Читать онлайн Бархатная ночь, автора - Гудмэн Джо, Раздел - Пролог в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бархатная ночь - Гудмэн Джо бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.27 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бархатная ночь - Гудмэн Джо - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бархатная ночь - Гудмэн Джо - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гудмэн Джо

Бархатная ночь

Читать онлайн

Аннотация

Кенна Данн, слишком независимая и решительная для истинной английской леди, уже примирилась с грядущей участью старой девы… Но мечтать о счастье ей не мог помешать никто. И однажды мечта стала явью — красавица покорила сердце мужественного и отважного лорда Риса Каннинга. Девушка познала в его жарких объятиях восторг страсти — и готова рискнуть жизнью, чтобы спасти свою любовь. Рису угрожает смертельная опасность, и Кенна понимает, что лишь она одна может помочь возлюбленному…


Следующая страница

Пролог

Ноябрь 1805 года
Стараясь не привлекать к себе внимания, Кенна Данн подобралась к перилам лестницы. Только случайно бросив в ту сторону взгляд, кто-нибудь смог бы заметить между гладкими дубовыми столбиками свежеотполированных перил, еще источающих слабый запах воска, Кенну, внимательно наблюдающую за прогуливающимися внизу и продолжающими прибывать на бал гостями.
Кенна с трудом подавила смех, когда Хендерсон склонился к вновь прибывшей гостье, помогая снять накидку. Огромный рост слуги позволял ему без помех наслаждаться видом, открывающимся в вырезе платья дамы. За спиной ничего не подозревающей женщины Хендерсон непристойно ухмыльнулся.
— Бедолага, — заговорщически прошептала Кенна, толкая в бок сводную сестру. — Я не удивлюсь, если Господь в виде наказания поразит его глаза. Конечно, если первой за дело не возьмется миссис Хендерсон. Кстати, это уже четвертая пастушка, которая так затянула платье, что может ненароком выскользнуть из него.
— Я насчитала только трех, — возразила Ивонна. Она повернулась к Кенне, встревоженно глядя на сестру: — Мне кажется, мы должны уйти, иначе нас обязательно поймают. — Ивонна приподнялась было, но Кенна, дернув ее за руку, заставила сесть на ступеньку.
— Ну уж нет! А вдруг что-то пропустим. Такого вечера еще никогда не было в Даннелли. Ты посчитала леди Димми?
— Нет.
— Вот видишь!
— Но у леди Димми костюм экономки! — запротестовала Ивонна.
Кенна, прыснув, поспешно зажала рот рукой, не отрывая при этом взгляда от гостей.
— Точно. Но изображает она пастушку, так что мы должны посчитать и ее. По крайней мере я так думаю. Трудно предугадать, что кто-то может заявиться на маскарад в костюме экономки. Хотя, если поразмыслить, чем пастушка лучше?
— Это так романтично, — мечтательно протянула Ивонна.
— Фи! Нет ничего романтичного в том, чтобы пасти овец. Ужасная вонь. Впрочем, откуда этим леди об этом знать? — Широкий рот Кенны расплылся в ухмылке, так как в этот момент на бал явилась очередная любительница сельской жизни. — Интересно, что было бы, если бы в самом деле к гостям выпустили дюжину ягнят?
— Нас на всю жизнь запрут в классной комнате, — хмуро сказала Ивонна. — Для тебя, может быть, это и не имеет значения. Мама сказала, что ей в скором времени предстоит серьезно заняться тобой и твоим воспитанием, чтобы ты не стала синим чулком. Но я умру, если придется еще раз повторять географию Индии.
Это трагическое заявление полностью переключило внимание Кенны с гостей на сводную сестру. Ей и в голову не приходило, что Ивонна считает учебу чем-то ужасно скучным. Юному и любопытному уму Кенны это казалось невероятным.
Кенна задумчиво наклонила голову и, схватив прядь волос, поднесла ее к губам, как она всегда делала, когда сталкивалась с чем-то необыкновенным.
В тринадцать лет Кенна не часто углублялась в себя, но ей казалось, что она прекрасно знает как сильные, так и слабые стороны своего характера. Она тут же без ложной скромности мысленно перечислила свои достоинства: умна, любознательна, честна, справедлива и независима. Что касается обратной стороны медали, то, как это ни грустно, Кенна вынуждена была признать, что ей явно не хватает мудрости, здравого смысла, который унял бы чрезмерное любопытство, и такта, способного смягчить острый язычок. Она подозревала, что отец и старший брат избаловали ее, но раньше ей никогда не приходило в голову упрекнуть себя в невнимании к людям. Сейчас же девочка была вынуждена к списку своих недостатков добавить эгоизм.
Постоянно находясь в окружении мужчин, Кенна получила соответствующее воспитание. Ей всегда не хватало подруги, и, когда в семье появилась Ивонна, Кенна очень обрадовалась, так как тут же решила, что их ждут удивительные приключения. Сейчас до нее дошло, что она никогда не прислушивалась к мнению сестры и все их приключения были только ее рук делом.
