Читать онлайн Бархатная ночь, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бархатная ночь - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бархатная ночь - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бархатная ночь - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Бархатная ночь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Январь 1815 года
Кенна проснулась от собственного крика. Но страх еще жил в ней. Ее сотрясала дрожь, влажное от пота одеяло сбилось в ногах. Кенна нетерпеливо отбросила его, одновременно протягивая руку к пеньюару. Она еле успела натянуть его, как дверь в спальню распахнулась.
На пороге стоял Ник. Его глаза опухли со сна, но на лице читалось выражение глубокого сочувствия. Он поплотнее запахнул свой халат и, удостоверившись, что Кенна проснулась, кивком отпустил служанку, которая маячила за его спиной.
Тихо закрыв за собой дверь, он быстро подошел к сестре.
— Как ты себя чувствуешь? — Взяв влажные руки Кенны в свои, Ник присел рядом и начал массировать ее пальцы.
Кенна смущенно засмеялась:
— Ты мог бы уже привыкнуть к этому. — Она высвободила руки и обняла себя за плечи. — Не надо было тебе вставать. Нет никакой необходимости…
— Не говори чепухи. Сомневаюсь, что когда-нибудь привыкну к твоим кошмарам. Я надеялся… Последний был так давно… — Ник замолчал, не зная, чем бы ее еще утешить.
— Почти шесть месяцев, — пробормотала Кенна. — Я так надеялась, что все прошло. — Она поежилась.
— Ты замерзла. Давай забирайся под одеяло. — Ник начал поправлять простыни, но, почувствовав, что они влажные, замер: — Боже мой! Да их выжимать можно! Иди, посиди у огня, а я позову служанку.
Кенна подчинилась без звука. Она больше не спорила. Это было одно из тех изменений в ее характере, которые принесло время. Она даже боялась думать об остальных.
Появившаяся служанка быстро перестелила постель. Кенна безразлично сидела у камина, пока Ник снова не уложил ее. Она безвольно опустилась на подушки. Локоны золотистых волос выбились из косы и разметались, словно лучи солнца, по кружевной наволочке.
— Не хочешь рассказать, что случилось? — спросил Ник, встревоженный затуманенным выражением ее карих глаз.
— Почти то же самое, что всегда, — Кенна зажмурилась, но слезинка пробилась сквозь густые ресницы.
Ник нежно смахнул ее:
— Но по твоему голосу можно сказать — появилось нечто новое.
Это так, но ей не хотелось обсуждать свой сон с братом, пока она не обдумает все сама. Ее воспоминания о том вечере, когда погиб отец, были очень смутными. Четко Кенна помнила только то, как они с Ивонной на лестнице обсуждали появление пастушек.
Следующее ее воспоминание касалось громкого спора между Рисом и их семейным врачом о необходимости поставить ей пиявки. Доктор Эллиот поддерживал этот метод избавления от испорченной крови, а Рис был категорически против. Николас, не имевший своего мнения на этот счет, сидел в изножье ее кровати и ждал исхода спора. Точку в нем, однако, поставила сама Кенна. Придя в сознание и увидев в своей комнате Риса, она закричала, чтобы он убирался прочь. Когда ее не удалось успокоить, Рис вышел, а врач, удостоверившись, что больная очнулась, решил, что можно обойтись без кровопускания.
Позже Кенна узнала, что этот разговор состоялся почти через две недели после маскарада. Все это время она была без сознания.
— Разве имеет значение, чту я вспомнила? — спросила Кенна, открывая глаза и вглядываясь в любимое лицо брата. Он стал старше, как и она сама, но все же в его облике проглядывало что-то мальчишеское. Вот уже десять лет он нес груз ответственности за поместье, а это была непростая задача. — Разве что-нибудь имеет значение… за исключением папиной смерти?
— Его убили, Кенна, — хрипло сказал Ник. — А ты чуть было не погибла в той пещере. Если в твоей памяти действительно хранится то, что поможет найти убийцу, тогда эти ночные кошмары возникли не случайно. Но в любом случае они нарушили твое спокойствие.
И твое, хотелось сказать Кенне. Но она промолчала, потому что Ник отмел бы это как нечто несущественное. Он знал, как сильно она переживает, что стала обузой для него.
— Там была Викторина.
Ник покачал головой:
— Мы уже сотни раз говорили об этом. Шесть месяцев назад. Ох, Кенна, хотел бы я, чтобы в твоих снах было поменьше фантазий. Когда убили отца, Викторина была со мной.
— Она целовала Риса в галерее, я в этом уверена.
— В галерее? — нахмурился Ник. — Ты никогда раньше не упоминала галерею. Какое это имеет отношение ко всему остальному?
— Не знаю. — Кенна потерла глаза рукой. — Возможно, никакого. Они спорили… Потом целовались. И в летнем домике…
— Что — в летнем домике?
— В моем сне они были там. Кровать… Она была разобрана.
— Эротический сон, малышка? — поддразнил Ник, касаясь кончиком указательного пальца маленького бугорка на ее переносице — единственного шрама, оставшегося после тех событий. — В таком случае еще не все потеряно. Викторина будет счастлива. Она уже почти отчаялась увидеть тебя замужем.
Кенна скорчила гримасу:
— В двадцать три года мои шансы почти равны нулю. Я безнадежная старая дева.
— Только потому, что ты отказалась выехать в Лондон на сезон.
— Не стану спорить, — Кенна зевнула, надеясь, что Ник поймет намек. Она вовсе не устала, но лондонский сезон или, вернее, его отсутствие она не собиралась обсуждать ни с кем. Ник с присущей ему щедростью помог Ивонне отлично провести время в городе, и ее сводная сестра быстро обручилась там с виконтом. Сейчас она звалась леди Паркер, жила в живописном сельском доме на севере и делила время между тремя детьми и полудюжиной благотворительных комитетов.
«И неудивительно, — немного завистливо подумала Кенна, — Ивонна всегда поступала как надо». Хотя они постоянно переписывались, Кенна еще не видела своего младшего племянника. Ей давно пора съездить в Черри-Хилл. Когда Ник уйдет, Кенна напишет письмо и напросится в гости к Паркерам.
— Ты сможешь заснуть? — спросил Ник.
— М-м-м.
— Будем считать это согласием, — Он поцеловал ее в щеку. — Ты не забыла, что завтра приезжает Рис?
Кенна прикусила губу, чтобы не спросить Ника, что же иначе, по его мнению, могло спровоцировать ее кошмары. В ответ он начнет говорить, что страхи беспочвенны, что именно Рис спас ее, вытащив из пещеры и позвав слуг. Рис оставался у ее постели, когда даже Ник и Викторина поддавались усталости, и именно его она оскорбила, выгнав из комнаты, когда пришла в сознание.
Ник не верил, что сны сестры имели что-либо общее с действительностью. «Рис был как сын для нашего отца, — твердил он Кенне. — Невозможно, чтобы Рис мог убить кого-то». Кроме того, когда Кенна отправилась исследовать пещеру, Рис провожал Ивонну в спальню. Волей-неволей Кенне пришлось принять этот факт, но ее отношение к Рису ничуть не изменилось.
Почему же, гадала она, Рис Каннинг так пугает ее?
— Ник!
Николас остановился на полпути к двери и повернулся к сестре:
— Что-то еще, Кенна?
Повинуясь внезапному импульсу, она спросила:
— Какой на тебе был маскарадный костюм?
— Зачем, ради всех святых, тебе это знать? — Ник удивленно посмотрел на сестру. — Какое это имеет сейчас значение?
— Просто так. Ответь.
— Я был в костюме дьявола. Все говорили, как это умно. Неужели ты не помнишь?
Кенна нахмурилась:
— Нет. Я думала… О, не важно. Ты прав. Это сейчас не важно.
Ник подождал, пока Кенна сонно закроет глаза. Ее лицо разгладилось, став спокойным, как у ребенка, и он вышел.
Выждав, пока шаги брата затихнут в коридоре, Кенна откинула одеяло и встала. Сев за столик, она начала писать письмо Ивонне. Если Ник узнает о ее планах, то сильно рассердится, поэтому Кенна просила сводную сестру не упоминать, что она буквально напросилась на приглашение.
Ей не стоило беспокоиться, что Ивонну удивит ее желание как можно быстрее уехать из Даннелли. Достаточно только упомянуть имя Риса, и леди Паркер тут же примет ее с распростертыми объятиями. Хотя Ивонна так и не смогла понять причин ненависти Кенны к Рису, она выполнит ее просьбу.
Разумеется, Ивонна знала о ночных кошмарах и даже иногда спала рядом с Кенной в те давние дни. Проснувшись, Кенна ничего не помнила, кроме страха перед Рисом. Ее ночные видения трансформировались в сознательное отвращение к человеку, которого она когда-то считала братом. Ивонна по-прежнему любила Риса за преданность семейству Данн, но Кенне его присутствие было ненавистно.
По словам Ивонны, в то ужасное время все заботы на себя взял Рис. Николаса потрясла гибель отца, и он мог думать только о мести, хотя и не знал, на кого она должна быть направлена. Викторина вначале пыталась ухаживать за Кенной, но в конце концов слегла. Рису пришлось заниматься всеми делами и успокаивать тех, кто в этом нуждался. Кенна не могла удержаться от циничной улыбки. Участие Риса, возможно, было продиктовано самыми чистыми намерениями, но в свете того, что ей открылось в последнем кошмаре, едва ли это можно было сказать о Викторине.
Кенна так увлеклась, проклиная свои ночные кошмары, что посадила кляксу. Она сердито промокнула ее. Ивонна сразу же догадается, что письмо было написано в спешке. Запечатав конверт, Кенна положила его на стол и вернулась в постель. Ожидая получить ответ от Ивонны через пару дней, Кенна не сомневалась, что сможет вытерпеть в течение этого времени присутствие Риса. И погрузилась в благословенно спокойный сон.
