Читать онлайн Любящие сестры, автора - Гудж Элейн, Раздел - 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любящие сестры - Гудж Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любящие сестры - Гудж Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любящие сестры - Гудж Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудж Элейн

Любящие сестры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

27

Метрдотель подвел Энни к расположенному около окна столику в одном из залов ресторана. Плюхнувшись на стул, она облегченно вздохнула, радуясь тому, что пришла раньше Фельдера. Ресторан «Четыре времени года» был слишком большим и чопорным, чтобы сюда можно было приходить с отпоровшейся подпушкой и растрепанными волосами, а она знала, что именно в таком виде она появлялась в большинстве мест. Хотя обычно ее не очень волновало посещение престижных мест и то, в каком виде она там появлялась, но сегодня все было иначе, потому что сегодня она должна была заставить этого человека спасти ее, чего бы ей это не стоило.
Возможно, ей надо было бы привести с собой своего адвоката или одного из приятелей Эммета с Уолл-стрит. Сама она ничего не понимала в том, как вести крупные финансовые дела. Если бы она не была слишком доверчива в таких делах, то она бы сейчас здесь не сидела.
Сердце ее начало биться сильнее, и ей опять очень хотелось кусать ногти, которые ей наконец удалось отрастить до приличной длины. Разозлившись на себя, она отдернула руку и подпихнула ее под себя так глубоко, что теперь просто сидела на ней.
Она огляделась вокруг. Ресторан постепенно заполнялся мужчинами и женщинами, одетыми в почти одинаковые деловые костюмы спокойного серого и темно-синего цвета в тонкую полоску, и только одной женщине хватило смелости надеть огромную широкополую черную шляпу, а на плечи набросить ярко-розовый шарф. Энни было интересно узнать, была ли она кинозвездой или, может быть, модельером. Но где же Фельдер? Надо было позвонить ему и подтвердить время встречи. О Боже, что она будет делать, если он не придет?
Чушь. Конечно, он придет. В конце концов ведь это он заказал столик. Тем не менее под мышками у нее все вспотело, и она с трудом сдерживалась, чтобы не вытереть лоб элегантной белоснежной салфеткой, стоящей жестким конусом у нее на тарелке.
– Может быть, вам принести чего-нибудь из бара, пока вы ждете? – спросил метрдотель.
– «Перье», – сказала она и подумала, что это поможет ей успокоиться.
Она взглянула на свои изящные золотые часы «Пьяжет», подаренные ей Эмметом всего месяц назад, когда ей исполнилось тридцать два года. Фельдер должен был появиться с минуты на минуту, и ей надо было подождать, пока он придет, а уж потом заказывать спиртное.
Наблюдая, как официант пробирается между огромными столами, Энни почувствовала отвращение к самой себе. Если, черт возьми, она не может без колебаний заказать себе спиртное, то как сумеет она заставить Фельдера заключить с ней сделку на миллион долларов.
Энни с трудом удержалась, чтобы не залезть в косметичку и не достать пудреницу и губную помаду. Ей хотелось казаться спокойной и естественной, а не прихорашивающейся разряженной куклой. И, кроме того, разве не потратила она достаточно времени на то, чтобы привести себя в порядок дома. Все утро она копалась в куче старых юбок, блузок и свитеров и наконец решила надеть тканый костюм желто-золотистого цвета, а вниз шелковую кофточку с хомутом фиолетового цвета, а на шею золотую цепочку от часов, которую она носила как ожерелье, и огромные висячие золотые серьги, которые она купила в магазине Фельдера. Ей казалось, что в целом она выглядела как деловая женщина, но в то же время с некоторым налетом театральности.
Ей принесли холодный «Перье» в запотевшем бокале с кусочком лимона на бортике. Она начала тихонько пить и тем временем наблюдать за сидящими за столом напротив мужчинами. Они все громко смеялись. Один из них показался ей знакомым. Она подумала, что, возможно, это телевизионный актер. Может быть, он играет в сериале «Даллас».
– Мисс Кобб?
Энни подняла глаза и увидела перед собой коренастого человека средних лет с коротко стриженными седыми волосами. Неужели это Фельдер? Как ему удалось подойти к столу так, что она ничего не заметила? Возможно, потому, что он ничего общего не имел с тем, как она себе его представляла. Из того, что она читала о нем в газетах и журналах, она сделала вывод, что увидит человека более представительного, излучающего внутреннюю силу и обаяние, свойственные великим магнатам Голливуда. Она помнила все истории о том, как Фельдер пережил большую войну, как он приехал из лагеря для перемещенных лиц и как еще молодым человеком объезжал предприятия, выпускающие одежду, покупал обрезки тканей и продавал их в магазине своего дяди и таким образом создал огромную, процветающую сеть дешевых универмагов.
Если бы не идеально сидящий костюм из дорогой шерсти, то стоящего перед ней человека можно было бы принять за плотника, владельца мясной лавки или даже маляра. У него была тяжелая челюсть, кожа на лице в некоторых местах была выбрита недостаточно тщательно, нос его напоминал ей портрет Юлия Цезаря из томика произведений Шекспира, который она читала еще в школе. Его седые волосы были подстрижены под ежик, как у военного, и лицо было все в морщинах, как на гравюре.
– Энни. Пожалуйста, зовите меня Энни.
«О Боже, она должна выиграть». Эммет и Долли предупреждали ее, что нельзя спешить, но она никак не могла остановиться и соблазнилась на водопады и мраморные ступеньки универмага «Парадайз» Глена Хабора.
Она платила абсурдно дорогую арендную плату за свои магазины на Мэдисон-авеню и Кристофер-стрит, а также еще в Саутгэмптоне и понимала что совершает глупость, беря в аренду магазинчик в универмаге «Парадайз», но она не могла остановиться. Ведь в том, что ее дело разрасталось, как на дрожжах, не было ничего плохого.
Или это ей так казалось?
На сегодняшний день около половины дорогих, обитых мореным дубом магазинов универмага было сдано в аренду, но, несмотря на монументальность, по субботам очень немногие посетители взбирались по мраморным ступенькам и поднимались в стеклянных лифтах в зимний сад с красивыми кремовыми столами и стульями, и ее магазин на нижнем этаже приносил одни убытки.
Она была уверена что магазин в торговом центре будет приносить доход, но на это потребуется больше времени, чем она предполагала. Но это была только вершина айсберга. У нее была еще новая фабрика в Трибеке с оборудованием, персоналом, работающим на производстве, в бухгалтерии и отделе снабжения и торговли, и вот тут она должна была сознаться, она явно переоценила свои возможности. В финансовом плане она взобралась на вершину шаткого замка из песка, который вот-вот должен был рухнуть.
