Читать онлайн Все в его поцелуе, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все в его поцелуе - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.84 (Голосов: 82)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все в его поцелуе - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все в его поцелуе - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Все в его поцелуе

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

– Я понимаю, ты не желаешь объясниться, – усмехнулся Уэст.
– Я тебе не верю, поэтому и объяснять мне нечего.
Уэст приподнял бровь:
– Ты уверена, что не говорила таких слов?
Рия решила не признаваться – так легче.
– Разве я похожа на большую ленивую жабу, способную проглотить такую наживку? – ехидно поинтересовалась она. – Хотя попытка неплохая и время выбрано удачно.
– Спасибо.
Рия села и поправила ночную рубашку, закрыв синяк на ключице.
– Обо что я ударилась, когда падала?
– Ах да. Тут будет безобразный синяк. Ты перевернула стул, и он упал на тебя сверху.
– Ну да, я и в обморок не могу упасть грациозно.
Уэст снова засмеялся:
– Все приходит с практикой. Но падать лучше все же в мои объятия.
– Я в обморок упала, а не пришла в экстаз. Кстати, что ты тут делаешь, и как ты попал сюда?
– Я думал, ты одобришь мое старание соблюдать осторожность. Я намеренно устроил публичное прощание, когда уехал часов пять назад, чтобы вернуться незамеченным.
– Ах вот как. – Интересно, заметит ли он, что у нее слегка сбилось дыхание? – Придумано умно. Значит, ты и не собирался уезжать в поместье.
– Значит, ты нашла мою записку. Я набросал ее на случай, если сюда кто-нибудь войдет. Я просто попытался поддержать твою версию о том, как я заболел, приехав сюда.
– Ты умеешь позаботиться о деталях.
Уэст кивнул. В деталях полковник всегда мог на него положиться.
– Без таких способностей хорошего клерка не получится.
Рия правильно поняла намек. Если он – клерк, то она – рулон брюссельских кружев.
– Кстати, а как тебе удалось проникнуть внутрь?
– Нет ничего проще. Я оставил незапертым на задвижку окно в твоей гостиной.
– Конечно. – Пытаясь изобразить недюжинное хладнокровие, она заметила: – Мы еще не коснулись темы причины твоего визита.
– Ты права. – Уэст принялся расстегивать сюртук. – Вот к ней я сейчас прямо и подхожу.
Если в Рии и оставалась еще видимость неприступности, то и она испарилась от очень знакомого ей чуть насмешливого огонька в его глазах.
– Ты не возражаешь? – спросил он, приостановив раздевание.
– Я… Нет, то есть да, я не возражаю.
– Хорошо.
Он чувствовал себя на удивление уверенно, в то время как ее ощущения оказались прямо противоположными. Почему? Вероятно, потому, что он сам все начал, полностью взяв инициативу на себя, и, хотя она теперь более опытна, она потеряла уверенность.
– Ты будешь показывать мне иллюстрацию номер один или номер два? – спросила она.
Уэст стал снимать рубашку, стаскивая ее через голову. С поднятыми руками и закрытой рубашкой головой он подумал, что она все-таки весьма оригинальная девушка. Он придумал ответ, который точно заставит ее прекратить упражняться в остроумии.
– Ни то, ни другое.
– Ни то, ни другое? – Рия удивленно посмотрела на него.
– Знаешь, мне хочется выспаться. И мне кажется, гораздо приятнее спать у тебя под боком, чем одному. – Он повесил свой шейный платок, рубашку и сюртук в шкаф, давая ей время поразмыслить над тем, воспринимать ли сказанное им как оскорбление или как комплимент.
Снимая сапоги, он видел, что она уже все решила для себя. Рия лежала, вытянувшись во весь рост, на боку, придерживая согнутой в локте рукой голову. Другой рукой она держала одеяло, готовая поднять его, когда он нырнет в постель.
Скорее всего, ее поведение доказывало, что он более умелый лгун, чем она.
В одних кальсонах он лег в постель, под приподнятое для него одеяло, повернувшись на бок к ней лицом. Рука ее задела его плечо, когда она накрывала его одеялом и продолжала движение вверх, гладя его по плечу, по шее, по скуле. Подушечка большого пальца коснулась уголка его рта.
– Спокойной ночи, – проговорила она, наклонилась и поцеловала его в губы. Поцелуй не страсти, но нежности.
– Рия. – Он лишь произнес ее имя, но так, что все вокруг словно перевернулось.
И вот ее губы скользнули по его губам, вначале нежно, чуть сонно, побуждая его раскрыть свои тубы; она пробовала его губы на вкус кончиком языка, придвинувшись ближе и задев его колени. Он освободил ей место для ноги между своими двумя, движением руки приподняв ее ночную рубашку к бедрам и накрыв ладонью ее нагое бедро. Она прижалась к нему еще теснее, почувствовав его возбуждение.
Пальцы Рии перебирали его густые медно-рыжие волосы, играли с завитком на затылке. Она почувствовала, как он вздрогнул, и, довольная, скрыла свою улыбку, поцеловав его в плечо.
Он взял ее за ягодицы и крепко прижал к себе там, где она его только дразнила. Бедра ее двигались сами, не потому, что он сжимал их; она скользила по тому месту, которое находилось под тонким слоем ткани – барьером не столько несущественным, сколько возбуждающим. Препятствие требовало преодоления, но медленного.
Она взяла его лицо в ладони, поцеловала в уголки губ, стала покрывать поцелуями скулы, ямочку за ухом. Она помнила, как он взял мочку ее уха зубами, и постаралась повторить то же самое, увлажнив место легкого укуса языком. Когда он улыбнулся, показалась ямочка, и ей она оказала должное почтение. Но близнец ямочки, появляющийся реже, еще более интригующий, заставил Рию провести по нему ногтем, и вторая ямочка вознаградила ее тем, что стала отчетливее.
– Хорошо, что они неодинаковые, – прошептала она. – Все, что отделяет тебя от совершенства.
Уэст захохотал, но Рия вовремя закрыла рукой его рот.
