Читать онлайн Сладостный огонь, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладостный огонь - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Сладостный огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Натан распахнул дверь каюты носком ботинка. Поставив чемоданы, он услышал, как остановились следовавшие за ним матросы, тащившие дорожный сундук. Повернувшись к Лидии, он протянул раскрытые ладони и спросил:
— Не желаете ли, чтобы я перенес вас на руках через порог каюты, миссис Хантер?
Лидия робко улыбнулась и едва заметно кивнула. Она заметила, как расплылись в улыбке матросы. Ее это ничуть не смутило. Протянув руки, она обняла Натана за шею, и он, подхватив ее с палубы, перенес в каюту. Матросы внесли следом дорожный сундук и чемоданы и удалились, плотно прикрыв за собой дверь.
Натан опустил Лидию на пол. Держа друг друга в объятиях, они замерли посреди каюты, которая станет их домом на целых пять недель. Натан тыльной стороной ладони осторожно прикоснулся к ее раскрасневшейся щеке.
— У тебя жар, — сказал он. — Может быть, тебе лучше лечь? Доктор сказал… — Он замолчал, потому что Лидия энергично замотала головой, совершенно не желая знать, что рекомендовал доктор.
— Меня не волнует то, что сказал доктор, — заявила она. По-моему, он был пьян. Ты заметил?
— Заметил. — Натан сомневался, что доктор Франклин может обходиться без своей фляжки. — Для ухода за тобой мне следовало найти более надежного человека.
Лидия прикоснулась указательным пальцем к губам Натана, заставив его замолчать.
— У меня есть более надежный человек, — тихо сказала она. — У меня есть ты. Ни днем, ни ночью не отходил от моей постели.
Натан промолчал и нежно поцеловал кончик ее пальца. «Интересно, что она скажет, когда вспомнит, что я за человек?» — подумалось ему.
После той ночи, когда Лидия стреляла в Бригема, прошла неделя, но девушка почти ничего не помнила. Она знала только то, что рассказал ей Натан, то есть несколько искаженные факты и неприкрытую ложь. Была в его словах и некоторая доля правды, потому что иначе по прибытии в Баллабурн Лидия могла быстро вывести его на чистую воду. Потеря Лидией памяти была одновременно и несчастьем, и подарком судьбы. Натан переписал ее личную историю. Теперь получалось, что он, прежде чем жениться, ухаживал за ней несколько месяцев. Он поражался готовности Лидии принимать на веру все, что он говорил. Впрочем, Хантер хорошо знал, что ей была свойственна прямолинейность. Она не могла бы представить себе, что вышла замуж за человека, которого не любит и который ей лжет.
Радуясь тому, что ему крупно повезло, Натан тем не менее ненавидел себя.
Лидия осматривала каюту. Здесь не было ничего лишнего, только самое необходимое: небольшой столик, который служил одновременно и обеденным, и письменным, два стула, обитая тканью банкетка под иллюминатором, шкафчик, в котором находились таз, кувшин и ночной горшок, небольшая печурка, шкаф, намертво привинченный к стене, и трехчетвертная койка, накрытая ярким лоскутным одеялом.
— Не совсем то, к чему ты привыкла, не так ли? — спросил он, подойдя к ней сзади и положив руки ей на плечи.
Лидия иронически улыбнулась.
— Я не помню, к чему привыкла, — сказала она, переместив его руки со своих плеч на талию. — Но то, что я вижу, меня вполне устраивает.
Прижавшись подбородком к ее темным шелковистым волосам, Натан окинул взглядом каюту.
— В твоей спальне был камин, — сказал он. — А на каминной полке — множество фигурок из яшмы и фотографий, а также шкатулка с гребнями из слоновой кости, духами и пудрой. Возле твоей кровати всегда стояли свежесрезанные цветы в хрустальной вазе, а пол был застелен восточными коврами. У тебя был громадный гардероб орехового дерева, кресло и качалка, а кровать была в полтора раза шире, чем здесь.
Все, о чем он говорил, было не о ней. Лидия не чувствовала себя владелицей всех перечисленных Натаном вещей. Она не смогла бы сказать, например, какого цвета было у нее одеяло, описать узор на коврах или назвать, какие цветы стояли в вазе. Она даже не пыталась это вспомнить. Это не имело значения по сравнению с тем, о чем по неосторожности проговорился Натан.
— Значит, ты бывал в моей спальне? — спросила она.
— Дважды.
— Вот как?
Легонько стиснув ее, он улыбнулся. Он видел ее насквозь.
— Ты собираешься спросить, почему я там оказался, или решишь, что я уже обесчестил тебя?
— Обесчестил? — повторила она, поняв, что он ее поддразнивает. Лидия подняла к нему лицо. — В том, что ты делаешь, нет ничего бесчестного. Глядя на тебя, я начинаю думать, что это я что-то сделала с тобой.
Он был красив. Его красота будоражила воображение и даже немного пугала, потому что Лидия чувствовала, как реагирует на него все ее существо. Ее завораживали его светло-серые глаза — глаза хищника, которые, казалось, смотрели не на нее, а сквозь нее.
Она мало что помнила о своем прошлом, но была абсолютно уверена в следующем: Натан Хантер, пусть даже и каторжник, все же был порядочным человеком, и она очень любила его.
— Итак, — сказала Лидия, — если я не позволила тебе овладеть мной в спальне, то зачем я вообще позволила тебе войти туда?
Натан тихо рассмеялся и сразу же почувствовал, что ее внимание переключилось на его губы.
