Читать онлайн Любящие сестры, автора - Гудж Элейн, Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любящие сестры - Гудж Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любящие сестры - Гудж Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любящие сестры - Гудж Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудж Элейн

Любящие сестры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20

Руди пристально смотрел на яркое украшение кроватки. Это была самая красивая кроватка в магазине, она была отделана огромным количеством медвежат, каждый медвежонок держал удочку, на которой висел еще один маленький медвежонок. В нижней части кроватки был музыкальный ящик. Руди дернул за веревочку, и зазвучала мелодия песенки о медвежонке. Сидящая рядом с ним Лорел тихо сказала: – Я люблю приходить сюда днем, когда мне надоедает рисовать. И тогда я чувствую… я не знаю, как это объяснить… я чувствую какую-то причастность ко всему этому. Я чувствую себя так, как будто у меня действительно будет ребенок. Как будто я действительно стану матерью.
Руди почувствовал, как у него защемило сердце. Она была сейчас так красива, даже красивее, чем раньше, если такое вообще было возможно. Ее светлые глаза были такого же ярко-голубого цвета, как одеяло в кроватке, и эта голубизна зачаровывала его. Но вдруг эта яркость потускнела, как после долгого пребывания на солнце. На ней была просторная мужская рабочая блуза и плотная хлопчатобумажная юбка. Своим отчаянием, которое невозможно было скрыть даже решительным выражением глаз, она напоминала ему свою мать. Сейчас она была похожа на Ив, когда та была беременна Лорел.
Мать? Неужели она серьезно думает о том, чтобы оставить ребенка? Когда он разговаривал с ней по телефону в последний раз, а это было всего несколько недель назад, она сказала об этом совершенно определенно.
Когда Руди думал о том, в чем именно он собирается убеждать ее и почему, оставив два очень сложных дела, он прилетел в Нью-Йорк, сердце начало учащенно биться. Он попросил ее встретиться с ним где-нибудь недалеко от ее дома и думал, что она выберет какое-нибудь кафе или китайский ресторан, в котором они встречались в последний раз. Она сказала, чтобы он ждал ее здесь. Магазин для новорожденных? Он был очень удивлен. Но, черт подери, в этом был свой смысл. Беременная женщина в магазине для новорожденных. Кому придет в голову обратить на это внимание?
Если бы ему удалось заставить ее увидеть глубокий смысл этого… и убедить ее, что ей было бы гораздо легче, если бы…
Но ему придется быть очень осторожным, когда он начнет говорить с ней. Потому что, если она поймет, что этот ребенок нужен ему, она никогда не отдаст его.
– Эй, почему такое унылое лицо? – Он взял из кровати плюшевого розового кролика и толкнул им ее. – Все подумают, что я тебя обижаю. – Он оглянулся и посмотрел на женщин, прогуливающихся между полками с детской одеждой.
– Дядя Руди, – вздохнула Лорел, – ты тут ни при чем.
Она сказала это так, как будто хотела все рассказать ему. Боже, он знал, что в ее жизни он занимал второстепенное место. Она любила его, всегда была рада видеть его, но не больше… он, черт возьми, был для нее как джин в бутылке, который время от времени появлялся, чтобы исполнить ее желания. Руди помнил то время, когда ей, кажется, было шестнадцать и он достал для нее и ее друга два билета на концерт «Роллинг Стоунз» в «Мэдисон Сквер Гарден». Он купил эти билеты у спекулянта, и каждый билет стоил сто долларов, но ему не жалко было этих денег, когда он увидел, какой радостью светились ее глаза.
Он почувствовал острую боль, она была похожа на ту боль в боку, которая появлялась после длительного бега. Его собственный ребенок. Теперь все будет по-другому. Люди, глядя на него, увидят не толстого ничтожного пигмея или джина из бутылки, а обычного пожилого папашу.
– Ты приходишь сюда просто посмотреть или за чем-нибудь еще? – спросил он, моля Бога, чтобы она не сказала, что уже купила кучу всяких вещей в этом магазине и хранит их у себя в квартире до рождения ребенка.
– Нет, я просто смотрю. – Она дотронулась пальцем до пушистого голубого конверта, величиной с маленького котенка, который висел на перекладине кроватки. – Я хочу сказать, зачем покупать что-нибудь, если… – Она замолчала и тяжело вздохнула. Тихим голосом она добавила: – Около двух недель назад я договорилась о встрече с женщиной из бюро по усыновлению, но в последний момент отменила ее. Я начала думать: а что, если я его оставлю? Я смогу продолжать учебу в школе на вечернем или заочном отделении… и… и… я знаю, это будет очень эгоистично с моей стороны… я хочу сказать, что у ребенка должны быть родители… мать и отец, но я… я ужасно хочу иметь ребенка, ужасно. – Ее голубые глаза заблестели, и она прикусила нижнюю губу, как будто старалась сдержать слезы.