Да и какой другой вывод могла сделать Кенна, если знала, что из-за нее не более чем неделю назад они с Ивонной провели почти восемнадцать часов в башне, пока все в Даннелли искали их тела в ближайшем озере. Мысленно оглядываясь назад, Кенна вспомнила слабые протесты Ивонны и то, как сама она проигнорировала ее страхи и настояла на своем. А в результате, вместо того чтобы присоединиться к гостям на бал-маскараде, который давали их родители, Кенна и Ивонна были отосланы к себе в комнаты.
Вернее, предполагалось, что они будут там находиться, напомнила себе Кенна, потому что ее отцу была ненавистна даже мысль запереть детей, и он взял с девочек честное слово, что их будет не слышно и не видно. И вот они здесь — снова по настоянию Кенны — спрятались в тени на лестнице и подглядывают за гостями. Для Кенны в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Она отнюдь не переживала, что нарушила слово, но догадалась, что Ивонна сильно расстроена. Больше всего на свете Ивонне хотелось бы оказаться на балу, в толпе пиратов, королев, дьяволов, клоунов и даже пастушек.
Кенна вдруг представила, каким прелестным ангелочком могла бы быть Ивонна на балу. Ее белокурые волосы, нежное личико с ясными синими глазами и темными ресницами могли принадлежать мадонне — хрупкой, спокойной и кроткой.
Кенна вновь стала размышлять о своих достоинствах и недостатках. Она не обольщалась насчет свой внешности. По контрасту с ангельским характером Ивонны, которой больше подходили наряды пастельных тонов и серебряные туфельки, Кенна была существом исключительно земным. Будучи ростом выше всех своих сверстниц в округе, но тонкая и угловатая, еще не утратившая ту неуклюжесть юности, которая характерна для девочек ее возраста, она напоминала молодое, неокрепшее деревце. Руки и ноги, казалось, могли в любой момент подвести Кенну, и причиной тому ее неуправляемый темперамент. Ее рот выглядел слишком широким на узком лице, а нижняя губа была слишком полной, чтобы ее улыбка могла сравниться с нежной улыбкой Ивонны. Неосознанно Кенна провела кончиком указательного пальца по узкому носу. Никто никогда не назвал бы его курносым. И даже если спать лицом в подушку все следующие семьдесят лет, сомнительно, что он примет ту очаровательную форму, которая так поражала всех в лице ее сводной сестры.
Кенна выплюнула волосы, которые попали ей в рот, и с неудовольствием оглядела мокрую прядь. Даже в таком виде волосы оставались огненно-рыжими. Они были такими густыми и непослушными, что им постоянно требовалась расческа, которой Кенна пренебрегала. Обычно она сама ровняла их с помощью ножниц, чем и объяснялся несколько странный стиль ее прически.
Брови и ресницы черные, что хорошо. Если бы они оказались того же цвета, что и волосы, то ее лицо напоминало бы маяк. А глаза?! В нынешнем расположении духа Кенны они не выдерживали никакой критики. По ее мнению, сказать, что они болотисто-грязные, равносильно комплименту.
Впрочем, Кенна не любила переживать о том, чего нельзя изменить, а зависть еще никогда никому не помогала. Она была рада, что Ивонну считали совершенством, потому что молоденькая девушка, которая не любит учиться, должна обладать хоть какими-то достоинствами, чтобы ей повезло в жизни.
Вернувшись к действительности, Кенна осознала, что пропустила появление новых гостей. Мечтательное выражение на лице Ивонны сказало ей, что это был кто-то очень интересный, и Кенне внезапно в голову пришла блестящая мысль. Если это в ее власти — а пока Кенне не представлялся случай сомневаться в своих силах, — то Ивонна будет на маскараде.
Кенна легонько постучала по плечу сестры:
— Пойдем в мою комнату. Я придумала замечательный план.
У Ивонны было достаточно оснований сомневаться в этом, но Кенна знала, что сводная сестра предпочтет уступить, нежели допустит грубость. Ивонна обладала безупречными манерами, но ей явно не хватало силы воли. «Как хорошо, — подумала Кенна, — что я полностью разобралась в характере Ивонны. Еще не поздно исправить этот существенный недостаток».
Кенна легко преодолела сопротивление Ивонны, схватив ее за руку и потащив за собой. Воодушевившись своей задачей, которая казалась ей сродни спасению прелестной девицы от дракона, Кенна торопливо шагала по затемненному коридору, ведя за собой упирающуюся сестру. Кенна была так погружена в свои мысли, что не обращала внимания на доносящуюся из зала музыку и смех гостей; не услышала она и звуков шагов, приближающихся со стороны южного крыла.
Сложно сказать, кто был более удивлен, когда Кенна, завернув на полной скорости за угол, врезалась в разбойника. Разбойник пошатнулся. Душа Кенны мгновенно ушла в пятки, и она отпустила руку Ивонны. Пытаясь удержать равновесие, Кенна вцепилась в плечо человека в маске, и все-таки ее нога резко опустилась на сапог мужчины, а подол платья обернулся вокруг его ног.
Они могли бы устоять на ногах, если бы Кенна не услышала из-за плеча разбойника знакомый смех своего брата. Она резко вскинула голову, чтобы отчитать Николаса за неуместное веселье, и ударилась головой о подбородок таинственного незнакомца. Раздалось приглушенное ругательство, и хотя Кенна могла поклясться, что никогда таких слов не слышала, но интуитивно сочла их весьма подходящими к случаю. За ее спиной раздался испуганный крик Ивонны, и Кенна поняла, что они падают. Девочка зажмурилась в надежде, что если не видеть приближающегося пола, то будет не так больно.
