Читать онлайн Больше, чем ты желаешь, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Больше, чем ты желаешь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

По дороге к теплице Люк упорно хранил молчание. Брай этого, похоже, не заметила. Люк удивлялся ее способности отметать все неприятности, чтобы не портить себе жизнь. Как ей это удавалось? Люку еще никогда не приходилось строить дома, где бы не было мест для содержания всякого хлама, накопившегося на протяжении жизни хозяев. Это мог быть чердак или кладовка под лестницей. Люди складывали туда вещи, в которых они больше не нуждались. Иногда это было то, с чем им по каким-то причинам было жаль расставаться.
А главное, там хранились предметы, не предназначенные для чужого глаза.
Размышления Люка были прерваны, когда Брай открыла дверь. Распахнув ее, она остановилась на пороге, жестом приглашая его войти. Он сразу оценил честь, оказанную ему. Это место было ее святыней. Он не думал, что она многих приглашала сюда.
Воздух здесь был густым и влажным, напоенным ароматом цветущих растений. Теплица была небольшой по размеру. Через запотевшие стекла видно было голубое небо. Повсюду стояли кадки с пальмами и магнолиями.
— Я рада, что зашла сюда, — призналась она. — Самое трудное — поддержание здесь нужной температуры. Если я не буду за ней следить, то рассада погибнет.
— Чем еще вы здесь занимаетесь? — поинтересовался Люк. Помимо горшков на скамье, здесь были неглубокие тазики, наполненные водой и камнями, из которых торчали нежные зеленые побеги. На рабочем столе стояли микроскоп, множество мензурок, лежали какие-то инструменты и пачка бумаги, промокшая от влаги.
— Тем, чему научил меня брат. Рэнди был естествоиспытателем. Вы знали об этом?
Люк покачал головой:
— Я думал, он занимается поисками сокровищ Гамильтонов — Уотерстоунов.
— Это так, но он не собирался заниматься этим всю жизнь. Поиски сокровищ и приключения всегда влекли Шелби. Дэвид должен был унаследовать плантацию. Но Рэнд собирался стать естествоиспытателем. Он проучился два года в Оксфорде. А где учились вы, мистер Кинкейд?
В этот момент Люк рассматривал образец на стекле микроскопа и ответил не задумываясь:
— Принстон. — Его рука дрогнула, когда он услышал свой ответ. Он медленно выпрямился и посмотрел на Брай.
— Вы выглядите слишком довольной, — хмыкнул он, — словно застали меня на месте преступления. Вы могли бы задать мне этот вопрос в любое другое время.
— Я задала его сейчас.
— Я вам ответил. Что еще вы хотите знать?
Бравады у Брай поубавилось, и ее голос сейчас звучал слегка устало:
— Почему вы здесь, мистер Кинкейд?
— Я думал, моя работа говорит сама за себя.
— Она говорит только о работе и ничего о вас лично.
— Разве? Странно. — Обдумывая ответ, он оглядел теплицу. — Ваша работа говорит мне о многом. — Он не стал дожидаться ее ответа, да его бы и не последовало. — Она говорит мне о том, что является самым важным в вашей жизни: ваша семья. Ваша земля. Ваша собственность. — Он внимательно посмотрел на Брай. Она стояла, опустив руки и слегка вздернув подбородок. — Вы интеллигенты. Более того — вы умны. Вы хотите изменить природу вещей, хотя это очень трудно. Вы не относитесь свысока к людям, которые работают на вас, и не терпите дураков. — Он помолчал и с улыбкой добавил: — Возможно, за исключением вашего отчима. Мне продолжать?
— Если это доставит вам удовольствие.
— Вы не избегаете ответственности и берете на себя решение трудных вопросов. Более того, вы способны принять решение в экстремальных ситуациях. Тот факт, что вы остались в «Конкорде», когда здесь свирепствует малярия, говорит о том, что вы самоотверженны, или бесстрашны, или от кого-то скрываетесь. Могу сказать одно…
— Ни слова больше, — прервала его Брай. — Я достаточно наслушалась.
Люк не стал продолжать свою мысль. Лицо Брай побледнело. Она прикусила нижнюю губу, словно пытаясь справиться с волнением. Однако ее глаза ничего не выражали. Если и говорят, что глаза — это зеркало души, то к глазам Брай это не имело никакого отношения. Люк отвернулся, обрывая тонкую нить напряжения, возникшего между ними, и бросая ей спасательный круг:
— Расскажете мне о ваших экспериментах? Прошло некоторое время, прежде чем Брай смогла заговорить:
— Я пытаюсь вывести теплолюбивый сорт риса. Рэнд говорил, что такое вполне возможно. Вы когда-нибудь слышали о Грегоре Менделе?
— Нет.
— Десять лет назад он опубликовал свою работу о законах наследственности. Если вам интересно, вы можете найти его книгу в нашей библиотеке. Но боюсь, она вас не заинтересует. Там сухая статистика, и не всякий ее осилит.
