Читать онлайн Только в моих объятиях, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Только в моих объятиях - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Только в моих объятиях - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Только в моих объятиях - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Только в моих объятиях

Читать онлайн

Аннотация

Покинув уединенный женский монастырь, хрупкая и неопытная Мэри Деннехи оказывается лицом к лицу с опасностями огромного мира, и не последняя из этих опасностей — суровый Райдер Маккей, объявленный преступником. Мэри, уверенная в невиновности Райдера, спасает его от виселицы. Но спасенный вовсе не намерен отпустить и потерять ту, в которой для него заключена почти уже утраченная надежда обрести счастье…


Следующая страница

Глава 1

Июль 1884 года, долина Хадсона
Неподвижность сомкнулась над ним, как кокон. Он упивался ею, точно лист, пьющий солнечный свет — источник его существования в этом мире. Он слышал ровное биение собственного сердца и легкое, едва уловимое дыхание, но не уделял этим вещам особого внимания и позволял телу жить как бы самому по себе, в то время как душа наслаждалась завершенностью и незыблемостью бытия.
Человек сидел на краю камня, возвышавшегося над небольшой заводью. Его тело инстинктивно сохраняло такую позу, из которой при первых же признаках опасности смогло бы развернуться подобно пружине. Однако пока в том не было нужды. К тому же он умел наслаждаться ожиданием.
Вряд ли имело смысл задавать вопрос, чего именно он ждет. Нечто необъяснимое разбудило его интуицию и заставило застыть здесь, на голом куске камня. И он мог ждать так бесконечно, не раздражаясь и не проявляя нетерпения. Напротив, это несло некое предвкушение, словно прилетевший на крыльях ветра аромат цветов — неопределенный, но желанный. Чем дольше он ждал, тем сильнее становилось предчувствие чего-то чудесного. Всего, чего угодно. И с каждой секундой предчувствие становилось все более определенным.
Над водой клубился предрассветный туман. Вокруг заводи росли красные кедры, плакучие ивы и серебристые ели, но даже их густые кроны не могли заслонить сияния солнца. Воздух дрожал от горячих испарений, а поверхность воды ослепительно блестела. Он следил за тем, как множившиеся лучи пробуждающегося к жизни светила зажигают на водной глади все больше и больше ярких звезд, словно в омуте был заключен целый небосвод.
Эта мысль породила первое его движение — легкую усмешку уголком рта. Вряд ли постороннему наблюдателю пришло бы в голову принять эту гримасу за улыбку — и все же она отражала истинную радость, пусть даже угрюмую и тайную. Его нисколько не смущало, что подобным мыслям находится место в его мозгу, — в отличие от большинства окружающих. Ведь считается, что лирические отступления по поводу заключенного в омуте небосвода больше пристали поэту или философу, нежели разведчику, состоящему на службе в армии Соединенных Штатов.
Однако улыбка угасла почти мгновенно, уступив место прежней непроницаемости. Удивительно, но при этом лицо его не превратилось в холодную маску профессионала. Очертания губ не были ни упрямыми, ни мрачными, а идеально вылепленный подбородок не казался признаком заносчивости. Нет, источником непроницаемости черт его лица являлось исключительное спокойствие.
Сквозь рукав промасленного плаща он почувствовал прикосновение горячего светила. Оно поднималось все выше и выше, и вот уже горячие лучи легли на затылок. Мгновением позже они заиграли на его щеке и густых блестящих волосах. Он даже не подумал скинуть плащ или поправить волосы. Жара была не менее желанной, чем неподвижность и ожидание. На миг он поднял лицо навстречу солнцу и, зажмурив глаза, вдохнул его тепло.
Когда он снова распахнул веки, она была уже здесь. Ее слегка закрывали тонкие ветви берез, растущих на противоположном берегу заводи. Путь вниз был вымощен плоскими каменными плитами, образовавшими некое подобие неровной лестницы. Она стояла совершенно неподвижно, крепко сжимая в руках узел с одеждой. Торчавший из него лоскут был ее единственным одеянием.
Поначалу ему показалось, что она застыла так неподвижно потому, что увидела его. Однако уже в следующий миг он понял, что она своей позой совершенно не напоминает застывшую от неожиданности испуганную нимфу. Узел с одеждой не был выставлен вперед для защиты: она просто держала его в руках, не опасаясь за собственное достоинство. Его заворожила эта свободная, целомудренная поза — ясно, что о ней не могло быть и речи, если бы вдруг открылось его присутствие. Да, несомненно, ее неподвижность не имела к нему никакого отношения. Она не подозревала о его присутствии, и он был этому рад. Увы, он понимал, что правила приличия требуют от него иного поведения, и все же позволил на какое-то время взять верх эгоизму. Он объявится, но позже, не сейчас.
Очарование неподвижности исчезло уже в следующий миг, когда она отбросила в сторону одежду. Словно жирное пятно, лег на поверхность опаленного солнечным сиянием камня темный узел. Она явно не подумала об этом, как не подумала задержаться хотя бы на миг, чтобы расправить смявшееся от падения платье. Его даже слегка разочаровало такое безразличие. А через миг он уже не видел ничего, кроме нежной розовой кожи, изящного изгиба плеч и ярких бутонов сосков: не обращая внимания на каменную лестницу, она прыгнула в воду прямо с того места, где стояла, изящно изогнувшись при этом в воздухе и подняв целый фонтан сверкающих брызг.
Она не торопилась возвращаться на поверхность, и он внимательно следил за ее движением под водой. Стройное тело ее казалось не менее подвижным, чем окружавшая его стихия. Оно поражало своей легкостью и изяществом линий. Сдвинутые вместе ноги толкали тело вперед: их движения были ритмичными и возбуждающими. Вот ему показалось, что она должна выглянуть из воды в самом центре заводи, но вместо этого лишь сильнее заработала ногами, и над поверхностью мелькнули только нежные розовые ягодицы. На его лице промелькнула улыбка.
Вынырнув наконец, чтобы глотнуть воздуха, она оказалась прямо под его скалой. Когда она подняла глаза и увидела его, ему было не до смеха. Он так и сидел неподвижно на камнях, словно некая сказочная птица. Это впечатление усиливали распущенные по плечам волосы и спадавший широкими складками плащ. Прямая, несколько хищная линия носа подчеркивала пронзительность взгляда темно-серых глаз.
Он не издал ни звука, просто молча глядел на нее. Несмотря на заливший щеки румянец смущения, она не попыталась ринуться обратно в воду. Не в ее натуре было спасаться бегством, пусть даже вопреки собственному порыву. Она ответила на его взгляд с необычной прямотой и спокойствием.
Он подумал, какой яркий оттенок у ее зеленых глаз и как приятно в них смотреть — точно так же, как заглядывать под полог окружающего их леса. И не спешил прервать созерцание, приносящее столько удовольствия.
— Похоже, вам неведом стыд, — заметила она.
В других условиях или в другом окружении содержащаяся в ее словах кислота запросто разъела бы закаленное стекло. Однако незнакомец лишь улыбнулся в ответ.
— Это столь очевидно? — поинтересовался он.
Ответом ему был взгляд, способный уложить на месте тигра. Но и это его не проняло. Ей хватило здравого смысла оценить, что все преимущества на его стороне. Он стоял наверху, на твердой земле, и, что самое важное, был одетым. Попытки угрожать ему, бултыхаясь в воде, выглядели бы по меньшей мере глупо. Более того — весьма утомительно.
Он следил за тем, как неуверенно она пытается отыскать опору среди скользких камней. И уже приготовился подать руку. Однако ей и в голову не пришло выбираться из воды, служившей весьма надежным укрытием и поблескивавшей на плечах и нежной шее. Его глаза неторопливо скользили от ямки над ключицей к щеке, затем к уху — и задержались на шапке рыжих волос.
Если ее глаза привлекали к себе внимание, то шевелюра и вовсе поражала необычностью. И не столько своим огненным оттенком, сколько длиною. Безжалостно обстриженные чуть ли не под корень, волосы ее лишь повторяли форму головы и не позволяли даже мечтать о какой-то прическе. Плотно облепив череп, они слегка кучерявились и пушились на концах, быстро подсыхая под жарким утренним солнцем. У апачей женщины имеют обычай стричь волосы в знак траура. У него на языке вертелся вопрос: не потеряла ли она недавно кого-то из близких — брата или отца, к примеру? Но вовремя вспомнил, что едва ли Нью-Йоркцы придерживаются тех же традиций, что племена чихуахуа, кайова или мескалеро. Он невольно коснулся пятерней густых волос на своем затылке. Они были гораздо длиннее, чем у нее, и все же короче, чем он носил обычно. Ему пришлось их обрезать в знак скорби по погибшему другу, а также в порядке компромисса с нравами Нью-Йорка.