— Этого я тебе не скажу. Доктор предупредил, что о некоторых вещах ты должна вспомнить сама.
— Как это удобно для тебя, — хрипло пробормотала она.
— Да, — согласился он и, наклонившись, прикоснулся губами к ее рту. Натан так сильно прижал ее к себе, что она, казалось, слилась с ним в одно целое. Наслаждаясь поцелуем, он знал, что совершает величайшее преступление. Тем не менее у него ни разу не возникла мысль о том, чтобы отступить.
Пол неожиданно вздрогнул, накренился сначала в одну, потом в другую сторону, и они оторвались друг от друга. «Эйвонлей» снялся с якоря, и Лидия бросилась к мягкой банкетке, встала на колени и выглянула в иллюминатор. Лунный свет отражался от гребня каждой волны и разбивался на множество сверкающих брызг, когда волна накатывалась на берег. За стеклом открывалась панорама города. Лидия, вытянув шею, смотрела на город, который покидала.
— Может быть, хочешь выйти на палубу, — спросил Натан, — чтобы попрощаться?
Она покачала головой. Теперь ее место было здесь, с мужем.
— Я никого не хочу видеть, мне некому что-либо говорить.
«Это лишь потому, что она ничего не помнит», — подумал Хантер. Лидия знала, что у нее есть родители, потому что об этом сказал Натан. Она знала, что они не одобряют ее связь с Натаном. Она думала, что покинула семью, чтобы выйти замуж за этого человека. Она не помнила ни о Бригеме Муре, ни о выстреле, ни о снотворном порошке, который чуть не стоил ей жизни.
Лидия не знала, что Натан, проснувшись на рассвете, обнаружил Бригема, лежащего у камина, и ее — на полу в гостиной. Натан перенес Лидию на кровать и пустился на поиски доктора Франклина, потому что это был единственный знакомый ему врач, молчание которого можно было купить.
Девушка вышла из состояния глубокого сна только через двадцать четыре часа. К тому времени Хантер перевез ее в сиротский приют. Он рассказал священнику о преступлении, которое она совершила. Он также сказал, что намерен ее защищать. И в то время как люди Сэмюела Чедвика, включая Джорджа Кемпбелла, метались по городу в поисках Лидии и Натана, они скрывались у отца Патрика.
Хантер, ожидая, когда Лидия проснется, прокрутил в голове массу вариантов дальнейших событий. Однако они отпали сами собой. Когда девушка пришла в себя, оказалось, что она не помнит даже своего имени. И тут Натан понял, что судьба дает ему еще один шанс. Одна ложь тянула за собой другую, пока не настал момент, когда дороги назад уже не было.
Доктор Франклин предупредил Натана, что память к Лидии может либо вернуться, либо не вернуться никогда. Хантер не стал обдумывать ни одну из этих возможностей. Он просто позаботился о том, чтобы уехать с ней из страны. По его настоянию Лидия написала коротенькую записку матери и Сэмюелу, в которой сообщала, что вышла замуж за Натана, что здорова и счастлива и надеется, они порадуются за нее. Он отдал письмо отцу Патрику и приложил свое послание, адресованное Пе Лин. Хантер попросил китаянку передать послание родителям Лидии после их отъезда. Натан надеялся, что Сэмюел поймет его и, возможно, даже простит. Однако он не исключал, что Сэм пошлет кого-нибудь, чтобы убить его за похищение дочери. Впрочем, об этом Натан предпочитал не думать. Ему не хотелось всю оставшуюся жизнь бояться даже собственной тени. Он взглянул на Лидию.
— Хочешь принять ванну? — спросил он.
— Ты не шутишь? Прямо здесь?
Натан улыбнулся, увидев неподдельную радость, озарившую ее лицо.
— Думаю, это можно устроить. — Хантер заплатил кругленькую сумму за то, чтобы Лидия путешествовала со всеми удобствами, хотя на корабле, пересекающем Тихий океан, их было не так уж много. Капитан «Эйвонлея» был добродушным, хотя и несколько грубоватым человеком. Он взял на борт нескольких пассажиров, чтобы покрыть кое-какие расходы. «Эйвонлей» был грузовым судном и, как подозревал Натан, в дополнение к перевозкам шелков и чая с Востока и лесоматериалов и шерсти из Австралии не гнушался участием в прибыльной торговле опиумом.
Не прошло и десяти минут, как в каюту была доставлена лохань, перехваченная медным обручем. Еще десять минут — и ее наполнили водой. Капитан прислал белые льняные скатерти, чтобы застелить лохань изнутри, и флакон соли с запахом лаванды. Лидия, опустившись на колени, добавила в воду кристаллики и, размешивая их, задумчиво спросила:
— Думаешь, это принадлежит жене капитана?
— Едва ли он женат.
— Тогда любовнице, — демонстрируя широту взглядов, заметила она. Увидев, как вспыхнули при этом ее щеки, Натан рассмеялся. Услышав смех, Лидия оглянулась. В уголках губ Натана образовались две очаровательные ямочки, и она подумала, что, наверное, полюбить его ей было нетрудно. — Было бы здорово, если бы мне всегда удавалось смешить тебя. Теперь это будет для меня самой важной целью в жизни.
Улыбка на лице Натана потухла, но Лидия, снова повернувшись к лохани, этого не заметила.
— Ты не будешь возражать, если я попрошу тебя на некоторое время выйти из каюты? — спросила она. — Видишь ли, я немного нервничаю…
Он присел на корточки рядом с ней.
— Признаюсь, я тоже…
— Вот как? Но ведь ты делал это раньше. Глаза у Натана едва заметно округлились.
