Читать онлайн Невеста страсти, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста страсти - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста страсти - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста страсти - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Невеста страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Клоду пришлось немного постоять на пороге, пока он привык к полумраку, царившему в каюте Алексис. Вместо лампы в ней горели свечи, и, если бы Клода попросили обрисовать атмосферу каюты одним словом, он выбрал бы единственно верное — обольщение
Алексис стояла у стола, чуть склонив голову, поправляя свечу в бронзовом подсвечнике. Пламя бросало нежные отсветы на ее лицо. Клод улыбнулся, уловив на нем знакомое решительное выражение. Взгляд его скользнул ниже, вдоль горла, на котором, словно подмигивая ему, сверкало серебряное колье. Незамеченный, он продолжал любоваться ею и тогда, когда Алексис, поставив подсвечник на стол, отошла на шаг, чтобы оценить сделанную работу. Подняв глаза от свечи и увидев Клода, она не удивилась. Восхищение в теплом свете его взгляда было отмечено лишь опущенными в знак благодарности ресницами. Обогнув стол, Алексис сделала к нему несколько шагов. Небесно-голубой наряд издавал при каждом ее движении шелест, напоминавший шепот, а распущенные по плечам волосы колыхались золотым ореолом. Глаза ее блеснули ярким, тревожным огнем, когда он взглядом спросил о том, о чем не решался спросить словами.
Алексис протянула руку, и Клод, крепко сжав ее, повел Алексис назад, к столу. Там их ждали два бокала, доверху наполненные темно-красным вином.
— Сегодня у нас праздник, — тихо сказала она, поднимая свой бокал.
Хрусталь коснулся хрусталя, и это касание было таким же интимным и нежным, как встреча их рук.
— Повод? — спросил Клод, задерживая бокал у губ.
— Несколько сразу.
Алексис пригубила вино, наслаждаясь волшебными оттенками его вкуса.
— Несколько часов назад я закончила свой первый, после возвращения к жизни, день в качестве капитана.
— А кажется, словно ты никогда и не прерывала это занятие.
— Благодарю. Еще мы пьем за то, что находимся всего в неделе хода от Нового Орлеана, а значит, надеюсь, и от Траверса.
— За окончание поисков.
— Да. И еще мы поминаем «Надежный».
— Кто сказал тебе?
— Пич. Ты мог бы и сам рассказать мне это, Клод.
— Я сделал только то, что был в состоянии сделать, не более.
— И наконец, — Алексис снова подняла бокал, — за то, что мы вдвоем.
— Действительно вдвоем?
— Прошлая ночь была последней, которую мы провели в разных каютах.
— Вот это, — с энтузиазмом воскликнул Клод, — стоит отпраздновать.
— Совершенно с тобой согласна.
Подойдя к нему, Алексис оттянула воротник его полотняной рубашки так, что показалась бронзовая от загара грудь; она прижалась к ней губами, слушая, как под солоноватой теплотой плоти бьется сердце.
Клод засмеялся глубоким, грудным смехом. Она подняла свои золотые, с чуть туманной поволокой глаза. В глубине ее черных зрачков играл огонек — тот бесовский огонек, что побуждал к действию. Клод не шевельнулся, ни жестом, ни взглядом не давая ей понять, что ему приятна ее близость. Она хотела победить его, и Клод поступал так именно потому, что она все еще считала необходимым побеждать. Он спокойно поднес бокал к губам и сделал большой глоток. Поставив вино на стол, он сказал:
— Мне нравится, когда ты так на меня смотришь.
— Как?
— Ты не догадываешься?
Алексис отрицательно помотала головой. Корабль покачивало, и пряди ее золотистых волос тоже покачивались, касаясь ее щек и губ. Клод чуть улыбнулся, убирая ей волосы с лица.
— Не догадываешься, чем ты сразила меня в тот самый момент, когда я вошел к тебе?
— Сразила тебя? — недоверчиво переспросила Алексис.
— Да, именно так.
— Нет.
Взяв ее за подбородок, Клод большим пальцем нежно погладил приоткрывшиеся ему навстречу губы.
— Когда ты смотрела на меня, у тебя было такое знакомое выражение. Оно бывает всегда, когда ты сталкиваешься с чем-нибудь, что воспринимаешь как вызов себе, своим силам. Не так смотрит женщина, которой владеет желание. Нет, твой взгляд куда целеустремленнее, и мне это нравится. Мне нравится, что ты воспринимаешь меня как вызов, как цель своих устремлений.
Тем же неторопливым движением он провел ладонью по ее лицу, коснулся мочек ушей, провел кончиком пальца по бровям.
— И эти глаза — совсем не такие, как у других. Веки твои не наливаются тяжестью, изнемогая от чувственности; они подняты и напряжены, словно ты боишься моргнуть, чтобы пропустить нечто важное. Твоя чувственность выражается в кристальной ясности взгляда. За этой дымкой желания остается твердость, решимость и ясность сознания. Я так люблю этот особенный, только тебе присущий свет, который загорается в твоих глазах, когда ты чего-то очень хочешь.
— — — Свет? О н-евйчаесть? Ты видан его?
— Да.
— Хорошо, — прошептала она, лаская губами его ладонь. — Я хочу тебя.
Она сказала то, что он знал прежде, чем зашел к ней, то, чего Хотела и что собиралась сделать она с тех самых пор, как вернулась к себе в каюту. Руки ее вспорхнули, как крылья бабочки; она начала расстегивать его рубашку до самого конца, пока полы ее не разошлись. Ослабив ремень на его брюках, Алексис приникла губами к его груди, руками лаская живот, и Клод вздрогнул от подаренного ею наслаждения.
— Ты всегда получаешь то, что хочешь? — спросил он, целуя ее лицо.
— Если бы!
Теплое дыхание ее ласкало ему затылок. Она обвила его руками, осторожно касаясь пальцами шрамов на спине.
— Врунья, — сказал он так, словно называл ее ласковым прозвищем.
Алексис осознала, что он успел расстегнуть ее платье, только когда оно упало к ее ногам. Она вздрогнула от прикосновения его рук. Раздев Алексис, он нагую отнес ее на кровать, но она не желала отпускать его и потянула за собой, перекатившись на него сверху, покрывая быстрыми горячими поцелуями его лицо, шею, грудь.
Клод приподнялся под ней, помогая ей снять с себя брюки стащив их, Алексис начала ласкать его бедра, колени, икры. Губы ее были горячими и влажными, ласки уверенными, и Клод, хотя и наслаждался ее агрессивностью, больше не мог ни мгновения оставаться пассивным. На жадные жаркие ласки подруги он ответил долгим нежным поцелуем, потом коснулся языком шрама на ее плече, а пальцем провел по только-только зажившему свежему рубцу.
— Ты красивая, — пробормотал он, уткнувшись лицом в ее плечо.
— Вся в шрамах.
— Я тоже.
Он взял ее руку и заставил коснуться своей спины, словно доказывая правоту этого утверждения.
— Ты тоже красивый, — сказала она.
Губы ее нашли его губы, и они слились в поцелуе, нежном и горячем.
Неторопливыми круговыми движениями он ласкал ее грудь, поддразнивая ее, трогая ее соски, заставляя со стоном выгибаться навстречу его ладоням. Клод улыбался, любуясь тем, как она выражает свое наслаждение, той решимостью, с которой она отдавалась ему. Накрыв губами ее сосок, Клод ласкал его нежную мякоть языком, и она со стоном, не в силах более выносить эту изысканную пытку, попыталась оттолкнуть его от себя.
— Ты нужен мне сейчас, — задыхаясь, произнесла она.
Клод или не слышал или сделал вид, что не слышит. Отпустив левую грудь, он принялся за правую, лаская ртом так же, как до этого левую сестру, рукой поглаживая бедра. Повинуясь настойчивости его ласк, Алексис раскрылась ему навстречу, и он убедился, что она готова к любви. Ее тепло, ее энергия возбуждали его, и он позволил ей ощутить, что она с ним делает.
