Читать онлайн Только в моих объятиях, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только в моих объятиях - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только в моих объятиях - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только в моих объятиях - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Только в моих объятиях

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Весь день Райдер с Мэри провели в томительном ожидании вечера. План побега был составлен за завтраком, детали уточнили во время ленча. Пребывая в вынужденном безделье, они с нетерпением торопили время.
Ренни казалось, что воздух в заброшенной штольне дрожит от напряжения, когда она в очередной раз спустилась туда с саквояжем в руках.
— Вот, — сказала она, ставя его к ногам Мэри. — Я собрала вам сменную одежду. Пора избавляться от брюк, Мэри. В них ты наверняка привлечешь к себе внимание.
Однако Мэри привыкла к брюкам, поэтому согласилась с сестрой с большой неохотой.
— Нечего упрямиться, — увещевал ее Райдер. — Делай, как велит Ренни, ведь она права.
— И без тебя знаю, — фыркнула Мэри. — И только поэтому уступаю.
Ренни торопливо оглянулась на мужа, только что вошедшего в штольню, взглядом предупредив его о накаленной атмосфере. Тот понимающе кивнул и объявил:
— У меня появились кони, на которых вы можете доехать до железной дороги. Только что вернулись из Тусона рабочие и привели пару лошадей. Я сказал, что нам с Ренни необходимо прокатиться в форт Союза, и они согласились уступить их нам. Мы выедем верхом за пределы видимости из лагеря, после чего отдадим их вам. А дальше все просто. Один из личных вагонов подогнан к самому концу только что проложенного пути. Вы без помех доберетесь до него. — Указав на принесенные Ренни вещи, он продолжил:
— Вот этого платья будет достаточно, чтобы обмануть дураков и зевак, которые станут вас разглядывать издали. А потом потребуется лишь не высовывать носа из дверей вагона и отдавать приказания в щелку, как мы и условились.
— А рабочим не покажется это немного странным? — забеспокоилась Мэри. — С чего бы нам обоим отсиживаться взаперти и отдавать приказания, не открывая дверь? Это будет выглядеть подозрительным.
Ренни смущенно надула губки и изучающе посмотрела на старшую сестру:
— Неужели ты такая наивная, Мэри Френсис? — И, чтобы окончательно все прояснить, добавила:
— Иногда бывает, что утром у Джаррета просто не хватает сил выбраться из койки!
Джаррет зашел сзади и обнял жену за талию, а потом грозно прорычал ей в ушко:
— Верно, верно! Вали все на меня, ненасытная дамочка!
Ренни, покраснев до корней волос, что было силы пихнула Джаррета локтем под ложечку.
— А ну-ка убирайся отсюда и дай людям переодеться! Полагаю, благодаря твоему своевременному вмешательству Мэри сумела во всем разобраться. Кроме того, давно мог бы принести что-нибудь поесть своему пленнику!
— Очень хорошо. — Он отпустил жену и указал на кучу вещей, сваленных у входа:
— Я подобрал седельные сумки, военный мундир и фляжки, которые оставались в горах. Если вам что-то из этих вещей понадобится — отлично. А остальные я припрячу в нашей палатке, чтобы поскорее от них избавиться.
Райдер кивнул. Он понимал, что в интересах Джаррета как можно лучше замаскировать их след и избежать подозрений в содействии бегству.
— Вы сами сегодня не должны были явиться в форт? — поинтересовался он.
— Нет. Правда, нынче между фортом Союза и рудником шныряла целая толпа народа. Как только туда дошла весть о набеге, повсюду разослали усиленные патрули. Джей Мак, Мойра и остальные точно знают, что мы здесь целы-невредимы.
— Просто диву даюсь, отчего Джей Мак не прикатил на рудник, чтобы убедиться в этом самолично, — пробормотала Мэри. — Это так на него похоже!..
— Насколько нам известно, генерал Гарднер настрого запретил гражданским лицам выезжать за границы форта, — кивнула Ренни. — Этот приказ наверняка взбесил Этана с Коннором не меньше, чем Джея Мака. Вот почему мы поспешим вернуться в форт, как только убедимся, что вы благополучно скрылись. — Она вдруг всхлипнула — неожиданно для самой себя — и дрожащим голосом добавила:
— И я так давно не видала своих малюток!..
— Ох, конечно, это ужасно. — Мэри тут же принялась утешать сестру:
— Милая, милая Ренни, и как нам только тебя благодарить? — Через плечо она посмотрела на Джаррета и положила руку ему на локоть:
— И тебя тоже. Ты сделал для нас так много! Мы никогда не сможем воздать…
— Кончайте поскорее это дело в Вашингтоне, — решительно оборвал ее зять, — и не забудьте пригласить нас всех на свадьбу! — И он добавил, со значением поглядев на Райдера:
— Не то вам с нами вовек не расплатиться…
Райдер коротко кивнул в знак согласия. Ему было ясно, что для спокойствия семье Мэри потребуется свершение официального обряда.
— Если она к тому времени все еще не расхочет меня, — рассудительно заметил он.
Ренни осторожно высвободилась из объятий сестры и сама взяла ее за плечи, внимательно заглянув в глаза. На сей раз она обошлась без замечаний — по всей вероятности, ее устроило то, как выглядела сестра. Отпустив Мэри, Ренни взяла мужа под руку и сказала:
— Идем же. Мне не терпится выбраться поскорее отсюда — и, думаю, не меньше, чем им.
Оставшись одни, Мэри с Райдером торопливо переоделись. Ренни одолжила вполне подходящее к случаю льняное платье в сине-белую полоску, а для Райдера — джинсы, простую белую рубаху и кожаный коричневый жилет. Одна из шляпок Ренни полностью прикрыла коротко остриженные рыжие волосы, а под шляпой Джаррета отлично поместились длинные волосы Райдера. Покончив с маскарадом, они и сами удивились, насколько стали теперь похожи на Ренни с Джарретом.
У Райдера даже зародилась слабая надежда, что их отчаянный план все же сработает.
На пути из штольни они прошли мимо Розарио. Тот крепко спал, несмотря на путы и кляп во рту. Ренни с Джарретом накормили его до отвала, не забыв подсыпать в еду снотворное. Райдер не удостоил своего врага даже взглядом, тогда как Мэри торопливо помолилась за его душу.
До выхода из штольни беглецам удалось пробраться без помех. Зато пройти по лагерю оказалось не так-то просто. И старатели, и рабочие с дороги, несмотря на поздний, час все еще сидели возле палаток. Кто-то играл на скрипке, но даже этот обычно веселый инструмент буквально рыдал, отражая мрачное настроение окружающих.
— А мы-то думали, что вы уехали, — заметил один из рабочих.
