Читать онлайн Сладостный огонь, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладостный огонь - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.53 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладостный огонь - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Сладостный огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Нога Лидии лежала на двух взбитых подушках, к ней был приложен завернутый в льняное полотенце лед. Она ощущала пульсирующую боль, но не жаловалась, опасаясь, что Натан снова примется упрекать ее в безрассудстве.
— Натан? — окликнула она мужа. — О каком это пари с Бешеным Ирландцем говорили сначала отец Колган, а потом и Генри? О чем шла речь?
— Мы всегда заключаем пари и деловые ставки. Спорим, например, о том, пойдет ли дождь во вторник. Или сколько фунтов шерсти настрижет за один день Боб Харди. Кто выиграет Мельбурнский кубок. Что в этом такого?
— Ничего. Мне просто захотелось узнать, о чем вы спорили в тот раз.
— Бешеный Ирландец бился об заклад, что за меня не пожелает выйти ни одна женщина.
— Значит, ты выиграл?
— Да, я выиграл, — помедлив, ответил он.
Из-за болезни Лидии отъезд в Баллабурн пришлось задержать на три дня. Натан не удивился бы, если бы в гостинице «Петти» появился Бешеный Ирландец. Трудно было представить, что весть об их приезде все еще не дошла до ранчо. А может быть, он просто испугался? В это с трудом верилось, однако причины наверняка были.
Лидия доковыляла до кровати и уселась на краешек поближе к Натану. Он читал, вернее, притворялся, что читает, утренний выпуск сиднейской «Геральд».
— Я закончила примерять платья, которые мы купили. Они все подошли, и я их упаковала. Так мы едем сегодня или ты опять передумал? — Лидия заметила, что муж почему-то всеми правдами и неправдами оттягивает отъезд из Сиднея в Баллабурн. Растяжение связки служило препятствием для отъезда лишь в первый день, после чего Лидия была готова к дороге.
Однако Натан настоял на том, чтобы проявить осторожность и задержаться. Потом он оправдывал отсрочку тем, что не были готовы платья. Теперь и эта отговорка отпала.
— Кажется, в голосе своей супруги я улавливаю недовольство? — ласково спросил он.
— Нетерпение, — поправила она.
— И никакого недовольства?
— Никакого. — Она перекрестила сердце.
Натан сгреб ее в охапку и придвинул к себе. Его пальцы принялись расстегивать пуговки платья. Лидия игриво оттолкнула его:
— Э-э нет. Я только что поднялась с постели и не намерена ложиться снова.
Он удивленно вскинул брови:
— Ты говоришь так, как будто это какое-то страшное наказание.
— Неужели? Ну, это, наверное, потому, что ты за последние три дня уходил и приходил, тогда как я провела их в четырех стенах. Моя лодыжка теперь в полном порядке. Видишь? — Она вытянула ногу и описала стопой несколько кругов в воздухе. — Я думала, ты еще утром понял, что я совсем здорова, — покраснев, напомнила она.
Натан улыбнулся. Когда утром они занимались любовью, Лидия превзошла саму себя.
— Ладно, — сказал он. — Но не забудь, что в Баллабурне у меня кровать вдвое больше этой.
— Ничего себе! Мне, пожалуй, потребуется карта, чтобы отыскать тебя там.
Они выехали из Сиднея по шоссе Парраматта на почтово-пассажирском дилижансе «Кобб и К°», который был весьма популярен в Австралии. Дилижанс был ярко покрашен и имел отличные рессоры, чтобы пассажиры не испытывали в пути слишком больших неудобств от рытвин и ухабов. Чалые лошади, впряженные в дилижанс, были хорошо подобраны и ухожены. На них были синие попоны, а упряжь тщательно отполирована и украшена синими же розетками.
Кроме Лидии и Натана, в дорогу отправились еще двенадцать пассажиров. Дилижанс мог взять и больше людей, если бы не сундуки и чемоданы Лидии. Ее смущало обилие собственного багажа, но Натана это, судя по всему, не волновало, да и другие пассажиры недовольства не выказывали.
Они направлялись в сторону Голубых гор, Большого Водораздельного хребта. Маслянистые испарения, поднимавшиеся над эвкалиптовым лесом, создавали дымку, которая придавала горам голубоватый цвет. Отсюда и произошло их название. Неприветливые земли в долинах с крутыми склонами из песчаника, которые заканчивались тупиками, долгие годы отпугивали поселенцев. Их начали заселять только после того, как исследователи обнаружили по другую сторону горной гряды великолепные зеленые пастбища.
Дилижанс «Кобб и К°» с поразительной скоростью мчался по горным дорогам. У Лидии, смотревшей в окно, не раз захватывало дух, когда казалось, что дорога обрывается в глубокую пропасть. Росли здесь главным образом душистые эвкалипты, огромные горные ясени да колючие кустарники.
Натан, наблюдая за Лидией, старался догадаться, как она реагирует на то, что видит. Видит ли она красоту этой земли или все здесь кажется ей слишком чужим? С высоты горного кряжа земля вокруг казалась рыжей пустыней, заросшей кустарником, но по мере спуска стали видны луга и речки, где было достаточно травы и воды, чтобы разводить овец и крупный рогатый скот.
— Далеко ли еще до Баллабурна? — спросила Лидия и удивилась, когда, услышав ее вопрос, некоторые пассажиры рассмеялись. Она взглянула на Натана.
