Читать онлайн Невеста страсти, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста страсти - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста страсти - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста страсти - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Невеста страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Алексис проснулась рано. Она чувствовала себя отдохнувшей и готовой к работе. Более того, ее распирала потребность действовать, выполнять любую работу. Необходимость что-либо доказывать Клоду отпала — теперь она вполне могла пойти в естественную в ее положении роль практикантки и получше разобраться в вопросах, в которых чувствовала себя не вполне уверенно.
Быстро умывшись, Алексис натянула одежду, которой снабдили ее Лендис и Клод. Затем, причесавшись и заплетя косу, она отправилась в камбуз к Форресту. Кок с кислым видом сообщил ей, что капитан Клод уже позавтракал и находится на палубе. Алексис осталась помогать ему и не уходила до тех пор, пока Форрест не начал бурчать, что она только под ногами мешается. Тогда, поблагодарив его за любезность, девушка поднялась наверх.
Заметив Алексис на палубе, Клод, следуя первому побуждению, отвернулся, чтобы не смотреть на нее: так бесовски она была хороша. Ее рубашка, распахнутая у ворота (его рубашка, напомнил себе Клод), открывала нежную выемку на горле. Налетевший ветер прижал ткань к телу, и белое топкое полотно плотно облегло округлую девичью грудь. Бедра ее слегка покачивались. Таннер прикусил губу, вспоминая, что так она ходила всегда — брюки только подчеркнули легкость и грациозность ее движений. Он обвел взглядом матросов — их лица выражали откровенное удовольствие. Вот плата за то, что Таннер согласился сделать для нее вчера: теперь он не только принужден смотреть на нее, не в силах утолить желание, но и будет постоянно делить это зрелище с командой.
Гарри Янг, сидевший в «вороньем гнезде» наверху, заметил девушку со своего высокого насеста и крикнул ей что-то. Одной рукой прикрывая глаза от солнца, Алексис отклонилась назад, чтобы рассмотреть парня, улыбнулась и весело помахала ему рукой.
— Полезай ко мне, ты мне нужна! — крикнул матрос.
Она в нерешительности посмотрела на Клода, словно спрашивая у него разрешения, и тот ответил ей коротким безразличным кивком, — мол, делай, о чем просят.
— У нее здорово получается, капитан, — заметил Лендис.
Таннер отвел взгляд от все уменьшающейся фигурки Алексис и, повернувшись, ответил:
— Чертовски хорошо, я бы так сказал. Да и сапоги она начистила отменно.
Он прислонился к борту и выставил вперед одну ногу, приглашая Лендиса полюбоваться работой своего юнги.
Взгляд первого помощника упал на блестевший на солнце сапог. Когда он поднял глаза на капитана, в них стоял немой вопрос.
— И ты смог… — пробормотал он с ужасом.
Улыбаясь, Клод опустил руку на плечо старшего товарища и легонько сжал его.
— Смог, — коротко ответил он, и в его голосе Лендис не услышал раскаяния.
Клод отпустил плечо друга и пошел прочь, оставив Лендиса гадать, что же заставило его капитана совершить такой безумный, такой жестокий поступок. Но Лендис знал, что никогда не услышит ответа, ибо Клод не станет ничего больше говорить ни об Алексис, ни о своем отношении к ней.
День промелькнул удивительно быстро. К радости Алексис, моряки охотно делились с ней знаниями об оружии, о стратегии боя — обо всем, что касалось ведения военных действий. Сначала они воспринимали ее вопросы с шутливым недоумением, потом включились в игру, с удовольствием вспоминая о былых сражениях, в которых участвовали сами, и о тех, о которых только слышали. Однако, заметив, как Алексис ловит каждое слово, задавая вопросы отнюдь не романтического плана, они заподозрили неладное и прикусили языки. Зная ее историю, никто из них не хотел стать невольным соучастником в безнадежном предприятии, способном привести ее к гибели. Однако упорства Алексис было не занимать — медленно, но неуклонно, она смогла убедить моряков в своей безусловной решимости выполнить задуманное.
Алексис знала, что любой из мужчин, покоренный ее чарами, в конце концов не сможет отказать ей и поможет в том, чего она хотела больше всего — бежать. Клод должен был бы правильно оценить ее силы. Однако капитан имел перед ней определенное преимущество: он уже успел завоевать преданность своей команды, а у Алексис для этого времени оставалось в обрез. Если возможность сбежать с корабля так и не представится, то по прибытии в Вашингтон от команды для нее будет мало проку.
На этот раз, когда Алексис принесла Клоду ужин, между ними не было сказано ни одного лишнего слова — только его распоряжения и ее да, капитан. Вернувшись к себе и дожидаясь, пока он закончит еду, Алексис, лежа на кровати, разглядывала обстановку каюты. Взгляд ее случайно упал на шпаги, висящие на кроваво-красном бархатном ковре. До этого момента Алексис смотрела на оружие единственно как на украшение по-спартански убранного помещения. Сейчас она вдруг увидела шпаги в совершенно ином свете. Девушка сняла со стены одну из них, взвесила ее на руке, приноравливаясь к весу оружия. Затем она сделала несколько выпадов, вспоминая то, чему ее учил Пауль. Эфес был великоват для ее руки, и Алексис чувствовала, что очень скоро устанет. Тогда она убрала на место шпагу и взяла другую. Перепробовав все, Алексис выбрала ту, которая показалась ей продолжением ее собственной руки.
Она умела обращаться с такого рода оружием. Пауль в свое время преподал ей достаточно уроков. Потом эстафету принял Джордж, который занимался с Алексис фехтованием больше ради собственной пользы: дочь была ему неплохим спарринг-партнером. Несмотря на бурные протесты Франсин, в гневе даже забывавшей недостаточно яркий для выражений такого рода эмоций английский, Алексис и Джордж продолжали заниматься, предпочитая, чтобы не раздражать Франсин, делать это в офисе. Алексис только теперь осознала, насколько ценными были для нее эти уроки; она была благодарна своим учителям за то, что они научили ее грамотным и выверенным движениям. Девушка понимала, что нуждается в дальнейшем совершенствовании своего мастерства, и у нее была надежда, что среди экипажа судна найдется кто-то, способный продолжить ее обучение. Алексис легонько дотронулась до острия и невольно отдернула руку, увидев на пальце капельку крови. Повесив шпагу на место, она пошла забирать поднос.