Руди наклонился к ней. Боже, его час настал, судьба дала ему шанс.
– Послушай, – сказал он. – Возможно, я смогу тебе помочь.
– Ты? Но как?
– Мы можем поговорить здесь?
– Конечно. Здесь никто нас не знает.
– Это не секрет… это… – Он вздохнул и приподнялся на носки, стараясь казаться выше, насколько это было возможно при его ничтожном росте Он так обычно делал в суде когда пытался выглядеть внушительнее в глазах свидетеля. – Лорел, я знаю одного человека, который заинтересован… по-настоящему заинтересован.
– Ты имеешь в виду в том… в том, чтобы усыновить ребенка? – Лорел стала говорить тише, почти шепотом. Она посмотрела на него, глаза ее были огромными от испуга.
– Да, так.
– Это семья?
Руди почувствовал, что весь вспотел. Все его тело под пальто и шерстяным шарфом горело и чесалось так, как будто он долго жарился на палубе своей яхты «Малибу».
«Скажи ей, что это ты. Объясни ей, что ты будешь самым лучшим отцом, который только может быть у ребенка, и что он… или она не будет ни в чем нуждаться, что у него или у нее будет дом, где рядом есть хорошие школы, и дача прямо на побережье и отличная няня, а когда придет время, он или она получит все что захочет. И что самое главное, ты будешь любить его, как собственного ребенка…»
– Видишь ли…
– Это должна быть семья, – сказала она, – иначе я даже не стану это обсуждать. Я хочу сказать, что если мой ребенок не будет жить в семье… в настоящей семье… то какой в этом смысл?
– А что, если я скажу, что это я, – бросил он, как бы шутя. – Что это я хочу усыновить его?
– Ты? Ой, дядя Руди! – Жесткий взгляд Лорел смягчился, она хмыкнула и даже приложила руку ко рту, чтобы сдержать смех.
Она, конечно, не знала, что он говорит серьезно, и все же… ему стало обидно. Сейчас этот смех задел его за живое… в нем было отвращение. Отвращение при мысли, что он будет держать в руках ее ребенка. Руди ощутил, что внутри у него все застыло, и почувствовал горечь во рту.
Даже если бы он женился, она могла бы передумать и сказать потом, что это невозможно, и что тогда? Он не имел права заставлять ее. Ему этого не хотелось делать. Он никогда бы не смог обидеть ее. Кого еще в целом мире он так сильно любил?
«Ну давай, ты же хороший юрист, – напомнил он себе. – Ты лучший спец по бракоразводным делам в Лос-Анджелесе… в девяти случаях из десяти ты можешь убедить безразличных присяжных и твердолобого судью, и с этой задачей ты наверняка тоже справишься».
Руди глубоко вздохнул:
– Я хочу сказать, что у них нет детей, поэтому в некотором смысле это не идеальная семья… но это самая любящая пара, которую я когда-либо встречал, – начал говорить он. – Муж работает в строительной компании, у них отличный большой дом, много денег, они любят детей. Его жена разводит собак на заднем дворе. Коккер-спаниелей, кажется. Они уже много лет лечатся, но доктора говорят, что результаты далеко не обнадеживающие. Если бы ты видела выражение ее лица, когда она говорила мне о том, как ей хочется иметь ребенка… сердце разрывается, глядя на нее Это прекрасные люди. Они будут отличными родителями.
– Ты говорил им обо мне? – Она, казалось, была потрясена.
– Ну конечно нет. Разве могу я это сделать, предварительно не поговорив с тобой?
Она сидела так близко, что он чувствовал запах талька и розовой воды, исходящий от ее тела. Так обычно пахнут грудные дети. Он вдруг ощутил такую тоску, что все внутри у него застонало; он откинул голову и почувствовал, как кровь ударила ему в виски. Но он продолжал говорить спокойным голосом:
– Дон один из самых солидных клиентов нашей фирмы из числа фирм, занимающихся недвижимостью. Но так как я являюсь их семейным адвокатом, он подумал, что я смогу ему найти ребенка для усыновления.
На самом деле он дал ему телефон юриста в Пассадене занимающегося усыновлением детей из Колумбии и Бразилии. Это было совершенно законное дело. Он решил проблему Дона… а сейчас история Дона была для него прекрасным прикрытием, и Дон, сам того не подозревая, помогал ему решить его собственные проблемы.
Он видел, что Лорел не знает, что сказать. Да, он поступил правильно, рассказав ей о Доне и его жене так, как будто они были настоящими Оззи и Харриет. Им она доверила бы скорее чем каким-нибудь незнакомым людям, стоящим в очереди на усыновление. Представляя все в таком розовом свете он на самом деле давал ей возможность успокоиться. Она могла представить себе радужную картину: ее ребенок ползает по огромному дому, а родители, с влажными от слез умиления глазами, вскрикивают от радости всякий раз, когда видят грязную пеленку.