— Ты нужна мне, Алекс. Ласкай меня.
Алексис не заставила уговаривать себя. Она с жадной готовностью вернула ему его ласки. Руки ее, губы ее, то нежно и легко, словно перышко, то с настойчивой силой ласкали его, и то, как он подбадривал ее, как учил ее, возбуждало Алексис, поощряло на самые интимные ласки, для которых в ход шли и руки, и губы, и язык. Алексис извлекала немалое наслаждение из того, что могла отомстить ему за ту эротическую пытку, которой он уже подверг ее. И она добилась своего, она сломила его волю: с глухим стоном он оттолкнул ее и перевернулся так, что она оказалась под ним.
Их тела встретились, вжались друг в друга с той страстью, с той решимостью, с которой Алексис вступила в их первую после долгих недель ожидания ночь любви.
Когда после всего они, усталые, в изнеможении лежали в объятиях друг друга, Клод неожиданно сказал:
— Давай поженимся.
Эти слова прозвучали как гром, в один миг уничтожив ту атмосферу согласия и мира, которая воцарилась между ними. Их действие было похоже на действие острого ножа, входящего в тело. Вначале ты не чувствуешь боли, и только когда в поле зрения попадают и нож, и кровь, возникает представление о размерах причиненного вреда. Клод лежал, прижавшись щекой к ее груди. Ей больно было смотреть на него в эту минуту, и, когда она заставила себя сделать это, ее начало знобить.
— Алекс?
Клод едва расслышал собственный голос, так сильно билось ее сердце.
— Нет, Клод.
Он медленно стал поднимать голову, но Алексис вцепилась ему в волосы, не желая отпускать от себя. Она все еще не могла заставить себя заглянуть ему в глаза. Она не знала, хватит ли у нее сил повторить то, что она сказала, если придется смотреть ему в лицо.
— Я не понимаю.
Клод старался говорить спокойно, но ему это не очень удавалось.
— Послушай, я все обдумал. Ты можешь передать командование Джордану, и он поженит нас на корабле. Или, если хочешь, мы могли бы через неделю обвенчаться в Новом Орлеане. Почему ты сказала «нет»? Ты ни разу не дала мне повода думать, что твой ответ будет таким.
— Прошу тебя, Клод, не надо. Я сказала так, потому что догадалась о твоем желании пожениться как можно быстрее.
Алексис замолчала, ожидая, пока пройдет спазм. Когда она продолжила, ее голос был чист, но свидетельством испытанной ею боли остались непрошеные слезы, поблескивавшие в уголках глаз.
— Ты хочешь жениться до того, как мы найдем Траверса. Так?
— Да.
— Почему?
Клод не стал отвечать. Рука его бессознательно потянулась к заживающему шраму. Когда он понял, что делает, то резко отдернул руку. Но было поздно. Его руки сказали все, о чем он хотел промолчать.
— Потом, Клод. Я выйду за тебя после.
— Я не могу заставить тебя передумать?
— Нет. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы быть твоей женой лишь на короткий срок.
— Тогда не гонись за Траверсом.
В голосе его звучала горечь.
— Не смей мне больше об этом говорить.
— Я ненавижу его.
Клод поднял голову, жадно вглядываясь в ее лицо. Он видел ее слезы — капли крови ее израненных чувств. Он сел, притянув ее к себе, и Алексис беззвучно плакала у него на груди, промывая раны и облегчая боль. Когда слезы кончились, он долго целовал ее, и его поцелуи были целительнее любой мази, успокаивали лучше любого лекарства. Потом они снова любили друг друга — нежно, не торопясь, и сон, последовавший за этим, был крепок и спокоен: Алексис не видела больше причин бояться чего бы то ни было.
Ливень хлестал Алексис по лицу, впиваясь в кожу тысячами мелких иголок, ветер раздувал плащ. Чтобы удержаться на ногах под его яростными порывами, ей приходилась сгибаться почти пополам. Прошло всего шесть дней с тех пор, как она снова приняла командование кораблем, и вот уже шторм смеялся над ней, над ее мастерством, превращая в ничто ее усилия по обузданию стихии.
— Капитан, вода прибывает. Корабль больше не выдержит этого водопада.
— Все насосы работают?
— Конечно!
Джордану приходилось кричать изо всех сил, чтобы быть услышанным сквозь завывание ветра и грохот волн.
— Они все равно не успевают откачивать всю воду!
И Алексис, и Джордан промокли насквозь. Алексис щурилась, чтобы хоть что-то рассмотреть сквозь густую завесу дождя. Казалось, мачты «Принцессы ночи» пробивают небо, бросая вызов стихии,
— Мы меняем курс, мистер Джордан, — крикнула Алексис. — Единственный наш шанс — Баратария.
— Но это…
— Да, Лафитт. Или он, или его величество Нептун.
Джордан колебался недолго: Лафитт был, разумеется, предпочтительнее, чем дно Мексиканского залива; он тут же сказал об этом Алексис. Она засмеялась и, покачиваясь под напором ветра, направилась к стоящему у руля Уилксу. Ей пришлось несколько раз повторить команду, надрывая голос, чтобы Уилкс понял, что от него требуется.
Алексис поскользнулась, возвращаясь к Джордану, но сильные руки подхватили ее, удержав от падения.
— С вами все в порядке, капитан? — участливо спросил Редлэнд.
— Ну да! А что вы тут делаете?
Редлэнд уступил первое слово грому и лишь потом ответил:
— Я пришел доложить о юнге! Он упал с высоты и сломал ногу. Таннер оказывает ему помощь у вас в каюте!
— Пойду взгляну. Джордан, проследите за новым курсом. Я ненадолго.
Алексис поплотнее запахнула плащ и, склонив голову, пошла навстречу ветру. Редлэнд держался рядом с капитаном, вытягивая руки перед собой на случай, если она поскользнется. Предчувствие не обмануло его, но только поскользнулась не она, а он сам. Покачнувшись, он упал на борт. Алексис не промедлила и секунды.
— Вот моя рука. Держитесь!
Редлэнд ухватился за протянутую руку. Если бы он чуть опрокинулся на палубу, его бы швырнуло в волны. Алексис рывком помогла ему подняться.
— Спасибо, капитан.
Слова благодарности потонули в очередном громовом раскате. Джордан бросился к ним.
— Господи! Я уже думал, что мы вас потеряли!
— Я был чертовски к этому близок! — крикнул в ответ Редлэнд.
Все трое ухватились за канаты и постояли немного, чтобы отдышаться и выбрать наиболее безопасный маршрут среди перекатывающихся по палубе потоков воды, а затем стали пробираться к люку, ведущему вниз, в кают-компанию. Редлэнд сделал шаг к люку, и в этот момент сверкнувшая молния попала в бизань-мачту, ее верхушка обломилась от страшного удара. Алексис, ослепленная на мгновение яркой вспышкой, успела поднять голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромная пика летит прямо на них. Инстинктивно все трое отскочили, но в это время очередной вал накрыл корабль. Людей, как щепки, подбросило в воздух; каждый из них ожидал не слишком приятного приземления на жесткие доски палубы, но тут Алексис, Джордан и Редлэнд с ужасом обнаружили, что они уже по ту сторону борта и вот-вот их поглотит море.
Члены команды, оказавшиеся достаточно близко, чтобы заметить случившееся, тут же выбросили им спасательные леера. Драгоценные минуты были невозвратно потеряны, пока те, кто пытался спасти троих несчастных, поняли, что их товарищи за бортом не в состоянии разглядеть протянутую им помощь. Петерс, сообразивший первым, в чем дело, торопливо принялся отсоединять шлюпки от шлюпбалок. Рендала и Брэндона, не без риска, спустили вниз, в шлюпку, но и эти меры оказались напрасными. Сейчас только чудо могло помочь найти капитана и двоих товарищей в штормовом море.