— Вы совершенно правы, — ухмыльнулся Люк. — Спасибо, что не сказали, что я не пойму там ни единого слова.
— Я не хотела…
— Знаю, что не хотели. Просто к слову пришлось. Продолжайте, я буду рад узнать о вас побольше…
Брай подошла к столу, на котором стояли тазики с рассадой риса.
— Я не уверена, что рисовая культура сможет прижиться в этих местах, если каждое растение не станет более продуктивным. Для сборки хорошего урожая требуется много рабочих. После войны на всех плантациях ощущается нехватка рабочих рук. Урожаи риса падают.
— В этом нет ничего удивительного. Условия стали ужасными. Вода доходит до лодыжек. Появились змеи. Пауки. Москиты. И ко всему прочему — малярия.
— Вы думаете, я об этом не знаю? Кроме того, возникла жесткая конкуренция с западными штатами. Они используют у себя технику, что совершенно невозможно в этих местах, где сплошные болота. Скоро «золоту» Каролины наступит конец. Моей семье неоднократно приходилось подстраиваться под изменения на рынке. Мы попытали счастья в выращивании индиго. Я хотела осушить землю и посадить хлопок, а в других местах — персиковые сады. Я надеюсь, что настанет время — и мы будем разводить здесь породистых лошадей. А пока я исследую способы повышения урожайности рисовой культуры. Вы были правы, сказав, что я хочу изменить природу вещей. Если мне удастся вывести сорт, требующий всего несколько рабочих рук для его выращивания и сбора урожая, тогда мы будем продолжать заниматься рисом. Если нет… — Брай развела руками, — тогда не будем?
Люку не пришлось изображать удивление, так как Он действительно был удивлен.
— И давно вы этим занимаетесь? — спросил он.
— Почти шесть лет. Именно шесть лет назад Рэнд построил для меня эту теплицу. Вскоре после этого управление плантацией легло на мои плечи. До войны у нас были управляющий и надсмотрщик над рабами, которые занимались всеми делами. Мой отец и Дэвид знали каждый дюйм земли, но к тому времени, как здесь появился Оррин, их уже не было в живых. Какое-то время Оррин тоже пытался управлять плантацией, но нам повезло, что он быстро потерял к этому интерес.
Люк заметил, что в голосе Брай не было горечи. Это была простая констатация фактов. Ей было лет восемнадцать-девятнадцать, когда в их семье появился Оррин. Взяв в руки один из горшков со скамьи, Люк провел пальцами по нежным росткам.
— Это не рис, — покачал он головой, поднося горшок к носу. — Пахнет укропом.
— Правильно. Я выращиваю зелень. Няня Комати всегда использовала огородную зелень в качестве приправы, а, кроме того, и в качестве лекарственных растений. У нас до сих пор есть небольшой огород, за которым ухаживают дочери Джеба. Я выращиваю некоторые травы из-за их аромата, а из других завариваю успокоительный чай. — Эти слова машинально сорвались с языка Брай, и она не придала им значения, пока не встретилась с пристальным взглядом Люка. — Звучит довольно глупо, не так ли? — смущенно проговорила она.
— Наоборот, — улыбнулся он. — Очень мило.
Брай подняла на него глаза. Люк стоял совсем рядом; и она не могла потом вспомнить, как это случилось. В его поведении не было ничего угрожающего, и, однако, у Брай сильно забилось сердце. Она продолжала смотреть на него, не в силах отвести взгляда.
— Можно я поцелую вас, мисс Гамильтон?
Глаза ее широко распахнулись. Она не сказала «да». 0на не сказала «нет», а только спросила:
— Почему вам захотелось меня поцеловать?
— Для этого есть причина. Мне тоже хочется изменить природу вещей.
Люк ожидал, что Брай отпрянет» ил и отвернет голову. Когда она не сделала ни того ни другого, он склонился к ней. Ее губы были нежными и сухими. Несмотря на влажную жару теплицы, они были прохладными. Они слегка раскрылись навстречу его поцелую. Он нежно поцеловал ее сначала в верхнюю губу, затем в нижнюю. Поцелуй длился всего мгновение.
Брай не сдвинулась с места, лишь слегка качнулась в сторону Люка. Она даже не подняла рук, чтобы обнять его. Это движение навстречу ему было мимолетным, но оно вызвало в ней волну стыда и… желание, чтобы он повторил свой поцелуй. Ничего подобного она раньше не испытывала.
— Ты не хочешь сделать это снова?
— Не сейчас. Мне пора идти. Перерыв в работе слишком затянулся. Наверное, меня уже разыскивают. Я сам найду выход.
Брай кивнула и посмотрела, как он уходит. Убедившись, что он не собирается вернуться, она опустилась на пол и закрыла лицо руками. Плечи ее опустились, но глаза оставались сухими. Слезы облегчили бы ей душу.


