Читать онлайн В сердце моем навсегда, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В сердце моем навсегда - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В сердце моем навсегда - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В сердце моем навсегда - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

В сердце моем навсегда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Мэгги, сколько могла, откладывала момент, когда нужно было ложиться спать. Прошло уже полночи, когда они с Майкл закончили обмен всеми новостями, которые только приходили им в голову. Мэдисон улеглась в кроватку вскоре после наступления сумерек, а Коннор ушел спать в полночь. Мэгги пообещала, что скоро присоединится к нему, но еще долго занимала Майкл разговорами. Возможно, их разговор был начат из-за нежелания Мэгги идти в спальню, но поддерживался он ее стремлением поделиться с сестрой.
Майкл широко зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот.
— Кажется, уже не осталось никого, о ком бы мы не поговорили? — спросила она, картинно падая на подушки, разбросанные вокруг нее. — Который час?
Мэгги бросила взгляд на часы, стоящие на каминной полке за спиной сестры. Никакого шанса отодвинуть неизбежное.
— Двадцать минут четвертого.
Были все основания полагать, что Коннор уже крепко спит. Она вспомнила, что он сдержанно отнесся к перспективе общей кровати; а Мэгги пришла в отчаяние.
— Я не хотела так долго тебя держать.
— Не знаю, кто из нас в этом больше виноват, — сказала Майкл. Она внезапно зевнула, рассмеялась над собой и вскочила на ноги с энергией, на которую казалась неспособной всего пару минут назад. Протянула Мэгги руку: — Поднимайся, Мэг.
Мэгги встала на ноги плавным, грациозным движением.
— Жаль, что я не умею двигаться так, как ты, — с завистью сказала Майкл.
Черные брови Мэгги удивленно поднялись.
— Это ты умеешь танцевать, а не я. У меня две левых ноги.
— Когда ты стесняешься, у тебя две левых ноги, — объяснила ей Майкл. — А когда нет, ты похожа на оленя.
Мэгги слишком устала, чтобы задумываться над этим. Она помогла Майкл погасить лампы, потом поднялась по лестнице впереди сестры. Они обнялись на площадке.
— Спокойной ночи, — тихо прошептала Мэгги. Майкл нырнула в свою комнату.
— Спокойной ночи. — И закрыла дверь. Отступать было некуда. Мэгги вошла в комнату.
В комнате было темно, только лунный свет просачивался сквозь кружевные занавески. Через несколько cекунд глаза Мэгги привыкли к темноте, и ока смогла передвигаться по комнате, не налетая на мебель. Колнор лежал на кровати на боку, лицом от нее. Она знала, что он будет лежать именно там, так как другого выбора не было. Между умывальником, комодом, шкафом и креслом-качалкой практически не оставалось свободного пространства. Кошка с трудом уместилась бы клубочком на плетеном коврике. Не было ни малейшей возможности разместиться на нем Коннору или Мэгги.
Коннор крепко спал, но почувствовал присутствие Мэгги в тот момент, когда она вошла в комнату. Он лежал неподвижно, ощущая ее дыхание и биение ее сердца, пока она готовилась лечь рядом с ним в постель. Она очень старалась не потревожить его, двигалась почти бесшумно, переодеваясь в ночную сорочку и совершая приготовления ко сну. Он не мог наблюдать за ней, пока она раздевалась и умывалась, но его воображение дорисовывало все, что было недоступно взгляду. Через несколько минут он уже сожалел, что не видит ее, так как реальность могла быть намного интереснее, чем то, что он воображал.
Когда Мэгги мылась над тазом, она ловила себя на том, что все время оглядывается через плечо, чтобы удостовериться, что Коннор все еще лежит к ней спиной. Она едва дышала, очень тихо, боясь произвести шум, который мог нечаянно разбудить его. На цыпочках пробралась по плетеному коврику к своей стороне кровати. Каждый раз, когда половица поскрипывала, она замирала и ждала, едва не теряя сознание от беспокойства, что он повернется, ухмыльнется ей и заявит, что все это время не спал. Ничего этого не произошло, и Мэгги осторожно отвернула край одеяла со своей стороны.
Даже под ее легким весом кровать прогнулась, когда Мэгги наступила коленом на матрац. Она довольно неуклюже забралась под одеяло и даже не попыталась устроиться поудобнее. Вместо этого она застыла на самом краю матраца, натянув простыню и одеяло до самого подбородка. И с некоторым неудовольствием поняла, что, если только в конце концов усталость не возьмет свое, вряд ли она заснет до утра.
Через несколько минут Коннор понял, что Мэгги и не собирается засыпать. За то же время Мэгги осознала, что Коннор не спит.
Не обменявшись ни единым словом, они одновременно повернулись лицом друг к другу и уставились друг на друга.
— Я не собираюсь на тебя нападать, — тихо прошептал Коннор.
— Я знаю.
— Знаешь?
Она не знала этого. Не была уверена. И удивилась самой себе, когда высказала свои мысли вслух:
— Я тебя боюсь.
Мэгги тут же захотелось взять свои слова обратно: она испугалась, что теперь дала ему в руки сильное оружие против себя.
— Боишься? — переспросил он. — Или боишься того, чего хочешь от меня?
— Я ничего от тебя не хочу.
Несколько долгих мгновений он просто смотрел на нее. Бледный лунный свет ласкал ее черты, выпуклость щеки, точеную линию носа, -полные губы.
— По крайней мере будь честной хотя бы в этом, — наконец произнес он. — Ты думаешь, мне нравится это больше, чем тебе?
Мэгги прикусила губу, когда Коннор повернулся на другой бок. Он взбил подушку, сунул под нее руку и рывком натянул на себя одеяло.
Я не понимаю, — прошептала она, когда он затих. — Что тебе не нравится? То, что я, по-твоему, чего-то хочу от тебя? Я хочу только развода.
— Спи, Мэгги, — устало ответил он. — Я не собираюсь прикасаться к тебе.
Как Мэгги и подозревала, в конце концов усталость навалилась и заставила ее закрыть глаза.
Под одеялом ее ноги сплелись с его ногами. Подол ночной сорочки закатился до бедер, и ее обнаженная нога прижалась к его ноге, составляя чувственный контраст по гладкости кожи и теплоте. Одна ее рука покоилась на его груди, вторая была просунута под его подушку, и на ней лежали их головы. Его ладонь обхватила ее бедро. Пальцы прижимали нежную кожу задней части бедра. Дыхание их смешалось. Когда она шевелилась, от волос поднимался нежный запах лаванды. Сердце Коннора забилось быстрее. В его чреслах нарастало возбуждение. Затем появилась твердость, болезненная тяжесть, которая не была ни удовольствием, ни болью, но заставляла его стремиться к освобождению.