Чувствуя, что взгляд незнакомца прикован к ее волосам, она непроизвольно охнула и поправила прядь на виске так, чтобы та казалась длиннее. Этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы заставить его отвести взгляд. Она гадала, что он сейчас думает по поводу ее необычной прически. Что она больна? Что пыталась избавиться от вшей? Что муж решил наказать ее за измену? При первой же мысли о том, что он, возможно, жалеет ее, она заносчиво вздернула подбородок.
— Вы не имеете права здесь находиться, — холодно заметила она. — Это частное владение.
— Я приглашен сюда, — спокойно возразил он.
— Кем именно?
— Владельцем.
— Это невозможно.
— Вы ведь не его жена, верно? — спросил он, небрежно пожав плечами. Очевидно, ему было наплевать, верит она ему или нет.
Она растерянно мигнула: что это ему пришло в голову считать ее чьей-то женой? Оглянувшись через плечо, она нашла глазами горку одежды, оставшейся на противоположном берегу заводи. Нет, по этим вещам он не мог ни о чем судить.
— Кого это «его»? — подозрительно прищурившись, спросила она.
— Уолкера Кейна.
— Но эта земля не принадлежит Уолкеру Кейну, — заметила она. — Усадьба Гринвилль расположена несколькими милями дальше по главному тракту.
Она завороженно наблюдала за тем, как слегка порозовели его щеки. Он был гладко выбрит, и румянец не могли скрыть ни усы, ни бакенбарды. Губы его скривились в саркастической усмешке.
— Пожалуй, мне не следует хвастаться этой историей перед Уолкером, — мрачно заметил он. — Или перед кем-то еще.
Прежде чем она успела поинтересоваться, что же его так забавляет, он выпрямился во весь рост и скинул плащ. Она была готова признать, что видит перед собой «отлично сложенного мужчину», как любила говаривать ее мать, но не это вызвало у нее легкое восклицание. Она ахнула при виде висевшей у него на бедре кобуры.
— А вы не здешний, правда? — Этот дерзкий вопрос мигом сдул с его лица ухмылку. — То есть я хочу сказать, что мужчины в Бейлиборо обычно не носят оружие.
— Оружие, — повторил он. — Револьвер. Короткоствольный «кольт» сорок пятого калибра. — С этими словами он расстегнул ремень кобуры и осторожно положил ее поверх плаща. Теребя пальцами пуговицы на рубашке, он добавил:
— Именно такой, какой носят грабители на Диком Западе.
Иронически вскинув бровь, незнакомец выжидал, примет ли она заключенный в его словах вызов. Однако ее больше удивило то, что он снял рубашку. Девушка вновь обрела дар речи, увидев, как его рука скользнула к застежке на брюках.
— Что это вы делаете?
— Собираюсь выкупаться, — не моргнув глазом, ответил он. А про себя подумал: «Хотел бы я знать, что из этого выйдет!» Ведь было ясно, что он не обладает и десятой долей ее навыков в плавании. В лучшем случае он покажется ей неуклюжим. А в худшем… В худшем попросту утонет.
В последний раз он входил в достаточно глубокий для плавания водоем в возрасте семи лет. Это было двадцать три года назад на берегах реки Огайо. В тот день он бултыхался до тех пор, пока отец не вытащил его из воды и не объяснил, что, раз научившись, человек навсегда запомнит, как надо плавать. Сейчас ему предстояло проверить правдивость этих слов. Честно говоря, он так плохо помнил отца, что порой сомневался, не подводит ли его память.
— Нет, вы этого не сделаете! — воскликнула девушка, словно и сама верила в то, что ее возглас его остановит.
Не удостоив ее ответом, он уселся на камень и начал снимать обувь. Покончив с нею, принялся за брюки. Казалось, пыль не только покрыла его одежду, но въелась во все поры тела. Желание смыть ее вот в этой самой заводи с каждым мгновением становилось все более жгучим. Выпрямившись снова перед тем, как скинуть нижнее белье, незнакомец обнаружил, что остался один. Девушка оттолкнулась от берега и поспешила отплыть на середину заводи. Сохраняя все то же непроницаемое выражение лица, он прыгнул в воду.
Его не было видно так долго, что девушка начала беспокоиться. Ей пришлось нырнуть и открыть глаза, но и это ничего не дало: ныряя, он поднял со дна огромное облако ила. Но вот она почувствовала, что незнакомец то ли нарочно, то ли случайно задел ее ногу, и поспешила выбраться на поверхность.
Он откинул со лба мокрые волосы, превратившиеся от солнца в непроницаемую иссиня-черную завесу. Девушка инстинктивно отшатнулась, чувствуя, что колебания воды вот-вот могут столкнуть их друг с другом.
— Мой отец говорил правду, — произнес он.
— О чем?
— Я не забыл.
Оставалось надеяться, что в отличие от девушки незнакомец знает, о чем говорит.
— По-моему, вам не следует здесь находиться. Я ведь уже сказала, что это частное владение.
Тут она заметила, что ему приходится тратить намного больше сил, нежели ей самой, чтобы оставаться на поверхности воды. Не хватало только, чтобы он вздумал тонуть. Или хотя бы вообразить, что тонет. Она понимала, что в любом случае не сможет остаться безучастной.
— Знаю. Но еще вы сказали, что это не владение Уол-кера, и я взял на себя смелость предположить, что вы — его жена. — Он смерил ее холодным взглядом. — Это правда?
Ей очень захотелось солгать. В конце концов, прежде чем стать женой Уолкера Кейна, Скай Деннехи частенько приходила купаться на этот самый пруд.
— Да, — ответила наконец она, — я не жена Уолкера.
— Хорошо, — задумчиво произнес незнакомец, не спуская глаз с ее лица.
Она удивилась, как можно умудриться вложить в единственное слово столько смысла. Оно показалось густым и бархатистым, словно глоток выдержанного бурбона из отцовского погреба. Его пронзительные серые глаза оставались все такими же ледяными, однако в их глубине таился не холод, а сдержанное пламя. Ее вдруг потянуло против собственной воли к этому незнакомцу. Испытанные при этом чувства ошеломили ее.
Отныне преимущества, заключающиеся в умении плавать, не играли никакой роли. И Мэри Френсис Деннехи показалось, что она вот-вот утонет в том самом мелком пруду, в котором проводила когда-то дни напролет.
— Мне нужно идти, — пробормотала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал ее сожалений или сомнений.
— Не сейчас.
Ничего не ответив, она поплыла туда, где лежала ее одежда. Он ловко схватил ее за локоть и развернул обратно. Она прильнула почти вплотную к его широкой груди. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не прижаться к нему всем телом.
— Я хочу уйти, — откровенно повторила она, на сей раз не скрывая своих смешанных чувств.
— Прошу. — Он демонстративно развел руки, отчего тут же погрузился в воду на несколько дюймов.
Она встревоженно следила за его действиями. И лишь убедившись в том, что ее помощь не потребуется, поплыла к каменной лестнице. Прежде чем вскарабкаться по ней, девушка оглянулась. Следившие за ней глаза определенно принадлежали самому беспощадному хищнику на земле.
— Отвернитесь, — велела она, — или нырните, пока я не вылезу.
— Раньше вы не были столь стеснительны.
— Я не знала, что вы здесь, и вам это известно.
— Виноват, — ответил он невозмутимым тоном.
Случись ему вновь оказаться в подобной ситуации, он поступил бы точно так же. Однако было ясно, что и она будет добиваться своего. Ему надоело расточать бесполезные угрозы, и Он погрузился под воду.
Досчитав до десяти, он вынырнул и увидел, что девушка уже успела надеть простую белую сорочку и усесться на согретый солнцем валун, обхватив руками колени. Тонкое полотно намокло и прилипло к телу — у нее не было времени вытереться насухо.
— Почему вы вынырнули ко мне лицом? — спросила она. — Ведь я могла все еще оставаться раздетой!
— Я надеялся, что вы поторопитесь. — Он понял, что, надев сорочку, девушка чувствует себя куда более уверенно. И не стал разочаровывать ее напоминанием, что из-за солнечного света от такой одежды мало проку. Если бы она сейчас встала, ее тело было бы видно даже лучше, чем под водой. — Дом, мимо которого я прошел по тракту, принадлежит вам?
— Нет, — честно ответила она.
— Вы здесь гостья?
«Это в родительском-то доме?.. Вряд ли».
— Нет, я не гостья.
— Значит, служанка?