– Я не знаю… – Лорел перевела взгляд на медвежат, украшающих кроватку. Она слегка дотронулась до них, и медвежата начали танцевать, двигаясь то в одну, то в другую сторону. Было видно, что она изо всех сил старается сдержать слезы.
«Момент наступил, – сказал он себе – Тот момент, который мне нужен». Пока еще у нее внутри идет борьба, он должен заставить ее принять решение которое ему необходимо.
– Ты ведь будешь это делать для своего ребенка, а не для этой пары, – сказал он Лорел. – И для себя. Ты молода. У тебя будут другие дети… потом, когда ты выйдешь замуж, и у тебя будет дом в Монтеклере или Скасдейл с лужайкой и фруктовыми деревьями, и красивая мохнатая собаке и мастерская. Зачем портить себе жизнь сейчас, когда ты так молода, зачем создавать трудности себе и своему ребенку? Лорел, это хорошие люди. Подумай об этом серьезно… Подумай.
– Я думала об этом, – сказала она резко повернув голову в его сторону. – Я думаю об этом каждый день. Иногда я не могу заснуть и думаю о том, что я буду чувствовать, если отдам ребенка Ты можешь решить, что я сумасшедшая, но я впервые подумала что рада, что мой отец умер. Возможно, он не был лучшим из отцов, но я уверена, что ему было бы больно узнать, что я нахожусь где-то далеко, где он не может увидеться со мной.
Шерстяной шарф на шее Руди вдруг стал колоться, и Руди сунул руку под пальто и начал чесать и массировать шею, но от этого раздражение на коже становилось только сильнее. Боже Вэл. Как непрошенная фальшивая монетка из пословицы, Вэл вновь и вновь появлялся. В прошлом месяце он позвонил в контору Руди и попросил денег сверх тех пяти тысяч, которые он ему уже был должен. Он что-то говорил о том, что бросил работу, так как стервец, который владел оздоровительным центром, где он работал, вечно к нему придирался. Вэл сказал, что тот все время над ним издевался и поэтому он в конце концов заявил, что уходит. Он обещал возвратить деньги Руди, как только найдет новую работу.
«Да, когда у меня будет квадратная задница», – хотел сказать Руди. Ушел сам? Более вероятно, что Вэла уволили, а его черномазый хозяин придирался к нему потому, что Вэл пропускал большую половину занятий, которые он должен был вести… или, возможно, приставал к каким-нибудь девицам в своей группе.
Это было уже не в первый раз. За последние годы это случалось уже столько раз, что Руди удивлялся, зачем его брат пытался найти какие-нибудь извинения. И все же он выписал ему чек. Это были кровавые деньги. Хотя Вэл и не знал об этом, но Руди считал себя обязанным ему, обязанным за Лорел, которая была единственной радостью в его жизни. Руди ничего не отбирал у своего брата. Вэл никогда не хотел иметь детей и не умел быть отцом. Руди считал, что когда Энни и Лорел убежали, то главной причиной такой сильной злости Вэла была его собственная оскорбленная гордость. Вэл просто злился из-за того, что его бросили.
Он хотел сказать Лорел, что ей не стоит оплакивать Вэла, но как мог он сказать ей это, не сознавшись, что обманывал ее все последние годы?
– Ты ведь не просто отдашь его, – сказал он ей. – Не просто отдашь то, что тебе не нужно. Нет, ты дашь ему возможность быть счастливым, причем отличную возможность. Возможность иметь нормальную жизнь и двух любящих родителей вместо одного.
– Зачем ты занимаешься этим делом? Почему тебя это так беспокоит?
Глаза Лорел подозрительно сузились. Руди почувствовал, как на лбу у него выступил пот. О Боже, только не хватало ему покрыться потом, и тогда она наверняка заподозрит, что он старается чего-то от нее добиться, а не просто оказывает ей помощь, как сказал.
«Спокойно, – сказал он себе, – спокойно… Не дави на нее, иначе все сорвется».
Руди вздрогнул и бросил плюшевого медвежонка обратно в кроватку.
– А разве это преступление о ком-то беспокоиться и хотеть сделать для него что-то хорошее? – беспечно сказал он. – Если так, то вынеси мне обвинительный приговор.
Она дотронулась рукой до его руки:
– Дядя Руди, я не имела в виду, что…
– Я знаю, знаю. – Он улыбнулся. – Тебе сейчас очень тяжело. Боже, когда я думаю о парне, который… – Он замолчал и засунул руки в карманы своего шерстяного пальто. Он не хотел заводить разговор об этом подонке, который соблазнил Лорел, так как боялся выйти из себя.