Когда он пошевелился, она потерлась о его тело. Выгнула спину, потом шею. Губы его слегка прикоснулись к ее шее, язык оставил влажный след на подбородке. Когда он дошел до рта, она приоткрыла губы. Их губы с жадностью прильнули друг к другу, пробуя, исследуя.
От его поцелуев у нее перехватывало дыхание. Она повернула голову, ловя ртом воздух. Его ладонь обхватила се грудь, и грудь набухла в ласковой ложбинке его ладони. Ее губы жадно искали, язык проталкивался внутрь, терся о его язык, вел нежное, полное желания сражение. Ее пальцы запутались в темных прядях его волос и находились в плену, а тем временем губы касались уголка его рта, подбородка, теребили мочку уха.
Она всем телом прижалась к нему, и ее движения стали более настойчивыми, более нетерпеливыми, словно она пыталась проникнуть под его кожу, почувствовать то, что ощущает он, будто ей необходимо было все знать, все чувствовать.
Его жаркие губы касались ее шеи, оставляя влагу в ямке у ее горла. Его язык скользнул по ключице, затем нырнул вниз по спирали вокруг ее груди к темно-розовому соску. Его зубы осторожно теребили сосок, и от каждого покусывания по ее коже пробегали жгучие искры, проникали глубоко под кожу, а там распространялись волнами, сходящимися к самой сердцевине, и затухали.
Меж бедер у нее нарастало томление, не тяжесть, а какая-то, незаполненность. Затем туда опустилась его ладонь, прижималась, искала настойчиво, не давая облегчения. Желание нарастало и заполонило ее. Его пальцы погрузились внутрь Мэгги тихо застонала, желая еще большего. Ее ночная сорочка слишком сдавливала тело и была той самой преградой, что не позволяла ей обнаженной кожей ощутить страсть и ласку его прикосновений.
Она теребила на себе сорочку, пытаясь выбраться из нее. Он помогал ей, стаскивая ткань вверх мимо бедер, мимо талии, мимо грудей. Освободившись, она обвилась вокруг него и пришла в отчаяние из-за кальсон, которые не позволяли ей прикоснуться к нему. Ее пальцы дергали за ткань, руки старались проникнуть под одежду. Он изогнулся дугой, когда она спустила кальсоны вниз с бедер, с ног, с колен. Они запутались в простынях.
Его рука нашла ее ладонь и повела к своим бедрам. Она обхватила фаллос, исследуя его. Пальцы Коннора снова сомкнулись вокруг ее руки и стали медленно двигать по всей длине его восставшей плоти. Она гладила его, сжимая в кулаке, и из самой глубины его вырвался стон. Ее губы двигались по его грудной клетке, и его плоть сжималась в предвкушении ее прикосновений.
Они двигались в унисон, выгибаясь дугой, трепеща. Их прикосновения были полны слепого желания, сознание почти не просыпалось, а совесть и вовсе спала. Они испытывали наслаждение, делились им друг с другом.
И в тот момент, когда они приблизились к вершине наслаждения, их разлучил настойчивый стук в дверь.
Коннор застонал, когда острое наслаждение превратилось в боль. Почти ничего не видя, он попытался сесть, но на нем лежало гибкое тело Мэгги. Она подняла голову, глаза ее наполнились ужасом, когда ее мозг, словно отравленная стрела, пронзило осознание происходящего, а возбуждение сменилось волнами болезненного унижения.
Стук повторился, и они одновременно его услышали.
Мэгги была парализована, она лежала неподвижно, оцепенев, поверх тела Коннора, еще несколько мгновений назад такая гибкая и податливая. Ему пришлось взять ее руку и отвести в сторону. Из ее горла вырвался мучительный стон, когда она поняла, где была ее рука и что она делала. С его помощью она скатилась в сторону.
У нее не осталось времени зарыться лицом в подушку. Дверь в спальню осторожно отворилась. Коннор рывком набросил на Мэгги одеяло и обернул скомканные простыни вокруг себя. Его кальсоны соскользнули с края кровати вместе с ночной сорочкой Мэгги. Он подхватил их и засунул под кровать, пока дверь открывалась пошире, но притвориться, что они спали, было уже невозможно. Мэгги сидела, прижимая к груди одеяло.
Майкл сунула голову в щель. Ей не надо было объяснять, чему она только что помешала. Лицо Коннора застыло от разочарования, а у Мэгги был такой вид, будто ей хочется заползти под одеяло с головой, а не прикрываться им.
— Извините меня, — сказала Майкл, искренне смущенная. Она надеялась, что они все посмеются над этим когда-нибудь в будущем. Однако, глядя сейчас на Коннора и Мэгги, трудно было представить себе, что это произойдет в обозримом будущем. — Мэгги? Ты не могла бы побыть с Мэдисон, пока я схожу за доктором?
Эти слова вырвали Мэгги из ступора.
— За доктором? Что случилось?
Майкл вошла в комнату. Она придерживала у талии халат, провела рукой по спутанным волосам. Между ее бровей появилась морщинка, а глаза смотрели тревожно, измученно, опровергая то, что она говорит.
— Не думаю, что это серьезно, — сказала она. — Она раскраснелась, и кожа у нее горячая на ощупь. Возможно, я зря беспокоюсь.
Позабыв о скромности, Коннор встал и надежнее закрепил на талии простыню.
— Вы останетесь с Мэдисон, — сказал он, начиная собирать одежду. — Я оденусь и пойду за доктором.
— Но вы ведь не знаете…
— Вы мне объясните, куда идти, — спокойно произнес он.
Майкл заколебалась.
— Идите, — сказал он. — Если не хотите, чтобы я сбросил…
Ему не пришлось договаривать. Майкл исчезла. Кон-нор взглянул через плечо на Мэгги. Она выбиралась из кровати, борясь с одеялом и с чувством стыда.
— Твоя ночная сорочка лежит под кроватью с моей стороны, — сказал он. Снова отвернулся, сбросил простыню и стал одеваться.
Ледяной взгляд Мэгги пропал зря, уперевшись в спину Коннора. Она нашла свою сорочку и надела ее через голову, затем набросила халат. И направилась мимо Коннора к выходу из комнаты.
— Ничего не произошло, — тихо сказал он ей, когда она взялась за ручку двери. — И ничего не решено.