Сколько еще времени она сможет протянуть: кроме огромных производственных расходов и сверхвысокой арендной платы она должна была платить по кредитам. Ее бухгалтер Джексон Уэзерс, обычно очень спокойный, только на прошлой неделе изложил ей положение дел, ничего не скрывая. Если она не сможет перераспределить свои финансы, то ее фирма разорится.
В тот же день она прочла в газетах, что Фельдер собирается перестраивать некоторые свои отделы в бутики и в том числе продовольственный отдел. Она тут же позвонила Фельдеру. Его секретарша предложила прислать образцы и проспекты. Через неделю ей позвонил Фельдер и пригласил ее пообедать.
– Хай, – произнес он низким, почти хриплым голосом.
– Привет, – ответила она.
– Нет, я имею в виду, что меня так зовут, – поправил он. – Все, даже грузчики, зовут меня Хай.
Услышав его голос, она мгновенно вспомнила Бруклин: шоферов, продавцов сосисок на Кони-Айленд, запах горчицы и кислой капусты.
Он опустился своим грузным телом на стул напротив нее. Тут же, как будто из ниоткуда появился официант. Фельдер заказал виски с содовой и лимонный сок.
– Вы моложе, чем я ожидал, – начал он. – Можно мне спросить, сколько вам лет?
– Мне тридцать два, – ответила она добавив со смехом: – Но сам возраст меня не беспокоит. Меня беспокоит то, что я не понимаю, каким образом так быстро вместо двадцати пяти мне стало тридцать два.
Он усмехнулся:
– У меня дочери старше вас. Я помню то время, когда строили Бруклинский тоннель. – Он посмотрел на ее минеральную воду. – Вы уверены, что не хотите что-нибудь выпить?
– Может, еще одно «Перье». Но это подождет.
– Здесь очень вкусно готовят. Вы когда-нибудь обедали здесь?
– Один или два раза. Но я редко попадаю в рестораны в обеденное время. Обычно в это время я перехватываю бутерброд или йогурт. Я очень занята. А по воскресеньям утром я обычно валяюсь, но только под какой-нибудь машиной, стараясь заставить ее заработать.
Он засмеялся:
– Неужели вы что-нибудь понимаете в машинах? Это необычно для такой симпатичной девушки. Я ничего не понимаю в машинах. Но, наверное, я знаю все, что следует знать о том, как работать восемь, девять дней в неделю. – Он выловил крошечный кубик льда из своего бокала и, взяв его в рот, начал шумно сосать. – Это было умно с вашей стороны позвонить мне.
Энни показалось, что температура в зале поднялась на пятьдесят градусов… Означает ли это, что он действительно серьезно думает о том, как начать с ней дело.
Боже, только к востоку от Миссисипи у компании Фельдера было сорок два огромных универмага. Ее фабрике придется работать двадцать четыре часа в сутки, чтобы поставить продукцию во все, но тогда у нее будут деньги на то, чтобы оплатить все расходы.
– Я прочла, что вы реконструируете свои универмаги, которые и без того пользуются большой популярностью, – сказала она.
– Ты умеешь польстить. Мне это нравится. Позднее ты поймешь, что в бизнесе сегодняшний успех не является гарантией успеха в будущем. Я открыл свой первый магазин после войны, когда главным было установить дешевые цены. Сейчас времена изменились к лучшему и все хотят иметь все изысканное… изысканную одежду, изысканные наволочки, изысканный шоколад. Если кто-то готов платить сотню долларов за пару джинсов, почему бы не предложить ему чашечку кофе или бокал сока папайи? Игра сейчас ведется совсем по другим правилам.
Энни никак не могла понять, нравится ли он ей или нет. Он казался очень доброжелательным, но она чувствовала, что за этим скрывается человек, который может быть и очень жестким.
– Вам понравились образцы, которые я вам прислала?
– Мне бы хотелось ответить «да». Но дело в том, что я не ем шоколада. – Он приложил руку к середине живота. – Один из модных сейчас докторов сказал мне, что если я не откажусь от него навсегда, то в ближайшем будущем сделаю миссис Фельдер очень богатой вдовой.
– Но… – Он поднял руку. – Но мне понравилось, что вы мне позвонили. И причем в тот же день, когда сообщение появилось в прессе. Вы сообразительная и сразу берете быка за рога. Но, видите ли, для «Кладовой Фельдера» мне нужны… Я надеюсь, вам нравится название? В нем есть что-то привлекательное… Я думал, что для нее нужен французский сыр, колумбийский кофе в зернах и тому подобные вещи. И конфеты тоже необходимы, но конфеты в коробках, такие, как продают в магазинах, но более высокого качества.
– Это прекрасная идея… мне казалось, что вам нужен отдельный магазинчик по продаже шоколада, – сказала она, глубоко вздохнув, так как почувствовала, что ее начинает охватывать страх. – Что-то вроде моего магазина «Момент», только совсем маленький. Я принесла фотографии. – Она вытащила из портфеля журнал «Нью-Йорк» и показала его Фельдеру. – Вот здесь статья, которую они написали обо мне в сентябре прошлого года.
– О, мне нравятся эти светильники. Где вам удалось достать светильники, сделанные из прутьев в форме гнезда?
– Я знаю продавца цветов, который делает их. Они все чуть-чуть отличаются друг от друга. Он же сделал для меня все корзины. Он раскрашивает их по трафарету и украшает разноцветными лентами в зависимости от времени года или специально к празднику.
– А это что? – Он показал мясистым пальцем на каменный пьедестал в углу.
– Это вольер для птиц. Я вытащила его из дома, который должны были снести. – Она не сказала, что дом и вольер для птиц для нее нашел Эммет.
– Это придает магазину особый колорит. Вы любите птиц? Кстати, у них здесь отличные цыплята. И утки тоже… они готовят их с клюквой. Нет, серьезно, я не шучу. Вы хотите есть? Хотите что-нибудь заказать?
«Нет, есть я не хочу, а вот чего я действительно очень хочу, так это того, чтобы ты сказал мне, что хочешь иметь очаровательный магазинчик, торгующий моим потрясающим шоколадом в каждом из твоих универмагов». Но сказать этого она, конечно, не могла. Она должна была улыбаться и в то же время изо всех сил сопротивляться той силе, которая притягивала, как магнитом, ее палец ко рту.
