китти это подойдет? Китти, держа поднос с булочками в дрожащих руках, радостно выдохнула: «Да! Да, конечно, подойдет!»
Девушку звали Хизер. Выходить замуж за своего парня она не собиралась, но и окончательного решения отдать ребенка еще не приняла. Прежде чем встретиться с Китти, Хизер должна была познакомиться с ней заочно.
По совету Сибилл Китти сделала небольшую подборку фотографий и написала Хизер о своем доме, кафетерии и четвероногих питомцах Ромми, Фреде и Этель и говорящем попугайчике Байроне.
Она умолчала только о том, как ей хочется ребенка. Что может знать о ее мучениях шестнадцатилетняя девушка? Ей не понять, какая сила бросала Китти в объятия очередного возлюбленного, как она каждый раз молилась о том, чтобы забеременеть.
В июле Китти исполнится тридцать семь лет. Последний раз она была близка с мужчиной полгода назад – в тот день, когда Айван укатил в Нью-Мексико. Надежда стать матерью таяла с каждым днем.
Китти снова подумала о несчастном малыше Лианн и о недоношенном младенце Кэрол Фергюсон, за жизнь которого сейчас борются все врачи родильного отделения. «Я тоже борюсь за жизнь», – сказала она себе. Невозможность иметь ребенка – хуже смерти во сто крат.
Ее спасала только работа. Весь день Китти крутилась как белка в колесе, и все ее мысли занимали только заказы, пирожки и торты.
К девяти утра чайный салон полностью заполнился посетителями – все тринадцать столиков заняты, причем каждый столик не похож на другой, как и ее пирожные и оладьи. Среди старомодной мебели викторианской эпохи, которой Китти обставила кафе, имелся и столик из-под швейной машинки «Зингер», переделанный в уютный уголок для двоих. В целом обстановка выглядела скорее эксцентричной, чем эклектичной, но посетителям тут нравилось.
Китти приветственно помахала рукой Глэдис Хонейк, владелице магазинчика пляжной одежды, расположенного через два дома вниз по улице. Глэдис, красившей волосы хной, давно перевалило за пятьдесят. Она развелась с мужем и частенько посмеивалась, что если в ее возрасте удастся затащить в постель мужчину, ему надо ставить стакан с водой для вставной челюсти на прикроватную тумбочку. Глэдис никак не хотела замечать, что Мак Макартур, главный редактор «Мирамонте миррор», заглядывает в кафе в те же часы, что и она. Зубы у него целы, и он уже похоронил двух жен, которых, по слухам, замучил своими неуемными сексуальными притязаниями. Видимо, он считал Глэдис выносливой в этом смысле.
Неподалеку от Глэдис за столиком пристроился отец Себастьян. Склонив курчавую темноволосую голову, он разгадывал кроссворд в утренней газете. До того как поступить в иезуитскую семинарию, будущий священник вел жизнь обыкновенного грешника. Потом решил очиститься от соблазнов и стать служителем церкви. Правда, до конца избавиться от них ему так и не удалось: отец Себастьян как-то в шутку признался Китти, что жизнь была бы невыносимо скучна без скачек и пирожков с фруктовой начинкой.
Китти частенько останавливалась поговорить со священником, но сегодня направилась к Серене Фетерстоун. Та сидела за столиком у окна, сосредоточенно перебирала карты Таро и, не поднимая головы, бормотала себе под нос: «Так, впереди нас ждут большие неприятности».
Китти внутренне поежилась. Может, эта женщина и вправду умеет предсказывать будущее? Прямые и длинные черные волосы, скуластое лицо индейского типа – она выглядит как настоящая колдунья.
Серена улыбнулась и сказала:
– Я заказывала булочку с изюмом. Уилла, должно быть, забыла ее принести. Если булочки уже кончились, меня постигнет страшное разочарование.
– Подождите секунду. – Китти поспешила к лоткам и тотчас вернулась с теплой булочкой, покрытой шоколадной глазурью с грецкими орехами.
Серена рассмеялась:
– Знаю, булочки не вяжутся с моим имиджем. Многие предпочли бы видеть меня с травяным чаем и рисовыми лепешками.
