Читать онлайн Буду твоим единственным, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Буду твоим единственным - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Буду твоим единственным - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Буду твоим единственным - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Буду твоим единственным

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Он сказал, что у меня нет таланта к рисованию.
Элизабет сидела в спальне баронессы, удобно устроившись в большом кресле у камина. Ноги ее покоились на мягкой скамеечке, расшитой узором из розовых бутонов и зеленых листочков. По случаю теплой погоды окна были распахнуты настежь, и по комнате гуляли сквозняки, играя складками балдахина из дамаста цвета слоновой кости.
Леди Баттенберн высунула голову из-за шелковой ширмы.
– Но у тебя действительно нет таланта к рисованию, – подтвердила она. – Ты сама так говорила, да и Харрисон не раз намекал на это. Впрочем, мой муж ничего не смыслит в искусстве, и ты никогда не считалась с его мнением о живописи, театре или поэзии. – Голова баронессы и часть белого плеча снова исчезли за ширмой, где она с помощью горничной переодевалась на ночь. – Однако надеюсь, ты поставила его на место?
– Нет, я рассмеялась. – Элизабет до сих пор удивляла собственная реакция.
Из-за ширмы появилась баронесса, полностью готовая ко сну. Ее рыжие волосы были убраны под белый кружевной чепец, круглое лицо лучилось улыбкой. Облаченная в просторную, окутывающую ее, словно облако, ночную рубашку и бархатные голубые ночные туфли, она выглядела намного моложе своих лет. Отпустив горничную, она налила чай в две чашки и уселась напротив Элизабет на диванчик возле камина.
– Как именно рассмеялась, дорогая? – В голосе ее слышалось беспокойство. – Я имею в виду интонацию. Пренебрежительно? Весело? Или растерянно? Может, ты рассмеялась, чтобы скрыть обиду? Люди часто реагируют весьма не адекватно в ответ на неприятные замечания.
Элизабет покачала головой:
– Нет, я вовсе не обиделась. Самой не верится, но мне и правда стало смешно. Возможно, все дело в том, как он это сказал. И потом – кстати, ты совершенно справедливо заметила – для меня и самой это не новость, хотя, должна признаться, довольно редко такие вещи говорят в лицо.
– Ты права, – согласилась леди Баттенберн, отхлебнув чаю. – Слишком горячий. – Она добавила молока, сделала глоток и, удовлетворенно кивнув, обратила пристальный взгляд на Элизабет. – Мне показалось, что он отнесся к тебе достаточно благосклонно. Харрисон сказал мне то же самое, когда мы возвращались домой.
– Это ничего не значит. – Элизабет съежилась под проницательным взглядом баронессы. – Не стоит делать поспешных выводов. Граф всего лишь пытался загладить свою вину.
– Ведь он испортил мой натюрморт.
– Ну, для такого проступка хватило бы простого извинения, – протянула Луиза. – А он подхватил тебя на руки и отнес на берег. Что ни говори, а это выглядело ужасно романтично.
– Умоляю, не нужно связывать с этим никаких надежд.
– Но он действительно нес тебя на руках!
– Только в самом буквальном смысле. Уверяю тебя, мое сердце все еще принадлежит мне.
Баронесса вздохнула:
– Очень жаль. – Ее взгляд упал на ноги Элизабет, покоившиеся на скамеечке. – Я заметила, что ты сегодня сильно хромала. Тяжело пришлось, да?
Элизабет пошевелила кончиками ступней, обутых в домашние туфли из мягкой кожи.
– Конечно. Спина так разболелась, что… – Она замолчала, осознав всю бессмысленность жалоб Есть вещи, которые не изменишь.
– Ты будешь делать упражнения для бедра, рекомендованные врачом?
– Да, – последовал неохотный ответ. – И для спины, так что можешь не беспокоиться.
Баронесса выгнула бровь.
– Не понимаю, что тебя так раздражает, моя дорогая. Я всего лишь поинтересовалась твоим здоровьем.
– О, ради Бога! – взмолилась Элизабет, закрыв глаза. Она откинула голову на спинку кресла и попыталась взять себя в руки. Но это оказалось сложнее, чем когда-либо в последнее время. – Я буду делать упражнения, но только не сегодня. Давай поговорим о чем-нибудь другом.
– Как пожелаешь.
Элизабет приоткрыла один глаз и посмотрела на свою собеседницу с некоторой долей скептицизма. Ее не обманул чересчур лаконичный ответ баронессы.
– Только не надо делать вид, будто тебя оскорбили в лучших чувствах. Тебе это не идет.
В ответ леди Баттенберн пожала плечами. Вздохнув, Элизабет поднесла к губам свою чашку и отпила из нее.
– Ладно, – произнесла она после долгой паузы. – Извини, я не собиралась тебя обижать.
– Ты могла бы сказать это с большим чувством.
– Я так устала, что просто не в состоянии что-нибудь чувствовать – Это была чистая правда. Элизабет ничего так не хотелось, как удалиться в свою спальню и лечь в постель. Но баронесса имела обыкновение обсуждать по свежим следам все светские события, особенно те, что устраивала сама. Она обладала поистине неисчерпаемой энергией и буквально молодела на глазах, купаясь в недоразумениях, неизменно возникавших на подобных мероприятиях. Элизабет не сомневалась, что в предстоящие двенадцать дней ей будет не до отдыха. Вполне возможно, что жесткий график, который она выработала для себя, готовясь к приему, покажется ей затишьем перед бурей.
Смирившись, она спросила:
– Что еще ты хотела бы знать, Луиза?