По привычке Кенна проснулась рано и тут же оделась для прогулки верхом. Ее серая кобыла уже нетерпеливо ждала ее в конюшне, а грум подтягивал подпругу.
— Меня явно ждет отличная прогулка, Адамс. — Кенна подошла ближе и погладила белую отметину на морде лошади. — Пирамида готова к прогулке, не так ли?
— Как скажете, леди Кенна, но мне не хотелось бы повторения того случая. — Адамс провел рукой по седым волосам. — Я тогда постарел лет на десять.
Улыбнувшись, Кенна коснулась рукой плеча грума:
— В таком случае ты доживешь только до ста. Адамс еще немного подтянул подпругу и подергал седло.
— И не стоит шутить над этим, — сказал он с притворной суровостью. — Я никогда не прощу себе, что не был здесь в то утро. — Он вывел кобылу во двор и подсадил Кенну.
— Ты слишком долго тревожишься по пустякам. Все случилось почти полгода назад, а ты с тех пор каждый день напоминаешь мне об этом. Я не единственная на земле наездница, которая вылетала из седла. Спасибо за беспокойство, но, пожалуйста, перестань об этом говорить, а то я теряю уверенность в себе.
— Хм… Еще повезло, что с вами ехала мачеха, в противном случае вы бы лежали у ручья до вечера. Вы свалились с седла, леди Кенна, потому что подпруга прогнила насквозь. Я бы это увидел еще в конюшне.
— Не сомневаюсь, но я не могла просить тебя оседлать мою лошадь, когда ты лежал с приступом колик.
— Кстати, об этих коликах, — угрюмо продолжил Адаме. — У меня никогда их не было — ни до, ни после того случая.
Кенна нахмурилась и придержала нетерпеливо перебиравшую ногами кобылу.
— Что ты хочешь этим сказать, Адамс?
Адамс отвернулся, смутившись под пристальным взглядом хозяйки:
— Не обращайте на меня внимания, леди Кенна. Я просто старик, который вбил себе в голову невесть что. — Грум похлопал Пирамиду по крупу и крикнул вслед Кенне, чтобы та была поосторожнее. Когда Кенна скрылась из виду, он сел на охапку сена и начал ковырять соломинкой в зубах.
Видит Бог, если Николас узнает об этом разговоре, ему, Дональду Адамсу, придется искать себе другое место, а это была не слишком радостная перспектива. И все же сегодня он чуть не проговорился. Проклятие! Как только Адамс обнаружил, что подпруга была перерезана, он сразу же отнес ее Николасу. Тот уволил конюха, который седлал кобылу Кенны в то утро, и взял с Адамса клятву что старик ничего не расскажет ей. Леди Кенна никогда не поймет того, что кто-то сознательно хотел покалечить ее. Зная о нервном возбуждении хозяйки — ее ночные кошмары не раз обсуждались слугами, — Адамс согласился. И все же это обещание немного беспокоило его. Разве леди Кенна не имеет права знать, что ее падение стало результатом чьей-то злой воли?
Кенна скакала легкой рысью, а когда конюшни остались далеко позади, перевела кобылу в галоп и, легко преодолев каменную ограду Даннелли, направила Пирамиду через ручей в лес. Ее движение было почти беззвучным, так как топот копыт приглушал выпавший за ночь снег. Кенна словно вдыхала тишину зимнего леса вместе с прохладным чистым воздухом, который успокаивал ее вконец расстроенные нервы. Разговор с Дональдом Адамсом затерялся в дальнем уголке ее памяти.
И когда Кенна уже решила, что ничто не испортит ей прелести утра, она услышала громкий щелчок и пронзительный визг раненого животного. Направив Пирамиду на звук, она вскоре обнаружила на тропинке капкан, в который попала лисица. Первой мыслью Кенны было спасти животное, и она, соскочив с лошади, схватилась за лежащий на земле толстый сук, намереваясь приоткрыть стальные челюсти капкана. Это оказалось трудной задачей. Перепуганная до смерти лисица дважды вонзала свои острые зубы в ее бархатный костюм для верховой езды.
— Ты мне мешаешь, — проговорила Кенна, чувствуя, как от боли на глаза наворачиваются слезы. — Постой спокойно, я сразу вытащу тебя.
— Что, черт побери, ты здесь делаешь?
Подпрыгнув от неожиданности, Кенна выронила палку и осела на землю. Она вскрикнула, когда лиса в очередной раз ухватилась зубами за ее ногу. Уворачиваясь от разъяренного животного, Кенна поспешно отодвинулась, в чем ей помогла пара чьих-то сильных рук. Вернувшись в вертикальное положение, Кенна резко выпрямилась — и оказалась лицом к лицу с Рисом Каннингом.
Внезапно Кенна подумала, что Рис Каннинг — один из тех немногих мужчин, на которых ей приходится смотреть снизу вверх.
— Мне кажется, мои действия говорят сами за себя. Буду признательна, если ты или поможешь, или уйдешь. — Кенна подобрала свое орудие, но Рис быстро отнял палку. Кенна отшатнулась, и на лице Риса мелькнуло выражение боли.
— Я помогу. Отойди, чтобы тебя снова не укусили.
Сделав несколько шагов в сторону, Кенна ждала, пока Рис разожмет капкан. Восхищенная быстрыми и ловкими движениями его рук, Кенна смотрела на него не отрываясь, но, как только лисица была вызволена, поспешно отвела глаза в сторону. Ей не хотелось, чтобы Рис догадался о ее мыслях: что чувствует женщина, когда руки такого мужчины ласкают ее тело. Кенне даже плохо стало от таких неподобающих мыслей.
— Спасибо, — резко сказала она и покраснела от своей грубости.
Поднявшись на ноги, Рис отряхнул снег с колен.
— Не за что. Думаю, она поправится. — Он махнул рукой в сторону убегающей лисы: — Ей повезло, что лапа не сломана и что ты случайно оказалась рядом.
— Да уж, это точно. — Кенна хотела, чтобы Рис побыстрее ушел, и не собиралась поддерживать разговор.
Она умрет, но не признает, что лисица должна благодарить Риса за свое спасение.
— Она не поранила тебя?
— Простые царапины. Ничего страшного. — По ее ноге текла струйка крови, но Кенна не собиралась поднимать юбки перед Рисом Каннингом. Она займется своими ранами дома. Кенна взглянула на огромного вороного жеребца, пританцовывающего рядом с Пирамидой: — Бил-зубаб хочет побыстрее отправиться в путь.
Рис расхохотался:
— Его зовут Хиггинс, как ты прекрасно знаешь.
— Какое жалкое имя для животного, похожего на самого сатану.
— Не буду спорить. — Рис, усмехнувшись, пожал плечами.
Кенна подумала, что ей вовек не набраться храбрости, чтобы попросить Риса больше не улыбаться в ее присутствии. Она не вынесет, если он догадается, как ее смущает его улыбка.
— Разве ты не заедешь к нам? — Спросила Кенна, старательно притаптывая снег мыском одного сапожка.
— Разумеется.
Она не позволит ему и дальше смущать себя!
— Я собираюсь продолжить свою прогулку. Ник и Викторина наверняка ждут тебя. — Кенна отвернулась.
«Черт побери, она снова укрылась в своей раковине», — подумал Рис. На какое-то мгновение ему показалось, что Кенна начнет спорить с ним. Утро было достаточно холодным и без ее ледяных взглядов. Он последовал за ней, отметив напряженный разворот плеч, и помог забраться на Пирамиду.
— Я послал слугу с багажом вперед и решил присоединиться к тебе, так как знал, что ты обычно катаешься верхом в это время.
Вот, значит, как он нашел ее — она стала вести себя слишком предсказуемо. Почему-то эта мысль причинила боль.
— Очень мило с твоей стороны.
Рис понимал — это лучшее, что он может услышать. Он должен радоваться, что она не отказала ему, как это было раньше. Впрочем, не стоит обольщаться. Кенна просто демонстрирует ему, что согласна какое-то время терпеть его присутствие, и эта мысль уничтожила всю радость встречи.
Несколько раз его взгляд падал на Кенну. Она стала красавицей — факт, который удивил ее брата, но не Риса. Кенна была по-прежнему равнодушна к своей внешности и не осознавала тех изменений, что превратили ее из угловатой девчонки в прекрасную женщину. Рису недоставало яркого пламени ее волос, которые были теперь золотистыми, но этот цвет больше подходил тому холодному спокойствию, что стало присуще ей после смерти отца.
Так как Кенна сидела в дамском седле, ее лицо было скрыто от Риса. Впрочем, он помнил каждую его черточку — от высоких скул до чувственного контура рта. Рис помнил форму ее разлетающихся бровей, чуть раскосые темно-шоколадные глаза, нос, который после перелома приобрел аристократическую горбинку.
Кенна заплела волосы в толстую косу, которая больше подошла бы ребенку, нежели взрослой женщине. Коса покачивалась в такт движениям лошади. С трудом подавив желание дернуть Кенну за косу, Рис напомнил себе, что старше стала не только Кенна. Ей вряд ли доставит удовольствие напоминание о прошлых, более счастливых временах.
Риса бесило нежелание Кенны забыть о случившемся десять лет назад. Возможно, она и выглядит сейчас как женщина, с этими ее нежными округлостями и грациозными движениями, однако в ней осталась некая неприятная прямолинейность суждений. Но всего больнее было видеть прикрывший ее душу ледяной панцирь.
Он мысленно предупредил свою спутницу: «Мое терпение на исходе, леди Кенна Данн. Мне надоело быть мальчиком для битья».
— Я думал, Николас покончил с браконьерами, — сказал он, чтобы нарушить молчание.