Мгновение спустя раздался ожидаемый ею глухой звук удара, но боли почему-то не было. Кенна еще сильнее сжала веки и только секунду спустя осознала, что лежит на чем-то мягком — разбойник принял на себя всю силу удара. Она осторожно приоткрыла один глаз и уставилась в лицо своего спасителя.
Это было довольно красивое лицо. Во время падения разбойничья маска сдвинулась, но абсурдность ситуации ничуть не повлияла на привлекательность этого человека. Черная треуголка слетела, и волосы упали на лоб. Твердую линию подбородка смягчала неглубокая ямочка. Глаза были закрыты, и черные ресницы отбрасывали густую тень на щеки.
Кенна была рада, что не опозорилась окончательно, выбив их, хотя, мрачно подумала она, может, это и пошло бы ему на пользу — впредь будет внимательнее. Кенна хотела подождать, пока молодой человек хам придет в чувство, но он, казалось, не собирался этого делать, и ей пришлось взять все в свои руки.
— О Ники, я, кажется, убила человека! — вскричала она, изображая крайнюю степень отчаяния. — Только не говори, что это твой самый верный друг, так как мне ненавистна мысль стать причиной вашей безвременной разлуки
Как Кенна и ожидала, ответил ей вовсе не брат.
Глаза разбойника мгновенно открылись. Он приподнялся, схватил Кенну за руку и сел.
— Скорее, это я мог бы убить тебя, малявка! — Он легонько потер рукой подбородок. — Ты должна бы проявить хоть каплю сочувствия ко мне, да и извинение было бы принято с благодарностью. Насколько я помню, ты обычно плакала, когда я уезжал из Даннелли, а сейчас не пролила ни слезинки, чуть не задавив меня!
Кенна весело засмеялась. На возмущение разбойника можно было не обращать внимания, потому что в его серых глазах плясали чертики.
— Я выросла и теперь не плачу по пустякам, — фыркнула Кенна. Она выдернула руку из его ладони и тепло расцеловала разбойника в обе щеки. — Так лучше? Нет? Ну, на большее можешь не рассчитывать. Николас даже не намекнул, что ты приедешь на маскарад. Это, конечно, очень плохо, но ты мог бы и сам написать.
Николас Данн на мгновение обнял сестру.
— Рис хотел удивить тебя, — объяснил брат, чтобы снять с себя всякую ответственность.
Рис Каннинг с укоризной посмотрел на своего задушевного друга:
— Честность не является твоей сильной чертой, Ник. Сейчас она устроит мне выволочку.
Кенна, улыбаясь, смотрела на друзей. Она не могла сердиться на них, так как, кроме отца, этих двоих она любила больше всего на свете.
Внешне они могли бы сойти за братьев, но душевная привязанность их друг к другу была даже сильнее, чем у родственников. Высокий рост и хорошее телосложение вкупе с привлекательной внешностью заставляли не одно девичье сердечко биться сильнее, когда они появлялись в обществе. Друзья не делали секрета из своего успеха у женщин и пару раз обсуждали свои победы в присутствии Кенны.
Она могла бы засомневаться в их словах, если бы сама не чувствовала какое-то странное томление в груди каждый раз, когда к ним в гости приезжал Рис. Правда, подобное магическое действие оказывал лишь он один. И если бы Кенна задалась вопросом, почему она не испытывает ничего подобного в присутствии Николаса, она бы решила, что все дело в глазах. Темно-голубые глаза брата, иногда веселые, иногда слишком проницательные, не были загадкой для Кенны, а вот серые глаза Риса казались бесконечно загадочными, хранящими какую-то тайну, так как меняли свой цвет вместе с настроением.
Насколько знала Кенна, друзья не виделись больше года после окончания Оксфорда, и, пока Ник делил свое время между Даннелли и Лондоном, Рис находился на континенте. Кенна так и не узнала причину отъезда, потому что попытки расспросить Ника ни к чему не привели. Ее удивило, что она вспомнила об этом, потому что сейчас уже не имело значения, почему Рис исчез, не сказав никому ни слова. Важно лишь то, что он вернулся и Ник выглядит таким счастливым, каким он давно уже не был. Кенна изобразила негодование. Уперев руки в бока, она повернулась к брату:
— Как это на тебя похоже-обвинить во всем Риса!
Николас отпрянул, шутливо закрываясь руками:
— Только не впадай в истерику, Эльф. И говори потише. Отец услышит, и тогда ты снова окажешься в своей комнате — и на этот раз уже не сможешь сбежать оттуда.
Услышав свое прозвище, Кенна чуть не обиделась. Может быть, хватит ее дразнить, если учесть, что она теперь всего на несколько сантиметров ниже брата или Риса? Впрочем, слова Риса заставили ее передумать.