Брэндон, напрягая зрение, смотрел туда, где, по его мнению, должны были находиться попавшие в беду. Когда на помощь ему пришла молния, Брэндон выругался — все, что он успел заметить при ее вспышке, это белую пену волн. Предположения Петерса о том, что он свалял дурака со шлюпкой, превратились в уверенность, когда ее подбросило волной и швырнуло о борт корабля. Шлюпку принялись немедленно поднимать, но ее болтало и с треском било о корпус «Принцессы». Брэндон и Рендал вцепились в бортовые канаты с полным сознанием того, что их жизнь сейчас целиком зависит от того, насколько крепкой будет их хватка. Как раз в тот момент Рендал увидел отчаянно борющегося с волнами человека. Пока Петерс втаскивал шлюпку на борт, моряк успел схватить весло и протянуть его товарищу. Теперь он мог держаться только одной рукой, и канат врезался в его ладонь почти до мяса.
Лодка под ним качнулась, но утопающий уже успел схватить весло. Сверху доносились крики матросов, подбадривавших Рендала, а когда молния вновь осветила море, он увидел, что тащит из воды Джордана. Рендал подтянул его поближе, с корабля бросили еще один леер, и, убедившись, что Курт прочно ухватился за канат, Рендал отпустил весло. Спасенного потащили вверх, на корабль.
Джордан почувствовал, как крепкие руки товарищей перекинули его через борт на палубу. Покачиваясь, он попытался подняться на ноги, но в ту же минуту упал, как подкошенный.
Как раз в этот момент на палубе появился Клод. Люди, окружившие Джордана, расступились, и Клод увидел перед собой лежащего без сознания первого помощника и склонившегося над ним Петерса.
— Что случилось? — крикнул он, пытаясь преодолеть шум волн.
Вначале Пич, затем Джордан. Этот шторм приносил им все новые и новые беды.
Ответом ему была какая-то странная, повисшая посреди всеобщего грохота тишина. Не просто молчание, как успел заметить Клод, а откровенное смятение. Значит, было что-то еще, кроме шторма и Джордана. Кое-кто из моряков поспешил вернуться к работе, старательно избегая поворачиваться в его сторону. Но и те, кому он успел заглянуть в глаза, смотрели как-то сквозь него, словно перед ними был не человек, а пустое место. Клод присел рядом с Петерсом.
— Он жив? — спросил Клод.
— Да, он выживет, — хмуро ответил Петерс, выдавливая из легких и желудка Джордана морскую воду.
— Так что все-таки случилось? — повторил Клод уже более требовательно.
Петерс указал на сломанную верхушку бизань-мачты:
— Молния. Выломало часть ограждения. Они упали за борт.
— Они?
Клод поднял голову и обвел глазами лица находившихся поблизости людей, затем снова обратился к Петерсу. Тот был смертельно бледен. То, что Клод принял за следы дождя, когда впервые взглянул на врача, оказалось следами слез. Клод почувствовал, что почва уходит у него из-под ног, но даже не пытался бороться с подступившей слабостью.
— Они! Кто они?! — кричал он, тряся Петерса за плечо. Петерс не пытался высвободиться.
— Редлэнд, — бесцветным голосом сообщил он, — и капитан Денти.
— Господи! — воскликнул Клод и, отпустив Петерса, в один момент очутился возле борта.
— Таннер! — изо всех сил закричал Петерс, хватая Клода. — Мы пытались! Ты ничего не сможешь сделать!
Клод стряхнул руку Петерса, как пушинку.
— Кто-нибудь! — заорал во всю мочь моряк. — Ради Бога, остановите его!
Брэндон сбил Клода с ног и повалил на палубу, но вскоре стало ясно, что Клод может выйти победителем и из этой схватки. Тогда на Таннера навалилось еще трое.
— Пустите меня! Будьте вы неладны! — кричал он. — Вы не можете оставить ее там!
Клод боролся, стремясь высвободиться, до тех пор, пока окончательно не лишился сил. Словно безжизненная кукла, лежал он на палубе, и дождь хлестал его по лицу, унося с собой надежду, энергию, желание жить. Брэндон помог капитану подняться, и его протянутая рука сказала больше, чем могли бы сказать слова.
Держась за поручень, Клод подошел к Джордану.
— Отнесите его в каюту, — тихо сказал он Петерсу. — Да заодно осмотрите юнгу.
Петерс кивнул, скорее поняв по губам, чем расслышав слова Клода, и подал знак Дэвиду Брэндону, чтобы тот помог ему. С трудом удерживаясь на качающейся палубе, они подняли Джордана и понесли его к люку. Перед тем как спуститься, Петерс оглянулся через плечо на Клода. Тот смотрел на упавший кусок мачты, кулаки его были сжаты. Казалось, каждый мускул в нем напряжен. Клод в отчаянии подставил лицо ветру, словно бросая вызов стихии. Он медленно поднял руку, будто хотел пригрозить тем силам, что забрали у него Алексис, а губы его скривились словно для того, чтобы произнести проклятие. Таннер имел вид человека, готового, убивать. Но, к удивлению Петерса, он лишь сказал, сопроводив слова, решительным взмахом руки:
— Уберите это прочь!
Спускаясь внутрь корабля, Петерс слабо улыбался, чувствуя на губах горько-соленый привкус слез. Клод принял командование на себя. У него оставался корабль. У него оставалась команда, которая готова была следовать за ним, и Траверс не уйдет от расплаты.


— Что там, Пьер? — слабым голосом спросил Лафитт, перешагивая через край ванны. Он взял полотенце, которое протянул ему слуга, и стал вытираться. — У тебя появилась дурная привычка беспокоить меня в самые неподходящие моменты.
— Ах, Жан, скажи, хотя бы раз повод не стоил того?
— Сдаюсь, mon frere
type="note" l:href="#note_7">[7]
.
Отшвырнув полотенце в сторону, где его с поразительным проворством поймал слуга, опасаясь, как бы капли воды не попали на начищенный до блеска паркет, Лафитт начал одеваться.
— Что за повод на этот раз? Губернатор Клэйборн выписал очередной ордер на мой арест?
— Ты все шутишь, — вздохнул Пьер, усаживаясь в дорогое кресло в стиле Людовика Четырнадцатого, и потянулся всем своим некрупным гибким телом так, что сразу напомнил Жану кота.
— А разве есть что-то, из-за чего стоит волноваться? — удивился Лафитт.
Впрочем, можно было бы и не говорить об этом. Жан не припоминал повода, по которому его брат выказал бы слишком большое волнение.
— Как раз сейчас проблему улаживают.
— Тогда зачем ты беспокоишь меня?
— Потому что одна часть… нет, вернее, вся проблема требует твоего участия.
— Довольно, — резко остановил брата Жан. — Не говори загадками. В Баратарию явились непрошеные гости?
Лафитт натянул свежую рубашку и сейчас испытывал раздражение сразу по двум поводам: застежка оказалась слишком тугой, а брат никак не мог научиться сразу переходить к делу.
— Помоги ему, Андре, — сказал Пьер, наслаждаясь замешательством брата.
Слуга кинулся на помощь Лафитту, а Пьер между тем продолжил:
— Вы помните капитана Денти?
— Что за вопрос? Без меня она вообще никогда бы не стала капитаном.
— Ее корабль здесь, — продолжал Пьер так, будто Лафитт вообще ничего не сказал. — По крайней мере именно это говорят ее люди.
— Тогда к чему сомнения?
— Один из них назвался Таннером Клодом. По-моему, именно это имя ты упоминал, когда рассказывал об Алексис. Разве не так звали командира корабля, с которого она сбежала?
— У тебя хорошая память, Пьер.
— Вот я и подумал, не уловка ли это, чтобы найти ее.