– Осторожнее, – произнесла она вполне серьезно. – Иначе вся школа узнает о том, что ты здесь. И все твои старания окажутся напрасными.
Он кивнул, и она ослабила нажим. Перехватив ее запястье, он прижал ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик.
– Ты красивая, ты ведь знаешь.
– Приятный комплимент, но ненужный.
– Комплименты никогда не бывают нужными. Они просто… комплименты. – Уэст накрыл ее руку своей. – Ты думала, я хотел тебе польстить? Зачем? Я и так у тебя в постели, и теперь ты знаешь, что я не собирался в ней спать с самого начала, так что если я тебе что-то говорю, то я действительно так думаю. – Он сжал ее руку. – Ты красивая, и я должен сразу информировать тебя о подобном факте.
Рию не покидал здоровый скепсис.
– Ты так не думал с самого начала, а лгать нехорошо ни при каких обстоятельствах.
Ее слова заставили его прижать ее к себе теснее, обнять покрепче. Он играл губами с мочкой ее уха.
– А ты знаешь все, что положено и не положено, – прошептал он.
Уэст погладил ее по спине, откинул с затылка тяжелую завесу волос.
– Что тут? – спросил он. Пальцы его коснулись рубца, идущего от плеча по шее и пропадавшего в волосах. – Неужели от того падения в озеро?
– Нет. – Рия убрала его руку со шрама. – Так, ничего, – тоже прошептала она. – Очень старый шрам. – Она торопливо поцеловала его. – Ничего.
Рия села и принялась стаскивать с него кальсоны. И тогда Уэст приподнял ее и помог найти новое место для сиденья, так что ее ягодицы плотно прилегали к его возбужденной плоти. Она медленно опускалась на него, и глаза ее потемнели от наслаждения, а нижнюю губу она прикусила, чтобы не закричать. Ноздри ее раздувались, она втягивала воздух мелкими порциями. Голова ее запрокинулась назад, открыв его взгляду и рукам стройную шею. Он поднял руки и провел по ее шее большими пальцами, а потом позволил рукам скользнуть ниже.
Стройность ее фигуры и полная, тяжелая грудь составляли непередаваемо приятный контраст. Он ласкал ее груди легкими поглаживаниями. Соски ее набухли. Ногтем большого пальца он провел по одному из них, и Рия вздрогнула всем телом. Прижимая его ладони к своей груди, она двигалась под его руками, извиваясь всем телом, вдавливая себя в его ладони в том же ритме, в котором медленно и волнообразно двигались ее бедра.
Рия удерживала его в таком положении, несмотря на то, что он наклонял ее к себе. В конце концов, он с силой отвел ее руки и взял ее сосок в рот. В такой момент казалось не важным, что она держит его в плену, отдаваясь горячей ласке его рта.
Рия услышала тихий, похожий на мяуканье звук и поняла, что слышит себя. Звук вырывался откуда-то из глубины ее горла. Она чувствовала, как ее распирает волна наслаждения. Руки ее разжались и сплелись с его руками. У нее перехватило дыхание, когда он вдруг резко приподнялся под ней. Она перекатилась вместе с ним и оказалась на спине. Теперь не осталось места нежности. Оба испытывали желание такого накала, когда ничего не остается, кроме насущной потребности двух сплетенных тел, борьба которых приносила блаженство.
Рия обхватила его ногами, и бедра ее поднимались и падали во все убыстряющемся ритме. Она видела, как взгляд его упал на ее губы, как потемнели его глаза. Она пыталась приподнять голову и поймать его рот своим, но он прижался губами к ее плечу, отодвинул волосы и поцеловал ее как раз там, где рубец проходил по шее.
Она хотела перекатить его на спину, но он уступал ей только в том, в чем хотел уступить, давая удовольствие ей. Рия почувствовала, что он ее поднимает, как раз в тот момент, когда ее внутренние мышцы начали самопроизвольно сокращаться и когда оба они оказались в сидячем положении – ноги ее раскинуты и сомкнуты вокруг него сзади, а его ноги поджаты – лицом к лицу, тесно-тесно друг в друге; он прошептал ей на ухо:
– Сделай так снова.
Вначале она не поняла, о чем он просит, но внутренние мышцы ее снова непроизвольно сжались, она поймала нужное ощущение и теперь уже воспроизвела его сознательно. Брови ее удивленно приподнялись, когда она поняла, как плотно обхватила его. Она засмеялась от удовольствия. От сознания своей власти у нее слегка пошла кругом голова. Но она знала, что власть над ним дал ей он сам.
– Молодец, – похвалила она и, чуть приподнявшись, снова сжалась вокруг него. Руки ее легли ему на плечи, а грудь скользила по его груди. – Ты просто молодец.
На сей раз Уэст дал ей поймать свой рот. Он поддерживал ее бедра, когда она продолжала ритмично его сжимать, делая свои движения почти незаметными. Он скользнул рукой между их телами и начал гладить ее там. Она слегка вздрогнула. Касаться ее там – все равно что опускать руки в мед. Теплый. Вязкий. Ароматный. Его ласки стали более интимными, чем раньше. В самом центре ее тела разрастался жар. Изогнувшись, она застонала от испытанного блаженства. И даже в тот момент, в миг острейшего удовольствия, она понимала, что он задумал. На краткий миг, отделявший один удар сердца от другого, она решила, что не даст ему ее отпустить. Осторожность, здравый смысл, страх казались малозначительной чепухой, но миг прошел, и она сдалась. Она не могла предать его своими эгоистическими действиями.
Его разрядка пришла в один миг с ее, и дыхание их переросло в хриплое и частое и уже не синхронное. Они долго смотрели друг на друга, и пламя свечей отбрасывало отблески на их покрытые испариной лица. От тел их шел пар.
Уэст опустил голову и поцеловал ее раз, потом еще очень-очень нежно. Он перекатился на край кровати. Рия потянулась к нему, но он уже встал, пружинистый и гибкий, и рука ее повисла в воздухе. Он ушел в ее уборную и спустя пару минут вернулся с тазом в руках и полотенцем, перекинутым через руку. Он смыл свидетельство их любви с ее тела, как до того смыл со своего, затем поставил таз на пол и положил полотенце рядом.