Она не видела его до обеда. Он помылся и сменил рабочую одежду. Его волосы слегка завивались над воротником и были влажными. По его виду нельзя было сказать, что он занимался тяжелым трудом, и только удовлетворение, написанное на его лице, говорило о том, что день для него не пропал даром. Когда он легко и непринужденно опустился на стул, Брай оглядела себя. Она не переоделась к обеду, а сняла только фартук.
Стараясь не привлекать к себе внимания, она спустила рукава, которые днем закатала до локтей, заправила в прическу выбившиеся локоны и расправила воротник платья.
Люк взглянул на нее с еле заметной усмешкой, и она, сдвинув брови, посмотрела на него, подумав, что он хочет что-то сказать. Но он сделал вид, что не заметил ее хмурого лица.
— Вы закончили прихорашиваться? — невинным тоном спросил он.
От удивления Брай раскрыла рот, не зная, что ответить.
Она могла бы ему нагрубить, но это выглядело бы глупо, и она продолжала сидеть с открытым ртом, словно птенец в гнезде.
— Может, Адди стоит покормить вас прямо с блюда? — В его голосе была откровенная насмешка. — Или вы предпочитаете, чтобы вас кормили с ложечки?
Брай резко захлопнула рот и сердито зыркнула глазами на Адди, когда та захихикала. Но служанка продолжала широко улыбаться.
— Вы всегда озвучиваете свои мысли, мистер Кинкейд?
— В вашем присутствии мне трудно сдержаться. Я немного несдержан, а вы к тому же меня подстрекаете.
— Значит, виновата во всем я?
Люк пожал плечами и приступил к еде.
— Как вам будет угодно, хотя я не это имел в виду. Помнится, я говорил вам, что недостаточно дисциплинирован. Думаю, что бесполезно меня перевоспитывать — я останусь таким, какой я есть.
Брай опять не смогла найти достойный ответ и не придумала ничего лучше, чем схватить стакан с водой и залпом его осушить. Поставив стакан на стол, она храбро взглянула на Люка.
— Вы, кажется, ждете, что я что-нибудь скажу? — задиристо проговорила она.
— А разве вы не собираетесь это сделать?
— Нельзя заставлять человека высказывать его сокровенные мысли.
— Сокровенные? — удивился Люк.
— Не придирайтесь к словам. Я просто хотела сказать, мистер Кинкейд…
— Люк, — поправил он.
— Что?
— Мое имя Люк. Вы очень меня обяжете, если будете обращаться ко мне по имени. Нана Дирборн всегда так меня называла.
— Мне почему-то казалось, что она называла вас Лукас.
— И Лукас тоже.
— Пусть будет Люк, — вздохнув, согласилась Брай.
— Королевский ответ, мисс Гамильтон, — усмехнулся он. — Страшно подумать, что вы могли бы натворить, сидя на троне со скипетром в руке.
— Вы смеетесь надо мной?
— Да. — Люк улыбнулся еще шире. — Смеюсь. Обезоруженная его признанием, Брай — в который уже раз! — не нашлась что ответить. Сейчас она даже не помнила, с чего начался их разговор, и решила больше к нему не цепляться.
Брай не сразу ощутила, что обед прошел в дружеском молчании. Она даже вообразить себе не могла, что такое могло бы произойти три недели назад или даже вчера. Это было больше того, на что она могла рассчитывать, и, уж конечно, больше того, чего она ожидала от него.
— Адди, — обратился Люк к домоправительнице, указывая на кусок персикового пирога на своей тарелке. — Это восхитительно! Это вы его испекли?
— Нет, Элси Браун, — ответила Адди. — Это ее фирменное блюдо.
— Она может им гордиться. Непременно скажу ей об этом.
— Она будет довольна. Масса Эндрю всегда ее хвалил, и мальчики тоже. Они часто таскали пирог у нее из-под носа, а она делала вид, что не замечает этого. Но с тех пор никто уже не хвалил ее персиковый пирог. — Сдвинутые на переносице брови и взгляд, брошенный в сторону Брай, говорили сами за себя.
Когда Адди вышла из столовой, Брай смущенно произнесла:
— Кажется, я стала забывать, чему учил Нас отец. Он всегда давал людям понять, что ценит их работу. Оррин, естественно, не делал ничего подобного, и я тоже перестала хвалить своих слуг. Хорошо, что Адди напомнила мне об этом.
Люку хотелось узнать, какую роль Элизабет Фостер играла в те дни в «Конкорде», но Брай никогда не говорила о своей матери, и Люк решил пока не затрагивать эту тему.
— Адди давно с вами? — спросил он, кладя себе на тарелку второй кусок аппетитного пирога.
— Сколько я себя помню. Она родилась в этих местах. После войны ее муж уехал на Север. Он хотел найти там работу и присылать ей деньги. Прошло уже шесть лет, а от него нет никаких вестей.