— Да, конечно, — медленно произнес он. — Но не с тобой. Она робко взглянула на него и отвела взгляд.
— А вдруг я тебя разочарую?
Натан повернул к себе ее лицо и поцеловал в уголки губ.
— Ты разочаруешь меня только в том случае, если к моему возвращению не будешь сидеть по горло в воде. Даю тебе десять минут. Я вернусь, чтобы потереть тебе спинку.
Поцеловав ее еще раз, он вышел из каюты.
Лидия поставила рядом с лоханью, стул, перекинула через его спинку ночную сорочку и купальную простыню, а мыло и губку положила на сиденье. Она торопливо разделась, радуясь тому, что Натан вышел, потому что не представляла себе, как можно раздеваться в его присутствии. Как следует снимать платье: через голову или позволить ему соскользнуть на пол? И что надо снимать вначале: чулки и туфельки или платье? Как можно показывать ему эти ужасные красные полосы, которые оставил на теле корсет?
Погрузившись в воду, она положила голову на край лохани, закрыла глаза и прикоснулась к губам кончиком пальца. Его последний поцелуй был нежным, уважительным, но она чувствовала, что он сдерживал себя — по крайней мере надеялась на это. Лидия хотела, чтобы он желал ее так же пламенно, как она желала его. Она не переставала думать об этом с той самой минуты, как Натан внес ее на руках в каюту.
Лидия услышала звук открываемой задвижки и почувствовала приближение Хантера.
Увидев Лидию, Натан не был разочарован. Ярко белели чуть прикрытые водой груди, на изящно изогнутой шее поблескивали капли воды, похожие в свете лампы на ожерелье из желтых бриллиантов.
Натан опустился на колени, взял губку, смочил и намылил ее.
— С чего мне начать?
— Я думала, ты сам знаешь, — с трудом скрывая нетерпение, ответила Лидия.
— Это я тоже делаю впервые, — тихо признался он. — Но если ты чуть-чуть наклонишься вперед, я, как и обещал, начну со спины.
Лидия подчинилась и оперлась щекой о согнутые колени. Начав с шеи, Натан слегка прошелся губкой по плечам, потом спустился под воду и вдоль позвоночника добрался до ягодиц. Он чуть помедлил, наклонился и поцеловал ее в плечико. Лидия замурлыкала от удовольствия.
Натан никогда прежде не стремился доставлять женщинам удовольствие. Проститутки, с которыми он имел дело, даже не подозревали, что такое возможно. Время от времени это получалось, но по чистой случайности. Сейчас же он хотел, чтобы это случилось. Он хотел доставить удовольствие Лидии больше, чем самому себе. Если она не помнила ничего другого, то он хотел, чтобы ей запомнились эти мгновения.
— Теперь наклонись назад, — сказал он.
Разомлев от приятных манипуляций Натана, Лидия медленно развернулась, отклонилась на край лохани и лениво протянула ему руку. Она вдруг поняла, что хочет, чтобы оН смотрел на нее, прикасался к ней. Да, до сих пор она смущалась, теперь ей безумно хотелось этого, ей не терпелось узнать, что будет дальше.
Натан намылил ее руку от запястья до плеча. То же сделал с другой рукой, потом с ногами от щиколоток до бедер. Каждый раз, когда его рука скрывалась под водой, прикосновения становились более интимными, а мытье превращалось в ласку. Намыливая груди, он вообще обошелся без губки.
Лидии хотелось снова положить голову на край лохани, закрыть глаза и молить Бога, чтобы Натан продолжал как можно дольше прикасаться к ней. Она наблюдала за ним, любовалась его красивыми руками с длинными пальцами, которые так нежно ласкали, разжигая огонь желания.
Натан уронил мыло, но даже не попытался снова взять его. Он перестал притворяться, что моет ее. Ведь это было всего лишь предлогом для того, чтобы прикасаться к ней, и они оба это знали. Их взгляды встретились. Он стал нажимать на грудь чуть сильнее. Волна удовольствия прокатилась по ее телу.
— Ты чувствуешь мою руку? — спросил Натан, принимаясь за другую грудь. От ласкового прикосновения грудь Лидии, казалось, увеличилась в объеме. — Тебе это нравится?
Она закусила губу и кивнула. Натан улыбнулся.
— У тебя на щеках ямочки, — сказала она словно завороженная.
— Нет у меня ямочек.
Он перестал улыбаться. Лидия подняла руку и прикоснулась пальцем к уголкам его губ.
— Они появляются, когда ты смеешься. Здесь… и здесь. И то не всегда.
— Не всегда?
— Думаю, это зависит от улыбки.
Бывают улыбки холодные, бывают напряженные, даже угрожающие, скорее похожие на оскал. Бывают и такие, которые она не понимала и которые заставляли ее думать, что она очень мало знает своего мужа.
Рука Натана скользнула по животу и ниже, и Лидия перестала думать о том, что хотела ему сказать.
Пальцы Натана ласково провели по внутренней стороне ее бедер и прикоснулись к треугольнику темных шелковистых кудряшек между ногами. Он заметил, что она наблюдает за ним.
— Закрой глаза, Лидия. Я хочу, чтобы ты не думала ни о чем, а только чувствовала.
Его настойчивый хриплый шепот заставил ее повиноваться. Длинные черные ресницы, затрепетав на мгновение, больше не двигались. Он поцеловал ее в опущенные веки, и она замерла, не зная, чего ожидать.