Она наклонилась вперед и пристально смотрела на него, желая, чтобы он сконцентрировал на ней все свое внимание. Наконец, убедившись, что он уже не смотрит меню, сказала беззаботно:
– Вы очень умный человек, и вы правы, говоря, что со временем все меняется. И сейчас люди хотят иметь все очень высокого качества и готовы платить за это больше. Они покупают «Хэаген-Дау» по пинте и печенье «Дейвид» по доллару за печеньице. – Она сделала медленный глоток, стараясь успокоиться. – В прошлом году общий объем продажи в моем магазине «Момент» составлял три миллиона. В этом году, похоже, он увеличится на сорок процентов.
– Плюс полмиллиона необеспеченных долгов и, возможно, шестьдесят процентов на увеличение заработной платы, как того требует профсоюз, уплата по закладным за новую фабрику и арендные обязательства за новый город призраков в торговом центре Глен Харбор. Но ничего, могло быть и хуже. – И вместо добродушного дядюшки, требующего, чтобы его называли Хай, каким он был всего минуту назад, он превратился в того проницательного Хаймена Фельдера, о котором ходили легенды.
Потрясенная, Энни выпрямилась… она чувствовала себя так, как будто ее оскорбили, как будто он только что засунул ей руку под юбку.
– Как… как вы узнали все это?
– Энни, мы с вами похожи. – Он улыбнулся, и это была улыбка доброго дядюшки, всеми любимого старого дядюшки, который всегда приходил в дом с карманами, полными конфет. – У меня нет возможности терять время зря. Если бы я сначала не сделал домашнее задание, я бы здесь сейчас не сидел.
– Но…
Он вытянул руку, как делает регулировщик, останавливая движение.
– Но вы не поймите меня неправильно. Я не собирался обижать вас. Вы думаете, я создал компанию Фельдера благодаря огромному состоянию? Было время, когда я трижды закладывал свой дом и думал, как бы исхитриться, чтобы заложить его в четвертый раз.
– Мне предлагали продать мое дело, но пока я еще не собираюсь этого делать.
– У Фельдера нет такой мысли. – Он засмеялся и взял плетеную булочку с маком из корзинки, только что поставленной на стол официантом. – У меня больше проблем, чем у целого клуба феминисток. И ваши проблемы мне ни к чему.
– Тогда какого рода соглашение мы могли бы заключить? – Ей казалось, что лед первых минут растаял и она может перейти к делу.
– Послушайте, мы только что познакомились. И должны прощупать почву.
– Я надеюсь, вы понимаете, что я не прошу вас об услуге. Ваша компания сможет хорошо заработать на том, что я предлагаю.
– Вы, возможно, правы, в конечном счёте мы выиграем. Но начнем с того, кто будет вкладывать денежки во все эти клетки, светильники и вольеры для птиц? И я догадываюсь, что это отнюдь не дешево. – Он нагнулся вперед, причем так близко, что она могла видеть волоски у него в носу. – И, наверное, само производство вашего шоколада тоже стоит дорого.
– Согласна, а как насчет золотых украшений? – спросила она. – Вы ведь продаете их, не так ли? Они дорогие, но, наверное, приносят большую прибыль? Дело в том, что они предназначены для одной и той же категории покупателей, для тех, кого больше интересует качество, чем цена, – в пределах разумного, конечно. Шоколад, производимый «Моментом», – это роскошь. У моих покупателей есть ощущение, что они балуют себя… точно так же, как чувствуют себя те, кто покупает шелковое белье или духи «Шанель № 5».
– Мне нравится ваше восхищение. Но кто это говорит? Вы? А я откуда знаю, что это действительно высочайшее качество? – Он пристально и с вызовом посмотрел на нее, и ей было непонятно, то ли он улыбается, то ли хмурится.
Энни и раньше видела этот хитрый взгляд у таксистов, которые везли тебя кружной дорогой. Так он пройдоха! Но возможно ли в его положении не быть пройдохой? И несмотря на его резкую, прямолинейную манеру поведения, он, казалось, совсем не заинтересовался ее предложением. Как могла она убедить его в том, чтобы он разрешил ей открыть магазинчики в его универмагах?
Здесь было почти так же жарко, как в сауне… но Фельдер, казалось, вовсе не чувствовал этого.
Мозг ее судорожно работал. Давай, Энни! Думай! Тебе приходилось бывать в переделках и раньше Вдруг в голову пришла одна мысль. В субботу на следующей неделе должна состояться ярмарка производителей шоколада, проводимая журналом «Гурман» в «Плазе». Шоколад на ярмарку присылали со всего мира, там были такие знаменитые крупные фирмы, как «Годива», «Крон», «Тоблер-Сушар», «Перуджина», и маленькие, но известные фирмы, такие, как «Манон» из Бельгии, «Тейшер» из Швейцарии. Ну и, конечно, фирма «Жирод». Устраивали банкет, танцы, речи, призы. Соревнование с такими магнатами было подобно битве Давида с Голиафом, но для такой сравнительно новой фирмы, как ее, получение приза было бы манной небесной: это означало бы широкомасштабную бесплатную рекламную кампанию, огромный скачок в розничной торговле и множество новых контрактов с гостиницами и кондитерскими.
Энни помнила, какую радость она испытала в тот год, когда фирма Жирода выиграла первое место. В другие годы они занимали второе и один раз третье место. Долли благословила Энни на участие в ярмарке. Она сказала: «Единственное, что принесло бы мне больше радости, чем первый приз, врученный фирме Жирода, это если бы этот трофей достался тебе».
Для ее фирмы «Момент» – это был бы первый конкурс. До сего времени она не чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы представить новый изысканный торт и эклеры, которые она только недавно начала продавать в своем магазине и над которыми пока продолжала экспериментировать. Но сейчас Энни была уверена в своих силах. Она должна выиграть. Уже в течение нескольких месяцев она почти не бывала дома, пробуя, экспериментируя… Она старалась не упустить ни одной детали. Лорел шила ей новое платье. Как раз завтра, после обеда, она собиралась ехать к ним с Джо в Бей-сайд на последнюю примерку. Может, именно благодаря этому обтягивающему платью с открытой спиной она сейчас чувствовала себя уверенно?
– Я собираюсь принять участие в шоколадной ярмарке «Гурмана» в следующую субботу. В нашем бизнесе получить этот приз – это все равно что актеру получить приз Киноакадемии, – сказала она ему. Она развернула салфетку и положила ее на колени. «Опусти глаза и займи чем-нибудь руки… не давай ему понять, как ты мечтаешь об этом». С безразличным видом она добавила: – Если я выиграю один из главных призов, убедит ли вас это?