Мэгги не стала притворяться, что не понимает, о чем он говорит. Она все еще ощущала болезненную пустоту и влажный жар у себя между бедрами. Груди ее были набухшими и тяжелыми. Она чувствовала очертания своих губ, не прикасаясь к ним языком, а когда прикасалась, то ощущала вкус его тела.
— Что-то произошло, — ответила она, и глаза ее были полны муки. — Но ты прав, ничего не решено.
Мэгги сидела вместе с сестрой и с Мэдисон, пока Коннор ходил за доктором. Губкой, смоченной в смеси спирта с водой обтирала Мэдисон, чтобы унять жар, и приготовила чай из ромашки, чтобы успокоить нервы Майкл.
Пальцы Майкл легонько гладили волосы Мэдисон, пока Мэгги обтирала ее губкой.
— Извини за то, что я ворвалась к вам, — сказала она. — Я не знала, что еще…
— Даже не думай об этом. — Мэгги старалась не смотреть сестре в глаза. Она боялась, Майкл может заметить, что у нее нет причин извиняться, что Мэгги благодарна ей за то, что произошло.
— У Коннора был такой вид, словно он готов меня удавить.
«Лучше тебя, чем меня», — подумала Мэгги. Не поднимая головы, она пожала плечами и сказала:
— Это прошло, как только он понял, чего ты хочешь.
— Я жалею не только о случившемся, — призналась Майкл. Это заставило Мэгги поднять голову. — Я беспокоилась, что у вас может быть какая-то… какая-то проблема в постели. Рада знать, что это не так.
Щеки Мэгги вспыхнули.
— Почему ты решила, что проблема существует? — фыркнула она. Она изо всех сил отжала губку, но когда вернулась к племяннице, прикосновения ее были по-прежнему нежными. — А даже если бы были, не думаю, что это твоя забота. Ты можешь быть моей сестрой, но не можешь диктовать, в каких отношениях я должна быть с мужем!
Пальцы Майкл замерли.
— Мэгги! — тихо сказала она. — Прости, если я оскорбила тебя, но я понимаю, что ваши отношения с Кон норам не могут быть простыми. Обстоятельства вашей женитьбы должны были заставить вас обоих понервничать.
— Я тебе говорила, — резко ответила Мэгги, — что нам удалось это преодолеть. Мы оба получили от этого брака то, что хотели. Ты можешь это принять?
Майкл замолчала. Несмотря на нежные прикосновения и аккуратные движения Мэгги, какая-то доля ее напряжения передалась Мэдисон. Ребенок беспокойно зашевелился между двумя взрослыми, и это установило неустойчивый мир.
Когда Коннор вернулся вместе с доктором, Мэгги спустилась к двери, чтобы им открыть.
— Думаю, это ветрянка, — сказала она врачу. — У нее всего несколько пятнышек на попке, таких слабых, что я бы их не заметила, если бы специально не искала.
Доктор Гамильтон кивнул, поблагодарил Мэгги и прошел в комнату Мэдисон. Мэгги хотела последовать за ним, но Коннор ее остановил.
— Возможно, у нас больше не будет возможности поговорить наедине, — сказал он. — Давай пройдем на кухню.
Пальцы Мэгги перебирали волосы, заплетая косу, пока она шла за ним на заднюю половину дома.
— Вода все еще горячая, я делала чай для Майкл, — сказала она. — Хочешь чего-нибудь выпить?
Он покачал головой.
— И ты тоже не хочешь, — сказал он, указывая на один из стульев у стола. — Садись. — Коннор ожидал, что Мэгги ощетинится от этого приказа, но она повиновалась, если непокорно, то и без возражений. Он выдвинул один из стульев со спинкой из перекладин и сел на него верхом, положив локти на верхнюю перекладину. Его черные глаза в упор смотрели на Мэгги, Он заметил, что она не отворачивается от его взгляда. — Я не собираюсь извиняться за то, что произошло в спальне, — наконец произнес он.
Голос Мэгги звучал тихо и спокойно:
— Я тебя и не просила.
— Когда я сказал, что ничего не произошло, я имел в виду, что мы не…
— Скрепили наш брак, — вежливо подсказала она. — Я понимаю, что ты имел в виду. И все же для меня это кое-что значило. Я никогда… — Мэгги замолчала, потому что знала, что это не так. Она действительно делала подобные вещи раньше, и именно с этим мужчиной. Невозможно было прятаться за потерю памяти. — Я не хотела, чтобы это произошло снова.
— Я тоже. — Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. — Не хочу оставаться здесь ни на одну лишнюю ночь сверх необходимости.
Мэгги кивнула, едва заметно улыбаясь:
— Иногда мы все же соглашаемся друг с другом. — Она вздохнула, — Если ты поговоришь завтра с адвокатом, я пойду на вокзал и договорюсь, чтобы наши вагоны прицепили к следующему поезду из Денвера в направлении Квинз-Пойнта.
— Я сам займусь всем этим, — ответил Коннор. — Где свидетельство о браке? Мне оно может понадобиться, чтобы получить развод.
— Позади письменного стола Джея Мака стоит сейф. Ключ в среднем ящике стола.
— Мэгги, ты понимаешь, что даже если мы оба хотим развода, его нельзя получить за один день?
Ее взгляд опустился на руки, аккуратно сложенные на столе.
— Знаю. — В ее тоне слышалось страдание. — Просто давай начнем его, пожалуйста. — Она встала. — Пойду проверить, как там Мэдисон. Хочу послушать, что скажет доктор, а потом лягу спать.
— Я скоро поднимусь.
Это была первая из трех ночей, которые Коннор Холидей провел в кресле-качалке, потому что не мог удержаться, чтобы не прикасаться к жене.
Они отложили свой отъезд до тех пор, пока Этан не вернулся из Стилуотера. Как ни хотелось Мэгги уехать, она не могла, пока болела Мэдисон. Понимание и готовность Коннора ставили ее в тупик и усложняли и без того смешанные чувства к нему. Мэгги наблюдала, как он легко подружился с Майкл, какая любовь возникла у них с Мэдисон и какие приятные отношения завязались с Этаном. Она не знала, что и думать о человеке, который вскоре перестанет быть ее мужем. Он был жестким и неуступчивым с собственным отцом, холодным с Берил, сердитым с ней, но Мэгги видела, что он редко бывал таким с другими. Она подумала, что даже проживи она с ним всю жизнь, и то не получит объяснения всему этому.
В какие-то моменты от этой мысли ей становилось легче, а в какие-то у нее разрывалось сердце.