– Не надо осуждать его, – быстро сказала Лорел, – он даже не знает о ребенке. Я ему ничего не сказала.
– Почему?
– Ну тут много причин. Но совсем не потому, о чем ты думаешь. Он бы захотел помочь. И даже более того, он бы начал меня опекать, как будто я чернорабочий иммигрант. – Она вздрогнула – А я этого не хочу. Поверь мне, так лучше.
– Ну ладно, тогда забудь о нем. Как ты? Чего ты хочешь? Скажи мне. Что бы ты ни решила, я помогу тебе всем, чем могу. Только скажи мне, – здесь он нарочно подставил себя под удар, – что я ступил на неверный путь, и мы обо всем забудем.
Он следил за тем, как она покусывала губу, и понял, что у него появились проблески надежды. Ему хотелось закричать, что это он будет отцом ребенка что он будет любить его, заботиться о нем так, как никто другой не сможет это сделать.
Но мог ли он надеяться на то, что она правильно поймет его?!
– Можно мне подумать? – спросила Лорел.
– Конечна – сказал ей Руди. – Они будут ждать твоего решения.
– Может, мне стоит с ними встретиться?
Внутри у Руди все перевернулось, но он не показал вида.
– Я тоже вначале так подумал, но затем я сказал себе: эй, подожди, я не специалист в таких вопросах, и поэтому я поговорил с некоторыми людьми, разбирающимися в этом, и, в частности, с одним знакомым психологом и с одним юристом, который постоянно занимается такими делами, и они сделали мне нагоняй. Они сказали, что надо быть идиотом, чтобы разрешить тебе встретиться с ними. Поверь мне, Лорел, они много раз занимались усыновлением и знают, что надо делать в таких случаях. Как лучше всего поступить. Поверь мне.
– Ну я…
– Вам нужна моя помощь? – По узкому проходу между рядами кроваток, прямо на них шла, выпятив грудь вперед, продавщица с пучком седых волос.
«Черт возьми, – подумал Руди. – Я почти убедил ее». Он готов был ударить старую ведьму за то, что она влезла в их разговор.
– Нет, спасибо, – сказала ей Лорел, чуть покраснев. – Может, чуть позже.
– Я вижу, что вы смотрите кроватки. – Пожилая продавщица не собиралась уходить. Она стояла здесь, как футболист, готовый блокировать полузащитника. – Если вам понадобится моя помощь, позовите меня. У нас сейчас распродажа. Скидка на напольные кроватки составляет двадцать процентов. Но это только до конца месяца.
– Очень приятно, – сказала Лорел.
– Это ваш первый ребенок? – спросила продавщица, глядя на большой живот Лорел.
Лорел кивнула, щеки ее покраснели.
– А вы, наверное, дедушка? – Женщина подмигнула Руди. – У меня шесть внуков, и я ни за какие деньги не отдала бы ни одного из них.
Дедушка? Руди готов был схватить розово-голубое покрывало из стоящей перед ним кроватки и заткнуть им рот этой назойливой ведьме.
– Когда вы должны рожать?
– В марте, – пробормотала Лорел, покраснев еще сильнее.
– Я надеюсь, в конце марта? Вы ведь знаете старую поговорку: «Март приходит, как лев, а уходит, как ягненок». Вы ведь хотите, чтобы у вас был маленький ягненочек, не так ли? – Она направилась к другому покупателю, бросив через плечо: – Только кликните меня, если вам понадобится моя помощь.
– Пошли, – шепнула Лорел Руди. – Пошли отсюда.
Когда они вышли на Седьмую авеню, Руди сощурился: яркие лучи солнца пробивались сквозь молочно-белую дымку и били ему прямо в глаза. Рядом с ним, укутавшись в шерстяной плащ с капюшоном такого же ярко-голубого цвета, как и ее глаза, стояла Лорел, она дула на кончики пальцев, стараясь согреть их.
– Хочешь чашку кофе? – спросил он.
– Спасибо. Мне уже надо возвращаться, – сказала она, даже не взглянув на него. – Я тебе говорила о тех рисунках, которые мой учитель послал своему знакомому издателю? А теперь этот издатель хочет, чтобы я сделала иллюстрации к детской книжке. Я встречаюсь с ней через час, чтобы показать эскизы, а я еще хочу разобраться с ними.
– Ну это великолепна Я рад за тебя. – Руди действительно был рад за нее, при ее таланте она заслужила это, но он подозревал, что настоящая причина того, что она спешила вернуться домой, состояла в том, что ей хотелось побыть одной. – Я подброшу тебя.
Хотя дом, где она жила, был только в нескольких кварталах от магазина, Руди остановил такси. Она не хочет пить с ним кофе, по крайней мере, может, не откажется от того, чтобы он подбросил ее.
Через несколько минут они уже подъезжали к черному от копоти кирпичному фасаду ее дома.