– Первый приз?
– Вы меня подзадориваете.
– Вы сказали, что вы лучше всех.
Энни задумалась. Она знала, что риск велик, но ее приперли к стене. Как могла она отступить? Если ей не удастся убедить Фельдера, что она безоговорочно верит в свою фирму, то как она сможет убедить его поверить ей?
У Энни в горле стоял ком, и она с трудом произнесла:
– Хорошо. Первый приз. А что потом?
– Вы хотите, чтобы я подписал контракт на пустой желудок?
– Честно говоря, да. Мне кажется, что иначе я не смогу проглотить ни кусочка.
– Как могу я позволить такой привлекательной и решительной женщине, как вы, уйти отсюда голодной? – Он подмигнул ей и концом салфетки смахнул маковые зернышки с губы.
– Так мы договорились?
Он засмеялся и, покачав головой, взял меню:
– Конечно, почему бы и нет? Вы выигрываете приз, и тогда мы все обсудим?
Энни хотелось вскочить и расцеловать его, но вместо этого она подняла меню выше, чтобы он не увидел, что она глупо улыбается. Кроме того, радоваться было еще рано. А если она не выиграет? Или они не смогут договориться об условиях?
«Никаких «если»… Я должна выиграть», – сказала она себе.
Какое-то мгновение ей казалось, что она наверняка выиграет. Затем ее уверенность исчезла и в животе у нее начало бурлить. Лишь на одно мгновение, пока Фельдер изучал меню, она позволила себе откусить кусочек своего недавно отросшего, приведенного в порядок и накрашенного лаком ногтя большого пальца.


Меньше чем через час после обеда с Хайменом Фельдером Энни стояла в маленькой лаборатории в помещении фабрики компании «Момент» на Вашингтон-стрит и смотрела из-за плеча Луизы, как та наносит последние украшения на трюфельный торт с корицей, состоящий из четырех пропитанных ромом шоколадных слоев, промазанных по очереди шоколадным кремом с корицей и миндальным кремом, весь торт покрывался сладко-горькой глазурью и сверху по краю украшался жареным фундуком. Однажды вечером, сидя в кухне своего дома на Десятой улице, Энни придумала рецепт этого торта и подала его на званый ужин в тот же день.
Она улыбнулась, вспомнив, как в тот вечер они сидели в небольшом, общем для трех домов дворике и ее соседка, бывшая балерина Трина Деверо, очень стройная и подтянутая, вытянула свою длинную, как у фламинго, шею, когда убирали десерт, и своим грудным девичьим голосом спросила: «Пожалуйста, если не трудно, можно мне отрезать еще один тоненький кусочек этого изумительного торта».
Несколько других гостей, в том числе и Хьюберт Диксон, покупатель ее продукции для сети гостиниц «Вестин», последовали примеру Трины и тоже попросили добавки. В торте было столько калорий, что можно было бы потопить целую баржу, но никого, казалось, это не волновало. Она надеялась, что такой же будет и реакция судей на конкурсе.
– А турецкий делис? – спросила она Луизу, которая, даже после того как в течение многих лет целыми днями ела шоколад, все еще была худой как спичка.
Луиза смахнула редкую золотистую челку, которая лезла ей на глаза:
– Хочешь попробовать? Я закончила делать его, пока вы обедали.
Она отщипнула кусочек турецкого делиса, стоящего на мраморной стойке в середине кухни.
Энни откусила кусочек и почувствовала великолепный вкус – хрустящие коржи, не слишком сладкий сироп с добавлением коньяка, фисташек, смешанных с кардамоном, и все это покрыто шоколадной глазурью и посыпано молотыми фисташками и имбирными орехами. Идея торта-делис появилась у нее после обеда в турецком ресторане на Третьей авеню, где она ела необыкновенно вкусную пахлаву.
– О… великолепно, – сказала она Луизе, – может, добавить чуть больше кардамона?
– Спокойно. Вы сказали, что все великолепно. – Луиза перестала покрывать торт глазурью и, взглянув на Энни, отбросила челку назад. На ней был огромный белый фартук, доходящий почти до щиколоток, с обернутыми несколько раз вокруг ее тонкой талии завязками. Руки ее были испачканы шоколадом, как руки ребенка, только что рисовавшего красками.
– Ну, почти совершенство.
Луиза засмеялась:
– Эти слова надо написать на твоей могиле: «Здесь лежит Энни Кобб, почти совершенство». – Она слизнула глазурь с большого пальца. – Да, кстати, звонил твой зять. Он сказал, что ничего срочного нет, но просил позвонить ему как-нибудь, когда будет время.
– Ты хочешь сказать, как-нибудь в 1993 году? Энни рассмеялась своей собственной шутке, но внутри у нее что-то сжалось. Прошло шесть лет, и все же, когда она слышала его имя или, еще хуже, видела его, она ощущала дрожь и впадала в панику, как ребенок, который случайно поджег что-то и старался изо всех сил тут же затушить огонь. Конечно, сейчас все было отлично. Они были добрыми друзьями, как и раньше, но не больше. Время от времени, по дороге на мясной рынок, Джо заходил выпить чашку кофе, а иногда и просто поболтать. Хотя большей частью они виделись на семейных торжествах: в День Благодарения, на Рождество и в день рождения Адама, Четвертого июля, так как в этот день Лорел каждый год устраивала пикник в своем саду.
И все же, когда он кивал ей в знак приветствия или дотрагивался до ее руки, все внутри у нее переворачивалось. Чувствовал ли Джо то же самое? Если и чувствовал, то скрывал это. Он, возможно, был осторожен, слишком осторожен. Он всегда целовал ее при встрече, как может поцеловать зять, но не любовник. Они держались друг с другом беспечно, шутливо, дружелюбно, особенно в присутствии Лорел, и иногда даже самой Энни казалось, что все именно так и есть. Но она знала, что это не так, это было представление со своим собственным особым ритуалом, таким же сложным, как театр Кабуки.
Если бы только…
Энни старалась отогнать от себя эту мысль, хотя она все время возвращалась. Она не могла и не хотела разрешать себе думать о том, как бы сложилась ее жизнь, если бы Джо женился на ней. Он был мужем ее сестры… и все. Если бы она позволила себе, хотя бы на секунду, вступить на этот опасный путь, они бы все пропали.