Мэгги стояла на маленьком балкончике-площадке, облокотившись на перила. Они уже отъехали на много миль от Денвера, а она все еще не могла собраться с духом и заставить себя войти в вагон. Они с Коннором вынуждены были попрощаться с Этаном и Мэдисон дома, но Майкл проводила их на вокзал.
Для обеих сестер прощание было тяжелым. Мэгги была так близка к тому, чтобы умолять Майкл позволить ей остаться, что прикусила губу до крови, чтобы удержать эти слова. А Майкл, не понимая причины страданий Мэгги, чувствовала ее боль почти так же остро, словно это была ее боль.
Коннор вышел на площадку и встал позади Мэгги. Воздух был прохладным, поезд взбирался по склону горы, поросшему деревьями. Слева голубые ели торчали из земли под немыслимыми углами, а справа склон обрывался так круто, что шагнуть из поезда в этом направлении было бы все равно что шагнуть прямо в небо.
— Ты жалеешь, что не спросила ее, можно ли остаться? — тихо спросил Коннор. Он стоял так близко, что ощущал аромат ее волос.
Мэгги не обернулась, а когда почувствовала легкое прикосновение его ладоней к своим плечам, не сопротивлялась.
— Ты понял?
— Это было совершенно очевидно, любой мог заметить. Мэгги закрыла глаза. Она не хотела, чтобы заметил любой. Глаза ее наполнились слезами.
— Мэгги?
Кончиками пальцев он осторожно подтолкнул ее, приглашая повернуться, но не требуя этого.
Поезд продолжал взбираться вверх, неумолимо приближая их к тому моменту, когда они расстанутся, а Мэгги повернулась и прижалась к Коннору, не опасаясь его силы, а нуждаясь в ней. Слезы полились из ее глаз, а он осторожно держал ее в объятиях и позволял рыдать у него на груди.
Мойра Уорт повернула за угол коридора наверху и чуть было не столкнулась с экономкой. Из кармана передника миссис Кэйвенау выглядывала ткань для полировки мебели, в одной руке она держала швабру и совок, а в другой — черный кожаный саквояж.
— Вы из комнаты Мэгги? — спросила Мойра.
— Конечно, — объяснила миссис Кэйвенау. — Я давно собиралась заняться ею, с тех пор, как уехала наша малышка. Но у меня до сегодняшнего дня все руки не доходили. — Ее круглое лицо расплылось в улыбке. — Посмотрите, что я там нашла, когда принялась за уборку всерьез. — Она бросила совок и прислонила швабру к стене. — Подумайте только, это было у нее под кроватью. — Она подняла кожаную сумку. — Да еще так далеко под кроватью, что мне пришлось ручкой швабры доставать ее оттуда.
— Уж в тщательности вам не откажешь, миссис Кэйвенау, — сказала Мойра. Она взглянула на саквояж. — Не помню, чтобы раньше видела Мэгги с этой сумкой.
— Немного похоже на докторский саквояж.
— И я так подумала. Вы полагаете, бедняжка купила его до того, как получила известие из медицинской школы?
— Очень может быть, — согласилась Мойра. — Вы его открывали?
Миссис Кэйвенау поджала губы.
— Не мое это дело, — чопорно ответила она. — Я несла его вам.
Мойра взяла сумку. Подергала замок, но он не открылся.
— Он застрял.
— Я знаю. — Экономка слишком поздно осознала свою ошибку, но у нее хватило такта казаться смущенной. — Я была уверена, Мэгги не возражала бы, чтобы я заглянула в нее.
Мойра рассмеялась:
— Вы неисправимы, — Она отдала сумку обратно миссис Кэйвенау. — Не так уж важно, что там внутри. Это принадлежит Мэгги. Почему бы вам его не упаковать и не послать ей? Ей будет приятно. Может быть, у нее даже будет случай его использовать там, куда она поехала.
— Куда его послать? На ранчо «Дабл Эйч»?
Мойра покачала головой:
— Пошли Майкл в Денвер. Она придумает, как лучше передать его Мэгги.
Миссис Кэйвенау подхватила сумку и подняла совок и швабру.
— Считайте, что дело сделано, — заверила она и по спешила прочь по коридору.
Пока Коннор ездил на восток, его конь жил в платной конюшне в Квинз-Пойнте. Мэгги стояла у входа в стойло и с веселым изумлением наблюдала за их воссоединением. Трудно было понять, кто более счастлив, Коннор Холидей или его конь. Она так и сказала ему.
— Ураган со мной уже три года, — ответил ей Коннор, вовсе не оправдываясь. — Он самый лучший конь для дальних поездок из всех, что у меня были… — Голос его упал до шепота, так что слышать его могла только она. — И мои кобылы его тоже любят. — И рассмеялся, когда Мэгги, как он и ожидал, покраснела. — Теперь подожди снаружи, пока я буду торговаться с хозяином по поводу оплаты. — И он подтолкнул Мэгги к выходу.
Мэгги не задумывалась над товарищескими отношениями, которые возникли между ними, из боязни, что они не выдержат пристального изучения. Она принимала их на веру, придя к выводу, что невозможно бесконечно долго находиться в натянутых отношениях. Переломный момент наступил тогда, когда он просто обнял ее и позволил выплакаться, пока она не обессилела. И ни о чем не спросил. Просто принял все как есть.
Это освободило Мэгги так, как ничто другое. Она не знала, изменил ли Коннор свое мнение о ней; это было не важно. А важно было то, что она его больше не боялась. Коннор купил на конюшне фургон и двух кобыл для Урагана. Их вещи, количество которых значительно уменьшилось после пребывания в доме Майкл, погрузили очень быстро. Коннор закупил провизию на дорогу и еще припасы для Мэгги, чтобы взять их к Дансеру Таббсу, а также сделал запасы для ранчо. Привязал Урагана сзади к фургону, так как Мэгги не умела обращаться с вожжами повозки и Коннор боялся, что конь ее сбросит, если она сядет на него.
— Хорошенько посмотри на этот шахтерский поселок, — сказал он ей, когда они готовились к отьезду. — Между ним и Дансером нет ничего похожего. Мы будем одни.
Но Мэгги смотрела на Коннора, а не на городок.
— Я готова ехать, — ответила она. — Все, чего я хочу, находится впереди.
Коннор Холидей невольно спросил себя, не имеет ли она в виду и его самого.
— Ладно. Но если передумаешь, то в этом нет ни чего позорного.
У Мэгги не было намерения передумать. Коннор щелкнул поводьями, и пара медленно двинулась по грунтовой дороге, ведущей из Квинз-Пойнта.