– Я тебе позвоню завтра, – сказал он. – Подумай над тем, что я тебе говорил.
– Хорошо, – ответила она, и у нее был такой вид как будто она вот-вот заплачет. – Я действительно подумаю об этом, дядя Руди. – Она смотрела прямо на него, и в глазах ее была боль, и он знал, что она говорит правду и что она подумает об этом. И будет много думать об этом. По крайней мере, этого он от нее добился.
Руди заплатил шоферу и поехал обратно в магазин для новорожденных. Игрушечные медвежата были на месте и монотонно раскачивались над кроваткой. Он думал о том, что у него скоро будет дочь или сын, и его переполняли чувства, но он не мог понять, была ли это радость или страх. И, не зная, какие именно чувства двигали им, Руди подошел к седовласой продавщице и, показав на медвежат, сказал тихо:
– Я возьму их.


– Лорел, рисунки хорошие. Очень хорошие. – Лиз Кэнневилл оторвала взгляд от лежащей на столе стопки рисунков и посмотрела на Лорел: – Я думаю, ты на правильном пути.
Седеющие волосы Лиз с закрученными внутрь концами совершенно не сочетались с ее моложавым лицом и стройной фигурой. Она встала из-за стола. Лорел казалось странным, что она чувствует себя как дома в маленьком кабинете Лиз, окно которого выходило на Бродвей. На полках и столах грудами лежали рукописи и гранки, а стены были увешаны иллюстрациями, эскизами обложек и суперобложек. Она чувствовала себя здесь совсем не так, как в своей собственной квартире, где она начала все больше и больше ощущать себя засидевшейся гостьей, отделенной невидимой стеной – Берлинской стеной невысказанных обвинений от Энни. Она была в издательстве «Фаэрвей» всего второй раз, но чувствовала, что может здесь расслабиться и ощутить себя художницей, а не бедной беременной Лорел.
– Конечно, мне надо будет показать эти рисунки в художественный отдел, и, я уверена, у них будут некоторые соображения относительно размещения рисунков, – сказала Лиз, – но я считаю, они будут одобрены. Знаешь, Лорел, я уже много лет не видела таких хороших рисунков.
Лорел почувствовала, что начинает краснеть, но старалась не показывать своего смущения. Что бы подумала Лиз, если бы знала, что, не считая эскиза обложки программы, которую она нарисовала для занятий по театральному искусству в школе, это были ее первые иллюстрации? Лорел встала и поправила юбку. Она была в самом строгом из своих платьев для беременных, которое сшила сама. Платье было из черного джерси с длинными рукавами, и к нему пришивался воротничок из белого пике. Она надеялась, что яркий шелковый шарф, завязанный мягким узлом вокруг шеи, отвлечет внимание от ее большого живота, а благодаря зачесанным назад и заколотым золотой заколкой волосам она будет выглядеть старше, и можно будет подумать, что ей двадцать или двадцать один год.
– Я рада, что они вам нравятся, – сказала она. – Конечно, это только предварительные наброски. Сами иллюстрации будут ярче… я хочу использовать один или два цвета. Что вы думаете об этом?
– Ну… – Лиз постукивала ластиком на конце карандаша по стеклу очков в черепаховой оправе. – Я хочу быть с тобой откровенна, у нас мало средств на издание этой книги, и первый тираж книги должен быть небольшим. А цветные иллюстрации увеличивают расходы на издание. Я составлю калькуляцию. Кроме того, дай мне цветные иллюстрации тоже, чтобы я могла их сравнить.
– Нет проблем, – сказала Лорел.
– Ты могла бы дать мне их в конце недели?
– Утром в понедельник, – пообещала она. – А окончательные варианты рисунков будут готовы через… ну, скажем, восемь недель. Вас это устроит?
– Не спеши. Мы еще даже не установили время издания книги. Возможно, она пойдет в производство только летом и будет издана к Рождеству. – Она замолчала, глядя на живот Лорел, ее яркие губы слегка растянулись в улыбке. – Да, похоже, тебе надо спешить.
Если раньше Лорел удавалось как-то скрывать свое смущение, то сейчас она вся залилась краской, ее лицо горело, как будто Лиз направила ей прямо в лицо красный прожектор. И внутри у нее тоже все горело, как внутри воздушного шара, когда под ним жгут костер для того, чтобы он надулся и взлетел. Несмотря на огромный живот, набухшую грудь и толстые ноги, она чувствовала себя такой легкой и невесомой, что готова была взлететь… Боже, но почему все напоминают ей об этом? Почему, куда бы она ни пошла, ей везде напоминают об этом?
– Ты знаешь, меня всегда удивляло, как матери умудряются все успевать, – продолжала Лиз. – Я хочу сказать, как им удается работать, когда в ногах у них ползает ребенок. Ведь все теперь у тебя будет по-другому.