Баронесса довольно улыбнулась. На ее пухлых щеках проступили очаровательные ямочки.
– Скажи, дорогая, тебе доставило удовольствие внимание графа?
– Да, хотя мы провели вместе совсем немного времени.
– Надеюсь, ты не слишком смущалась? Говорят, ему нравится ставить юных девушек в неловкое положение.
Элизабет сочла нужным заметить:
– Ну, меня едва ли можно назвать юной девушкой.
– Как сказать! – Баронесса подняла руку, останавливая ее возражения – Ладно, детка, давай сменим тему. Что тебе Известно о его друге, мистере Марчмене?
– То же самое я собиралась спросить у тебя. Насколько я поняла, ты сама одобрила его приезд.
– У меня не было выбора. Граф лично просил за него. Конечно, можно было отказать, но чего бы я этим добилась? Нортхэм отказался бы приехать, а это, согласись, никуда не водится Впрочем, мистер Марчмен, по-моему, довольно безобиден. Они ведь ровесники, не так ли?
– Да, они вместе учились в Хэмбрик-Холле.
– Вот как? – Баронесса задумчиво допила чай и поставила чашку с блюдцем на серебряный поднос. – В закрытых школах между подростками иногда, .. Ты, случайно, не дума ешь, что они…
– Нет!
– Но я слышала…
– Нет, – повторила Элизабет уже спокойнее.
– Ах, чего только не услышишь! Лорд Эфтон как-то рассказывал мне… – произнесла она почти шепотом. – Да и герцог… – Она сделала неопределенный жест рукой. – Все это не так уж важно, когда не касается тебя лично. Ты же не хочешь оказаться одной из сторон их любовного треугольника, Либби? Это не даст тебе ничего, кроме разбитого сердца.
– Луиза, там нет никакого треугольника! Я уверена, они просто друзья. Граф пригласил мистера Марчмена сюда по делу.
– По делу? Час от часу не легче! – ужаснулась баронесса. – Ты уверена, что это не связано с политикой?
– Ни в чем я не уверена. Он сказал «по делу», а это может означать что угодно. Но не думаю, что он откроет магазин в твоей гостиной и начнет торговать дешевыми безделушками.
– Да и мистер Марчмен не похож на торговца.
– Ты должна понять, дорогая, что я всегда нервничаю, когда приходится принимать в своем доме человека, о котором знаешь так мало, как я о мистере Марчмене.
– Думаю, он уже уехал. У меня сложилось впечатление, что он не останется на ночь.
Баронесса опешила, пораженная этим сообщением.
– Но он ведь даже не попрощался со мной!
– Может, он счел себя нежеланным гостем.
– Ты несправедлива ко мне.
– Ну, извини.
– Никто и никогда не мог упрекнуть меня в недостатке гостеприимства.
– Прости, Луиза, это все мой дурной язык, – примирительно произнесла Элизабет, наблюдая за баронессой, грудь которой бурно вздымалась от негодования.
– Я не могу долго сердиться на тебя, – пробурчала хозяйка дома обиженным тоном.
Элизабет оставила это замечание без ответа:
– Может, мистер Марчмен переговорил с его светлостью? Ты поднялась к себе сразу же после пикника и отсутствовала больше часа. Так что не исключено, что он принес свои извинения барону.
– Ты права. Скорей всего так и было. Надо не забыть спросить об этом Харрисона.
Подавив зевок, Элизабет рискнула бросить взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Время близилось к полуночи. Барон мог провести за карточным столом еще несколько часов. Элизабет искренне надеялась, что Луиза не будет заставлять ее развлекать все это время.
– А как насчет остальных? – с любопытством спросила баронесса, удобнее устраиваясь на диванчике. По сравнению с полусонной Элизабет она казалась удивительно бодрой, как будто и не провела целый день, выполняя обязанности хозяйки грандиозного приема. – По-моему, лорд Саутертон просто красавчик. – Она кокетливо захлопала ресницами и принялась обмахиваться веером с таким видом, словно ее бросило в жар. – Ты так не считаешь?
– Я провела в его компании слишком мало времени, что бы составить хоть какое-то мнение.
– При чем здесь время? – удивилась баронесса. – Достаточно было только один раз взглянуть на него. – Она улыбнулась и жеманно добавила: – Если, конечно, твои мысли не были заняты графом в большей степени, чем ты пытаешься меня убедить.
– Ты меня сватаешь или имеешь собственные виды на виконта?
– Ба! Ни то и ни другое. Как тебе не стыдно даже предполагать такое! Что касается первого, то ты сопротивляешься всяким усилиям в этом направлении. А что до последнего, то каждый знает, как я предана моему дорогому мужу.
Элизабет подумала, что она-то не «каждый», но придержала язык из опасения в очередной раз задеть чувства баронессы.
– А маркиз Истлин? Он тебе тоже понравился?
– Господи, конечно! У тебя есть какие-нибудь возражения?
– Да нет, – сухо ответила Элизабет. – Ты знала, что все они окончили Хэмбрик-Холл?
– Ты хочешь сказать, что Саутертон и Истлин тоже там учились? И мистер Марчмен? Вот, значит, где они подружились… Я слышала, что они знакомы, но не более того. Впрочем, все представители высшего света так или иначе связаны между собой. Да и куда нам деться друг от друга? Разве что сбежать в колонии? – Она картинно содрогнулась.
– Едва ли они по-прежнему именуют себя колониями.
– Баронесса пренебрежительно отмахнулась.
– Кстати, что тебе известно о невесте Истлина?
– Я даже не знала, что он обручен.
– Пока еще нет. Но, по слухам, это дело решенное.