Кенне, погруженной в свой мысли, потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить его слова.
— Что? А, он так и сделал. Не могу понять, что заставило старого Тома Аллена установить на тропинке эту штуку.
— Том Аллен? Ты с ним знакома?
Кенне пришлось повернуть голову, чтобы бросить на него суровый взгляд.
— Если ты хочешь разговаривать со мной, то, будь добр, скачи рядом. Я не хочу выворачивать себе шею.
Рис сделал, как она просила.
— Так что ты говорила о Томе Аллене? — повторил он, пытаясь не выказывать своего интереса.
— Почему бы мне не знать старого Тома? Его семья браконьерствует здесь уже много лет. Хотя он обычно не ставит капканы. Стоит поговорить с ним об этом.
— Значит, ты не собираешься рассказать о капкане Нику?
— Нет. Ты же знаешь, как серьезно он воспринимает свое положение хозяина, — нехотя объяснила Кенна. — Ему нравится думать, что местные жители слишком уважают его, чтобы браконьерствовать. Каждое Рождество он дарит Алленам копченую грудинку и кусок оленины. Они принимают их, но…
Рис улыбнулся:
— …Но у старого Тома есть репутация, которую он должен поддерживать.
— Точно. — Кенна позволила себе улыбнуться, но тут же посерьезнела: — Ты ведь не скажешь об этом Нику? Рис сделал вид, что обдумывает ее просьбу.
— Нет, но обещай поговорить с Алленом о капкане. Если бы лисица не нашла его первой, то туда угодила бы Пирамида. Ты могла бы упасть и пораниться.
Кенна уже думала об этом. Она не сомневалась, что обязательно бы упала и, очень вероятно, погибла под копытами обезумевшей от боли лошади.
— Я зайду к нему сегодня днем. Его дом всего в нескольких милях отсюда. — «Это даст мне повод уйти из дома и оказаться подальше от тебя», — добавила она мысленно. — Тому лучше услышать от меня лично, что я не одобряю капканы. Это слишком жестоко.
— Что ж, в твоем сердце есть и жалость. — Рис не собирался произносить эти слова вслух, но, увидев, как вздрогнула Кенна, осознал, что именно это и сделал.
— К некоторым Божьим созданиям, — со значением сказала она.
— Еще одна стрела прямо в цель. Мне стоило бы надевать кольчугу.
— Тебе стоило бы научиться не вызывать их на себя. Не могу понять, почему ты тратишь время со мной. Ник и Викторина были бы счастливы поговорить с таким близким другом нашей семьи.
— Так ты не разделяешь их радости?!
Кенна пожала плечами, предоставляя ему самому делать выводы.
— Сомневаюсь, что Викторина уже встала, а Ник сейчас проводит счастливые минуты за завтраком с газетой в руках. Твой брат вряд ли захочет поговорить со мной, пока не прочитает колонку светских сплетен и финансовые новости.
Кенна резко осадила Пирамиду и повернулась к Рису.
— Почему ты приехал сюда?
— Что ты имеешь в виду?
— То, что спрашиваю. Почему ты именно сейчас приехал в Даннелли? Последний визит был почти два года назад, когда ты вернулся с войны в Испании. Ты никогда не приезжал без веской причины, и поэтому я спрашиваю: что привело тебя сюда на этот раз?
— Интересно, что, по-твоему, было причиной моего приезда в прошлый раз?
— Ты хотел сообщить моему брату и Викторине о своем геройстве на поле боя.
Глаза Риса сузились, а тон стал ледяным:
— Ты действительно так думаешь?
Кенна отвернулась, чувствуя, как тает ее враждебность. Она не могла не признать, что боится оставаться с Рисом в лесу наедине.
Но прежде чем она успела пришпорить Пирамиду, Рис быстро схватил ее лошадь за повод.
— Что ты…
— Я задал тебе вопрос и хочу получить ответ.
— Да, я так думаю. Разве ты не хотел похвастаться, что был одним из любимчиков Веллингтона? Или я неправильно поняла? Кажется, за один бой под тобой были убиты две лошади? Разве ты не сражался против войск Наполеона на Пиренейском полуострове? Ты участвовал в кровавых битвах в течение пяти лет, и мы оба знаем почему.
Рис застыл.
— И почему же? — тихо спросил он.
Кенна швырнула осторожность на ветер.
— Потому, что ты хотел доказать Нику, будто отец ошибся, назвав тебя предателем! — Она замолчала, а потом презрительно добавила: — Но как может быть иначе, ведь ты… американец! В каждой истории выставлял себя героем. Проклятие! Возможно, тебе удалось убедить Ника, но все твои подвиги не могут убедить меня! Не сомневаюсь, что война могла закончиться намного быстрее, если бы Веллингтон узнал, что один из его офицеров — шпион, предатель и убийца!
Кенна никогда бы не рискнула говорить так откровенно, но сейчас перед ее глазами стояли эпизоды последнего сна, и эти воспоминания словно огнем жгли ее душу.
Рис задержал дыхание и сжал кулаки. У него свело челюсти — так сильно он стиснул зубы, чтобы не сказать ничего лишнего.
— Тебя снова мучают кошмары, Кенна? — хмуро спросил он. — Разреши мне предложить тебе несколько иную тему для мечтаний.
Противореча своим словам, Рис не стал ждать разрешения. Выхватив из рук Кенны поводья, он одним резким движением пересадил ее на седло перед собой.
Кенна была слишком обескуражена, чтобы сопротивляться, а когда немного пришла в себя, то поняла, что это ни к чему бы не привело. Она негодующе выпрямилась, чувствуя, как касается бедром и плечом тела Риса.
— Что ты делаешь? — процедила она сквозь зубы. Рис бесцеремонно сорвал с нее шляпу, а потом с силой потянул за косу, заставив поднять голову. Их лица разделяло всего несколько сантиметров.
Нетерпеливо вздохнув, Рис потемневшими глазами смотрел на ее губы.
Выражение его лица напугало Кенну. Она моргнула. Побледнев и закусив губу, она ждала неминуемого наказания. «О чем он думает?» — гадала она. Кенна нервно провела кончиком языка по губам и услышала, как Рис шумно втянул воздух.
— Ты все еще ребенок, Кенна, — хрипло сказал он, отворачиваясь. — Я и накажу тебя соответственно.
Она хотела спросить, что он имеет в виду, но не успела. Рис развернул ее в седле, так что теперь она лежала животом вниз, а он удерживал ее за запястья. Хиггинс нервно всхрапнул и попятился, но Рис быстро осадил жеребца. Кенна не могла решить, горит ли ее лицо из-за неприличия позы или из-за прилива крови к голове. Она увидела на земле свою модную маленькую шляпку и все то время, пока рука Риса с силой шлепала по ее ягодицам, не отводила от нее затуманенных слезами глаз.
Хотя он не сдерживал себя, его удары не причиняли особой боли. Толстое бархатное платье для верховой езды защищало от ударов, но не могло защитить от унижения. Кенна не помнила, сколько раз Рис опускал руку, да это было и не важно. Сам факт бесил ее неимоверно. Она никак не могла придумать подходящую месть — все, что мелькало у нее в голове, казалось слишком мягким и быстрым. Ей хотелось, чтобы его агония длилась годами. Если бы это было в ее власти, она бы отправила его прямиком в ад. Сегодня вечером, поклялась она себе, он отплатит за все.
Легкий стон Кенны остановил Риса, проникнув сквозь яростную пелену, что застилала его глаза.
— Черт тебя побери, Кенна Данн! — выругался он. — И черт меня побери. — Рис отпустил Кенну и помог ей спуститься с лошади.
Чувствуя, как кружится голова, но сохраняя последние остатки гордости, Кенна оттолкнула его руки и выпрямилась.
— Как ты смеешь проклинать меня! — Она гневно смахнула слезинки с глаз. — Если бы в тебе сохранилось хоть что-то хорошее, ты бы не приехал в Даннелли! Тебе здесь не рады, Рис Каннинг! Возвращайся туда, откуда пришел!
— В Бостон?
— В ад!
Рис внимательно смотрел на Кенну. Румянец пятнами выступил на ее лице. Губы сжаты в прямую линию, но подбородок подрагивает, выдавая чувства. Тяжелая коса упала на одно плечо, и ее рыже-золотистый кончик спустился чуть ниже вздымающейся груди. Подол темного платья запорошен снегом и задрался, открывая взгляду стройные щиколотки.
Тяжело вздохнув, Рис отвернулся и, пришпорив Хиггинса, ускакал прочь.
От удивления Кенна раскрыла рот, но не произнесла ни звука. Она не могла поверить, что он покинул ее, словно она пустое место. Топнув ногой и разъярившись еще сильнее, оттого что мягкий снег заглушал все звуки, Кенна крикнула в спину Риса:
— Я ненавижу тебя, Рис Каннинг! Слышишь? Я ненавижу тебя!
Рис слышал, да и как могло быть иначе? Голос Кенны стал визгливым, как у торговки на рынке. Значит, она ненавидит его? Он не ожидал, да и не заслуживал ничего другого, потому что не мог открыть ей правду. Красивое лицо Риса исказила горькая усмешка. Правду? Как бы он хотел знать ее сам! В этом году будет десять лет со дня смерти Роберта Данна, а он знал о личности убийцы не больше, чем тогда. Свои подозрения он старался скрывать от всех. Он был уверен, что истина таится где-то в подсознании Кенны, в ее снах, но чертовски долго эти сны заставляли ее лишь ненавидеть его. Боже, как он устал от всего этого!..
Кенна долго нежилась в ванной, надеясь, что к тому времени, как она спустится, Рис уже позавтракает. Она заколола свои длинные волосы в пучок и надела платье из серой шерсти, спасающее от сквозняков и холода их особняка. В качестве дополнительной защиты она набросила на плечи темно-бордовую шаль. Ее служанка поцокала языком, с неодобрением глядя на выбранный наряд.