— В чем дело, Кенна? — спросил Рис, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Очередная проделка? — Он оставил в покое свой камзол и широко улыбнулся Ивонне, которую только что заметил. — А ты кто такая? — Рис отвесил ей придворный поклон, затем сорвал с головы треуголку и прижал ее к сердцу. — Неужели это небольшое столкновение с Кенной повлияло на мои мозги? Ты, случайно, не плод моего воображения?
Ивонна прелестно покраснела, старясь не смотреть на Риса и взглядом прося помощи сначала у Кенны, затем у Николаса. Кенна фыркнула:
— Это наша сестра. Ты давно бы знал, что папа женился, если бы не сидел на континенте. Ивонна, не поддавайся на льстивые речи этого негодяя. Его зовут Рис Каннинг, и он дружит с Николасом… ну, очень давно. Он жуткий насмешник, всегда готов подурачиться и, я думаю, теперь стал кем-то вроде распутника, хотя не знаю, что означает это слово. Похоже, оно имеет отношение к азартным играм и женщинам с плохой репутацией.
— Кенна! — слились в одном возгласе голоса Ника и Ивонны.
Рис зажал рукой рот Кенны и после этого спокойно обратился к Николасу:
— Может быть, стоит проводить юную леди и этого Эльфа назад в спальню?
— Ты читаешь мои мысли, — ответил Николас, бросая на Кенну взгляд, который непременно обратил бы ее в камень, если бы она его заметила.
Рис протянул руку Ивонне:
— Сюда, пожалуйста. — И, только оказавшись в спальне Кенны, он отпустил ее руку. — Вот мы и на месте, мисс…
Кенна с размаху опустилась на кровать. Она скрестила руки на груди и обиженно выпятила нижнюю губу.
— Ты вел себя очень неприлично, Рис Каннинг! Все знают, что ты распутник, и, уверена, тебе все равно. Ты ведь знаком с актрисами?
— С несколькими, — сухо сказал Рис, — но среди них нет ни одной столь же талантливой, как ты. Клянусь, сейчас позову служанку, чтобы она завязала тебе рот, если ты и дальше будешь продолжать в том же духе.
Кенна надменно поджала губы:
— Разве я не говорила, что ты записной остряк?
— Говорила. — Пододвинув кресло, Рис уселся, удобно откинулся на спинку и положил ногу на ногу. Он невозмутимо ждал, пока Ивонна и Николас усядутся на диван. — А сейчас, может быть, ты расскажешь, что случилось?
Кенна пожала плечами, глядя в упор на светло-зеленую стену. Зажав в руке край покрывала, она нервно теребила его.
— Я могу ждать хоть до вечера, — терпеливо сказал Рис.
Кенна знала, что так и будет. В отличие от Николаса, который уже притопывал ногой, Рис отличался необыкновенным терпением. Глубоко вздохнув, Кенна начала:
— Нам с Ивонной запрещено появляться на маскараде. Даже на пару минут, — добавила она серьезно. — Это моя вина, так как я уговорила Ивонну пойти исследовать комнату в башне, в то время как все думали, что мы пошли на озеро. Ничего бы не произошло, если бы мы случайно не оказались заперты. Дверь захлопнулась, а ключ был в замке — с другой стороны — и… ну и все. Но это было замечательное приключение, Рис. Правда, Ивонне оно напомнило Бастилию. Ты знаешь, она родилась в Париже. Этого никогда не угадать по ее акценту, потому что она провела много времени в Англии.
— Я еще не имел удовольствия услышать от нее хоть слово. — На губах Риса появилась тень улыбки. — Но вопрос о том, как разговаривает Ивонна, к делу не относится, ведь так?
— Я упомянула об этом, поскольку Ивонна и ее мать чуть не стали жертвами террора. Я же почему-то забыла об этом, иначе никогда бы не позвала ее в башню. Извини меня, Ивонна. Ты ведь веришь, что я не нарочно?
— Конечно, я верю тебе. — На щеках Ивонны расцвел румянец. — Ты самая добрая…
— О, совсем нет! Я недавно поняла, что я ужасно эгоистична! — В своем желании все объяснить Кенна не обратила внимания на удивленный смешок Риса и широкую улыбку брата. — Я потащила тебя на лестницу, чтобы подсматривать за гостями, и даже не подумала о твоих чувствах. — Кенна повернулась к Рису: — Ивонна сказала, что умрет, если ее заставят лишнее время заниматься. Мне-то все равно, но почему я не подумала, как будет страдать она?
— А когда ты наконец подумала об этом, то решила вернуться к себе, прежде чем вас заметят, — закончил за нее Николас. — Очень мудро.
Кенна опустила глаза.
— Это еще не все, — заметил Рис. — Не так ли?
— Да, — нехотя призналась Кенна. — Я поняла, как много этот маскарад значит для Ивонны. Ей предстоит дебютировать через год или два, а наш вечер — очень важное событие. Это возможность попрактиковаться. Я помешала ей. Разумеется, я решила все исправить.
— Разумеется, — хором сказали Рис и Николас.
Но Кенна не обратила внимания на их замечание.
— Мне пришло в голову, что у Ивонны ангельская внешность. Она ведь очень красива, правда? Всем особенно нравится ее нос, — добавила Кенна, как будто это все объясняло.
Ивонна покраснела и смущенно закрыла лицо руками. Рис ухмыльнулся:
— Твой же упоминают, когда советуют не совать его в дела других людей.