– Налить еще чаю? – спросила Китти, приподняв крышку заварочного чайничка на столе у Серены.
– Нет, благодарю, – ответила та и, подмигнув, добавила: – Впрочем, еще от одной булочки с изюмом я бы не отказалась – ничто человеческое мне не чуждо.
– А у вас много клиентов? – неожиданно для себя самой спросила Китти.
– Клиентов много, но далеко не каждый в этом признается. – Серена перекинула прядь волос, тронутых сединой, через плечо и внимательно посмотрела в глаза Китти. – А тебе самой никогда не хотелось узнать, что ждет тебя впереди?
Китти замялась.
– Это зависит от того, что именно меня ждет – удача или несчастье.
Серена отодвинула тарелку с булочками, взяла руку Китти, повернула ее ладонью вверх и нахмурилась.
– Линии судьбы говорят мне, что скоро ты полюбишь, и на этот раз всем сердцем. Те, кто был у тебя раньше, – не в счет.
Китти улыбнулась. Все гадалки говорят одно и то же.
– А дети у меня будут? – Несмотря на скептицизм, Китти испытывала странное волнение.
– Я вижу ребенка. Одного ребенка… и еще что-то. – Серена внимательно разглядывала ладонь Китти, поворачивая ее осторожно, словно руль лодки, плывущей к неведомым берегам.
– Ну что? – еле слышно выдохнула Китти.
Гадалка тряхнула головой.
– Странно… Никогда не видела ничего подобного… – Серена подняла голову, и в ее темно-карих глазах, окруженных морщинками, промелькнуло что-то похожее на чувство вины. Казалось, будто она только что выпустила джинна из бутылки и хотела бы снова загнать его обратно. – Послушай, ты уверена, что хочешь это узнать?
Китти размышляла не больше секунды.
– Да, – кивнула она.
– Над вашей семьей вьется смерть. Смерть приближается неумолимо. Смерть близкого тебе человека… Прости, я не должна была этого говорить. Видя, что человека ждет несчастье, я храню тайну при себе.
– Прошу вас… – Китти затрясло. О чем она просит? Сообщить ей подробности?
Серена выпустила ее руку.
– Я могу и ошибаться. Ты узнала то, что открылось мне, и только.
Китти машинально вытерла руку о передник, словно желая стереть что-то липкое.
– Спасибо за предупреждение. Я буду начеку. – Она постаралась произнести эти слова небрежно, а между тем мозг ее лихорадочно работал, тщетно пытаясь найти ответы на вопросы.
Что, если ребенка отнимут у нее?
Серена предсказывала смерть, но чью? «Только не Дафна! Господи, только бы не она!» Китти пришла в ужас – она молит Бога, чтобы умер кто-то другой? Кто-то, кого она любит меньше? Отец, или мать, или…
– Привет, сестричка!
Китти оглянулась. В дверях стояла ее младшая сестра в безукоризненном бежевом костюме от Армани и шелковой кремовой блузке. Здесь, в захолустье, где блузы-батики и юбки с запахом считаются воплощением элегантности, а о мобильных телефонах и факсах мало кто слышал, Алекс смотрелась экзотической птицей.
Китти было известно, что сестра не только носит в сумочке мобильный телефон, но и установила в своем автомобиле (она арендовала за небольшую сумму последнюю модель «БМВ») портативный факс. Алекс клялась, что все это ей необходимо для работы, и была отчасти права. Китти понимала, что состоятельные руководители из Силиконовой долины, которым Алекс показывала модные особняки, вряд ли согласились бы прокатиться в ее собственной старенькой «хонде».
Раз в месяц Алекс ездила в Сан-Франциско в дорогой парикмахерский салон – приводить в порядок прическу и подкрашивать волосы. По дороге домой она останавливалась в роскошных магазинах и запасалась косметикой, как верблюд водой перед долгим переходом по пустыне. Нет нужды говорить, что результат был налицо. Алекс являла собой сногсшибательное зрелище.
– Привет, привет! – радостно откликнулась Китти, мысленно коря себя за то, что минуту назад молилась о спасении Дафны, даже не подумав об Алекс. – Что занесло тебя сюда в такой ранний час?