Райдер неопределенно взмахнул рукой в надежде, что это заменит словесный ответ.
— Миссис Салливан! — привлек их внимание другой рабочий. — Вы обещали, что нынче вечером отдадите мне эти планы!
Мэри с ужасом услыхала, как сзади их нагоняет настырный служащий Северо-Восточной дороги. Мгновенно прикинув, что можно предпринять, она дернула Райдера за рукав и заставила остановиться. Она чувствовала, как все в нем противится такому решению, ведь ему нельзя было открывать свое лицо никому из присутствующих в лагере.
Сняв с его плеча седельную сумку, Мэри промолвила:
— Ступай вперед. Я догоню тебя через минуту. — И как только Райдер отошел на достаточное расстояние, развязала горловину сумки и вытащила одну из знакомых ей карт. Она понятия не имела, какая именно карта попалась ей под руку, а просто всучила ее незнакомцу, пониже опустив голову.
— В точности как обещала, — сказала она, вполне сносно подражая голосу сестры.
— Спасибо, миссис Салливан. — Рабочий забрал карту, коснулся пальцами края шляпы и отвернулся, вполне довольный.
Мэри, ни жива ни мертва, поспешила за Райдером, который готов был прибить ее на месте — и не скрывал этого.
— Чтобы больше такого не повторилось! — сердито буркнул он, забирая обратно сумки.
— А что мне еще оставалось делать? — нисколько не смутилась она. — Удирать во все лопатки? Вот тогда бы мы наверняка всполошили весь лагерь!
Оттого что жена оказалась права, разведчику не стало легче. Пассивное поведение при встрече с опасностью было не в его правилах.
— Я сам мог бы отдать ему карты — не хуже тебя!
— Но ведь он окликнул меня! В конце концов, именно Ренни работает здесь инженером. — Тут Мэри прикусила язык, пока с него не сорвалось что-нибудь лишнее.
Так или иначе, разъяренная парочка дошла до конца лагеря без новых неприятностей: никто не пытался их окликать или останавливать. Не теряя времени, они постарались как можно скорее удалиться от опасного места.
Ренни с Джарретом уже поджидали их там, где было условлено. Наспех обняв сестру, Ренни принялась загибать пальцы, перечисляя одно напутствие за другим:
— Я уже распорядилась, чтобы вагон отправили, как только вы до него доберетесь. Не забудьте сказать им в Тусоне, что вам нужно в Санта-Фе, а не в Калифорнию, куда обычно ездили мы с Джарретом. Я пошлю загодя телеграмму в Санта-Фе, чтобы обеспечить вам беспрепятственный проезд дальше. После того как отъедете достаточно далеко, можно будет обменяться телеграммами — с максимальной осторожностью, конечно. Пожалуй, лучше всего будет посылать телеграммы в Питсбург. Если все мы посидим здесь еще какое-то время, никто не заподозрит, что это нам удалось устроить ваш побег. И было бы просто чудесно, если бы мы смогли убедить Джея Мака помочь нам. Мы наверняка утерли бы нос всем военным.
При этих словах мужчины обменялись многозначительными взглядами, однако им хватило ума промолчать. Они уже успели привыкнуть, что в привычки всех Мэри обязательно входит утирание чьего-то носа. Не вызывало никаких сомнений, что и к данному плану с восторгом присоединятся и Мэри Маргарет и Мэри Майкл. А окажись здесь еще и Мэри Скайлер — несравненный план сестрицы стали бы претворять в жизнь с еще большим рвением.
Прощались быстро, чтобы не растягивать боль от расставания. Джаррет с Райдером крепко пожали друг другу руки. Ренни чмокнула Райдера в щеку. Мэри обняла и сестру, и зятя.
Когда она набралась сил, чтобы без слез обернуться назад, ночная тьма уже поглотила Ренни с Джарретом.
Краем глаза Райдер все же заметил, что его спутница украдкой смахнула слезинку с ресниц. Вряд ли она плакала от горя. Нынешним вечером это могли быть только слезы благодарности, и разведчик понимал это как никто другой.


Их появление возле железной дороги прошло без осложнений. Часовой приветливо взмахнул рукой и поспешил принять лошадей, как только всадники спешились. Мэри достаточно было с утомленным видом опереться на Райдера, чтобы часовому стало ясно, что молодая пара устала и желает поскорее укрыться у себя в вагоне.
Поскольку Ренни с Джарретом пользовались им, разъезжая по стройкам, он был больше приспособлен для работы и обставлен не так роскошно, как личный вагон Джея Мака. К тому же незадолго до этого Ренни забрала отсюда все, что могло ей понадобиться на стройке, — то есть целую кучу деловых бумаг и инструментов, вечно валявшихся где попало.
На широком письменном столе гордо красовалось пресс-папье, в данный момент служившее чисто декоративным целям. Маленький шкафчик, привинченный к полу и стенке вагона, содержал всякие необходимые мелочи: щетки, булавки, мыло, бритвенный прибор и прочее. Наверняка Ренни оставила все это, понимая, что Мэри с Райдером многое может понадобиться в пути.
— Она обо всем позаботилась, — заметила Мэри, потрогав платья, висевшие на плечиках в дальнем углу.
— Обо всем, — подтвердил Райдер, заметив книжную полку, устроенную над изголовьем кровати.
Мэри старалась проследить за его взглядом, не уверенная, смотрит ли он на узкую, идеально застланную койку или же на обтянутые тисненой кожей переплеты. Впрочем, в любом случае она была готова принять его согласие за искреннее.
Райдер скинул с плеча седельные сумки, пристроил в углу винтовку и снял пояс с кобурой. Потом повесил жилет на спинку кресла возле письменного стола, пересек салон и уселся на кровать, посредине которой стояла прикрытая крышкой корзина. Оказалось, что в ней было полно продуктов — для первой части пути. С некоторой долей удивления Райдер наблюдал за Мэри, старательно осматривающей один предмет обстановки за другим. Судя по всему, ей хотелось проверить все до одной лампы: исправны ли они и заправлены ли маслом доверху. За занавеской стоял комод с рукомойником и принадлежностями для мытья. Выпив стакан свежей воды из кувшина, Мэри ознакомилась и с его содержимым.
— С каких это пор тебя стали волновать сорта мыла и пена для ванны? — удивился Райдер.
— Много ты понимаешь, — фыркнула она, закрыв комод и задернув занавеску. — После всех этих недель, когда мне приходилось плескаться в ледяной воде, я не могу не мечтать о горячей ванне с приятно пахнущей пеной!