— Мы уже полчаса как едем по земле Баллабурна, — сказал он.
— Почему ты не сказал мне, как здесь красиво?
Разве он не говорил? Пожалуй, она права: он говорил о том, как неприветлива эта земля, и о том, что она не прощает, если человек не знает, как ее обработать, как найти воду в необжитых районах и добыть пищу в зарослях кустарника.
— Я хотел, чтобы ты составила собственное мнение.
В Баллабурне главный дом усадьбы был расположен на невысоком холме, по склонам которого террасами спускались зеленые и золотистые пастбища. Неподалеку журчал ручей с прозрачной водой, от поверхности которого отражались солнечные лучи. Главное здание окружали заросли эвкалипта.
Баллабурн занимал несколько тысяч акров земли. Здесь имелись выпасы, навесы для стрижки овец, ветряные мельницы, артезианские колодцы, загоны для скота, дамбы, заборы и конюшни. Это была станция, где меняли лошадей дилижансы «Кобб и К°», а пассажиры могли подкрепиться. Но самым примечательным в Баллабурне был главный дом.
Бешеный Ирландец не сам проектировал его. До него дом принадлежал семейству Шоу. В 1851 году забастовавшие каторжники, работавшие здесь, освободились и бежали на шахты к югу от Мельбурна. Скот разворовали бродяги, считавшие его своей законной добычей, остальную собственность растащили диггеры, искавшие золото, и скваттеры, требовавшие свою долю. Куинси Шоу продал остатки собственности Бешеному Ирландцу и вместе с женой и пятью незамужними дочерьми вернулся в Англию.
Дом в Баллабурне был выдержан в стиле помещичьих домов сельской Англии, только в значительно меньшем масштабе. Он был двухэтажным, с широкой верандой на втором этаже и террасой на первом. Подъездная дорожка заканчивалась круглой мощеной площадкой. Окна в доме были прямоугольные, с широкими подоконниками и не закрывались ставнями. Из трех труб, клубясь, поднимался дымок, по самому краю черепичной крыши ходил ярко окрашенный вьюрок.
Дилижанс, переехав по мосту через ручей, замедлил ход и резко остановился возле входа на террасу. Как только Натан спрыгнул на землю, где-то в глубине дома раздались возбужденные возгласы. Он помог сойти Лидии. Тем временем их сундуки и чемоданы сгрузили на землю, из дилижанса, потягиваясь и разминая ноги, появились другие пассажиры, а кучер отправился на конюшню, чтобы сменить уставших лошадей.
Дверь дома распахнулась, и на пороге появилась женщина с двумя подбородками и красными, словно яблоки, щеками. Низенькая седовласая дама с глубоко посаженными голубыми глазками отнюдь не напоминала главнокомандующего, тем не менее, как успела заметить Лидия, несколько мужчин, в том числе и Натан, вытянулись в струнку. Однако возможно, во всем была виновата щетка для обметания пыли, которой она грозно размахивала.
— Сейчас вам подадут освежающие напитки. Я приготовила для вас шэнди, а для желающих — еще и печенье.
За время своего пребывания в «Петти» Лидия узнала, что шэнди — это смесь лимонада со свежим пивом. Она, наверное, побледнела при мысли, что снова придется пить этот напиток.
Заметив это, Молли Адаме покачала головой:
— Это не для вас, мэм. У меня есть отличный чай, которым я с удовольствием угощу вас, если ваш муж наконец проводит вас в дом. — С этими словами Молли повернулась и исчезла за дверью.
Лидия вопросительно взглянула на Натана:
— Она всегда такая?.. Он покачал головой:
— Только когда в ярости. — Взяв Лидию за руку, он повел ее к двери, пропустив выходившую из дома служанку с кувшином и стаканами на подносе. — Бери пример с меня, не обращай на нее внимания. Ты слышала, как она закричала, когда подъехал дилижанс? Я уверен, что Молли возмущена тем, что не присутствовала на нашей брачной церемонии.
— Чай здесь, — сказала, выходя в вестибюль, Молли и большим пальцем указала, куда следует идти. — Я только что заварила свеженького для Бешеного Ирландца. Он ждет вас с тех самых пор, как получил ваше письмо из Сан-Франциско, с тех пор, как прибыл «Эйвонлей», с тех пор, как он…
— Довольно, Молли! — раздался зычный голос. — Веди их сюда.
Женщина поморщилась.
— Не говорите, что я вас не предупреждала, — прошептала Молли. Потом она неожиданно улыбнулась. — Как же я рада снова видеть тебя, Нат, — сказала она и, распахнув пошире дверь, пропустила гостей в комнату.
В свои пятьдесят восемь лет Бешеный Ирландец выглядел здоровяком. На первый взгляд он не мог показаться красавцем, но было в нем нечто такое, что заставляло взглянуть на него второй, а потом и третий раз и в конце концов пересмотреть первоначальное мнение. Черты его лица отличались некоторой суровостью, которая была привлекательна для женщин и не позволяла расслабиться мужчинам. У него были широко расставленные темно-синие глаза и густые усы с проседью. Мускулистый и широкоплечий, он, судя по здоровому цвету лица, много бывал на свежем воздухе. В целом Бешеный Ирландец производил впечатление человека сильного и властного.