— Слишком резкий контраст с вашими волосами, леди Кенна, — не выдержала Дженет, когда Кенна заглянула в зеркало и завязала концы шали узлом.
— Не важно. Главное, что она теплая.
Дженет Гурли беспомощно всплеснула руками. Ей бы очень хотелось, чтобы хозяйка одевалась как следует, потому что это бросало тень на ее положение личной служанки высокородной леди. Дженет ужасала мысль о том, что подумает Рис Каннинг, когда увидит леди Кенну в таком виде. Он, в конце концов, почетный гость, а, по ее мнению, Кенна должна помнить о законах приличия.
У двери в столовую Кенна остановилась и прислушалась к доносившимся оттуда голосам. Она нерешительно дотронулась до ручки двери, раздумывая, не попросить ли Хендерсона принести ей завтрак в комнату. Но, хотя она вряд ли сможет как следует поесть в присутствии Риса, завтрак в спальне казался ей слишком трусливым поступком. Рис не осмелится поднять на нее руку в присутствии Ника. Стараясь подбодрить себя этой и другими подобными мыслями, она вошла в комнату.
Откинув голову назад, Ник смеялся над какой-то шуткой Риса. Обычно Кенна находила его веселье заразительным, но сейчас она едва улыбнулась.
Заметив сестру, Ник отодвинулся от стола:
— Кенна! Хорошо, что ты пришла. Я боялся, что ты спрячешься в своей комнате, а в этом случае мне пришлось бы провести все утро, слушая рассказы Риса. Сейчас я, слава Богу, могу заняться делами, а с Рисом оставлю тебя.
— Я никогда бы не стала прятаться в спальне, — соврала Кенна. Она проигнорировала скептически поднятые брови Риса и начала накладывать себе еду. — Пожалуйста, не навязывай нашему гостю мою компанию. Возможно, Рис хочет присоединиться к тебе.
Ник провел рукой по густым волосам, уложенным так, чтобы создать впечатление растрепанной ветром прически. В отличие от сестры Ник следовал всем требованиям моды. Его модный сизо-серый сюртук был таким узким, что требовалась помощь слуги, чтобы надеть и снять его.
— Ну что, Рис? Предупреждаю: это скучнейшая работа. Расходные книги и все такое прочее.
Вот спасибо за помощь, подумала Кенна, нагружая свою тарелку больше, чем обычно, лишь бы не поворачиваться к Рису.
— Я хотел бы еще омлета.
— Свинья, — пробормотала Кенна.
— Ты что-то сказала? — поинтересовался Рис.
— Хотела положить себе свинины, но ее не оказалось. — Кенна повернулась к столу и вспыхнула, заметив удивленные взгляды, которыми друзья обменялись при виде горки еды на ее тарелке.
Ник встал и отодвинул стул для сестры, легонько поцеловав ее в щечку, когда она села.
— Вот уж не знаю, почему свинины вечно не хватает на всех, — прошептал он, еле сдерживая смех. Выпрямившись, он легонько коснулся ее плеча: — Я пошел. Не позволяй ей обижать тебя, Рис.
— Никоим образом, — беззаботно ответил тот. Ник вышел, и в комнате воцарилась тишина. Кенна все внимание отдала еде. Этот процесс казался ей довольно простым, но она не приняла в расчет того, что ей придется выполнять его под внимательным взглядом Риса. Омлет соскальзывал с вилки, а на вкус отдавал резиной. Кенна жевала, гадая, сможет ли проглотить его, не подавившись. Даже чтобы размазать масло по хлебу, ей потребовалось немало сил.
— Разве ты не хотел добавки омлета? — не поднимая глаз от тарелки, пробормотала Кенна.
— Разве тебя не учили, что нельзя разговаривать с набитым ртом?
Кенна раздраженно сомкнула челюсти на куске хлеба и, как следствие, прикусила щеку.
— Ой! — Ее голова дернулась от боли. Она отодвинула тарелку и обвиняюще уставилась на Риса.
Рис придвинул ее тарелку к себе.
— Спасибо, — сказал он вежливо, словно она предложила разделить с ним завтрак.
Кенна потрясенно и даже с завистью смотрела, как Рис спокойно принялся за остатки ее еды.
— Вкусно. — Он улыбнулся ей и отсалютовал вилкой.
Кенна дотронулась кончиком языка до прикушенной щеки.
— Рада, что тебе понравилось, — ответила она, отказываясь замечать веселые огоньки в его глазах.
— Что? Ты даже не хочешь, чтобы я подавился? Не могу поверить.
«Надеюсь, у тебя будет несварение желудка!» — мысленно пожелала Кенна. Вслух же она сказала:
— Я не настолько мстительна.
— Да? Я не заметил. Неужели причиной подобного благодушия стало утреннее происшествие?
— Думай как хочешь. Я приложу все усилия, чтобы услужить тебе.
— Ну, не знаю, получится ли, — загадочно ответил Рис, не отрывая глаз от ее губ. Потом вдруг сразу же отвернулся, намазал маслом кусочек хлеба и отправил его в рот.
Кенна смотрела, как он жует, раздумывая, почему его слова так смутили ее. Она добавила щедрую порцию молока в чай и сделала глоток.
— Мой отец в Лондоне, — тихо сказал Рис. Решив, что ослышалась, Кенна вопросительно подняла брови.
— Ты спрашивала, почему я приехал в Даннелли, — принялся объяснять Рис. — Мой отец сейчас в Лондоне и живет в городском доме герцогини. — Не стоило добавлять, что это только одна из причин. Кенна сделает свои собственные выводы, и скорее всего правильные.
— Ты разговаривал с ним?
— Перекинулись парой слов. Этого оказалось достаточно.
Кенна почувствовала горечь в его словах, но решила не заострять на ней внимание.
— А твой брат?
— Ричард с ним. Они приехали в составе дипломатической миссии президента Мэдисона, чтобы обсудить мирный договор между Соединенными Штатами и Англией. Работа завершена месяц назад, так что они скоро уедут. Как я понял, в последнее время дела отца шли неважно.
— А ты не хочешь поехать с ними в Бостон?
— Нет. — Рис не стал говорить, что ему и не предлагали. — Они не простили мне того, что я остался жить в Англии во время войны. Они считают, что я должен был тут же переплыть Атлантику и сражаться на их стороне.
— А почему ты этого не сделал? Многие здесь считают, что войны можно было избежать. Мне кажется, американцы были особенно недовольны нашими законами об ограничениях на торговлю. — Она замолчала при виде веселой улыбки Риса. — Почему ты смеешься? Я ведь не сельская мисс, которая не знает, что происходит в мире.
Рис мгновенно посерьезнел:
— Тогда ты должна вспомнить, что эти законы были приняты, чтобы специально помешать Соединенным Штатам торговать, а следовательно, и поддерживать империю Наполеона. Англия тогда воевала с Францией.
— Как великодушно с твоей стороны защищать нашу страну.
Рис покачал головой:
— Я понимаю позицию Англии, но не стану аплодировать ей. Например, я бы никогда не отдал приказ военно-морским силам Англии атаковать американские корабли и брать в плен их экипажи. Из-за одного этого можно начать войну. Королевские декреты разорили таких торговцев, как мой отец. А взятие в плен невинных людей разъярило нацию.
— Но ты все равно не присоединился к американцам, — подчеркнула Кенна.
— Это был тысяча восемьсот двенадцатый год. — Рис тяжело вздохнул. — Я только что вернулся с Пиренейского полуострова. — В его голосе прозвучала боль. — Я устал от войны.
Наступило молчание, и Кенна отвернулась, не в силах видеть тоску в его серых глазах. Она не могла не понимать, что выше всего на свете он ставил собственные принципы. Это вызывало уважение, но в то же время ей хотелось видеть его другим.
— То, что ты мне говорила в лесу, — внезапно сказал Рис, — это неправда.
Кенна со стуком опустила чашку на стол, удивленная резкой сменой темы разговора и серьезностью его голоса:
— Ты вечно твердишь о своей невиновности.
— А ты вечно отказываешься мне верить.
— Почему тебя так волнует мое мнение? Ведь все остальные тебе верят. Ник с самого начала бросился на твою защиту. Викторина всегда сомневается в правдивости моих снов. Ивонна боготворит тебя. Если бы ты хоть чуть-чуть поощрил ее, она бы влюбилась в тебя до беспамятства. Какое значение имеет то, что я одна думаю иначе?
— Это имеет значение, — напряженно сказал Рис. — Неужели кому-нибудь понравится, если его обвинят в убийстве? Где твои доказательства, Кенна?
— Мои сны…
— Черт бы их побрал! Что на самом деле ты помнишь о той ночи?
— Ничего, — тихо призналась Кенна и непоследовательно добавила: — Просто все слишком запутано.
— И все же ты обращаешься со мной, словно я виноват в смерти твоего отца.
— Я ничего не могу поделать с собой, — тоскливо протянула Кенна.
— Нет, можешь.
— Не могу! Что случилось, то случилось! Неужели ты думаешь, что я не хочу ничего вспомнить? Ведь тогда я освобожусь наконец от ночных кошмаров. Неужели ты думаешь, что мне нравится так жить? Каждый вечер я со страхом закрываю глаза.
— Кенна. — Он потянулся через стол, чтобы взять ее за руку.
Кенна быстро отодвинулась и сложила руки на коленях. Он мгновение смотрел на нее, а потом убрал протянутую руку.
— Я ничего не хочу от тебя, Рис. И уж точно никаких утешений. Ты единственный, кто постоянно присутствует во всех моих страшных видениях. Я знаю, что ты был с моим отцом в пещере. Убившая его пуля, возможно, вылетела не из твоего пистолета, но именно из-за тебя отец пришел туда.
