Читать онлайн Сладостный огонь, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладостный огонь - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Сладостный огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

— Я принес тебе поесть, — сказал Натан, входя в спальню. В руках у него был поднос с тарелкой, на которую он положил всего понемногу, что было на столе. — Ты почти не ела.
— Ты не ошибся, я проголодалась, — сказала Лидия. — Но меня удивляет, что ты принес столько еды. Думала, меня посадят на хлеб и воду за то, что я грубо обошлась с твоим работодателем.
— Можешь вести себя как хочешь, и пусть мои отношения с ирландцем никак не влияют на твое поведение. Мне было приятно видеть, что нашелся человек, который сбил с него спесь.
— И все же я вела себя грубо.
— Он тебя спровоцировал. — Натан уселся в кресло-качалку и, вытянув длинные ноги, уперся пятками в пол, чтобы кресло не качалось. Он окинул взглядом комнату и подумал, что здесь надо многое изменить: поставить кресло для себя, чтобы можно было сидеть и смотреть, как она вышивает, письменный столик, за которым она могла бы писать, и еще один маленький стол, за которым они могли бы обедать вдвоем, когда Ирландец будет в плохом настроении. — Кстати, сегодня ты добилась уважения со стороны Ирландца.
— Не уверена, что нуждаюсь в его уважении, — честно призналась Лидия — И не уверена, что он мне нравится. Он не слишком добрый человек.
— Добрый? Нет, добрым Ирландца не назовешь. Они с Сэмюелом совсем разные люди, и ты их не сравнивай. Ирландец не претендует на твою любовь. Он просто хочет узнать свою дочь.
Лидия обмакнула в мятное желе тонкий ломтик баранины.
— Кстати, откуда мне знать, что он действительно Маркус О'Малли? И я действительно его дочь? Натан тихо рассмеялся:
— Он задал такой же вопрос. Но стоит поглядеть на его лицо, и будешь знать правду. Вы с ним очень похожи.
Она ничего не сказала, продолжая задумчиво жевать.
— Что у Ирландца с ногами? — наконец спросила Лидия.
— Он, наверное, думает, что я уже рассказал тебе. Ты почти никак не отреагировала, когда увидела его в инвалидном кресле.
— Я была потрясена. И ты это заметил.
— Я же к тебе прикасался, поэтому заметил, что ты вздрогнула.
Лидия замерла на мгновение, почувствовав, как по телу прокатилась жаркая волна, потом, неожиданно рассердившись, сказала:
— Не смей говорить мне такие вещи и не смотри на меня так.
Натана это, кажется, позабавило, но он сказал как ни в чем не бывало:
— Ты хотела узнать насчет ног Ирландца?
— Да. Давно он в инвалидном кресле?
— Чуть более трех лет. У нас были проблемы с беглыми каторжниками. Они крали овец, сносили заборы и рушили запруды. Один из овчаров в Баллабурне был убит. Одно время бродяги оставили Баллабурн в покое, наверное, потому, что Бешеный Ирландец сам был каторжником. Но он богател, его земельные угодья расширялись — и все изменилось. Вообще-то к беглым каторжникам относятся с некоторым сочувствием, но только не в Баллабурне, где они показали себя во всем своем безобразии.
Мы с Бригом и Ирландцем разработали план действий, чтобы прогнать бандитов со своей территории. Когда это случилось, мы с Ирландцем ехали рядом, неподалеку от холмов Ниллабурра, направляясь к югу. Я даже помню, о чем мы говорили.
«Мы говорили о Сан-Франциско», — подумал Натан.
Даже в тот момент они говорили о пари. Ирландец в течение нескольких лет вынашивал этот план. Еще до того, как Натан приехал в Баллабурн, Ирландец готовил Бригема к поездке в Калифорнию, чтобы привезти ему сына или дочь. А когда по настоянию Брига он принял к себе и Натана, стал готовить и его. Поскольку Бриг обучался уже давно, он был покинуть Баллабурн раньше, чем его приятель. Но пришлось ждать, пока Ирландец натаскает Хантера. — Я убеждал его послать сначала Брига, но он и слышать об этом и не хотел, — сказал Натан. Почувствовав, что разговор подошел слишком близко к объяснению пари, он увел его в сторону: — И тут я заметил, как бандиты занимают боевые позиции вдоль обрывистого края гряды. Не успели мы вынуть оружие, как прозвучали выстрелы. Наши лошади за упрямились, подались назад, спотыкаясь на крутом склоне холма. Моего коня убили, и я катился кувырком пятьдесят ярдов по склону, пока не достиг дна глубокого оврага. У меня была сломана нога и вывихнуто плечо. Ирландцу повезло меньше. Он получил пулю в спину. И с тех пор не мог ходить? Натан кивнул.
— Нас сочли убитыми и бросили там. И мы бы умерли, если бы не Бриг. Когда мы той ночью не вернулись домой, он, прихватив с собой несколько человек, отправился на поиски. Нас нашли утром и приволокли домой на волокуше, устроенной из нескольких связанных вершинами небольших деревьев.
«Снова Бриг, — подумала Лидия. — Наверное, Натан ненавидит меня за то, что я сделала с его лучшим другом. А Ирландец? Что он должен думать?»