Жан, глядя в зеркало, поправил воротник рубашки и бросил слуге:
— Больше ты мне не нужен, Андре. Иди к Жаннин и передай ей, что к ужину у нас будут гости.
Андре слегка поклонился и вышел из комнаты. Жан повернулся к брату лицом.
— Возможно, ты прав, Пьер. Из того, что рассказывала о нем Алексис, я понял, что это человек весьма решительный. Ты говоришь, он хочет меня видеть?
— И не только он один. Вся команда хочет тебя видеть. Их корабль потрепало во вчерашнем шторме. Они дрейфовали в Баратарской бухте, когда мы натолкнулись на них. Надо сказать, что драку затевать они не стали, потому что будто бы направлялись к нам, и шторм только ускорил встречу.
— Где они сейчас?
— В заливе. Я не позволил им покидать корабль, пока не станет ясно, что у них на уме. На мои вопросы они отвечать отказались, но пообещали, что все расскажут тебе лично.
— Это хорошо, что они решили довериться тому, кому можно доверять, — усмехнулся Лафитт. — Впрочем, довольно. Пойдем побеседуем с этими людьми. До сих пор нас трудно было обвинить в излишнем гостеприимстве.
Пьер заткнул за пояс пистолет и следом за Жаном вышел из дома, направляясь к неожиданным гостям.
Поднявшись на вершину холма, с которого открывался вид на бухту, Лафитт остановился и пристально посмотрел на корабль, стоявший рядом с тем, который принадлежал Пьеру. Он заметил и изодранные паруса, и проломы в ограждении борта. Форма корабля и раскраска бортов ясно указывали на то, что перед ним было торговое судно Квинтонов.
— Mon Dieu!
type="note" l:href="#note_8">[8]
— еле слышно проговорил Лафитт, сдвинув темные брови. — Это ее корабль, Пьер. Она кое-что перестроила соответственно своей задаче, но, клянусь, это тот самый корабль, который я собственноручно ей передал.
— Тогда где она сама? — удивился Пьер.
Жан нахмурился, пристально глядя на брата. Оба подозревали худшее.
— Вот это мы сейчас я выясним.
Лафитт быстро пошел к морю, и шаг его, убыстряясь, постепенно перешел в бег. Он вспоминал золотые волосы и сверкающие глаза, которые часто сравнивал с искрящимся шампанским. Как смущалась Алексис, когда он позволял себе делать комплименты ее внешности! А ее облик: гордая посадка головы, решительно вздернутый подбородок, холодный взгляд, которым умела она удерживать на расстоянии мужчин. Но самым запоминающимся в ней было не это; она покорила его своей целеустремленностью, своей решимостью вернуть утраченное. В шлюпке, на пути к кораблю, Лафитт вспоминал о том времени, когда они были вместе и он давал ей уроки пиратского мастерства. Как жадно ловила она каждое его слово, как впитывала знания, понимая, что от того, насколько хорошо она усвоит урок, зависит ее жизнь — ни больше, ни меньше. Пьер нередко подсмеивался над братом за неподдельный интерес, который тот проявлял ко всему, что касалось Алексис, но Жан не сердился на него — ведь Пьер ни разу не видел капитана Денти. Только благодаря самому глубокому, самому искреннему уважению к Алексис всей команды, Лафитт смог пойти на отчаянный шаг и, не опасаясь бунта, вернуть Алексис ее корабль. К чести служивших у него матросов, Лафитту ни разу не пришлось услышать упрек в том, что он проявил слабость и пошел на поводу у женщины, распорядившись совместно завоеванной добычей. Более того, без всякого принуждения с его стороны, баратарцы снабжали Алексис информацией о перемещениях Траверса, и именно они, а не сам Лафитт, приняли решение не трогать суда Квинтонской компании. Все его люди с гордостью узнавали об очередном похождении капитана Денти, чувствуя себя причастными к ее славе.
Лафитт ухватился за канат, брошенный ему с борта, и полез наверх, решив про себя, что поубивает мерзавцев, если окажется, что это трюк и команда хочет как-то навредить Алексис.
Легко спрыгнув на палубу, он бегло оглядел собравшихся вокруг людей. Их лица, утомленные и угрюмые, только усугубили подозрения короля пиратов. Он интуитивно почувствовал, что с Алексис случилось нечто такое, чего предотвратить он не в силах.
— Я Жан Лафитт, — представился он. — Мой брат сказал, что вы хотите меня видеть.
Пьер держался позади, всегда готовый прийти брату на помощь. Отыскав взглядом Клода, он выступил вперед, чтобы представить Лафитту человека, принявшего на себя командование кораблем. Лафитт, однако, уже понял, кого из моряков «Принцессы ночи» величают Таннером Фредериком Клодом.
— Вы капитан Клод, полагаю, — сказал он, протягивая руку для приветствия.
Клод ответил крепким рукопожатием.
— Вы не ошиблись, я действительно капитан Клод. Но откуда вы знаете?
Клод не стал говорить, что тоже сразу узнал пирата по насмешливым серо-зеленым глазам и приподнятой брови, как-то вскользь упомянутым Алексис.
— У нас есть общая знакомая, не так ли? — полуутвердительно заметил Лафитт, резко отпустив руку Клода. — Вы вполне подходите под ее описание. Только вы могли помешать ей исполнить то, что она намеревалась сделать, отшлепав, как непослушную девчонку.
Лафитт заметил, как Клод болезненно поморщился.
— Не могу понять, что должна означать эта ваша мина: вам неприятно или… — Голос Лафитта сорвался. Жан боялся произнести вслух то, о чем подумал. Он заговорил вновь, на этот раз поставив вопрос ребром: — Капитан Клод, что вам понадобилось у меня в Баратарии?
— Мы хотим отремонтировать корабль. Как видите, он получил повреждения во время шторма.
— Насколько я помню, это тот самый корабль, который я лично передал капитану Денти, не так ли? — спросил Лафитт.
— Это ее корабль, — ответил Клод.
— Тогда что здесь делает офицер американского флота? И где капитан Денти?
— Мы могли бы пройти с вами в каюту? Мне кое-что надо вам объяснить.
Лафитт не знал, как поступить. Ситуация могла сложиться не в его пользу. Что, если это ловушка? Однако, переглянувшись с Пьером, Жан все же решил согласиться.
— Все в порядке, Пьер. Я иду с капитаном. — Он кивнул Клоду, чтобы тот шел первым, а сам быстрым шагом отправился следом.
Жан Лафитт не был человеком сентиментальным, но, оказавшись в капитанской каюте, вдруг почувствовал, как сердце защемило от воспоминаний. Вся обстановка носила на себе отпечаток ее присутствия. На столе лежал открытый корабельный журнал с записью, сделанной рукой сильной и крепкой. Это была ее обитель, никаких сомнений. Лафитт сел, и Клод последовал его примеру. Затем Лафитт повторил вопрос.
— Алексис умерла, — сказал Клод бесцветным голосом, концентрируясь только на том, чтобы воспроизводить звуки, но никак не на содержании. — Мы шли в Новый Орлеан. У нас были основания считать, что Траверс сейчас находится где-то здесь.
Клод посмотрел на Лафитта, давая понять, что ему известно, кто являлся источником информации. Тот слегка кивнул. Два капитана прекрасно поняли друг друга.
— Шторм сбил нас с курса, и Алексис решила попытаться направить корабль к Баратарии. К этому времени у нас уже было насколько повреждений, и она посчитала, что мы могли бы подремонтироваться у вас. Молния попала в бизань-мачту, и ее верхняя часть, падая, снесла ограждение. Капитан Денти, первый помощник и еще один матрос упали за борт. Нам удалось вытащить Джордана. Но для Редлэнда и Алексис мы ничего не смогли сделать.