– Но я справлюсь.
Она почувствовала, что у нее закружилась голова. Она представила себе 4 июля. «Ребенок у моих ног. Если бы только Лиз знала…»
– Я не думаю. – Одетая в аккуратный коричнево-черный костюм, с наклоненной в одну сторону головой, Лиз напоминала зяблика. Лорел знала, что она все это говорит из лучших побуждений. И, возможно, у нее не было своих детей, и поэтому она не могла знать, что переживает сейчас Лорел. – С другой стороны, дети… Я думаю, дети дают тебе возможность многое увидеть по-другому. Это очень помогает, особенно, когда собираешься иллюстрировать книги для детей.
– Да, конечно, – быстро вставила Лорел, стараясь отвести разговор от своего предстоящего материнства. – Что, если медведь будет чуть более грозным? – Она показала пальцем на лежащий сверху рисунок.
Эта старая сказка, переложение «Восток Солнца и Запад Луны», была одной из самых любимых сказок Лорел. Ей хотелось передать точное настроение сказки, но сделать это не слишком реалистично, чтобы не испугать юных читателей.
– Я думаю, что все хороша – Лиз внимательно смотрела на рисунки несколько секунд, а затем сказала: – Он очень естественный и выглядит как живой, и в нем есть что-то от Диснеевских героев. Возможно, надо, чтобы у него было чуть меньше зубов, – нам не хочется, чтобы создавалось впечатление, что невесту могут съесть. Но в целом мне нравится. – Лиз посмотрела на часы: – Прости, но я должна прервать нашу беседу, иначе опоздаю на другую встречу.
Лиз встала, чтобы проводить ее, но Лорел махнула рукой:
– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я сама найду дорогу назад.
– Хорошо, встречаемся в понедельник.
– В понедельник. Лиз улыбнулась:
– Крайние сроки… я смотрю, ты просто не можешь без них обойтись.
Спускаясь по лестнице, Лорел думала о крайних сроках. Ее не волновал понедельник как крайний срок, установленный Лиз, ее волновал совсем другой крайний срок – завтра. Завтра ей надо было дать ответ Руди. Когда она ступила на скользкий мраморный пол в холле, ее вдруг охватил страх.
«Неужели я смогу? Смогу отдать своего собственного ребенка?»
Но какой-то голос убеждал ее, что она должна это сделать. Это единственный разумный выход из создавшегося положения.
Возможно, ей следовало сказать Джесу. Ну нет, что бы это дало? И кроме тога она уже однажды пыталась это сделать.
Пробираясь сквозь толпу людей, Лорел шла к метро и вспоминала тот день. Она сидела на траве напротив Хинд-Холла, а Джес стоял над ней, как разъяренный пророк из Ветхого завета, он весь кипел от злости. Убийца мирных жителей деревни Май Лай был оправдан. Правительство дерьма. Казалось, он готов был разнести весь Вашингтон на части.
– Джес. – Она дернула за край майки, торчавший из его брезентовых брюк. Из-под коротких рукавов черной майки были видны его мускулистые смуглые руки.
– Он ведь просто мясник, животное! – выкрикивал Джес, не слушая ее. – Конечна он не сам это делал, но командовал-то Медина, и рядовые слушались его. Кол-лей тоже, конечна виноват, но его используют как козла отпущения. Это невероятное дело.
– Джес, – сказала она, – вся эта война не имеет никакого смысла. Не надо так волноваться.
Он пристально посмотрел на нее и вытянул руки по швам так резко, как будто она повисла на них:
– Нельзя просто сидеть, ждать и ничего не делать.
– Конечно. Но, Джес, иногда надо подумать и о себе тоже. Когда мы в последний раз говорили о чем-нибудь еще, кроме изменения системы?
Он бросил на нее грозный взгляд, который, казалось, говорил: «А что еще имеет значение?»
Затем так, как будто он вдруг понял, что она права, он опустился на траву рядом с ней. Он сел, раздвинув ноги так, что ее тело оказалось между ними, и улыбнулся ей своей ленивой улыбкой, чуть прикрыв веки. Эта его улыбка когда-то обезоруживала, но сейчас она никак не трогала ее. За это лето, в течение которого они почти не виделись, она стала смотреть на него совсем другими глазами. Он казался ей более инфантильным, чем раньше, и он был сейчас похож на ребенка, у которого все вызывает чувство противоречия. Кроме того, за эти три месяца он ни разу не написал ей, не позвонил.
– Эй, Дыня, – сказал он и, протянув руку, взял прядь ее волос и начал накручивать на длинный загорелый палец. – Возможно, ты права… возможно, я должен иногда отвлекаться. Давай пойдем ко мне… а потом мы можем поговорить обо всем, о чем ты хочешь.