— Почему ты не поинтересовался, что случилось с Бригом? — спросила она. — Ты не проявил о нем ни малейшего беспокойства.
— Откуда ты знаешь? Во время поездки я не мог говорить с тобой о нем, потому что ты все равно ничего не помнила. Тебе не кажется, что твой вопрос несколько лицемерен? Ведь это ты в него стреляла.
— Он пытался…
Натан жестом остановил ее:
— Не надо оправдываться, я не собираюсь тебя обвинять. Мне ли не знать Брига. Иногда кажется, что, если бы не потеря памяти, ты и меня бы пристрелила.
— Еще не все потерянно. — Сказала она и испуганно прикрыла рот рукой, потому что неожиданно высказала вслух то, что приходило ей в голову.
— Даже не пытайся, Лидия, — холодно сказал Натан. — Тебе не понравятся последствия. А что касается Брига, то, если он выжил, мы скоро об этом узнаем, потому что он, несомненно, явится в Баллабурн. Ну а если не выжил, то едва ли я смогу ему чем-то помочь.
— А ты, оказывается, жестокий человек.
— Это не жестокость, а практичность. Я реалист, Лидия. Я уже сказал, что не осуждаю тебя за случившееся. Более того, я должен благодарить тебя за то, что ты вывела Брига из игры и помогла мне победить. — С этими словами он повернулся и направился к двери.
Несколько минут спустя Лидия увидела из окна, как Натан вывел из конюшни коня и во весь опор поскакал в направлении холмов, на которые спускались сумерки.
Натан возвратился в спальню после полуночи. В течение двух последних часов Лидия то просыпалась, то засыпала, но, несмотря на все предосторожности Хантера, она услышала тихий скрип двери и моментально села в постели.
— Кто это?
Вопрос заставил Натана остановиться. Он немного покачнулся из-за того, что выпил с Ирландцем пива больше, чем нужно.
— Это Натан, — сказал он. — А ты кого ожидала? Лидия пошарила на столе в поисках спичек и, отыскав их, зажгла масляную лампу. Она осторожно водрузила на место стекло и подкрутила фитиль.
— Я никого не ожидала, — сказала она и плотнее закуталась одеялом, но не только потому, что в комнате было свежо.
Натан тяжело опустился в кресло-качалку и принялся снимать с себя сапоги и носки. Он усмехнулся, отчего в уголках рта появились ямочки.
— Я не «никто».
— Я и тебя не ожидала, — сказала она. — Что ты здесь делаешь?
Он взглянул на нее. Сапог, который он держал в руке, соскользнул и с грохотом упал на пол.
— Разве не ясно? Я раздеваюсь.
— Это я вижу. Но почему здесь?
Натан, стягивавший пиджак, нахмурил лоб.
— Я, конечно, немного пьян, но не настолько, чтобы не понимать, что если бы я разделся где-нибудь в другом месте, это вызвало бы ненужные разговоры. А где, по-твоему, мне следовало бы раздеться? В загоне для овец? В вестибюле? Или на кухне?
— В своей спальне.
— Это моя спальня. — Он подошел к комоду и широким жестом открыл ящик. — Видишь? Вот моя одежда… — Он озадаченно замолчал. — Моей одежды здесь нет. — Оглянувшись, он заметил, что в комнате больше нет ни сундуков, ни чемоданов. — Что ты сделала?
Лидия, собираясь с духом, сделала глубокий вдох.
— Я распаковала свои пожитки. А твои вещи перенесла в другую комнату, несмотря на протесты экономки. Но я настояла на своем. Ты найдешь свои вещи в комнате в конце коридора, которую занимал Ирландец до того, как случившееся с ним несчастье заставило его поселиться на нижнем этаже. По-моему, там очень удобно.
— Черта с два! — пробормотал моментально протрезвевший Натан.
Лидия видела, как он с решительным видом прошествовал в конец коридора. Минуту спустя он возвратился, волоча за собой два чемодана, кое-как набитые вещами. Потом он снова ушел. На сей раз его возвращение сопровождалось грохотом и скрежетом, потому что он тащил по коридору один из дорожных сундуков.
Лидия подбежала к двери, пытаясь закрыть ее перед его носом, но Натан успел придержать ее плечом.
— Я не хочу, чтобы ты был здесь, — сказала она, отступая от двери.
— Я это понял. — Он схватил ее за талию, когда она попыталась выскользнуть в коридор. — Я же, наоборот, хочу быть здесь и хочу, чтобы ты была со мной.
— Как видно, мне не стоит надеяться, что ты будешь спать где-нибудь в другом месте?
— Ты поняла правильно.
— В таком случае погаси лампу, когда закончишь распаковывать свои вещи, — сказала она и свернулась калачиком в самом дальнем углу кровати.
Он не имел намерения раскладывать свои вещи сегодня, он просто желал настоять на своем, и ему это удалось. Натан наконец разделся и, загасив лампу, улегся в постель голым. Протянув руку, он почувствовал тепло, оставленное телом Лидии. Его пальцы почти касались ее спины.
— Тебе не обязательно спать в дальнем углу, Лидди. Я не собираюсь тебя трогать. — Лидия не отвечала, и Натан подумал, что она заснула. Но Лидия не спала, а думала.