– Хочешь надеть рубашку?
– Пожалуй, – кивнула она.
Он протянул ей сорочку, а сам надел кальсоны. Во второй раз за ночь она придержала для него одеяло, и он забрался в кровать и лег рядом с ней. Он предложил ей плечо, и она с благодарностью положила на него голову. Рука ее перекинулась через его грудь, и носом она уткнул ась в ямку у шеи.
– Что ты о нас думаешь? – спросил он, когда она устроилась поудобнее.
Ей не надо заглядывать в его глаза, чтобы понять, насколько серьезно он задавал свой вопрос.
– Я не позволяю себе думать о наших отношениях, – заявила она, – потому что, боюсь, мне будет очень грустно.
Он медленно кивнул:
– Значит, ты не рассматривала возможность стать моей женой.
– Нет.
– Моей любовницей?
– В Лондоне, ты хочешь сказать? С лошадьми, слугами и фаэтоном, чтобы вывозил меня в парк? Ваша светлость уже научил меня петь, нет необходимости еще и сажать меня в клетку. – Она пожалела о своих словах, как только произнесла их вслух. И дело не в том, что ее слова звучали дерзко и жестоко, но потому что они остались у нее в памяти с того разговора о Джейн. – Прости, – тут же добавила она, приподнимаясь на локте, для того чтобы заглянуть в его лицо и чтобы он мог видеть ее. – Я не должна так говорить. Ты не сделал ничего, о чем бы я тебя не попросила. Даже вечером, прочитав твою записку, я втайне надеялась, что ты вернешься. Я хотела снова быть с тобой. Лежать в постели. Ты знаешь, того, что с нами произошло сегодня, хватит мне на всю жизнь. Я буду счастлива одними воспоминаниями. – Слезы, которые блестели на кончиках нижних ресниц, скатились по щекам. – Я не думаю, что у меня появится кто-то еще, и не потому, что ты этого не хочешь, а потому, что я не из тех женщин, которые переходят от одного мужчины к другому в поисках большего наслаждения. То, чему ты меня научил, я буду беречь и помнить. – Слезы теперь уже полились рекой, и тело сотрясалось от рыданий.
Она и раньше плакала в его объятиях, но сейчас все воспринималось по-другому. Последний раз она плакала от страха – в ужасе от того, что она сделала с Джейн. Теперь она плакала по себе – от того, что она сделала с собой.
Уэст не пытался ее утешить. Женские слезы не пугали его и не обманывали. Будучи маленьким мальчиком, он часто видел их на глазах у матери. Иногда она смеялась сквозь слезы, гладила его по голове, чтобы он не тревожился. Иногда она уходила и пряталась у себя в спальне большую часть дня и появлялась, когда меланхолия ее покидала или когда приходил герцог, чтобы увезти ее.
Уэст не знал, почему начал рассказывать о своей жизни Рии, но когда он произнес первые слова, другие потекли сами собой, как слезы; и, как женские слезы, приносили облегчение. Его прошлое, вся его жизнь хранилась в его груди как болезненный ком, и, сколько ни шути, ком не рассасывался.
– Мою маму звали·Мег, – известил он. – Ты знала?
Рия покачала головой, смахнув остатки слез. Она вытерла мокрый след на щеке уголком простыни и снова прижал ась к нему потеснее.
– Не Меган, не Маргарет и не Мегги, а просто Мег Марчмен. – Уэст почувствовал, как рука Рии скользнула по его груди, положил ладонь на ее локоть и стал потихоньку поглаживать нежную кожу локтевого сгиба. – Она была дочерью овдовевшего учителя, которого седьмой герцог Уэстфал нанял для своего сына, будущего восьмого герцога. Она росла вместе с моим отцом. И они дружили, пока не пришло время отправлять моего отца в школу. Герцог помог отцу Мег устроиться на работу в школу главным учителем деревенских ребятишек. Ты можешь не поверить, но оба моих деда имели весьма прогрессивные взгляды на народное образование.
Рия ничего о них не знала. Она спросила себя, не потому ли покойный герцог не стал в итоге препятствовать ее желанию преподавать в школе. Кажется, и его учитель, и его собственный отец оказали на отца Уэста благотворное влияние.
Рия закрыла глаза, чтобы ничто не мешало воображению рисовать рассказываемое Уэстом. Она видела юную Мег, обворожительную и очень хорошенькую в ее семнадцать лет. Она легко могла представить, как располагающая к себе девушка становится для Уильяма Фэйрчайлда по мере взросления последнего чем-то большим, чем компаньонкой и товарищем по играм. Да и тот вырос и стал видным парнем. Стройный, осанистый, широкоплечий, он мог влюбить в себя любую из юных дам, что были представлены ему во время первого сезона в Лондоне. Но он поклялся, что никогда не будет ни с кем, кроме нее, хотя свои клятвы давал ей без свидетелей. Они, конечно, не верили, будто их отцы – и тот и другой – благословят их союз, но и расставаться они не хотели. Они поженились втайне, получив специальную лицензию, и Уильям пообещал, что брак не останется тайной навсегда, что он в конечном итоге сможет склонить отца на свою сторону. Настоящая любовь между ними должна убедить отца, и тогда справедливость восторжествует. И снова он поклялся ей в своей любви.
Рия попыталась представить Уильяма, пытавшегося затронуть с отцом такую пикантную тему. Он, возможно, пытался воззвать к рассудку отца и понял, что выбрал неверный путь. А может, он вообще никогда не пытался заговорить с отцом о своих чувствах. Уэст придерживался последней точки зрения.
– Моя мать сказала своему отцу о том, что замужем, как только поняла, что беременна. Она умоляла его не ходить к герцогу, а просто дать ее мужу еще время для того, чтобы тот смог повлиять на отца. Он согласился, скорее всего просто пошел на поводу у дочери, но слово он свое сдержал и ни о чем никому не сказал, даже когда увидел, как раздувается ее живот, понимая, что и все остальные тоже скоро все увидят.
Уэст переплел свои пальцы с пальцами Рии.