Натан вызвал у нее целую бурю ощущений. Ее бросало то в жар, то в холод. Его руки двигались все настойчивее, и Лидия приподнялась навстречу его прикосновениям. Потом его пальцы оказались внутри ее. Она судорожно глотнула воздух, и он поцеловал ее в губы.
— Чувствуй, Лидия.
Она чувствовала. Она испытывала наслаждение. Ее дыхание участилось. Лидия ухватилась за край лохани так крепко, что побелели костяшки пальцев. С ее губ сорвался какой-то незнакомый гортанный звук. Натан заглушил его поцелуями. Он почувствовал, как содрогнулось ее тело, раньше, чем она сама поняла, что происходит. Он отстранился и позволил крику сорваться с ее губ. Его глаза прищурились, стараясь не упустить ни одного нюанса ее страсти. Щеки Лидии зарделись румянцем, влажные, полураскрытые губки приобрели темно-вишневый цвет. Она взглянула на Хантера из-под отяжелевших век. Взгляд ее темных глаз был вопрошающим.
Натан за запястья поднял ее. Вода ручейками сбегала с плеч и грудей. Она вздрогнула, но не от холода, а от огня, горевшего в его глазах. Он закутал ее в купальную простыню.
— Это для того, чтобы доставить себе удовольствие, снимая ее с тебя, — пояснил он.
Лидия застенчиво опустила глаза, но, судя по улыбке, осталась довольна таким объяснением. Натан подвел ее к кровати, присел на краешек и посадил к себе на колени. Ее руки сами по себе обвились вокруг его шеи. Она почувствовала, как напряглось его мужское естество. Она испытующе взглянула на него и едва заметно попыталась сменить позу. Натан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Не двигайся, — сказал он. Его рот был так близко от ее губ, что она, казалось, ощущала его слова на вкус. — Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя?
— Да, — прошептала она.
— У меня еще никогда не было девственницы. Думаю, что я даже ни с одной не был знаком.
Лидию охватило радостное волнение. Наконец-то она сможет дать этому великолепному мужчине то, чего не было ни у одной из других женщин.
— Первый раз я, возможно, причиню тебе боль, — сказал он.
— Не имеет значения. Ты уже доставил мне удовольствие. — Пальцы Лидии зарылись в его волосы, лишив Натана возможности повернуть голову. Она крепко поцеловала его в уголки губ, в щеку и наконец игриво ухватила зубами за мочку уха.
Натан перехватил губами ее губы. Его язык скользнул внутрь ее рта, и он безумно обрадовался, почувствовав ее несмелую ответную реакцию. Желание придало поцелую Настойчивость, предваряя единение тел.
Лидия опрокинулась на спину. Ее пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы на рубашке Натана. Он остановил ее поднялся с кровати и погасил лампы. Каюта теперь освещалась только лунным светом. Не понимая, зачем он погаси свет, Лидия подумала, что, наверное, непристойно испытывать желание смотреть на него, хотя ей очень этого хотелось «Может, я вовсе не девственница? — встревожилась она. — Может, я уже сотни раз занималась любовью?»
Он лег рядом и стянул с нее купальную простыню, придвинув ее к себе. Лидия мгновенно поняла, что ее опасения напрасны, потому что ничего подобного она еще никогда жизни не испытывала.
Ее руки погладили плечи Натана и переместились на спину. Кожа под пальцами была теплая, упругая. Неожиданно она наткнулась на рубец и ощупала его. Наверное, это был шрам, и Лидия хотела спросить, откуда он взялся, но Натан, взяв ее за запястья, переместил руки на свою грудь. Ее пальцы коснулись его сосков. Натан издал тихий стон.
Он нащупал и вынул шпильки, сдерживавшие ее роскошные волосы, и зарылся в них лицом. Он с наслаждением вдыхал ее запах — смесь лаванды и мускуса. Хантер поцеловал ямочку под горлом, проложив поцелуями дорожку по ключице. Потом он скользнул ниже, и, пока руки обследовали ее тело, губы завладели соском.
Вцепившись пальцами в его ягодицы, Лидия крепко прижалась к нему. Она не могла выразить словами свое страстное желание. Его губы медленно переместились на другую грудь, и когда он, обласкав ее, лизнул затвердевший сосок, она произнесла его имя. И хотя ее мысли так и остались невысказанными, Натан услышал все, что она не сумела сказать.
Его рука переместилась с изгиба талии на плоский живот, и, когда он раздвинул коленями ее ноги, пальцы принялись ласкать самое сокровенное местечко. Там было горячо и влажно. Ничего не боясь, она ждала его, сгорая от нетерпения.
— Прикоснись ко мне, Лидди, — хрипло сказал он. — Помоги мне.
Чуть помедлив, она сделала так, как он просил, — сначала робко, потом все увереннее. Лидия взяла в руку его возбужденную плоть и, повинуясь инстинкту, направила туда, куда нужно.
Он вошел в нее медленно. Натан наблюдал за ее реакцией, пытаясь уловить малейший признак боли. Лидия чуть переместилась, стараясь помочь ему войти и не желая, чтобы он догадался, что ей больно. Она не хотела, чтобы он останавливался. Однако Натан почувствовал, как напряглось все ее тело, и хотел остановиться, но Лидия обвила его ногами.
— Не уходи, — прошептала она. — Я предназначена для того, чтобы принять тебя целиком.
— О Господи, Лидия. Прости меня. — Накрыв ее своим телом, он вошел в нее полностью. Ее плоть была тугой и горячей. Ему хотелось немедленно начать двигаться, но он сдержал себя, давая ей время приспособиться к его вторжению. Он поцеловал ее долгим поцелуем, во время которого они начали двигаться в унисон.