– Это означало, что если помолвка и существует, то только в головах и на языках сплетниц.
– Интересно, а сам-то он знает, что у него есть невеста?
Помещичий дом в Баттенберне представлял собой внушительное каменное строение, главная башня которого была воздвигнута еще во времена Генриха VIII. Высокие башни и зубчатые парапеты стен придавали замку сходство с неприступной крепостью, но внутри было на удивление уютно и обстановка располагала к комфорту и неге. И хотя лабиринт коридоров и лестниц мог озадачить самого Тезея, преследующего Минотавра, гостей Баттенберна очаровывала и интриговала история дома, когда-то служившего приютом для опальных придворных. Не единожды королевская полиция, посланная в Баттенберн, дабы арестовать впавшего в немилость вельможу, обнаруживала, что тот бесследно исчез. Хитросплетение потайных ходов давало убежище графам, маркизам, баронам и даже герцогам на протяжении двух с половиной столетий.
Нортхэм и Истлин дружно обернулись, когда дверь в спальню графа приоткрылась. В образовавшейся щели мигнул огонек свечи, и в комнату шагнула темная фигура. Виконт Саутертон – а это был он – неуверенно огляделся и облегченно вздохнул, когда его взгляд остановился на обитателях комнаты.
– Слава тебе, Господи, – с чувством произнес он, притворив за собой дверь, и поставил подсвечник на тумбочку у двери. – Я уже отчаялся вас найти. А поскольку еще неизвестно, сумею ли я найти дорогу назад, то, возможно, мне придется здесь заночевать. Чья это комната? Твоя, Ист?
– Моя, – отозвался Нортхэм, сделав приглашающий жест, и указал виконту на кресло-качалку, стоявшее возле кровати. – Ист сам только что меня разыскал.
– Но я предусмотрительно разбросал крошки, чтобы найти дорогу обратно, – хмыкнул маркиз, с удобством расположившийся на мягком сиденье у окна.
– Ага, а я накапал воска, – пошутил Саутертон, с ленивой грацией опустившись в кресло, так что его длинная фигура скорее полулежала, чем сидела. Отбросив со лба волосы, он поочередно посмотрел на приятелей. – Уэст уехал?
– Уж несколько часов как отбыл, – сообщил Нортхэм. – По поручению полковника.
Саутертон кивнул, нисколько не удивившись.
– Я догадывался, что он неспроста тут объявился. Подобные развлечения не в его вкусе. Ты что, привез ему послание от Блэквуда?
– Да.
Ни виконт, ни маркиз не спросили, в чем заключалось поручение полковника. Даже если Нортхэм и был в курсе дела, он не сказал бы им больше, чем диктовала необходимость. Таков был принцип полковника Блэквуда. Не сговариваясь, приятели оставили тему, связанную с внезапным отъездом Марчмена.
Маркиз поднял стакан с виски, который пристроил на узком подоконнике, и поднес его к губам.
– Как успехи с новой знакомой, Норт? Между прочим, мы заключили на тебя пари.
Нортхэм недовольно скривился, но его приятелей это ничуть не обескуражило.
– Только слепой мог не заметить ваши манипуляции с деньгами. И каковы ставки?
– По соверену с носа, – охотно сообщил Саутертон. – Ист держит банк.
– Вот как? – сухо проговорил Нортхэм. – И вы решились доверить ему такую сумму?
Виконт смерил Истлина подозрительным взглядом, но тот только отмахнулся, не снизойдя до ответа.
– Так получилось. – Саутертон снова повернулся к Нортхэму. – Значит, ты утащил ее на берег, чтобы она не видела, как мы заключаем пари?
– Почему же еще? – Граф огляделся в поисках своего виски и обнаружил его на каминной полке. Поднявшись с кресла, он взял стакан и небрежно прислонился к камину. – И надолго вы сюда пожаловали?
Саутертон, задумчиво созерцавший графин и пустой стакан на серебряном подносе, стоявшем в изножье кровати, удивленно поднял брови.
– А в чем дело? – спросил он. – Я приехал на две недели. Ты хочешь, чтобы я уехал раньше?
Нортхэм отрицательно покачал головой в ответ на его вопросительный взгляд.
– Мне придется уехать в пятницу, – вступил в разговор Истлин. – Завтра же скажу об этом хозяевам. Оказывается, я попал в переделку, из которой нужно срочно выпутываться.
Уголки рта Нортхэма приподнялись.
– Это как-то связано с твоей невестой?
Маркиз бросил на него кислый взгляд и, вздохнув, прижал ко лбу прохладный хрустальный стакан. Этот жест, красноречиво свидетельствовавший о степени его расстройства, оказал на его друзей неожиданное действие. Они расхохотались.
– Не вижу ничего смешного, – проворчал Истлин. – У меня нет невесты. И никогда не было. Я не имею ни малейшего желания связывать себя узами брака. – Он произнес это как клятву, с теми же торжественными интонациями, с какими они декламировали латинские стихи в Хэмбрик-Холле. – Хотел бы я знать, кто распустил эти слухи.
Нортхэм и Саутертон хором откликнулись:
– Марчмен.
– Ха! Никогда не поверю. – Маркиз опустил стакан. – Уэст, может, и не прочь досадить мне лично, но он не настолько жесток, чтобы втягивать в наши разборки посторонних. А в данном случае пострадает третье лицо. – Он посмотрел на друзей и убедился, что они перестали веселиться. – Боюсь, леди София услышит о нашей помолвке раньше, чем я успею заверить ее, что все это нелепые выдумки, и будет ждать от меня предложения. Хуже того, возможно, она уже нашла священника для брачной церемонии. Дьявольская ситуация! С одной стороны, я не хотел бы угодить в ловушку, а с другой – ни одна девушка, даже такая нудная, как леди София, не заслуживает подобного обращения.