Она подумала, что ей надо вместо этого позвонить Эммету. Надо напомнить ему забрать у портного новый костюм, который он собирался надеть сегодня вечером. Они шли на прием по случаю выхода в свет новой книги по кулинарии Тэнси Бун, в которой было несколько рецептов фирмы «Момент». Конечно, там будет сама Тэнси и другие журналисты и издатели… и, что самое важное… редакторы кулинарных разделов журналов «Гурман», «Знатоки» и «Кулинары». Тэнси даже убедила своего старого друга Стенли Забара организовать прием в его магазине.
Энни, решившая извлечь максимальную выгоду для своей фирмы, предложила приготовить для приема десерт. Она подумала, что надо еще раз спросить у Тэнси, не был ли кто-нибудь включен в список приглашенных в последний момент и, кроме того, послать экземпляр книги о шоколаде Хаймену Фельдеру вместе с приглашением на прием.
Да, она должна сосредоточиться на Фельдере и ни на что не отвлекаться, и поэтому сейчас у нее не было ни минуты, чтобы встретиться с Джо.
Энни вышла из кухни и быстро пошла по фабрике, заходя в цеха, заставленные большими разделочными столами с полками снизу, стоящими впритык друг к другу, как стены в лабиринте. Рабочие в белых фартуках и белых кепках бегали от одного стола к другому с подносами с тонкими, как бумага, листами шоколада, ириса с фисташками, с облитыми шоколадом апельсиновыми дольками, пролине, карамелью и готовыми шоколадными конфетами, которые осталось только положить в коробки. Безукоризненно чистые печки, духовки, глубокие раковины, мешалки, тигели, одна старая и две новые глазировочные машины стояли вдоль одной стены большого помещения, в котором, как сказал Эммет, когда впервые привел ее сюда, находилась раньше большая шляпная мастерская.
Она увидела пухленькую темнокожую Нетту, которая несла целый поднос печенья «дамские пальчики». Интересно, положила ли Нетта картон на противень, прежде чем класть печенье в духовку. Ведь последние несколько порций были суховаты, а картон сохраняет влагу. Взгляд ее упал на стеллаж с деревянными ящиками. Эти грейпфруты придется выбросить, если они не будут использованы в ближайшее время. Даже для приготовления цукатов кожура должна быть свежей. Она не должна быть жесткой.
Энни подошла к столу, за которым стоял Дуг, он нахмурился, и его тяжелые черные брови соединились вместе и образовали одну лохматую линию. Он возился с одним из ленточных конвейеров – пустые формы стояли на одном конце, ожидая, когда машина заработает и их заполнят жидкой шоколадной массой. После того как формы «верхушки» будут охлаждены и высушены, их заполнят различными кремовыми начинками с добавлением ликера, а затем сверху закроют нижним слоем. Но конфет не будет, если Дугу не удастся заставить конвейер работать. Черт возьми, следует позвонить в фирму-производитель и попросить прислать кого-нибудь.
Она сказала Дугу, чтобы он продолжал ремонтировать, и подошла к рабочему столу, за которым в большом медном чане Лиза плавила сахар для шоколадно-ореховой крошки. Интересно, распаковали ли рождественские формы? Лиза, в белой сетчатой шапочке и фартуке, сказала что-то, но из-за рева машин и стука подносов и кастрюль ничего не было слышно. Вытянув испачканную шоколадом руку, Лиза показала на полки вдоль восточной стены. Очень высоко на одной из полок Энни нашла коробку, а в ней то, что искала, бесценный набор чугунных форм. Здесь была форма в виде Санта-Клауса, эльфа в панталончиках и в шапке-чулке на голове, ангела с надутыми губками и несколько форм в виде обнявшихся котят. Она выкопала их два года назад в антикварном магазине на Портабелло-роуд в Лондоне и тут же влюбилась в них. В то же Рождество она отлила сто шоколадных заготовок в каждой, и они были распроданы в первый же день. Теперь такие шоколадки составляли основную часть ее продукции в праздничные дни. Пока до праздников было еще далеко, но не будут ли они хорошим украшением ее экспозиции на ярмарке?
Энни на мгновение закрыла глаза и постаралась представить себе, в каком месте на экспозиции она разместит эти праздничные угощения. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала звука шагов сзади.
– Энни!
Она повернулась и вздрогнула:
– Джо?
– Извини, я не хотел мешать тебе, – улыбаясь своей едва заметной улыбкой, он протянул ей руку ладонью вверх, как бы желая этим жестом выразить свои извинения. На нем были выцветшие джинсы и шерстяной фланелевый пиджак, надетый поверх синего матросского свитера. Хотя в воздухе сильно пахло какао и ванилью, она почувствовала исходящий от него запах крови и древесных опилок, он, видимо, шел с мясного рынка. – У тебя есть пара минут? Ты не хотела бы пройтись?
У Энни было множество дел, и тем не менее она кивнула:
– Конечно, почему бы и нет?
Выйдя на улицу, она обрадовалась, что сказала «да». Уже наступила осень, но до этой минуты она того не замечала. Вся дорожка около здания была усыпана листьями, а прозрачное небо было мятно-синим, как лосьон после бритья. Заходящее солнце все еще ярко сияло, освещая золотистым светом старые заводские и фабричные постройки. Джо повернул голову так, что ветер дул ему в лицо. На стеклах его очков поблескивали лучи солнца. Она увидела в них отражение облака. И вдруг заметила седину в его светлых волосах. Это потрясло ее.
Они молча шли рядом по Вашингтон-стрит. Джо был так спокоен, что Энни начала волноваться. Нет сомнения в том, что он пригласил ее прогуляться с ним не ради того, чтобы доставить себе удовольствие. Наверное, что-то случилось… что-то такое, о чем он хотел поговорить с ней.
Что-нибудь насчет Лорел? Энни подозревала, что что-то у них не ладилось. Хотя ее сестра ничего не рассказывала, но, когда она говорила о Джо, в ее голосе появлялись какие-то излишне жизнерадостные интонации, как будто она хотела убедить Энни, что все в ее браке было отлично и лучше быть не может.
«Возможно, мне только кажется, что у них есть какие-то сложности». Может, в глубине души ей и хотелось верить в то, что отношения между миссис и мистером Догерти не были хорошими на все сто процентов? Может быть, Лорел чувствовала это и ничего ей не говорила? Несмотря на то, что они были теперь очень близки и часами разговаривали по телефону. Тем не менее между ними сохранялась дистанция.