— Капитан, — спросила Алексис, наливая вино в его бокал. — В моей каюте есть несколько шпаг. Они принадлежат вам?
— Да, Денти.
Клод глотнул вина и спокойно дожидался дальнейших расспросов. Он вовсе не был удивлен и хорошо понимал, куда она клонит, но, глядя в обращенные к нему янтарные глаза девушки, он знал также и то, что не сможет ей отказать.
— Разрешите мне использовать одну из них, если я смогу найти того, кто мог бы меня поучить с ней обращаться.
— Разрешаю. Кого вы собираетесь просить об этой услуге?
— Лучшего фехтовальщика на этом корабле, — без колебаний ответила она.
— Тогда поскорее отнесите это Форресту, — Клод кивнул на поднос, — и займитесь поисками.
Глядя вслед юнге, он позволил себе ухмыльнуться. Ей не придется долго искать — ведь все дороги все равно ведут в Рим.
Закончив работу в камбузе, Алексис быстро вернулась за шпагой, предвкушая удовольствие, которое получит в оставшиеся до сна несколько часов. Поднявшись на верхнюю палубу, она увидела Лендиса и нескольких членов команды, сидящих маленьким, тесным кружком. Моряки заканчивали ужин.
Лендис жестом пригласил ее присоединиться к ним.
— Садитесь, — подвигаясь, сказал Франк Спринджер. — Только обещайте не пускать в ход эту свою игрушку.
Алексис засмеялась.
— Я вовсе не собираюсь этого делать, Франк. Честно говоря, я ищу того, кто мог бы поучить меня. Кто у вас на корабле самый лучший фехтовальщик?
— При всей скромности, мадам, не могу не признаться, вы на него смотрите, — вмешался Том Даниелс, явно имея в виду себя.
— При чем здесь скромность? Мне нужен мастер.
— Том и есть мастер, — подтвердил Лендис. — Он действительно лучший.
Все поддержали первого помощника, в то время как Том только довольно ухмылялся.
Любуясь игрой солнечных лучей на тонком лезвии клинка, девушка не спеша поворачивала шпагу в руке, когда Гарри, осторожно подняв взгляд на Тома, тихо сказал:
— Не спорю, Том, ты лучший из нас… если не считать капитана. Ты знаешь, что это правда. Лучший здесь капитан Клод.
Том пожал плечами.
— Он прав, Алекс. По сравнению с капитаном даже я фехтую, как неуклюжий медведь.
Том улыбнулся, разведя руки, и на этот раз никто не стал ему возражать. Алексис ничего не оставалось, как только поблагодарить моряков.
— Наверное, я должна была догадаться сама, — сказала она, разглядывая шпагу. — Что ж, попрошу капитана поучить меня, как только увижу.
Гарри рассмеялся и показал за спину Алексис.
— На ловца и зверь бежит. Судя по всему, учитель уже готов преподать вам первый урок.
Девушка обернулась — Клод шел прямо к ней. В руках у него была шпага, та самая, которая показалась ей слишком тяжелой. Подойдя, капитан взял из ее руки шпагу и, взвесив оружие в руке, стал внимательно разглядывать клинок.
— Неплохой выбор, Денти. — Таннер протянул Алексис ее оружие. — Когда-то ваша шпага была как раз по мне. Похоже, вы уже немного знакомы с тем, что делают этой игрушкой.
— Чуть-чуть, капитан. Отчего вы сразу не сказали, что будете моим инструктором?
— Тогда вы бы передумали?
— Вовсе нет. Мне не пришлось бы тратить лишние силы на расспросы.
— К чему пустые разговоры. — Клод взял свою шпагу на изготовку. — Начнем. Освободите место!
Алексис согласно кивнула, и моряки отошли назад, образовав круг вокруг нее и капитана.
— Сперва посмотрим, на что вы способны. — Чуть согнув ногу в колене и выставив шпагу вперед, Таннер встал в начальную позицию.
Алексис сразу легко принудила своего наставника отступить, начав атаку без подготовки. Однако, позволив ей сделать несколько первых быстрых выпадов, тот заставил девушку вернуться на прежнее место и даже чуть дальше, к зрителям. Затем Клод остановился, чтобы поправить шпагу в ее руке.
— Не надо сжимать пальцы так, будто это кухонный нож, которым вы собираетесь разрезать кусок говядины, — заметил он.
— Я сама об этом подумала, — согласилась Алексис.
— Чувствуете разницу?
— Да.
— Хорошо, начнем снова.
Клод продолжил наступление, и она все увереннее парировала его выпады. Алексис даже предприняла собственную атаку, но тут капитан остановил ее и объявил перерыв.
— Денти, я знаю о каждом вашем шаге наперед. Вас выдают глаза. Старайтесь по возможности скрывать свои чувства, чтобы противник не догадался о ваших намерениях. Просто удивительно, как страстно вам хочется вонзить острие в мое сердце. — Клод улыбнулся. — Но знайте — метить в сердце — не всегда правильно. Хороший укол в руку или ногу может быть куда полезнее для того, чтобы вывести вашего обидчика из строя. Иногда такого рода выпады очень коварны, особенно если в пылу сражения ваш враг не замечает, что ранен. Когда же он почувствует боль, то невольно потеряет бдительность. Пусть это будет мгновение. Часто одной секунды достаточно, чтобы завершить дело.
— Я поняла, — мгновенно отозвалась Алексис. — Целюсь в руку или в ногу.
— Да, но только не надо делать из капитана мишень, — то ли в шутку, то ли всерьез крикнул Гарри.
— Не волнуйся, — откликнулась Алексис, — я не за ним охочусь.
Они начали снова, и на этот раз схватка длилась дольше. Теперь Клод только указывал Алексис на ее ошибки, перестав всякий раз останавливаться из-за них.
— Вы слишком часто делаете выпады в одну и ту же сторону, Денти. Старайтесь сбить меня с толку. Не дайте мне возможности предвидеть ваш следующий шаг. Выше поднимайте руку, она служит вам для равновесия. Вот так, уже лучше. Расслабьтесь, не надо напрягаться. На меня смотрите, Денти, попробуйте угадать, что я буду делать!
И в тот же момент Таннер ногой выбил шпагу из ее рук. Оружие со звоном упало на палубу. Вытирая рукавом рубашки струящийся по лбу пот, Алексис наклонилась, чтобы поднять шпагу.