Он сидел в большом кресле с высокой спинкой, стоявшем между открытой дверью и камином. Ноги его были прикрыты шерстяным пледом. Когда они вошли, он не поднялся с кресла, а лишь протянул Хантеру руку.
Натан, ни слова не говоря, обменялся с ним рукопожатием и, подозвав жестом Лидию, обнял ее за талию.
— Так, значит, вот она какая, — сказал Ирландец, не дожидаясь, пока их представят друг другу.
Лидия почувствовала, как его глаза окинули ее оценивающим взглядом. Она гордо выпрямилась. Нельзя было позволить невоспитанному грубияну запугать себя. Трудно поверить, что этот человек мог научить Натана хорошим манерам. Молчание хозяина так затянулось, что девушка чуть было не высказала все это ему в лицо.
— Она напоминает свою мать, — сказал Ирландец, повернувшись к Натану. — Такая же гордячка.
— Мне показалось почему-то, что она унаследовала это от тебя, Ирландец, — сказал Натан.
Лидия наморщила лоб:
— Натан? Я что-то не понимаю… — Но правда мало-помалу открывалась ей.
— Значит, ты ей ничего не сказал?
— Ты сам поставил такое условие. Она не должна была ничего знать.
Лидию едва держали ноги. Чтобы не упасть, она тяжело оперлась о Натана.
— Все это непросто объяснить, Лидди, — сказал Натан, глядя на Бешеного Ирландца злыми глазами. — Этот человек сейчас изображает из себя грубияна и мерзавца, потому что не знает, что сказать тебе, — в этом все дело. Так что мне придется самому представить вас друг другу. Бешеный Ирландец, это Лидия Чедвик Хантер, моя жена. Лидия, это…
— Твой папа! — прервал его Ирландец. — Я твой отец… Лидия тупо уставилась на него. «Маркус О'Малли», — произнес чей-то голос — то ли это был ее голос, то ли Натана, то ли самого Маркуса. Лидия схватилась за голову и, не подоспей вовремя Натан, рухнула бы в обморок.
Сан-Франциска
Бригем Мур отыскал свои брюки в изножье кровати и натянул их. Потом осторожно надел рубашку, стараясь не задеть бинты на груди. Из-за перенесенного воспаления легких рана заживала медленно.
— Лицо у тебя уже не такое бледное, — сказала Мэдлин, надевая шелковый халатик и затягивая поясок на тонкой талии. — Надеюсь, я немного посодействовала этому?
Он презирал ее за постоянную потребность в самоутверждении. Тем не менее ответил так, как она того ожидала:
— Ты и сама знаешь, что это твоя заслуга. Не пора ли тебе одеться? Скоро придет Сэмюел.
Мэдлин выглянула в окно.
— Он уже вышел из конюшни. Поторопись, если не хочешь, чтобы он застал тебя со мной.
— Чертовка! — выругался Мур, торопливо застегивая пуговицы рубашки. — Тебе бы этого хотелось. Ты давно этого добиваешься.
— Да, потому что это единственная возможность удержать тебя здесь. Зачем тебе бежать за Лидией? Она выбрала свой путь. Вот и пусть страдает, как страдала я.
— Сейчас у меня нет времени спорить с тобой, — устало сказал он. — Мы уже обсуждали этот вопрос. Дай мне сначала разобраться с Сэмюелом, а там посмотрим. — Он выскользнул в коридор, держа в руках штиблеты, и едва успел закрыть за собой дверь, как о нее разбилась пущенная вдогонку фарфоровая статуэтка. Добравшись до гостевой комнаты, Бригем оделся окончательно, пригладил щеткой волосы и критически оглядел себя в зеркале. Кажется, ничего не выдавало того, что он провел последний час в постели Мэдлин. Значит, и Сэмюел ничего не заметит.
«С этой ревнивой сучкой надо что-то делать, — думал он, сбегая вниз по ступеням лестницы. — Она может все испортить».
Налив два небольших стаканчика виски для себя и Сэмюела, Бриг стал ждать хозяина дома в его кабинете.
— Я подумал, что вам может это понадобиться, — сказал он вошедшему Сэмюелу, который за последнее время, особенно после исчезновения Лидии, заметно постарел. Бригем знал, что Сэмюел, как и Мэдлин, не очень ему доверяет. Однако, в отличие от супруги, ЧеДвик относился к пребыванию в своём доме Мура как к средству достижения цели, тогда как Мэдлин считала этой целью самого Брига. Она впадала в депрессию, когда думала о его скором отъезде.
Сэмюел взял стаканчик, поблагодарил кивком головы и сел.
— Джордж Кемпбелл заказал для вас обоих места на «Фолуорте».
— Знаю, — сказал Бригем. — Мы отбываем через два дня. Но зачем вам посылать со мной Кемпбелла? Я справился бы и один.
— Если бы ты не знал, где найти Натана Хантера, я послал бы одного Джорджа. Я не разобрался, где у тебя кончается правда и начинается ложь, но в одном ты прав: Натана Хантера никто не выдаст. Я знаю вашу «сиднейскую саранчу» еще с прежних дней: вы готовы друг другу глотки перегрызть, но выдать своего — никогда.
— Именно так, сэр. Мы народ недоверчивый. Сэмюел поставил на стол стакан и, набив табаком трубку, закурил.
— Поэтому я и посылаю с тобой Кемпбелла: ты разыщешь Лидию, а Кемпбелл привезет ее домой. Это все, чего я хочу.