Рис откинулся на стуле. Он отдал бы все на свете, лишь бы сказать, что это неправда. Но это было не так, и он промолчал. Если он заговорит и Кенна почувствует ложь, то она окончательно уверует в свои сны.
— Тебе нечего сказать? — едко спросила Кенна. Он покачал головой:
— Похоже, мне не удастся заставить тебя посмотреть на вещи иначе. Придется оставить все как есть.
— Спасибо и на том. Извини, но меня ждут дела. — Кенна поднялась со стула, вслед за ней встал и Рис.
— В любом случае, — сказал он дружелюбно, — я хотел бы сопровождать тебя к Тому Аллену.
Кенна бросила на него неуверенный взгляд.
— Не знаю, нужно ли, — сказала она в конце концов. — Хорошо, что мы заключили нечто вроде мирного договора, но, боюсь, я не смогу выносить тебя рядом постоянно.
Разочарование не отразилось на лице Риса.
— Как хочешь. Может быть, Викторина согласится покататься со мной в экипаже?
— Не сомневаюсь. — Кенна приказала себе не обращать внимания на внезапную боль в груди и быстро вышла из комнаты.
Она не обманывала Риса, когда говорила, что ее ждут дела. Например, ей надо отдать приказания насчет ужина и разобраться с меню на неделю. Обычно Кенна не любила это занятие, потому что оно требовало длительного общения с их исключительно умелым, но неуравновешенным французским поваром. Сегодня, однако, она мысленно поблагодарила Викторину за эту работу. Надо также не забыть найти швею, миссис Парфитт, и попросить ее зашить разорванный подол желтого муслинового платья. Кенна, как правило, избегала эту женщину, потому что ненавидела примерки. Невыносимо часами стоять на месте, медленно поворачиваясь, в то время как миссис Парфитт, что-то неразборчиво бормоча сквозь булавки во рту, ползает на корточках вокруг.
Кенна решила, что починка платья — самое неприятное дело, а следовательно, им надо заняться в первую очередь. По дороге к себе она встретила Викторину.
— Доброе утро, — сказала Кенна и поцеловала подставленную ей щеку.
— Доброе утро, дорогая. Ты выглядишь очень оживленной, хотя эта шаль ужасающа.
Кенна рассмеялась. Викторина так и не отказалась от своих попыток изменить ее. На мачехе было бледно-голубое шелковое платье с белой кружевной косынкой. Кенна не осуждала стремление Николаса и Викторины следовать моде, она просто считала, что ей это не нужно.
— Дженет сказала то же самое.
— Тебе следовало прислушаться к ней, — попеняла Викторина. Внезапно выражение легкого неодобрения на лице Викторины исчезло, так как она явно что-то вспомнила и внимательно посмотрела на Кенну. — Ник испортил мой завтрак, сообщив очень неприятную новость.
— Ты имеешь в виду Риса? Я оставила его в столовой. Он приехал сегодня рано утром.
Викторина изящно взмахнула рукой:
— Нет, я говорю не о Рисе. Ник сказал, что у тебя сегодня был особенно кошмарный сон.
— Ему не стоило тебя беспокоить. — Хотя Викторина являлась одним из главных действующих лиц в этом сне, Кенна не собиралась признаваться ей в этом. В Викторине были какая-то чистота и даже беззащитность, которые не позволяли Кенне обременять ее своими проблемами.
Красивое лицо Викторины смягчилось.
— Может быть, когда-нибудь ты разделишь со мной свои тяжелые мысли, Кенна. Сейчас я не стану настаивать. — Она легонько дотронулась до руки падчерицы и ушла.
Занимаясь своими делами, Кенна вспоминала обиду, отразившуюся на лице Викторины. Если верить ее сну, то нельзя относиться к мачехе как к фарфоровой статуэтке. И все же отец был готов до последнего защищать жену и упрекал в измене Риса. Кенна считала своим долгом поступать, как он.
Под предлогом поездки в город Кенна попросила запрячь коляску. Она прекрасно управлялась с лошадьми, так что никто не обратил внимания, когда она в одиночестве покинула Даннелли. Покрытая снегом дорога разветвлялась в миле от особняка, и Кенна повернула налево.
Домик Тома Аллена был виден с дороги, но Кенна не решилась подъезжать слишком близко из страха сломать ось на изрытой ухабами дороге. Привязав лошадей к дереву, она пешком отправилась к домику и приветливо помахала рукой, когда на пороге появился старый Том.
— Что привело вас сюда, леди Кенна? — спросил он, ведя ее в дом, состоящий всего лишь из гостиной и спальни, но в котором, Кенна знала, Том вырастил пятерых детей. В доме, как всегда, все блестело чистотой. Дети выросли и жили по соседству, а Том по-прежнему оставался главой семьи. Кенну даже удивило, что она застала старика одного. — Неужели вы принесли очередной подарок вашего брата?
Кенна погрела руки у камина, прежде чем сесть за огромный дубовый стол, который был самым большим предметом обстановки в комнате.
— Нет-нет, Том. Я пришла по другому вопросу. — Том выглядел разочарованным, и Кенна рассмеялась, выразительно поглядывая на пухлый живот, выпирающий над ремнем. — Не похоже, чтобы ты голодал. Я бы сказала, что сезон оказался довольно прибыльным.
Морщинистое лицо Тома расплылось в улыбке.
— Вы, как всегда, все видите. — Он поставил чашки на стол, и Кенна разлила чай, словно сама принимала гостя.
Поднося треснутую чашку к губам, будто это был китайский фарфор, Кенна сказала:
— Рада, что у тебя все хорошо. А как дети?
— Отлично. Весной Джин подарит еще одного внука.
— Мне кажется, их будет тогда целая дюжина.
— На одного больше, — с гордостью воскликнул старик. — У молодого Тома и Кэти прямо перед Рождеством родился мальчик.
— Я не знала. — Кенна помедлила, гадая, как поудачнее выразить свое беспокойство за благополучие молодых родителей. Способность Тома содержать семью должна обсуждаться очень осторожно. — Тогда все в порядке? Тебе ничего не нужно?
Том удивленно присвистнул, но расплылся в улыбке. Девчонка была сама невинность.
— Как же, не нужно, — подмигнул он ей. — Если его светлость лорд Николас решит расстаться с куском говядины, то его подарок примут с благодарностью.
— Я прослежу. И что-нибудь для детей. Может быть, игрушки?
— Не стоит их баловать. Лучше пусть с самого начала принимают жизнь как есть, — возразил он, опуская чашку на стол. — Что привело вас сюда? Такой старик, как я, не может обольщаться на тот счет, что к нему приходит леди ради его самого, чтобы составить ему компанию.
— Я пришла из-за капкана на земле Даннелли. — Кенна в упор посмотрела на него. — Этим утром я вытащила оттуда лисицу.
— Капкан? На вашей земле, говорите? Вы думаете, я его поставил?
Кенна кивнула, но уже поняла, что ошиблась. Удивление Тома было искренним.
— Извини, что я обидела тебя, Том. Капканы не твоя стихия, но я не знаю никого больше, кто бы мог этим заниматься.
— Хм. Терпеть не могу капканы. Я стреляю сразу и без промаха.
— Извини еще раз.
— Уже слышал, — пробурчал старик, еще не готовый ее простить. — Хотел бы посмотреть на этот капкан. Он еще там?
— Я его не трогала. Думаю, что Рис тоже не стал его брать.
— Кто такой Рис?
— Друг Ника. Он приехал сегодня утром. На самом деле это он освободил лису. Я бы одна не смогла.
— Не прибедняйтесь.
Кенна поняла, что Том готов простить ее.
— Ты поймешь, чей капкан, если увидишь его? — Том пожал плечами:
— Возможно. Странно, что кто-то решил охотиться там, где вы регулярно ездите. Все же знают, что это ваша любимая тропа.
Удивлению Кенны не было предела.
— Об этом я не подумала, — призналась она. — Мне сегодня уже напомнили, что я стала очень предсказуемой. Это так раздражает.
Тома не интересовало ее копание в себе.
— Ваша лошадь могла попасть в эту проклятую ловушку.
— Рис сказал то же самое.
— Значит, у него хорошая голова на плечах. — Том встал и надел пальто, — Отведите меня к тому месту, и я еще до вечера найду негодяя.
Кенна натянула перчатки.
— Не стоит ради меня прибегать к насилию. Ведь ничего не произошло. Если тому бедолаге нечего есть, то я ему помогу.
— Вы слишком мягкосердечны, — пожурил ее Том. Они вышли из домика и зашагали по тропинке к лесу.
Кенна с трудом приноравливалась к размашистым шагам Тома. Воздух вырывался из ее рта маленьким облачком, снег хрустел под ногами.
— Мне кажется, это здесь, Том. — Кенна махнула рукой в сторону высоких сосен. Темнело, и в сгущающихся сумерках ей было трудно ориентироваться.
Том обнаружил капкан, наступив на него. Вырвавшееся у него проклятие эхом отозвалось от деревьев. Он наклонился, чтобы осмотреть смертельную ловушку; Ни старый охотник, ни Кенна не слышали щелчка от взводимого курка ружья. Том упал на землю в ту же секунду, когда Кенна услышала взрыв.
Девушка закричала. Не понимая, куда бежать, почти ожидая, что следующая пуля попадет в нее, Кенна упала на колени рядом с Томом. Он, тяжело дыша, держался рукой за плечо, но глаза у него были ясными.
— Это всего лишь царапина, — пробормотал он.
— Ты уверен, Том? Тот браконьер явно не хотел быть узнанным. Он собирался убить тебя, и только мои крики отпугнули его.
Том прикрыл глаза, а на его лице появилось какое-то загадочное выражение.
— Не знаю, не знаю.