— Давайте отдохнем, — предложил Клод
Девушка согласилась и присела рядом с Томом, а капитан прислонился к мачте.
— Нелегкое дело, — проговорила Алексис, задыхаясь.
Том тихонько успокоил ее:
— Наверное, вам будет приятно узнать, Алекс, что капитан Клод тоже порядком подустал. Он как следует на вас наседал. Я заметил, что он применил к вам пару приемов не для новичков. Вы держались молодцом.
Алексис улыбнулась, взглядом поблагодарив Тома за поддержку. Подтянув колени к груди и обхватив их руками, она старалась восстановить дыхание.
Клод сочувственно наблюдал за девушкой. Она устала, и здорово устала, гораздо сильнее, чем позволяла себе показать. Вчера и сегодня она много и тяжело работала, а израненная спина наверняка все еще давала о себе знать. На лбу Алексис выступила испарина, маленькие бисеринки пота сверкали в лучах заходящего солнца. Клод видел, как девушка украдкой вытерла пот со лба. Если она доведет себя до изнеможения, то не сможет сосредоточиться. Капитан понимал, что, давая уроки фехтования, можно случайно поранить соперника, да и зрители мешали им. Но Клод знал и другое: какой бы усталой она ни была, Алексис будет ему благодарна, если он продолжит урок.
Девушка вопросительно посмотрела на капитана. Краткий отдых отчасти вернул ей силы, хотя спина болела здорово. Но она старалась не замечать того, что ей мешало, сосредоточившись на предстоящем поединке. Клод пристально наблюдал за ней, понимая, каких усилий стоит Алексис продолжение урока. Быть может, все-таки на этом и закончить? Он посмотрел девушке в глаза, надеясь прочесть в них ответ.
— Полагаю, этот бой на сегодня будет последним, — она давала ему понять, что не преувеличивает свои возможности.
Клод проверил, правильно ли Алексис держит оружие. Убедившись, что хватка ее крепка, он отошел на исходную позицию, давая ей возможность показать, на что она еще способна. Хватит ли у нее сил выдержать его наступление? Заметив нерешительность капитана, Алексис успела точно спланировать действия и ловко воспользоваться его замешательством.
— Отлично, Денти, — похвалил ее Клод. — Но другой противник, не я, сразу поймет, в чем состоит ваша слабость и очень быстро ответит.
Мгновенно Клод заставил ее перейти к обороне.
Они продолжали фехтовать еще несколько минут. Клод то критиковал ученицу, то, наоборот, хвалил, не оставляя ни одно ее движение без внимания.
— Хороший выпад, Денти, только вторую руку не надо опускать. И старайтесь больше веса перенести на правую ногу. Потом вы все еще слишком часто двигаетесь в одном направлении…
Алексис улыбнулась, и вдруг все поплыло у нее перед глазами. Какая страшная боль в спине! Оружие выпало у нее из рук, глаза расширились от ужаса. Горячие волны боли прожигали ее насквозь, тело сводили судороги.
Клод мгновенно догадался, что с ней происходит что-то страшное, но не смог вовремя остановиться. Алексис совершенно не почувствовала боли, когда острие шпаги проткнуло ткань рубашки и коснулось ее плеча, прорезав кожу. Она поняла, что в дополнение к ее несчастьям случилось что-то еще, только по стремительной перемене, происшедшей с лицом ее наставника. Он смертельно побледнел и, разжав пальцы, выронил шпагу, со звонким стуком покатившуюся по доскам палубы. Боль в спине вдруг отступила на второй план. Новая горячая волна обожгла ее плечо. Алексис почувствовала, как намокает рубашка, и, опустив глаза, увидела кровь, заливающую ее грудь. Она смотрела на кровавую полосу со странным интересом, словно все это происходило во сне. Подняв глаза на Клода, девушка заставила себя улыбнуться.
— На первый раз с меня довольно, капитан. — Не успела она это произнести, как силы оставили ее, и она провалилась в темноту.
Клод подхватил ее на руки, не дав упасть. Голова Алексис откинулась назад, а ее длинная коса стегнула его по бедрам. Моряки в молчании расступились, давая им дорогу. Лендис последовал за капитаном, тогда как остальные остались стоять на палубе, не понимая до конца причину несчастья, происшедшего у них на глазах, чувствуя и себя отчасти виновными в нем.
Клод осторожно положил Алексис на кровать, а сам присел с краю. Лендис тем временем отправился за лекарством и бинтами. В этот момент Алексис пришла в себя. Она попыталась встать, но Клод удержал ее.
— Лежи тихо, — приказал он.
— Это всего лишь царапина, Клод, — слабо запротестовала она. — Глупо было падать в обморок.
— Позволь мне посмотреть.
Он расстегнул несколько пуговиц и приспустил рубашку с ее плеча. Тонкая красная полоска прорезала кожу дюймах в пяти ниже ключицы. Сейчас, когда Алексис лежала, кровотечение почти остановилось.
Вернулся Лендис, и Клод, тронув рану, проверил глубину пореза.
— Это, конечно, не царапина, Алекс, но, я думаю, ты быстро поправишься, достаточно быстро для того, чтобы успеть взять у меня следующий урок фехтования.
— Хорошо бы, — пробормотала девушка и тут же прикусила губу, когда Клод стал промывать края раны спиртом.
— Ты можешь кричать сколько влезет, даже в обморок можешь упасть. В этом нет ничего стыдного.
— Нет, — еле слышно прошептала Алексис. — Не могу, пока здесь Лендис. Он думает, что я очень смелая.
Клод приложил ей палец к губам, желая успокоить ее, но его рука дрожала не меньше, чем ее губы. Глядя на округлое плечо Алексис и обезобразивший его шрам, Клод понимал, что не ослепительная нагота ее совершенного тела заставляет дрожать его руки, и не этот уродливый рубец, а то и другое вместе. Все дело в том, что и то, и другое было частью этой женщины, тихо лежавшей сейчас перед ним. Капитан отвернулся и жестом подозвал Лендиса.
— Скажи людям, что с ней все будет в порядке. Больше всего ей сейчас нужен отдых.
Когда Лендис ушел, Клод наклонился к Алексис:
— Ради меня не надо притворяться мужественной. Я уже знаю…
Он замолчал. Не было смысла говорить ничего больше — девушка снова потеряла сознание.