— Поверьте, сэр, — сказал Бригем, — и я хочу того же. С Натаном мне надо свести кое-какие счеты.
— Надеюсь, это не касается моей дочери.
— Нет, что вы. Она, ничего не подозревая, стала пешкой в чужой игре.
Чедвик понимающе кивнул:
— О'Малли снова что-то затевает. Уж лучше бы пуля Натана попала в его грудь, чем в твою.
— Я и сам так думал, когда доктор привез меня из госпиталя сюда.
— Тебе повезло, что Натан вообще послал тебя к доктору Франклину. Ты мог бы истечь кровью в своем гостиничном номере. Но для меня остается загадкой, почему он велел доктору привезти тебя сюда.
— Наверное, потому, что я спас вашу жену во время землетрясения. Натан решил, что здесь обо мне позаботятся.
— Мне непонятны его действия. Ты говоришь, что он направил Лидии записку с просьбой встретиться. Она приехала, и он попытался ее похитить. Ты узнаешь о его плане, вмешиваешься и получаешь пулю в грудь.
— Я не смог воспрепятствовать его отъезду с Лидией.
— Удивительно, что она вообще согласилась встретиться с ним. Мне показалось, что свое отношение к вам она продемонстрировала, заставив вас прыгать из окна своей спальни.
У Брига все еще не прошла обида, но он постарался не показать ее.
— Так оно и было, мистер Чедвик. Я был готов отказаться от дурацкого пари с Маркусом и даже сказал Натану, что оба мы проиграли. Но Нат так просто не сдается. Вы сами в этом убедились. В ту ночь Лидия приобрела себе врага.
Сэмюел помнил, что почти те же самые слова произнес Натан. Тогда ему показалось, что Хантер имеет в виду Бригема. Теперь он понимал, что ошибался.
— Я просчитался, думая, что смогу его урезонить, — сказал Бригем. — Надо было взять кого-нибудь на помощь. Но я боялся, как бы ваша дочь не оказалась вовлеченной в скандал. Сожалею, что не сумел сделать для нее большего.
— Когда ты видел ее, с ней было все в порядке? — спросил Сэмюел.
Бриг уже не раз отвечал на этот вопрос.
— Да. Поверьте, Маркус не хотел причинить вреда своей дочери, он хотел лишь увидеть ее.
— А записка? Она написала мне, что убегает с Натаном.
— Уверен, что ее заставили. Он хотел, чтобы вы подумали, будто она делает это по доброй воле. Он хотел выиграть время, боясь, что вы обнаружите их. (Сэмюел так и не увидел вторую записку, которую написал Натан, подробно объяснивший ситуацию. Натан хотел, чтобы записка попала к Сэмюелу через Пе Лин, но Мэдлин случайно ее перехватила и уничтожила. Теперь на все вопросы Сэмюела мог ответить только Бригем Мур, к которому Чедвик относился с настороженностью.)
— Возможно, Натан пытался убить тебя, но ведь он же пытался и спасти твою жизнь.
— Ничего удивительного в этом нет. Такая уж связывает нас дружба. Думаю, вам этого не понять. Мы с Натаном очень давно вместе. Я его подобрал, научил жить своим умом на улицах, где, чтобы выжить, надо стать человеком закаленным. Он был моим учеником, я — его наставником. Долгие годы я не выпускал его из поля зрения. Даже когда меня сослали на каторгу на Землю Ван Дьемана. Когда меня освободили, я отправился в Сидней, стал работать. Там встретился с Бешеным Ирландцем.
Он хотел иметь сына и сделал меня своим сыном. Я делал все, чего бы он ни попросил, и полюбил его как отца, но когда я отыскал Натана, то поставил условие, что он возьмет к себе и его. Два сына Ирландцу были не нужны, но он взял Натана на работу и позволил показать, на что тот способен. И Натан старался. В конце концов его взяли в главный дом, где я жил с Бешеным Ирландцем. Я тогда и не подозревал, что между нами пробежит кошка.
То, что рассказывал Бригем, было ново для Сэмюела.
— И этой кошкой стала моя дочь?
Бриг покачал головой. Налив себе еще стаканчик, он повернулся к Сэмюелу:
— Не ваша. Дочь Маркуса.
Баллабурн
— Она спит? — сразу же спросил Маркус, как только Натан вошел в гостиную.
— С ней осталась Молли, — кивнув, ответил Хантер.
— Ну-ка помоги мне перебраться в это чертово инвалидное кресло. Когда она упала в обморок, я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Что это с ней? Она совсем хилая?
Натан ответил не сразу. Он подкатил к Маркусу инвалидное кресло и снял плед, прикрывавший ноги. Ирландец, оперившись на мощные руки, перенес в кресло свое тело. На его лице выступили капельки пота, и он нетерпеливо смахнул их ладонью.
— Дай-ка мне поскорее плед, не могу видеть свои беспомощные ножонки.
Пока Ирландец закутывал ноги и оправлял плед, Натан налил в чай виски.
— Твоя дочь — совсем не слабачок, Ирландец, — сказал он, помешивая чай ложечкой. — И не пытайся ее запугать. У нее сильный характер. Она не позволит плохо обращаться с собой. В противном случае просто уедет из Баллабурна, и ты так ее и не узнаешь.