Участок Дансера Таббса находился в трех днях пути от поселка шахтеров. Коннор предупредил Мэгги, что переезд будет тяжелым. Тронувшись в путь, он ни разу не повторил этого. Было бы неуважением пытаться защитить Мэгги от последствий принятого ею решения, и Коннор не пытался этого делать. За исключением того, что он не давал ей править лошадьми, Коннор требовал, чтобы она выполняла ту же работу, что и он.
Мэгги не могла предвидеть по-настоящему, какой будет эта поездка. Если бы Коннор не пожалел времени и обрисовал ей все сложности поездки, она бы ему не поверила. Потребовался всего час езды на жестком сиденье дощатого фургона, чтобы убедить Мэгги, как плохо она к ней подготовлена. Спина у нее болела от постоянной тряски, а зад, несмотря на юбки, нижнюю одежду и пыльник из хлопка, был весь в синяках. Капор с широкими полями защищал от солнца большую часть лица, но она чувствовала, что кончик носа краснеет. Корсет сдавливал ее и причинял неудобства, зато поддерживал грудь. Без него, казалось ей, на ее блузке отлетало бы по пуговке всякий раз, когда им попадался ухаб.
Когда они остановились, чтобы дать отдых лошадям, Мэгги помогла принести воду и накормить их. Она перебралась через камни и побрела через ручей туда, где лошади не могли добраться до воды, пока были привязаны к фургону. Опустилась на колени на берегу и стала пить из ледяного ручья, зачерпывая воду ладонью, смыла пыль, осевшую за полдня на лице и шее.
Сквозь полуопущенные веки своим отстраненным взглядом Коннор наблюдал за ней. Он не сделал попытки помочь ей и ничем не показывал, что у него могло возникнуть такое желание. Ему только надо было прислушаться к собственным онемевшим конечностям и ноющим мышцам, чтобы понять, как больно Мэгги, и все же она ни разу не пожаловалась ни тогда, ни на протяжении всего остального путешествия.
Когда Коннор объявил, что они остановятся на ночлег, Мэгги, как он заметил, не испытала особого облегчения, просто согласилась. Довольно неуклюже спустившись на землю, она начала собирать хворост для костра и, следуя указаниям Коннора, сосновые ветки, чтобы сидеть и спать было помягче. Она же принесла воду для кофе, пока Коннор готовил еду из копченой ветчины и бобов. Он показал ей, как испечь хлеб из кукурузной муки на сковородке над костром, и Мэгги стоя смотрела ему через плечо, пока он суетился у огня.
— Можешь присесть, Мэгги, — сказал ей Коннор. — Сейчас тебе пока нечего делать.
— Если я сейчас сяду, то потом уже ничего не смогу делать.
Он продолжал возиться с готовкой, но улыбнулся:
— Ты собираешься есть стоя?
— Если понадобится, — философски ответила Мэгги. В конце концов она нашла компромисс, прислонившись к стволу раскидистой сосны, и так ела. Даже после такого небольшого перерыва в движении она почувствовала себя так скованно, что с большим трудом вымыла посуду и сковородки. Когда Коннор резко велел ей лечь на постель, которую приготовил для нее. Мэгги повиновалась, не обратив внимания на его тон. И почти мгновенно уснула.
На следующее утро дразнящий аромат кофе, дымящегося под самым носом, разбудил Коннора. Мэгги стояла рядом с ним на коленях, свеженькая и улыбающаяся, и протягивала ему кружку с кофе. Ему пришло в голову, что он бы с удовольствием просыпался так каждое утро всю оставшуюся жизнь — даже без кофе.
Он медленно сел, потер глаза и переносицу указательным и большим пальцем. Взял в одну руку кружку, а второй провел по всклокоченным волосам.
— Ты намерена меня избаловать?
— Нет, — ответила Мэгги, искренне удивленная его вопросом и ворчливым, почти сердитым тоном. — Я намерена проявить о тебе заботу. Как ты обо мне вчера. — Мэгги откинулась назад, на пятки, и расправила юбку на коленках. — Спасибо за то, что закончил вчера остальные дела и дал мне поспать. Я намеревалась больше помогать, но…
Он отхлебнул кофе и небрежно пожал плечами:
— Ты и так достаточно сделала.
— Сегодня справлюсь лучше.
Он только тихо и скептически что-то проворчал. Благодаря тому, что Мэгги поднялась рано и все подготовила, они смогли отправиться в путь уже через несколько часов после восхода солнца. На каждой остановке Мэгги помогала Коннору, часто не дожидаясь его указаний. Она приготовила ленч, а он убрал посуду, во время обеда они все делали вместе. Ее движения были медленнее, чем его, так как она боролась с окоченевшим телом. Потягивалась и выгибала спину, когда залезала в фургон или спускалась на землю, иногда потирала шею, но Коннор вынужден был признаться самому себе, если не самой Мэгги, что она справилась со вторым днем путешествия и с работой по хозяйству с большей энергией и грацией, чем он от нее ожидал.
Небольшой костер, который они развели в тот вечер, предназначался не столько для тепла, сколько для отпугивания любопытных животных. Из подлеска за пределами освещенного круга до Мэгги доносились шорохи и треск — там мелкие животные охотились за пропитанием. Она повернулась на бок, спиной к костру, и посмотрела на профиль Коннора. Он лежал на спине на расстоянии в несколько футов от нее, заложив руки за голову, уставившись в безбрежный простор черного бархатного неба. Мэгги проследила за его взглядом и была поражена необъятностью неба, которую никогда раньше не видела, с сияющими звездными узорами, которые раньше встречались ей только в книгах.
— У нас в Нью-Йорке нет таких звезд, — с благоговением произнесла она.
Хорошо понимая, что она хочет сказать, Коннор слабо улыбнулся.
— Знаю, — ответил он. — Я скучал по ним. В городе весь блеск на земле. В любом городе.
Мэгги ничего не сказала. Она отдалась ощущению пространства и тишины и начала лучше понимать связь Коннора с величием этого окружения. В этой местности ручьи текли чистые и холодные. Вода разговаривала, пробегая по камням. Серебристые тополя шептались на ветру. Переливались листья, с одной стороны зеленые и блестящие, с другой — серебристо-серые, трепетали от малейшего дуновения ветерка. Голубые ели покрывали склоны, окрашивая Скалистые горы в насыщенные, светящиеся тона.
Коннор перевернулся на бок и положил руку под голову. На фоне костра Мэгги казалась стройным силуэтом. Только волосы отражали свет пламени, отчего голову ее окружал сверкающий медно-золотой нимб. Она лежала слишком неподвижно и слишком тихо и явно не спала, а глубоко задумалась. Не в первый раз уже Коннор подумал о том, до чего она скрытный человек и как нелегко ей должно было жить в ее шумной и бесцеремонной семье.