— Зачем ты это делаешь, Натан? — спросила она наконец.
— Ты моя жена, — сказал он единственное в свое оправдание.
Сан-Франциска
— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — капризно сказала Мэдлин.
Бригем высвободился из ее объятий.
— Говори тише. Сэмюел услышит.
— Сомневаюсь. Сегодня с ним его китайская потаскуха.
— Ты и впрямь ненавидишь Пе Лин, не так ли?
— Почему бы и нет? Пока Лидия не притащила ее в наш дом, Сэмюел был мне верен.
— Но в том, что ты была ему верна, я почему-то сомневаюсь, — сказал Бригем. Он затянул потуже шелковый поясок на халате Мэдлин и на шаг отступил от нее. — Не понимаю, почему он мирится с твоими изменами.
Мэдлин пересекла комнату, уселась перед зеркалом и принялась расчесывать волосы.
— Сэмюел знает, что я вышла за него замуж только для того, чтобы дать ребенку имя. Я никогда этого не скрывала.
— Насколько я понимаю, ты могла дать ребенку имя О'Малли.
— Кому оно нужно? — заявила Мэдлин и, повернувшись, добавила: — Я не хочу, чтобы ты завтра уезжал.
— Ты уже говорила это. Но места на судне зарегистрированы, и я твердо решил уехать. Неужели так важно, что Натан выиграл?
«Еще как важно», — подумал Бриг. Но сказал он совсем.
— Пока он еще не выиграл. И не выиграет, если мне удастся убедить твою дочь уехать со мной. — Она написала в записке, что вышла за него замуж.
— Мы оба знаем, что он заставил ее. В Сан-Франциско их брак нигде не зарегистрирован. Да это и не важно. Ты, например, поедешь со мной, если я попрошу?
— Только попроси.
— Займи место Джорджа на судне.
— Ты это серьезно? — вытаращила глаза Мэдлин.
— Серьезно. — Он усмехнулся. — Ну, что скажешь?
— Ты сумасшедший. Зачем мне ехать в эту проклятую страну, если здесь я имею все, что пожелаю?
Бриг подошел к ней и повернул ее лицом к зеркалу.
— Ты действительно имеешь все? — спросил он. — Думаешь, тебе удастся найти другого такого же любовника, как я?
— Не говори глупостей. Очень уж ты высокого о себе мнения.
— Всего несколько минут назад ты умоляла меня остаться.
— Умоляла? Ишь чего захотел! Когда умоляют, то пишут любовное письмо, что-нибудь вроде «Я не могу жить без тебя» или еще какую-нибудь чушь.
Бригем подошел к бюро и взял лист бумаги и перо. Положив все это перед ней, он сказал:
— Напиши это. Обожаю получать любовные письма.
— Ты, наверное, часто их получаешь. — Мэдлин взяла перо и написала: «Я не могу жить…»
— Достаточно, — сказал Бриг и, поцеловав ей руку, взял листок.
— Если бы я захотела, чтобы ты остался, то сказала бы Сэмюелу о содержании письма, написанного Натаном, которое мы уничтожили. Мой муж постарался бы сделать так, чтобы следующие десять лет ты провел в тюрьме.
— Ты угрожаешь мне, Мэдлин? — Он нежно провел кончиками пальцев по ее ключице, и она не заметила угрожающей нотки, прозвучавшей в его вопросе.
Мур достал из комода шелковый шарф и игриво накинул ей на плечи. Она обмотала один конец вокруг руки, он взялся за другой и повел ее к кровати. Она упала на постель, потащив его за собой, и принялась горячо целовать в губы, развязывая свободной рукой поясок на халате.
Потом руки Мэдлин скользнули под его расстегнутую рубашку, и пальцы, словно когти, вцепились в его спину. Постанывая, она извивалась под ним всем телом. Он закрыл ей рот поцелуем.
— Тс-с, тише, дорогая. Не надо меня царапать, — сказал он, крепко привязывая шарфом к спинке кровати ее запястья.
— Что ты делаешь? — прошептала она, скорее возбужденная, чем встревоженная его действиями.
— Тебе не следовало угрожать мне, — сказал он, накрывая ее лицо подушкой. — Пока я не услышал угроз, я пребывал в нерешительности относительно твоей судьбы. Но ты сама подсказала мне решение.
Бригем отработанным движением перерезал ей вены на запястьях ножом для вскрывания писем. Засунув в карман брюк окровавленный шарф, он уложил ее тело на кровати так, чтобы сцена соответствовала его замыслу. Потом присел к секретеру и, немного потренировавшись, закончил начатую записку, в которой теперь было написано: «Я не могу жить с этой болью в душе». Заперев изнутри дверь комнаты, он вылез через окно и вновь вошел в дом через боковую дверь на нижнем этаже.
Потом он крепко заснул, уверенный, что никто не ожидает, что Мэдлин проснется на заре, чтобы проводить его. Когда ее тело обнаружат, Бригем будет уже несколько часов находиться в море, да и вообще едва ли на него падет подозрение. Ловкий ход он придумал с этой предсмертной запиской!
Мэдлин сама виновата. Если бы не ее глупая угроза, он бы, возможно, взял ее с собой и оставил в живых до прибытия в Сидней.