— Почему она не поехала с ним?
— Нелегко покидать обжитые места — помнится, Адди выразилась именно так. Я знаю, что она любила Даррела. Думаю, она разрывалась между желанием уехать с ним и остаться здесь.
— Значит, он бросил ее?
— Адди в это не верит, и я тоже.
— У вас есть какие-нибудь подозрения?
— Я подозреваю, что Даррел мертв. Я никому об этом не говорила, даже Адди.
— Мертв?
— Вы что, не понимаете значения этого слова или хотите, чтобы я вам его разъяснила? — сердито спросила Брай и тут же об этом пожалела. — Простите, — извинилась она, хотя тон ее оставался холодным. — Я не хотела…
Люк поднял руку, останавливая ее;
— У меня и в мыслях не было не доверять вам. Простите, что прервал вас.
У Брай не было причин сомневаться в его искренности.
— Возможно, вам это покажется странным, но мне бы хотелось закончить свою мысль.
— Продолжайте.
— Что вы знаете о Клане?
— Не много. Он проявляет активность в этих местах? Брай кивнула:
— Насколько я знаю, его штаб-квартира находится в Джорджтауне. Белые боятся чернокожих. Если возникают беспорядки или у кого-то украли деньги, тут же раздается призыв к возмездию, и не успеваете вы опомниться, как кого-то находят мертвым — и у этого мертвого всегда черная кожа!
— Вы думаете, что нечто подобное произошло и с мужем Адди?
— Вполне возможно, — пожала плечами Брай, избегая его взгляда,
Ему было интересно узнать; что же все-таки случилось, но он подумал, что рано или поздно она сама все расскажет.
Она молчала так долго, что он потерял всякую надежду. Наконец она заговорила:
— Оррин. Ему не нравилось, что Даррел уезжает.
— Почему?
— По общему мнению, Даррелл лучше всех в Каролине разбирался в лошадях. Мой отец доверял ему, а другие плантаторы пользовались его советами на аукционах. Вы не поверите, но, когда Оррин женился на моей матери, в «Хенли» оставались только старые клячи и мулы, так как лучших лошадей конфисковали солдаты как с этой, так и с другой стороны. Мне удалось спасти Аполлона, но…
— Но он мерин.
— Совершенно верно. — Брай не заметила, что на ее губах появилась улыбка. — Оррин больше интересовался лошадьми, чем плантацией. Он узнал о Дарреле, потому что другие плантаторы пытались его выкупить. Это поставило моего отчима в трудное положение. С одной стороны, ему надо было увеличить Даррелу жалованье, что ему совсем не нравилось, а с другой — считаться с его мнением, что нравилось ему еще меньше. Когда Даррел решил уехать из «Конкорда», возможно, приняв предложение северянина, которого он мог встретить на аукционе, Оррин решил, что его предали.
— Он так и сказал?
— Что вы, никогда! Он долгое время ворчал, пил больше обычного, а потом внезапно успокоился. Перед отъездом Даррела он был почти весел. Помнится, мама спрашивала его, не нашел ли он человека, который мог бы заменить Даррела. Он ответил, что не нашел. Это показалось мне странным. Добродушие никогда не было характерной чертой Оррина. — Брай отставила тарелку с недоеденным куском пирога. — Боюсь, я тогда не придала этому особого значения. Откровенно говоря, я даже не понимала, что происходит. Прошло шесть лет, и у меня было время подумать над этой историей.
— И никаких доказательств у вас нет? — заинтересованно посмотрел на нее Люк.
— Естественно. Не могу с уверенностью сказать, является ли Оррин членом Клана, но скорее всего все же является. Моему отчиму всегда хотелось быть похожим на , других землевладельцев и принадлежать к их классу. По этой причине он мог вступить в Клан — чтобы его признали настоящим южанином. И в то же время он мог скрывать этот факт от матери и от меня, так как его поступок противоречил бы всеобщему мнению о вреде рабства. Он любил поразглагольствовать о том, каким прекрасным станет «Хенли», когда он наведет здесь порядок.
— Значит, вы считаете, что он мог быть заинтересован в смерти Даррела? И даже заказать его убийство?
— Да. Именно заказать. Сам бы он никогда не стал убивать — гораздо легче поручить это кому-то другому.
Они замолчали, когда дверь открылась и в столовую вошла Адди. Она быстро собрала посуду и удалилась.
— Она никогда не говорила с вами об этом? — спросил Люк, когда шаги Адди затихли в глубине дома.
— Нет. Полагаю, ей легче думать, что Даррел просто бросил ее. Если она узнает мою точку зрения, то сразу поймет, что работает на убийцу своего мужа, и для нее это будет катастрофой. Лучше уж ей ничего не знать. Во всяком случае, я не собираюсь делиться с ней своими соображениями. Надеюсь, что и вы не сделаете этого. Тем более что, как я уже говорила, у меня нет никаких доказательств и вряд ли они когда-нибудь появятся. Даже если я припру Оррина к стенке, это все равно ничего не даст.