Саутертон кивнул:
– Пожалуй, ты прав.
Нортхэм добавил:
– Вообще-то Уэст просил предупредить тебя, что ходят такие слухи. Но, кажется, нас опередили.
– Леди Кэролайн отвела меня в сторонку якобы для того, чтобы расспросить о моей помолвке. Я сказал «якобы», по-скольку ее больше интересовало, где находится моя спальня.
– Ну и как? Ты отклонил или принял ее авансы? – ухмыльнулся Саут.
– Отклонил. – Истлин пожал плечами – Пришлось. Я сам не знал, как туда добраться. Кажется, меня разместили в восточном крыле на северной стороне Или наоборот Я так и не понял, просто стараюсь держаться по левую сторону от внутреннего дворика, в надежде увидеть что-нибудь знакомое. – Он глотнул виски. – В любом случае мне придется хранить целомудрие, пока все эти болтуны не поймут, что никакой помолвки не было. Это самое меньшее, что заслуживает леди София.
– А как отнеслась к этому миссис Сойер? – полюбопытствовал Нортхэм, имея в виду любовницу маркиза. – Она-то не возражает?
Истлин снова прижал стакан ко лбу, ощутив очередной приступ головной боли.
– Мои отношения с этой дамой уже двадцать дней как закончились. – Он поднес стакан к губам и проглотил остатки виски. – Кстати, мне только что пришло в голову, что все эти слухи могут исходить именно от нее.
Очевидно, та же мысль посетила и остальных. Они воздержались от комментариев, но Истлин знал, что может рассчитывать на их поддержку. Миссис Сойер никогда не пользовалась симпатией у его друзей.
Маркиз кивнул, давая понять, что правильно истолковал их молчание. Поднявшись со своего удобного места у окна, он подошел к буфету и вновь наполнил свой стакан. Затем поднял графин и вопросительно посмотрел по очереди на своих приятелей. Саутертон принял его безмолвное предложение, а Нортхэм отклонил.
– Между прочим, – заметил Истлин, протянув стакан виконту, – Норту удалось уклониться от обсуждения леди Элизабет.
– Еще бы! Он не знает себе равных по уверткам, – хмыкнул Саутертон. – Думаю, его матушка со мной согласится.
– Вообще-то это изречение принадлежит моей матери, – заявил Нортхэм с невозмутимым видом.
Саута это весьма порадовало.
– Неужели? В таком случае я с ней согласен.
Нортхэм вздохнул, когда Истлин засмеялся, поощряя глупые шутки виконта.
– Леди Элизабет куда более темпераментна, чем кажется на первый взгляд, и куда менее жизнерадостна, чем хотела бы казаться.
Истлин снова устроился у окна.
– И что это должно означать?
– Только то, что я сказал, – ответил Нортхэм. – И вообще мне не хотелось бы ее обсуждать.
Истлин и Саутертон многозначительно переглянулись. Нортхэм вытянул указательный палец и ткнул им в каждого из них поочередно.
– Прошу принять это к сведению!
Приятели дружно кивнули, расплывшись в хитрых ухмылках.
Закатив глаза, граф позволил себе еще одно, последнее замечание:
– Она ясно дала понять, что не нуждается во мне, даже если бы меня преподнесли ей на блюдечке.
Барон Баттенберн проскользнул в дверь, ведущую в комнату жены. Он все еще был в элегантном вечернем костюме – во фраке со скругленными фалдами, сером жилете в полоску, белой сорочке с высоким воротничком, острые уголки которого врезались в подбородок, и черных брюках со штрипками. Только слегка помявшийся галстук свидетельствовал о долгих часах, проведенных за карточным столом. Крахмальные складки уже не радовали глаз той пышностью, какой отличались перед обедом, и хранили зримые отпечатки пальцев, теребивших их во время игры.
Приветливая улыбка Луизы несколько померкла, когда она оценила состояние его галстука.
– Сколько ты проиграл, Баттенберн?
Несмотря на это далеко не благосклонное приветствие, Харрисон Эдмунде, достопочтенный лорд Баттенберн, проследовал через всю комнату и запечатлел почтительный поцелуй на круглой щеке своей супруги. И только отступив назад, он заметил Элизабет Пенроуз, свернувшуюся клубочком в глубоком кресле с подголовником.
– Нервишки шалят? – сочувственно спросил он.
– Нет, милорд, – отозвалась Элизабет, не покривив душой. Если ее что-то и беспокоило, так это ноющая боль в бедре и пояснице. Подумать только, в кого она превратилась! В настоящую развалину. Она отвела глаза, опасаясь, что потеряет самообладание и проявит унизительную слабость в присутствии барона.
– Оставь ее, Харрисон, – вмешалась Луиза. – Либби переутомилась. Это был длинный день. Для всех нас.
Барон покаянно улыбнулся, но жена не ответила на его улыбку. Ее полные губы сложились в несвойственную им прямую линию.
– Пятьсот фунтов, – признался он. – И почти все Саутертону. Я надеялся, что смогу отыграться, когда он встал из-за стола, но не тут-то было.
Элизабет заметила выражение облегчения, мелькнувшее на лице баронессы. Похоже, проигрыш не превышал той суммы, которая могла бы нанести значительный урон благосостоянию семьи.
– Выходит, Саутертон опытный картежник, – сказала Луиза, оживившись. – И что, он получает удовольствие от игры?