Сняв с нее рубашку, Клод перебинтовал плечо чистыми полосками ткани. Он принес из своей комнаты другую рубашку и надел на нее. Алексис очнулась на мгновение, когда он застегивал пуговицу у нее на вороте. В глазах ее светилась улыбка, пока недоступная ее губам.
— Мне, кажется, стоит поспать, Клод, — пробормотала она и, положив ладони поверх его рук, добавила: — Ты не виноват.
Капитан ничего не сказал в ответ, но девушка видела по глазам, что он не согласен с ней, чувствовала, как напряглись его пальцы на вороте ее рубашки. Она хотела попросить его остаться с ней, хотела сказать, что нуждается в его поддержке, в том, чтобы он был рядом, когда она проснется. Еще она хотела поблагодарить капитана за то, что согласился учить ее, принял ее всерьез, понял ее цель.
Алексис закрыла глаза и прежде, чем погрузиться в сон, успела подумать о том, что непременно придет к нему позже и скажет, что хочет его, хочет сильнее, чем когда-либо прежде.
Клод оставался в ее комнате до тех пор, пока ему не стало ясно, что девушка уснула глубоким сном; только потом он отправился к себе. Решение напиться пришло как-то само собой, и, когда вернулся Лендис, Клод был уже крепко пьян. Потом они добавили еще. Наливая по полному стакану себе и другу, Клод, мотая из стороны в сторону головой, произнес:
— Черт побери, Джон. Надо было мне думать до того, как я позволил ей взять оружие.
— Она ведь сама этого хотела, не так ли?
— Конечно, она этого хотела! И я ее научу, черт возьми!
— Для чего тебе это? — пряча улыбку, спросил старший помощник.
Клод медленно обвел глазами каюту, обдумывая ответ.
— Я не могу отпустить ее, Джон, — с трудом выговорил он. — Но я все же хочу, чтобы она попыталась. И если ей удастся сделать то, что она задумала, я хочу, чтобы она была готова противостоять Траверсу. Я думаю, ты ведь уже и так все понял, а, Джон?
— Понял, Таннер. Если уж ты понял, то я наверняка должен был понять. Зачем ты напился, Таннер? Тебе кого-нибудь жаль?
— Алекс, — не раздумывая, ответил Клод.
— Это хорошо, что она тебя не слышит. Ей бы не понравилось, что ее жалеют. Она могла бы тебя за это возненавидеть.
— Тогда мне жаль себя.
Клод прикончил содержимое стакана одним глотком.
— И за это она бы тебя тоже возненавидела, — сказал Лендис. Он положил руку на стакан Клода, не давая ему налить еще.
— Господи, Джон! Чего ты хочешь от меня? Я знал, что она устала и слабеет с каждой минутой. Девушка не успела толком отдохнуть. Спина, черт побери… Она у нее еще не зажила! Ты что, забыл? Ведь я знаю, какую боль ей довелось испытать.
Последнюю фразу Клод произнес сквозь сжатые зубы. Вновь к нему вернулось воспоминание о том, как на узкие полоски кожи разрывало его спину. Он словно наяву слышал свист плетки и звук рвущейся плоти. Сняв ладонь Джона со своего стакана, Клод вылил туда все, что осталось в бутылке. Когда он заговорил снова, голос его звучал тихо и внятно.
— Это могло подождать. Я хотел научить ее, но должен был подождать до тех пор, пока она не окрепнет.
— Пожалуй. Но Алексис считала, что готова, иначе не стала бы просить.
— Она была не права.
— Пусть. Это была ее ошибка. Почему ты берешь всю ответственность на себя?
— Я едва не убил ее.
— Но ведь не убил. И она не винит тебя за то, что произошло, не так ли?
Клод уставился в стакан, изо всех сил сжимая его пальцами так, что побелели костяшки.
— Поспи, Таннер. Уже за полночь. Она наверняка будет спать до утра. Мне не хочется, чтобы она застала тебя в таком виде.
Лендис встал и тихо вышел. По дороге к себе он насвистывал что-то веселое в свою седую бороду.
Клод упал на кровать, даже не раздеваясь, и закрыл глаза. Голова у него гудела, и каюта как будто вращалась. Несмотря на это, он сразу уснул, и ему снилась Алексис.
Одетая лишь в белую льняную рубашку, которую он дал ей, она медленно приближается к его кровати. Таннер даже разглядел просвечивающую сквозь ткань повязку у нее на плече и невольно поморщился, как от боли. Тут взгляд его скользнул вниз и охватил нечто более приятное. Груди девушки плавно поднимались и опускались в такт дыханию. Сквозь открытый ворот рубашки виднелось обнаженное тело. Она осторожно ступала босыми ногами, и, посмотрев на них, Клод уже не мог отвести взгляд. Алексис остановилась возле его кровати и положила его руку к себе на бедро, позволяя его ладони приласкать ее тело так же, как до этого ласкали глаза. Она наклонилась к нему и что-то тихонько шепнула, так, что он скорее почувствовал ее слова, чем услышал их. Ее дыхание щекотало ему щеку. Клоду хотелось схватить ее и прижать к себе так тесно, как только возможно… но к рукам его словно привязали пудовые якоря. Кровь стучала у него в голове, он с трудом мог дышать, не говоря уже о том, чтобы понимать, что происходит. Он все еще был крепко пьян, но даже сквозь туман увидел гримасу брезгливости у нее на лице. Он не смог остановить ее, и тогда она, оттолкнув его, выбежала из каюты.
Этот сон кончился и начался другой, но уже совсем непонятный.
Клод проснулся до того, как первые лучи солнца проникли в его каюту. Ему оставалось только отругать себя за невероятную глупость. Пока он умывался, брился и переодевался, воспоминания о странном сне не покидали его. Клод взял рубашку, накинул ее и стал застегивать пуговицы. С каждым движением он все ближе подходил к осознанию того, что произошло ночью. То, что он видел, не было ни сном, ни бредом, ни порождением пьяной фантазии. Клод был готов волосы на себе рвать. Несколько раз он прошелся взад-вперед и вдруг, приняв решение, направился в каюту Алексис.
Когда Клод вошел, он был внешне спокоен — ничто не выдавало бушевавшей в нем ярости. Прислонившись к двери, он выставил вперед ноги, подпирая плечами косяк, и молча глядел на Алексис, досматривающую свои утренние сны.