Все, что он заставил ее почувствовать раньше, она испытала снова, только на этот раз ощущение было сильнее и ярче. Зная, что ее ожидает, Лидия с радостью участвовала в процессе. Ей хотелось видеть лицо Натана, чтобы убедиться, что он разделяет ее наслаждение.
Натан ускорил темп, и Лидия выкрикнула его имя. Напряжение отпустило ее, тогда как у Хантера оно продолжало нарастать. Когда он получил удовольствие, она обняла его и стала гладить с нежностью, свойственной ее натуре.
Раньше у Натана никогда не возникало желания вскрикнуть, завершив половой акт с женщиной. Сейчас он это сделал, даже не заметив. Он не просто хотел Лидию, она была ему безумно нужна. Он был близок к тому, чтобы рассказать ей правду, чтобы она возненавидела его и не позволила даже приближаться к себе. Он был потрясен, поняв, что боится этого.
— Знаешь, о чем я сожалею? — спокойно спросила Лидия, поглаживая Натана рукой. Она не ждала от него ответа, хотя знала, что он не спит. Его пальцы медленно скользили по ее талии. — Я сожалею, что не помню церемонии нашего бракосочетания.
Хантер поднял голову и поцеловал ее в кончик носа.
— Достаточно того, что ты не сожалеешь о самом бракосочетании.
— Не в этом дело. — Лидия улыбнулась, почувствовав, как губы Натана завладели ее губами. — Мне иногда кажется, что я помню кое-что. Ведь нас венчал отец Патрик, не так ли?
— Да.
— Я так и думала.
Чувствовалось, что она была довольна тем, что удалось вспомнить хотя бы один момент ускользнувшего из памяти обряда.
— Может быть, ты помнишь что-то еще? — спросил Натан, как будто от ее ответа зависело все его будущее.
— Нет. Только я никогда не забуду нашу первую брачную ночь.
Но ведь была и другая ночь, о которой Лидия не могла вспомнить, как бы ни пыталась. Натан рассказал ей, что после церемонии в церкви при сиротском приюте они сняли комнату в придорожной гостинице. Она тогда устала и, по его словам, беспокоилась, что покинула отчий дом и пошла против воли родителей. Лидия оценила честность Натана: ведь он мог бы и не говорить этого, чтобы не рисковать. Однако сказал. Видя, что жена устала, Натан не стал приставать к ней с ласками, а дал снотворный порошок, чтобы помочь заснуть. Она отчетливо помнила, что, когда проснулась, увидела Натана, который спал на полу, стоя на коленях, и крепко держал ее за руку.
— Знаешь, — сказала Лидия, — как только я увидела тебя, то почувствовала, что принадлежу тебе.
«Это у нее фантазия разыгралась», — подумал Натан. Впервые Лидия увидела его в темном переулке и не успела разглядеть, пока он не заманил ее в свой гостиничный номер. В тот момент у нее были совсем другие мысли. А когда представилась возможность, она просто удрала. И тем не менее, подыгрывая ей, он спросил:
— Откуда у тебя появилась такая уверенность?
«Разве могло быть иначе?» — подумала Лидия. Эту уверенность нельзя было объяснить словами. Это была не интуиция и даже не инстинкт, а нечто большее.
— Я не могу объяснить, — ответила она. — Но знаю, что никогда не смогла бы принадлежать никому другому.
— Лидди, — нежно произнес Натан. Ему хотелось сказать, что она не должна думать, будто принадлежит ему навсегда. Все может измениться, тем более что он совсем не такой, каким она его себе вообразила: добрым, хорошим, терпеливым, щедрым и любящим. Он не стал ее разочаровывать. — Лидди, — растерянно повторил Хантер и поцеловал жену в губы.
Она еще долго ощущала вкус его губ. Натан повернулся на бок и прижал к себе Лидию. Убаюканная мерным покачиванием судна, она почти сразу же заснула. Потом сон сморил и его.
Натан проснулся возбужденным. Он хотел немедленно овладеть Лидией. Его желание было столь сильным, что, если бы она этого не позволила, он взял бы ее силой.
Впрочем, до крайности дело не дошло. Еще не совсем проснувшись, Лидия повернулась и стала ласкаться к нему, как кошка, которая, завидя блюдце с молоком, начинает тереться о нога хозяина. Она чуть не замурлыкала от удовольствия, когда он вошел в нее. Мощным рывком он глубоко вторгся в ее плоть. Она выгнула спину и вцепилась в его плечи так, что ногти оставили на коже белые отметины. Лидия запрокинула голову и, почувствовав, что мощные рывки ускоряются, обхватила ногами бока Натана и подчинилась заданному ритму.
Ее руки, плечи, ноги и самое сокровенное средоточие ее женственности принадлежали ему. Так же как ее сердце и любовь. И все это он заполучил нечестным путем. Натана вдруг охватил необъяснимый гнев. В сердцах проклиная себя за это, он глубоко погрузился в нее, отдавая ей свое семя.
В наступившей тишине слышалось только его учащенное дыхание.
— Я сделал тебе больно? — вдруг спросил он.
Лидия не понимала, зачем он задает этот вопрос. Судя по всему, ему безразлично, что она ответит. Нет, он не причинил ей боли, хотя, как ей показалось, хотел это сделать.
— Нет, — ответила Лидия.
Натан повернулся на бок, приподнялся на локте и перекинул через плечо прядь ее волос.
— Да, — сказал он, — сделал.
Он не извинился, хотя Лидия заметила мелькнувшее в его взгляде сожаление. Ее это устроило.