– Факт предстоящих вскорости родов моей матери заставил Уильяма что-то предпринимать, причем быстро. И вот что он сделал. Он пошел к отцу и признался, что моя мать и он любили друг друга и что она забеременела от него. Если он и хотел добавить, что к тому времени они поженились и что ребенок зачат в браке, шанса все сказать ему так и не представилось. Отец ударил его по лицу и поздравил с зачатием бастарда.
Рия поморщилась. Не от реакции на сказанное Уэстом, а потому, что голос его звучал не просто внешне холодно. Информация произносилась даже не ледяным голосом, а глыбой льда, которая никогда не растает.
– Я не знаю, что мой отец думал, я могу лишь судить о нем по его поступкам, – заключил Уэст. – И вот как он поступил – согласился жениться на дочери графа с неплохим приданым и собственным наследством, которую выбрал для него отец. Звали ее леди Джейн Кедвил. Моему отцу не хватило ни смелости, ни душевности, чтобы сообщить о своем браке моей матери лично. Она узнала о нем из светской хроники.
Рия приподняла голову и посмотрела на Уэста. Черты его лица словно застыли. Она прижалась щекой к его плечу и тихо заплакала, проливая те слезы, которые он не мог пролить.
– Она пошла к герцогу, – он сжал ее пальцы, – и рассказала ему о браке. Он потребовал доказательств, но она ничего не могла предъявить – документы взял на хранение ее супруг, и когда отец Уильяма потребовал от него предъявить бумаги, тот не только их не показал, но стал все отрицать. Официальная запись о браке тоже исчезла. Моя мать оказалась в таком отчаянном положении, которое заставило ее искать выход, потребовавший от нее коварства, которого она никогда не имела. Итак, ее законный супруг женился на леди Джейн вскоре после моего рождения. Вот так мне удалось избежать участи называться тоже Уильямом, как положено старшему сыну.
Уэст глубоко вздохнул.
– Леди Джейн и ее муж-двоеженец произвели на свет одного сына, который выжил, и зачали еще пятерых. Выкидыши серьезно повлияли на ее здоровье, но леди Джейн не смогла их выносить. Во время частых беременностей ей не разрешали вставать с постели, и потом тоже. Отец моей матери умер, когда я был еще ребенком, и, лишившись средств к существованию, моя мать стала искать работу. Она слыла хорошей портнихой, так что начала с того, что брала заказы на ремонт одежды, а потом шила по заказам платья и костюмы. Она приняла деньги от герцога – не от моего отца, а от человека, который по закону должен был приходиться ей свекром, – и открыла лавку в деревне. Не думай, что моя мать не обладала гордостью, но обстоятельства вынуждали ее сделаться практичной.
Рия сморгнула слезы, которые все еще стояли в ее глазах.
– Ты думаешь, герцог поверил ее рассказу и поэтому дал денег?
Уэст пожал плечами:
– Может, и так. Но он хотел, чтобы его сын мог жить спокойно и счастливо, и заставил таким образом мою мать замолчать. Деньги, что он ей дал, скорее надо рассматривать как взятку. Даже если герцог и узнал, что его сын солгал, он ничего не мог сделать. Свадьба с леди Джейн происходила публично. Он же не мог выставить своего сына двоеженцем.
Уэст протянул Рии кончик простыни, чтобы она вытерла слезы. В ответ она улыбнулась ему, почувствовав себя перед ним немного неловко.
Уэст покачал головой:
– Еще никто не плакал обо мне – ты первая.
Рия нахмурилась:
– А твоя мать?
– Она плакала, но не обо мне. – Он наклонился и поцеловал Рию в макушку. Когда он заговорил, дыхание его чуть колыхало тонкие прядки. – Я все равно оставался бастардом, а она – матерью бастарда. В такой крохотной деревушке, как Амбермед, из-за такого факта она не могла стать изгоем, но она все равно выделялась из всех. Герцог умер, когда мне исполнилось три, как раз вскоре после рождения лорда Тенли, и мой отец стал герцогом Уэстфалом. Вот тогда он снова стал приходить.
– И она его приняла? – спросила Рия.
– Принимала. Временами. Она любила его и ненавидела себя. А может, ненавидела и себя, и его.
– Но она любила тебя, – проговорила Рия. – Она всегда тебя любила.
Он усмехнулся устало:
– А разве так важно, чтобы она меня любила?
Рия смотрела на него во все глаза, и сердце ее колотилось где-то в горле.
– Успокойся, Рия, – нежно погладил он ее. – Меня не обошла ее любовь.
Он не мог ее успокоить такими словами.
– Расскажи о своей матери, Уэст.
Он долго не отвечал.
– Я думаю, ты не поверишь мне, но она была веселой. Может, немного нарочито веселой и жизнерадостной. Она держала голову высоко и не собиралась ни перед кем оправдываться. То, что она знала правду о своем положении, служило ей щитом. И щитом мне тоже. При ней никто не смел назвать меня бастардом.
– А когда она не находилась рядом?
– Уже другая песня.
– Значит, ты не знал правду?
– Нет. Теперь я понимаю, что она не могла мне ее доверить. Мой отец становился весьма влиятельным политиком, и его успех зависел от ее молчания, и моего тоже. Меня всегда признавали сыном герцога. Никто не сомневался в этом. То, что у него есть побочный сын, никого не удивляло, разве что в Амбермеде. Моя мать жалела леди Джейн, хотя чувства ее едва ли находили отклик в герцогине. Герцогиня ненавидела мою мать, но она, вероятно, боялась ее даже больше, чем ненавидела.
– Она знала о первом браке твоего отца?
Уэст хрипло рассмеялся:
– Нет, определенно нет. – Он успокоился и стал серьезным. – Она знала, что мой отец навещал мою мать и подарил ей коттедж, о котором я тебе рассказывал. Она обнаружила, что он оплачивает мое обучение в Хэмбрике и затем в Кембридже. Она считала, что такое отношение к бастарду ненормально.
– Он действительно поступал щедрее, чем большинство мужчин на его месте.
– Разве? Такова цена, которую запросила моя мать. То, что герцог согласился платить, говорит о том, как сильно он ее хотел.