— Лидия — твоя жена, — возразил Ирландец. — Она останется.
— Не знаю, насколько серьезно отнесется Лидия к нашим обетам, узнав, что стала жертвой обмана.
— Ты заставишь ее остаться. Иначе потеряешь землю. Не забудь, мы договорились о том, что она пробудет в стране целый год.
— В стране, а не в Баллабурне.
— Не придирайся к словам! При заключении пари так не делают, и тебе это известно. Она должна остаться в Баллабурне.
Натан с грохотом поставил чашку на блюдце.
— В условиях пари, заключенного со мной и Бригом, слово в слово говорилось следующее: «… Найти моего ребенка.
Если Мэдлин родила сына, то Баллабурн будет разделен между вами на три равных части. Но если это дочь и она не замужем, то тот из вас, кто привезет ее сюда в качестве жены и заставит прожить здесь целый год, получит львиную долю земли. — Он откинул назад волосы, немного остыл и продолжал уже спокойнее. — Другой же получит только участок между Львиной гривой и долиной Виллару, составляющий, как известно, тысячу акров зарослей кустарника, песка и глубокого оврага». Это единственная часть Баллабурна, которая практически ничего не стоит. Сколько там ни копали и ни бурили скважин, ни золота, ни воды не нашли. Ты знал, что предложить в качестве утешительного приза проигравшему! Ну что ж, я выиграл, Ирландец. Я привез твою дочь в Баллабурн. Я могу задержать ее в Австралии. Но если ты хочешь, чтобы она жила здесь, это твоя проблема. — Натан хотел уйти, но Ирландец его окликнул.
— Не оставляй меня, черт бы тебя побрал! — рявкнул он. — Земля еще не твоя. Год не прошел, я не умер! Я даже не уверен, моя ли это дочь. Ты не представил мне никаких доказательств.
Натан медленно повернулся.
— Ты говоришь с Натаном, а не с Бригом. У него была мысль привезти сюда кого-нибудь вместо нее.
Ирландец усмехнулся:
— Именно поэтому я и послал вас обоих. Знаю, что, когда вы вместе, это заставляет вас быть честными. — Он жестом указал Натану на кресло, которое только что освободил. — Сядь и расскажи мне, что произошло. Видит Бог, я не могу поверить и половине того, что услышал с тех пор, как вы прибыли в Сидней.
Натан помедлил в нерешительности. Бешеный Ирландец был незаурядным человеком. Властным. Требовательным. Нетерпеливым. Он был одним из самых умных людей, которых Натан когда-либо знал. Смирившись с неизбежным, он усмехнулся, покачал головой и, усевшись в кресло, начал отвечать на вопросы.
Когда допрос подходил к концу, дверь приоткрылась и в комнату заглянула Молли Адаме.
— Я несу чай и бисквиты Лидии. Она проснулась и желает видеть тебя, Натан.
Хантер кивнул.
— Дай ей все, что она захочет, Молли, и скажи, что я сейчас приду.
— А обо мне она не спрашивала? — спросил Ирландец. Молли и Натан уловили в его голосе тщательно скрываемые надежду и нетерпение.
— Нет, она просила прийти только Натана, — сказала женщина. — Поверь мне, тебе повезло, Ирландец. Если я не ошибаюсь, она намерена задать ему перцу.
— Иду, — повторил Натан. Молли исчезла, и они услышали ее тяжелые шаги. — Молли, наверное, права, говоря о намерениях Лидии. Ты едва ли понимаешь, Ирландец, что за силу ты привел в действие. Я проклинаю себя, но одержим желанием получить то, что ты предложил. Десять лет назад я удовлетворился бы участком бросовых земель.
Когда Натан вошел в комнату, Лидия уже встала с постели. По обе стороны кровати под балдахином были большие окна. Кремовые шторы на них были раздвинуты, и солнечный свет падал на деревянный пол двумя продолговатыми прямоугольниками. Комната была именно такой, какой ее помнил Натан. В одном углу находился гардероб, в другом — высокий комод, под каждым окном располагались овальные столики: один — с кувшином, тазом и стопкой полотенец, другой — с лампой и книгами. Перед камином стояло кресло-качалка, которое редко использовалось по назначению, а чаще всего служило вешалкой для брюк. На каминной полке пусто. Их дорожные сумки и чемоданы громоздились по всей комнате, но, судя по всему, их даже не открывали.
В луче солнечного света стояла Лидия. Он создал вокруг ее головы золотистый нимб, обволакивал плечи и просвечивал сквозь тонкую ночную сорочку. Лидия бросила халатик на спинку кресла-качалки и опустила руки. Она стояла, вытянувшись в струну, с таким достоинством, что эта поза сама по себе служила укором Натану.
— Я вспомнила все, — спокойно сказала она.
Он на мгновение закрыл глаза, крепко сжав за спиной кулаки.
— Я так и подумал.
— У меня нет слов, чтобы выразить тебе свое презрение, Все было ложью.
Натан молчал.
Лидия быстро взглянула в его сторону и подавила едва не сорвавшееся с губ рыдание. Мгновение спустя она попросила:
— Расскажи мне о Бригеме. Я действительно его застрелила?
— Да.
Она медленно кивнула, словно все-таки надеялась, что ответ будет другой.
— Я подумала, что это часть игры, в которую вы играли, что это уловка, с помощью которой вы хотели заставить меня думать, будто я его убила.