— Что? — Кенна нахмурилась, глядя на кровь, сочившуюся сквозь пальцы Тома.
— Помогите мне встать.
Том стоял покачиваясь, и было понятно, что в таком состоянии он никуда не сможет идти один.
— Я сбегаю в Даннелли за помощью, — предложила Кенна, — приведу слуг.
Том тяжело оперся о толстое дерево.
— Нет, идите лучше к Тому и Джеку. Их дом совсем рядом.
— Но Даннелли ближе! Я могу искать твоих сыновей целую вечность.
— Делайте, как я сказал, — грубо оборвал ее старик. — Я не хочу помощи из Даннелли. Понятно?
Кенна ничего не понимала, но это казалось несущественным. Самое главное — не дать Тому истечь кровью. Подняв подол платья, она оторвала кусок нижней юбки и подала Тому, чтобы тот прижал его к ране.
— Я быстро.
— Не сомневаюсь, — устало закрывая глаза, ответил старый охотник, но Кенна уже исчезла из его поля зрения.
К тому времени, как она вернулась с сыновьями Тома, стемнело так, что пришлось взять с собой фонари. Их свет выхватывал стволы деревьев, отбрасывая тени на серьезные лица Тома и Джека. Кенна держала фонарь и шла первой, а Джек нес самодельные носилки и одеяла. Молодому Тому хватило ума взять с собой фляжку с вином, к которой он уже дважды и приложился.
Подходя к тому месту, где оставила Тома, Кенна подняла фонарь повыше и вскрикнула от неожиданности: над стариком склонился Рис Каннинг, и за его широким пальто с пелеринами почти не было видно раненого. Рис опустил руку в перчатке на плечо Тома, и Кенна увидела, как он провел ею по горлу старика.
Ее охватил страх.
— Отойди! — закричала она, бросаясь вперед. — Не смей касаться его!
Рис поднял голову, с удивлением глядя на приближающихся людей.
— Кенна, остановись. — Она не послушалась, тогда Рис загородил собой Тома и, схватив девушку за руку, отобрал у нее фонарь. — Хотя бы раз не перечь мне!
Кенна вырывалась, пытаясь заглянуть ему за плечо.
— Пусти меня! Я должна видеть Тома! Почему ты мешаешь мне помочь ему?
Рис передал фонарь Джеку и оттащил Кенну на несколько шагов в сторону.
— Поздно. Он мертв, — тихо сказал он.
На мгновение Рису показалось, что Кенна не услышала его, но тут она, всхлипнув, уткнулась лицом ему в плечо. Повинуясь импульсу, Рис обнял Кенну за талию и прижал к себе, предлагая ей утешение, как ему хотелось сделать сотни раз за последние годы. Поверх ее плеча он смотрел, как Джек и Том укладывают отца на носилки, и не разрешил Кенне поднимать голову до тех пор, пока Джек не накрыл тело одеялом.
— Это было всего лишь ранение в плечо, — бормотала Кенна, припав к его груди. — Том сказал, что это ерунда. — Она зарыдала. — Он не позволил мне сходить в Даннелли за помощью. — Даже в этом состоянии она почувствовала, как напрягся Рис. — Что случилось? В чем дело?
— Твой друг умер не от пулевого ранения, — почти беззвучно ответил Рис.
— Что? — Кенна попыталась отстраниться, но он еще крепче прижал ее.
— Том Аллен задушен.
— Нет! Этого не может быть! Ты лжешь!
На этот раз ей удалось оттолкнуть Риса, и она побежала туда, где над мертвым телом старика стояли его сыновья. Забыв обо всем, кроме своего страха, Кенна схватилась за рукав Джека:
— Рис говорит, что твой отец был…
— Задушен, — процедил Джек сквозь зубы. — Его светлость прав. Не пуля убила моего отца.
Кенна закрыла лицо руками, пытаясь остановить слезы.
— Но… как?.. Кто? Только не старого Тома! Он никому не мешал!
Подошедший к ней Рис легонько коснулся рукой ее плеча:
— Идем, Кенна. Позволь этим людям позаботиться о своем отце. Я пошлю кого-нибудь из Даннелли за шерифом.
Не обращая на него внимания, Кенна принялась ногой копать снег.
— Где же капкан?
— Кенна, остановись!
— Нет, черт побери! Прекрати сюсюкать надо мной. Где капкан? Том пришел сюда, чтобы найти браконьера, и я обязана это сделать ради него. Джек или младший Том смогут помочь мне.
Мужчины принялись осматривать снег, хотя ни один из них не надеялся на удачу. Через несколько минут они прекратили бесполезные поиски.
— Вряд ли мы его сейчас найдем, леди Кенна, — сказал молодой Том, прикладываясь к фляге и затем передавая ее брату. — Мы с Джеком еще раз посмотрим утром. Послушайте совета его светлости, возвращайтесь в Даннелли. Мы завтра вернем вашу коляску.
Кенна устало кивнула, решив не напоминать, что у Риса нет титула.
— Мне так жаль… — начала она, пытаясь подобрать нужные слова. — Я бы хотела…
Джек коснулся ее руки:
— Мы знаем, миледи. Мы найдем того браконьера, и, когда это случится, ему несдобровать.
Рис обнял Кенну и кивнул мужчинам:
— Я поговорю с вами завтра. Возможно, мы что-то проясним. — Он медленно повел Кенну прочь. — Хиггинс ждет на опушке.
Кенна позволила Рису усадить себя в седло перед ним. Ее сотрясал озноб, но не от ночного холода. Она закусила губу, чтобы не стучать зубами. Рис немного натянул поводья, и она наклонилась вперед, не желая касаться его. Кенна сомневалась, что когда-нибудь забудет то унижение, которому он подверг ее этим утром. Но едва они успели отъехать, как от напряженной позы у нее заболела спина.
— Что ты здесь делал?
Сухость ее тона не удивила Риса. Этого вопроса он и ждал, и боялся. Кенна, очевидно, уже сделала свои скоропалительные выводы. Он вздохнул, чувствуя, как заныло в груди:
— Викторина передумала, поэтому я отправился один.
— Здесь так много прекрасных мест для прогулок. Почему именно сюда?
— Я хотел избавиться от капкана. Он опасен.
— Не понимаю. — Кенна решила идти до конца. — Мы же его разрядили.
— Я не хотел, чтобы браконьер снова его поставил.
— У тебя готовы ответы на все вопросы, — возмутилась Кенна, заглядывая ему в глаза.
Рис смотрел прямо перед собой, отказываясь встречаться с ней взглядом.
— Но ты все равно не поверила мне. Зачем же тогда спрашивала?
— Поклянись, что ты не убивал Тома.
Рису показалось, что его ударили под дых. Он зажмурился, гоня прочь боль:
— Думай что хочешь, Кенна.
Образ Риса, склоняющегося над Томом, преследовал Кенну еще долго после того, как она удалилась в спальню. Обязанность найти Ника и Викторину и рассказать им о случившемся легла на Риса. Ей снова пришло в голову, что Рис отлично умеет все объяснять. Он, без сомнения, уверит шерифа, что случайно наткнулся на тело Тома, когда катался на лошади. И только она одна будет сомневаться в этом.
Сидя у зеркала и нетерпеливыми движениями расчесывая волосы. Кенна внимательно оглядывала себя. Интересно, откуда у нее взялась смелость обвинить Риса в убийстве Тома. За последние годы она определенно потеряла силу характера. Кто дал ей право разговаривать в таком тоне с Рисом и думать, что можно избежать наказания за необоснованные подозрения? Она признавала, что у нее нет доказательств вины Риса, и все же странно, что он оказался в лесу именно в это время. Кенна ни на секунду не поверила, что он приехал, чтобы убрать капкан. Скорее всего он по какой-то неведомой причине следил за ней.
И чем дольше она думала об этом, тем сильнее убеждалась, что Рис тенью движется за ней. Разве они не встретились утром на прогулке? Кенна медленно отложила расческу. Если бы в капкан попала ее собственная лошадь, а не лисица, поспешил бы Рис ей на помощь? Или стоял бы в стороне, ожидая, пока Пирамида затопчет ее? Кенна вздрогнула, представив себе, как Рис дотрагивается до ее тела, чтобы удостовериться, что она мертва. Волнуясь, Кенна машинально потуже затянула пояс, и это простое движение немного ослабило напряжение, хотя костяшки ее пальцев все еще казались белыми на фоне красного бархата халата. Она еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале, вглядываясь в тени под глазами и бесцветные губы. Зачем Рису пытаться убить ее? Разве он не понял, что ее душа умерла в ту ночь, когда он убил Роберта Данна?
Кенне пришло в голову, что им стоит наконец поговорить начистоту. Ник и Викторина не поверят ей и начнут искать оправдания Рису. Но если она выскажет все ему самому, тогда, возможно, он выдаст себя. Нет, конечно, он сразу не признается в убийстве, но любое невольное движение может многое сказать о его чувствах. Кенна не представляла, что ей надо будет делать дальше и чего ждать от Риса. Ее губы тронула грустная улыбка, когда она вообразила, что подставляет ему свое горло, а он сжимает его.
В коридоре раздались легкие шаги Викторины. Она остановилась у двери в спальню Кенны, словно раздумывала, не войти ли. Шаги затихли, и Кенна обрадовалась этому. Викторина не поймет, что чувствует Кенна, думая о смерти старого Тома. По ее мнению, это безусловно грустное событие не должно так волновать девушку. Кто ей этот старик, в конце концов?
Кенна собрала все свои нервы в кулак и торопливо выскользнула из комнаты, боясь передумать. Она почти беззвучно шла босиком по коридору к спальне Риса. У двери она помедлила, прислушиваясь, нет ли в комнате слуги. Там было тихо, и Кенна с колотящимся сердцем быстро скользнула внутрь и закрыла за собой дверь.