Люк кивнул, соглашаясь.
— Пойду, пожалуй, прогуляюсь, — проговорил он. — Не хотите пойти со мной?
— Нет, спасибо. Мне еще надо проверить счета и составить список дел на завтра.
— Два прекрасных повода, чтобы не оставаться со мной наедине.
— Да, вы угадали.
Люк засмеялся и поднялся со своего места. Подойдя к Брай, он отодвинул стул, помогая ей встать из-за стола.
— Меня восхищает ваша способность во всем со мной соглашаться.
Брай быстро вышла из столовой, стремясь укрыться в спасительной тишине кабинета. Люк понимал, что она заставила себя смириться с его присутствием, но теперь он видел и другое — она постепенно проникалась к нему доверием. Недаром ведь она была столь откровенна с ним сейчас.
Прогуливаясь, он прошел мимо рисовой мельницы и вскоре неожиданно вышел к реке. Больше часа он сидел на берегу, упиваясь прохладным ветерком и наблюдая, как в домах рабочих плантации зажигались огни.
Люк не знал, была ли это просто его фантазия, однако его не покидало чувство, что он наконец-то вернулся домой. С первых дней работы в «Конкорде» он позволил себе роскошь вообразить, что работает на себя, а не на работодателя. Он думал о реконструкции дома и строительстве конюшни, руководствуясь не только соображениями целесообразности, но и собственными желаниями. Такого чувства он раньше никогда не испытывал и не мог решить, стоит ли ему испытывать его сейчас.
Он проанализировал все, что Брай рассказала ему об Ор-рине Фостере, затем вспомнил все, что знал об этом человеке по рассказам других и исходя из своего опыта. Люк подумал о матери, о своих тетушках и тех людях, которые снабдили его информацией, результатом чего стало его появление в этих местах. Узнали бы Оррина Фостера все эти люди? А если бы узнали, как бы они поступили?
Он вернулся в дом, не переставая размышлять на эту тему. Было бы неплохо еще раз осмотреть кабинет, решил он, но, проходя по коридору, увидел под его дверью свет. Брай все еще была там.
Люк на цыпочках прошел несколько шагов и открыл дверь в Музыкальный салон. Это помещение он посещал редко, а Брай, судя по всему, никогда сюда не заглядывала. Время от времени он видел, как Адди или кто-нибудь из слуг полировал поверхность рояля и сметал пыль с мебели. В комнате стояли две софы и несколько кресел эпохи королевы Анны. Здесь было достаточно места, чтобы добавить еще ряд кресел на случай концерта или сдвинуть стоявшие кресла в сторону, чтобы превратить ее в танцевальный зал. Акустика здесь была не очень хорошей, но помещение вполне подходило для небольших музыкальных вечеров.
Выдвинув стульчик, Люк сел к роялю, поднял крышку и легко пробежал пальцами по клавишам. Они были тугими, и ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы извлечь из них звук.
Он размял пальцы и начал играть гаммы. Потом перешел к упражнениям, постепенно усложняя их. Его пальцы стали более гибкими, и клавиши теперь поддавались легче. Люк попытался сыграть один из простейших этюдов Шопена, но все время останавливался, вспоминая нужные музыкальные ноты. Тогда он закрыл глаза, и играть стало легче.


— Кто позволил вам сюда войти?
Люк вздрогнул. Он не слышал, как дверь открылась, но сразу узнал напряженный голос Брай. Открыв глаза, он посмотрел в ее сторону. Как долго она здесь стояла? Обратилась ли она к нему, как только вошла сюда, или какое-то время наблюдала за ним?
— Я не знал, что надо было спрашивать разрешение, — спокойно ответил он. — Если это для вас так важно, то позвольте напомнить, что ваш отчим разрешил мне заходить во все помещения.
Брай покраснела, уцепившись за косяк.
— Но не пользоваться всем, что есть в этом доме! — отчеканила она. — Этот инструмент — мой. Вы не смеете трогать его. Я вам это запрещаю.
Руки Люка упали на колени. Он смотрел, как она вцепилась в косяк и как побелели костяшки ее пальцев. Она дрожала от гнева. Он не придал значения ее словам, но ее тон был резким, несколько истеричным, и он подумал, что ее одолевают какие-то мучительные воспоминания.
Он поднялся, осторожно закрыл крышку рояля, стараясь не касаться пальцами полированной поверхности, и посмотрел на Брай.
— Прошу прощения, — буркнул он.
Брай хотела сказать, что прощает его, но слова застряли в горле, а ноги приросли к полу.
Люк подошел к двери, но она стояла там, не давая ему пройти.
— Ваш отчим дал мне разрешение воспользоваться одной из вещей в его доме, — произнес он ровным тоном.