Она спала, спрятав лицо в изгибе локтя. Одеяло сбилось, и на фоне грубой серой шерсти ее бедра выглядели особенно нежными и соблазнительными. Она зашевелилась во сне, Клод, прихватив с собой стул, подошел к ее постели. Остановившись примерно в шаге от кровати, он опустил стул и сел, продолжая ждать, когда она проснется.
— Это был не сон, не так ли? — его вопрос прозвучал сразу, как только ресницы девушки приподнялись и она встретилась с ним глазами.
— Нет, — ответила Алексис хрипло и села, натянув на себя одеяло, словно щит.
— Зачем вы здесь?
Клод улыбнулся, и в уголках его рта появились крохотные ямочки.
— Чтобы сделать то, чего я не был в состоянии сделать несколько часов назад. Чтобы сделать то, чего ты от меня хочешь, чего я сам хотел, но не мог.
— Ты был пьян, — сказала она бесцветным голосом, в котором не было ни злости, ни презрения, ни отвращения — ничего того, что он увидел в ее взгляде ночью. — Почему?
— Я не мог перенести того, что произошло. Ты сказала, что в том не было моей вины, и я сейчас это понимаю. Я понял это вчера, но уже слишком много было выпито…
— Это я слишком много на себя взяла. Хотела все сразу и побыстрее. Я пришла к тебе ночью, чтобы убедиться, что ты знаешь и… — голос ее сорвался, но глаза ни на мгновение не отпускали его глаз, — …и сказать, что я хочу тебя.
— Что-то изменилось к утру? — Голос его сорвался до шепота.
— Нет, если ты понял, о чем говоришь и что это для меня значит.
Алексис выпустила из рук одеяло — свой тонкий щит, чтобы впустить его в свои объятия, чтобы услышать его слова — сбивчивые слова объяснений, но, когда зазвучал его голос, она невольно отшатнулась к стене.
— Позволь мне любить тебя, Алекс.
Испуганный крик сорвался с ее губ, и она прижала к лицу одеяло, чтобы заглушить его.
— Что с тобой, Алекс? Я что-то сделал не так? — быстро спросил он, пытаясь найти ответ в ее взгляде.
— Не называй то, что мы собираемся делать, любовью! — Ее глаза превратились в янтарные щелки. — Я не хочу, чтобы меня любили! Не хочу! Я не люблю тебя!
Клод встал над ней, поднес ладонь к ее горлу, подперев большим пальцем подбородок так, что голова ее откинулась назад.
— Но я люблю тебя, Алекс. И с этим тебе ничего не поделать.
Она засмеялась. Этот странный, скорбный, похожий на плач смех, пульсирующий в ее горле, казалось, прожег его руку, и он отдернул ее раньше, чем звук ее смеха коснулся его ушей.
— Ты забыл про клятвы, Клод? Зато я не забыла. Ни одна из них не будет нарушена. Я никогда тебя не полюблю! Я не хочу, чтобы ты меня любил! То, что ты зовешь любовью, всего-навсего удушливое, слепое, мелкое и смрадное чувство. Нельзя любить, не уважая другого. Твоя любовь держит меня в плену крепче, чем любые цепи! И я ненавижу тебя за это. Если ты действительно знаешь, что значит, когда тебе не дают делать то, что хочешь и должен, ты поймешь, что для меня твоя любовь. Я тебя за это ненавижу и собираюсь наказать тебя. Здесь! В моей постели! Твоя любовь все равно что удавка у меня на шее! Так что используй меня, как используют бессловесную тварь! Вот чего я хочу. Возьми меня! Пользуйся мной! Но только не называй это любовью!
Таннер не произнес ни звука. Тогда Алексис, не отрывая от него взгляда, принялась с холодной решимостью расстегивать пуговицы рубашки. Сев рядом, он стал снимать сапоги, действуя в той же бесстрастной манере. Оба молчали. Тишина сгущалась до тех пор, пока не была нарушена хриплым стоном Алексис в тот момент, когда Клод снял рубашку.
Этот стон ее мог означать лишь одно — девушка увидела шрамы у него на спине. Клод оставался неподвижен, ожидая, что будет делать она теперь, когда шрамы сказали ей куда больше тех слов, тех объяснений, которые он отказался ей дать.
Таннер чувствовал, как она вся напряглась у него за спиной. Он понял, что она опустилась на колени. Затем Алексис поднесла ладони к его коже, не решаясь коснуться, — это легко было угадать по теплу, которое излучали ее пальцы.
Почти неощутимо она дотронулась до его спины и тут же отдернула руки, словно не зная, хочет ли делать это или нет. Клод почувствовал, как она кончиком пальца провела по одному из его шрамов, отчего оба одновременно затаили дыхание. Он от удовольствия. Вдруг Алексис отдернула руку и спустя мгновение обеими ладонями прижалась к его спине, словно желая принять на себя все страдания, через которые ему пришлось пройти. Ее руки скользнули вниз. Потом вместо горячего прикосновения ее ладоней он почувствовал влажную прохладу ее щеки. Она долго сидела так, прижавшись к его истерзанной спине лицом, затем положила руки ему на лопатки, по обе стороны от своего лица. Таннер закрыл глаза, чувствуя, как одинокая слезинка покатилась по ее щеке. Он мог бы обрисовать контур ее щеки, чувствуя, как соленая капля катится по ней, а затем, выйдя на прямую, скользит по позвоночнику вниз. Ее голос, когда она заговорила вновь, был звонким и ломким, как острые кристаллики горного хрусталя.
— Я не знала, что ты понимаешь меня так хорошо.
Алексис отпустила его, и он повернулся к ней лицом.
— Расскажи мне, — попросила она.
Он покачал головой и вытер большим пальцем влажную полоску у нее на щеке.
— Не сейчас, — сказал он, бережно опуская ее на кровать. — Вначале другое. — Он коснулся ее губ своими. — Я люблю тебя, — прошептал он, зная, как больно ранят ее его слова.
Поцелуи его из нежных становились все более требовательными и жадными. Алексис отвечала с бешеной страстью, прижимаясь ртом к его губам, словно стремясь дать выход той боли, которую доставляли ей его слова. Руки Клода скользнули от ее шеи ниже, и когда пальцы сомкнулись вокруг ее соска, Клод услышал стон Алексис. Он ласкал ее грудь, пока не почувствовал, как восстали и отвердели соски, потом стал целовать ее глаза, нос, прокладывая цепочку поцелуев вдоль скулы от подбородка до уха. Поддерживая ее одной рукой, он приподнял Алексис, помогая ей сесть. Клод быстро расплел ей косу, и она ждала, покойно положив голову ему на плечо. Он опустил пальцы в шелковистые золотые кудри, наслаждаясь их мягкостью. Сняв рубашку с ее покорного тела, он снял и повязку тоже, чтобы видеть и познать ее всю.