— Никаких уловок, — сказал Натан и, указав на раскрытые чемоданы, спросил: — Ты искала пистолет? — Она кивнула. — Я избавился от него вскоре после того, как ты обнаружила его на «Эйвонлее». Я не хотел, чтобы ты выстрелила из него в себя.
— Или в тебя?
— Такое мне тоже приходило в голову.
Не желая встречаться с Натаном взглядом, Лидия смотрела на невидимую точку над его левым плечом.
— Значит, отец Патрик не поженил нас.
— Нет. Он не стал бы.
— И все это время на борту «Эйвонлея»…
— Все было так, как будто мы женаты.
— Как будто, — невесело усмехнулась Лидия. — Но мы не были женаты.
— Нет, в то время мы не были женаты. — Натан сделал шаг в сторону Лидии.
Она яростно замотала головой и отпрянула от него.
— Не прикасайся ко мне. Я этого не вынесу. Я догадывалась, что что-то не так, но боялась узнать правду. Хорошо еще, что ты не говорил, что любишь меня. Это была бы самая мерзкая ложь.
Лидия отвернулась и подошла к окну. На лугу паслись овцы, рабочий у ворот конюшни седлал лошадей. Лидия дрожащими пальцами прикоснулась к шторам.
— Я хочу домой, Натан. Обещай, что поможешь мне уехать.
— Я не могу это сделать.
— Не можешь? Или не хочешь?
— Ладно, — сказал он. — Не хочу. Ты подумала о том, что это будет означать? Тебя ждет расследование в связи с покушением на жизнь Брига и, возможно, суд. Ты к этому готова?
Лидия побледнела, но взяла себя в руки.
— Это произошло в твоем гостиничном номере, Натан. Я пришла по твоей просьбе. Помнишь записку? Ты хотел поговорить со мной об убийстве Джинни Флинт. Я отправилась туда в надежде получить не обрывок, а свое желтое платье целиком. — Она оглянулась на Хантера, который стоял, нахмурив лоб, и задумчиво смотрел в пространство. — Никто не видел, как я вошла, и я уверена, что никто не видел, как ты вывел меня оттуда. Так что в покушении на жизнь Брига гораздо скорее заподозрят тебя.
— Ты забываешь об одном, Лидия: я этого не делал. А ты не будешь никого убеждать, что это сделал я. Это не в твоем характере. Ты никогда не переложишь на чужие плечи ответственность за свой поступок.
«Он меня хорошо знает», — уныло подумала Лидия. Она всегда считала честность добродетелью, и ей было обидно, что теперь это пытаются обернуть против нее. Она отчетливо вспомнила, как умоляла Натана помочь ей, как клялась сделать все, что угодно — даже выйти за него замуж, — лишь бы ее не назвали убийцей.
— Это была самозащита, — сказала она. Натан кивнул.
— Я знаю. Я так и сказал Ирландцу. — Несколько минут назад, поднимаясь сюда по лестнице, он поклялся себе, что скажет всю правду. Она того заслуживала. Но теперь, когда возникла угроза ее отъезда, у Натана появилось сильное искушение нарушить клятву, данную самому себе. Он понятия не имел, остался ли в живых Бригем Мур, но знал, что дума-Лидия, и мог бы этим воспользоваться. Но он этого не сделал. — Я не думаю, что ты убила его, Лидия.
— Я пыталась урезонить Брига, — продолжала она, погруженная в свои мысли. — Но он и слушать ничего не хотел.
Натан пересек комнату и остановился у нее за спиной. Он поднял было руки, чтобы взять ее за плечи, но сразу же опустил их.
— Ты слышала, что я сказал? Я не думаю, что ты его убила. Лидия резко обернулась:
— Что? Но как же его пульс… я не могла его нащупать. И было столько крови!
— Когда мы уходили, он был жив. Поэтому я послал к нему доктора Франклина, чтобы тот отвез его в ваш дом. Я подумал, что твоя мать о нем позаботится.
— У него с моей матерью была любовная интрижка, не так ли?
— Да.
— И у тебя тоже?
— О Господи, конечно, нет! Она ему поверила.
— Это уже кое-что, — сказала Лидия с горьким сарказмом. — Значит, последнее, что тебе известно о Бригеме Муре, — это то, что он устроился в доме на Ноб-Хилл и наставляет рога моему отцу.
— Этого я не знаю. Я просил доктора Франклина отвезти его туда, но мне неизвестно, сделал ли он это.
Лидия уселась на кровать, прижав колени к груди. Из-под подола ее ночной сорочки трогательно выглядывали пальцы босых ног.
— Ты мог бы позволить мне думать, будто я убила его.
— Ты могла его убить.
— Понимаю. Я все узнаю, когда напишу отцу. Но почему ты не захотел, чтобы я думала, будто убила Мура?
— Не хочу, чтобы ты оставалась здесь по ложным причинам, — сказал Натан. Он захлопнул крышку одного из сундуков и уселся на него. — Тебе не надо бояться возвращаться назад. Даже если бы ты убила Брига и состоялся суд, присяжные тебя оправдали бы. А уж если он жив, то вообще беспокоиться не о чем.
Лидия долго смотрела в глаза Натану.
— Теперь, если не возражаешь, я хотела бы побыть одна.
— Из Баллабурна дилижанс ходит один раз в сутки, — сказал он. — Сегодняшний уже ушел.