Баллабурн
Лидия сидела на кухне с Молли и раскладывала начинку из изюма с орехами на квадратики теста. Она то и дело поглядывала в окно и вздыхала. С тех пор как приехала в Баллабурн, она почти не бывала за пределами дома. Дождь, зарядивший через день после приезда, закрыл серой завесой долину, превратил ручьи и речки в бурные потоки и загнал все живое в укрытия, кроме овец и Натана Хантера. Он отсутствовал уже четыре дня и три ночи, объезжая самые отдаленные уголки ранчо.
Ирландец большую часть времени не выходил из своей комнаты. Лидия встречалась с ним только за столом, где они обменивались ничего не значащими фразами и оба испытывали большое облегчение, когда трапеза заканчивалась. Лидия гораздо свободнее чувствовала себя с Молли Адаме и, сама того не замечая, откровенничала с ней. Никто на ранчо не был так хорошо осведомлен о мыслях и чувствах Лидии, как Молли. Но женщина скорее сгорела бы на костре, чем позволила себе проболтаться.
— Тебе не обязательно сидеть здесь и помогать мне, — сказала Молли и, обмотав полотенцем руку, приоткрыла духовку, чтобы проверить готовность печенья. — Последние десять лет я делаю все это одна и не жалуюсь. А если потребуется помощь, позову Тесс. Ей все равно нечего делать нынче утром, только разве пыль немного смахнуть.
— Сегодня дилижанса не будет? — спросила Лидия. Прохладительные напитки пассажирам подавала обычно Тесс, которая сыпала шуточками и флиртовала с пассажирами налево и направо, чтобы они почувствовали себя в Баллабурне как дома. Насколько заметила Лидия, флирт был самый безобидный — просто чтобы развлечь усталых пассажиров, пока меняют лошадей.
— Слава Богу, дилижанса не будет. Джек уже сыт по горло ее проделками. После отъезда Брига он старался привлечь ее внимание, но она о нем и слышать не желает. Этой девчонке хочется иметь то, чего она иметь не может, или то, что ей не нужно.
От неожиданности у Лидии дрогнула рука и кусочек начинки шлепнулся на поверхность стола. Она торопливо подобрала его пальцем и отправила в рот, уничтожив вещественное доказательство своей реакции на упоминание о Муре.
— Тесс и Бриг? — как ни в чем не бывало переспросила она, облизывая палец.
— Мне не следовало говорить об этом, — сказала Молли. Она посыпала мукой пирожную доску, сильно шлепнула ладонью тесто и принялась энергично раскатывать его. — Забудь об этом — по крайней мере о том, что услышала это от меня.
— Уже забыла.
— И вообще нечего целый день торчать на кухне. Конюхи подберут для тебя подходящую лошадку. Пора тебе познакомиться с Баллабурном.
Лидия положила на стол ложку.
— А вдруг заблужусь? Это ведь не то что прокатиться по побережью Тихого океана или по дорожкам парка «Золотые ворота». Тесс рассказывала…
— Опять эта Тесс? Наверное, забивала тебе голову всякими страшилками о чернокожих аборигенах и прочей чушью? Но если ты и впрямь беспокоишься, то возьми кого-нибудь с собой. — Она чуть помедлила. — Например, Ирландца.
— Ирландца?
— Кого же еще? Это его ранчо. Он здесь знает каждый дюйм. Конечно, он теперь не может бывать повсюду, но в этой штуковине, в которой он ездит, добирается до самых отдаленных уголков.
— Вы имеете в виду инвалидное кресло?
— Я имею в виду двуколку.
Ирландца удивила просьба Лидии сопровождать ее. Но он с такой готовностью согласился, что она поняла, как права была Молли, предложив ей это. В конюшне Лидию снабдили рыжей кобылкой, которая была, как уверяли конюхи, надежной и послушной. Серого мерина, на котором обычно ездил Ирландец, впрягли в специальную одноместную двуколку. Ирландца подняли, усадили на место, укутали ноги шерстяным пледом и вручили кнут. Все это делалось без суеты и как видно, было делом привычным.
— Это неплохой способ передвижения, — сказал Маркус, когда они проезжали по мосту, — но меня утомляет необходимость все время любоваться видом на заднюю часть Горацио. Лидия хорошо его понимала. Двуколка имела низкую посадку и напоминала тележку для жокея на бегах. Она была наклонена назад, чтобы Ирландцу не приходилось сидеть в напряженной позе. Следить за дорогой можно было глядя слева или справа от крупа лошади, но Ирландец чаще задавал своему Горацио общее направление, а умный мерин сам привозил его туда, куда требовалось.
— Натан никогда не говорил, что Баллабурн такой величественный, — сказала Лидия. Хотя Ирландец пожал плечами, как будто ему это было безразлично, она заметила довольную улыбку на его обветренном лице.
— Возможно, он думал, что тебе он таким не покажется. Он рассказывал о том, где ты жила. Баллабурн, наверное, вдвое меньше.
— Я жила не во дворце, Ирландец. Да, дом у нас большой, но не огромный.
— Однако больше, чем Баллабурн.
— Да. Но почему это для тебя так важно?
— Вовсе не важно.