И в доказательство своей правоты тут же залезла в массивную медную ванну, чтобы получше представить себе, что она почувствует, когда здесь будет полно горячей ароматной воды. От столь приятных мыслей щеки ее залил яркий румянец, и она зажмурилась, обхватив себя за плечи.
— М-м-м-м! Ты только представь себе это блаженство!
Еще бы он не представлял! Облик чудесной фигурки Мэри, от шеи до пят покрытой мыльной пеной — и ничем больше, — тут же на удивление четко замаячил перед его мысленным взором. Если постараться, он даже смог бы разглядеть коралловые бутоны сосков, заманчиво проглядывавших сквозь белоснежные хлопья. Дальше уже совсем просто было представить, как пена постепенно оседает, с тихим шорохом лопающихся пузырьков. От влаги кончики волос завьются еще круче, и капли будут катиться по молочной коже плеч. Милая ямка на шее пропитается пряным ароматом лавандового мыла. Точеная фигурка заблестит под тонкой пленкой влаги, как лепестки самого нежного цветка.
Под конец в его воображении эта переносная вагонная ванна вдруг разрослась настолько, что смогла вместить двоих…
— Райдер! — сердито окликнула его Мэри.
— Ч-что? — растерянно замигал он.
— Сам знаешь что! Нечего вмешиваться в мои мечты!
Едва заметный румянец выдал ход его мыслей, хотя разведчик и не подумал раскаиваться:
— Ну, коль скоро ты до сих пор избегаешь приблизиться к этой кровати, я имею полное право утешаться хотя бы мечтами!
Гневно вздернув подбородок, Мэри развязала ленты шляпки и кинула ее через весь вагон в Райдера. Тот поймал ее и рухнул на кровать как подкошенный.
— Ах, как забавно! — сухо заметила Мэри.
В ответ он лишь иронически ухмыльнулся.
Мэри задумчиво покачала головой, не в силах отвести взгляда от его лица. Подчас та легкость, с которой Райдер заставлял сердце замереть в груди, уязвляла ее гордость. Она постоянно позволяла втягивать себя в стычки, в которых нередко теряла контроль, и потом даже не могла сказать точно, с какого момента он начинал брать над ней верх, заставляя страдать от поражения. Райдер же вел себя совершенно иначе. Даже уложенный ею на обе лопатки, он не терялся и принимал неудачу вполне спокойно, не теряя достоинства.
Мэри попыталась спросить его об этом позднее, лежа рядом с ним на некогда чистых и отглаженных, а теперь беспощадно измятых простынях на узкой кровати. При воспоминании о том, как нежно он любил ее несколькими минутами ранее, у нее пробегали по коже мурашки.
— Как тебе это удается? — поинтересовалась она, опираясь руками на его грудь и заглядывая в глаза. Его расслабленное, безмятежно-спокойное лицо ничем не напоминало того ненасытного хищника, который заставлял ее тело разрываться на куски от наслаждения. О недавнем накале страсти говорили лишь бившаяся до сих пор жилка на шее да глубокие морщины, залегшие в уголках рта. Он наполнял ее до краев, а она принимала его. Она чувствовала, как напрягается ее тело в ответ на его рывки, словно стараясь обхватить как можно плотнее и подольше удержать в себе, продлевая волшебные минуты единения. И теперь Мэри не могла отделаться от странного ощущения потери: бедра ныли, словно между ними чего-то не хватало. Она болезненно ощущала контуры своего тела, больше не слитого воедино с телом Райдера.
Она поняла, что больше не хочет добиваться ответа на свой вопрос. Она хочет его, хочет снова почувствовать его внутри себя.
Мэри улеглась так, чтобы вытянуться вдоль его тела во весь рост. Она следила за его глазами, в которых мелькнуло сначала удивление, потом радость, потом понимание — и, наконец, страсть. Он поцеловал ее, и она ответила ему сильно, жадно, торопливо лаская языком. Ее дыхание — равно как и его — стало прерывистым, в ответ на любовный призыв, который не мог остаться без ответа.
Нежные груди Мэри щекотали его чувствительную кожу, соски ее напряглись. Между их телами то и дело пробегали искры возбуждения. Оно все нарастало, становилось нестерпимым, буйным и приносило все большее наслаждение, едва не доходившее до боли. Мэри снова стала влажной и горячей, готовой принять его в себя.
Она приподнялась на руках, и Райдер тут же сжал в ладонях ее груди. Мэри устроилась поверх него. Прошло еще так мало времени, и он не успел набраться сил, чтобы любить ее вновь. Такого никогда не случалось прежде, и Райдер сам не ожидал от себя подобной прыти, однако в эту минуту обоим было наплевать, что можно, а что нельзя. И он откликнулся на ее призыв, на бурю чувств, захватившую их обоих и закрутившую в вихре экстаза. Ее горячее, ненасытное тело обволокло его, словно дикое пламя. Маленькие сильные пальцы обхватили напрягшуюся плоть и погрузили глубоко внутрь. Взор Райдера привлек не рассеянный, покорный взгляд, устремленный в пространство. Нет, в широко распахнувшихся глазах Мэри ясно читалось желание идти до конца.
И это было несравненно…
Его руки оставили ее груди и скользнули вниз, туда, где их тела сливались воедино, и он принялся ласкать Мэри в то время, как она двигалась над ним. Из груди у нее вырвался крик, в котором не слышалось слов — лишь хриплые звуки неземного блаженства. Ее головка запрокинулась, а бедра подались чуть-чуть вперед. Плавные линии выгнувшегося тела могли бы стать неким символом чудесной страсти.
Тело Райдера по-своему повторило этот символ в момент наивысшего блаженства. Он прижал к себе трепещущее тело Мэри. Слипшиеся от пота пряди упали на виски. Он чувствовал, какими необычно сильными толчками бьется ее сердце. Осторожно отодвинув со лба волосы, он прошептал:
— Не шевелись, — потому что знал: прикоснись она к нему опять — и он от страсти выпрыгнет из собственной кожи.
Откатившись на бок, Райдер любовался Мэри, подперев голову локтем. В салоне горела одна лампа, пламя которой задрожало и закачалось, когда вагон тронулся с места и покатился по рельсам. Вот они и в пути — точь-в-точь как обещала Рении. Без вопросов. Без осложнений.
Райдер ухватился за последнюю мысль. Возможно, одно осложнение все же случится… и он по-новому взглянул на Мэри.
— Кажется, ты хотела меня о чем-то спросить?
Мэри разглядывала панели, покрывающие потолок вагона. Их поверхность украшала искусная резьба, и задумчивые зеленые глаза внимательно исследовали прихотливый узор.
— Мэри?..
Девушка задумчиво прикусила губу, стараясь облечь в слова роящиеся в голове бессвязные мысли.