Она кивнула.
— Я знаю, что сегодня не смогу уехать, тем не менее хочу остаться одна. Мне надо подумать, что делать завтра.
Окна столовой выходили на запад. Яркие лучи клонившегося к закату солнца заливали подножия холмов золотисто-розовым светом. Ирландец восседал во главе большого стола, позади него в камине потрескивал огонь. Когда вошла Лидия, он вскинул голову и поставил на стол стакан, который держал в руке. Он слегка поклонился, показывая, что заметил ее появление.
Натан обошел стол и выдвинул для Лидии стул слева от Ирландца. Он видел, как она удивилась, заметив инвалидное кресло, тем не менее легкая улыбка на ее губах не дрогнула. Он вернулся на свое место по другую сторону стола, напротив нее.
Натан не был уверен, что Лидия присоединится к ним за вечерней трапезой, но она была здесь — свеженькая после ванны, аккуратно причесанная, смывшая с себя остатки дорожной пыли и усталости. Если не считать чуть припухших век, нельзя было даже догадаться, что она плакала. На ней было шелковое платье темно-лилового цвета, украшенное оборкой и пуговками чуть более светлого оттенка. Платье было высоким воротом и плотно облегающим лифом, отчего ее фигурка казалась особенно хрупкой. Ушки Лидии украшав золотые серьги с жемчугом, которые изящно покачивались, когда она поворачивала голову.
Натан перевел взгляд на ее руки и похолодел от ужаса: Лидия не надела кольцо.
Я рад, что ты решила поужинать с нами, — сказал Ирландец. — Молли не терпелось угостить тебя своей стряпней, особенно своим хлебом. Он только что из печки. Лидия окинула взглядом стол: баранья нога, жареные цыплята, картофельное пюре, мятное желе, соус, бобы, а также прикрытая салфеткой корзинка с горячими хлебцами. — Пахнет очень аппетитно, — сказала она. — Можно начинать?
Ирландец кивнул, ожидая, что она наполнит свою тарелку. Но Лидия опустила голову и произнесла молитву, потом наполнила его тарелку, затем тарелку Натана и, наконец свою. Занимаясь этим, она не заметила, как Ирландец и Ната обменялись взглядами, причем взгляд Маркуса выразил удивление, смятение и даже некоторое умиление.
— Как мне вас называть? — спросила она, обращаясь к Ирландцу Он ответил не сразу, и она пожалела, что задала этот вопрос, потому что поняла, что ему хотелось. — Я не могу называть вас отцом, — осторожно сказала она. — Мой отец в Сан-Франциско. Надеюсь, вы меня поймете.
— Сэмюел Чедвик, — сказал Ирландец. Она кивнула.
— Мама называет вас Маркусом. Натан всегда называл вас Бешеным Ирландцем.
Натан усмехнулся:
— Я не называю его Бешеным Ирландцем в лицо, Лидия И предлагаю забыть, как мы все называем его у него за спиной.
— Как будто я этого не знаю, — фыркнул Ирландец. — Я буду рад, если ты станешь звать меня просто Ирландцем. На другое имя я, пожалуй, и откликаться не смогу.
— Пусть будет Ирландец.
— Это означает, что ты останешься в Баллабурне? — спросил он.
Лидия перевела взгляд с Ирландца на Натана.
— Честно говоря, еще не решила. Я написала родителям и, как сумела, объяснила то, что произошло. Попросила папу прислать мне денег на обратный проезд, а пока мне придется жить либо здесь, либо в Сиднее.
— В Сиднее? — побагровев, возмутился Ирландец. Куда ты там пойдешь? Ведь ты никого не знаешь?
— Но здесь я тоже никого не знаю, — сказала она и, опустив глаза, приступила к трапезе.
Ирландец хотел возразить, но, встретившись взглядом с Натаном, промолчал. Не привыкший к тому, чтобы ему указывали, как поступать, Маркус сердито принялся за еду.
— Ты и раньше писала родителям, — сказал Лидии Натан. — В сиротском приюте, помнишь? Едва оправилась после лихорадки?
— Я написала тогда то, что ты велел, — сказала она, — Но это была ложь. Мы с тобой вовсе не сбежали. Сомневаюсь, что папа этому поверил, скорее, был озадачен. Он сам присутствовал при том, как я заставила вас с Бригом прыгать из своей спальни. Он понимал, как я отношусь к вам обоим.
— Прыгать из окна? — вмешался Ирландец, удивленно подняв густые седеющие брови. — Это что-то новенькое. О чем идет речь, Натан?
— Потом расскажу, — отмахнулся Хантер. — Я тоже на писал письмо, Лидия. Адресовал его Пе Лин, чтобы она передала отцу. Я рассказал ему все о Маркусе, о пари и о твоем участии во всем этом.
— Правда? — недоверчиво спросила она.
— Правда. Лидия помедлила.
— Значит, ты рассказал ему больше, чем знаю я, сказала она. — Я конечно, слышала о пари, но думаю, что всей правды мне так и не сказали. А теперь я хочу услышать обо всем от Ирландца.
— Натан прав, — сказал Маркус. Он подъехал к бару, налил в стакан на три пальца виски. — Ты крепкий орешек, кто бы подумал, что за такой ангельской внешностью скрывается железная воля? Интересно, это в тебе от Мэдлин или от меня?
Он снова вернулся к столу.