— Нет, — повторила она, награждая его безмятежной улыбкой. — Правда, кое-кто из родни, так же как и вы, ошибался по этому поводу. — И прежде чем он успел придумать следующий вопрос, она поспешила задать свой:
— У вас какое-то дело к Уолкеру Кейну?
— Нет, я не по делу. Просто хотел освежить старую дружбу.
— У Уолкера Кейна полно врагов, — осторожно заметила девушка, не спуская с незнакомца глаз. — Откуда мне знать, что вы — не один из них?
— Ниоткуда.
Это было правдой. Тяжело вздохнув, она все же призналась:
— Уолкер Кейн — мой зять.
Густая темная бровь многозначительно поползла вверх.
— Стало быть, Мэри Шилер приходится вам…
— Сестрой.
— А вы… — он с прищуром всмотрелся в ее лицо, отчего у нее по спине вдруг побежали мурашки, — Мэри Майкл?
На ее лицо вернулась безмятежная улыбка.
— В Денвере, — ответила она, качнув головой.
Незнакомцу показалось, что вода в пруду остывает с катастрофической скоростью.
— Мэри Ренни?
— Прокладывает новый отрезок Северо-Восточной дороги где-то в Скалистых горах. — Теперь уже улыбкой сияли и изумрудные глаза.
— Мэри Маргарет?
Похоже, Уолкер позаботился о том, чтобы в подробностях описать своему другу все их семейство. Она одернула себя, понимая, что нельзя так откровенно потешаться над растерянностью незнакомца.
— Только что окончила женский медицинский колледж в Филадельфии и вернулась домой, в Колорадо.
— Понятно.
Она постаралась дать ему возможность скрыть недоумение, принявшись с преувеличенной тщательностью разглаживать складки своей сорочки.
— Значит, вы — Мэри Френсис, — наконец решил он.
— Верно. — Она не смогла сдержать веселой улыбки.
— Монахиня.
— Монахиня, — призналась она.
Удивительно, но ему снова удалось повернуть ситуацию в свою пользу. Ведь несмотря на то что она стояла на твердой земле и к тому же одетая, незнакомец все равно смотрел на нее сверху вниз.
— Похоже, вам неведом стыд, — произнес он и, развернувшись, поплыл к своему берегу.
Мэри Френсис буквально остолбенела. Прошло немало времени, прежде чем она нашла в себе силы пошевелиться. Ее рука потянулась к лежавшей на камнях одежде как раз в тот момент, когда незнакомец добрался до берега. Будучи уверенной, что в этот миг он не будет оглядываться в ее сторону, девушка решила одеться. Черная одежда изрядно помялась от небрежного обращения, и попытки расправить ее ни к чему не привели. Мэри застегнула тугой крахмальный воротник, а извлеченные из кармана четки повесила на пояс. Она не принесла с собой ни чепца, ни покрывала, и на фоне преувеличенно строгого одеяния ее рыжая шевелюра стала еще более заметной. Девушка торопливо провела по ней руками, стараясь выжать из волос последние капли влаги.
Незнакомец уже застегивал ремень кобуры, когда услыхал голос приближающейся к нему девушки. Он поднял на нее глаза и застыл на месте. Ибо даже глядя на строгое черное платье, он не мог подавить в себе мыслей о скрытых под ним розовых сосках. Девушка стояла перед ним спокойно, с ангельски-невинным видом, а ему нестерпимо хотелось поцеловать ее в нежные губы. Но вот она отступила на шаг, отчего тонкая ткань платья плотно облепила ее стройные ноги. И он тут же вспомнил, как плавно двигалось в воде нагое тело незнакомки.
— Вы слышите меня?
Не в силах отвести от нее глаз, он лишь молча качнул головой.
— Я приглашаю вас позавтракать. Если хотите, пойдемте в дом.
Он был не прочь поесть. Поезд из Вестпойнта приходил в Бейлиборо так рано, что еще ни в одном из салунов и не думали готовить завтрак. И он предпочел пройти пешком пять миль до Гринвилля, чем без толку околачиваться на пустой станции. Теперь он не только проголодался, но и устал.
— Нет, спасибо, — прозвучал его отказ. — Лучше я сразу отправлюсь к Уолкеру.
Она запросто могла бы ответить: «Как вам будет угодно». Господь свидетель, именно так она и собиралась поступить. Однако Мэри показалось, что лучше все же проявить щедрость сейчас, чем сожалеть потом о равнодушии.
— Уолкер и Скай вернулись в Китай, — сказала она. — Они уехали почти сразу после того, как поздравили Мегги с окончанием колледжа. И в усадьбе нет никого, кроме сторожа и его жены. — И девушка не спеша направилась по тропинке через лес к летнему особняку, не заботясь о том, следует ли за ней приятель Уолкера.
Незнакомец настиг ее с удивительной быстротой. Двигался он ловко и бесшумно. Ничего не сказав в ответ на решение последовать за ней, Мэри невольно провела рукой по длинным четкам.
— Меня зовут Маккей, — представился он. — Райдер Маккей.
— Я не слышала, чтобы при мне Уолкер упоминал ваше имя, — коротко кивнув, ответила Мэри, — но ведь мы с ним почти не общались. Очень жаль, что он уехал и не может принять вас сам.
— Вряд ли он стал бы думать так же, — возразил Райдер. — Ведь ему не терпелось вернуться в Китай.
— И моей сестре тоже. Скай любит воображать себя авантюристкой.
— Тогда она нашла себе подходящего мужа.
— Да, — откликнулась Мэри, искоса глянув на собеседника. — Пожалуй, вы правы. — И они замолкли на некоторое время, шагая в тени густых сосен, дубов и гикори.
Тропинка становилась все круче, и Мэри приподняла подол. Райдер увидел, что она идет босиком и ее не пугают осколки камня, лежащие на тропинке.
— Как вы оказались возле заводи? — поинтересовалась она, одолев подъем. Их взорам предстал летний особняк, возвышавшийся посреди лужайки, покрытой чудесными цветами. — Если вы решили, что Уолкер живет в этом доме, то почему не зашли?
— Было еще слишком рано. Я увидел, что все еще спят, и решил подождать.
— Но как вы нашли пруд?
— Я чуял воду.
— Чуяли?.. Но ведь…
Но Райдер резко дернул плечом, оборвав дальнейшие расспросы. Были вещи, которые он был не в состоянии объяснить, а Мэри — осознать. Возможно, ее удивило, отчего бы это ему не пойти прямо к реке — видимо, так получилось из-за особого запаха, исходящего от того места, которое она именовала прудом, а он — заводью.
Мэри послушно замолкла. К тому же они уже подошли к дому, гостеприимно сверкающему чистыми окнами. Возле заднего крыльца она задержалась, чтобы вытереть ноги о коврик и обуться в легкие кожаные шлепанцы. Подхватив корзинку со свежей малиной, она показала ее Райдеру и заметила:
— Я уже давно проснулась. Просто меня не было дома.
— Понятно, — ответил он, почему-то чувствуя себя неловко.
Мэри с большим трудом заставила себя не отводить взгляд.
— Я сожалею о том, что случилось возле пруда, — выпалила она торопливо, боясь передумать. — Надо было сказать вам с самого начала. Я понимаю, что тогда все было бы по-иному.
Глаза его блеснули.
— Так почему же вы молчали? — спросил он немного резко.
Мэри предпочла не отвечать. Ей вовсе не хотелось заниматься сейчас самокопанием — а иначе нельзя бы было ответить на его вопрос искренне.
Она молча провела Райдера на кухню. Та оказалась светлой и просторной. Посередине стоял прямоугольный деревянный стол. Кастрюли, сковородки и прочие принадлежности аккуратно висели на металлических крючьях, вбитых в стену на всю высоту от пола до потолка. Кто-то из сестер — Мэри уже и не припомнит, которая именно, — окрестил эту конструкцию кастрюльной люстрой.
— Как вы относитесь к блинчикам? — спросила она, снимая одну из чугунных сковородок.
Райдер согласно кивнул и осмотрелся, стараясь придумать для себя какое-нибудь занятие. Столь щедрое гостеприимство его смущало. Для Райдера Маккея подобный прием был непривычен. Его нечасто приглашали в чужие дома, да еще при таком необычном стечении обстоятельств.
— Да вы присаживайтесь, — предложила Мэри, махнув в сторону расставленных вокруг стола стульев. — Или вы предпочли бы позавтракать в столовой? Если хотите, подождите в гостиной, пока я накрою на стол.
— Нет, — заверил он, пододвигая один из стульев носком сапога. — Мне удобно и здесь. — «Даже более чем удобно», — промелькнуло у него в голове. Райдер ужасно стеснялся своих грязных сапог, пыльного, изжеванного платья и мокрых нечесаных волос.
— Можете повесить плащ на крюк за дверью, — предложила Мэри, заметив его смущение, и тут же поинтересовалась:
— У вас нет шляпы?
Райдер отрицательно качнул головой. Для него куда привычнее была простая повязка на лбу. Она и сейчас лежала в кармане его плаща — вот уже две недели, с тех пор как он выехал из форта Апачи. Подумав об этом, он невольно коснулся шеи. Ведь именно тогда он и обстриг свои волосы. Внезапно Райдер понял, что Мэри наблюдает за ним в замешательстве — он ведь до сих пор так и не снял плащ. Торопливо скинув его, Райдер снял также и пояс с кобурой. Хотя хозяйка и промолчала, он почувствовал испытанное ею облегчение.