— Почему я не могу не откликнуться на то, как ты произносишь мое имя?
— У апачей не принято вслух произносить настоящее имя, данное человеку при рождении, — ласково улыбнулся Райдер. — Оно приберегается для особо важных или торжественных случаев и означает большую честь для того, кого окликнули. — Подобрав раскинутые одеяла, он укрыл ими Мэри, укрылся сам и продолжил:
— Ты, сама того не замечая, почему-то употребляла мое имя точно так же, как и я — твое.
— Вот как?
— Да. Я обнаружил, что отвечаю тебе точно так же, как если бы это Наич, Джозани или кто-то еще из чихуахуа просил меня об одолжении. — И он долгим взглядом посмотрел на Мэри, ожидая услышать то, что она давно должна была сказать.
Это не сравнимое ни с чем терпение постоянно лишало Мэри равновесия. С самого начала она поняла, что Райдер всегда дождется своего. Он вроде бы даже ухитрялся радоваться ожиданию и находить в нем прелесть, в то время как для нее самой ожидание было пыткой.
— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.
Райдер лишь молча смотрел на нее.
— Я и сама не знала, что при этом делается или говорится. А скорее всего просто боялась. Мне казалось, что тогда я стану частью тебя, а это для меня невыносимо. Но при этом, хотя ты и молчал, я знала, что ты меня любишь. Я следила за тем, как ты выражаешь свою любовь и восхищение, и видела, что ты не изменился к худшему, что ты остался прежним, только душа твоя оказалась намного богаче.
Пальцы Райдера легонько погладили Мэри по плечу и замерли.
— Это потому, что ты всегда была частью меня, — промолвил он. — С самого начала. Не с того дня, как мы повстречались, а с того, как появились на свет. Уже тогда тебе было уготовано место у меня в сердце и в мыслях. — И Райдер коснулся своего виска. — Твой дух всегда обитал здесь, и теперь, когда ты вместе со мною, во плоти, это стало глубже, правдивее и… богаче.
У Мэри было такое чувство, будто в душе у нее что-то вскипело и улетело с облачком пара, однако при этом не возникло ощущения потери. Потому что одно дело, когда какая-то часть души получает свободу, и совсем другое — когда она нас покидает. Первое можно только приветствовать, второе — оплакивать. Она пошевелилась и тут же оказалась в кольце его рук. От улыбки, озарившей ее лицо, у Райдера захватило дух, а Мэри как ни в чем не бывало свернулась у него под боком.
— Давай-ка спать, — сказал он, хотя Мэри, судя по ее виду, настроена была поболтать еще.
— Но…
— Мэри.
— Ну ладно, — сонно прикрыв глаза, уступила она. — Раз ты просишь…


В Тусоне их вагон прицепили к составу, следовавшему по Северо-Восточной дороге до Санта-Фе. От Санта-Фе они проехали еще немного на северо-восток до Топики. Путешествие проходило с завидной скоростью. Ренни выполнила обещание, телеграммами обеспечив их беспрепятственный проезд, и беглецов никто не побеспокоил.
Они много читали, подчас проводя целые вечера в мире и согласии — и не обменявшись при этом ни словом. Мэри раскопала в письменном столе колоду карт и лихо обыгрывала Райдера в покер, завладев его рубашкой, штанами и кое-какими мелочами. Им регулярно приносили поесть, однако оставляли поднос на подножке вагона, согласно строгим инструкциям Ренни и табличке «Не беспокоить!», повешенной Мэри на ручке двери. И проводники, и кондуктор восприняли такое желание уединиться без особого удивления и любопытства. Это навело Мэри на мысль, что ее сестра, наверное, занимается с Джарретом любовью не меньше, чем это проделывали они с Райдером.
Стараясь поскорее избавиться от этой скандальной мысли, девушка покраснела до корней волос и что было силы запустила в Райдера подушкой, когда он поинтересовался, с чего это она краснеет.
В Сент-Луисе они отважились выйти наружу и пообедать в привокзальном ресторане, где их никто не мог узнать и выдать властям. Им подали акульи плавники с молодым картофелем, аспарагус под соусом, холодный картофельный суп и салат. За время обеда они попробовали три разных сорта вина и завершили трапезу фруктами, сыром и кофе со сладким ванильным ликером.
Потом беглецы прогулялись по парку и вернулись на вокзал на извозчике. Было так приятно оказаться среди людей, которые лишь мельком глядели на них и торопились по своим делам. Их вполне могли принять за обычную парочку, наслаждавшуюся романтичным сиянием газовых фонарей на бульваре, — и в течение нескольких часов они старались делать вид, что именно таковыми и являются.
Возвращаясь в вагон, Мэри с Райдером постарались избежать встреч со служащими железной дороги. Их вагон уже подцепили к составу, направлявшемуся в Колумбию, и они вернулись к замкнутому существованию, столь милому их сердцу с самого отправления из Тусона. Правда, после краткой прогулки оба они чувствовали некое возбуждение, однако предпочли об этом промолчать.
Когда за окном замелькали пейзажи Огайо, Мэри не сводила глаз с Райдера, жадно вглядывающегося в них. Здесь все еще царила зима. Паровоз с трудом тянул состав по бесконечной равнине, то и дело увязая в наметенных ветром сугробах.
— В моей памяти здесь всегда было лето, — сказал Райдер.
Мэри уселась к нему на колени и спросила:
— И что же больше всего тебе нравилось в лете?
— Рыбалка с отцом, — уверенно отвечал он. — То, как мы с мальчишками таскали тайком зеленые яблоки из сада за домом у миссис О'Рейли. Четвертое июля
type="note" l:href="#FbAutId_11">[11]
.
— Хм-м-м, — пробормотала она. — Я тоже люблю парады…
— Дело не в парадах, — покачал он головой, — а в фейерверках. Мы с приятелями привязывали веревку с шутихой к… — Он запнулся, встретив возмущенный взгляд Мэри. — Ну, — смущенно закончил он, — кошке ведь не было больно…
— Это отвратительно, Райдер Маккей!
— Видимо, ты никогда в жизни ничего подобного не делала?
— Конечно, не делала, — с достоинством подтвердила Мэри. — У меня не было в том нужды, потому что имелись четыре младшие сестры, которых можно было мучить вволю.


Мэри коротко постригла Райдера, когда они подъезжали к Уилингу. Она очень не хотела этого делать, но Уолкер заставил. Ей пришлось подчиниться, лишь когда он взялся за дело сам. Но и тогда она укоротила прическу сзади настолько, что концы его волос все еще касались края воротника.
Спрятав ножницы обратно в ящик стола, Мэри встала слева от Райдера, осматривая дело своих рук, в то время как сам разведчик изучал свою новую прическу с помощью карманного зеркальца.