– Может, его мучило чувство вины.
Уэст покачал головой:
– Герцог не испытывал многих чувств из тех, что терзают обычных смертных.
Рия села в постели. Она посмотрела на него сверху вниз, в глазах у нее стоял вызов.
– Тогда как ты объяснишь, что герцог сделал признание о своем первом браке перед смертью? Я не думаю, что ты смог бы стать девятым герцогом Уэстфалом, если бы у твоего отца отсутствовало чувство вины.
– Ты думаешь, я хотел получить его наследство на таких условиях? Самодовольный ублюдок, мой отец хотел перед смертью облегчить душу. Вот зачем он так сделал – не для меня, не для Мег, для себя самого. Он мог в любое время все расставить по местам, но он выбрал самое для себя удобное. Он презирал меня, Рия. Если он и питал ко мне какие-то чувства, то, прежде всего отвращение.
– Он не тебя презирал, а себя, – тихо уточнила Рия. – Я вообще не считаю, что он тебя презирал. Я думаю, что он презирал себя за то, что не мог стать лучше, чем есть, не мог подняться над условностями, побоявшись сломать себе карьеру. Он хотел бы быть человеком, способным вынести то, что будут говорить о нем другие, и в то же время не растерять гордость. Ты прав, ему далеко не все равно, что о нем думали. Но мне кажется, он человек, который хотел бы поступать по чести, а не делать лишь то, что требуют условности.
Рия положила ладонь Уэсту на грудь.
– Я верю в то, что он хотел бы стать таким, каким стал ты.
Уэсту показалось, что маленькая и легкая рука Рии налилась свинцом, так сдавило ему грудь. И в горле встал ком.
– То, что я бастард, сделало меня тем, что я есть. Я должен поблагодарить его за это, Рия? – Он накрыл своими руками ее руку. – Ты хочешь, чтобы я захотел вычеркнуть из памяти годы, когда он навещал мою мать, будучи не в состоянии сделать то, что должен сделать честный человек? Мой отец слишком плохо знал меня как ребенка, чтобы понять, каким я стал мужчиной.
– Он оказался слабым, – убеждала Рия. – Слабым, но не злодеем.
Уэст не вполне с ней согласился.
– Слабость преумножает зло.
– Да. – Наверное, он не осознавал, как сильно сжал ее руку. Она позволила ему делать ей больно, потому что он нуждался в ней сейчас, и отпустить его значило предать. – Слабость на многое способна.
Он посмотрел на нее и улыбнулся:
– Как? Ты не хочешь со мной поспорить?
– Нет. Я уже поняла, что спорить не всегда необходимо и не всегда мудро. – Она почувствовала, как пальцы его разжимаются, но так же неосознанно. Она наклонилась к нему, едва касаясь, поцеловала в губы, успев распрямиться, до того как он соблазнил бы ее на что-то большее, что не входило в ее намерения. Не всегда слабость преумножает зло, думала она. Один раз надкусив от яблока, слабый не в силах отказать себе еще в одном кусочке. – Когда ты узнал правду? – спросила она. – Я думаю, что не от поверенного отца. Мистеру Риджуэю не хватило бы мужества тебе обо всем сказать. Он и так, бедняга, настрадался.
– Именно, – подтвердил Уэст. – Я думаю, он решил, что я убью посланника. Уверен, что герцог предупредил его, что я не стану слушать благодушно. – Уэст почесал подбородок, на котором появилась щетина. – Моя мать рассказала мне о своем браке, когда я учился в Кембридже. Она посчитала, что я уже достаточно созрел, чтобы принять новость.
– А ты?
– Две недели я пил и кутил без продыха.
– Понимаю.
– Потом я поехал в Лондон на встречу с отцом.
У Рии распахнулись глаза. Она догадывалась, что за встреча могла произойти.
– И о чем вы говорили?
– Я вызвал его на дуэль. – Уэст видел, что у Рии не хватает слов для выражения своего ужаса. – Он отказался от дуэли, сказав, что я пьян и за свои слова не отвечаю.
– Он сделал тебе одолжение.
– Не знаю. Я часто задавался вопросом, почему он так сказал. В тот момент я был абсолютно трезв.
– Тебе не приходило в голову, что он не хочет взваливать на твои плечи грех отцеубийства?
– Притормози, Рия. Ты и так уже почти причислила его к лику святых.
Рия не шутила и не насмешничала.
– Человек, который исполосовал твою спину, содрав лоскутьями кожу, не может считаться святым, – резко напомнила она, – но я не считаю его и дьяволом. Ты пошел к своей матери и потребовал от нее отчета в ее выборе? – Ей показалось, что у него зачесались руки ее ударить, и она приняла бы удар, потому что знала, на что шла, когда задавала свой вопрос.
Уэст руки на нее не поднял, но кулак сжал.
– Ты бесстрашна, – оценил он наконец. Он поднял руку и медленно разжал пальцы, коснувшись ее шеи. Она не шелохнулась, не шелохнулась и тогда, когда он нащупал рубец – свидетельство того, что и она когда-то познакомилась с тростью герцога. – Расскажи мне о своем шраме.
– Ты знаешь.
Он подозревал, но не знал.
– Он ударил тебя. – Рия кивнула, но Уэст видел, что она с любопытством на него смотрит. – Он злился на тебя?
– Нет. Вовсе нет. Он злился на… – Она замолчала, собираясь с мыслями. – Ты не помнишь? Я всегда думала, что ты помнишь.
Его указательный палец скользил по рубцу вверх и вниз.
– Я не понимаю. Что я должен помнить?
– Ты мне в самом начале говорил, что помнишь обстоятельства нашей первой встречи.
– Я не забыл. Я ношу на теле напоминание.
– И я тоже.
Между бровями Уэста легли две глубокие складки.
– Я не понимаю, – с волнением в голосе проговорил он. – Как ты… – Он замолчал, потому что внезапно вспомнил тот миг с кристальной ясностью. Он снова лежал распростертый на колкой траве в разорванной в клочья, как и кожа на спине, рубашке. Он слышал свистящий звук трости из слоновой кости, взметнувшейся вверх и прорезавшей воздух, и потом обжигающую невыносимую боль. Удивление, недоумение, тоска преданного всеми прорезала его душу в очередной раз, как вдруг что-то упало ему на спину – нетяжелое и теплое, и, когда трость отца взмыла в воздух вновь, он уже не чувствовал боли, настала благословенная темнота.