– Я показывала покупателям дом на твоей улице. – Алекс подняла солнцезащитные очки, закрепив их надо лбом. Окинув взглядом занятые столики, она тряхнула кудрями. – Если тебе некогда, я зайду попозже.
– Ничего, присаживайся. – Китти подвинула к прилавку свободный стул. – Я принесу тебе чего-нибудь перекусить.
– Благодарю покорно, я и так полнею как на дрожжах. – Посмотрев на подносы с булочками, Алекс сморщила нос.
Китти миролюбиво сказала:
– Но ты хорошо выглядишь. Алекс передернула плечами.
– Хорошо выглядеть – еще не значит быть стройной. Никак не могу сбросить еще пять фунтов.
По мнению Китти, Алекс не мешало бы сбросить постоянное внутреннее напряжение, которое ее отнюдь не красило.
«Если она так недовольна собственной внешностью, то что же думает обо мне?» Под пристальным взглядом сестры Китти чувствовала себя неуютно, как под увеличительным стеклом. Наверное, Хизер тоже хотела бы, чтобы приемная мать ее ребенка более походила на уверенную, модно одетую Алекс.
Сердце ее сжалось при этой мысли.
– Раз уж я все равно оказалась по соседству, надо забрать у тебя салфетки для праздника. Мама боится, ты забудешь про них.
Китти охватила паника. Салфетки? О Господи, ну конечно, она же обещала закупить салфетки у своего поставщика! Но теперь уже поздно. Черт подери!
Алекс вперила в нее испепеляющий взгляд.
– Ты про них забыла?
– Не забыла. Я просто… – «Прекрати оправдываться! – мысленно приказала себе Китти. – Ты оправдываешься, потому что Алекс всегда первая начинает тебя упрекать, независимо от того, права она или нет». – Я была очень занята. Не беспокойся, я все сделаю.
– Ну, если ты так уж занята, не надо было предлагать свои услуги. – Алекс скрестила руки на груди. – Можно подумать, я не занята. У меня чуть не сорвалась выгодная сделка – слава Богу, мне удалось убедить владельца дома не выкорчевывать розовые кусты перед отъездом. И кто бы вместо меня отвез дочерей в аэропорт, чтобы они пожелали их папочке доброго пути перед полетом в Гонконг?
– А что Джиму понадобилось в Гонконге?
Алекс насупилась.
– Не старайся сменить тему разговора. – Поскольку Китти выжидательно молчала, Алекс неохотно пояснила: – У него там какие-то дела с заокеанскими поставщиками. Оттуда он отправится на Гавайи – к своей подружке, насколько мне известно.
Глядя на упрямо сжатые губы сестры, Китти вспомнила то лето, когда Алекс исполнилось шестнадцать и отец впервые посадил ее за руль. Вот так же, как сейчас, упрямо сжав губы, она пыталась припарковаться между двумя мусорными баками, которые отец приволок во двор. Желая во что бы то ни стало добиться его одобрения, Алекс в течение целого часа снова и снова загоняла машину в импровизированный бокс. Пот лил с нее градом. Наконец попытки сестры увенчались успехом – машина встала на расстоянии ровно восемнадцати дюймов от бордюра (отец замерял складным метром).
«Бедняжка Алекс! В нашей семье она самая несчастная», – подумала Китти.
Наверное, это расплата за то, что Алекс была папиной любимицей. Дафна всегда больше тянулась к матери, а отец души не чаял в младшей дочке. В детстве Китти не отдавала себе в этом отчета, но теперь видела все в несколько ином свете. Было что-то неестественное в том, как отчаянно Алекс стремилась заслужить одобрение отца. В ее жизни он занимал главное место и значил больше, чем все родные, включая и Джима.
Китти хотелось спросить сестру: «Когда ты осыпаешь проклятиями своего неверного муженька, тебе не приходит в голову, что ты сама толкнула его в чужую постель?»
– Хорошо, что ты вся в заботах, – весело заметила она вслух. – Значит, у тебя не будет времени дуться на Джима и воображать невесть что.
Сестра фыркнула.