— Ну, Самсон, — спросила она, приглаживая концы волос. — Теперь ты доволен?
— Вполне. — Он повернул зеркальце так, чтобы видеть и ее лицо тоже. — Я стал похож на остальных обитателей Восточного побережья.
— Вряд ли, — иронически приподняв бровь, возразила Мэри. Взяв его под локоть и опустив головку ему на плечо, она добавила:
— Ты все равно будешь выделяться в толпе.
— Уж не соблазняет ли меня моя Далила
type="note" l:href="#FbAutId_12">[12]
? — улыбнулся он.
— Просто хочу проверить, насколько сильным ты остался…
Райдер подхватил Мэри на руки, отнес на кровать и принялся щекотать. В этот раз, занимаясь любовью, они веселились, как дети, и Мэри была приятна новизна такого безоблачного, безоглядного веселья.
Но вот наконец она откинулась на подушки и, все еще улыбаясь, спросила:
— Ты подумал о детях?
Райдер тут же позабыл про подушку, которую устраивал поудобнее у себя под головой, и уселся, внимательно глядя на свою спутницу: не появилась ли в ее улыбке хоть малейшая лукавинка? Или загадочность?
— Разве ты… — Он умолк на полуслове. Нет, невозможно. Во всяком случае, пока она не может ничего сказать наверное. Ведь последние недомогания начались как раз в день отъезда из Тусона. Тогда они послужили причиной многих неудобств для нее и легкого разочарования для него. Ведь он действительно думал о детях.
— Я хотел бы иметь детей, — спокойно промолвил Райдер.
Мэри ласково погладила его по лицу, уловив в этой фразе некий оттенок грусти.
— Расскажи мне про свою дочь, — попросила она. — Как ее звали?
Он ответил на языке апачей и добавил:
— Это означает Та-которая-улыбается, ее младенческое имя. Индейцы получают первое имя при рождении и второе — уже когда становятся взрослыми. Это входите обряд посвящения. — И его взгляд устремился в пространство, затуманенный картинками прошлого. — У нее было круглое личико, похожее на полную луну, и темные карие глазенки, совсем как у матери. А густые волосы — такие же темные, как мои, только мягче самого мягкого шелка. Казалось, что она так и родилась с улыбкой. Эта улыбка всегда находила отклик, как и ее смех, и никто в племени не мог оставаться равнодушным к ней. Она была такая любопытная, что постоянно попадала в неприятности. Это был ребенок, который вечно то лезет к огню, то взбирается на дерево, то ныряет в самый глубокий омут. Ей нужно было самой уколоться о кактус, чтобы убедиться, что он действительно колючий. Но все равно никто не мог на нее сердиться. Наверное, причиной этому была ее улыбка. Она подкупала любого.
Когда Райдер опять посмотрел на Мэри, ее глаза были полны слез. Он прикоснулся к уголку ее глаза и прошептал:
— Милая, милая Мэри. Да, я хочу иметь детей. Для них вновь найдется место у меня в сердце.
И он простер к ней руки, чтобы прижать к груди.


В Питсбурге их уже ожидало несколько телеграмм, которые стюард просунул под дверь вагона почти сразу после прибытия. Все они были адресованы «мистеру и миссис Салливан», однако, судя по толщине пачки, вся семья знала, кто скрывается под этими именами.
Мэри разыскала в столе нож для бумаг и, вскрыв первую телеграмму, принялась читать, усевшись на край стола.
— Ну? — не выдержал Райдер, вальяжно развалившись на кровати с романом Уилки Коллинза в руках, — любопытство все же одержало верх над терпением. — Это от Ренни?
— Нет, это от мамы, — покачала головой Мэри и прочла вслух:
— «Ты, наверное, любишь его. И я молюсь о том, чтобы ты узнала, что я понимаю тебя». — Она подняла глаза, слегка улыбаясь. — По-моему, это означает, что мама примирилась с моим решением…
— Скорее это означает, что она примирилась со своим собственным решением, — поправил Райдер, отложив книгу. И пояснил, встретив недоуменный взгляд Мэри:
— Судя по тому, что ты рассказала про ваши отношения, твоя мать сама не была уверена, что когда-то сделала правильный выбор. Она скрывала это от себя самой — и тем более ей удавалось скрыть это от близких. Ну, хотя, пожалуй, и не от всех. Ты больше всех остальных подозревала, что длительная связь с вашим отцом стоила ей многих душевных мук. И она нашла некое подобие утешения в том, что ты приняла постриг.
— А когда я сказала, что ухожу из монастыря…
Он кивнул, легко читая ее мысли по выражению лица:
— Распахнулась шкатулка Пандоры, полная сомнений и неуверенности. И Мойре пришлось снова пересматривать давнее решение. — Он кивнул на телеграмму и добавил:
— По-моему, это скорее означает то, что, доведись ей выбирать снова, она проживет жизнь точно так же. И это она хочет довести до твоего сведения.
— Наверное, ты прав, — задумчиво ответила Мэри, сворачивая послание. — Честно говоря, я в этом почти уверена.
Как ни приятно было видеть улыбку, расцветшую на лице у Мэри, Райдер все же решился обратить ее внимание на остальные телеграммы:
— Сомневаюсь, что телеграмма от отца окажется такой же приятной.
— Эта от Мегги, — сообщила Мэри, разрезав облатку. — Она желает нам успеха, надеется, что ты чувствуешь себя хорошо, и даже прилагает список лекарств, которыми можно воспользоваться, если рана опять воспалится. — Мэри весело покачала головой:
— Судя по всему, Ренни не жалела красок, в подробностях расписав наши приключения. Можно подумать, это не Джаррет, а она нашла нас в пещере. И я уверена, что моя сестрица изрядно приврала насчет того, что случилось в лагере на руднике. Мегги спрашивает, правда ли, что я сама прогнала Джеронимо!
— Ну а что там еще? — рассмеялся Райдер.
— Это от Этана с Майкл, — ответила Мэри. — «Телеграфируйте, если нужна помощь». — Она ухмыльнулась. — Видишь ли, Этан — начальник полиции штата. Это может оказаться полезным.
— Ну по крайней мере хуже от этого не будет.
— И не забывай, что сама Майкл — репортер. Она знает, как подавать новости для публики. Это может пригодиться, когда наступит пора публично восстановить твое честное имя.
— Ничего себе семейные связи.