Уэст не мог до конца поверить в то, к чему пришел в своих умозаключениях, но, кажется, во всем существовала своя закономерность. И в четыре года, и в двадцать четыре мисс Эшби могла совершать безумные героические поступки.
– Ты забралась мне на спину, – заключил он, теперь уже окончательно вспомнивший все. – Ты приняла удар на себя.
Рия не могла выдержать его взгляда. Смущенная, она отвернулась и попыталась стряхнуть его пальцы с шеи, но он продолжал крепко держать ее – не больно, но крепко.
– Ты принял за меня много ударов, – объяснила она.
– Они не из-за тебя. Герцог, все остальные… думали, что я столкнул тебя в озеро. Удары предназначались мне. – Он намотал на руку тяжелую прядь ее волос и лишь немного потянул на себя, чтобы она наклонилась к нему ближе. И, как он и хотел, она вытянулась вдоль его тела. – Ты была совсем маленькой. Что ты на самом деле помнишь о том дне? Я хочу сказать: что ты помнишь сама, а не то, что тебе рассказали?
– Ты совсем не прав. Моя память о том дне на удивление ясная и является одним из моих первых воспоминаний. Случившееся тогда никогда не обсуждалось, даже когда я спрашивала. Я знаю несколько версий событий от разных людей. – Она положила ладонь ему на щеку, разгладила его лицо, сделав его черты как бы мягче. – Я помню, что я бежала и падала, потом вставала и бежала снова. Я помню солнечные блики на озере и помню, что подумала обязательно пройти по воде, как по зеркалу. Представь, как я удивилась, когда не обнаружила под ногами твердой почвы. Иногда мне кажется, что я до сих пор чувствую привкус озерной воды, щекочущей мне ноздри. Ты нашел меня, вытащил, и пока меня передавали матери, тебя вытащили из воды и избили. Неужели ты думаешь, что я могла подумать, что тебя наказали не из-за меня?
– Они решили, что я толкнул тебя в воду, – повторил он. – И возможно, так и произошло. Я не мог поймать тебя, и потому я прыгнул. Могло случиться так, что… – Он замолчал, потому что Рия затрясла головой:
– Нет, неправда. Я знаю, что не ты толкнул меня. Я подтвердила бы, если бы могла говорить. Но я могла лишь плакать. Ты знаешь, я помню все так ясно, словно это случилось вчера. Помню перекошенное гневом багровое лицо герцога, черты которого изменились почти до неузнаваемости, он был страшен. Я сама его испугалась.
– И в то же время ты сделала то, что не сделал ни один из тех, кто видел, как меня истязают. Я думаю, что он мог бы убить меня, если бы ты не приняла на себя удар. Может, то, что он ударил тебя, только и привело его в чувство.
– Да, мне так и сказали, – задумалась она. – Я не помню, как я соскочила с материнских рук, не помню больше ничего. Лишь помню, как проснулась много позже. Рану на моем плече и на голове уже зашили. Моя мама сидела рядом со мной у кровати, но я помню, что герцог тоже находился там и что он не отходил от меня, пока я не уснула.
Слова Рии не произвели на Уэста впечатления.
– Кто тебе объяснил, что произошло с тобой?
– Мне долго вообще никто ничего не объяснял. Или, по крайней мере, никто не говорил мне правды. Мне сказали, что я ударилась, когда упала в озеро. Говорили про острый камень или подобную чепуху. Но, в конце концов, правду мне рассказал Уильям, лорд Тенли, не потому, что хотел, а потому, что я так его доняла однажды, что он просто взял и проболтался. – Рия ответила на молчаливый вопрос Уэста. – Он рассказал мне, что вскоре после смерти родителей меня отправили жить в Амбермед, к герцогу. Лорд Тенли таким образом отомстил мне за то, что я не ответила на его чувства. Он нашел единственный способ унизить меня, сказав, что меня приютили в его доме из жалости, потому, что герцог хочет как-то искупить свою вину.
– Ты немедленно отправилась к герцогу за подтверждением, – спросил Уэст, – или только пригрозила лорду Тенли, что пойдешь?
Рия сдержала улыбку, она показалась ей неуместной.
– Последнее. Тенли заметно присмирел. – Улыбка ее померкла. – А ты? – спросила она, и лицо ее вдруг стало очень серьезным. Лорд Тенли рассказал, как быстро все уехали с озера. Сам герцог поднял ее со спины Уэста и унес в карету. Если и находился среди них кто-то, кому стало жаль истекающего кровью мальчика, то в присутствии герцога все молчали. – Что стало с тобой, когда мы ушли?
Уэст пожал плечами:
– Я очнулся на закате и побрел домой. Моя мать выбранила меня за то, что я оказался там, где герцог устраивал пикник, выходила меня и поклялась, что не позволит ему посещать коттедж. Герцог пришел тремя днями позже, я еще лежал, прикованный к постели; Я сделал вид, что не знаю, что он побывал у нее, а она сделала вид, что мне поверила.
– Прости, – прошептала Рия. – Хотела бы я…
Он покачал головой, призывая ее замолчать.
– Ты ни в чем не виновата. Не так легко сознавать главную причину отцовского наказания, состоявшую лишь в том, что я его сын, а не в том, что, как ему представлялось, я сделал с тобой. Он бы постарался меня убить, даже если бы тебя там не было. – Уэст коснулся губами ее губ. – Ты стала его оправданием, возможно, но и моим ангелом-хранителем.
Рия, приоткрыв губы, поцеловала его долгим влажным поцелуем.
Желание возникло обоюдное, став началом прелюдии. Она знала его тело теперь лучше, знала, какой будет его отклик, если она поцелует его в губы, в шею, за ухом. Она проверяла свои знания практикой. Пальцы ее слегка царапали его грудь. Она провела ладонью по внутренней части его бедра, поцеловав его в живот. И, делая так, она тоже получала удовольствие, потому что, отдавая, она ни в чем себе не отказывала.