— Точно. — Кенна была невозмутима. — Поэтому мне пришло в голову, что нельзя пренебрегать возможностью посетить бал. Вы ведь поможете нам? Кроме того, никто не догадается. Это же маскарад, в конце концов. Я уверена, что найду какой-нибудь костюм для Ивонны, чтобы не было видно лица.
— И даже носа? — поинтересовался Ник, по-дружески полуобнимая Ивонну.
— Особенно его, — уверенно сказала Кенна. — Вы поможете?
Ник пожал плечами и бросил взгляд на Риса:
— Что скажешь? Неужели год на континенте иссушил твою фантазию, или ты все еще готов участвовать в проделках Кенны?
Рис довольно долго изучал мыски своих до блеска отполированных сапог. Кенна затаила дыхание, и даже Ивонна осмелилась посмотреть на него украдкой. Наконец на его губах заиграла улыбка. Он медленно оглядел полное нетерпеливого ожидания лицо Кенны и ответил с какой-то очень подкупающей искренностью:
— Я никогда не устаю от проделок Кенны.
Засмеявшись, Кенна вскочила с кровати и бросилась ему на шею. Кресло слегка пошатнулось, принимая на себя дополнительную тяжесть, но Рис удержал равновесие.
— Как хорошо, что ты снова дома! — воскликнула Кенна — и тут же пожалела о своих словах, заметив, как черты Риса на мгновение исказила боль.
— Все в порядке, Эльф, — тихо сказал он. — Даннелли навсегда останется моим домом.
Кенна тут же вспомнила обо всем: у Риса имелось немало родственников, но не было семьи, существовал дом, который он называл своим, но не было родины. И тоска, на мгновение мелькнувшая в его глазах, яснее ясного сказала Кенне, как глубока эта рана.
Отцом Риса был влиятельный судовладелец и богатый американский промышленник Роланд Каннинг. Хотя Кенна никогда не встречалась с ним, да и не стремилась к этому, она знала от Риса, что тот занимает не последнее место в высшем обществе Бостона. Кроме того, мистер Каннинг занимался политической деятельностью в своей стране и когда-то служил послом в Англии. Отец Кенны говорил, что Роланд Каннинг обожает сына, и это казалось ей вполне разумным. Но только у могущественного мистера Каннинга было два сына, и любил он другого.
Своему наследнику Роланд Каннинг прощал все, в то время как младший сын оставался изгоем со дня смерти матери, которая умерла при родах. Роланд Каннинг не смог простить сыну смерть любимой жены. Поэтому Ричарда воспитывали в Америке под надзором заботливого отца, а Риса отправили в Англию к прабабке по материнской линии.
Герцогиня Пелемская не делала секрета из того, что едва терпит мальчишку, которого считала чересчур своевольным и слишком американским. Она сразу же отправила его в привилегированную частную школу-интернат. Выполнив тем самым свой долг, она тут же забыла о правнуке, и с тех пор за делами Риса следил ее поверенный. Кенна однажды подслушала рассказ отца о том, что дружба Николаса с Рисом явилась для учителей школы настоящим избавлением от лжи. До тех пор бедным педагогам приходилось всякий раз придумывать немыслимые причины, чтобы объяснить ребенку, почему он на каникулы остается в школе. Но как только мальчики подружились, надуманных предлогов больше не потребовалось — так много проказ они затевали.
Десять лет назад Ник, который вечно подбирал всех брошенных котят, привез Риса на Рождество в Даннелли. С тех пор Кенна с отцом делали все возможное, чтобы поместье стало для Риса настоящим домом.
Это было несложно. Лорд Данн обожал детей. Он любил их игры, шум и больше всего их смех. Он мечтал о дюжине детей, и, если бы не безвременная смерть жены, Катерины, так оно и было бы. Даннелли все еще был погружен в траур по ее светлости, когда Николас в первый раз привез с собой Риса Каннинга, и лорд Данн тут же взял его под крыло. Он полюбил этого ребенка, как своего собственного сына, и ни разу не обмолвился о том, что серьезные серые глаза Риса напоминают ему глаза жены и что всякий раз, когда он видит мальчика, боль утраты становится еще ощутимее.
Кенне было всего три года, когда Риса привели к ней в детскую, и она без стеснения залезла ему на колени. До тех пор у одиннадцатилетнего Риса не было опыта общения с настойчивыми, любопытными и очаровательными малышами. Он неуклюже обнял ее под добродушные смешки Ника и смущенно пожал плечами, когда услышал его слова о том, что завоевал сердце малышки. Хотя лорд Данн был склонен считать, что скорее Рис был потрясен огненными волосами его дочери.
Интересно, что бы они сказали, узнай, что стали свидетелями первой за многие годы искренней улыбки мальчика, когда Кенна запечатлела пылкий, хотя и слюнявый поцелуй на его щеке. С тех пор Ника и Риса видели только в компании Кенны. Ника раздражал этот «хвостик», но он никогда не осмеливался высказать недовольство вслух. Если Рису все равно, рассуждал он, зачем возмущаться?