Черная чугунная печка была чудовищным созданием, требовавшим не меньше заботы, нежели капризный ребенок. Однако на сей раз она соизволила разгореться с первой же попытки. Мэри поставила на огонь сковороду и положила на нее кусок масла. Пока сковорода грелась, девушка ловко замесила в миске тесто и поставила его перед Райдером.
— Займитесь тестом, а я почищу ягоды, — сказала она, протянув ему деревянную ложку.
Уставший от вынужденного безделья, Райдер охотно повиновался. Тесто было готово как раз тогда, когда сковорода достаточно разогрелась. Райдер подошел к плите и вылил в горячее масло первую порцию теста.
Мэри, перебиравшая в это время ягоды, через плечо следила за его действиями. Судя по всему, Райдер был слишком занят тестом и не обращал на нее внимания. Он явно не в первый раз стоял у плиты: двигался уверенно и ловко, а блинчики получались румяными и круглыми. Мэри поспешила покончить с ягодами. Чтобы они дали сок, их оставалось теперь лишь посыпать сахаром.
— Сварить вам кофе? — спросила она, подумав, что об этом надо было спросить с самого начала.
— А вы будете его пить?
— Нет. Я пью молоко.
— Молока вполне достаточно.
«И даже более чем достаточно», — вновь подумал Райдер, ибо не мог припомнить, когда в последний раз ему предлагали стакан холодного свежего молока. Наверное, тогда, когда он в последний раз плавал. Ловко подхватив очередной блинчик, он положил его на блюдо.
— Хотите, я сам его принесу? — предложил он. — Я видел, где оно стоит, на заднем крыльце.
Мэри не стала возражать, решив, что гость предлагает свою помощь по доброй воле. Она мигом накрыла на стол. И вот уже они уселись на углу стола и принялись разворачивать чистые салфетки. Райдер взялся было за вилку, но заметил, что Мэри низко опустила голову. Вилка осталась лежать на столе, и его рука безвольно упала на колено. Он подождал, пока Мэри шептала краткую молитву. Но вот она улыбнулась и вежливо кивнула:
— Угощайтесь!
До него не сразу дошел смысл приглашения. Райдер завороженно смотрел на ее губы, совершенно не соображая, что происходит. Но вот он моргнул и пришел в себя, тогда как хозяйка, наоборот, слегка оробела под его пронзительным взглядом. Райдер нехотя отвел глаза, взялся за вилку и приступил к еде.
Уголком глаза Мэри наблюдала за тем, как гость берет с блюда очередной блинчик, смазывает его маслом и сладким ягодным соком и отправляет в рот. Судя по отменному аппетиту, он успел изрядно проголодаться, однако правила хорошего тона не позволяли Мэри спрашивать его об этом.
— Как вы познакомились с Уолкером? — вежливо спросила она, положив себе парочку блинчиков.
— Мы учились вместе в Вестпойнте
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
. — Райдер обратил внимание на то, как удивленно застыла Мэри, услышав его ответ, и терпеливо пояснил:
— Я был на два года старше Уолкера, но начали мы одновременно. Он закончил курс, а я нет. Хотя, пожалуй, вы вряд ли ожидали чего-то подобного от такого, как я.
— По-моему, я вообще не вправе ничего ожидать от вас, мистер Маккей, — удивленно приподняв брови, сказала она. — Мы ведь едва знакомы.
Он молча продолжил завтрак.
Через некоторое время Мэри все же решилась спросить:
— Скажите, а что привело вас в Вестпойнт?
— Скажите, а что привело вас в монастырь? — резко спросил он вместо ответа.
В ответ на такую грубость Мэри сердито вздернула подбородок. Вряд ли требовались дополнительные пояснения насчет того, что она сунула нос не в свое дело.
— Послушайте, мэм, если ценой этого завтрака являются мои ответа на список ваших вопросов, то я предпочту остаться голодным. — Откинувшись на спинку стула, Райдер отодвинул от себя наполовину опустошенную тарелку и посмотрел на Мэри в ожидании ответа.
— Вы правы, — кивнула та, с удивлением обнаружив, что уже во второй раз за это утро извиняется перед едва знакомым чужеземцем. — Я невольно проявила излишнюю навязчивость. И завтрак, конечно, тут ни при чем. — Она пододвинула тарелку обратно. — Ешьте на здоровье. Обещаю больше вас не беспокоить.
Райдер охотно принял ее извинения и с аппетитом набросился на остатки блинчиков.
— Этот дом такой просторный, — заметил он, окинув взглядом кухню. — Вы живете здесь одна?
— Сейчас — одна. Джей Мак с мамой провели здесь почти весь июнь и вернутся не раньше следующего месяца. Они наняли в Бейлиборо слуг, чтобы те помогали мне присматривать за домом. Но при первой же возможности я отослала их обратно, так как не люблю посторонних в доме. — И она чуть слышно вздохнула. — Но вы, конечно, правы: с таким домом трудно управляться в одиночку. К тому же каждая комната в нем полна воспоминаний, и в особенности эта кухня. Временами я ловлю себя на том, что наяву слышу смех и болтовню наших Мэри. — И она с улыбкой вспомнила, какие баталии разгорались из-за того, кто будет перебирать ягоды, кто замешивать тесто, кто накрывать на стол, кто цедить парное молоко. — Почему-то нас всегда было так много, что на всех не хватало работы.
— Наши Мэри, — заинтригованно повторил он. — Вы сами так себя окрестили?
— Нет. — Ее улыбка стала шире. — Это отец. После того, как мы стали называть его Джей Мак
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
. И чаще всего он называл нас так, когда обдумывал единую для всех сестер кару.
— Единую кару?
— Ну понимаете, иногда кто-то из нас мог напроказничать и не сознаваться в этом. Джей Мак выстраивал всех по старшинству и ходил вдоль строя, обращаясь к маме, словно нас тут и не было. — Тон Мэри стал задумчивым, а лицо помрачнело, словно ей удалось заглянуть в неведомое сквозь волшебные очки.
Райдер, затаив дыхание, наблюдал, как удачно Мэри имитирует манеры Джона Маккензи Великолепного. Этот человек был одним из главных воротил отечественной индустрии. Он владел самыми оживленными и прибыльными линиями железных дорог и ходил в близких друзьях у президентов и генералов. Вряд ли к такой внушительной фигуре можно было относиться столь непочтительно, и все же Мэри нисколько не смутилась, приоткрыв перед незнакомцем завесу семейных отношений.
— Он бы сказал: «Мойра! Наши Мэри решились на одно из самых отвратительных преступлений. Из шкатулки на моем столе пропало целых две сигары. А поскольку в краже не признается ни одна Мэри, наказаны будут все вместе!» — Ей удалось весьма точно воспроизвести речь Джея Мака, но окажись при этом ее сестры — все в один голос бы заявили: «Это оттого, что у нее, как у старшей, было больше всех времени для тренировок». Мэри встряхнулась и заговорила своим собственным, звонким и мелодичным голосом:
— Его хватало еще на несколько минут, однако всякий раз он сдавался, понимая, что все равно не заставит нас сознаться. Каждая из нас становилась сильнее, чувствуя себя одной из «наших Мэри». И уж тем более мы предпочитали держаться заодно, если нам противостоял сам Джей Мак. — Она лукаво улыбнулась и добавила, сверкнув глазами:
— Бедненький папа! Он так ловко управлялся со всем на свете, но так и не научился управляться со своими пятью Мэри.
Райдер подумал, что только дурак не стал бы считаться с такой силой, как эти пять Мэри, — если хотя бы треть рассказов Уолкера про их семейку являются правдой.
— Почему вас всех назвали Мэри?
— Так захотела мама. — Мэри пригубила молоко. — Наверное, дань традиции. Понимаете, она ирландка. И, конечно, католичка. А Джей Мак — законченный пресвитерианин. Поэтому с нами, как с незаконнорожденными, возникала куча проблем, пока родители недавно не обручились. — И она взглянула на него, гадая, как много успел рассказать приятелю Уолкер. — Вы ведь знали об этом?
Райдер машинально кивнул. В данный момент его внимание почему-то привлекли молочные усы, оставшиеся на верхней губе Мэри. Эта беззаботная улыбка, странная медно-рыжая шевелюра, а вот теперь еще и нежные молочные полоски на губе сделали ее похожей на школьницу. Совершенно, кстати, невинную. Ему пришлось постараться сосредоточиться на этой подробности. Неловко прокашлявшись, он прикоснулся к своим губам:
— Молоко.
— Ох, — немного растерянно воскликнула Мэри, тут же поняв, в чем дело. Вытерев рот салфеткой, она спросила:
— Так лучше?
— Вы отлично справились, — ответил он. — Так, стало быть, вис всех зовут Мэри.