Погладив его по спине и ощутив под пальцами рубцы там, где кожа плохо срослась, Рия прижалась губами к его сердцу, где рана только начала затягиваться.
Он смотрел в потолок сухими глазами и чувствовал, как что-то происходит, меняется в нем от прикосновения Рии, что-то рождается в нем. На мгновение он просто стал тем, кем был, а в следующее мгновение уже принадлежал ей.
Уэст пропускал сквозь пальцы ее шелковистые волосы и гладил ее затылок. Когда она подняла голову, он встретился с ней взглядом. Улыбаясь, она накрыла его рот поцелуем.
Он взял инициативу на себя, и все сразу переменилось. Он немедленно почувствовал ее отклик на свое желание. Нежность уступила место дразнящим ласкам, игривость – настойчивости.
Вытащив подушку из-под головы Рии, он перевернул ее на живот. Она опустила голову на ладони и закрыла глаза. Она еще больше ощущала его. Больше, чем прежде. Предвкушение его прикосновения так возбуждало ее, что было уже не важно, в каком месте он ее коснется, важно лишь, что коснется.
Он не стал торопиться. Он очень осторожно ласкал ее ладонями и губами, гладя ее тело весьма избирательно. Он судил о ее готовности по малейшему изменению ритма ее дыхания и тем негромким горловым звукам, что срывались с ее губ.
Рия сжала руки в кулаки, и бедра ее приподнялись. Она сбросила подушки и почувствовала, что сзади происходит какое-то движение. Он накрыл ладонями ее ягодицы, она закусила губу. Предвкушение его прикосновения становилось почти невыносимым ожиданием его ласки, ожиданием того момента, когда он войдет в нее. Он контролировал каждое свое движение, сочетая его с накалом страсти, который она не могла не ощущать, и тем самым обезоружил ее. Она резко подалась назад и забрала его всего в себя, удерживая так, как он когда-то ее научил. Он склонился над ней, поцеловал в затылок и прошептал что-то ей на ухо, отчего она, хотя не могла разобрать слов, вся таяла.
Уэст подался назад, затем поймал тот ритм, что задала она. Рука его легла ей на копчик. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда он большим пальцем руки провел по ее позвоночнику. Его пальцы скользнули по ее бедру, затем между раздвинутых ног.
Рия втянула ртом воздух и не могла выдохнуть. От руки его шло тепло, и от его блаженного тепла она замерла, слушая, как он шепотом уговаривал ее дышать. Она вдохнула воздух и тихо вскрикнула.
Дрожь, начавшаяся в ней, передалась ему. Любовь и нежность сопровождали каждое их движение. Насытившись друг другом, они уснули. Головой она уткнулась в его плечо, рука его покоилась на ее груди. Дыхание его согревало ее ухо, и колено его лежало, зажатое между ее колен.
Чуть позже они вдруг в сонном забытьи ощутили, что до сих пор находятся друг в друге, и что опять в них возникло желание. Они продолжали любить друг друга, не вполне проснувшись и не вполне понимая, то ли им все снится, то ли происходит на самом деле.
Когда Рия проснулась во второй раз, в постели она лежала одна. Уэст стоял у окна. Отодвинув шторы, он смотрел вдаль. На горизонте уже занимался рассвет. Она знала, что ему скоро уезжать. Осталось только накинуть плащ, лежащий на кресле возле камина.
– Уэст?
Он оглянулся:
– Ты не так часто называешь меня по имени.
– Неужели?
Он покачал головой и подошел к постели.
– Нет, совсем не часто.
Хрипловатые нотки в его голосе заставили ее почувствовать, как тепло разливается по телу. Рия подтянула к шее одеяло, садясь в кровати.
– Я исправлюсь, ваша светлость.
Уэст сел рядом, и улыбка его, появившаяся в ответ на ее слова, блекла, по мере того как он смотрел на нее.
– Мне нужно возвращаться в Лондон, – известил он. Рия хотела что-то сказать, но он приложил палец к ее губам. – Я поеду в Амбермед – обеспечу себе алиби, затем навещу жилище Беквита, правда, не его самого. Я не могу добраться до Лондона так же быстро, как добрался из Лондона сюда. Драко не выдержит, и, если честно, я тоже.
Рия испытала облегчение уже потому, что Уэст проявил благоразумие и решил не рисковать собой. Она подождала, пока он не уберет палец.
– Ты напишешь, если что-то станет известно о Джейн?
Он кивнул:
– Напишу.
– Хотела бы я поехать с тобой.
Уэст не сомневался в ее желании. Он также подозревал, что Рия догадывается о причинах, по которым она должна остаться, помимо тех, что касались ее работы.
– В Лондоне у меня есть еще дела, не связанные с поиском мисс Джейн Петти, – сообщил Уэст, – но они меня не задержат надолго.
– Я понимаю, – кивнула она. – Ты будешь нарасхват. Тебе надо появляться в обществе. Ты же не можешь избегать людей своего круга вечно.
– Ты не понимаешь. В Лондон меня зовут не балы и приемы, а работа, которую мне поручил полковник.
– Ах вот как. – Она пристально вглядывалась в его лицо, но ничего не могла прочесть. – Кажется, полковник Блэквуд значит для тебя нечто большее, чем ты говорил. – И хотя Уэст безразлично пожал плечами, Рия понимала, что за его жестом стоит не безразличие. – И твои друзья, я думаю, тоже не совсем те, кем кажутся.
– Они друзья, – медленно проговорил Уэст. Он предоставил ей все возможности для попытки вытянуть из него больше затянувшимся молчанием.
– Они друзья, – повторила она, – и кто-то еще.
– Думай так, если хочешь.
Рия бросила на него быстрый взгляд, дающий понять, что его ответ не в счет. Но она не стала настаивать.
– Спасибо тебе за стихи, – поблагодарила она. – Ты не представляешь себе, какое ты мне подарил сокровище.
– Книга принадлежала моей матери.
Рия улыбнулась:
– Я так и подумала.