— Это еще не все, — мило улыбнулась она. Крестный у Майкл был судьей, у Ренни — епископ, у Мегги и Скай — известные политики, а ее собственный — глава одной из самых влиятельных финансовых корпораций Нью-Йорка. Перечислив все эти мелочи Райдеру, Мэри добавила:
— Джей Мак хотел таким образом предохранить нас от холодного приема, уготованного в нашем обществе незаконнорожденным детям. Его усилия не сделали нас респектабельными дамами, зато вынудили многих в какой-то степени проявлять к нам почтение. — Она запнулась и спросила:
— Чему ты улыбаешься?
— Я представляю тебя девчонкой, расквасившей кому-то нос за то, что тебя посмели назвать незаконнорожденной. И уж Боже упаси кого-то шепнуть такое про одну из твоих сестер — да еще в твоем присутствии! — По румянцу на Щеках у Мэри Райдеру стало ясно, что его догадка целиком верна. — Ты могла терзать и мучить сколько угодно остальных Мэри — и они наверняка отвечали тебе тем же, — однако я готов поспорить на что угодно, что при малейшем намеке на внешнюю угрозу вы смыкали ряды так, что вашу оборону не смогла бы пробить и артиллерия! Позволю себе предположить, что пришло время и Джей Мак обнаружил — в его защите никто особо не нуждается.
— Бедный старый Джей Мак, — утвердительно кивнула Мэри, хотя в ее голосе не слышалось и тени сожаления. — Он любил всех нас до безумия…
Оставались еще две нераспечатанные телеграммы. И Мэри знала, что одна из них — от отца. Она заколебалась, не зная, с какой начать. Наконец решилась и вскрыла ту, что лежала справа. И вздохнула, не скрывая облегчения:
— Это от Ренни с Джарретом, — сообщила она, взглянув на последнюю строчку. Торопливо пробежав глазами содержимое, Мэри продолжила:
— Нас вот-вот перестанут искать. Ренни пишет, что генерал Гарднер считает нас давно скрывшимися из Аризоны и не желает тратить сил на бесполезные розыски. Конечно, Ренни с ним спорит. — Она подняла глаза на Райдера. — Представь себе, как она уговаривает Гарднера бросить все силы на поиски, а сама думает о том, что мы уже где-то к востоку от Миссисипи? — И Мэри углубилась в чтение. — Розарио погиб, — дрогнувшим от сожаления голосом сообщила она. — Он попытался бежать и свалился в вертикальную шахту.
Райдер молча гадал, есть ли в этой истории какие-то подробности, которыми Джаррет с Ренни не рискнули поделиться с Мэри. Ему не было жаль негодяя, тогда как Мэри думала по-иному.
— Там есть что-нибудь про Джеронимо? — спросил он, стараясь отвлечь ее от грустных мыслей.
Мэри постаралась взять себя в руки, набрав полные легкие воздуха и выпустив его как можно медленнее:
— Только то, что он по-прежнему не дается властям в руки. Но на рудник больше не нападали. — Она недоуменно нахмурилась. — Как странно… Ренни спрашивает про карту — она заинтересовалась ею и требует подробностей. О чем бы это?
Райдер пожал плечами:
— Черта с два я… — Тут он задумался. — Помнишь, когда мы уезжали с рудника… какой-то малый остановил тебя, потому что принял за Ренни… разве ему не нужна была карта?
— О Господи, ну конечно! Я отдала ему одну из тех, что оказались у тебя в сумке!
Райдер соскочил с кровати и поспешил к шкафу, где хранил седельные сумки. Там по-прежнему лежала карта с изображением обширной территории форта Союза. Равно как и карта с туннелями и ловушками пещеры Заблудших Душ. — Ты всучила ему карту каньона Колтера, начерченную Джо Панамой. А рабочий вернул ее Ренни.
— Ну, — обрадовалась Мэри, — это еще не самое худшее! Одно время я боялась, что Ренни приспичит самой сунуться в пещеру. По-моему, ее не испугают тени умерших предков, как ты считаешь?
— Я считаю так же. — Он свернул карты и отложил в сторону сумки. — И это даже неплохо, что Ренни досталась карта старого Панамы. Она ей обрадуется. — И он многозначительно посмотрел на Мэри. — Все равно нам ее не остановить.
— Что означает «добро пожаловать в нашу семью!»? — И она взялась за последнюю телеграмму, с надеждой спросив:
— Может, ты сам хочешь вскрыть? Все-таки это от твоего тестя…
— Пас, — покачал он головой и подошел поближе.
Мэри подвинулась, чтобы он смог усесться рядом, опер, лась на его плечо и только тогда решилась развернуть телеграммы от Джея Мака:
«Ты рехнулась тчк поймаю тчк не забудь револьвер тчк»
— Твой отец режет напрямую, — заметил Райдер.
— И не тратит даром слов.
— По крайней мере он не уведомил власти. А ведь в ярости он мог не пожалеть и тебя.
— Это не в натуре Джея Мака, — вздохнула Мэри. — Нет, я боюсь, что он собрался пристрелить тебя сам…
Беглецы на минуту умолкли, рассеянно глядя на строчки телеграммы, а затем дружно расхохотались. Не то чтобы их позабавила мысль о том, как Джей Мак Великолепный станет проверять, в здравом ли рассудке его дочь, или гоняться за Райдером с заряженным револьвером. Просто им была необходима разрядка, которую счастливая пара находила подчас самым неожиданным образом.
Аккуратно сложив телеграмму, Мэри убрала ее обратно в конверт и смахнула с ресниц невольные слезы:
— Если Джей Мак грозится отправиться за нами, то можешь быть уверен, что явится он не один. С ним прибудет вся кавалерия!
То же самое подумал и Райдер. Хотя ни в одной из телеграмм об этом не упоминалось, вся семья наверняка соберется хотя бы ради благородной цели удержать Джея Мака от убийства.
— Похоже, Мэри вновь готовы сплотить ряды.
— Радуйся, что мы сплачиваем их вокруг тебя!
— Я и так не устаю благодарить Всевышнего, — улыбнулся Райдер, целуя ее в щечку.


Поезд уже миновал Балтимор, когда Райдер решился поговорить с Мэри по поводу его отношений с дядей. Поскольку было ясно, что ее все равно не сбить с намеченного пути, он просто позволил себе отложить выполнение неприятной обязанности до поры до времени.
Его спутница купила на вокзале в Балтиморе газету и теперь внимательно ее читала. Пришлось вырвать газету у нее из рук, так как девушка не отозвалась, когда Райдер окликнул ее по имени.
— В чем дело? — возмутилась Мэри, не очень умело прикидываясь обиженной. — Ты же видишь, что я читаю!
Райдер аккуратно сложил газету и бросил на стол. Легкий листок скользнул по полированной поверхности, задержался на миг на краю и свалился на пол. Мэри хотела было поднять его, но Райдер не позволил.
— Я хочу с тобой поговорить.