Наступил подходящий момент. Он спокойно сидел с ней рядом, и она уже хотела сказать ему обо всем. Но тут из Библиотеки Карнеги вышла группа его дружков. Они, свистя и размахивая руками, подошли к ним. Джес спросил их, слышали ли они о Медине, и они начали ругать Никсона, стараясь перекричать друг друга. Лорел встала и ушла, она была уверена, что никто даже не заметил этого.
С тех пор как она перестала ходить в школу, Джес позвонил ей только однажды и сказал, что собирается в город и мог бы зайти к ней. Но она отказалась с ним встречаться. Это не имело никакого смысла. Он ничем не мог ей помочь. Ей ничего от него не было нужно. И она не имела ни малейшего желания выходить за него замуж.
Боже, почему это не Джо? Если бы Джо был отцом ребенка, то для нее не имело бы значения, любит ли он ее. Потому что, если бы у нее было хотя бы полшанса, она бы сделала все, чтобы он полюбил ее. И, возможно, в последнее время это уже не было столь невероятным. Она стала замечать, что он смотрит на нее как-то иначе, как будто видит ее в другом свете, и, возможно, представляет себе, что было бы, если бы они были вместе. И каждый раз, когда она видела это выражение его лица, ей казалось, что это был еще один стежок в той тонкой паутине надежды, которую она втайне плела.
Доехав до станции Бродвей-Лафайетт, Лорел сурово напомнила себе, что это не был ребенок Джо. А она к завтрашнему дню должна решить, что делать.
«Не думай об этом, – сказала она себе. – Еще есть время. Тебе не надо принимать решение сию же секунду».
Приехав домой, Лорел удивилась, когда увидела, что Энни сидит за кухонным столом, склонившись над кипой бумаг, напоминающих расчеты подрядчика. Одним локтем она опиралась на стол, рядом стояла большая чашка кофе, а ее коротко стриженные волосы сбились в ту сторону лица которую она поддерживала ладонью. На ней был оранжевый свитер с рисунком, рукава которого были засучены до локтя, и желтовато-коричневые вельветовые брюки в широкий рубчик. Она взглянула на Лорел, затем вся сжалась, и задумчивое выражение ее лица сменилось жестким. Эта перемена была настолько быстрой и почти неуловимой, что только Лорел, знавшая свою сестру лучше всех остальных, могла заметить это. Увидев этот взгляд, она почувствовала, как внутри у нее тоже все сжалось.
«Она все еще не простила меня. Да и почему она должна меня прощать?»
Она знала что Энни любила Джо так же сильно, как раньше. Так как же она могла бы ее простить?!
Но была ли она на самом деле виновата в том, что произошло? Она бы сказала Энни о Джесе… но Энни с ее обычным прямолинейным подходом побежала прямо вниз, чтобы все высказать Джо… не дав ни ей, ни даже ему возможности все объяснить. Да, ей было стыдно, она чувствовала себя виноватой, но была ли ее вина в том, что Джо и Энни едва разговаривали сейчас, спустя уже три месяца с того дня?
Возможно, думала она, так и должно было случиться. Даже если бы она не забеременела, возможно, у Джо и Энни все равно ничего не получилось бы.
И если уж так разобраться, то почему у Энни должно быть больше прав на него, чем у нее? Лорел вспомнила его поцелуй, она все еще ощущала его на своих губах, как будто это произошло не несколько месяцев, а несколько минут назад. Она помнила, как вначале испуганно напряглись его губы, а затем с восторгом ощутила как они разомкнулись, и почувствовала, что он хочет ее, несмотря ни на что. О Боже, если бы она могла вернуть все это назад… если бы только она могла убедить его, что нет ничего предосудительного в том, что он ее хочет.
Она не могла сказать, что после этого он стал относиться к ней недружелюбно или не был любезен. Нет, он вел себя так же, как обычно, – подшучивал над ней, иногда по-дружески обнимал ее. И разве не согласился он ходить с ней на курсы? И все же Лорел чувствовала, что в их отношениях было какое-то напряжение, то невысказанное противоречие между тем, что она хотела от него получить, и тем, что он готов был ей дать. О, если бы только…
– Привет, – сказала Энни.
– Привет. – Лорел кинула плащ и пустой портфель на стул с соломенной спинкой. – Почему ты так рано вернулась домой? Что ты делаешь? Я думала, что у тебя встреча с подрядчиком?
Энни тяжело вздохнула. Она провела рукой по разложенным на столе бумагам. – Ты представляешь, здесь калькуляции одиннадцати вариантов, и самый дешевый в два раза больше, чем то, на что я рассчитывала.
– А что, если сделать все самой? – предложила Лорел.
– Ты имеешь в виду разбить стены, сделать проводку, трубы и прочее? Если бы умела, я бы сделала. – Она засмеялась. Но Лорел вовсе не шутила.