Они дошли до Мортон-стрит и, повернув за угол, пошли по направлению к Гудзону. Солнце теперь светило им прямо в лицо. В этой части города когда-то были склады и огромные типографии. Но сейчас Энни то здесь, то там замечала строительные леса, возведенные вокруг закопченных зданий, и рабочих со строительными материалами и тачками цемента. Эти здания собирались превратить в жилые дома, где будут жить дети, а может, даже и внуки тех, кто когда-то работал здесь по четырнадцать часов в день. Боже, здесь все так быстро меняется! Все движется вперед, кроме нее?
Наконец Джо повернулся к ней и сказал:
– Моему отцу становится хуже.
– Джо… я тебе сочувствую. – Энни очень хотелось взять его за руку, но она сдержалась.
Маркусу становилось все хуже и хуже, с тех пор как в мае прошлого года умерла мать Джо, Энни и сама это видела. У него был еще один инфаркт… а затем появились странные смены настроения и провалы памяти. Доктора называли это синдромом Альцхаймера, но Джо считал, что таким образом его отец, оказавшись на старости лет выбитым из привычного уклада жизни, старался приспособиться к новым условиям жизни. Так как он не мог вернуть ни здоровье, ни жену, он просто старался, как сказал однажды Джо, «закрыть дверь и опустить ставни».
– Даже в таком полусознательном состоянии он невыносим. – Голос его звучал сердито, а на его лице она заметила следы усталости… и одновременно беспокойства. – У нас за последние полтора месяца сменилось три сиделки. Последняя показала мне свои руки, они были все в синяках до самых локтей, она сказала, чтобы я не думал, что она может подать иск в суд, как это сделали бы некоторые… ей надо было как следует отдохнуть, но она не может себе этого позволить, так как ей нужны деньги, чтобы платить по счетам. – Джо провел рукой по волосам и недоверчиво засмеялся. – Боже, ты можешь этому поверить?
– Что ты собираешься делать?
– Дело не в деньгах, – продолжал он. – Она может предъявить мне какой угодно иск. Но он мой отец. Он… деградирует. – Джо глубоко вздохнул. – На прошлой неделе я договорился о встрече с Наоми Дженкинс… ну, тем врачом, о котором я тебе говорил. Она специалист по семейным вопросам… именно по таким вот ситуациям. Ну, знаешь, она помогает людям решить… пришло ли время… Она на днях посетила отца, а сегодня зашла ко мне в ресторан.
– И что?
– Она советует отправить его в лечебницу. Другого пути нет.
– Джо, я так тебе сочувствую… – Не думая о том, что делает, она схватила его за руку и крепко сжала ее. Она стояла так довольно долго, испытывая сострадание и нежность… и в то же время не зная, отпускать его руку или нет, боясь, что он может это истолковать неправильно.
Джо убрал руку сам, нагнувшись, чтобы подобрать монетку на тротуаре. Это была очень старая, потемневшая монетка, едва заметная под упавшими листьями. И как только он увидел ее? Он посмотрел на нее, затем бросил на мостовую, его длинное тело изогнулось, и он глубоко выдохнул.
Он повернулся к Энни, на его красивом, чувственном лице вспыхнула грустная улыбка:
– Вчера, когда я укрывал Адама одеялом, он посмотрел на меня и сказал: «Знаешь, папа, иногда второй класс становится невыносимым». – Джо засмеялся, на этот раз с восхищением. – Ты не думаешь, что это здорово сказано? Иногда жизнь становится невыносимой. Я думаю, мой отец бы с этим согласился.
«И я бы тоже», – подумала Энни, она правда не имела в виду старость или дома престарелых, а то, как несправедливо было, что она любит двух человек, Лорел и Джо, и знает, что любовь к одному уничтожила бы любовь к другому.
Несправедливо и по отношению к Эммету. Они уже так давно были вместе, что иногда ей казалось, что они женаты… но она не могла совершить этот последний шаг. Возможно, никогда и не сможет. Во всяком случае, пока не будет уверена, что Джо абсолютно безразлично…
Черт побери, почему она думает об этом сейчас, когда ее фирме нужна вся ее энергия и ум? Почему не может она не думать об этом?
«Уже прошло шесть лет. Не пора ли тебе смириться с действительностью?»
Да, конечно. Но что именно сейчас происходит?
– Очень жаль, – сказала она.
– Я не сказал Лорел. Это огорчит ее. Знаешь, смешно, они такие разные, но с самого первого мгновения они очень подружились. Она просто без ума от него… Она знает, как с ним ладить. Я же всегда с ним спорю… и в конце концов срываюсь.
– Тебе придется сказать ей.
– Я знаю. – Он отвел взгляд, но она успела увидеть в его глазах… какую-то непонятную нерешительность.
– Джо… у вас с Лорел все в порядке?
Он помолчал, а потом сказал:
– Конечно. А почему ты спрашиваешь?
– Я не знаю. Так… В любом случае это не мое дело.
Он улыбнулся:
– А ты изменилась.
Энни облегченно вздохнула, услышав в его голосе другие интонации: он говорил тем насмешливым тоном, которым всегда разговаривал с ней раньше.
– Только в рабочее время, – отпарировала она. – Вечерами я становлюсь прежней енто.
type="note" l:href="#n_25">[25]
Ривка говорит, что мне это удается и что я даже могу давать, уроки.
Он дотронулся до ее руки:
– Как поживает Ривка?
– Все считает ребят по головам… но теперь уже внуков. У нее уже девять, и еще двое вот-вот должны родиться. Стыдно сказать, но я не могу запомнить имена всех. – Она замолчала. – Джо, я могу тебе чем-нибудь помочь в отношении отца? Он пожал плечами:
– Спасибо. Все нормально, просто хотелось кому-нибудь поплакаться. Думаю, мне надо уломать Эмму остаться до конца месяца, несмотря на синяки и прочее.
– Джо, чем ты можешь ее подкупить?
– Поездкой на Багамские острова. И спорим, к тому времени, как она сядет на борт, она с лихвой все отработает.
Энни засмеялась:
– Спорим.
– Знаешь, – сказал он, глядя вдаль, – иногда мне кажется, что всем нам было бы легче, если бы старик просто умер. – Он замолчал, потер подбородок и посмотрел на нее печально. – Боже, я в этом еще никому не сознавался.
– Все нормально, – сказала она. – Я не удивлена… На самом деле, я думаю, что твой отец тоже хотел бы этого.
Он дотронулся до ее руки и тихо сказал:
– Спасибо.
– За что?
– За то, что выслушала меня. За то, что не сказала, какой бездушный сын у Маркуса Догерти.