Сидя неподвижно, Лафитт слушал этот глухой, лишенный выражения голос. Глаза говорившего, измученные, уставшие, могли быть только у того, кто испытал огромное горе. Очевидно, Клод не спал этой ночью. Этот человек лишился чего-то очень дорогого и еще долго не сможет смириться с потерей.
— Что вы делаете на борту ее корабля? Вы должны понять: мне необходимо быть уверенным в том, что…
И вновь Лафитт не смог выговорить до конца то, что собирался.
— Что я не придумал все это? Что я не сочинил всю эту жуткую историю лишь для того, чтобы заполучить Алекс?
Клод чувствовал, как в груди у него закипает гнев, но он сумел овладеть собой. Вероятно, Лафитт стремится защитить женщину, которую вопреки очевидному не желает считать погибшей. Вкратце он рассказал пирату всю историю их с Алексис отношений, остановившись поподробнее на событиях, приведших его на борт корабля капитана Денти. Когда рассказ был закончен, Лафитт кивнул и встал.
— Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Хотел бы я считать, как Пьер и как вначале я сам, что вы здесь только для того, чтобы разузнать о ее местонахождении. Лучше бы мне вам не верить.
Оба молчали, думая о своем, о личном, но странно, они оба чувствовали, что думают об одном и том же.
Первым тишину нарушил Лафитт.
— Пойдемте. Вы и ваша команда будете моими гостями на несколько ближайших дней. На ремонт корабля потребуется некоторое время, за которое мы, возможно, что-нибудь узнаем о капитане Траверсе. Я полагаю, что эти сведения все еще представляют для вас интерес.
Клод кивнул.
— Bien
type="note" l:href="#note_9">[9]
. Только такого решения она ждала бы от вас — ведь и она мстила не за себя, а за тех, кого любила. Завтра здесь должен появиться представитель Королевского флота. Его визит может оказаться полезным для вас.


Обед прошел в непринужденной атмосфере. Клод внимательно вслушивался в беседу Жана и Пьера, которая главным образом была посвящена скорому прибытию капитана британского флота. Очевидно, британцы задумали ту самую сделку, от которой Хоув, будь он сейчас при деле, пришел бы в восторг. Они хотели заручиться помощью пирата, чтобы организовать постоянно действующую надежную военную базу в Новом Орлеане. Британцы намерены были провозгласить пиратские территории собственностью короны и милостиво предоставить Лафитту и его сподвижникам резиденцию в британских колониях. Братья весело шутили по поводу самонадеянности англичан и абсурдности подобного предложения. Жан собирался встретиться с представителем Британии именно для того, чтобы раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.
Клод был благодарен братьям за то, что они подняли тему, никак не связанную с Алексис, и потому не причиняющую ему боль. На обед были приглашены также Джордан и Петерс, и Клод не раз замечал, что их взгляды направлены куда-то в глубь себя, в то время как моряки делали вид, что наслаждаются изысканными яствами, которыми потчевал их Лафитт. Джордан не выдержал первым; он извинился за отсутствие аппетита, объяснив это тем, что еще не вполне оправился после купания в море со всеми вытекающими последствиями. Хозяева тактично приняли эту отговорку. Петерс также решил уйти с обеда пораньше ввиду необходимости проведать Пича, которому требовалась перевязка. Его также никто не стал удерживать. Когда Джордан и Петерс ушли, в комнате повисла неловкая тишина.
— А вам не хочется смотаться отсюда? — напрямик спросил Лафитт, наполняя бокалы.
— Очень хочется, — честно признался Клод. — Но я до сих пор не мог придумать, как это сделать.
Братья рассмеялись, и Жан сказал:
— Всякому чувству свое время и место, чувство такта — не исключение.
Рука Жана легла на запястье Клоду. Словно предлагая поддержку, Лафитт произнес:
— Церемонии не уместны здесь, между теми, кто разделяет вашу скорбь. Я предлагаю вам пройтись и посмотреть Баратарию. Это довольно красивое место, особенно сейчас, на закате. Вам здесь многое должно понравиться.
Жан намеренно не стал говорить Клоду о том, что путешествие по Баратарии ему предлагается совершить в одиночестве.
— И еще я настаиваю на том, чтобы ночь вы провели в доме. Для вас приготовят комнату и все, что необходимо. Когда вы вернетесь, у меня уже будет информация относительно личности парламентера.
В ответ Клод только кивнул, выразив свою благодарность не словами, а взглядом. Покинув просторную столовую, он прошел через широкое фойе в открытую галерею. Воздух был свеж и прохладен, и Клод с наслаждением вдыхал аромат моря, смешанный с ароматом цветущих растений.
Он брел без всякой цели, засунув руки в карманы, подставив ветру лицо. Вдруг, сам не сознавая почему, он остановился на вершине поросшего травой холма, с которого открывался вид на бухту. Солнце, уже почти опустившееся за горизонт и еле видимое из воды, окрасило небо в целую палитру цветов — от красного, оранжевого, местами розовато-лиловатого до густого индиго. Силуэты двух кораблей на фоне бушующего красками неба казались удивительно мирными, чего нельзя было сказать о голосах, доносившихся с одного из судов и из-за близости воды слышимых удивительно отчетливо. Эти голоса были слишком громкими, слишком развязными, чтобы принадлежать баратарцам, матросам с корабля, старшего из братьев Лафитт, Пьера. То команда «Принцессы ночи» за громким смехом и солеными шутками пыталась спрятать растерянность и горе, но, увы, им едва ли удавалось обмануть даже себя.
Клод сел на траву и стал смотреть на воду. Здесь он чувствовал себя удивительно спокойно, издалека наблюдая за вверенным ему кораблем и вверенными ему людьми.
Он вскинул голову, почувствовав чье-то присутствие еще до того, как услышал шуршание травы, предвещавшее появление постороннего. Отчего-то, услышав голос Лафитта, раздавшийся за спиной, Клод испытал облегчение.
Лафитт сел рядом на траву.
— Я не сомневался, что найду вас именно здесь. Вы ведь думали о ней?
— Да.
Клод сам удивился своему ответу. Вплоть до сего момента он совершенно не сознавал, что думает именно об Алексис.
— На Тортоле у нее было любимое место, очень похожее на это. Она называла его «вороньим гнездом». Она могла часами сидеть, смотреть на море, наблюдая за кораблями, и строить планы на будущее. Она всегда думала, что будет в безопасности в своем гнезде… что никто и никогда не сможет причинить ей вред.
Клод замолчал, набирая в легкие воздух.
— Она ошиблась, — мрачно закончил он.
— А вы? — тихо спросил Лафитт. — Вы испытываете здесь нечто похожее? Ощущаете себя под защитой? В безопасности?
— Да, у меня в самом деле возникло подобное чувство, но ненадолго: мгновение — и иллюзия рассеялась. Увы, нет на свете места, где человек мог бы быть защищен от горестей жизни.
— Одно время я думал, что Баратария и есть то самое место, — словно продолжая мысль Клода, задумчиво сказал Лафитт. — Убежище от всего мира. Но это не так. Мир постоянно врывается сюда.
Клод услышал в этих словах сожаление, но не горечь. Это были воспоминания, о которых не имело смысла рассказывать. История о семье Лафитта, убитой испанцами, была хорошо известна. И все же у Клода складывалось впечатление, что дело не только в воспоминаниях: этот человек решил отгородить себя от мира и сделал то, что задумал, но сейчас первый шаг к сближению делал тоже он, Лафитт.
Клод вытянул вперед ноги и прилег, опираясь на локти. Он молчал, и из этой тишины, более не казавшейся никому из них двоих неловкой, рождалось высокое чувство настоящей мужской дружбы.
— Вы говорили, что кое-что разузнаете к тому времени, как я вернусь, — напомнил Клод. — Как я понял, вы не хотели дожидаться моего возвращения и желаете сообщить мне это прямо сейчас.
— Да, — кивнул Лафитт. — Насчет британского представителя. Я говорил вам, что англичане весьма озабочены моей персоной.