– Я имею в виду не это. Я хочу сказать, зачем платить главному подрядчику. Ты ведь можешь сама нанять субподрядчиков, не правда ли? Это будет означать, что тебе придется самой все предусмотреть, а вовсе не делать все самой. И таким образом ты смогла бы сократить свои расходы на пятнадцать или двадцать процентов.
Энни от удивления раскрыла рот, затем, придя в себя, она усмехнулась:
– Я должна признаться, что потрясена тем, что ты так много знаешь о строительстве и подрядчиках. – Как только она это произнесла, улыбка исчезла с ее лица, и казалось, что в этот момент температура в комнате упала на десять градусов. Она, должно быть, догадалась о причине: Джо.
Лорел встречалась с ним не только на занятиях для беременных, но и в ресторане… видела, как идет строительство, слышала, как он разговаривает с водопроводчиками, электриками, столярами… И теперь Энни это стало ясно.
Лорел пожала плечами:
– А ты думаешь, я все время только рисую. Я тоже кое-что знаю.
– Я в этом не сомневаюсь. – Сурово взглянув на Лорел, Энни собрала бумаги и встала. Она резко отодвинула стул, и его ножки проскрежетали по линолеуму. – Ну, я думаю, мне пора ужинать.
– Все в духовке, – сказала ей Лорел. – Кабачки с сыром. Я их приготовила утром до того, как Ру… – запнулась она, – до того, как кончила собирать эскизы.
– Как прошла встреча?
– Хорошо. Ей понравились мои рисунки.
– Меня бы удивило, если бы они ей не понравились. Они действительно великолепны. – Каменное выражение лица Энни смягчилось, и Лорел увидела, что сине-фиолетовые глаза гордо засверкали. Лорел ощутила острую, щемящую боль, и ей очень захотелось, чтобы пропасть, разделяющая их, исчезла.
Затем она вспомнила о Джо – она должна была встретиться с ним сегодня. Их занятие на курсах для беременных должно было начаться в восемь. Лорел очень было жаль, что ее отношения с Энни были такими натянутыми. Но как могла она жалеть о том, что после разрыва отношений между Джо и Энни они с Джо стали ближе?
– Накрой на стол, пока я принесу ужин, – мягко попросила Лорел. – Я только сниму туфли. – Она села и сбросила свои лодочки. Потерев опухшую ногу, она добавила: – Если так пойдет и дальше, то к тому времени, когда наступит срок, у меня будут не ноги, а колоды.
– Очень хорошо. Тогда, возможно, ты перестанешь хватать мои туфли. Это проклятие – иметь сестру, у которой такой же размер, как и у тебя.
Никто из них ни слова не сказал о ребенке, но Лорел чувствовала, что напряжение между ними чуть спало. Когда Энни подошла к ней и встала рядом, Лорел, сама того не желая, по привычке наклонилась к сестре и почувствовала, что прикосновение угловатого бедра Энни действует так же успокаивающе, как мягкий живот матери. Она ощутила прикосновение прохладных пальцев Энни, которая умело массировала уставшие мышцы ее шеи. Лорел расслабилась и вспомнила то время, когда они были только вдвоем, единственные спасшиеся счастливчики, сидящие в плывущей к берегу лодке.
Как случилось, что тучи заволокли все небо? Как случилось, что между ними образовалась такая пропасть? Лорел почувствовала, как слезы покатились у нее по щекам. Но она знала, что это всего лишь мгновение, которое не может длиться долго. Так зачем обманывать себя?
Она вдруг ощутила мягкий толчок у себя в животе. Это было едва заметное движение, но именно в этот момент она отчетливо поняла, что никогда не сможет отказаться от своего ребенка. Что это было бы эгоистично. Она чувствовала, что Энни хочет помочь ей, но что-то сдерживает ее. Была ли это обида? Или ощущение того, что если она уступит, то потеряет Джо навсегда?
Энни отодвинулась от нее, и Лорел увидела, как она прошла мимо ярко-желтых шкафов, на которых много лет назад она нарисовала тарелки, чашки, ножи и корзинки с хлебом в стиле Дали. Энни доставала тарелки, стаканы, и, глядя на ее угловатые плечи и острые позвонки на согнутой спине, Лорел почувствовала, как на глаза опять навернулись слезы, и подумала, почему сейчас, когда она больше всего нуждалась в Энни и ее мужестве, они были так далеки друг от друга?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любящие сестры - Гудж Элейн

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ I

12345678910

ЧАСТЬ II

11121314151617181920212223242526

ЧАСТЬ III

27282930313233343536Эпилог

Ваши комментарии
к роману Любящие сестры - Гудж Элейн



Хороший роман. Советую прочесть.
Любящие сестры - Гудж ЭлейнИрина
1.12.2014, 17.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100