Лидия понимала, что он лжет, но не могла понять почему. Она оглянулась через плечо на гостеприимное золотисто-коричневое кирпичное здание, от которого так и веяло домашним теплом, чего никогда не ощущалось на Ноб-Хилл.
— Твои владения гораздо больше, — сказала она.
— Так и должно быть. Ведь Сэмюел, в отличие от меня, не скотовод.
Лидия не нашлась что ответить. Ирландец был твердо намерен проводить сравнения, но все же умышленно недооценивал масштабы и красоту своих владений. Кого он пытается поразить?
— Не забудь, что я совсем не такая, как моя мать, — сказала Лидия, неожиданно догадавшись, в чем тут дело.
— Боже упаси, — пробормотал Ирландец, возведя глаза к небу. — Не напоминай мне об этой дьяволице.
Но Лидия, замедлив бег кобылки, подъехала совсем близко к двуколке и продолжала:
— Ты понимаешь, о чем я говорю. Показывая свои владения, ты как будто стараешься произвести впечатление на мою мать, Ирландец. Но ведь она, откровенно говоря, не оценила бы все это, она бы все это возненавидела. Мэдлин сошла бы с ума из-за того, что оторвана от городской жизни, и даже жизнь в Сиднее ее бы не устроила. Твой дом показался бы ей деревенским и слишком маленьким Слуг здесь тоже слишком мало. А хуже всего то, что здесь обслуживают пассажиров дилижанса, и будь ты даже богат как Крез, мать все равно стала бы воротить нос от всего, что ты построил.
— Но я, черт возьми, строил это не для твоей матери, — рявкнул Ирландец, огрев кнутом мерина так, что двуколка резко вырвалась вперед, оставив позади кобылу Лидии. — Я построил это для тебя, — пробормотал он уже значительно тише.
— Что? Что ты сказал? — переспросила Лидия, посылая вперед кобылу.
— Я сказал, что построил это для тебя, — сердито повторил Ирландец. — А теперь скажи, намерена ли ты узнать побольше о своем наследстве или будешь продолжать болтать о своей матери?
Лидия, открывшая было рот, чтобы возразить, закрыла его, не сказав ни слова. Она отстала от двуколки, чтобы подумать, а когда снова нагнала ее, сказала:
— Ты, конечно, невоспитанный мужлан, Ирландец, но я хочу, чтобы ты рассказал мне все про Баллабурн. — На этот раз она совершенно ясно увидела, как густые седеющие усы Маркуса чуть приподнялись в довольной улыбке.
Ландшафт Баллабурна то здесь, то там перемежался лугами с пасущимися овцами. Как узнала Лидия, их было около четырех тысяч. Большей частью это были мериносы, дававшие мягкую шерсть отличного качества, продажа которой приносила Баллабурну огромный доход. Безрогие соусдоуны с короткой шерстью и округлыми тушками выращивались главным образом на мясо. Дорсетские овцы с белыми мордочками давали молоко и были чрезвычайно Плодовиты, что позволяло без труда поддерживать численность стада. На ранчо держали также крупный рогатый скот, но для того лишь, чтобы разнообразить меню и не кормить людей одной бараниной. Лошадей выращивали только рабочих. Никому голову не приходило выращивать у себя претендента на Мельбурнский кубок. На огороде возле кухни росли помидоры, кукуруза и другие овощи, а склоны холмов были покрыты колючими зарослями дикой ежевики. То, чего не производилось в натуральном хозяйстве Баллабурна, привозили из города, а то и вообще обходились без этого. Молли в сопровождении многочисленных помощников ездила за припасами в Сидней всего три раза в год.
Лидия и Ирландец сидели под эвкалиптом, сквозь листву которого пробивалось солнце: она расположилась на одеяле, он сидел в своей двуколке, из которой Лидия выпрягла Горацио, поставив ее так, чтобы находиться лицом к лицу с Ирландцем. Они с удовольствием подкрепились тем, что упаковала для них в корзинку Молли — холодным мясом, свежими фруктами и булочками с начинкой из изюма с орехами, — запив все это теплым пивом из кувшина.
Насытившись, Лидия прислонилась спиной к толстому стволу эвкалипта.
— Мне нравится твоя земля, Ирландец. И твои пахучие овцы нравятся, и голубые ленты речек. Небо здесь необъятное, а свет… свет пронизывает все. А как называются птицы, которые хохотали, когда мы проезжали мимо?
— Кукабурры.
— Да, кукабурры. Мне даже они нравятся. Ирландец прищурил глаза, чувствуя, как согревает его ее нежная улыбка.
— А ты гораздо красивее, чем была твоя мать. Лидия принялась собирать корзинку.
— Нам пора возвращаться, — заявила она.
Ирландец мысленно выругался, кляня свою беспомощность, потому что не мог выскочить из двуколки, встряхнуть ее хорошенько и остановить.
— Что я такого сделал? — спросил он.
— Ты, должно быть, не очень хорошо помнишь мою мать, иначе никогда не сказал бы, что я красивая. Я терпеть не могу эти сравнения.
— Думаю, ты поняла, что доброта не входит в скупой перечень моих добродетелей. Я достаточно хорошо помню твою мать. Когда я познакомился с ней, она была моложе, чем ты сейчас. И если бы ты приняла во внимание все обстоятельства, то поняла бы, что я сказал то, что считаю истинной правдой. — Помедлив немного, чтобы его слова дошли до сознания Лидии, он добавил: — Впряги коня в двуколку, Лидия. Пора нам в обратный путь.