Кенна посмотрела на брата, улыбаясь тому, какое направление приняли ее мысли. Бедные Ники и Рис! Со временем они стали ее спутниками и защитниками, готовыми помочь в любой проделке и разделить с ней ответственность. За исключением отца, она не знала никого, кто мог бы по собственной воле согласиться на это.
Кенна еще раз обняла Риса и, выпрямившись, оправила платье.
— Я-то уж точно вас не подведу, — серьезно сказала она. — Никто и не узнает, что Ивонна была на маскараде.
Рис скорчил гримасу, обращаясь к Нику:
— Я и не беспокоился, пока она об этом не сказала. Ты не заметил, что все обычно идет не так, как она планирует?
— Обычно? — переспросил Ник. — Лучше уж сказать «всегда». Ты помнишь…
Кенна раздраженно притопнула ногой:
— Если ты пустишься в дебри истории, я выгоню вас вон. Вы напугаете Ивонну.
— Думаю, она уже сама все поняла, — улыбнулся Ник. — Не так-то просто забыть историю с башней.
Ивонна немного осмелела и легонько подтолкнула Ника локтем.
— Кенна, я знаю, ты хочешь мне добра, но это не слишком удачное предложение. Если меня заметят на балу, мама сильно расстроится, и твой отец будет вынужден наказать нас.
Кенна небрежно махнула рукой:
— Ты сдаешься, еще не начав, Ивонна! Говорю тебе, никто ничего не узнает, кроме нас четверых. Ник и Рис не выдадут тебя. Ты ведь хочешь пойти на бал?
— Больше всего на свете, но…
Кенна хлопнула в ладоши. Ник наклонился к Ивонне:
— Со временем ты научишься и привыкнешь к тому, что в разговоре с Кенной надо сразу же приводить доводы «против». Наша сестра не отличается терпением и не станет тебя слушать, если ты признаешься, что согласна с ней.
— Но будет ли Кенна в таком случае слушать мои возражения? — спросила Ивонна.
— Скорее всего нет. Но ты по крайней мере выскажешь их. — Ник похлопал Ивонну по руке. — Забудь об этом. Мы с Рисом все сделаем как нужно.
Кенна буквально приплясывала от возбуждения. Заставив Риса встать, она начала подталкивать его к двери:
— Пойдем на чердак. Там обязательно найдется что-нибудь подходящее. Никто из вас не пожалеет! Ивонна будет ослепительна.
Она оказалась права. Через час все заговорщики согласились с ней. Кенне казалось, что Ивонна похожа на цветок, особенно в окружении молодых людей. Розовое атласное платье с широким кринолином и спущенной линией плеча, когда-то принадлежавшее бабушке лорда Данна, безнадежно устарело и отлично подходило для маскарада. Оно напоминало о тех временах, когда в Даннелли каждый месяц проходили балы. В сундуке на чердаке были найдены также подходящие по цвету туфельки и великолепные кружевные нижние юбки, но единственный парик, к сожалению, был изрядно попорчен молью. Ничуть не смутившись, Кенна откинула его в сторону и не долго думая уложила великолепные волосы Ивонны в высокую прическу, а потом обильно припудрила их. Не было мушек, этого атрибута моды ушедшей эпохи, однако Кенна вышла из положения, нарисовав черную точку на щеке Ивонны. Полумаска, которую нашел Ник, великолепно скрыла изящный носик маленькой леди. Шею Ивонны украсили ниткой жемчуга, которая теперь принадлежала Кенне, но раньше являлась собственностью ее матери. Ивонна немного покапризничала, боясь надевать ее, но, когда все решили, что лорд Данн жемчуга не узнает, она замолчала.
— Ты выглядишь как принцесса, — счастливо воскликнула Кенна, весьма довольная своей работой. — Рис, Ники, вы присмотрите за ней, хорошо? Не хочу, чтобы она стала добычей какого-нибудь распутника.
— Не считая Риса, — заметил Ник, дружески обнимая Ивонну.
— Особенно Риса. Или тебя, Ник. Я своими ушами слышала, как папа сказал, что ты стал настоящим повесой, а Рис всего лишь покрывает тебя. — Кенна нахмурилась, озадаченная странными взглядами, которыми обменялись Рис и Ник. Но вскоре девочка забыла об этом, решив, что ей почудилось, будто Ник выглядел виновато, а в глазах Риса промелькнуло предостережение. Так трудно понять выражение их лиц, которые наполовину скрыты черными масками.
— Ивонна, тебе не стоит беспокоиться об этих разбойниках, — весело сказала она, гоня прочь смущение. — Из них получится отличная охрана, ты не находишь?
Ивонна радостно кивнула и протянула руки к Кенне.
— Спасибо, милая Кенна! Даже не знаю, как благодарить тебя!
— Постарайся ничего не пропустить. Я дождусь тебя, и ты мне все расскажешь.
— А ты не станешь подсматривать с лестницы?
Кенна покачала головой, поймав скептический взгляд Риса, и сморщила свой столь часто критикуемый носик.
— Я лучше побуду в своей комнате.
— Не могу решить, Эльф, идет ли тебе эта внезапно обретенная мудрость, но я подумаю об этом, — сказал Рис, широко ухмыляясь.
И прежде чем Кенна успела выразить свое недовольство этим дурацким прозвищем, Рис увел Ивонну и Ника. Только отзвук веселого смеха донесся до ее ушей из коридора.