То, каким тоном были сказаны эти слова, а не их содержание вернуло Мэри на место. Позабыв про обиду, она с любопытством посмотрела на разведчика.
— Я знаю, что ты возлагаешь большие надежды на помощь моего дяди, — начал он. — Мне понятно, что тебе кажется, будто он не сможет отказать нам в содействии. Ведь это подтверждает весь твой предыдущий жизненный опыт. Уилсон Стилвелл — а я думаю о нем именно так, а не как о Дяде Уилсоне — никогда не был со мной накоротке. Он был сводным братом моей матери, но так и не сблизился с ней, хотя они воспитывались в одном доме и были одного возраста. Когда мать вышла замуж, он уже заседал в законодательной палате. А к тому времени, как на свет появилась моя сестра, мы вообще видели его лишь во время кратких визитов, которые обязан был делать конгрессмен в свой штат по долгу службы или в ходе избирательных кампаний. — Райдер нервно взъерошил волосы и продолжил:
— Он никогда не интересовался нашими делами, а мы — его. И никто об этом не сожалел. Вот так это все было… и так и осталось. Мэри молчала, ожидая продолжения.
— Я понимаю, что ты объясняешь его присутствие на суде заботой обо мне. Учитывая ваши семейные отношения — это вполне естественно. Однако в данном случае ты жестоко ошиблась. Он был одним из основных свидетелей. И давал показания по поводу моего прошлого, а также моего образа жизни.
— Неужели это… — начала Мэри, но Райдер прервал ее, взмахнув рукой:
— Ему необходимо было обелить самого себя. Уилсон Стилвелл — одна из самых влиятельных фигур в сенате. Он заседает в целой дюжине важных комитетов и вхож к самому президенту. И именно благодаря его влиянию мне поручили организовать конвой через каньон Колтера. Он постоянно присматривал за тем, чтобы мне давали самые выгодные и важные поручения, чтобы я привлек к себе внимание влиятельных чиновников и таким образом смог сделать карьеру. По сути, именно он добился для меня такого привилегированного положения среди армейских разведчиков.
— Ни за что не поверю, — возразила Мэри. — Ты добился этого положения сам, своими заслугами. И я никогда не поверю в иное. В конце концов, если уж он так к тебе равнодушен, с какой стати сенатору беспокоиться о твоих делах и стараться помешать делать карьеру?
— Чтобы снять с себя куда большую вину. — Райдер уселся в кресло у стола и развернул его так, чтобы можно было свободно вытянуть ноги. Занавески на окнах вагона были раздвинуты. Солнце, проникавшее сквозь пыльное стекло, оттеняло чистые черты его сурового лица. — Я считаю Уилсона Стилвел-ла виновным в смерти моей дочери, моей жены, всего ее семейства и еще тридцати индейцев племени чихуахуа, погибших во время резни на перевале Антлера.
Мэри не только с трудом поверила в это — она вообще не понимала суть столь тяжкого обвинения, однако не сомневалась, что Райдер говорит от чистого сердца.
— Когда мою семью уничтожили тонто, а самого меня похитили, не последовало ни розысков, ни карательных акций со стороны армии. И я не виню их за это. Вполне возможно, что кто-то где-то все же додумался, что пора бы прекратить эту бойню. В конце концов, само нападение апа-чей тонто на наш караван было местью за недавнее нападение военных на одну из их стоянок. Единственное, что не давало мне покоя, — нежелание моего дяди организовать поиски или нажать на нужных людей, чтобы отомстить за нас. Вместо этого он воспользовался нашим горем, заявил, что все мы трагически погибли, и устроил публичное оплакивание горячо любимых утраченных близких. Это сослужило ему отличную службу: позволило увеличить до этого момента ничтожный разрыв со своим оппонентом и занять место в сенате.
— Ты не можешь рассуждать столь цинично, — мягко упрекнула его Мэри.
Однако Райдера мало волновало, что ей почудился цинизм в том, что он считал чистой правдой.
— Многие годы спустя, когда мне позволили участвовать в набегах, пошел слух про белолицего сероглазого юношу, живущего среди чихуахуа. И вот тогда дядя решил выяснить причину этих слухов.
— Ты не можешь винить его в этом. Ведь это естественно, что ему захотелось…
— Приближалась очередная предвыборная кампания. Кресло под ним качалось, и его скорее всего не переизбрали бы на второй срок. Такое унижение было для него нестерпимо. А поиски пропавшего племянника — отличный способ отвлечь внимание избирателей от политики и скандальных разоблачений администрации и завоевать всеобщую симпатию. — Райдер улыбнулся одними губами, без малейшего намека на юмор. — Военные отыскали меня, — промолвил он. — Точнее сказать, захватили в плен. Я сбежал. Не единожды — трижды.
Казалось бы, какие еще доказательства нужны для того, что я не имею ни малейшего желания возвращаться к дяде или менять образ жизни? У меня была жена, дочь, семья. И они значили для меня несравненно больше, чем какой-то дядя, которого я и помнил-то едва-едва. То же самое я выложил и самому дяде, когда он прикатил на Запад лично. Он не узнал меня и с трудом поверил в то, что я вообще его племянник, однако я выдал себя, узнав его, — и этого оказалось достаточно. Из родственника я превратился в трофей.
Мэри до боли сжала лежащие на коленях руки и прикусила губу, чтобы не оскорбить его невольно вырвавшимися жалостными причитаниями.
— После этой встречи я сбежал в третий раз. Мне было двадцать лет. Я успел стать мужчиной — воином — задолго до этого, а Уилсон Стилвелл твердил, что я сам не знаю, чего хочу. Или что ничего не понимаю. — Тут лицо Райдера окаменело, а голос едва не сорвался на крик. — А скорее всего решил, что его собственные нужды гораздо важнее моих.
Резко вскинувшись в кресле, он постарался овладеть собой и, опершись руками о колени, продолжил:
— Последний побег оказался наиболее легким — но это я понял слишком поздно. А тогда был уверен в себе и даже злорадствовал, что в который раз оставил в дураках этих белых. Я забыл о необходимости прислушиваться к тому, что нашептывает мне интуиция. Я забыл о пользе умения выжидать и сбежал, как только представился случай.
Мэри приготовилась выслушать дальнейшее, ибо догадывалась, что именно ей сейчас поведают.
— За мной следили. Более того — они выжидали, что совершенно не принято в армии. Они дождались, пока кончится празднество в честь моего побега и пройдет еще несколько дней, пока воины выберутся в очередную вылазку. Они позволили мужчинам покинуть стоянку. А потом напали на беззащитный лагерь. Это все было подстроено, и дикая резня случилась по воле моего дяди. Он не смог оторвать от меня семьи — и тогда оторвал от меня семью. Вот какой это человек, Мэри! Помни об этом всегда!