В тот вечер после ужина Лидия сидела с Ирландцем в его кабинете. Он составлял каталог книг своей богатой библиотеки. Когда он обратился к ней с просьбой помочь, она с радостью согласилась.
— Как ты думаешь, когда вернется Натан? — спросила Лидия. Взяв один из множества окружавших ее томов, она сдула с него пыль и принялась протирать кожаный переплет смоченной маслом тряпкой.
— Трудно сказать. Думаю, он пробудет там около недели. Она вздохнула. Значит, еще три дня.
— Тебе его не хватает? — пристально глядя на дочь, спросил Ирландец.
Лидия, не поднимая глаз, стала еще энергичнее обтирать переплет книги.
— Он уехал, а мы так и не решили, кое-какие вопросы.
— Не решили? — нахмурился он. — Что именно?
— Прежде всего уезжать мне или оставаться. А также условия нашего брака. И возможное расторжение — об этом тоже надо подумать.
— Развод? — Ирландец взглядом пригвоздил Лидию к месту. — Ни о каком разводе не может быть и речи.
— Это не тебе решать, Ирландец, — спокойно сказала она. — Это будем решать мы с Натаном.
Маркус объехал вокруг стола и остановился перед Лидией.
— Видно, ты не знаешь условия пари, — сказал он размеренным тоном. — Если ты подумываешь о том, чтобы просить у Натана развод, то тебе следует знать, во что этот развод ему обойдется.
Она уже чувствовала, что может пожалеть об этом, тем не менее, взглянув прямо в глаза собеседнику, сказала: — Я тебя слушаю.
— В пари участвовали трое: Натан, Бриг и я. На кон был поставлен сам Баллабурн, разделенный поровну между ними и моим ребенком, если это мальчик. Но если это девочка, Баллабурн почти целиком получал муж моей дочери. Если бы ты, Лидия, была мальчиком, то тебе пришлось бы прожить здесь всего один год, чтобы получить треть моих владений. Это включает доли в золотых приисках к северо-западу отсюда, а также недвижимость, которой я владею в Сиднее.
Я не надеялся, что моя дочь приедет сюда, тем более согласится остаться, особенно если эту дочь воспитывала Мэдлин. Поэтому, если мой ребенок окажется девочкой — а оно так и случилось, — Натан и Бриг получили шанс привезти ее сюда, но только в качестве своей жены. Поскольку это удалось сделать Натану, теперь для того, чтобы вступить во владение землей, ему нужно заставить тебя прожить в этой стране в течение года. Я предпочел бы, чтобы ты жила в Баллабурне, но Натан напомнил, что в соглашении сказано, что ты должна прожить в этой стране, то есть в Сиднее, Мельбурне, любом другом месте, а не обязательно в Баллабурне.
Тебе все ясно, Лидия? В этом соглашении развод не предусмотрен. Натан может получить собственность только через брак. О месте твоего проживания еще можно поспорить. Но пребывание в браке — условие неоспоримое.
Прикрывшись книгой, Лидия внимательно наблюдала за выражением лица Ирландца.
— Значит, ты хочешь сказать, что Натан не согласится на развод?
— Не согласится. Больше всего на свете он хочет получить Баллабурн. Ты, наверное, и сама теперь знаешь, как много Баллабурн значит для него.
— Ты использовал его, — тихо сказала она. — Ты знал, как страстно он желает обладать таким великолепным, таким прекрасным местом, как это, и ты этим воспользовался.
— Я его не обманывал. Он знал, что я его использую. Бриг тоже знал. Его я выбрал не потому, что он любит Бадлабурн, а потому что он жадный.
— Я могла бы выйти замуж за Мура.
— Конечно. Но если бы ты была больше похожа на свою мать и меньше на своего отца. В то время когда я отправлял их в Сан-Франциско, я этого не знал. Я даже дал Бригу преимущество, отправив его на месяц раньше. Натан, прибыв туда, вполне мог столкнуться с тем, что вопрос уже решен. Но этого не произошло.
— Нет, не произошло. Я познакомилась с ними обоими в один и тот же день.
— И сделала правильный выбор.
Черные брови Лидии удивленно приподнялись.
— Выбор? Но у меня не было выбора. Правильный? О справедливости там и речи не было. Не знаю, что рассказал тебе Натан, но мы с ним не поженились бы, если бы Бриг не попытался опоить меня каким-то зельем, а Натан не наврал бы мне с три короба. И таких людей ты выбрал, чтобы отыскать своего ребенка, Ирландец? — В ее голосе не было гнева, а была лишь какая-то безысходность. — Ты так мало думал о том, как это может отразиться на мне, что мне начинает казаться, ты, наверное, сожалел о моем зачатии даже больше, чем моя мать.
Маркус нахмурился.
— Это тебе Мэдлин сказала? О том, что она сожалела о твоем зачатии?
— Может быть, не так подробно. Но я всегда это знала. Мэдлин сожалела о моем существовании.
— Потому что я ее изнасиловал.
— Именно поэтому, — поморщившись, сказала Лидия.