Клод уложил ее на кровать, и, пока он снимал брюки, Алексис лежала неподвижно. Но когда он лег рядом, пассивность девушки исчезла, словно ее и не бывало: она вся дрожала под его прикосновениями. Его поцелуи были то жестокими и ранящими, то легкими, как дыхание ветерка; его руки то безжалостно сминали ее тело, то, наоборот, едва дотрагивались до кожи. И Алексис, возвращая ему поцелуи, разделяла все безумство его страсти; ей было все равно, что он делает с ней, важно лишь, что это делает он, и тело ее страстно откликается на его ласки. Она крепко прижимала его к себе, и под пальцами ее вздувались шрамы на бронзовой спине Клода. Ее ноги, казалось, ощущали мощь и силу его ног, нагая плоть касалась нагой плоти.
Невольные стоны вырывались из ее груди, и ей нравилось, как они были нежны, нравилось знать, что это он извлекает из ее тела такие звуки. Его рот жег ей грудь, губы его, его язык вызывали в ней те же ощущения, которые он создавал, лаская ее руками. Но вот руки его заскользили вдоль ее бедер вниз, медленно раздвигая ноги. Алексис отстранилась, ее вспугнули непрерывные движения его пальцев там, где сходились ее бедра, но Клод удержал ее, не дав отступить, и вот она уже сама подавалась ему навстречу, требуя еще и еще продлить наслаждение. Ни с чем не сравнимые чувства волной проходили через нее, чувства настолько сильные, что тело Алексис почти болезненно сжималось в тисках этих новых, незнакомых доселе ощущений. Вдруг она поняла, что, отпустив ее грудь, он собирается прикоснуться губами к тому месту, которое только что ласкали его пальцы.
— Клод, — пробормотала она, задыхаясь. — Нет. Не сейчас. Никто…
Она попыталась схватить его за волосы и оттащить, но это было ей не по силам, и все кончилось тем, что Алексис, бессильно опустив руки, сдалась.
— Тсс, — шептал он, — я знаю.
Он приподнялся и накрыл губами ее рот.
— Все в тебе чудесное. Я хочу узнать тебя всю.
Он поцеловал ее, и она ответила с торопливой жадностью, счастливая тем, что ему нравится то, что она может предложить ему.
Клод лег между ее раздвинутых ног и медленно вошел в нее, внимательно глядя в янтарные глаза, чтобы не пропустить нужное мгновение, тот момент, когда придет боль и она будет нуждаться в его поддержке. И это мгновение пришло. Глаза Алексис широко распахнулись; она посмотрела на него так, будто он ее предал. Затем, по мере того как он осторожно продолжал движение, боль стала уходить. Вскоре на лице ее вновь появилось выражение удовольствия. Он видел, как она борется с собственным противоречивым желанием: желанием быть свободной от него и желанием не дать ему остановиться, прекратить делать то, что он сейчас делал с ней. Она еще не понимала, что неделима и, отдавая ему во власть свое тело, заодно отдает и сознание.
Алексис начала двигаться вместе с ним, поймав его ритм, приближая то мгновение, когда позволит ему взять всю себя, и застонала в тот момент, когда они приблизились к самому краю. Клод удерживал ее там, пока ее стон не перешел в крик. Затем, в тот миг, когда он с силой вошел в нее последний раз, оба они покатились с обрыва вниз. Тело Алексис билось в конвульсиях свободного падения так, будто руки и ноги ее, помимо воли своей госпожи, стремятся убежать в момент удара о дно пропасти. И когда дно было достигнуто, когда яростные, необычные ощущения покинули ее и она лежала неподвижно, накрытая телом Клода, лучистое тепло проникло в нее. Это тепло было приятнее тепла солнца, только-только робко заглянувшего в каюту, распростершего свои розовые лучи по их обнаженным телам. Это тепло было теплее его дыхания, которое она чувствовала где-то возле уха, дыхания, от которого золотистые пряди у виска оживали и шевелились. Она услышала, как он сказал ей то, что уже говорил раньше, но не стала отворачиваться и продолжала слушать, словно та боль, которую доставляли его слова, была ей приятна.
— Я люблю тебя, — повторил Клод.
— Расскажи мне, — попросила она после долгой паузы, во время которой тишину нарушало лишь их тихое дыхание.
Клод накрыл ее простыней, и прикосновение прохладной ткани к разгоряченному телу казалось особенно приятным. Алексис придвинулась поближе к нему, коснувшись его груди своей.
Вздохнув, он чуть отодвинул ее.
— Я ничего не смогу тебе рассказать, если ты будешь вот так меня дразнить.
— Так скоро? — удивленно спросила она. Ей трудно было поверить, что он снова хочет ее, ведь недавно пережитые ощущения еще жили в ней, отзываясь где-то в кончиках рук и ног.
— Да, так скоро, — подтвердил он.
Клод по-прежнему лежал на спине, закинув под голову руки, и Алексис приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо.
— Расскажи мне, — еще раз попросила она нежно.
— Тебе знакомо название «Чесапик»?
type="note" l:href="#note_3">[3]
В ответ Алексис только вздрогнула и вытянулась, как струна.
— Я рад, что ты знаешь, — вздохнул Клод. — Тогда мне не придется долго объяснять.
Клод продолжал бесцветным, сухим тоном, так же, как много раз до этого рассказывал свою историю. По мере того как он говорил, перед его глазами как живые вставали воспоминания.
— Это случилось три года назад, в июне. Я служил во флоте уже два года к тому времени, когда подписал контракт с «Чесапиком». Мы отплывали из Норфолка к берегам Европы. Не прошли мы и десяти миль, как нас остановил британский фрегат.
— «Леопард», — прошептала Алексис.
— Наш капитан, Баррон, решил, что они хотят лишь передать нам посылки, чтобы мы доставили их в Лондон, и поэтому позволил их офицерам взойти на борт. Тогда один из них достал копию приказа вице-адмирала сэра Джорджа Беркли. В то время он был исполняющим обязанности командира американской военно-морской базы. В приказе говорилось, что он предоставляет офицерам «Леопарда» право обыскать «Чесапик», так как там могут находиться дезертиры британского флота. Баррон отказался исполнять приказ. Вот тут все и началось. Британцы ответили на наш отказ десятиминутной канонадой, и мы ничего не могли им противопоставить. Те десять минут стоили целых часов. Когда дым рассеялся, мы насчитали троих погибших и восемнадцать раненых.