Она не сомневалась, что принадлежит Натану душой и телом, но понимала, что знает о нем очень мало. Интересно, а как было раньше? Какими сведениями об этом человеке располагала она до того, когда потеряла память? Натан сказал ей, что до женитьбы они были знакомы всего несколько месяцев.
— Я тебя раньше хорошо знала? — вдруг спросила Лидия. Он почувствовал на себе пытливый взгляд ее прекрасных темно-синих глаз.
— Как и все остальные, — ответил Хантер. — Даже лучше, чем многие.
Она нахмурила лоб. Неужели он рассердился?
— Это не ответ.
— Не ответ? — Натан помедлил, а потом, словно против воли, спросил: — Что бы ты хотела услышать?
Лидия привстала и, прикрывшись простыней, прислонилась к спинке кровати.
— Ты сказал, что был каторжником. Почему ты не рассказал мне о шрамах на спине?
Значит, она все-таки почувствовала их. Натан, прикрывшись до пояса одеялом, тоже сел, отперевшись на спинку кровати. Он потянулся было за своей рубашкой, но передумал. Зачем прикрывать шрамы? Она все равно знает, что они есть. Он пытался скрыть их, но не успел. Было приятно чувствовать на спине ее руку — нежную, мягкую, исцеляющую, словно бальзам.
— Как я мог об этом заговорить? Я даже лампы погасил, чтобы тебе не было неприятно.
— Неприятно? Неужели ты и вправду думаешь, что я такая неженка? — Она отбросила простыню, указывая на свое колено. — Смотри. Мне так хотелось быть для тебя красивой, что, когда я увидела это…
Увидев шрам в виде полумесяца, Натан улыбнулся. Он наклонился и поцеловал его.
— Ты прекрасна.
Лидия взглянула на него не веря своим ушам.
— Не плачь, — сказал он, заметив на ее глазах слезы. — Почему ты плачешь?
Она бросилась в его объятия, и он перестал задавать вопросы.
Лидия и сама не знала, почему плачет. Она не могла объяснить этого. Натан протянул ей уголок простыни, чтобы она утерла слезы, и ее всхлипывания постепенно прекратились.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Пусть даже я и не помню, как влюбилась.
Натан крепко прижал ее к себе.
— В моей жизни никогда не было никого похожего на тебя, Лидия. Такого нежного, щедрого, честного и невинного человека. Иногда мне кажется, что все произошло по ошибке, что ты не можешь любить меня, и я… — Натан замолчал. Он не мог ей сказать, что страшно испугался, когда подумал, что она его не любит и не хочет. — Ты хотела узнать, откуда у меня шрамы?
Я получил их, работая на Земле Ван Дьемана. Ее теперь называют Тасманией, как будто от этого в этой преисподней что-то изменится к лучшему. Я работал на лесоповале возле Хобарта. Мы валили кипарисовую сосну, которая идет для постройки кораблей. Деревья достигали в высоту шестидесяти или семидесяти футов, а ствол иногда с трудом могли обхватить, взявшись за руки, три человека. Работали по шестнадцать часов летом и по двенадцать зимой. Я валил также мирт, который требовался колесникам, и филок-ладус ромбоидальный, древесина которого шла на мачты и рангоуты в судостроении. Иногда в качестве надсмотрщиков назначали каторжников. Эти были еще хуже. Труд ценился дешево, но человеческая жизнь вообще ничего не стоила. Многим смерть казалась избавлением. В это время на континенте обнаружили золото. Некоторые старались получить досрочное освобождение и, взяв кирку и лопату, отправиться искать золото в одиночку, вместо того чтобы работать на государственной земле. Я ждал досрочного освобождения десять лет и к тому времени уже имел эти шрамы. Двадцать пять ударов я получил за то, что пытался ослабить колодки на ногах. Никого не волновало, что я не мог в них ходить. Еще двадцать пять ударов мне приписали за то, что потерял казенную рубаху. У меня ее украли. Пятьюдесятью ударами меня наказали за драку с каторжником, который пытался меня изнасиловать. — Натан почувствовал, как дрожит Лидия, и, зная ее достаточно хорошо, понимал, что дрожь вызвана не отвращением, а состраданием. Она чувствовала его боль и разделяла ее. За всю свою жизнь Лидия не испытала ничего похожего на то, что пережил Натан, однако умела глубоко прочувствовать чужую боль. — К тому времени как я перебрался из Земли Ван Дьемана в Сидней, я провел более двухсот дней в одиночном заключении. Но не думай об этом. Я, например, стараюсь об этом не вспоминать. За десять лет это не так уж много.
Лидия не верила, что Натан не думает об этом. Он мог не говорить о страхе, об одиночестве или страданиях, но гнев, который они вызвали, жил в нем всегда. Это было средством самозащиты.
— Ты говорил мне, за что тебя сослали на каторгу?
— Говорил.
Лидии не хотелось заставлять его повторяться, но она должна была знать. Десять лет — большой срок. Наверное, преступление, которое он совершил, было серьезное.
— Я был приговорен к двадцати годам.
— Но ты говорил, что получил… досрочный…
— Досрочное освобождение. Но это не помилование и не означает, что приговор снят. Мне дали возможность устроиться на работу у какого-нибудь хозяина в качестве чернорабочего или слуги, и правительство перестало заботиться обо мне. Надо лишь, чтобы каторжник сообщал, где находится. Досрочное освобождение ограничивает также возможность передвижения.
— Однако ты приехал в Сан-Франциско?