— Понятно. — Ирландец окинул взглядом устало опущенные плечи дочери, ее дрожащую нижнюю губу. Она показалась ему беззащитной, и он решил воспользоваться этой возможностью, чтобы рассказать ей свой вариант этой истории. — Я любил Мэдлин Харт. Мне было тридцать восемь лет, когда я вместе с несколькими другими каторжниками отправился в Сан-Франциско. Все мы были охвачены «золотой лихорадкой». Я мечтал найти богатую золотую жилу, разбогатеть и вернуть себе утраченное человеческое достоинство. Проклятые британцы отобрали у меня все, и я мечтал восстановить справедливость.
Я мыл песок в ручьях, рыл в горах, но золота не нашел. Зато нашел Мэдлин. В свои восемнадцать лет она была той еще ведьмочкой с огненно-рыжими волосами и задорными зелеными глазами. Ее улыбка влекла мое сердце. Я совсем потерял голову. Я был на двадцать лет старше ее и много чего повидал в жизни. Возможно, именно это и привлекло ее ко мне. Не знаю.
Мы с Мэдлин имели интимную близость всего три раза. — Маркус заметил, как вспыхнули щеки Лидии, но продолжал: — Ни один из этих случаев не был насилием. Ты могла быть зачата в любой из этих дней, потому что я не предохранялся. Я хотел, чтобы она родила мне ребенка, и хотел, чтобы она стала моей женой. Хочешь — верь, хочешь — не верь, Лидия, но я хотел, чтобы ты родилась.
Лидия подняла голову и теперь смотрел ему в лицо и слушала.
— Твой дед, отец Мэдлин, застукал нас, неожиданно вернувшись в скобяную лавку, которой владел. Мэдлин, конечно, была смущена и испугана и сказала первое, что пришло ей в голову. Она обвинила меня в том, что я забрался в лавку и изнасиловал ее. Я даже не пытался это опровергнуть. Мэдлин была в истерике, а пистолет ее отца был нацелен мне в живот.
— И ты убежал.
— Вижу, она рассказала об этом. Лидия кивнула.
— Да, я убежал и с тех пор все бежал и бежал: был одним из компании «сиднейской саранчи», презираемой каждым добропорядочным янки, и чувствовал, как веревка все туже и туже затягивается на моем горле. Но я не уехал из Калифорнии. Я ждал, что Мэдлин одумается и поймет, что ей нет необходимости врать своему отцу. Шесть недель спустя я тайно встретился с ней и сделал предложение. — Ирландец покачал головой, вспоминая события двадцатилетней давности. — Она отказала мне, Лидия. Вернее, она расхохоталась мне в лицо. Отец ее разбогател, его скобяная лавка процветала. Нашли золото, и киркомотыги были в цене. Они шли по сорок долларов. Брезентовые палатки — по сотне. А что мог ей предложить я? Ничего. И она выгнала меня вон.
Подождав еще две недели, я снова пошел к ней в надежде заставить ее пересмотреть свое решение. Она уже знала, что беременна и что ребенок от меня, и ненавидела меня за это. Она не желала слушать, когда я пытался рассказать ей о том, как подслушал в одном из пабов, что земля к западу от Голубых гор очень похожа на землю, в которой нашли золото в Калифорнии.
«Я разбогатею, — говорил я ей. — Ты и не представляешь, как я буду богат. У меня будет хороший дом и достаточно земли, чтобы прокормить дюжину детишек».
— Она тебе не поверила, — сказала Лидия.
— Нет, — вздохнул он. — Мэдлин не верила в мои силы. Она меня не любила, а возможно, вообще не умела любить. Она продолжала настаивать на версии изнасилования, хотя понимала, что из-за этого я буду вынужден покинуть страну. За несколько дней до отплытия из Калифорнии я услышал, что она собирается выйти замуж за Сэмюела Чедвика. Я слышал о нем, хотя и не был знаком лично. Говорили, что он наткнулся на одно из самых богатых золотых месторождений в Калифорнии, и, насколько помню, мне хотелось убить его за то, что ему так повезло.
— Папа — хороший человек, Ирландец, — сказала Лидия. — Он заслуживает большего счастья, чем дала ему мать.
— Натан мне говорил то же самое. Он сказал, что мне повезло, что я отделался от такой судьбы.
Лидия печально улыбнулась.
— Но она все-таки моя мать. И я не намерена плохо говорить о ней. Она такая, какая есть, и не может стать другой, как и ты не можешь стать другим.
— А что я за человек, по-твоему? — спросил он.
— Грубый, жестокий и обидчивый. Думаю, что ты все еще зол на нее. И еще ты любишь манипулировать людьми.
Ирландец, выслушав ее оценку, лишь втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Не забудь еще добавить — мужлан…
— И еще мужлан. Но здесь, в Баллабурне, есть люди, которые готовы на тебя молиться. Молли говорит, что ты щедрый.
Тесс говорит, что ты добрый. Джек говорит, что ты справедливый, и Натан о тебе тоже худого слова не сказал, хоть ты и используешь его в своих целях. — Лидия подвинулась поближе к инвалидному креслу Ирландца. Она опустилась на колени и взяла его руки в свои. — Все это наводит меня на мысль, что либо ты хочешь отомстить Мэдлин через меня, либо испугался, что не понравишься мне, и не знаешь, что делать дальше. — Она заглянула в его глаза. — Ну, что скажешь, Ирландец? Он поморгал, чтобы прогнать выступившие слезы.