— Но не моим инструментом, — прошипела Брай.
— Нет, не инструментом. Вами.
Брай чуть не лишилась сознания, когда смысл его слов дошел до нее.
На этот раз, когда он шагнул к двери, она отскочила в сторону.
— Спокойной ночи, Бри.


Люк проснулся от диссонирующего звука клавиш, по которым били наугад. Что происходит в Музыкальном салоне, если даже в его спальне эти «аккорды» казались такими громкими и невыносимыми?
Он сел в кровати. Это наверняка Брай. Никто, кроме нее, не смел дотрагиваться до рояля.
Люк быстро надел панталоны и заправил в них подол ночной рубашки. Он мельком взглянул на себя в зеркало — да, вид весьма непрезентабельный. Пригладив волосы, Люк вышел из спальни.
Только дойдя до Музыкального салона, он спросил себя, зачем ему это надо. Обычно он действовал по принципу:
«Главное — ввязаться в драку, а там как получится». Вот и теперь он направился в сторону салона, не зная, что его там ждет.
Дверь была открыта, и Люк остановился на пороге. Вид Брай на коленях перед стульчиком для рояля потряс его.
Вцепившись одной рукой в стульчик и держа во второй кусок толстой ткани для полировки мебели, она с такой силой терла стул, с какой обычно чистила Аполлона. Черное дерево блестело под ее рукой.
Закончив полировать ножки и сиденье, она отклонилась назад, чтобы посмотреть на дело своих рук. С того места, где стоял Люк, ему не было видно, насколько хорошо была выполнена работа, но, по всей вероятности, Брай она не удовлетворила. Она снова принялась полировать стул, на этот раз прикладывая еще больше усилий, словно хотела себя наказать.
Наконец со стулом было покончено, и Люк подумал, что теперь она успокоится. Рояль уже был надраен до блеска. Свет лампы отражался на его черной поверхности, как лунный свет в ночном пруду.
Люк понял, что какофония звуков, сорвавших его с постели, объяснялась просто — Брай полировала клавиши.
В ожидании, когда Брай отбросит тряпку и решит, что работа закончена, Люк продолжал стоять на пороге. То, что он увидел дальше, повергло его в изумление.
Брай снова стала полировать рояль, на этот раз начав с крышки. Она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до середины рояля, затем двинулась вдоль него, натирая бока и ножки. Затем снова подняла крышку и другой тряпкой протерла клавиши. Люку показалось, что она издавала какие-то хриплые, невнятные звуки. Он не мешал ей, пока она снова не встала на колени в ту позицию, в которой он ее застал. Когда она опять принялась за стул, нервы его не выдержали.
Хотя его шаги гулко раздавались по комнате. Люк был уверен, что она его не слышит. Даже когда он сел на корточки рядом с ней, она не почувствовала его присутствия. Она продолжала драить стульчик. Люк видел, как напряглись мышцы ее рук под тонкой материей ночной рубашки и ходуном ходили плечи.
На щеках Брай горел лихорадочный румянец. Черты ее лица неестественно затвердели. Челюсть дрожала так, что Люк стал опасаться за ее зубы.
— Мисс Гамильтон, — тихо позвал он. Она продолжала делать свою работу и даже не повернулась к нему. Ее глаза были сфокусированы на одной точке.
— Бри, — позвал Люк громче.
Брай продолжала полировать стульчик.
— Бри! — закричал Люк, положив руку ей на плечо.
Люк был совершенно не готов к тому, что она может броситься на него. Брай, оказывается, обладала недюжинной силой.
Ее атака была такой бешеной, что Люк потерял равновесие… Он мог бы повалить Брай на пол, придавить своим телом и блокировать удары, крепко схватив ее за руки.
Пальцы Брай скрючились, словно когти, и она вцепилась в Люка. Только благодаря тому, что ее ногти были коротко подстрижены, она не смогла нанести значительного ущерба его лицу. И однако ей удалось расцарапать до крови его шею и плечо.
Хоть это и было больно, Люк решил не обращать внимания на царапины. Колено Брай было нацелено ему в пах, и он старался не подпускать ее к себе. Ему пришлось приложить всю свою силу, чтобы защитить себя. Брай, казалось, вся состояла из рук и ног и обладала несокрушимой энергией.
Она дралась, извивалась, молотила его кулаками, словно взбесившийся баран, двинула его головой под подбородок так что у него лязгнули зубы. Он почувствовал во рту вкус крови.
Люк перевернулся на бок и попытался удержать ее одной рукой и ногой, но она извернулась и впилась зубами ему в плечо.
От боли у него брызнули слезы из глаз. Он громко выругался, когда она снова попыталась его укусить. Это все, что ему оставалось делать, чтобы сдержаться и не ударить Брай.