— Даю пенни за то, чтобы узнать твои мысли, — сказал он.
Мэгги улыбнулась и протянула к нему раскрытую ладонь.
Коннор на секунду уставился на нее. Потом до него дошло, чего она хочет, и он полез в карман, нашел пенни и бросил ей в руку. Пальцы ее сжались в кулак, и она убрала его.
— Наверное, ты усвоила в своей семье, как выгодно быть молчаливой.
— Правильно, — невозмутимо ответила она. — Джей Мак говорит, что унаследованная от него деловая хватка у меня проявляется только в виде сбора пенни за мои мысли. — Мэгги поднесла монетку поближе к огню, чтобы лучше ее разглядеть. — Теперь у меня восемь долларов и двадцать семь пенсов. Коннор тихо присвистнул:
— Как много у тебя мыслей. Она кивнула.
— А это пенни — особенное, — сказала она, — потому что ты первый посторонний, который решил, что мои мысли могут чего-то стоить.
— Я еще ничего не слышал, — напомнил он. — Начинаю думать, что меня ограбили. Ведь ты, конечно, не возместишь мне убытки.
Мэгги спрятала пенни в карман юбки.
— Никакого возмещения убытков, ни за что.
Ему не надо было видеть, чтобы догадаться о лукавой улыбке на ее лице.
— Я все еще жду, — сказал он.
Она несколько мгновений молчала, потом тихо произнесла:
— Ладно. Я думала о том, как, должно быть, тяжело было тебе покинуть эти места, даже для того, чтобы их сохранить.
— Почему ты так говоришь?
— Мне кажется, что здесь твое место, и тебя не следует заставлять жить в другом месте. Это было бы слишком жестоко.
— Довольно странная и романтичная мысль, ты не находишь?
— Возможно, — согласилась она. — Но она не одна, я думаю. Ты ведь думал про меня то же самое, правда?
Коннора снова поразили ее проницательность и понимание того, что его мысли не всегда так уж для нее недоступны.
— Полагаю, это могло прийти мне в голову, — уклончиво ответил он. Большего он не готов был признать. — Мы с тобой не в одинаковом положении. Я бывал на востоке много раз, иногда жил по нескольку лет и ухитрился выжить. А ты не можешь сказать о себе того же. Ты мне как-то говорила, что никогда не бывала западнее Питсбурга.
Мэгги заинтриговали неизвестные ей подробности.
— По нескольку лет? — спросила она. — Я считала, что ты всегда жил только на ранчо «Дабл Эйч».
— Когда мне было четырнадцать лет, мать послала меня пожить у отца, — ответил Коннор, не слыша легкой горечи в собственном голосе. — Война закончилась, и переезды снова стали безопасными. Эди вбила себе в голову, что мне необходимо получше узнать отца. Предполагалось, что я пробуду год, но через три месяца меня приняли в частную школу. Там я доучился этот год, а потом вернулся на ранчо.
Он давно уже не вспоминал об этом случае. Рассказывая о нем, он поневоле осознал, что был сам во многом виноват в том, что ему пришлось уехать в ту школу. Он был самолюбивым подростком, во всем пытался противоречить отцу и доказать, что в Раштоне не нуждаются и не хотят его.
— Возможно, я пробыл бы в этой школе дольше, но умер мой дед, и мне разрешили уехать обратно.
Мэгги услышала в голосе Коннора: он бы все равно уехал обратно, позволили бы ему или нет. Раштон оказался бы глупцом, если бы попытался удержать его. Хотя ее знакомство с отцом Коннора было коротким, она бы его глупцом не назвала.
— Ты был близок с дедушкой?
— Старый Сэм был моим самым лучшим другом. Мэгги поняла, что продолжения не последует. В голосе Коннора снова прозвучали решительные ноткн, предупреждая о том, что вопрос исчерпан, словно все, что он мог сказать о взаимоотношениях с дедом, выразилось в этой единственной простой фразе. Она подавила в себе любопытство относительно Старого Сэма.
— Ты говорил, что бывал на востоке не один раз, — напомнила она.
— Четыре года спустя отец и мать отправили меня в Принстонский университет. Эди хотела, чтобы я мог выбирать между ее миром и миром отца. Она сказала, что для хорошего образования требуется как восток, так и Запад, а я уже получил больше положенного мне в одном и совсем недостаточно в другом.
— Ты проучился четыре года в Принстоне?
— Твое изумление едва ли мне льстит.
— Это не ответ.
— Ладно, — уступил он. — Только два. Я там такое устроил, что они попросили меня покинуть университет.
— Попросили?
— Указали на дверь.
— То есть выпроводили?
— То есть вышибли. Мэгги рассмеялась:
— Вот теперь верю. И что ты делал потом?
— Поехал в Нью-Йорк и закончил свое восточное образование — не совсем так, как хотела мама и…
— Не так, как одобрил твой отец, — закончила за него Мэгги.
Он помолчал.
— Что-то в этом роде. Я начал работать на Уильяма Барнаби.
Поскольку Мэгги выросла вместе с Северо-Восточной железнодорожной компанией, ей было известно о бизнесе Уильяма Барнаби. Это был сталелитейный магнат и так же, как Эндрю Карнеги, самый яростный конкурент Раштона Холидея. В ее голосе не было осуждения, когда она сказала:
— Значит, ты изучил отцовский бизнес у другого человека.
— Именно это я и сделал.
Мэгги перевернулась на спину и стала смотреть в небо.
— Ирония судьбы, — тихо произнесла она. — Кажется, Джсй Мак оказывал влияние на каждое мгновение моей жизни, так же, как Раштон на твою жизнь. Кто бы мог подумать, что отсутствующий отец может оказать такое же сильное влияние, как и тот, кто почти всегда рядом?
— Не понимаю, о чем ты говоришь. Мэгги не позволила ему увильнуть:
— Нет, понимаешь. Коннор рывком сел.
— Тогда ты сама не совсем хорошо понимаешь, о чем говоришь. До тех пор, пока я не согласился жениться на тебе, я никогда не делал ничего так, как хотел того Раштон.
Улыбка Мэгги была чуточку печальной, глаза смотрели понимающе.
— И тебе не кажется, что это и есть влияние? — тихо спросила она.
Коннор уставился на нее. Бледно-желтые отсветы пламени гладили ее лицо с одной стороны.