— Ну, в общем-то да, — вернулась она к теме беседы. — Но это не совсем точно. Меня обычно зовут Мэри. Реже — Мэри Френсис. А сестер — как правило Майкл, Ренни, Мегги и Скай. Им приходится слышать свое первое имя — Мэри, когда впереди маячат какие-нибудь неприятности, что случается на удивление часто.
— А кто стащил со стола сигары?
— Что? Ах, сигары!.. — Мэри надоело притворяться, что она занята едой. Перейдя к раковине, она выбросила остатки блинчиков в ведро. — Их стащила Майкл. Она просто обожала запах табачного дыма.
— И как же вас наказали?
Мэри обернулась к нему. Ее носик забавно сморщился.
— Мы курили, пока не позеленели, как хвойное дерево.
— И Майкл тоже?
— И Майкл тоже. Правда, она продержалась дольше всех нас — что, конечно же, уличило ее в глазах Джея Мака как самую отвратительную в мире преступницу — она вынуждена была признаться и покаяться. Джей Мак мог быть вполне уверен, что до конца жизни она не утащит больше ни одной сигары.
— Неужели?
— Насколько мне известно, так оно и случилось. — Мэри задумчиво покачала головой и сухо добавила:
— Майкл просто перешла на сигареты.
Райдер едва заметно улыбнулся, оценив иронию и юмор в словах Мэри. А девушка тем временем собрала с печи грязную посуду и, погрузив ее в раковину, начала мыть. Она не слышала его шагов и не подозревала о его приближении, пока он не опустил свою тарелку в мойку. От неожиданности Мэри чуть не подскочила. Но прежде чем она смогла что-либо сказать, Райдер отшатнулся прочь, словно это он, а не Мэри оказался напуганным.
— Не бойтесь, — заверил ее он. — Я вас не трону.
— Я и не боюсь. — В зеленых глазах ее светилось любопытство, а не страх. — И уж во всяком случае, я не стала бы скакать от испуга. Это получилось неожиданно — вот и все. Я не знала, что вы приблизились. И я совершенно не боюсь вас.
Райдер не спешил с ответом, прикидывая, насколько она правдива.
— Вы полагаете, что надежно защищены под этой шелухой?
Мэри недоуменно приподняла брови, впервые услышав, что о ее одежде отзываются как о «шелухе».
— Я полагаю, — холодно отчеканила она, — что вы не замышляете против меня ничего плохого. Ведь вы — друг Уолкера, не правда ли? Так с какой стати вам меня обижать?
— Вы не были столь уверены в этом там, у заводи.
— Там, у заводи… я не была уверена даже в том, что вы действительно знаете Уолкера. — Отвернувшись, Мэри продолжила мыть посуду. — Да, пожалуй, — тихо добавила она с какой-то болезненной прямотой, — в какой-то степени дело тут и в моей «шелухе».
«А вовсе не во мне», — подумалось Райдеру. Если она говорила искренне, то тут действительно ни при чем его бронзовая от загара кожа, черные волосы, а также кобура на бедре. Из заднего кармана джинсов он вытащил истрепанный грязный конверт, из которого осторожно достал два плотно исписанных листика, оказавшихся чуть менее затертыми, чем конверт. Райдер протянул их Мэри.
— Вам совсем ни к чему стараться что-то доказать, — возразила она.
— Возьмите.
Девушка стряхнула с рук воду, вытерла их о посудное полотенце и нерешительно взяла письмо:
— Это необязательно.
— Читайте же.
Мэри лишь раз в жизни довелось увидеть почерк Уолкера — это произошло на свадьбе у сестры, когда он подписывал брачный контракт. Она перевернула страницу и взглянула на подпись, тут же узнав характерное «У» с затейливыми завитушками. Убедившись, что письмо действительно составлено ее зятем, Мэри вернулась к началу и принялась читать.
Большая часть письма посвящалась Скай, их скоропалительной свадьбе и обстоятельствам, приведшим Уилкера в Гринвилль. Немногословные, но емкие описания родственников Скай вызвали у Мэри легкую улыбку. Уолкеру явно удалось их всех раскусить. В конце содержалось приглашение Райдеру навестить их со Скай в любое удобное для него время.
— Тогда Уолкер еще не знал о назначении в Китай, — заметила Мэри, возвращая письмо Райдеру. — Ему пришлось уехать почти сразу же.
— Он не мог знать и того, получу ли я это письмо, — ответил Райдер. — Меня не назовешь добросовестным корреспондентом.
— Да и приглашение выглядит слишком неопределенным.
— Вряд ли его это волновало.
— Знаю. Уолкер никогда не придавал значения условностям. Это не в его духе. — Пока Райдер складывал письмо, Мэри ясно разглядела надпись на конверте. — Неужели вы приехали из такой дали? — недоверчиво воскликнула ока. — Из самого форта Престон, из Аризоны?
— Это письмо я получил в форту Престон. А прибыл я из форта Апачи.
— И пересекли почти всю страну, не зная наверняка, дождется ли вас Уолкер?
— Нечего ехидничать по этому поводу, — грубовато возразил он. — Или, по-вашему, я похож на круглого дурака? Нет, на дурака он не походил совершенно.
— Совсем наоборот, — произнесла Мэри вслух.
Райдер не спеша свернул конверт и засунул его обратно в карман. В его голосе явственно прозвучали мрачные ноты:
— Я приехал, чтобы отдать последнюю дань уважения учителю, который недавно умер. Я опоздал на похороны, устроенные ему армией, но побеседовал с его вдовой и обрел душевный покой. Все остальное для меня не важно.
Мэри видела, что так оно и есть. Идеально правильные черты лица Райдера по-прежнему оставались непроницаемыми, однако в глубине его глаз ясно читалась скорбь.
— Он был преподавателем в Вестпойнте? — уточнила Мэри.
— Генерал Аугустус Сэмпсон Торн, — кивнул Райдер.
— По-моему, я его не знаю. — Наверняка генерал был человеком известным, но в далеких от Мэри кругах.
— Ветеран сражений при Шилоне и Манассасе, а также участник большинства западных кампаний против шайеннов. Ничего удивительного, — добавил он, видя, что Мэри продолжает отрицательно качать головой. — Он прославился по-настоящему, когда стал преподавателем.
— А что он преподавал?
— Математику.
— И вам нравился этот предмет? — В очередной раз ее обезоружила его способность преподносить сюрпризы.
— Чрезвычайно.
— Понимаю, — в полной растерянности пробормотала она.
— Не правда, — еле заметно улыбнулся Райдер. — Ничего вы не поняли.
Мэри тут же стало ясно, что Райдера это абсолютно не беспокоит, что говорило о его полном равнодушии и к остальным ее мнениям и суждениям. Пожалуй, так оно и должно быть. Ведь они — всего-навсего два случайно встретившихся незнакомца.
— Когда вы должны возвращаться в форт? — спросила она.
— Я не собираюсь возвращаться в форт Апачи. У меня новое назначение.
— Здесь, на востоке?
— Нет, — ответил он то ли с разочарованием, то ли с облегчением. — Меня ждут на юго-западе.
— Вы — кадровый военный?
— Более или менее. — Судя по всему Райдер был не очень-то высокого мнения о кадровых военных. — Я — разведчик.
Что-что, а смеяться Мэри Френсис Деннехи умела. Ее смех оглушал, словно взрыв петарды. Громкий и даже слегка грубоватый, он в то же время был необычайно живым и заразительным. Все лицо ее, обычно безмятежно-спокойное, приходило при этом в движение. Глаза щурились, нос морщился, крупный рот широко раскрывался, а щеки покрывались румянцем до самых корней волос. Родные обожали этот смех. Сестры в монастыре Призрения Малых Сих кое-как терпели. Мать-настоятельница не выносила. А епископ Колден молился, чтобы он, не дай Бог, не загремел во время его проповеди.
Райдер Маккей невозмутимо слушал его, отступив на шаг.
— Ох, — простонала сквозь слезы Мэри, — ох, я прошу прощения. Нет, не прошу. Не совсем прошу. Ох… — Она чувствовала, как в груди ее нарастает новый взрыв хохота, и попыталась его подавить, утирая слезы и содрогаясь так, словно на нее напала икота. — Но ведь вы сами понимаете, что это смешно, правда? Вы… армейский разведчик… заблудились на пути… на пути…
— К Уолкеру, — мрачно закончил он. — Было смешно, когда я понял это сам. И стало унизительно, когда поняли вы.
Смех мгновенно умолк.
— Ох, я вовсе не хотела… — Голос Мэри задрожал, когда она заметила, что глаза его вовсе не такие мрачные, какими были за миг до этого. Несомненно, он шутит. Утирая выступившие на глазах слезы, она продолжила:
— Я никому об этом не скажу.
— По-моему, ранее я уже условился с вами об этом, — напомнил он ей.
— Верно. — Девушка взяла было полотенце, но гость отобрал его у нее и принялся сам вытирать посуду.
Прислонившись к раковине, Мэри следила за ним, размышляя, каким это ветром его занесло в этот дом, почему он сбился с пути и что бы все это могло значить.
— На главном тракте везде есть указатели, — промолвила наконец она. — Усадьбу Уолкера очень легко отыскать.
— Там не было указателей, — возразил Райдер.
Мэри подумала, что это ложь, — указатель наверняка был. Однако это было важно только для нее, а вовсе не для Райдера Маккея.