Баттенберн одернул рукава фрака.
– Я бы не назвал его опытным. Он скорее везучий. По-моему, он просто убивал время за картами, хотя, подозреваю, что у него был для этого тайный мотив.
– Мотив? Ради Бога, какой?
– Желание отделаться от леди Пауэлл. Она весь вечер просто из кожи вон лезла, чтобы привлечь его внимание. Не удивлюсь, если она сидит сейчас у себя в комнате и строит планы, как бы заполучить его в свое полное распоряжение.
Брови Луизы поползли вверх:
– Ах вот как! Что ж, леди Пауэлл довольно привлекательная дама и остроумная собеседница. К тому же она вдова и не собирается в ближайшее время вновь терять свою свободу. Не понимаю, что не устраивает Саутертона?
– Вероятно, то, что она буквально вешается на него, – сухо проговорила Элизабет. – Я опасалась, что она повалит его на пол, когда он вошел в бальный зал.
Луиза посмотрела на мужа, ожидая подтверждения. Она опоздала к началу мероприятия из-за сломавшейся застежки бриллиантового ожерелья. Потребовалось целых десять минут, чтобы горничная привела ее в порядок, и теперь баронесса переживала из-за того, что вполне могла пропустить что-то интересное.
– В таком случае я буду с нетерпением ждать утра, – решила она. – Интересно, кто из них одержит верх? Боюсь только, как бы леди Пауэлл не получила увечье завтра на охоте. Она с трудом держится в седле и, не дай Бог, свалится с лошади. Пожалуй, мне следует поговорить с ней – конфиденциально, конечно. В таких делах требуется особая тонкость.
– Не уверен, что она обрадуется твоему вмешательству, – возразил Харрисон. – Хотя в таких делах ты разбираешься лучше меня, думаю, стоит подождать и посмотреть, как будут развиваться события, прежде чем соваться с советами. А пока нам всем следует молиться, чтобы завтрашняя охота закончилась без происшествий.
Баронесса не смогла скрыть своего разочарования.
– Ты же знаешь, как я люблю играть роль сводницы. Нет ничего приятней, чем сознавать, что ты поспособствовал чьему-то счастью. Как еще может раскрыться истинная сущность человека, как не через любовь?
– Или похоть, – буркнул Харрисон себе под нос.
Элизабет опустила взгляд и крепко сцепила пальцы.
– Как тебе не совестно говорить такие вещи! – одернула его Луиза. – Смотри, Либби просто сгорает от стыда.
Барон перевел взгляд ясных голубых глаз на Элизабет, сидевшую в кресле с опущенной головой.
– Примите мои искренние извинения, леди Элизабет, если я шокировал вас своей прямотой. Но я всегда считал, что нужно называть вещи своими именами. Баронесса вздохнула.
– Разве так извиняются? – проворчала она. – Я пыталась уговорить дорогую Элизабет вплотную заняться Нортхэмом. Но боюсь, ты свел на нет все мои усилия.
Элизабет вскочила со своего кресла так резко, что боль пронзила ее тело, и она едва устояла на ногах.
– Прошу извинить меня, но я хотела бы уйти к себе. Мне надо отдохнуть.
Барон тут же поднялся.
– Конечно. Проводить тебя до твоей комнаты?
Она покачала головой и слабо улыбнулась:
– Спасибо, не стоит беспокоиться. Не забывайте, я знаю дорогу. – Поначалу дом казался ей таким же лабиринтом, как и многим из гостей, но она часто гостила в Баттенберне, иногда даже в отсутствие барона и баронессы, и теперь, прекрасно освоившись в хитросплетении коридоров, могла найти дорогу даже в темноте. Это было своего рода достижение, и когда она продемонстрировала его хозяевам, те в один голос заявили, что она прошла обряд посвящения.
– Пусть идет, – кивнула Луиза мужу. – Это был тяжелый день для бедняжки, не говоря уже о неожиданном внимании со стороны Нортхэма. По-моему, оно пришлось ей совсем не по вкусу. Кстати, он заявил, что у нее нет таланта к рисованию.
– Да что ты говоришь? – удивился барон.
Элизабет выскользнула из комнаты, не дожидаясь, пока баронесса начнет излагать мужу все подробности.
Когда Нортхэм вышел из своей комнаты, в доме царила тишина. Слуги еще не поднялись со своих постелей, чтобы начать приготовления к очередному дню празднеств. Судя по тому немногому, что он успел увидеть, барон и баронесса были требовательными и внимательными хозяевами. Не было ни одного гостя, не получившего должного внимания, ни одного каприза, оставшегося неудовлетворенным. Нортхэм слышал, как леди Армитидж посетовала, что ей не нравится цветочное оформление ее комнаты. Вскоре после этого он увидел горничную, прошмыгнувшую на заднюю лестницу с охапкой роз, а позже, когда леди Армитидж заметила, что теперь се комната похожа на цветущий сад, понял, что цветы предназначались ей.
Впрочем, барон с баронессой мало походили на людей, которые стали бы вникать в подобные мелочи. Скорее всего этим занималась Элизабет, что заставляло задуматься об отношениях, связывавших дочь графа Роузмонта с четой Баттенбернов. Эта ситуация настолько озадачивала полковника Блэквуда, что в конце концов он не выдержал и поручил Нортхэму в ней разобраться. Пожалуй, это было самое деликатное из всех поручений полковника и, как оказалось, не лишенное даже некоторой приятности. Без этой строптивой девицы, пожалуй, было бы скучновато.