— На самом деле я думаю, что в следующий раз сохраню свой пенни.
Она кивнула.
Непонятно чем разгневанный Коннор встал и зашагал прочь. Когда он вернулся, Мэгги спала.
На следующее утро он все еще злился. Не сказал Мэгги и десяти слов, пока они готовились к отъезду. Его еще больше злило то, что она, казалось, не заметила этого, а если и заметила, то ей было все равно. Они молча ехали почти все утро. Только когда остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям, Мэгги нарушила молчание. И сделала это, чтобы заговорить о разводе.
— Зачем тебе это сейчас? — резко спросил он, поглаживая лошадь. — Я виделся с адвокатом почти неделю назад.
— Но ты так и не сообщил мне, что он ответил.
— Сказал, что это займет некоторое время.
— Сколько времени?
Коннор пожал плечами.
Мэгги подняла брови:
— Ты не спросил?
— Столько времени, сколько потребуется, — грубо ответил он. — Какое это имеет значение? Ты же будешь у Дансера. А я — на «Дабл Эйч». — Но он видел, что Мэгги не удовлетворена. Она поправляла узду на одной из лошадей, но ее глаза смотрели тревожно, а уголки рта были опущены. Он вздохнул. — Послушай, Мэгги, нужно составить документы, и потребуются наши подписи.
— Документы? Но как мы их получим?
Коннор нахмурился. Волнение Мэгги было подлинным. Она теребила свое обручальное кольцо так, словно хотела сдернуть его с пальца.
— Их перешлют в Квинз-Пойнт, Кто-нибудь с ранчо заберет их, когда поедет за продуктами.
— Когда это произойдет?
— Поскольку я везу с собой припасы, то нам, вероятно, не потребуется ехать за ними до конца лета.
— До конца лета?
— Точно. — Он залез в фургон. — А после того, как они будут подписаны, их надо вернуть в Денвер для представления судье. Это займет несколько месяцев. Потом надо будет еще ждать положенные шесть месяцев.
Мэгги подтянулась и тяжело опустилась рядом с Коннором.
— Но это значит, что мы все еще будем женаты в это время в будущем году.
— Вероятно.
— Но…
Коннор резко повернул голову.
— Если ты не планируешь выйти замуж на Дансера Таббса, я не понимаю, в чем проблема.
— Я не планирую ни за кого выходить замуж, — огрызнулась она. — В этом-то все дело. Я не хочу быть замужем!
— Значит, нас двое! — Его решительный тон опустил завесу молчания. Прошла долгая неловкая минута, потом Коннор дернул за поводья и упряжка тронулась с места. — Прошу прощения, — тихо произнес он. Мэгги покачала головой.
— Нет, — ответила она, — это я прошу прощения.
— Ты боишься. Она прикусила губу.
— Ужасно.
Всего несколько часов оставалось до встречи с Дансером Таббсом, и хотя она не верила, что он ее не примет, но наверняка не знала. Мысль о том, что ей, возможно, придется поехать с Коннором на ранчо, и осознание того, что она вынуждена будет выдерживать месяцами его дурное настроение и его молчание, в десятки раз усиливали ее тревогу. Она неуверенно рассмеялась:
— Ты будешь рад от меня избавиться.
— Ты изо всех сил стараешься заставить меня радоваться.
Мэгги взглянула на него и чопорно произнесла:
— Не понимаю, о чем ты. Он ухмыльнулся:
— Нет, понимаешь.
Она нехотя улыбнулась, полагая, что он прав. Их отношения начали становиться приятными, когда они вместе делали повседневные дела и были все время вместе, но для Мэгги такие отношения сами по себе являлись поводом для беспокойства.
— Как ты оказался в ту ночь в борделе? — спросила она. И поймала его удивленный взгляд. — Об этом я тоже тебя так и не спросила. То есть ты знаешь, как я там оказалась. Мне кажется только справедливым, чтобы и я знала, что привело тебя к миссис Холл.
Коннор расхохотался и непроизвольно дернул за поводья, отчего лошади ускорили шаг.
— Какое тебе нужно объяснение, кроме самого очевидного? Мне нужна была женщина.
Щеки Мэгги порозовели.
— Ты бывал там раньше? — спросила она. — Поэтому и выбрал заведение миссис Холл?
— Да, бывал, — ответил он.
— Там у тебя кто-то был?
— Нет. — Он помолчал, потом нетерпеливо сказал: — Если тебе так уж надо это знать, то я пошел туда, потому что в то утро Берил пробралась ко мне в постель, пока я еще не совсем проснулся. Я ее вытолкал вон, но в тот вечер, после того, как я выиграл, у меня на уме все еще были шлюхи. И решил как-то с этим покончить.
— О! — тихо сказала она. Он пожал плечами:
— Ты сама спросила.
— Я знаю.
Киинор смотрел прямо перед собой, глаза его были прикованы к дороге.
— Ты была такой молчаливой, — сказал он, — Это мне в тебе и понравилось. Я сказал миссис Холл, что не хочу трещотку, и она послала меня к тебе. Конечно, это была ошибка, но в тот момент мне так не казалось. Ты была как раз такой, как я хотел.
— Я могла быть кем угодно. — Она помолчала. — Любым телом.
Коннор не ответил. Она была права. В то время ему было все равно, он ничего не желал знать. Это было одним из условий.
— Я, видимо, сделал тебе больно, — тихо произнес он. Она нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду? Что я была девственницей? Он и сам не знал, почему заговорил об этом. Она не помнила и, возможно, не должна была помнить.
— Отчасти поэтому, — ответил он. И пожалел, что заговорил, что снова разбередил в себе сомнения. Но он помнил, как она двигалась под ним, толкала в плечи, двигала ногами, и как ему ни хотелось верить, что делала она все это в порыве страсти, по временам он не вполне был в этом уверен. — Возможно, в первый раз ты не проявляла такой готовности, как мне хотелось верить.
Темно-зеленые глаза Мэгги затуманились, меж бровей появилась вертикальная морщинка. На мгновение ей показалось, что ее сердце замерло, затем забилось с такой силой, что она едва смогла перевести дыхание.
— О чем ты пытаешься мне сказать? — спросила она. — Что ты меня изнасиловал?
Коннор по-прежнему смотрел вперед. Он почувствовал пальцы Мэгги на своем запястье, чуть пониже манжеты, требующие, чтобы он посмотрел на нее.
— Не знаю, что между нами произошло. Опий… виски… ты не знала, что делаешь.
— В первый раз? — спросила она.
— В первый раз, — ответил он. — Во второй… я не знаю.