— И также дали мне повод думать, что вы от этого не в восторге.
— Это верно. Алекс была права насчет меня, как правы и те люди, которые пытались вас использовать. Я приму решение, когда придет срок. Возможно, британцы этого не понимают, да и американцы, как мне кажется, тоже не испытывают радости оттого, что я считаю себя одним из них. Однако с тех пор как Джефферсон купил у Франции Луизиану, вопрос о моем гражданстве решился автоматически.
— Я рад.
— А теперь слушайте самое главное: имя парламентера — капитан Траверс.
Лафитт засмеялся каким-то пустым смехом.
Клод резко приподнялся. Казалось, он должен был бы радоваться тому, что Траверс сам идет к нему в руки; но что-то в тоне Лафитта его насторожило.
— Вы должны понять, Таннер, почему вам не удастся осуществить свою вендетту на баратарской земле. Не важно, насколько мне противно предложение англичан, не важно, что мне самому хочется проткнуть этого Траверса шпагой. Я не позволю ни вам, ни себе сделать это здесь, так как дал слово их главнокомандующему, что, кого бы они ни послали в качестве парламентера, ни я, ни мои люди не причинят ему вреда.
— Вы шутите! Когда Траверс у нас под носом… Я не могу поверить в то, что вы говорите серьезно.
— Я говорю то, что думаю, и то, что будет, — с металлом в голосе ответил Лафитт. — Вы вынудите меня удерживать вас и вашу команду на корабле силой, если не сможете гарантировать мне, что не станете охотиться за парламентером, пока он находится здесь.
Клод поднял камень я швырнул его в воду, словно желая сорвать злость. Но, будто в отместку, он почувствовал еще большее раздражение, когда камень, просвистев в воздухе, упал в песок, в нескольких ярдах от кромки воды. Таннер молчал, угрюмо глядя вдаль.
— Ваше слово, капитан, — настаивал Лафитт. — Вы мне его даете?
Клод зарычал от ярости:
— Как вы можете допустить, чтобы этот мерзавец опоганил вашу землю? Как вы можете требовать от меня столь многого, зная, чем она была для меня… для ее команды, для…
— И для меня? У меня к ней особые чувства. Я следовал ее маршрутами с того самого дня, как мы расстались. Я не хотел для нее ничего, кроме того, что она желала для себя сама. Я снабжал ее информацией. Мои люди проследили за тем, чтобы ее бизнес процветал. Но я не мог исправить того, что какой-то полоумный негодяй оказался у нее на пути. Мне вовсе не просто будет, принимая его здесь и зная, что он сделал с ней, держать себя в руках. Но я дал слово. А теперь я прошу, чтобы вы дали свое.
— Сколько дней он пробудет здесь? — медленно спросил Клод.
План действий пока вырисовывался только где-то на грани между сознанием и подсознанием. Лафитт отреагировал мгновенно. Та же самая идея задолго до этого уже была им обдумана в деталях.
— Сколько времени вам потребуется на ремонт, корабля?
Клод улыбнулся и посмотрел в уже ставшие знакомыми насмешливые светлые глаза.
— Я даю вам слово, — сказал Клод. — Ничего не случится с капитаном Траверсом, покуда он будет вашим гостем.


— Капитан, там что-то за бортом! — говоривший, безусловно, не был американцем: его речь выдавала в нем уроженца одного из центральных графств Англии.
Капитан отложил в сторону корабельный журнал и, угрюмо глядя на молоденького лейтенанта, сказал:
— Что-то для меня все равно, что ничего. Что, по-вашему, вы видели?
— Похоже на тело, сэр. Но мы не уверены. Хотите посмотреть сами?
— Да уж придется, — со вздохом сказал капитан. — Спустите на воду одну из шлюпок.
Когда лейтенант ушел, капитан со злостью захлопнул журнал. Сначала задержка из-за шторма, а сейчас еще и это — непонятно что. Так можно вообще никогда не добраться до места.
В приступе ярости капитан швырнул на пол один из стульев. Он появился на палубе в том мрачном расположении духа, в котором пребывал практически постоянно и к которому давно успела привыкнуть команда.
Стоя у борта, командир корабля наблюдал в подзорную трубу за тем, как его люди в шлюпке приближаются к качающемуся на воде предмету. Солнце, отражаясь от водной глади, слепило глаза, не давая возможности разглядеть получше таинственный объект. Сейчас трудно было поверить, что ночью бушевал шторм. Капитан поднял подзорную трубу и навел на незнакомый предмет вновь. Разглядеть ясно, к чему приближались его люди, по-прежнему не удавалось. Быть может, это была всего лишь какая-нибудь плавающая рухлядь? Капитан тихо выругался. Если они потратят время зря, лейтенанту не сносить головы.
Между тем матросы перестали грести, и один из них потянулся к воде. Капитан все пытался получше рассмотреть, что именно они собирались поднять в шлюпку.
— Тела, — бесстрастно сообщил он стоящему рядом с ним лейтенанту.
— Тела?
— Да, два тела, и оба были привязаны к обломку мачты. Скорее всего матросы с потопленного штормом корабля.
Помолчав, он опустил трубу.
— Одного они сбросили за борт, а второй, наверное, жив.
— Позвать врача? — спросил лейтенант и тут же пожалел о своей поспешности — капитан не терпел сочувствия к ближним, рассматривая его как проявление слабости. Уже не в первый раз молодой офицер задумался над тем, как случилось, что после всех в высшей степени достойных людей, под командованием которых ему довелось служить, судьба послала ему в начальники столь грубого и жестокого человека. Ответ командира не замедлил оправдать опасения его помощника.
— Подождем, пока тело доставят на корабль. Может, к тому времени лечить будет некого. Для того чтобы констатировать смерть, врач не нужен. У нас здесь полно народу, способного отличить живого от мертвеца.
— Да, сэр, — тихо ответил лейтенант.
Весть о спасенном быстро разнеслась по кораблю. Команда сгрудилась у борта, стараясь получше рассмотреть происходящее. Шлюпку быстро подняли вровень с бортом, и перед глазами матросов предстал человек, прежде столь хорошо знакомый команде «Принцессы ночи».
— Господи, да это женщина! — одновременно раздалось несколько голосов.
Матросы, по двое с каждой стороны, подхватили спасенную, чтобы передать ее стоящим на палубе.
Почувствовав на себе чьи-то руки, Алексис приподняла голову и жестом дала понять, чтобы ее оставили в покое.
— Сама, — с трудом проговорила она. — Я переберусь сама. Голос ее был хриплым, но по-прежнему властным.
Ей дали возможность двигаться самостоятельно, однако увидев, что придется прыгать, чтобы преодолеть пространство между кораблем и шлюпкой, Алексис взглядом попросила поддерживающих ее матросов о помощи.
Оказавшись наконец на твердой поверхности и дав понять, что более не нуждается в поддержке, Алексис огляделась. На палубе стояла мертвая тишина: матросы молча взирали на нее. Алексис стало трудно дышать — то ли от недостатка воздуха, то ли от этой гнетущей тишины. Она изо всех сил старалась превозмочь подкатившую к горлу тошноту. В тот момент, когда ей показалось, что она вот-вот упадет, кто-то протянул ей руку помощи.
— Ведите ее в мою каюту, — сказал молодой лейтенант, именно в этот момент пробившийся сквозь кольцо матросов. — Генри, позови врача.
Алексис слышала эти слова; она уже готова была повиноваться… И тут она увидела его.
Он вошел в центр круга, и моряки расступились, давая ему пространство. Он смотрел на нее так, будто перед ним было привидение.
Алексис подумала, что она, должно быть, смотрит на него с тем же выражением.
Она оттолкнула руку лейтенанта. Собрав в кулак всю свою волю, она шагнула к нему. Ее янтарные глаза превратились в щелки, похожие на иглы, и Алексис впилась ими в его черные холодные зрачки.