И, только оказавшись в спальне Риса, она поняла всю сложность стоящей перед ней задачи. Если ее, не дай Бог, заметит кто-нибудь из слуг, Ник или Викторина, она будет безнадежно скомпрометирована. И не важно, что Риса тут еще нет.
Комната была погружена в полумрак, и лишь в камине тускло мерцали угли. Кенна огляделась, подыскивая место, где можно спрятаться, пока Рис не отпустит слугу. Единственным, что могло послужить хоть каким-то укрытием, была пустая бронзовая ванна за шелковой ширмой. Кенна забралась в ванну и стала ждать. Где-то в комнате громко тикали часы, и, чтобы скоротать время, Кенна считала минуты, пока у нее не начали слипаться глаза.
Как долго она спала, Кенна не представляла. Странно, как она вообще могла задремать, учитывая неудобства ванны, двусмысленность ее присутствия в комнате Риса и страх перед ним. Но прежде чем она пришла в себя, дверь рывком распахнулась, и в комнату вошел Рис, за которым следовал его слуга. Кенна наклонилась пониже, обхватив руками колени и опустив голову.
— Помоги мне выбраться из этого проклятого сюртука, Пауэлл, и можешь отправляться спать, — промямлил Рис, тщательно выговаривая каждое слово, как это делают пьяные, когда хотят показать всем, что сохранили четкий ум.
Пауэлл слишком долго служил у Риса, чтобы обмануться. Он помог хозяину выбраться из плотно сидящего сюртука.
— Вы с его светлостью немного перебрали сегодня вечером, — сказал он. — Утром вам понадобится мое снадобье от похмелья.
У Риса свело желудок когда он подумал об отвратительном пойле, которое обычно готовил Пауэлл, и возблагодарил Бога, что ему не так часто приходится к нему прибегать. Рис всегда презирал людей, которые топят беды в бокале вина, но сегодня Ник предложил ему отличный бренди, а обвинения Кенны были достаточным поводом, для того чтобы напиться.
— Не нужна мне твоя бурда, — проворчал Рис. — Клянусь, она еще хуже, чем само похмелье.
Пауэлл добродушно пожал плечами и взял в руки сюртук Риса.
— Я поглажу его. Не хотите принять ванну? — Кенна затаила дыхание.
— Нет.
Кенна облегченно выдохнула.
— А, что за черт. — Рис неуклюже снял сапоги и с размаху бросил их на пол. Потом снял один чулок и взмахнул им, как флагом, хохоча над собственной глупостью. — Может быть, теплая вода выведет меня из этого ступора.
Кенна заскрипела зубами, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, но смолчала в надежде, что Рис передумает.
— Горячая ванна — это то, что надо, — согласился Пауэлл. — Я пошлю за служанкой, и мы вдвоем живенько приведем вас в порядок.
— Я уже в порядке, — сухо заметил Рис. Пауэлл прищелкнул языком и вышел из комнаты.
Кенна была уже готова выскочить из укрытия и броситься к двери, когда Рис ступил за ширму и, встав к ней вполоборота, начал раздеваться. Кенна инстинктивно зажмурилась, словно это могло сделать ее невидимой, а Рис забормотал что-то о том, какие маленькие петли у пуговиц. Кенна осторожно приоткрыла глаза и увидела, как он сорвал с себя рубашку и швырнул ее на стул.
Она твердила себе, что нельзя подглядывать, что это порочно и неприлично. Но вместо того, чтобы зажмуриться или окликнуть Риса, она беззастенчиво уставилась на обнаженного мужчину.
Несколько лет назад она помогала Викторине ухаживать за Ником, когда тот слег с лихорадкой. Но даже когда Кенна обтирала брата, он был прикрыт простыней, и ей приходилось засовывать руку под ткань, чтобы обмыть его горячее тело. То, что происходило сейчас, было совершенно иным, определенно порочным, как решила Кенна, но ведь проще смотреть прямо перед собой, чем отворачиваться.
Хотя ей было не с кем сравнивать, Кенна решила, что Рис очень хорош собой. Широкие плечи, узкая талия и гладкая кожа, под которой перекатывались мышцы. Ее мысли забрели куда-то далеко, и она представила, как касается рукой его спины, заставляя Риса вздрагивать и желать ее прикосновений.
Рис начал расстегивать бриджи, и тепло волной разлилось по телу Кенны. Рис бросил бриджи туда же, где лежала рубашка, и Кенна подумала, что, несмотря на опьянение, у него удивительно грациозные движения.
Ее взгляд скользнул по его ногам, и она поняла, почему Рис с такой легкостью управляется со своим полудиким жеребцом. Даже конь, этот сын сатаны, чувствовал его силу. Внезапно Кенне захотелось прикоснуться к бугрящимся мышцам Риса.
Иногда ночью, перед тем как заснуть, она представляла себе, что рядом лежит муж. В своем воображении она поворачивалась к нему, касаясь губами его обнаженного плеча. Ее рука обхватывала его талию, и плоский живот слегка напрягался под ее пальцами. Он поворачивался, прижимая ее ближе, но ей так и не удавалось рассмотреть его лицо. Пальцы мужчины находили ее грудь, лаская розовые пики, а потом… Кенна не знала, что должно произойти потом, а ее воображение отказывалось работать там, где она совсем не имела опыта.
Рис потянулся к халату. Кенне вдруг стало нестерпимо жаль себя, и, хотя она понимала, что не должна расстраиваться, если в дальнейшем будет наказана за свое предосудительное любопытство, ей все равно стало обидно. Тело Риса, как тело любого мужчины, было для нее загадкой, и если ей суждено гореть в аду, если ее будущее в преисподней, то по крайней мере теперь она будет знать, за что туда попала.
Не глядя в ее сторону, Рис вышел из-за ширмы навстречу Пауэллу, который вернулся со служанкой. Они оба несли по два ведра воды.
— Быстро, — заметил Рис, взял у служанки одно из ведер, так как она, казалось, вот-вот грохнется на пол, и, глядя, как девушка старательно отводит глаза, усмехнулся.
— Да, — согласился Пауэлл, — ее светлость предположила, что вы захотите принять ванну, и приказала приготовить воду.
— Кенна? — В голосе Риса прозвучали странные нотки.
Пауэлл отрицательно покачал головой, и в глазах Риса погас свет.
— Леди Викторина.
— Какая заботливая хозяйка! Кенне стоит кое-чему поучиться у мачехи.
Кенна сжала кулаки от гнева. Как он смеет!
— Не знаю. Леди Кенна — хороший человек, — возразил Пауэлл и повернулся к служанке: — Ты свободна. — Девушка присела, поставила ведро на пол и поспешно вышла. — Мне кажется, девчушка была не прочь заглянуть вам под халат, — неожиданно фамильярно сказал слуга.
Рис пожал плечами. Он уже забыл, как выглядела служанка. Опустив пальцы в ведро и обнаружив, что вода остыла, Рис шагнул вперед, загораживая слуге путь к ванне, и с ядовитой ухмылкой вылил содержимое ведра на голову Кенны. Потом громко закашлялся, чтобы заглушить ее протестующий возглас, и обернулся к Пауэллу:
— Оставь воду, я сам налью ее в ванну. — Пауэлл недоумевающе посмотрел на хозяина:
— Это займет всего несколько секунд.
— Нет, оставь. Мне уже надоело твое кудахтанье. — Пауэлл скривился, немного обиженный тоном Риса.
Молодой щенок, подумал он, и напомнил себе, что нужно раздвинуть занавеси, когда придет будить Риса утром. Неяркое зимнее солнце не повредит его гудящей голове.
— Хм, — только и сказал он, выходя из комнаты. Не успел слуга скрыться за дверью, как Рис отодвинул ширму. Кенна все еще сидела, скорчившись в ванне, и пыталась отлепить от лица мокрые пряди.
— Из-за тебя, Кенна Данн, мне гореть в огне. Надеюсь, ты счастлива, что я спас твою шкуру, не говоря уже о репутации. Убирайся отсюда. Ты похожа на мокрую крысу.
Кенна даже не обиделась, так как знала, что он говорит правду. Ухватившись за края ванны, она с трудом поднялась на ноги. С ее волос и одежды на пол капала вода.
Если бы Кенне было тринадцать лет, Рис мог бы расхохотаться над потерянным выражением ее лица, зная, что это одна из ее уловок, нацеленных на то, чтобы избавиться от лекции о нормах приличия. Она бы присоединилась к нему, смеясь над собой и всерьез обсуждая, почему ее план дал сбой и почему ей плевать на все эти нормы. На мгновение ему почудился огонек в ее глазах, словно она думала о том же, но Кенна быстро отвернулась и обхватила себя руками, прикрывая просвечивающую сквозь намокшую рубашку грудь.
— Что ты здесь делаешь? — грубо спросил Рис, швыряя ей полотенце. — И что тебя заставило прятаться в моей ванне? Не могла выбрать места получше? Под кроватью, например. Или в шкафу.
Кенна вытерла лицо полотенцем.
— Я об этом не подумала.
Рис недоуменно воззрился на нее:
— Ты вообще не думала, когда забралась ко мне в спальню. Ты больше не ребенок, Кенна. Никто не поверит, что ты пришла просто поговорить.
— Но это так, — тихо сказала она. Кенна выжала волосы, обмотала их полотенцем и немедленно снова обхватила себя руками. — Это так, — сказала она громче и посмотрела на Риса, взгляд которого был прикован к ее груди.
— Знаю, но ты, без сомнения, будешь шокирована, если я скажу, что хотел иного.
Это действительно ошарашило Кенну, и она смущенно отвернулась.