— Почему ты мне об этом говоришь?
Коннор посмотрел вперед, указывая на что-то впереди.
— Видишь хребет той горы? — спросил он. — Когда мы через него перевалим, то будем уже на земле Таббса. Тот развод, к которому ты так стремишься, вот-вот состоится. Возможно, он не будет законным, но зато реальным. Мы больше не сможем видеться, и я хотел, чтобы ты знала на тот случай, если что-то вспомнишь. Несправедливо оставлять тебя с мыслью, что только ты виновата в происшедшем.
На это Мэгги ничего не ответила. Она подняла голову и неотрывно смотрела на горный хребет.
Дансер Таббс следил за парой приближавшихся фургонов. В свою подзорную трубу он узнал в мужчине внука Старого Сэма Харта, владельца соседнего ранчо «Дабл Эйч».
— Ха, — тихо хмыкнул он себе под нос. Поврежденные голосовые связки делали его голос хриплым, гортанным. — Чертов глупец не имеет никакого права вторгаться на чужую территорию, даже если он внук Старого Сэма.
Потом он направил трубу на женщину. Хорошенькая штучка, подумал он, и в чем-то неуловимом знакома ему. Дансер поплевал на стекло и протер линзы рукавом куртки. Снова посмотрел, на этот раз оценивающе разглядывая женщину, обеспокоенный странным ощущением узнавания.
Почти в этот же момент она помогла ему — сняла капор, встряхнула головой и начала обмахиваться широкими соломенными полями. И когда солнечный свет засверкал в ее медных волосах, он наконец узнал ее. Должно быть, это одна из дочерей Джея Мака. Это было единственным объяснением их вторжения на его земли.
Он бросил взгляд через плечо, туда, где стоял его конь и щипал траву.
— Это не Ренни, — сказал он, — потому что с ней не Джаррет и Ренни вовсе не такая субтильная. И не Майкл, потому что, я слышал, они с Ренни на одно лицо. И не может быть монашкой, если только та не оставила церковь. Как же зовут двух остальных? — Конь продолжал жевать. — Никакой от тебя помощи. — Дансер сложил подзорную трубу, слез со своего насеста и взобрался на коня. Дернул поводья и направил коня вперед, но так, чтобы его случайно не заметили.
Дансер позволил им проехать мимо, а потом двинулся следом, объявившись только тогда, когда вдали показалась его хижина.
— Вы, ребята, заблудились? — спросил он. Его приветливый голос противоречил направленному на них дулу винтовки. Он пришпорил коня и подъехал к фургону.
Коннор придержал лошадей и не попытался потянуться за своим оружием. Взглянул на руки Мэгги. Они были аккуратно сложены на коленях, ни малейших признаков дрожи.
— Мы не заблудились, мистер Таббс, — обратилась она к Дансеру. — Меня зовут Мэри Маргарет Дэннехи. — И почувствовала, как Коннор рядом с ней заерзал, услышав, что она назвалась своим девичьим именем.
Осторожно придерживая одной рукой ружье, другой Дансер хлопнул себя по бедру.
— Будь я проклят, если не догадался, — хохотнул он. — Так и знал, что ты — одна из младших дочерей Джея Мака. Только имя вспомнить не мог.
— Домашние зовут меня Мэгги.
Он повторил ее имя. Из-за шрама на лице улыбка его была кривой. Он перевел взгляд на Коннора:
— А ты — внук Старого Сэма. Паренек Эди.
Коннор понятия не имел, что Дансер его знает.
— Коннор, — сказал он. — Коннор Холидей.
— Подумать только, — отозвался Таббс. — Знал, что у Эди есть мальчишка, но не знал, что она замужем. Все эти годы думал, что ты — Харт.
— Холидей, — повторил Коннор. — Фамилия та же, что и у Мэгги, хотя она, очевидно, уже забыла об этом.
Дансер заметил, как Мэгги нахмурилась. Он опустил «винчестер».
— Предлагаю войти в хижину и обсудить это. Никого не собираюсь подстрелить… пока.
Ему доставило удовольствие отразившееся на их лицах потрясение, и он смеялся всю дорогу до хижины. Его смех походил на кудахтанье, вырывавшееся откуда-то из глубины горла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В сердце моем навсегда - Гудмэн Джо



Не смотря на довольно большой объем лр - проглотила за пару дней! Оч. интересный!
В сердце моем навсегда - Гудмэн Джокуся
24.12.2012, 10.43





Можно почитать.
В сердце моем навсегда - Гудмэн ДжоКэт
21.02.2016, 11.05





Читала этот роман еще подростком, спустя 15 лет случайно наткнулась и сразу вспомнила сюжет! Замечательный роман! Однозначно стоит читать!
В сердце моем навсегда - Гудмэн ДжоЕкатерина
21.11.2016, 15.02





Ой, какая красивая история. Сильные характеры главных героев, интересный сюжет, легкие диалоги. Очень рекомендую
В сердце моем навсегда - Гудмэн ДжоElen
22.11.2016, 12.56





пару дней назад я закончила читать Рыцари, его оценка 7, но он значительно интересней, чем этот. Тут все настолько предсказуемо от этого становиться скууучччно
В сердце моем навсегда - Гудмэн Джой
23.11.2016, 15.14





Чтобы убедить любимого человека в своей любви,можно,оказывается,побыть стервой не только для него,но и для окружающих. Только мне что-то не верится в превращение стервозной мачехи в добрую женщину. Главные герои вполне симпатичные люди,разобрались в своем отношении друг другу,приняли любовь без всякого мозгопромывательства. Хотя заезженные приемы (начало как у романов Шенон Дрейк,мачеха-соперница со своими интрижками - как у Дж.Линдсей) читать можно.
В сердце моем навсегда - Гудмэн ДжоЧертополох
23.11.2016, 17.40





Зацепил, задел...роман, в котором видно зарождение чувств, а не шаблонное увидел-воюбился на всю жизнь. Очень чувственный роман, абсолютно адекватные гг, что редкость, очень понравился, рекомендую
В сердце моем навсегда - Гудмэн ДжоЧерная Жемчужина
25.11.2016, 4.42





Проглотила с удовольствием за ночь. Есть некоторые нестыковки, например, уж слишком быстро злая мачеха превратилась в добрую, но в остальном роман хорош. Прекрасные герои, характеры хорошо проработаны, описание и тд. Советую.
В сердце моем навсегда - Гудмэн ДжоАдриана
28.11.2016, 5.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100