Уже миновала полночь, когда Мэри выскользнула из дома и вновь направилась к пруду. На небе не было ни облачка. Сияние звезд и молодой луны слабо освещало узкую тропку, однако девушка и не подумала о том, чтобы прихватить с собой лампу. Она без труда бы нашла дорогу и в полной темноте.
Облаченная в одну лишь белоснежную сорочку, она, подобно призраку, пересекла зеленую лужайку, неслышно ступая по мягкой траве. Земля на склоне приятно холодила ступни, а в лесу ее ждал пружинистый ковер из осыпавшейся хвои. На берегу она застыла на мгновение, как делала это всегда. Как сделала это и сегодня утром. Это место являлось для нее святыней, здесь она обретала покой и новые силы и, попадая сюда, всякий раз благодарно молилась.
Стремительно спускаясь по каменной лестнице, Мэри распахнула ворот сорочки. Легкая ткань, колеблемая едва уловимым дуновением ветерка, приятно ласкала кожу. Перешагнув через упавшую наземь сорочку, девушка решительно прыгнула в воду.


Сидящий на противоположном берегу заводи Райдер Маккей ясно различил изящный изгиб белоснежного тела, почти беззвучно скользнувшего в чернильную толщу воды. Он твердил себе, что должен уйти, ведь Мэри так любит это место именно за его уединенность. А он уже второй раз вторгается сюда, и второй раз не находит в себе духу выдать свое присутствие. Райдер снова подумал, что надо уйти, но тут Мэри вынырнула и вскинула вверх гибкие руки. При виде этого зрелища на смену мыслям о том, что он должен делать, пришли мысли о том, что он станет делать.