— Капитан Траверс, — тихо сказала она и плюнула на его до блеска начищенные ботинки.


Лейтенант Ян Смит сокрушенно смотрел на женщину, лежавшую на его койке. Лицо ее было мертвенно-бледным, тело вялым, почти безжизненным.
— Как вы думаете, доктор Джексон, почему она это сделала? — спросил он.
Хью Джексон как раз заканчивал развешивать мокрую одежду Алексис, используя для этого стулья.
— Откуда же мне знать? Вы сказали, она назвала капитана по имени?
— Да. А потом плюнула и упала в обморок.
Лейтенант невесело рассмеялся.
— Да уж, — продолжил он, — эта сцена не из тех, что легко забывается. Надо было видеть лицо нашего капитана. Я думал, нам придется спасать его, а не ее.
Ян подождал, пока стихнет смех Джексона. Их объединяла общая нелюбовь к капитану; хотя на корабле, пожалуй, нашлось бы от силы три-четыре человека, которые были по-настоящему привязаны к Траверсу, говорить о своих чувствах врач и старший помощник могли только друг с другом.
— Как вы думаете, они могли прежде встречаться?
Хью Джексон вздохнул.
— Ты задаешь мне вопросы, на которые может ответить только капитан или эта женщина.
Лейтенант собирался спросить о шрамах на ее спине, но передумал. На этот вопрос тоже пока нет ответа. Он решил сменить тему.
— Капитан Траверс хочет знать, когда она будет в состоянии двигаться. Она не может оставаться здесь, и мы должны поместить ее в трюм.
— Ему придется потерпеть, как и нам всем. Если принять во внимание, сколько длился шторм, она могла находиться в море часов двенадцать. Я с трудом представляю, как в этой ситуации вообще можно выжить. Впрочем, судя по этим отметинам у нее на спине, ей довелось пройти и через более жестокие испытания.
Последнюю фразу Джексон проговорил шепотом, словно боялся, что девушка может его услышать: она заворочалась на койке, и врач поспешил укрыть ее.
— Не могу понять, почему он хочет запереть ее в трюме. Чего он боится?
— Теперь вы задаете вопросы, ответа на которые я не знаю. Пошлите за мной, когда она очнется. Тогда и решим, достаточно ли она оправилась, чтобы ее можно было забирать отсюда.
— Где сейчас капитан? — спросил Джексон.
— У себя в каюте. Бесится. Злится из-за задержки. Он настроен на то, чтобы явиться к Лафитту без опозданий, непременно завтра после полудня — тютелька в тютельку как было назначено, прямо по расписанию и не важно, какой ценой.
Джексон взъерошил свои темные волосы, кое-где присоленные сединой. Сквозь стиснутые зубы он пробормотал:
— Хорошо. Чем дольше она пробудет здесь, тем лучше.
Лейтенант кивнул и вышел, решив проверить, не найдется ли кто-нибудь из команды, кто мог бы пролить свет на отношения этой девушки и капитана Траверса. Но и шесть часов спустя он знал не больше, чем вначале. Почти все матросы служили на «Шмеле» уже несколько лет, тогда как Траверс принял командование фрегатом всего полтора года назад. Более того, расспрашивать можно было не каждого: если бы о любопытстве старшего помощника стало известно Траверсу, его ждали бы серьезные неприятности. Надо сказать, что на кораблях, где командовал Траверс, не существовало разницы в дисциплинарных взысканиях ни для матросов, ни для младших командиров, а способ укрепления дисциплины был один — порка.
Вернувшись в каюту, лейтенант Смит застал Алексис сидящей на кровати. Она мирно пила бульон из жестяной кружки.
— Честно говоря, не ожидал увидеть вас в добром здравии, — полушутливо заметил он.
Алексис улыбнулась в ответ, и молодой человек неожиданно покраснел от смущения. Алексис вспомнила, что именно этот парень предложил ей руку до того, как подошел капитан. Он был всего на несколько лет старше ее, круглолиц, по-мальчишески симпатичен и не потерял способности смущаться от женской улыбки. В нем не было ничего жестокого и грубого, не было скорбных складок в уголках рта и тоски в глазах — всего того, чего можно было ожидать от внешности человека, служившего под началом ненавистного ей Траверса, Взгляд его был полон достоинства, которое, как она предполагала, Траверс должен был бы растоптать еще несколько лет назад. И еще в глазах у этого светловолосого парня Алексис подметила огонек рвения, который присутствовал у многих моряков, служивших у нее на судне… даже у Клода.
— Вы ведь недавно с ним? — вдруг спросила она.
Брови молодого человека поползли вверх, в голубых глазах появилось любопытство.
— Вы имеете в виду капитана Траверса?
— Да, его.
— Всего шесть месяцев.
— Я так и думала. Вас назначили на этот корабль перед тем, как он отплыл из Ливерпуля.
Доктор и лейтенант обменялись озадаченными взглядами.
— Верно. Но как вы узнали? — спросил Смит.
Алексис протянула доктору кружку и легла, подоткнув под себя одеяло.
— Будем считать, что это написано у вас на лице, — усмехнулась она. — У вас вид человека, который до сих пор наслаждается морем. Скоро он убьет в вас эту способность радоваться жизни. Вы, доктор, насколько я могу судить, с Траверсом уже не один год. Смею думать, что у вас не было бы столько седины, если бы вы служили под началом у кого-то другого. Любой человек поседеет, если ему придется смотреть на такое количество окровавленных спин.
Джексон открыл было рот, чтобы сказать что-то, но быстро спохватился. Он все же оставался британским офицером, и не в его правилах было раскрывать душу перед посторонними.
— Догадаться о том, что один из вас попал к Траверсу именно в Ливерпуле не составляет труда — ведь в это плавание ваш фрегат отправился оттуда.
— Кто вы? — воскликнул лейтенант, уже не думая о возможных последствиях — ему вдруг стало все равно.
Алексис ответила с едва уловимой улыбкой:
— Вы все равно не поверили бы мне, скажи я вам правду.
Джексон готов был настаивать, но Смит остановил его.
— Капитан не велел с ней разговаривать. Это касается и нас.
— Понятное требование, если учесть сопутствующие обстоятельства, — снова усмехнулась Алексис. — Он вам ничего обо мне не рассказывал?
— Ничего.
— И вряд ли расскажет. Это очень на него похоже. Скорее всего он просто забыл об одном досадном эпизоде, а я не собираюсь ничего объяснять.
Смит хотел было спросить, что она имела в виду, но только махнул рукой и сказал:
— Вас придется перевести отсюда. Капитан не хочет, чтобы вы оставались…
Но тут Джексон вступился за свою пациентку.
— Не стоит так спешить — она еще очень слаба. Не смотрите, что держится адмиралом, — это просто бравада. Утром, может быть, но не раньше.
— Куда меня собираются перевести? — спросила Алексис. — Он что, хочет запереть меня где-нибудь?
Она почти смеялась. Наверное, мысль о том, что ее надо посадить под замок, показалась Алексис на редкость забавной, так же как и воспоминание о растерянном, недоуменном и наконец обескураженном выражении, которое появилось на физиономии Траверса, когда она плюнула ему на сапоги. Алексис успела лишь мгновение полюбоваться этим зрелищем, наблюдая, как его лицо с носом наподобие орлиного клюва и маленькими черными глазками позеленело от злости, но и этих впечатлений ей хватило, чтобы насладиться вполне. Потом она потеряла сознание.
Смит покачал головой и засмеялся, обдумывая тот очевидный факт, что Траверс определенно испытывал страх перед этой стройной женщиной с глазами редкого янтарного цвета, казавшимися золотыми при перемене освещения. Странные это были глаза. Лейтенант старался более не думать о том, чем они его поразили, и, продолжая разговор с ней, смотрел на выбранную им самим точку за ее головой.