— Ты, наверное, думаешь, что все это делается тебе в ущерб? Тебе, наверное, и в голову не пришло, что это дела лось в твоих интересах? Сегодня, перед тем как потерять сознание, ты назвала мое имя. Я удивился, что ты вообще что-то знаешь обо мне. Я думал, что Мэдлин будет держать в тайне.
— Она хранила это в тайне много лет и рассказала только тогда, когда мне исполнилось четырнадцать, — И что же она тебе рассказала?
Лидди неожиданно смутилась, мысленно умоляя Натана прийти ей на помощь.
— Ирландец… — начал Натан. — Она… Ирландец сердито стукнул рукой по подлокотнику и рявкнул, обращаясь к Натану:
— Она просила меня рассказать о пари, и я сделаю это — своими словами, по-своему. А ты, если хочешь, можешь уйти. — Нет, я останусь.
— Что говорила обо мне твоя мать? — снова спросил Лидию Ирландец.
Девушка отложила вилку.
— Она говорила, что вы насильник… что вы изнасиловали ее. В результате родилась я. Она говорила, что вы из породы «сиднейской саранчи» и что вас сослали на каторгу за преступления. Однажды она сказала, что было время, когда она вам верила, думая, будто вы не такой, как все, но, как оказалось, она ошибалась. — А что бы ты сказала, если я все это назову ложью?
— Я сказала бы, что лжец вы.
Ирландец, ожидавший именно такой ответ, удовлетвоно кивнул.
— Значит, ты еще не готова услышать о пари, потому что не поймешь и ничему не поверишь.
— А вы ожидали, что я вам поверю? Вот так, ни с того ни с сего? — Она прищелкнула пальцами. — Я забуду всё, что говорила мать? Ничего из того, что вы делали, не было моих интересах. Все это делалось в ваших интересах. Вы действовали жестоко и не щадили ничьих чувств. Пусть я не понимаю, в чем заключалось ваше дурацкое пари, но мне достаточно, чтобы понять, что вы никогда не действовали ни в чьих интересах, кроме своих собственных.
Лидия сняла с колен салфетку, аккуратно сложила ее. Потом поднялась из-за стола и, шурша шелковыми юбками в гнетущей тишине столовой, вышла из комнаты.
Натан проводил ее одобрительным взглядом. Его губы дрогнули в торжествующей улыбке. Он, выбрав хлебец, принялся намазывать его маслом.
Ирландец сердито взглянул на Хантера и за два глотка допил виски.
— Ты, вижу, ее одобряешь?
— Кого, Лидию? Конечно, одобряю. И тебе следовало бы. Она твоя дочь, вся в тебя.
— Нет, — с тяжелым вздохом сказал Ирландец. — Она — дочь Сэмюела Чедвика. Только что она продемонстрировала, как сильно на него похожа.
В его словах была большая доля правды, и Натан не стал их опровергать.
— Что ты от нее ожидал?
— Объективности. Если бы она смогла непредвзято вы слушать меня, я был бы этим доволен. Но разве она будет меня слушать, когда Мэдлин забила ей голову ложью?
— Но ты не просил ее быть объективной. Ты хотел, что бы Лидия поверила тебе беспрекословно. Она этого не сделает. Ей надо дать время, Ирландец. Пусть она получше узнать тебя, научится хоть немного доверять тебе. Она пока не почувствовала, что ты ее отец.
— Ты сможешь поговорить с ней?
— Нет. Только не об этом. Ты же сам собирался ей все рассказать. Я не стану вмешиваться. А кроме того, она сего дня очень четко объяснила свои чувства по отношению ко мне. Я не способен оказать на нее влияние.
— Но она твоя жена. — Судя по его тону, он считал, что это решает все проблемы.
— Она думает не так, как каторжники, Ирландец, или их дочери. Она не ожидает, что с ней не будут считаться, а в спальне будут относиться как к шлюхе. Лидия — личность, и не пытайся заставлять ее безоговорочно принимать твои мнения — она их отвергнет. Тебе придется дать ей время.
— Время, — проворчал Ирландец. — Его-то мне и не хватает.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сладостный огонь - Гудмэн Джо

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Эпилог

Ваши комментарии
к роману Сладостный огонь - Гудмэн Джо



Очень неожиданное развитие событий, противостояние характеров, личностей очень хорошо описаны, амнезия тоже без блэфа. Чувственное продвижение отношений во всем, несмотря ни на что очень позитивный роман без напускной романтики
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоItis
2.08.2013, 12.41





Интересный роман, с интригой. Увы, не люблю убийства и детективы..от этого внутри остался неприятный осадок. 8 баллов
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоСветлана П.
12.02.2014, 9.13





Как-то один прораб рассказывал мне, что на его стройке работали бывшие ЗЭКи, отсидевшие по 10 лет, которые были прекрасными благородными людьми, и не сидевшие в тюрьме, но которые были законченными мразями. Поэтому образ главного героя Натана можно считать реалистичным. Его антипод Бирк - обыкновенный серийный маньяк и законченная мразь вдобавок. Но все идет из его детства. Он серийно повторяет сценарий смерти своей матери проститутки. Роман интересен, заставляет сопереживать главному герою, советую читать.
Сладостный огонь - Гудмэн ДжоВ.З.,66л.
23.06.2014, 12.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100