— И все друзья.
— Некоторые из них.
Он знал, что она чувствует его боль, ту боль, что он старался держать при себе, не показывая. Он искал в ее лице проявление жалости, но жалости не было — лишь понимание. Он поцеловал ее пальцы, лежавшие у него на плече, прежде чем продолжить рассказ.
Баррону ничего не оставалось, как только подчиниться. Он дал знак, что сдается, и принял у себя на борту вторую партию англичан. Как это у них заведено, британцы достали сфабрикованные документы и объявили четверых наших дезертирами. Я был одним из них.
Клод замолчал, подыскивая слова для продолжения рассказа. Обычно об этом он предпочитал не распространяться. Алексис пожала ему руку в знак того, что готова поддержать его, и Клод почувствовал, что должен говорить.
— Почти полгода я пробыл на «Леопарде». В это время мои близкие обшарили все пространство, которое только могли, чтобы найти меня и освободить. Им почти удалось это, но тогда меня перевели на «Гренаду», и британские власти известили их, что о моем местонахождении им ничего не известно. Вскоре шум вокруг происшествия с «Чесапиком» утих, и двери американских чиновников закрылись перед моими родителями и сестрой. На помощь властей они больше не рассчитывали.
Вначале я не мог принять то, что произошло со мной. Я верил, что моя семья сумеет добиться моего освобождения и этот кошмар — служба в Британском флоте — скоро для меня закончится. Некоторым повезло, и они обрели свободу. Когда слухи о спасенных перестали доходить до меня, я понял, что не могу надеяться ни на помощь семьи, ни на помощь моего правительства. Тогда я взял дело своего освобождения в собственные руки. Наверное, так я должен был поступить с самого начала…
— Ты пытался спастись?
— Я спасся.
— А порка?
— В наказание за неудачный побег. Вторая — за два побега.
— Два? — переспросила Алексис, с трудом сдерживая ужас. — Дважды они сделали это с тобой, и все же ты им не сдался?
Клод кивнул.
— Я прослужил на «Гренаде» восемнадцать месяцев, прежде чем попытался бежать в первый раз. Там я встретил Лендиса. Я хочу сказать, Алекс, я бы не отступил и перед четвертой, и перед пятой попыткой, если бы все предыдущие окончились неудачно.
Алексис уронила голову на подушку. Рука ее, лежавшая на плече у Клода, скользнула вниз, к его груди.
— Тогда ты знаешь, что я буду пытаться бежать, чего бы мне это ни стоило.
Это был не вопрос. Она подтверждала то, о чем он должен был давно догадаться.
— Да, — тихо сказал он.
— Но ты все же будешь стараться удержать меня.
— Да.
— Потому что тебе кажется… ты считаешь, что любишь меня.
Алексис говорила с запинкой, будто слова, которые она не хотела произносить, давались ей с трудом.
— Потому что я знаю, что люблю тебя.
Его ответ был быстрым, без раздумий, без колебаний. Алексис зябко поежилась, несмотря на тепло.
— И ты будешь брать меня в постель, зная, что каждый раз может быть последним?
— Да.
Он подождал, пока она придвинется ближе. Голова ее покоилась у него на плече, и ноги их переплелись. Когда она устроилась поудобнее, он сказал:
— И ты будешь позволять мне любить тебя, зная, что тебе будет с каждым разом все труднее допускать мысль о том, что все это может быть в последний раз.
— Да.
Оба молчали. Она слушала, как корабль разрезает волны, слушала пульс Клода и то, как бьется под ее рукой его сердце. Оно билось в такт кораблю. Эти двое были едины — он и его корабль. Впрочем, почему это должно ее удивлять? Он здесь дома. Это она была не у места, и ей надо было уйти, исчезнуть отсюда до того, как она почувствует, что слилась с этим кораблем и его хозяином так, что разделить их уже невозможно.
— Возьми меня, Клод!
Голос ее прорвал тишину, скомкал, столько в нем звучало страсти, отчаяния… и нежности. Одного только не было слышно в этом призыве и не будет ни в чем, что с этой минуты она станет делать, — сомнений. Она знала, чего хочет. Сейчас она была в этом более уверена, чем когда бы то ни было прежде. Мысль о свободе прожигала ей мозг, словно каленым железом, клеймила ее, как клеймил ее Клод, выковывая для нее цепь, невидимую и одновременно сверкающую от жара, цепь, становившуюся все прочнее по мере того, как губы его прокладывали цепочку поцелуев вдоль ее горла.
На этот раз все закончилось раньше. Для каждого из них накал страстей был выше, желание мощнее, так что промедление казалось просто невыносимым, оба отчаянно, с какой-то безоглядной решимостью стремились к концу. Казалось, будто сила эмоций, заложенная в ее голосе, в ее словах, словно давших пощечину тишине, обрела власть над их телами и нашла в них свое физическое воплощение.
Когда все закончилось, Алексис увидела, что ее ногти добавили новых царапин на его спине; он же ласкал ее так, что рана на плече снова стала кровоточить. Это испугало Алексис. Казалось, нечто свыше доказывает им, что их отношения самой судьбой предназначены нести им боль. Она посмотрела на Клода, но, не найдя в его лице подтверждения своим страхам, решила, что волнуется зря.
— Мне надо идти наверх, — сказал он, перебинтовав ей плечо.
— Мне тоже.
Алексис увидела, что он готов возразить, и приложила палец к его губам, призывая к молчанию.
— Мне надо работать. Я хорошо отдохнула ночью, хотя сон мой был прерван утром довольно интересным путем.
Алексис отдернула палец, когда он зажал его между зубами. Она улыбнулась, услышав его смех.
— Так значит, ты опять превращаешься в юнгу? — спросил Клод как можно непринужденнее.
— Да, на то время, пока мы не одни, — ответила она. — Но, Клод, я никогда, никогда не буду юнгой, оставаясь наедине с тобой.
Он кивнул и помог ей надеть рубашку, впервые получая удовольствие от этого занятия. Пока она заплетала волосы и умывалась, капитан оделся. Алексис, сидя на стуле, улыбаясь, смотрела, как он натягивает сапоги, столь тщательно начищенные ею накануне. Клод заметил ее взгляд и улыбнулся в ответ.