– Мне наплевать, что он замышляет и чем тешит свое мужское самолюбие. Два года уже прошло. – Она посмотрела на свои дорогие золотые часы. – Ой, мне пора. Надеюсь, ты позвонишь папе и напомнишь ему забрать из химчистки смокинг?
– Это еще зачем? Он вполне в состоянии позаботиться о себе сам. Это вы с мамой прислуживаете ему, как горничные.
К счастью, Алекс спешила и не стала спорить. Смерив Китти презрительным взглядом, она бросила на ходу:
– Думай что хочешь, но если папе придется надеть старый костюм, пеняй на себя.
Китти вспыхнула. Вечно Алекс прикидывается строгой мамашей. Пора наконец прекратить эти игры – они уже взрослые.
Тяжело выдохнув, Китти вернулась к своим делам. Еще несколько часов, и она узнает, сбудется ее мечта или ей суждено со временем превратиться в такую же брюзгу, как Алекс.
Остаток дня прошел как в тумане. Посетители уже сменились по нескольку раз, а лотки с пирожными и булочками почти опустели. Но Китти избегала смотреть на часы: ей казалось, что томительные минуты ожидания протекут быстрее, если считать сдачу, а не секунды.
Ровно в половине пятого в дверях кафетерия появились хорошенькая темноволосая девушка и парень чуть постарше. Китти окинула парочку удивленным взглядом. Неужели это Хизер? Но она собиралась прийти одна. А вдруг… Господи, а вдруг это тот самый парень, из-за неосмотрительности которого чуть выпирает животик под мешковатой футболкой девушки?
Китти вышла им навстречу. Сердце ее отчаянно колотилось.
– Вы, должно быть, Хизер. – Она приветливо улыбнулась.
Девушка смущенно кивнула и бросила тревожный взгляд на своего хмурого спутника.
– Это Шон, – представила она молодого человека. – Мой старший брат.
Да, теперь Китти заметила сходство между ними. У обоих темные волосы и карие глаза. Но если Хизер заметно волновалась, то ее брат смотрел на Китти с нескрываемой враждебностью.
– Хотите лимонаду? – предложила Китти чуть дрогнувшим голосом. – Я делаю его из лимонов, которые выращиваю в своем саду.
Молодые люди промолчали, и Китти приказала себе: «Остановись! Что ты пытаешься им доказать? Что ты мастерица на все руки?»
– А у вас нет диетической кока-колы? – застенчиво спросила Хизер.
«Да она же почти ребенок», – подумала Китти. Неоформившаяся девочка-подросток с по-детски пухлыми губками и щечками. Наверное, Хизер все еще спит в обнимку со своим плюшевым медвежонком. Да, она совсем не похожа на разбитную шестнадцатилетнюю девицу, как представляла себе Китти. Трогательно-невинный облик довершали тоненькие пальчики с обкусанными ногтями и мешковатые джинсы, выглядевшие так, словно их успел изрядно поносить ее брат.
Шону на вид было чуть больше двадцати. Стройный, худощавый, он казался гораздо взрослее, чем сестра. Его темно-карие, почти черные, глаза смотрели прямо и пристально, оставаясь непроницаемыми. Свитер с открытой горловиной позволял заметить давний перелом ключицы. «Вряд ли он получил эту травму на горнолыжном курорте, – подумалось Китти. – Дети из таких семей бывают счастливы, если им хотя бы раз удается побывать в Диснейленде».
– Спасибо, нам ничего не нужно, – отрезал Шон, давая понять, что их визит носит сугубо деловой характер.
Китти вспыхнула. Надо срочно спасать положение, надо завоевать их расположение – не только Хизер, но и ее брата. «Смелее», – приободрила она себя, а вслух предложила:
– Почему бы нам не подняться наверх? Там мы спокойно поговорим и познакомимся поближе.
Шон окинул презрительно-насмешливым взглядом эксцентричную обстановку кафетерия, коротко кивнул и последовал за Китти. За ним покорно шла его сестра.
Едва Хизер ступила на порог огромной залитой солнцем гостиной, как ее личико расцвело улыбкой.
– Ой, как здесь уютно!