— Вам придется получить ответы на все ваши вопросы у капитана, — сказала Алексис скорее себе, чем собеседникам, — а я должна буду подготовиться к тому, чтобы поприветствовать его как полагается.
Она говорила так, как говорят люди, целиком ушедшие в собственные мысли и оттого проговаривающие некоторые из них вслух. Доктор встал и принес еще одеяло, чтобы укрыть ее. Только очнувшись от своих раздумий спустя некоторое время, Алексис заметила, что ее новые знакомые ушли.
— Что вы о ней думаете? — спросил доктор, когда они вышли из каюты. — Похоже, она хорошо знает, что за человек наш капитан.
— Даже слишком хорошо. Откуда ей известно, что фрегат называется «Шмель»? Вы ей сказали?
— Нет.
— Тогда кто?
Смит развел руками.
— Я ничего не понимаю, Хью, — заключил он. — Ничего.
Доктор смерил товарища взглядом:
— Вы думаете, я что-нибудь понимаю?
После этого он удалился в свою каюту и вооружился зеркалом, решив найти ответ на вопрос: действительно ли годы, проведенные с Траверсом, наложили на его лицо столь существенный отпечаток.
Смит едва мог думать о чем-либо, кроме молодой женщины, лежавшей на его постели. Вскоре после полуночи он вернулся к себе в каюту, сел на стул и задремал. Ему показалось, что он успел проспать всего несколько минут, когда почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Протерев глаза, Ян удивленно уставился на стоящую рядом женщину.
Алексис, несколько смущенно улыбаясь, объяснила ему, что ей хочется попить еще немного бульона.
Лейтенант потянулся за кружкой и едва не опрокинул ее в темноте. Пробормотав извинения по поводу того, что бульон остыл, он тут же изъявил готовность сходить и подогреть его.
— Не стоит нарываться на неприятности, — усмехнулась Алексис, принимая кружку из его рук.
Сделав несколько глотков, она спросила:
— Который час, мистер…
— Смит. Лейтенант Ян Смит. Сейчас два часа ночи, и, надо сказать, я удивлен, что вы не знаете ни времени, ни моего имени. Я уже было подумал, что вам известно все.
— Вовсе нет, лейтенант.
— Верится с трудом.
— И все же я задам вам один вопрос. Куда направляется фрегат?
Ян засмеялся.
— Этого я не скажу вам…
Он сделал паузу, ожидая, впрочем, почти без всякой надежды, что она подскажет свое имя, и был очень удивлен, услышав его.
— Так вот, Алексис, вы должны меня понять: откуда мне знать, что вы не имеете привычки захватывать суда его величества короля Британии, проникая на них под видом несчастной утопающей?
— Вы действительно так думаете?
— А что мне еще остается? Версия не лучше и не хуже, чем все остальные.
— Да, пожалуй, она вовсе не плоха.
Ян закрыл глаза, а когда открыл их, в комнате было все так же темно, и неведение его оставалось все таким же полным.
— Я так ничего и не понял, Алексис, — сказал он наконец.
— А вам и ни к чему. Кстати, капитан Траверс тоже вовсе не жаждет вашего прозрения. Так что позвольте мне поблагодарить вас за мое спасение, и на этом поставим точку.
Алексис опустила кружку на стол.
— Утро вечера мудренее, — почему-то добавила она, и Яну показалось, что в ее голосе прозвучали угрожающие нотки.
Почувствовав, что уже достаточно времени провел в каюте, он пошел вновь бродить по палубе.
Алексис лежала с открытыми глазами и, хмурясь, смотрела в темноту. Отчего-то мысли ее были заняты сейчас не Траверсом, а Клодом. Прислушиваясь к своим ощущениям, проверяя, достаточно ли отдохнули мышцы, не подведут ли ее в решительный момент, она задавалась одним вопросом: стоит Траверс ее готовности к опасности, к близкой разлуке, всего того, что отравляло ее отношения с Клодом, или нет. Иногда ей приходило в голову, что для нее сейчас важнее знать, как Клод пережил шторм, чем видеть Траверса убитым ее собственной рукой.
Теперь, когда Алексис могла спокойно обдумать разговор, состоявшийся у них той последней ночью, она начала догадываться, о чем он пытался ее предупредить. Нет, он даже вполне ясно говорил ей, что именно так все и будет. Клод будто хотел запомнить ее навек, запечатлеть в памяти рук, тела, и она, не сознавая того, делала то же самое. В ту ночь наслаждение страстью было вторично, первичным было наслаждение от ощущения близости.
Алексис встала с постели и, наталкиваясь в темноте на различные предметы, начала искать одежду. Наконец, обнаружив под одним из стульев сапоги, она пошарила в них и нащупала кинжал. Никто не обыскивал ее вещи, считая, что это ни к чему. Алексис осторожно потрогала лезвие, и ей показалось, что холодная сталь обрела тепло под ее пальцами.
— Последний шанс, — прошептала она, поднося кинжал к губам. — Если я проиграю, но все же останусь жива, любовь моя, я не стану повторять это вновь. Но эту последнюю попытку я должна сделать. Ты понимаешь? Должна.
Алексис надела рубашку и брюки, натянула сапоги и опустила нож за голенище. Движения ее были неторопливыми, скупыми и четкими, словно она выполняла какой-то таинственный ритуал.
Одежда все еще была немного влажной. Алексис вернулась в постель и укрылась одеялом. Может, дело было не в одежде, а в ней самой? Может быть, сердце ее превратилось в лед и замораживало ее изнутри? Перед тем как уснуть, она еще раз произнесла про себя имена людей, во имя которых желала смерти Траверса, добавив к списку имена Джордана и Редлэнда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Невеста страсти - Гудмэн Джо

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18

Ваши комментарии
к роману Невеста страсти - Гудмэн Джо



Аннотация совершенно не соответствует содержанию романа.Таннер Клод-положительный герой романа,вполне реалистично описанный,всегда спасавший гл.героиню.Гл.героиня на его фоне несколько проигрывает,хотя вроде бы все представлено по законам ЛР:красива,отважна,преданна,целеустремленна.В конце романа автор опустила героиню ниже плинтуса,что мне очень не понравилось,потому как завершение романа перечеркивает его начало.
Невеста страсти - Гудмэн ДжоГандира
24.07.2013, 13.24





Великолепный роман !!! Очень понравились главные герои-сильные,волевые,понимающие и любящие.Роман наполнен событиями и читается очень легко.10 баллов из 10 !!!
Невеста страсти - Гудмэн ДжоMarina
7.03.2014, 8.56





Самый лучший из любовных романов! Перечитывается многократно с большим интересом! Герои просто обалденные! Повествование насыщено событиями - не заскучаешь. И концовка романа вполне оправдана. Вот бы экранизацию с красивыми персонажами, с постельными и батальными сценами - было бы супер! :)
Невеста страсти - Гудмэн ДжоElena
15.10.2015, 3.47





Великолепный роман!!! 10/10
Невеста страсти - Гудмэн Джомэри
17.10.2015, 0.37





Очень даже неплохой роман - 9 баллов, рекомендую к прочтению.
Невеста страсти - Гудмэн ДжоНюша
21.10.2015, 13.30





Сугубо мое мнение об этой книге. Слишком затянуто, слишком слащаво, слишком плаксива ггероиня. На мой вкус, роману не хватает остроты, жосткости что-ли. Героиню сплошь и рядом окружают добрые порядочные люди, моряки, пираты и т.д. И все ее жалеют, любят-обожают. Главный злодей, и то какой-то недозлодей. И все же, несмотря на перечисленное, роман очень интересный и его стоит читать, особенно тем, кто любит море, морские приключения, пиратов. И еще хочется отметить, этому роману очень повезло - ему попался очень классный переводчик.
Невеста страсти - Гудмэн ДжоК.
19.04.2016, 17.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100