— Я, кажется, не успел поблагодарить тебя за отлично сделанную работу.
Они подошли к двери одновременно, и Алексис глянула на него в нерешительности, прежде чем переступить порог.
— Что-то не так? — спросил Клод.
Она засмеялась.
— Я как раз подумала, что, если кто-то увидит, как мы выходим из моей каюты вместе?
— А если и так?
— Мы только подтвердим то, что они считали неизбежным с самого начала.
Клод усмехнулся и поцеловал ее в лоб. Алексис открыла дверь, и они вместе вышли из каюты, чтобы вновь предстать перед командой в качестве капитана и юнги.


Моряки рады были увидеть Алексис живой и здоровой. Она принялась за работу с энтузиазмом, который поражал каждого. Работая, Алексис без смущения беседовала с матросами, так же, как накануне, рассказывая им, что собирается предпринять, когда покинет корабль. Она продолжала расспрашивать о том, в чем разбиралась слабее, и получала ответы все более и более компетентные: моряки с большей готовностью отвечали ей, проникнувшись серьезностью ее намерений. Алексис видела, что Клод наблюдает за ней со шканцев, но она знала, что он не помешает ей.
К полудню Алексис дошла до изнеможения. Плечо болело невыносимо. Она села на палубу, прислонившись к ящику, в котором хранились сигнальные флаги, и стала высматривать, не покажется ли где капитан. Ей хотелось сказать, что она слишком устала, чтобы продолжать работу, и попросить выходной. Но Клод все не показывался, и Алексис на минуту закрыла глаза, твердо намереваясь разыскать его, как только почувствует себя лучше.
Как-то невзначай минута растянулась на несколько минут, и Алексис сама не заметила, как уснула.
Именно в этот момент на палубе появились Клод и Лендис. Они стояли над ней и улыбались.
— Кажется, наш юнга увиливает от работы, — с шутливой суровостью заметил Лендис.
— Похоже на то, — согласился капитан. — Видно, сегодня мне придется самому принести себе ленч.
Клод наклонился, чтобы поднять ее. Сквозь сон Алексис почувствовала, что она уже не одна, и расслабилась в его объятиях. Руки ее непроизвольно вспорхнули вверх, обвив шею капитана. Она всем телом прижалась нему, а голова покойно улеглась на его плечо.
Лендис бросил понимающий взгляд на Таннера и его юнгу и отвернулся, чтобы спрятать смешок.
— Иди вперед и открой мне дверь в ее каюту, — сказал Клод, вздохнув. — Иногда ты слишком многое видишь, — добавил он себе под нос.
Лендис услышал последнее замечание капитана и засмеялся. То, что в отношениях этих двоих что-то здорово переменилось, было видно невооруженным взглядом. Однако оба они как были, так и остались ярко выраженными индивидуалистами с железной волей и противоположными целями. Сможет ли каждый из них достичь того, чего хочет?
Лендис открыл перед капитаном дверь, и Таннер прошел в каюту с Алексис на руках. Нет, не может быть, чтобы каждый из них не добился своего, думал Лендис. Он перевел взгляд с одного на другого, позволив себе на мгновение проникнуться их болью и их проблемами, затем тихо прикрыл за собой дверь и вернулся к работе.
Клод уложил Алексис на кровать и укрыл ее простыней. Он был уже у двери, когда его догнали ее слова.
— Капитан, — слабым шепотом произнесла она.
Таннер вернулся.
— Что, Алекс?
— Я устала. Я собиралась сказать, но не нашла тебя.
— Как твое плечо?
— Болит ужасно. Я не хочу сегодня работать, но я хочу, чтобы ты знал почему.
— Я уже знаю. Это ведь не только из-за боли?
— Не только. Если я надорвусь, я не смогу…
Алексис замолчала, желая услышать продолжение от него.
— Ты скажи, — попросила она. — Скажи, что я не смогу сделать.
— Бежать, — медленно ответил он, не скрывая, что ему не по себе.
— Спи, Алексис. Позже я навещу тебя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невеста страсти - Гудмэн Джо

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18

Ваши комментарии
к роману Невеста страсти - Гудмэн Джо



Аннотация совершенно не соответствует содержанию романа.Таннер Клод-положительный герой романа,вполне реалистично описанный,всегда спасавший гл.героиню.Гл.героиня на его фоне несколько проигрывает,хотя вроде бы все представлено по законам ЛР:красива,отважна,преданна,целеустремленна.В конце романа автор опустила героиню ниже плинтуса,что мне очень не понравилось,потому как завершение романа перечеркивает его начало.
Невеста страсти - Гудмэн ДжоГандира
24.07.2013, 13.24





Великолепный роман !!! Очень понравились главные герои-сильные,волевые,понимающие и любящие.Роман наполнен событиями и читается очень легко.10 баллов из 10 !!!
Невеста страсти - Гудмэн ДжоMarina
7.03.2014, 8.56





Самый лучший из любовных романов! Перечитывается многократно с большим интересом! Герои просто обалденные! Повествование насыщено событиями - не заскучаешь. И концовка романа вполне оправдана. Вот бы экранизацию с красивыми персонажами, с постельными и батальными сценами - было бы супер! :)
Невеста страсти - Гудмэн ДжоElena
15.10.2015, 3.47





Великолепный роман!!! 10/10
Невеста страсти - Гудмэн Джомэри
17.10.2015, 0.37





Очень даже неплохой роман - 9 баллов, рекомендую к прочтению.
Невеста страсти - Гудмэн ДжоНюша
21.10.2015, 13.30





Сугубо мое мнение об этой книге. Слишком затянуто, слишком слащаво, слишком плаксива ггероиня. На мой вкус, роману не хватает остроты, жосткости что-ли. Героиню сплошь и рядом окружают добрые порядочные люди, моряки, пираты и т.д. И все ее жалеют, любят-обожают. Главный злодей, и то какой-то недозлодей. И все же, несмотря на перечисленное, роман очень интересный и его стоит читать, особенно тем, кто любит море, морские приключения, пиратов. И еще хочется отметить, этому роману очень повезло - ему попался очень классный переводчик.
Невеста страсти - Гудмэн ДжоК.
19.04.2016, 17.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100