Она пристально посмотрела на Джо: в глазах стояли слезы. Наконец напряженным голосом он сказал:
– Я никогда не думал о своей любви к нему. Он просто был моим отцом.
Джо взял ее за руку, и они пошли обратно по Вашингтон-стрит в золотистых лучах солнца, как будто делали это всю жизнь.
И впервые за последние годы она чувствовала себя рядом с ним спокойной и счастливой. И в то же время что-то неприятное шевельнулось у нее внутри. Она вспомнила слова, сказанные когда-то Мусей: «Не будите спящую собаку». А что же делать, если она уже проснулась?


Энни с бокалом шампанского в руках медленно двигалась по мезонину «Забара». С потолка свисали дуршлаги, яркие эмалированные чайники, трехъярусные проволочные корзины с кухонными полотенцами и подставками для кастрюль, стены были заставлены полками, на которых стояло все, начиная от продуктов питания и кончая столовой посудой. Она шла и то целовала кого-то в щеку, то пожимала чью-то руку, то останавливалась перекинуться несколькими словами с теми, кого знала: Эвери Саффолк, которая однажды брала у нее интервью для статьи в журнале Дули пария», Тэнси Бун, одетой в шифоновое платье в цветочек, в котором она выглядела как украшенная цветами платформа на параде во время праздника цветов. Тэнси стояла у огромной пирамиды своих книг с Линдой Шер, редактором Тэнси из издательства «Спидвей пресс». Именно ей Энни рассказала о своей идее создания кулинарной книги, в которой будут только рецепты приготовления трюфелей.
К девяти часам большая часть булочек, белуги, лососины, салата с омарами, спагетти «примавера» была съедена. Сейчас официанты в белых пиджаках подавали кофейники, чашки и подносы с приготовленными Энни сладостями, и гости, несмотря на огромное количество съеденного, буквально сметали их.
Но что-то было не так. Когда гости, восхищаясь ее трюфельным тортом и крошечными шоколадными чашечками с коньячным муссом, начали жать ей руки, посылать воздушные поцелуи и выражать свое восхищение, она не испытала обычного прилива радости. У нее ужасно разболелась голова.
Она пробиралась к десертному столу, надеясь, что кофе поможет ей избавиться от головной боли, когда к ней подошел Эммет и обнял ее.
Отведя ее в сторону, он спросил:
– Радуешься?
– Конечно, – она откинула назад голову, – а почему бы и нет? – Она обвела рукой комнату и показала на полки, заставленные кастрюлями, кувшинами и сковородками всех размеров. Она действительно чувствовала себя здесь как дома, хотя сомневалась, что ее шелковое платье цвета морской волны и опаловые серьги могли потрясти эту экзотическую толпу.
– Ты выглядишь как… – сказал он, нежно смахнув назад ее короткие темные волосы.
– Как кто?
Его голубые глаза сверкнули.
– Как генерал Макартур, атакующий Коррегидор. Спокойно, Кобб, это обычный прием. Тебе не надо завоевывать сердца всех присутствующих.
Энни пристально посмотрела на него и ощутила прилив нежности и, в то же время, раздражения. Иногда он мог быть таким надоедливым… особенно, когда она чувствовала, что он прав. Вечно он насмехается над ней, подкалывает, старается подзадорить, посмотреть на вещи с другой стороны, даже когда она этого совсем не хотела, – как, например, когда она обдумывала предложение, полученное от фирмы «Дженерал фудз», о производстве холодных десертов по ее рецептам. Когда она сказала, что думает принять это предложение, Эммет – она помнила, что они лежали в это время в кровати, – положил руки за голову, уперся ногами в нижнюю латунную перекладину кровати и уставился в потолок. Своим задумчивым, спокойным тоном, который иногда так раздражал ее, но всегда заставлял сосредоточиться, он сказал: «Мне кажется, что те, кто хочет купить твой десерт, изготовленный «Моментом», знают, где его купить. Если же им придется покупать его в другом месте, то все изменится, верно? Я хочу сказать, если они просто будут кидать его в тележку в магазине, то это уже будет совсем другое дело».
Энни начала спорить и доказывать, что, получив эти деньги, она сможет оплатить аренду и проценты в банке и, может быть, что-то еще останется. Но в глубине души она знала, что он прав. Что-то будет потеряно… а именно качество и индивидуальность фирмы «Момент». Кроме того, хотелось ли ей стать новой Сарой Ли? Через два дня она позвонила в компанию «Дженерал фудз» и с благодарностью отказалась.
Нет, несмотря на его разухабистую походку и приветливую улыбку, Эммет отнюдь не был легким человеком. Когда она старалась заставить его сделать что-то по-своему, он всегда сопротивлялся. Они никогда не могли договориться, какой фильм посмотреть, в каком ресторане пообедать. А иногда он бывал невероятно бестактным. Так, например, она готова была убить его, когда на прошлой неделе, как раз когда она отправляла большой заказ для свадьбы, он сказал ей, что мусс, приготовленный по очень сложному рецепту, над которым она билась несколько часов, напоминает обычный шоколадный пудинг.
Но надо было признаться в одном, что за эти шесть лет ей ни разу не было скучно. Сотни раз она так злилась на него, что готова была броситься на него… и тем не менее она от него не уставала.
Сейчас же, в новом костюме из мягкой темно-серой шерсти в тонкую коричневую полоску, он выглядел великолепно, как и подобает новому совладельцу крупной фирмы по торговле недвижимостью, за исключением ботинок, которые были, хотя и новые, но уже после нескольких недель выглядели такими же стоптанными, как старые, но по его виду никто бы никогда не догадался, что стоящий перед ним человек, когда-то таскал трубы на буровой вышке и тянул сети на траулере. Его непослушные волосы, хотя и были красиво подстрижены, не лежали, как надо, а торчали кое-где непокорными хохолками.
– Если бы это не нужно было для фирмы, я бы сюда не пришла, – сказала она ему. – Только что я разговаривала с Эдом Сандерсом о его рецензии на книгу в журнале «Шоколатье», и знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что хотел бы посвятить мне целый разворот.
– Могу поспорить с кем угодно, что он так и сделает. – Эммет хитро подмигнул ей, ожидая, что Энни улыбнется в ответ. – Это ведь гвоздь сезона.
– Я говорю серьезно, Эм, и если ты не перестанешь смеяться надо мной, я… я…
Он схватил ее за руку и прижал к себе. Она почувствовала колючие волосы его баков на своей щеке и легкий пряный запах.
– Что ты? Выгонишь меня из своей постели?