Уэст нашел ее руку и пожал.
– Не забудь, что мне понадобится копия портрета сэра Алекса.
– Да, я помню. Ты получишь его, как только мисс Тейлор сделает свою работу.
– Хорошо.
Снова воцарилось молчание. Но молчали они не потому, что хотели что-то вытянуть друг из друга, а потому, что оба не хотели говорить то, что вертелось у каждого на языке. Первым заговорил Уэст.
– Ночью… в последний раз… ты поняла, что я не…
– Не ночью, а утром, – уточнила она, сжалившись над ним. – И я в курсе.
– Хорошо.
– Если будут последствия, то я напишу. – Рия представила, какой пыткой обернется для него ожидание. – Я напишу и в том случае, если последствий не будет.
Он кивнул:
– Спасибо. – Отпустив ее руку, он встал. – Веди себя осторожно, если кто-то из учредителей приедет в школу с визитом.
– Да, конечно. – Она посмотрела в окно. Солнечный свет начал пробиваться между шторами. – Ты должен ехать, иначе тебя увидят.
Уэст снова кивнул и повернулся, чтобы уйти. И вдруг он стремительно развернулся к ней и, грубо схватив, стащил с кровати. Он прижал ее к себе и поцеловал долгим, страстным поцелуем.
И как он того и желал, вкус его поцелуя она ощущала на губах еще долго после того, как он покинул ее.


Бал во французском посольстве обещал стать грандиозным мероприятием. Блестящим во всех смыслах. Посольство сверкало снаружи, сверкало и изнутри. Только что выпавший снег покрывал площадку перед резиденцией посла. Карсты запрудили все подъездные пути. Кучера, лакеи, ливрейные грумы, все в самых лучших своих одеждах, терпеливо ждали на морозе, когда их услуги понадобятся вновь. Звуки струнных доносились и сюда, на противоположную сторону улицы, где, прислонившись к каменной колонне, стоял Уэст. Он не надел ни ливреи слуги, ни фрака, в котором, согласно указанию в приглашениях, должны явиться на бал гости мужского пола.
Уэст не хотел, чтобы его сегодня заметили. Он осуществил то, что ему поручили, побывав в кабинете посла – не в том, где он принимал официальных посетителей, а в том, о существовании которого знали разве что убиравшие в доме горничные и сам посол. Теперь Уэсту лишь осталось дождаться момента истины – увидеть результат своих усилий. Он стоял в пальто с меховой подстежкой, спасавшем от январского холода, и в шляпе-бобрике, поля которой он надвинул на лоб. Если кто и обратил бы на него внимание, то решил бы, что господин перебрал лишнего и уснул на улице, но никому бы и в голову не пришло, глядя на него, решить, что он весь натянут как струна в тревожном ожидании.
Задание оказалось для него несложным благодаря сделанной полковником подготовительной работе и послу, который захотел сотрудничать. Уэсту лишь оставалось убедиться в том, что посол не передумал. Проникнув в его кабинет незамеченным, Уэст убедился, что тот сдержал слово. Документы и драгоценности, которым предназначалось стать капканом для Джентльмена-вора, находились там, где надлежало. Уэст задержался в маленькой комнате, смежной с библиотекой, ровно настолько, чтобы взглянуть на несколько книг, которые не принято держать на виду. И беглого взгляда на них хватило, чтобы сделать вывод, что коллекция посла в подметки не годилась коллекции того же содержания, принадлежащей мистеру Беквиту.
Сейчас Уэст, стоя на морозе напротив посольства, снова думал о Рии. Он думал о том, захотела бы она посетить подобное мероприятие и ощущала бы она радость войти в залитый светом зал с ним, Уэстом, под руку, хотя сопровождать ее он все равно бы не смог. Приглашение, отправленное ему, так и осталось лежать на серебряном подносе в его лондонском доме. Его работа не позволяла ему находиться внутри, вместе с Истом и Саутом. Чтобы осуществить свое задание, ему не пришлось присутствовать там вместе с гостями посла. Так он говорил себе, зная, что даже себе не говорит всей правды.
Под пальто он нащупал письмо, которое получил только сегодня. Рия не ждала от него ребенка.
Он говорил себе, что должен испытать облегчение. При его работе лучше оставаться одиночкой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все в его поцелуе - Гудмэн Джо



Почитать можно, но я ожидала большего! оценка 8 из 10
Все в его поцелуе - Гудмэн ДжоЕкатерина
23.05.2011, 17.16





люблю Джо Гудмен. сюжет так себе, а разговоры и характеры весьма хороши. даже постельные сцены хороши, а это - редкость
Все в его поцелуе - Гудмэн ДжоГалина
20.04.2012, 1.25





Очень хорошая книга. Мне очень понравилась.
Все в его поцелуе - Гудмэн ДжоТаня
27.05.2012, 16.50





эта книга,несомненно,заняла бы достойное место в топ–100.почему её там нeт? 10 из 10!!!
Все в его поцелуе - Гудмэн Джоольга
6.05.2013, 21.49





Наверное не доросла до такой интерпретации. Несколько неожиданно. Гудмэн представляла другой. Столько разговоров и раздумий, что теряешь суть или, что вернее, просто надоедает. Нет чего то существенного, главного что ли, душевного. Вообщем не понравилось
Все в его поцелуе - Гудмэн ДжоА
29.06.2013, 7.19





Романчик так себе. Местами интересно и самое главное не шаблонно. Читайте не пожалеете.
Все в его поцелуе - Гудмэн ДжоЕвгения
15.07.2013, 0.46





Нда, роман еле прочитала. Начало затянуто, последние 3 главы интересные. 3 из 10. Ожидала большего.
Все в его поцелуе - Гудмэн Джомона
22.08.2013, 17.23





Мерзости так много, а роман читать можно.
Все в его поцелуе - Гудмэн ДжоДина
20.12.2013, 7.48





читала между строк. муть страшная 1 бал
Все в его поцелуе - Гудмэн Джотатуе
18.05.2015, 21.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100