Повернувшись на спину, Мэри легла на воду, поддерживая тело на поверхности едва заметными движениями ног. Вода оказалась намного теплее воздуха, и от этого кожа покрылась пупырышками, а соски набухли и затвердели. Стараясь согреться, девушка вновь нырнула и долго пробыла под водой, прежде чем снова выплыла на поверхность. Она могла различить собственное дыхание — легкое как облачко тумана… или сигаретного дыма.
Мэри улыбнулась. И что это ей приспичило рассказывать обо всем Райдеру Маккею? И болтать с ним весь день напролет? Убедившись, что Уолкера повидать невозможно, Райдер собрался было уйти сразу же после завтрака, однако Мэри настояла на том, чтобы он помог ей выполнить кое-какие работы по дому. Она видела, что гостя это нисколько не обижает — более того, он сам предложил ей выкрасить перила на крыльце после ленча. Об обеде они даже не говорили — вышло как-то само собой, что Райдер остался и на обед, а потом сидел с ней на крыльце, болтая обо всем на свете. Естественно, не ему, а Мэри полагалось знать расписание поездов, однако она почему-то не решилась напомнить гостю о том, что он пропустил последний поезд из Бейлиборо. Ни минуты не сомневаясь, что поступает верно, она предложила ему провести ночь в одной из пяти гостевых комнат, имевшихся в особняке.
Ей и в голову не могло прийти, что мысли о том, что Райдер находится совсем близко, в спальне, на другом конце коридора, не дадут ей заснуть. Мэри изнемогала от усталости, когда распрощалась с ним до утра, но, оказавшись у себя, принялась без конца ворочаться, гадая, удобно Райдеру в отведенной для него комнате или нет. Через полчаса она сдалась, поднялась с кровати и уселась на подоконник. Какое-то время она пыталась отвлечься чтением, однако звездное сияние за окном не давало ей сосредоточиться. Тропинка, ведущая к пруду, призывно темнела на серебрящейся от росы лужайке. И хотя Мэри просидела на окне еще добрых полтора часа, она знала, что лишь одно место может даровать ей покой.
Только на сей раз оно не будет столь безмятежным, как прежде, и дело тут не в Райдере Маккее. Это не его вторжение лишило Мэри сна. Мятеж разрастался в ней самой. И нигде в мире ей не суждено обрести покой, пока она не обретет его в собственной душе.
Мучительная тоска пронзила ее душу словно молния. Мэри казалось, что от этой неимоверной тяжести ей трудно дышать. Она по опыту знала, что не имеет смысла бороться с неодолимой тоской. Проще было подчиниться и переждать, и она нырнула поглубже, чтобы ласковая теплая вода смыла с лица горькие слезы.