– Как раз наоборот. Я буду держать тебя там до тех пор, пока ты не попросишь о снисхождении.
– На это потребуется много времени.
– Я подожду.
Он потерся губами о ее висок и прошептал:
– Что ты скажешь, если мы сейчас отсюда смоемся, поедем ко мне и тут же начнем?
Энни вдруг очень захотелось его. Черт его побери, зачем он это делает… соблазняет ее в тот момент, когда ей этого меньше всего хочется? Сегодня после приема ей хотелось побыть одной, разобраться в своих мыслях, проиграть свой разговор с Джо.
Она покачала головой:
– Еще рано. Я еще не поговорила со всеми людьми, с которыми хотела поговорить.
Квадратное загорелое лицо Эммета омрачилось, но он лишь отпустил ее и пожал плечами. Энни забеспокоилась. Она отказала ему… и он понял это. Ее взволновало то, что он ничего не сказал. Она знала, что Эммет казался особенно спокойным именно в те мгновения, когда особенно сильно волновался.
Сколько будет дуться на этот раз?
Она вспомнила октябрь прошлого года через месяц будет уже год, как это произошло. Тогда Эммет уже в который раз предложил ей найти квартиру, достаточно большую, чтобы они могли жить вместе, и съехаться… а она милейшим образом сказала ему, что не готова к этому. Она никогда не сможет забыть выражение его лица, оно не было ни сердитым, ни расстроенным, и у нее было впечатление что он ушел и спокойно захлопнул дверь. В этот момент они были у нее и как раз закончили ужинать. Эммет вежливо извинился, встал, снял пиджак со спинки стула, перекинул его через плечо… и ушел.
Она думала, что он вернется… но он не вернулся. Он не появлялся в течение целых восьми месяцев, не звонил, не заходил ни в магазин, ни домой. Она скучала без него больше, чем думала. Это не было то горькое чувство, которое она испытывала к Джо. Скорее, это было похоже на оскорбление, и она из-за этого страшно злилась. Она страшно злилась на себя за то, что ее это так задевало. А затем, когда она услышала что он обручился с женщиной, с которой познакомился по делам компании, у Энни началась депрессия и даже в самые жаркие дни ее бил озноб.
Она хорошо помнила тот день в начале июня, когда без всякого предупреждения Эммет появился у двери ее квартиры. Он был в джинсах и в рубашке от Хенли, а в руках держал мятый бумажный пакет.
– Я провел выходные у своих друзей за городом и нашел вот это у них в саду, – сказал он без всякого вступления и протянул ей пакет. – Я подумал, что тебе это понравится.
Энни заглянула в пакет, и сердце ее екнуло. Папоротник. Он помнил, что она очень любила папоротник, и жаловалась, что никак не может найти его в магазинах. Увидев, что он принес, она тут же начала плакать, слезы капали ей на подбородок и на пакет с чуть завядшим папоротником.
– Ты можешь остаться? – дрожащим голосом спросила она. – Я пожарю его сейчас же, если у тебя есть время?
– Я могу остаться, – спокойно сказал он, и в его голубых глазах она прочла, что он собирается остаться, и не только на пятнадцать минут или на час, а гораздо дольше.
Он ничего не рассказал ей о женщина на которой собирался жениться и почему разорвал помолвку. А Энни никогда об этом не спрашивала. Она была рада, что Эммет опять появился в ее жизни и в ее постели. Зачем искушать судьбу? С тех пор Эммет ни разу не заводил разговор о том, чтобы съехаться. Она знала что он об этом думает и это вертится у него на языке, но он вел себя разумно и не заводил об этом разговор.
Но долго ли он будет молчать? Зная Эммета, она очень в этом сомневалась.
Сейчас же, стоя перед ним в узком пространстве между стеной, заставленной медными тазами разных размеров, и разнообразными эмалированными кастрюлями, стоящими на груде коробок, Энни вдруг почувствовала себя одинокой и потерянной, как будто ее оставили на айсберге посередине огромного океана. «Я не хочу потерять его», – подумала она.
Продать любимую конюшню и съехаться с ним? Она уже думала об этом и не раз была близка к тому, чтобы решиться на это… но затем что-то останавливало ее.
Был ли это Джо? Возможно. Или, может быть, она вообще не была создана для замужества. Она думала о своей сестре, для которой быть женой и матерью было так же естественно, как для птицы вить гнездо. Для Лорел дом был не просто тем местом, где она спала, ела и принимала друзей, – это был очаг, убежище, заставленное старой мебелью, которую Лорел сама отреставрировала, безделушками, которые она собирала много лет, книгами, которые она читала и перечитывала, одеялами, которые она сама простегала, игрушками Адама, которые она никак не могла выбросить. Энни любила свое жилище и то, чем занималась, и не стала бы меняться с Лорел… но сейчас она ощущала пустоту у себя внутри:
– Эм, извини…
– Ерунда. – Он взглянул на нее резким, оценивающим взглядом, затем отвел глаза. – Но знаешь, если тебе все равно, я, пожалуй, пойду. После того как я пять часов подряд показывал участки, я едва стою на ногах. Ты не возражаешь, если я пойду?
– Только если ты обещаешь поужинать со мной завтра вечером.
Он подмигнул ей:
– Договорились.
Наблюдая за тем, как он пробирался к лестнице, и замечая те восторженные взгляды, которые бросали на него женщины, мимо которых он проходил, Энни почувствовала, что настроение у нее портится. На сколько времени, думала она, исчезнет он на этот раз? Сколько раз он уже уходил?.. А на этот раз, наверное, навсегда?
Она вдруг ощутила усталость. Ей хотелось побежать за Эмметом, сказать ему, что передумала, но ей казалось, что ее пригвоздили к полу. Она вдруг вспомнила сцены из фильмов, когда люди бегут вслед уходящему поезду, не имея никакой возможности догнать его, музыка звучит все громче и громче, грохочут поршни, пар застилает окно поезда, из которого выглядывает его или ее заплаканное лицо.
Энни почувствовала, что дыхание ее участилось, а в висках начала пульсировать кровь, как будто она тоже только что старалась догнать уходящий поезд.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любящие сестры - Гудж Элейн

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ I

12345678910

ЧАСТЬ II

11121314151617181920212223242526

ЧАСТЬ III

27282930313233343536Эпилог

Ваши комментарии
к роману Любящие сестры - Гудж Элейн



Хороший роман. Советую прочесть.
Любящие сестры - Гудж ЭлейнИрина
1.12.2014, 17.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100