Добравшись до главной лестницы, Нортхэм с опаской обошел кадки с папоротниками, стоявшие возле перил по обе стороны от лестницы. Он содрогнулся, представив себе, какой грохот вызвало бы их падение на паркетный пол внизу, Подняв свечу, он нащупал ногой первую ступеньку и двинулся вниз по ковровой дорожке. Днем, когда он проявил интерес к библиотеке барона, ему показали, где она находится, и теперь он без труда нашел дорогу. Повернув ручку, он открыл дверь и заморгал, ослепленный светом лампы. Прошло несколько секунд, прежде чем граф разглядел фигуру, сидевшую в кресле барона за пределами светового круга.
– Леди Элизабет, – чопорно произнес он. Убаюканный царившей в доме тишиной, он не ожидал, что в библиотеке кто-то есть, и теперь слегка растерялся. – Простите, я не знал, что здесь занято.
Брови Элизабет приподнялись. У нее возникло ощущение, что перед ней не столько извиняются, сколько упрекают в том, что она оказалась там, где ей быть не следует. Отложив перо, она плотнее запахнула на груди зеленую шаль, хотя ее ночная рубашка была не более откровенной, чем платье, которое она надевала на музыкальный вечер. К чести Нортхэма, его глаза не отрывались от ее лица.
– Вам что-нибудь нужно? – осведомилась она любезным тоном.
Нортхэм стоял в дверях, не делая попыток войти в комнату.
– Да вот… хотел что-нибудь почитать на сон грядущий.
– В таком случае очень удачно, что вы забрели в библиотеку.
– Удача здесь ни при чем, – заверил он ее. – Я сюда и направлялся.
Элизабет промолчала, не скрывая своего скептицизма. Взгляд Нортхэма упал на перо и лист бумаги, лежавшие перед ней.
– Письмо полковнику? – Она кивнула. – Вам не кажется, что уже довольно поздно, чтобы сочинять послания?
– Мне следовало сделать это несколько месяцев назад, как вы совершенно справедливо заметили сегодня днем.
Он не стал поправлять ее, уверенный, что она сознательно исказила смысл его вопроса.
– Я вам не помешаю, если поищу себе книгу?
Элизабет сделала широкий жест рукой, видимо, означавший, что он может делать все, что угодно. Однако не вернулась к письму, предпочитая наблюдать за ним.
– Вы хотели бы что-нибудь определенное?
– «Законы народонаселения» Мальтуса, – ответил Нортхэм. – Мне показалось, что я видел здесь эту книгу.
– Вы уверены? Если вам требуется средство от бессонницы, я бы порекомендовала горячее молоко. – Он громко рассмеялся, напомнив Элизабет, каким приятным может быть мужской смех. Она даже пожалела, что недостаточно остроумна, чтобы заставить его смеяться чаще. – Вон там, справа от вас. На верхней полке.
Указательный палец Нортхэма скользнул по корешкам с золотым тиснением. Внезапно он остановился и поднял свечу выше. В желтоватом пламени цвет кожаных переплетов казался более насыщенным и глубоким.
– О, – заинтересованно протянул он, – это еще что такое? – Он снял с полки книгу и усмехнулся, разглядывая обложку. – «Замок Рэкрент», – прочитал он вслух. – Готический роман. – Он посмотрел на корешок, где было указано имя автора. – Мария Эджуорт. Наверняка псевдоним. Едва ли кто-нибудь в здравом уме признается в авторстве готического романа.
– Вы несправедливы. Это очень увлекательная книга.
Нортхэм, улыбнувшись, скептически выгнул бровь. Прядь светлых волос упала ему на лоб, сияя в пламени свечи.
– Неужели? – произнес он насмешливо – Она ваша?
– Нет, баронессы, – отозвалась Элизабет равнодушным тоном. – Но я ее прочитала. И потому могу судить о ее содержании. Вы же беретесь судить о том, чего не знаете.
– Хорошо сказано, миледи. – Он сунул томик под мышку и продолжил поиски. – А, вот она.
Поставив свечу на стол, Нортхэм снял с полки сборник творений Мальтуса и пролистал его, чтобы убедиться, что это то, что он искал. Затем сунул книгу туда, где уже находился готический роман.
Элизабет позабавило, что он решил прихватить с собой «Замок Рэкрент» лишь по той причине, что ей удалось задеть его, упрекнув в косности мышления. Светская молодежь увлекалась либеральными идеями, и граф Нортхэм, хотя, по словам баронессы, ему уже исполнилось тридцать два года, наверняка относил себя к этой категории.
Улыбнувшись, она откинулась в кресле, обнаружив, что теперь, когда граф закончил свои дела, ей стало легче дышать. Она даже не отдавала себе отчета, насколько неловко чувствует себя в его присутствии, пока он не собрался уходить.
Однако Нортхэм, вместо того чтобы направиться к двери, подошел к столу орехового дерева, за которым она сидела.
– Могу я попросить вас передать мои наилучшие пожелания полковнику?
– Конечно, – пожала плечами Элизабет, даже не сделав попытки взять в руки перо.
– Может, мне подождать, пока вы закончите письмо, и проводить вас в вашу комнату?
Это было последнее, чего она хотела.
– Не стоит В этом доме я ориентируюсь гораздо лучше, чем вы.
– В таком случае, может, вы проводите меня?
Элизабет покачала головой:
– Боюсь, нас могут неправильно понять, милорд. Вы одеты надлежащим образом, – граф все еще был облачен в вечерний костюм, – а вот обо мне этого никак не скажешь.
Она замолчала, не желая привлекать внимания к своему ночному туалету, и инстинктивно стянула на груди концы шали.