— Ужасный человек! — с чувством объявила Кенна пустой спальне. — Лучше бы он остался на континенте. Они с Наполеоном стоят друг друга. — Мгновение спустя Кенна уже улыбалась. Как хорошо, что Рис снова в Даннелли!
Ивонна должна была вернуться не позднее чем через час, поэтому Кенна села у камина и взял в руки книгу. «История Тома Джонса» не относилась к той литературе, которую лорд Данн рекомендовал бы своей дочери. По этой-то причине он и поставил ее в библиотеке на полку ровно на уровне глаз. Зная свою дочь, он справедливо полагал, что ей будут интересны книги, до которых трудно дотянуться и которые, как обязательно решит Кенна, являются запрещенными. Но девочка, найдя наверху одни скучные трактаты, к тому же плохо изданные, разгадала хитрость отца и начала таскать книги с самой ближней полки. Они также не отличались роскошными переплетами, но внутри…
Кенна с головой погрузилась в злоключения Тома Джонса и, случайно бросив взгляд на часы на каминной полке, с удивлением обнаружила, что прошло почти полтора часа. В течение десяти минут она с любопытством гадала, чем там занимается Ивонна. Танцует с Николасом? Или же брат представил ее какому-нибудь молодому человеку?
Кенна попеняла на себя за такие плохие мысли о Нике, но правда есть правда. Внешне похожий на Риса, Ник внутренне, по своей сути был совершенно другим: легкомысленным и склонным к проказам. Рис же — тут Кенна долго искала нужное слово — неизменно отличался мудростью. Участвуя в развлечениях или шалостях, он проявлял врожденную осторожность. Кенна была вынуждена признать, что в присутствии Риса она всегда чувствовала себя под надежной защитой. Можно не сомневаться, он сейчас с Ивонной! Эта мысль успокоила Кенну еще на пять минут, а затем она поняла, что больше не выдержит ни секунды.
Приняв решение, Кенна отложила книгу. Она залезла в шифоньер красного дерева и выдвинула подряд все ящики, обнаружив то, что искала, в нижнем из них. Через несколько минут вместо девочки в комнате стоял разбойник под стать тому, что побывал здесь раньше.
«Сойдет, — решила Кенна, критично разглядывая себя в зеркале. — Правда, не слишком оригинально. Этот наряд во многом уступает костюму Клеопатры, который мы обсуждали с Ивонной незадолго до происшествия в башне, но вполне подходит для моих целей».
Чем дольше Кенна смотрела на себя, тем сильнее убеждалась, что даже Ивонна не узнает ее. Нижняя половина лица была закрыта черным шерстяным шарфом, а черная шляпа, похожая на ту, что надел Рис, оставляла в тени глаза. Черный бархатный камзол от старого костюма для верховой езды поверх белой льняной ночной рубашки, которая раньше принадлежала отцу, дополнил ее разбойничий наряд. Подол рубашки Кенна засунула под черные бриджи, которые в свою очередь заправила в сапоги. Бриджи и камзол были несколько маловаты, а сапоги жали, но Кенна поздравила себя с тем, что не выбросила их. То, что было сейчас на ней, являлось почти забытой частью ее гардероба. Она убрала вещи в самый дальний угол шкафа, когда дала слово, что прекратит дикие скачки верхом. Эти детали туалета она могла бы извлечь из шкафа давно — Кенна уже на следующий день пожалела о своем обещании, — если бы не обнаружила, что новый костюм не так уж сильно ограничивает ее свободу. Скоро она возобновила прогулки верхом, и лорд Данн с удовольствием отметил, что его дочь прекрасно держится в седле.
Кенна довольно улыбнулась, думая, как забавно будет увести Ивонну из-под самого носа брата и Риса. Забрав под шляпу непослушный локон рыжих волос она быстро вышла из комнаты.
Кенна уверила себя, что здравый смысл заставил ее выбрать проход для слуг, а не парадную лестницу. Вспомнив, сколько слуг, горничных, конюхов, грумов, поваров и прачек работают в Даннелли, она подумала, что ей повезло, ведь она не встретила никого из них.
Отведенная для слуг часть особняка представляла собой настоящий лабиринт. Если бы Кенна не изучила это крыло еще ребенком, то, вероятно, считала бы, что вся работа в Даннелли совершается по волшебству. Здесь были помещения для стирки, чистки обуви, точки ножей, глажения и вышивки. Рядом располагались отдельные кладовые для мяса, рыбы, овощей и вина.
Держась подальше от кухни и винного погреба — этим вечером весьма оживленных, — Кенна проскользнула из коридора в комнату, где обычно заправляли лампы. Оттуда она пробралась в другой коридор и торопливо зашагала на звуки музыки. Она чуть было не столкнулась с бегущим по своим делам лакеем и долго потом хихикала, глядя, как он мчится, не поднимая глаз.