— Боюсь, что я испугался до смерти.
Лидия поднесла его руки к губам и поцеловала толстые костяшки.
— Ладно уж, — сказала она. — Всякий может испугаться. Этого нечего стыдиться.
Подъезжая к дому, Натан был голоден как волк. Видавшая виды старая шляпа плотно сидела на голове, защищая от солнца и непогоды. Его одежда пропахла лесом и лугами, эвкалиптовым маслом и овечьим навозом, камфарой и коровами. Увидев свое отражение в гладкой поверхности вод ручья Балбилла, через который переезжал по мосту, он подумал, как удивилась бы Лидия, если бы увидела его сейчас.
Одно можно было сказать с уверенностью: его внешний вид не изменит в лучшую сторону ее мнение о нем.
Он пришпорил коня и перешел на рысь. Хантеру не терпелось поскорее оказаться дома. Он отсутствовал восемь дней, и не проходило дня, чтобы он не скучал по Лидии. Когда он видел коала на эвкалипте или кенгуру, энергичными прыжками преодолевающего густые заросли, то сожалел, что Лидия не может порадоваться или удивиться этому. Ему было жаль, что она не разделяет с ним крышу над головой во время ливня или тепло камелька в темные — хоть глаз выколи — вечера.
Ему не хватало ее вопросов. Он с удовольствием вспоминал как она заставляла его задумываться над тем, что он привык принимать как само собой разумеющееся.
Он мысленно обращался к ней днем и протягивал к ней руки ночью. Ему мучительно хотелось прикоснуться к ней, его преследовал ее нежный аромат.
Конь Натана заржал, вернув его к реальности. Спешившись, он задал животному корм и, оставив его в загоне, направился к дому. Остановившись на пороге кухни, он увидел Лидию. Она наполняла горячей водой большую медную ванну. С ее поверхности поднимался пар. Лидия раскраснелась, кожа ее чуть поблескивала от влаги. Она опустила в воду пальцы и резко отдернула руку, выругавшись себе под нос, а потом добавила в ванну ковшик холодной воды. Он обвел взглядом стройную спинку, узкую талию, вокруг которой был повязан простой белый передник, и нежную округлость бедер. Натан прислонился к косяку двери, которая сама захлопнулась за ним.
— Могу ли я надеяться, что это для меня?
Лидия так и подскочила от неожиданности и инстинктивно заняла оборонительную позицию, выставив перед собой пустое ведро. Хотя страх прошел, сердце у нее еще долго продолжало бешено колотиться.
— Ты меня напугал.
— Сам вижу, — сказал Натан, вглядываясь в ее лицо, по форме напоминающее сердечко, которое состояло из темно-синих глаз и манящих пухленьких губок.
— Это для тебя.
Натан не сразу понял, о чем она говорит. Что для него? Глаза? Губы? Потом он вспомнил, в каком он виде. Для него приготовлена ванна. Тыльной стороной ладони он потер заросший подбородок и виновато улыбнулся. Даже поцеловать ее он пока не может. Оттолкнувшись от косяка, Хантер принялся стягивать с себя плащ.
— Я увидела, как ты переезжал по мосту через ручей, и подумала, что тебе, наверное, захочется принять ванну.
— Даже на таком расстоянии ты разглядела, как ужасно я выгляжу?
— Нет… я просто подумала, что тебе это будет приятно.
— Спасибо, — сказал он, расстегивая рубаху.
— Положи одежду на стул. Я вернусь за ней, когда ты будешь в ванне. Наверху я приготовила для тебя чистое белье, сейчас я за ним схожу.
Натан проводил ее взглядом. Ему вспомнилось, как закончилась их первая встреча в «Серебряной леди», и он прошептал те же слова, которые произнес тогда:
— Ох, Лидди, думаю, что ты лишь отсрочиваешь неизбежное.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сладостный огонь - Гудмэн Джо

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сладостный огонь - Гудмэн Джо



Очень неожиданное развитие событий, противостояние характеров, личностей очень хорошо описаны, амнезия тоже без блэфа. Чувственное продвижение отношений во всем, несмотря ни на что очень позитивный роман без напускной романтики
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоItis
2.08.2013, 12.41





Интересный роман, с интригой. Увы, не люблю убийства и детективы..от этого внутри остался неприятный осадок. 8 баллов
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоСветлана П.
12.02.2014, 9.13





Как-то один прораб рассказывал мне, что на его стройке работали бывшие ЗЭКи, отсидевшие по 10 лет, которые были прекрасными благородными людьми, и не сидевшие в тюрьме, но которые были законченными мразями. Поэтому образ главного героя Натана можно считать реалистичным. Его антипод Бирк - обыкновенный серийный маньяк и законченная мразь вдобавок. Но все идет из его детства. Он серийно повторяет сценарий смерти своей матери проститутки. Роман интересен, заставляет сопереживать главному герою, советую читать.
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоВ.З.,66л.
23.06.2014, 12.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100