Рис глубоко вздохнул:
— Выбирайся из ванны. Я не собираюсь насиловать тебя. Вот, возьми. — Рис подал ей свою рубашку, и Кенна несколько секунд тупо смотрела перед собой, пока не сообразила, что он предлагает ей надеть ее. — Поторопись. Сними халат и рубашку и надень мою. Вид будет намного скромнее, чем сейчас. Не волнуйся, — добавил он ехидно, — в отличие от тебя я закрою глаза.
Лицо Кенны залила краска.
— Так ты все время знал, что я здесь?
— Я догадался об этом сразу же, как только ступил за ширму. Неужели ты думала, что я тебя не увижу?
Кенна судорожно прижала к себе рубашку. Ее мужество растаяло при виде дьявольского огонька в глазах Риса.
— Но… но ты мог бы сказать, — забормотала она. — Вместо этого ты… ты…
— …Начал раздеваться? Ты это пытаешься сказать? Почему же не остановила меня?
— Потому что… потому что я надеялась, что ты меня не увидишь.
— Ты всегда была плохой лгуньей, Кенна, — пожурил ее Рис, прищелкнув языком. — Почему же ты тогда не закрыла глаза?
— Я так и сделала! По крайней мере… по крайней мере вначале.
— Я последую твоему примеру. — Рис скрестил руки на груди и зажмурился. — Давай побыстрее, а то комната угрожающе качается у меня под ногами.
— Отвернись, — упрямо потребовала Кенна.
Ее поразило, что Рис беспрекословно подчинился. Она быстро разделась и надела его рубашку, но долго не могла справиться с пуговицами, чему виной было ее волнение. Временами она бросала взгляд на Риса, но он все так же стоял спиной к ней. И только когда Кенна вылезла из ванны, жалея, что нечем прикрыть ноги, она поняла причину странного послушания Риса. Каждое ее движение отражалось в зеркале на стене.
— Ты следил за мной! — гневно воскликнула она.
— Да, — ответил Рис и повернулся к ней лицом. Его признание поразило Кенну, и она уставилась на него, недоумевая, почему он не солгал. Что-то из мыслей Кенны, видимо, отразилось на ее лице, так как Рис ответил ей, словно она задала свой вопрос вслух.
— Я никогда не лгал тебе, Кенна. — Рис подошел к кровати, сел на край и, усмехаясь, спросил: — Так что же произошло такого, что ты решила навестить льва в его логове?
— У тебе есть еще один халат? — Уклонилась от ответа Кенна и нервно засмеялась. — Я не могу разговаривать с тобой, одетая таким образом.
— Жалко. Это отличный образ.
Взгляд Риса обежал нежные контуры ее длинных ног. Его рубашка смешно топорщилась у Кенны на плечах, но ее ноги были такими длинными, что подол доставал только до середины бедер. Рис почувствовал желание, еще более сильное, чем то, которое испытал, наблюдая, как она раздевается.
— Мне кажется, есть еще один. В шкафу, — наконец ответил он.
Кенна бросила ему благодарный взгляд и поспешила к шкафу, стараясь не слишком задумываться над причиной хрипотцы в его голосе. Она устроилась на банкетке у окна, подобрав под себя ноги. Халат, как и рубашка, слабо пах табаком и чем-то еще, что она назвала бы его запахом. Стараясь отвлечься от этих мыслей, Кенна сняла с головы полотенце и попыталась пальцами расчесать спутанные пряди.
— От окна дует, — заметил Рис, когда Кенна, казалось, погрузилась в свои мысли. Ему хотелось все-таки вызвать ее на откровенность, хотя он и сомневался, что это будет приятный разговор. — Почему бы тебе не сесть к огню?
— Нет, мне и здесь хорошо.
— Кенна, — сказал Рис, когда она повернулась, — давай поскорее покончим с этим. Скажи мне, почему ты здесь, или возвращайся к себе в комнату. Надеюсь, тебе удастся это сделать, не наткнувшись на брата.
— Ник еще не спит?
— Нет. Я ушел от него, когда он заснул в своем любимом кресле в кабинете.
— Вдребезги перепились, да? Помнишь, когда…
Рис покачал головой. Сейчас не время для воспоминаний.
— Последний раз спрашиваю: в чем дело?
Заготовленные в уме вопросы сейчас казались Кенне какими-то странными. Она даже не могла понять, откуда они вообще у нее взялись, не могла сконцентрировать свое внимание на разговоре, потому что, находясь так близко к Рису, чувствовала на себе внимательный взгляд его дымчато-серых глаз.
— Ты послал за полицией? — выговорила она в конце концов.
«Наконец-то мы приступаем к главному», — подумал Рис.
— Да, мы с Ником уже поговорили с ними. Мак-Налти и Уилвер, если не ошибаюсь. Они производят впечатление неплохих парней. Задали кучу вопросов, хотели поговорить с тобой, но Ник не разрешил. Скорее всего они вернутся утром после того, как навестят сыновей Тома Аллена.
— Я бы хотела поговорить с ними.
— Я так и думал. Если будет хоть малейший шанс, они найдут того браконьера. Если не они, то Ник. Он стал серым от страха, когда я рассказал ему о капкане.
— Ник разозлится на меня за то, что я сама не рассказала ему об этом.
— Думаю, он быстро успокоится. Утром его голова будет слишком сильно гудеть, чтобы думать о чем-то другом.
— Ты поэтому сейчас так добр со мной? Потому что у тебя тоже раскалывается голова?
— Я всегда добр с тобой, Кенна. Иногда… ну, слишком часто ты сильно задеваешь меня, и я говорю то, о чем позже жалею. Но в этом ты ничем не отличаешься от других женщин. Ты всегда знала, что можешь легко обидеть меня.
«Но я вовсе этого не знала», — хотелось ей сказать. Рис давно стал для нее чужим. Она не понимала, о чем он думает, какие чувства испытывает. Временами ей казалось, что у него вообще нет никаких чувств. К тому же Кенна не могла выразить словами свои мысли и не знала, чем объяснить свою неожиданную мягкость и странную уязвимость в отношении к Рису.
Кенна решительно направила разговор в прежнее русло:
— Ты действительно думаешь, что старого Тома убил браконьер?
— Нет. — Он не мог лгать ей, и не важно, как это ему отзовется.
— И я так не думаю, — протянула Кенна.
— Ты считаешь, что виноват я?
Кенна сжала в руке один из концов пояса халата.
— Да. Раньше. Сейчас не знаю.
— И все же ты пришла сюда. Почему? Думала, что я признаю свою вину?
Он так верно угадал ее намерения, что Кенна даже вскрикнула от удивления.
— Не отвечай. Я вижу, что так оно и было, — сказал Рис в основном самому себе. Он должен был ожидать нечто подобное — и все равно был разочарован. Он приказал себе успокоиться. — Предположим, я действительно убил Тома…
— Я же сказала, что больше не уверена в этом. — Рис отмахнулся от ее слов:
— Чтобы с чего-то начать, будем считать, что я убил Тома. Зачем?
— Что — зачем?
— Не изображай из себя дурочку. Зачем мне его убивать? Возможно, у тебя есть свои предположения на этот счет.
— Он мог узнать капкан.
— Как принадлежащий мне? — недоверчиво спросил Рис. — Кенна, будь серьезнее.
— Вряд ли бы он сразу сказал, что это твой, — пробормотала Кенна. — Но мог определить, самодельный он или купленный, а в последнем случае можно узнать продавца.
— Предположим, он был сделан в местной кузнице, — сухо сказал Рис.
— Не думаю, что ты тащил бы эту штуку из самого Лондона, так что, разумеется, купил бы ее в наших краях.
— Зачем мне вообще тащить этот дурацкий капкан? Я при желании могу не скрываясь охотиться на землях Даннелли. Зачем капкан?
Кенна глубоко вздохнула и выпалила одним махом:
— Потому что это должно было выглядеть как несчастный случай. Ты знал, где я катаюсь каждое утро, ты сам признал это. А если бы Пирамида попала в капкан, кто стал бы подозревать тебя? Кто догадается, что ты поставил ловушку еще до того, как объявил о своем прибытии, и что ты присоединился ко мне только для того, чтобы направить меня к капкану? Меня затоптала бы лошадь, и никто бы не подумал о тебе. Обвинили бы бедолагу браконьера. Возможно, даже Тома Аллена.
— Боже мой! — Рис глубоко вздохнул. Ярость от незаслуженной обиды захлестнула его. Поднявшись с кровати, он, чтобы не поддаться искушению, сунул руки в карманы халата, так как в этот момент ему просто хотелось задушить Кенну.
Сделав несколько шагов, Рис сел рядом с ней, а когда она отшатнулась, ужасный гнев, что клубился в его душе, наконец прорвался наружу. Вынув руки из карманов, он схватил Кенну за плечи. Сначала он с силой потряс девушку, а затем неожиданно для самого себя сделал то единственное, что могло доставить ему большее наслаждение, чем возможность задушить ее в порыве гнева.
Он поцеловал Кенну.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бархатная ночь - Гудмэн Джо

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Бархатная ночь - Гудмэн Джо



красивая сказка про любовь
Бархатная ночь - Гудмэн Джонара
11.01.2012, 14.16





"Отличный роман!"
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоНИКА
15.02.2012, 1.07





неплохо! можно и почитать.
Бархатная ночь - Гудмэн Джовэл
23.05.2013, 14.41





Остросюжетный роман. Читается с интересом.Пещеры,приключения.rnТаинственные смерти.
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоВ.З.,65л.
31.05.2013, 7.37





Неплохо, читать можно.
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоТаня Д
13.09.2014, 19.32





Очень даже неплохой роман, но уж больно тут всего намешано, один сплошной детектив от начала и до конца с приплетом Наполеона и шпионажа. Но герои милы и их приключения интересны. 9/10
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоНаталия
7.11.2016, 5.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100