— По договоренности со своим работодателем. — «И благодаря подкупу целого ряда чиновников», — мысленно добавил он. — Иначе я не смог бы этого сделать. Я пока еще не свободный человек.
— Но, Натан, когда тебя приговорили, ты был еще ребенком. Как это случилось?
— Мне было четырнадцать лет. — Он помедлил, почувствовав, как ее пальцы нащупали на спине рубцы с неровными краями. — Меня обвинили в убийстве. Говорили, будто мне повезло, что меня не повесили.
— Ты действительно совершил убийство?
— Меня редко спрашивали об этом. Ты, например, не спрашивала. А сам я не стал поднимать этот вопрос.
— Значит, я вышла за тебя замуж, не зная этого? — Она покачала головой: — Не может быть.
Натан взял ее за плечи и немного отстранил от себя.
— Не считай меня лучше, чем я есть. Я не убивал в четырнадцать лет, но с тех пор убивал не однажды. Это цена проживания на Земле Ван Дьемана, вернее, цена выживания там. Избавься от своих романтических фантазий, Лидия. Я не хотел бы разрушать твои иллюзии, но придется. Иначе ты не сможешь выжить там, куда мы едем.
Он спустил ноги с кровати, встал, пересек каюту, налил воды в голубой с белым тазик и, ополоснув лицо, начал бриться. В маленьком зеркале Натан видел отражение бледного личика Лидии, видел обиду в ее темно-синих глазах. Одеваясь, он умышленно повернулся к ней так, чтобы она лишний раз увидела его спину и как следует поняла, что он за человек.
Хантер мог защитить ее от кого угодно, только не от себя.
Когда он ушел, Лидия поднялась с постели. Она ощущала ноющую боль между бедрами и тем не менее снова хотела его. Если бы он не ушел, Лидия снова бы затащила его в постель. Когда речь шла о Хантере, у нее не оставалось никакой гордости.
Лидия быстро умылась холодной водой, застирала простыню, на которой осталось пятнышко ее девственной крови. В ее гардеробе было шесть платьев, включая то, которое она уже надевала на судне, а также костюм для верховой езды. Она выбрала зеленое с высоким воротником и перламутровыми пуговками. Волосы перехватила лентой такого же, как платье, зеленого цвета.
Она сильно проголодалась, но в отличие от Натана не могла одна разгуливать по судну, поэтому стала ждать, пока кто-нибудь вспомнит, что ее нужно покормить. Чтобы как-то скоротать время, Лидия принялась распаковывать чемоданы. Она обратила внимание, что одежда Натана была очень хорошего качества. Он как-то обмолвился, что Лидия из богатой семьи, но, глядя сейчас на его вещи, она поняла, что вышла замуж не за нищего. Она вспомнила что-то о золотых приисках. Но не знала, кто нажил это состояние — он или его семья. Нахмурив брови, она попыталась вспомнить, что именно Натан говорил, а главное, когда.
Так ничего и не вспомнив, Лидия продолжила разбирать вещи. В одном из чемоданов она нашла пяльцы, серебристо-серые нитки, в точности соответствующие цвету глаз Натана, и белые льняные салфетки с его аккуратно переведенным вензелем. «Вот как? — улыбнулась она. — Видно, я сильно влюблена, если решилась на такой подвиг. Вышивание не относилось к числу ее любимых занятий…
Среди одежды она нашла также колоду карт, две книги — сонеты Шекспира и пособие по овцеводству, а на дне чемодана пистолет.
Положив его на ладонь, она долго смотрела на оружие, не замечая охватившую ее дрожь. В это мгновение в каюту вошел Натан. Он остановился как вкопанный и вцепился в поднос, который держал в руках.
— Положи пистолет, Лидия, — как можно спокойнее сказал он.
Лидия вздрогнула и удивленно оглянулась через плечо.
— Почему у тебя пистолет?
Поставив поднос с завтраком на стол, Натан подошел к жене и отобрал у нее оружие.
— Для защиты, — ответил он, положив пистолет на место, закрыл крышку чемодана и затолкал его под кровать.
— Этот короткоствольный пистолет? Но это дамское оружие.
— Ты помнишь всякие пустяки, но только не важные веши. Этот пистолет легко спрятать, он подходит как для женщины, так и для мужчины.
— Мне это не нравится, Натан. Не мог бы ты от него избавиться?
Хантер подошел к столу и принялся разгружать поднос, накрывая завтрак для двоих: апельсин, бисквитное печенье, сливочное масло, мед, сосиски и яйца, сваренные вкрутую.
— Ты вчера обратила внимание на мужчин на нашем судне, Лидия? Мы отправились не в круиз вокруг Европы. Не забывай об этом. Это грузовое судно, на борту которого всего шестеро пассажиров. Кроме жены миссионера, ты здесь единственная женщина. А миссис Уилсон, кстати, около шестидесяти лет, и лицо у нее худое и плоское, словно шестипенсовик, поставленный на ребро. — Он наполнил черным кофе две кружки. — Ты понимаешь, о чем я толкую? Нет, выбрасывать пистолет мы не будем.
— Ладно. — Лидии не хотелось спорить с мужем. К тому же пора было завтракать.
Натан отодвинул для нее стул, и она, поблагодарив, села. Развернув салфетку, она положила ее на колени. Натан сделал то же самое.
— Откуда каторжник с Земли Ван Дьемана знает, как правильно накрывать на стол? — спросила она.
— Только не думай, что я отпрыск титулованного английского семейства или внебрачный сын какого-нибудь лорда. До того как меня осудили за убийство, я был мелким воришкой-форточником.