– Пожалуй, – согласился Нортхэм, однако почему-то не спешил уходить. Ему нравилось смотреть на Элизабет, на безупречную линию ее лба, изящный изгиб щеки и четкий рисунок рта. Но больше всего ему нравились ее глаза. Миндалевидные и почти такого же цвета, как золотисто-каштановые волосы, они приковывали его взгляд – если, конечно, не позволять ему опускаться ниже скромного выреза ее ночной рубашки и не задумываться о том, что скрывается под ней. – Кстати, вы не составите мне компанию завтра на охоте?
Элизабет, не ожидавшая ничего подобного, растерянно заморгала. Наконец она вежливо произнесла:
– Я польщена оказанной мне честью, но…
– Ради Бога, леди Элизабет, это приглашение на прогулку, а не предложение руки и сердца.
Если бы Элизабет стояла, то, наверное, отступила бы на шаг. Но поскольку она сидела, насмешливый тон Нортхэма буквально пригвоздил ее к креслу. Это был один из тех случаев, когда Элизабет вспоминала, что она истинная дочь графа Роузмонта.
– Мне следовало бы принять ваше предложение, – начала она, – хотя бы для того, чтобы заставить вас пожалеть о нем. Но я откажусь – и не потому, что вы недостойны моего общества, а потому, что я недостойна вашего внимания. Видите ли, у меня не больше талантов к верховой езде, чем к рисованию. И потому, милорд, я вынуждена отклонить ваше любезное приглашение.
– Какая прекрасная отповедь! – восхитился Нортхэм, словно не он был тем самым человеком, кому адресовалась тирада Элизабет.
Он положил книги на стол и прислонился к нему бедром, скрестив на груди руки.
– Уверяю вас, я ни в коем случае не стану сожалеть о своем приглашении, ибо нахожу ваше общество удивительно бодрящим и гораздо более занимательным, чем общество любой другой представительницы слабого пола из числа моих знакомых. – Он не дал ей вставить и слова, хотя видел, что она постепенно накаляется. – А что касается того, достойны вы или недостойны, то мне понятно ваше нежелание снизойти до моей скромной персоны. Хотя причина отказа, которую вы привели, не выдерживает никакой критики. Во-первых, ничуть не обиделись, когда я нелестно отозвался о ваших способностях к рисованию. Иначе вы не стали бы смеяться. А во-вторых, я случайно увидел, как вы возвращались верхом в замок, и, должен признаться, получил большое удовольствие. Кроме того, леди Баттенберн утверждает, что вы прекрасная наездница.
– Вы говорили с ней обо мне? – недоверчиво спросила Элизабет.
Нортхэм ничуть не смутился.
– Просто баронесса, обнаружив мой интерес к вам, сочла нужным кое-что пояснить.
Элизабет очень сомневалась, что баронесса ограничилась кратким пояснением. Похоже, она зачем-то упорно стремилась свести их вместе.
– Луиза обожает заниматься сватовством, – вздохнула она.
– Согласен. Она не из тех, кто будет ходить вокруг да около, прибегая к намекам и прочим тонкостям. По правде говоря, она превозносила ваши достоинства с прямолинейностью греческого хора. – Он помолчал, пристально глядя на Элизабет. – Что плохого, если мы позволим ей думать, что ее затея удалась? Уверяю вас, она направит свои усилия на кого-нибудь другого, как только убедится, что добилась успеха.
Золотистые глаза Элизабет сузились.
– По-моему, вы склонны манипулировать людьми ни чуть не меньше, чем Луиза, – проговорила она после короткой паузы.
В улыбке Нортхэма не было и тени раскаяния.
– Что я слышу, леди Элизабет? Неужели вас не интригует тот факт, что леди Баттенберн считает, что мы подходим друг другу?
Интригует? Она бы так не сказала. Ужасает. Это, пожалуй, ближе к истине.
– Думаю, вам следует обратить свой интерес на кого-нибудь другого, – посоветовала она. – Может, общество прочих дам и не столь занимательно, как мое, зато менее обременительно. – Нортхэм иронически приподнял брови, и Элизабет поняла, что ей не удалось поколебать его решимость. – Так и быть, милорд. Я составлю вам компанию на охоте. А что касается вашего дальнейшего пребывания в Баттенберне, тут мы еще посмотрим.
Нортхэм сгреб со стола свои книги и поднял свечу. Огонек затрепетал, отражаясь солнечными бликами в блестящих волосах Элизабет.
– Спокойной ночи, – произнес он неожиданно мягко.
Элизабет не ответила. Нетерпеливо отвернувшись, она потянулась к перу, давая понять, что намерена вернуться к прерванному занятию. Нортхэм приглушенно хмыкнул и вышел из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, Элизабет подняла полные слез глаза. Ее рука, державшая перо, дрожала.
Виконт Саутертон громко захлопнул дверь и со свойственной ему бесцеремонностью проследовал в спальню приятеля, не дожидаясь приглашения.
Разбуженный внезапным вторжением, Нортхэм приоткрыл один глаз. Он только что заснул – так по крайней мере ему казалось. Увидев, кто потревожил его сон, он устроился поудобнее и сунул голову под подушку.
– Убирайся, – пробормотал он на тот случай, если Саут еще не разобрался в его настроении.
Но тот пропустил его слова мимо ушей.
– Я стащил чайный поднос у одной из горничных. Вообще-то он предназначался леди Хитеринг, но, уверен, достойная дама только поблагодарит меня за своевременное вмешательство. Она все еще наслаждается компанией лорда Аллена, хотя они и переместились из бельевой кладовки в его комнату. Я опять наткнулся на них, пока добирался сюда.