Стараясь разглядеть Мэри, Райдер привстал. Девушка слишком долго находилась под водой. Райдер едва не бросился за ней, но тут она вынырнула и поплыла к берегу.
В неподвижном ночном воздухе он ясно слышал, как громко она дышит. До него не сразу дошло, что это не просто вздохи, а рыдания. Райдер повернулся, окончательно решившись уйти. Не следует вмешиваться — это дело ее и Господа. Он тут ни при чем. Ему тут нет места.
Но вместо этого Райдер обогнул пруд и остановился у распростертого на берегу тела. Протягивая ей рубашку, он произнес:
— Оденьтесь.
Видя, что ей самой не справиться, Райдер принялся помогать ей, после чего заключил девушку в объятия.



загрузка...

Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Только в моих объятиях - Гудмэн Джо



Один раз прочитать можно.Интересно , но не захватывает.
Только в моих объятиях - Гудмэн ДжоКсения
13.12.2011, 19.50





Не зацепило
Только в моих объятиях - Гудмэн Джоварвара
19.02.2012, 15.35





Роман понравился. Конечно это далеко не Макнот, но почитать на один раз можно. Меня зацепил этот роман тем, что гг были на редкость умны и сообразительны.(Для меня характер гг самый важный критерий) Молодцы! Гг-ня говорит, что думает, не тупит, не делает поступки сгоряча и ей не управляет гордыня(как обычно). Гг-ой не говорит, что "мы не можем быть вместе потому что я изгой, уголовник...". Нет. Они проходили все испытания и трудности вместе. У гг были жена и ребенок, но он полюбил другую, а не как обычно сопротивляются этому, мол, больше не женюсь и т.д. rnТак как я очень редко сталкиваюсь с такими гг, и это очень часто портит весь роман, то уже за это поставлю 10.
Только в моих объятиях - Гудмэн ДжоПросто Человек:)
14.07.2014, 18.31





Неплохой роман
Только в моих объятиях - Гудмэн ДжоВикушка
29.08.2014, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100