Люку удалось перевернуться и подмять ее под себя. Воздух с шумом выходил из ее легких, и он чувствовал на лице ее горячее дыхание. Вцепившись ему в плечо, она старалась сбросить его с себя, но он оказался сильнее. Тогда она попыталась выбраться из-под него, но он, напрягая все силы, крепко держал ее. Он блокировал ее со всех сторон, и она уже, похоже, не понимала, где верх, где низ, но все равно продолжала сопротивляться…
Наконец ее дыхание стало хриплым и неровным. Она еще сопротивлялась, но уже без прежней силы. Люку представлялось, что он пригвоздил к полу бабочку, умирающую на его глазах, и это видение не доставляло ему удовольствия.
Он не испытывал никакого удовлетворения оттого, что смог справиться с Брай, и ему даже в голову не приходило отомстить ей за нанесенные ему раны.
Он понял, что наконец укротил ее, и ему даже показалось, что именно этого она и ждала. В какой-то момент она посмотрела на него осмысленным взглядом, и этот взгляд умолял остановить ее.
Он сжимал ее руками и ногами, и его хватка была крепкой и безжалостной. И хотя Брай не могла сейчас оценить этого, но должна была в конце концов почувствовать, что опасность ей не угрожает. Так думал Люк, пока не обнаружил, что ее тело расслабилось.
Скатившись с Брай, он несколько минут лежал на полу, отдыхая. Он ждал, что Адди, Джеб или кто-то из слуг Появятся в дверях. Но либо они слишком крепко спали, либо им вообще было запрещено вмешиваться.
— Бри?
Лоб ее покрылся испариной. Щеки продолжали пылать. Люк придвинулся к ней ближе. Вытащив из панталон подол ночной рубашки, он осторожно вытер ей лицо. Ресницы Брай затрепетали, но она не сделала ни одного движения, чтобы отодвинуться от него.
Он нес ее на плече, как мешок с картошкой, но раз уж у него хватило сил ее поднять, надо было донести ее до спальни, боясь, что она очнется и с новой силой набросится на него, Люк быстро взбежал по лестнице. Дверь ее спальни была слегка приоткрыта, и он распахнул ее ногой. Лампы в комнате не горели, но в окно светила луна, и он легко нашел ее кровать.
Он положил ее на скомканные простыни и быстро отошел в сторону. Оттуда он заметил, что юбка Брай задралась, обнажив бедра, и они в лунном свете отливали голубоватым блеском. Со стоном, похожим на рычание. Люк опустил, ее юбку до щиколоток. Хватит с него и того, что он помнил изгиб ее бедер, когда нес ее сюда.
Люк зажег масляную лампу на прикроватном столике и подкрутил фитиль, чтобы яркий свет ее не беспокоил. Часто, проходя мимо ее комнаты, он замечал, что по ночам из-под двери просачивается свет. Поначалу это его беспокоило, так как он думал, что она работает или читает допоздна. Однажды он даже сказал об этом Адди, но та заверила его, что Брай всегда спит с зажженной лампой. Она уже много лет спит со светом.
Люк не стал расспрашивать служанку, сколько именно лет это продолжается. Со времен детства? С войны? Со дня приезда Оррина Фостера? Он не посмел тогда спросить Адди, как не посмел и потом спросить об этом Брай, поэтому сейчас решил оставить свет, чтобы она чувствовала себя комфортно.
Осторожно закрыв дверь, он направился в свою комнату залечивать раны.


В последующие несколько дней Брай не приходилось искать предлога, чтобы избегать Люка. Она была чрезвычайно занята. На рассвете она уезжала на поля, чтобы проверить, как идет подготовка к уборке сентябрьского урожая. Наемные рабочие приезжали целыми партиями, чтобы помочь с уборкой риса, но Брай все же волновалась, хватит ли рабочих рук, чтобы справиться с таким урожаем.
И хотя она не делилась своими опасениями с Люком, его рабочие, кажется, тоже разделяли ее беспокойство. Один за другим они приходили к ней и говорили, что их освободили от строительных работ, чтобы помочь ей на плантации.
Занятая работой на полях, Брай иногда появлялась дома только к вечеру. Она не искала общества Люка, даже если он в это время обедал. Она сразу поднималась к себе в комнату и принимала горячую ванну, заранее приготовленную Адди. Иногда она ела, сидя в ванне, а иногда валилась в постель, едва успев раздеться, и засыпала мертвым сном.
Брай спала крепко, без сновидений и была этому очень рада. Она открыла, что на протяжении дня могла не только легко избегать Лукаса Кинкейда, но и не думать о нем, но что-то в глубине души не давало ей покоя.
Ее воспоминания о том, что случилось в Музыкальном салоне, были весьма смутными. Перед мысленным взором Брай проплывали неясные картины, словно она смотрела альбом, где фотографии были расположены как попало.