— А твой хозяин? Он тоже вор?
— Бешеный Ирландец? — Натан на мгновение застыл. — Нет, что ты! Он был политическим заключенным в начале сороковых, отсюда и его кличка. Он отбывал срок в Сиднее, мыл золото на берегах реки Тюрон, а потом купил землю в Баллабурне. Сейчас его угодья в десять раз превышают размеры поместья, конфискованного у него в Ирландии. Бешеный Ирландец обожает такие удивительные случайности Натан откусил кусочек бисквита и с задумчивым видом принялся его жевать.
— Но ты, кажется, спрашивала о моих манерах? Это целиком заслуга Бешеного Ирландца. Он разработал целый план. Затевать интриги — это, наверное, у него в крови. Я думаю, что он увидел во мне нечто такое, что ему понравилось. Пока он не взялся за меня, я был грубым и невоспитанным, как собака динго. — Поймав на себе восхищенный взгляд Лидии, Натан тихо добавил: — Но ему до сих пор не удалось сгладить острые углы.
Она улыбнулась, поняв, что таким образом он приносит извинение за утреннюю выходку.
— Боже мой, Лидия! Когда ты смотришь на меня так… —» Как будто обожаешь «, — мысленно добавил он. У Натана перехватило дыхание. Ему захотелось поскорее покончить с завтраком и овладеть Лидией.
Она опустила глаза. Но соски ее затвердели, будто Натан прикоснулся к ним, а ноющая боль между бедрами усилилась. Дрожащими пальцами она принялась чистить апельсин.
— Чему же научил тебя Бешеный. Ирландец?
— Он заставлял меня много читать. И писать. Обучил арифметике, чтобы вольные торговцы не могли обмануть меня. Научил разговаривать с аристократами, с женщиной, которая не является проституткой. Он даже учил меня танцевать, хотя у него ничего не вышло.
— Возможно, Бешеный Ирландец был неподходящим партнером?
— Я танцевал с тобой. Но тоже плохо. Лидия попыталась вспомнить.
— Бесполезно, — призналась она наконец. — Не могу вспомнить.
— Есть воспоминания, которые лучше оставить в прошлом, — сказал Натан, поднимая Лидию с места и заключая в свои объятия. — Кое-что лучше узнать заново. Напой какую-нибудь мелодию.
Она начала напевать вальс, по чистой случайности выбрав именно тот, под который они танцевали на балу у Ньюберри. Она и не подозревала, какой мощный поток воспоминаний нахлынул на Хантера, когда он начал кружить ее по каюте. Ему вспомнилось отделанное бусинками синее платье с почти неприлично глубоким декольте. В нем она его заворожила. Вот и сейчас Лидия была в одном из творений мадам Симон. Он был рад, что догадался забрать в салоне платья, которые она заказала. Это было рискованно, но зато теперь он может любоваться своей женой.
— Ты солгал мне. — Лидия перестала мурлыкать мелодию. Натан смутился. Он врал так часто, что не мог понять, за что именно его упрекают.
— Солгал?
— Ты танцуешь великолепно.
От неожиданности он сбился с такта, и она наступила ему на пальцы.
— По крайней мере танцевал до этого момента, — рассмеялась Лидия, и он крепко прижал ее к себе.
— У тебя такие губы, что их следует целовать подолгу и часто.
— Я очень, очень рада, что ты так думаешь, — сказала она, поднимая к нему лицо и буквально напрашиваясь на поцелуй. Когда он поцеловал ее, от него пахло кофе, медом и еще чем-то горьковато-сладким. Лидия решила, что назовет это» поцелуем на завтрак «, и улыбнулась, подумав о том, сколько завтраков и поцелуев ждет их впереди.
Поцелуй, возможно, перешел бы в нечто большее, но уединение влюбленных нарушил стук в дверь. Натан неохотно выпустил Лидию из объятий.
— Это, должно быть, миссис Уилсон, жена миссионера, с физиономией, похожей на томагавк. Наверное, хочет пригласить тебя совершить утренний моцион. — Сам того не желая, он обрадовался, заметив, что Лидия разочарована. — Извини, не знал, что ты намерена изнасиловать меня после завтрака. Я попросил бы миссис Уилсон подождать до обеда.
— А теперь придется подождать тебе, — заявила Лидия.
— Мне ли этого не знать, — печально сказал он, ощущая напряжение в паху.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ТИХООКЕАНСКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сладостный огонь - Гудмэн Джо

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сладостный огонь - Гудмэн Джо



Очень неожиданное развитие событий, противостояние характеров, личностей очень хорошо описаны, амнезия тоже без блэфа. Чувственное продвижение отношений во всем, несмотря ни на что очень позитивный роман без напускной романтики
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоItis
2.08.2013, 12.41





Интересный роман, с интригой. Увы, не люблю убийства и детективы..от этого внутри остался неприятный осадок. 8 баллов
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоСветлана П.
12.02.2014, 9.13





Как-то один прораб рассказывал мне, что на его стройке работали бывшие ЗЭКи, отсидевшие по 10 лет, которые были прекрасными благородными людьми, и не сидевшие в тюрьме, но которые были законченными мразями. Поэтому образ главного героя Натана можно считать реалистичным. Его антипод Бирк - обыкновенный серийный маньяк и законченная мразь вдобавок. Но все идет из его детства. Он серийно повторяет сценарий смерти своей матери проститутки. Роман интересен, заставляет сопереживать главному герою, советую читать.
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоВ.З.,66л.
23.06.2014, 12.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100