Китти поймала себя на том, что смотрит на свое жилище глазами юной гостьи. Лоскутный коврик у камина, индейское покрывало на диване, оловянная ваза с засушенными растениями на газетном столике, ромбики разноцветной мозаики на подоконнике, сверкающие в лучах вечернего солнца как драгоценные камни, – вся обстановка создавала радостное настроение.
Волнение ее постепенно улеглось. Быть может, встреча все-таки пройдет хорошо.
– Вы любите кошек? – Китти указала на диван, где, как парочка сфинксов, замерли Фред и Этель. – Они здесь настоящие хозяева, а меня сюда пускают только потому, что я кормлю их.
Хизер присела на краешек дивана, и Фред тут же прыгнул к ней на колени, громко мурлыча.
– Какой лапочка! – Девушка погладила его шелковистую шерстку и улыбнулась Китти. – У нас тоже был котик, но его задавила машина. Шон говорит, что мы живем слишком близко к автостраде, и в наших условиях заводить животных рискованно. – Она, покосилась на брата, который сел в кресло напротив и уставился в окно.
«В жизни многое связано с риском», – вертелось на языке у Китти, но вслух она спросила:
– Вы заканчиваете школу, да? Я сама когда-то в ней училась. С тех пор там почти ничего не менялось – так говорят мои племянницы. Может, вы знаете их? Нину и Лори Кардоса.
Хизер кивнула:
– Да, я часто вижу их. Это сестры Кардоса из девятого класса? Странно, они совсем не похожи, хоть и двойняшки. – Она смущенно взглянула на Китти из-под темной челки. – А вы давно живете в Мирамонте?
– Всю жизнь. Уезжала только на время учебы в колледже. – Почему же вы вернулись сюда? – В тоне молодого человека Китти послышался скрытый упрек.
Она попыталась представить себе, каким ее родной Мирамонте видится Шону. Для него это невзрачный захолустный городишко, гнездо застарелых предрассудков и несправедливости. Если бы ему удалось вырваться отсюда, он никогда не вернулся бы. Китти похолодела. Все идет совсем не так, как она задумала.
Но как сосредоточиться под хмурым взглядом темно-карих глаз? Шон не ребенок и многое понимает. Наверное, он никогда и не был ребенком. И дело не только в его отношении к младшей сестре, которую он опекает как заботливый отец. И Китти заметила свежие царапины на его натруженных руках.
– Простите меня за прямолинейность, – проговорил Шон, – но когда Хизер сказала мне, что собирается отдать ребенка… Послушайте, мы в состоянии сами о нем позаботиться. Правда, отец у нас инвалид, но у меня есть работа. Моей сестре не нужна социальная помощь.
Китти взглянула на потупившуюся Хизер и почувствовала себя ужасно неловко.
– Я подумала…
– Вы ошиблись, – перебил ее Шон.
Он смотрел на Китти с таким нескрываемым презрением, что ей вдруг захотелось залепить ему пощечину. Вместе с тем она понимала, чем вызвана грубость Шона: детские годы, проведенные в нищете, и перенесенные унижения закалили его гордость. Китти хорошо знала район, в котором жили Шон и Хизер: сразу за предприятием по выращиванию шампиньонов – унылый загородный пустырь, стоянка трейлеров, ветхие домишки.
Китти хотелось сказать, что ее решение усыновить ребенка Хизер продиктовано совсем другими мотивами и она не считает постыдной его бедность, но тут вмешалась Хизер:
– Прекрати, Шон! Думаешь, ты один знаешь, как лучше? Но на этот раз я сама решу, как поступить! – В глазах ее сверкнули слезы.
– Ну-ну, успокойся. – Шон сел рядом с сестрой на диван и обнял ее за плечи. Бросив на Китти виноватый взгляд, он пробормотал: – Простите. Стоит мне подумать об этом, и я становлюсь сам не свой. Этот негодяй бросил ее, как только она сказала ему, что беременна.
– Не извиняйтесь, – откликнулась Китти. – На вашем месте я бы чувствовала себя точно так же.
– Я знаю, решать предстоит Хизер, – вздохнул Шон. – Но я пошел вместе с ней, желая проверить, правда ли то, что вы написали ей в письме.