Она смотрела на него во все глаза, не скрывая сквозившего в них ужаса. Хотел бы он знать, что разбудило в ней это чувство. Ужасается ли она содержанию его рассказа или тому, что он сам в него верит? Ведь хотя она и считает себя опытной особой, в ней неистребима тяга видеть в людях только лучшее. И ей будет непросто смириться с тем, что в его сердце гнездятся столь черные мысли. Райдер понимал, что она скорее будет стараться изменить его мнение, нежели пойдет вразрез с собственными убеждениями.
— Ты мог ошибиться, — прошептала она. — Ты мог что-то понять не правильно.
Райдер лишь пожал плечами. Спорить было бесполезно. По крайней мере он вооружил ее знанием, каким обладал сам, — о том, что наделенный огромной властью человек по сути является негодяем. А уж она пусть думает что хочет.
— Когда меня схватили снова, я остался, — промолвил он. — Я не находил себе места от горя и с трудом соображал, что происходит, и не догадывался о правде. Прошел не один год, и все это время я наблюдал за дядей. Я сумел узнать о нем вещи, которые он никогда не выставлял напоказ. Он устроил меня в Вестпойнт. Я пробыл там два года и завоевал прочную репутацию бунтаря, так как не вписывался в тамошнюю обстановку и не делал попыток приспособиться к ней. Я даже не нашел себе друзей, если не считать Уолкера Кейна, — да и не желал их иметь. Кое-кто из профессоров усмотрел во мне задатки ученого, однако я не хотел идти по стопам отца. Кое-кому показалось, что я наделен иными талантами. И тогда Уилсон Стилвелл забрал меня в Вашингтон и устроил для выполнения секретных поручений.
Слегка задрав подбородок, Райдер произнес со значением:
— Это позволило мне добраться до секретных документов, относящихся к Западной военной кампании и окончательно убедиться в двуличии своего дяди.
Мэри с трудом перевела дыхание. Глядя в эти холодные, жестокие глаза, ей с трудом верилось, что Райдер способен на доброту и сочувствие.
— И что ты сделал?
— Я обличил его.
— И?
— Он сделал вид, что ничего не понял. Впрочем, я и не ожидал иного, зато увидел смятение в его глазах. Он знал о том, что я знаю, — этого было для меня достаточно.
— Но ведь ты принял назначение. Ты не отказался от помощи.
— Все до единого назначения были крайне опасны, — без тени смущения и сожаления пояснил Райдер. — Еще бы мне их не принять.
Тут до Мэри дошло, что все эти годы он просто искал собственной гибели. То, что он посягнул на свою жизнь, ужасная тяжесть этого греха пробрали Мэри до костей смертельным холодом. Она зябко обхватила себя за плечи.
Райдер настороженно следил за нею. Милое девичье личико побледнело, черты его заострились и напоминали хрупкий фарфор. Не станет ли он для нее чудовищем? Ведь теперь она не сможет быть уверенной в том, что понимает его до конца. Скорее наоборот — она решит, что вообще его не знает.
— Я выжил, — закончил он, небрежно пожав плечами, словно говорил о сущей ерунде. Это действительно мало что значило для него. То, что он оставался цел и невредим, будило в нем скорее ярость, нежели благодарность Небесам.
— Да как ты смеешь так говорить! — не выдержала Мэри, вскакивая с кресла. Пылающие гневом огромные глаза пригвоздили его к месту. — Как ты посмел подумать…
У нее не было слов. Да она и не смогла бы продолжить — перехватило дыхание. Руки ее сжались в кулаки. Райдер потянулся было к ней — и как раз в этот момент один из бескровных бледных кулачков врезался ему в челюсть с такой силой, что опрокинул на пол.
Райдер медленно поднялся на ноги, но не попытался приблизиться к Мэри. Слишком явными были намерения, написанные на ее лице.
— Но ведь это было прежде, — заметил Райдер, — не сейчас.
— Не важно! Твоя жизнь оставалась бесценным даром и прежде, и теперь! Но ты пренебрегал этим, потому что считал, что утратил ее смысл. Тогда как этим смыслом является сама жизнь! А все остальное второстепенно. — В ее глазах блестели слезы, когда она выпалила:
— И я не позволю тебе любить меня так же сильно, как ты любил свою жену! Я не позволю! Я не хочу…
И тут Мэри оказалась у него в объятиях. Поначалу она пыталась вырываться, но вскоре затихла и доверчиво прижалась к его груди.
— Не в твоей власти решать, как и кого мне любить, — промолвил он, гладя ее по голове.
Она потерлась мокрой щекой о его рубашку и продолжила хриплым шепотом:
— Не хочу, чтобы ты искал смерти оттого, что я покину твою жизнь. Мне не суждено обрести душевный покой, если я буду бояться, что ты когда-либо можешь принять подобное решение!
— Милая моя Мэри, — нежно прошептал Райдер, целуя ее в макушку и с наслаждением вдыхая сладкий аромат ее волос. — Мне придется выжить, потому что ты способна отказаться от места в раю ради того, чтобы не оставить меня одного на пути в ад!
— Никто не знает меня так хорошо, как ты! — улыбнулась она сквозь слезы.
На этом спор угас сам собою. Через час поезд прибывал в Вашингтон, и у влюбленных была масса иных способов провести это время.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Только в моих объятиях - Гудмэн Джо



Один раз прочитать можно.Интересно , но не захватывает.
Только в моих объятиях - Гудмэн ДжоКсения
13.12.2011, 19.50





Не зацепило
Только в моих объятиях - Гудмэн Джоварвара
19.02.2012, 15.35





Роман понравился. Конечно это далеко не Макнот, но почитать на один раз можно. Меня зацепил этот роман тем, что гг были на редкость умны и сообразительны.(Для меня характер гг самый важный критерий) Молодцы! Гг-ня говорит, что думает, не тупит, не делает поступки сгоряча и ей не управляет гордыня(как обычно). Гг-ой не говорит, что "мы не можем быть вместе потому что я изгой, уголовник...". Нет. Они проходили все испытания и трудности вместе. У гг были жена и ребенок, но он полюбил другую, а не как обычно сопротивляются этому, мол, больше не женюсь и т.д. rnТак как я очень редко сталкиваюсь с такими гг, и это очень часто портит весь роман, то уже за это поставлю 10.
Только в моих объятиях - Гудмэн ДжоПросто Человек:)
14.07.2014, 18.31





Неплохой роман
Только в моих объятиях - Гудмэн ДжоВикушка
29.08.2014, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100