Поскольку Саутертон был одним из лучших навигаторов в королевском флоте, казалось маловероятным, что он вдруг утратил способность ложиться на верный курс.
– Что тебе нужно? – пробурчал Нортхэм, приподняв подушку ровно настолько, насколько требовалось, чтобы его услышали.
Виконт усмехнулся:
– Оказать тебе любезность.
Нортхэм махнул рукой, не желая слышать продолжения. Последовало благословенное молчание.
– Где Брилл? – наконец спросил Нортхэм.
– Твой камердинер чертовски тобой недоволен. Большинство гостей давно на ногах, а он так и не удостоился чести заняться твоим туалетом. – Саутертон налил чашку чаю, добавил кусочек сахара и поднес ее к постели. – Вот, выпей. Это приведет тебя в чувство. – Взгляд его серых глаз упал на книги, лежавшие на прикроватном столике. – Ты что, только недавно заснул?
Нортхэм неохотно сел и, усталым жестом откинув со лба волосы, взял чашку из рук приятеля.
– Да, я читал.
Саутертон поднял верхнюю книжку.
– «Замок Рэкрент». Готический роман. – Он вскинул бровь. – И из-за такой чепухи ты не спал?
– Представь себе, не мог оторваться.
Виконт рассмеялся. Он отложил книгу и взял сборник статей.
– А вот это настоящее снотворное. Наверняка ты рассчитывал с ее помощью заснуть.
– Ты угадал.
– Ладно, испытаешь ее сегодня вечером.
– Нет, я должен дочитать «Замок Рэкрент».
Саутертон, положив книгу, направился к креслу и рухнул в него. Затем, словно вспомнив о чем-то, поднялся, подошел к креслу-качалке и оттуда принялся осматривать комнату.
– Что ты ищешь?
– Свою табакерку.
– Ты же не нюхаешь табак, – удивился Норт.
– Это не значит, что у меня нет табакерки. Кстати, ты ее видел. Прелестная вещица из черной эмали, отделанная золотом и бриллиантами. Без нее я не сажусь играть в карты. Может, это и суеверие, но оно себя оправдывает. Вчера, спасаясь от леди Пауэлл, я провел весь вечер за карточным столом. Уверен, табакерка была при мне. – Его ищущий взгляд уперся в постель. Он нагнулся, приподнял полог и заглянул под кровать. – Впрочем, надо будет сказать камердинеру, чтобы получше пошарил в моей комнате. Возможно, я настолько привык носить ее в кармане, что внушил себе мысль, будто она всегда со мной. Может, я ее просто выронил.
Нортхэм кивнул, задумчиво глядя в свою чашку.
– Вполне возможно.
Саутертон, отказавшись от поисков, вернулся в свое кресло.
– Дело не в самой табакерке, а в том, что она принадлежала еще моему деду. Свадебный подарок от бабушки. Она дорога мне как память.
– Да и бриллианты, думаю, чего-то стоят, – хмыкнул Норт.
Саутертон гордо произнес:
– Пять сотен фунтов, не меньше. – Он кивнул на чашку друга. – Пей. А то Брилл уже скребется в дверь. Подожду, пока ты оденешься, а потом вместе позавтракаем. Я не осмеливаюсь появиться в столовой, пока там рыщет эта леди Пауэлл. Надеюсь, ты спасешь меня от нее?
– По первому сигналу.
После короткого колебания Саут отозвался:
– Я учту.
Нортхэм взглянул на него поверх чашки:
– Похоже, ты уже не столь решительно настроен избегать предприимчивую вдовушку, как говорил об этом вчера вечером.
– Знаешь, это была долгая ночь.
– Губы Нортхэма лукаво изогнулись:
– Я мог бы одолжить тебе «Замок Рэкрент».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Буду твоим единственным - Гудмэн Джо



Роман понравился, сразу захватил, было интересно узнать, что-же с героиней не так. Ну и конечно поражает выдержка гл. героя.
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоТаня Д
15.09.2014, 0.30





Увлек, с интригой! Короче, интересно.
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоЛиза
17.09.2014, 3.26





Очень понравились и Ггой и Ггня! Хорошо закручен сюжет, до конца интригует!
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоТатьяна
19.09.2014, 9.16





Очень понравилось. Написано живо, с интригой.
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоТатьяна
26.09.2014, 13.48





Понравилось. 9 баллов. Не могу поставить 10, есть и лучшие романы.(не этого автора) За них обидно будет.
Буду твоим единственным - Гудмэн Джоmila
14.11.2014, 22.39





Очень интересный. Свежий сюжет.Ставлю твердую 9.
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоВероника
14.02.2015, 8.30





Очень интересный. Свежий сюжет.Ставлю твердую 9.
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоВероника
14.02.2015, 8.30





Очень увлекательная книга. Автор не поленилась над идеей, переводчик тоже не подвел. Сюжет, смысл, загадка, "острые" диалоги, интрига. В этой книге есть всё. Читать обязательно!
Буду твоим единственным - Гудмэн ДжоКсения
20.02.2015, 9.02





роман понравился 9 балов
Буду твоим единственным - Гудмэн Джотату
14.05.2015, 21.12





Сюжет конечно наворочен, но много юмора и хорошие герои (второго плана тоже). В любом случае-читать.
Буду твоим единственным - Гудмэн Джонаташа
22.07.2015, 1.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100