На одной такой картине она лежала поперек стройного тела Люка. На другой — стояла на коленях у рояля. На следующей — пыталась дотянуться до середины его поверхности. Она вспомнила, что видела свое отражение в полированной крышке. Она вспоминала себя, придавленную, как скалой, сильным телом Люка. Затем снова себя, с лицом, уткнувшимся ему в плечо. Она даже ощущала вкус его ночной рубашки у Себя во рту. Но самым страшным было воспоминание о той какофонии звуков, которая вырывалась из-под ее руки.
Очень часто Брай обнаруживала, что сидит на Аполлоне далеко от дома, изо всех сил зажав уши руками. Звуки, раздававшиеся в ту ночь в Музыкальном салоне, до сих пор не смолкли в ее голове.
Работа притупляла боль. Когда-то ее отец собрал пятьсот тысяч фунтов риса. Брай надеялась получить сейчас хотя бы половину того урожая. Это победа нового сорта, выведенного ею; несмотря на все возникавшие на ее пути преграды.
Утром пятого сентября Брай объявила, что урожай готов к сбору. Мужчины и женщины, вооруженные большими серпами, вышли на поля. Они шли аккуратными широкими рядами, и их серпы взлетали и опускались, словно маятники. Издалека они напоминали армию на марше.
Скошенный рис укладывался рядами для просушки на всю ночь. Утром женщины, двигаясь вдоль поля, связывали растения в снопы, а мужчины продолжали работать серпами. Вдоль края полей двигались телеги, на них укладывали снопы, чтобы отвезти их на рисовую мельницу. Когда один из возниц заболел, Брай сама заменила его.
Люк, наблюдавший за ней с верхнего этажа дома, в конце концов не выдержал. Отбросив молоток, он побежал к мельнице. Брай в это время разгружала телегу, на которой лежали снопы.
Он встал на ее пути, и Брай налетела на него, так как из-за высокого снопа не видела ничего вокруг. Выхватив из ее рук связанные колосья, он понес их на мельницу.
Люк бросил свой сноп в общую кучу и, когда разогнулся, увидел, что Брай поднимает очередной сноп. Он выругался.
— Хватит! — рявкнул он и кивнул в сторону тенистого дуба. — Оставайтесь там, пока не разгрузят телегу. Потом я отвезу вас туда, где вы оставили Аполлона, а сам поеду на поле.
Она открыла было рот, чтобы возразить, но, испугавшись его сердитого взгляда, решила промолчать. Она могла его отбрить, но он очень надеялся, что она постесняется рабочих. Он видел, как сначала посуровело, а потом смягчилось ее лицо.
— Хорошо, — ответила наконец Брай и, повернувшись, направилась к развесистому дубу, однако прошла мимо и поднялась на террасу. Это было так похоже на нее — нарушать условия соглашения. Он покачал головой, когда увидел, что чуть позже она вышла из дома вместе с Адди и Мартой, держа корзинки с сандвичами для рабочих. Пока Адди раздавала еду, Брай и Марта качали насосом воду, чтобы напоить всех желающих.
Когда телега освободилась, Брай взобралась на козлы. Люк уже сидел там и держал вожжи. Он хлестнул лошадей, и телега тронулась.
День был тихим и солнечным. Лицо Брай скрывалось под шляпой с широкими полями, какие давно уже вышли из моды. Колесо телеги попало в колею, и Брай ухватилась руками за шляпу, чтобы она не слетела.
— Вам следует покрепче завязать ленты, — посоветовал Люк. Брай промолчала.
— Как хотите, — пожал плечами Люк.
Телегу трясло, и рука Брай невольно касалась руки Люка. Время от времени она отпускала шляпу и цеплялась за борта телеги. Установившееся между ними молчание вполне устраивало Люка, но Брай потянуло на разговор.
— Вам не стоило оставлять свою работу и приходить сюда.
— Возможно, не стоило.
— Тогда зачем…
— Это должно быть очевидным даже для вас, — сердито прервал ее Люк. — Я пришел вам на помощь, потому что мне этого хотелось. С вашим урожаем я лишился всех рабочих, к тому же мне было больно смотреть, как вы изображаете из себя Геркулеса. Я думал, что вам будет приятна моя помощь. Если вы будете продолжать работать в том же духе, вас надолго не хватит.
— Это урожай, — пояснила она. — Всем приходится туго.
Люк остановил лошадей и повернулся к ней. Брай попыталась отодвинуться, но он, ухватив за подбородок, развернул к себе ее лицо и заглянул в глаза.
— Меня беспокоит отнюдь не это. — Он оторвал взгляд от ее глаз и посмотрел на губы. — Почему я должен вам это объяснять? — И он поцеловал ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Эпилог

Ваши комментарии
к роману Больше, чем ты желаешь - Гудмэн Джо



Очень класный роман, мне понравился) Читала несколько раз и, думаю, прочитаю еще)
Больше, чем ты желаешь - Гудмэн ДжоОльга
10.02.2013, 15.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100