Китти затаила дыхание. Из клетки в углу комнаты донеслись выкрики попугая Байрона: «Вздоррр! Вздоррр!» Этель принялась тереться о ее ноги, требовательно мяукая. Внизу, на кухне, Уилла тихо насвистывала какой-то мотив.
Наконец Китти сказала, глядя в глаза Хизер:
– Мне тридцать шесть лет. Я не замужем и вряд ли теперь захочу иметь семью. Но моя жизнь мне нравится… хотя иногда я спрашиваю себя: как получилось, что я стала тем, чем стала? Только одно для меня непреложно: я мечтаю стать матерью.
После продолжительного молчания Шон, усмехнувшись, заметил:
– Мы тоже не можем считаться благополучной семейкой. Мать бросила нас, когда Хизер исполнилось шесть лет. С тех пор мы ничего о ней не знаем.
– А хозяйством занимается Шон, – подхватила Хизер, тут же забыв минутную размолвку с братом. – Он готовит даже лучше, чем папа и я.
Шон смутился.
– Не так уж это и сложно. – Он опустил глаза и разгладил потертые джинсы на колене.
«Ему и не надо тратиться на шмотки, чтобы хорошо выглядеть».
При этой мысли Китти покраснела. Он симпатичный парень, ну и что с того? Просто у Хизер есть брат, который опекает ее и заботится о будущем сестры.
Воспользовавшись паузой, Китти спросила:
– Вы не против… то есть вы не заняты сегодня вечером? Я бы хотела пригласить вас к себе на обед. – Она улыбнулась Шону. – Я и сама неплохо готовлю.
Просияв, Хизер с надеждой взглянула на брата. Тот нерешительно покачал головой:
– Ну не знаю…
– Пожалуйста, Шон. – Хизер потянула было руку ко рту, но вовремя отдернула ее.
«Интересно, – подумала Китти, – нет ли у нее других дурных привычек, кроме той, что она грызет ногти?»
– Не хотелось бы оставлять отца одного, – нахмурился Шон и пояснил Китти: – Спина у него побаливает – надорвался на кожевенном заводе, таская тяжелые бочки. Он и ходит-то с трудом.
– Я и его приглашаю.
– Ну что ж, спасибо, – смягчился Шон, но жесткий взгляд его непроницаемых глаз как бы говорил: «Еще ничего не решено».
Китти с облегчением кивнула. Да, решение еще не принято, но…
Но у нее появилась надежда.
Надежда, что однажды утром ее разбудит плач новорожденного младенца, а не противный писк будильника. А на каминной полке к галерее семейных фото прибавится фотография ее ребенка. И жизнь обретет смысл.
Шон и Хизер поехали за отцом, а Китти начала было с энтузиазмом хлопотать на кухне, но вдруг сообразила, что так и не позвонила отцу и не напомнила ему забрать смокинг из чистки. Правда, совесть мучила ее недолго – победу одержало врожденное упрямство.
Пусть мама и Алекс суетятся вокруг отца, как заботливые наседки – она не намерена уподобляться им. Самое забавное, что отец, кажется, уважал ее за это. Китти никогда не говорила ему о том, чему невольно стала свидетельницей в шестнадцать лет. Проезжая на мотоцикле мимо знакомого серого седана, припаркованного у Масоник-Холл, она увидела там отца, целующегося с миссис Малколм.
Домой Китти летела как сумасшедшая, на полной скорости. Въехав в ворота дома на Агва-Фриа-Пойнт, она поставила мотоцикл, спряталась в кустах, ничком повалилась на траву и захлебнулась рыданиями.
После этого Китти уже не могла уважать отца, как раньше. Догадалась ли мама? Вряд ли. Зная ее, можно было с уверенностью сказать, что миссис Сигрейв оставалась в полном неведении. Подобная новость убила бы ее.
Издалека донесся вой сирены «скорой помощи». Китти тут же вспомнила зловещее предсказание Серены Фетерстоун. Что, если это правда, и кому-то из близких угрожает опасность?
«Нервы совсем расшатались», – подумала она, прислушиваясь к затихающим звукам сирены и томясь от дурных предчувствий.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Последний танец - Гудж Элейн


Комментарии к роману "Последний танец - Гудж Элейн" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100