Кенна легко затерялась в толпе гостей в большом зале. Оглядываясь по сторонам, чтобы ненароком не столкнуться с отцом, Кенна старательно держалась за спинами рыцаря и его прекрасной дамы, дьявола в красном одеянии, римского сенатора и двух пастушек. Косясь одним глазом на золотую пряжку, которая удерживала на плече тогу сенатора, Кенна наконец увидела отца и вздохнула с облегчением. Она не знала, как долго еще сможет хранить серьезность в обществе сквайра Биттерпенни. «В самом деле, — думала она, — старик мог бы сообразить и спрятать свой жирок под чем-то более основательным, чем тога и сандалии». Невнятно пробормотав слова извинения, Кенна отошла к стене и уже оттуда смотрела, как ее отец вывел на танец свою жену.
Если бы она сама не помогала лорду Данну выбирать костюм, то все равно легко узнала бы его. Ее отца отличала какая-то особенная осанка и манера поведения, которая делала других людей в его присутствии незначительными пигмеями. Но не высокий рост, который унаследовала и Кенна, или горделивое спокойствие, которое, к сожалению, ей не передалось, заставляли остальных смотреть на Роберта Данна с уважением и даже некоторой завистью. Утверждали, что его светлость обладает дьявольским везением: все, что попадало ему в руки, тут же начинало приносить доход. Поместья Данна были свободны от долгов, земли славились плодородием, слуги и крестьяне готовы были умереть за хозяина, а все его предложения в парламенте проходили без единого голоса «против».
Реальность, как знала Кенна, не имела никакого отношения к удаче, а заключалась в талантах ее отца. Он сам был кузнецом своего счастья и всего добился своими силами.
Кенна бросила взгляд на толпу и подумала, что здесь наверняка есть те, кто не может простить лорду Данну красавицы жены, но она знала, что есть и те, кто считал, что прелестной французской эмигрантке графине Викторине Дуссо невероятно повезло.
«Другой такой красивой и счастливой пары не найти», — гордо подумала Кенна. Лорд Данн нахмурился, выслушав предложение жены одеться пиратом, но затем шутливо поднял руки, когда Кенна и Ивонна горячо поддержали этот план. Сейчас, в синем бархатном камзоле, высоких, до бедер сапогах, с отделанной серебром шпагой на боку, он казался самим сэром Фрэнсисом Дрейком, ведущим свою леди по палубе корабля «Голденсинд».
Кенна слегка поправила шляпу. Глядя на Викторину и Роберта Данн, никто бы не подумал, что у этой пары уже есть взрослые дети. Викторина была непередаваемо изящна и грациозна, ее движения в танце настолько совпадали с движениями партнера, что создавалась иллюзия единого и неразрывного образа танцующих.
Кенну всегда восхищала элегантность Викторины. В платье, которое она скопировала с одного из портретов в галерее, Викторина Данн больше походила на леди елизаветинской эпохи, чем сам оригинал. Накрахмаленный белый воротничок непостижимым образом подчеркивал фарфоровую белизну кожи, одновременно придавая волосам золотистый оттенок. Ее платье было прошито золотыми нитями и буквально переливалось, когда Викторина делала па контрданса.
Кенна не помнила свою мать, но ей хотелось верить, что леди Катерина была такой же грациозной и обаятельной, как Викторина. А как могло быть иначе, ведь их обеих любил Роберт Данн. В конце концов — а Кенна считала, что она учла все обстоятельства, — ей повезло заполучить мачеху, совершенно непохожую на тех, что изображаются в сказках.
Кенна удивленно моргнула, заметив, что Викторина сбилась в танце. Но потом она увидела лицо своего отца, которое выражало нечто настолько личное, что девочка отвернулась в смущении.
— Необыкновенная женщина, вы не находите? — спросил у Кенны сатана.
Кенна подобралась. Увлекшись своими наблюдениями, она чуть было на облокотилась о его трезубец.
— Что? — пробормотала она. — О, вы имеете в виду леди Данн. Да, она бриллиант чистой воды.
— Разумеется. Ухаживал за ней когда-то, — признался сатана, размахивая трезубцем. — Отказала не раздумывая. Жалко. Для меня, конечно. Роберту чертовски повезло.
Желая как можно быстрее закончить этот разговор, Кенна буркнула что-то себе под нос, но, к несчастью, ее собеседник принял это за согласие его продолжить.
— Викторине тоже повезло. Тяжело ей пришлось. Видеть, как сначала муж отправляется на гильотину, а потом мать и отец! Кровожадная нация эти французы. Ей чудом удалось бежать. Как я понимаю, и она, и ее дочь чуть было не потеряли головы на плахе.
Кенна пожала плечами, не желая обсуждать Викторину с чужаком, тем более одетым в глупейший алый костюм с красной маской. Кроме того, этот человек был плохо информирован. Кенна могла бы сказать ему, что Ивонна никогда не подвергалась настоящей опасности, так как ее успели вывезти из Парижа до начала террора. А вот отказ Викторины последовать за дочерью в Англию мог стоить ей жизни. Ее вместе с мужем и родителями посадили в тюрьму, и она чуть было не разделила их страшную участь. Но этот дьявол прав в одном: спасение Викторины было настоящим чудом. И пока Ивонна благополучно жила в Англии, Викторина познала голод и холод, ужасающую нищету и постоянную угрозу смерти. Безопасная и спокойная жизнь в имении лорда Данна была для нее все еще в новинку, и Кенна, ощущая напряжение мачехи, никогда не обсуждала с той тюремное заключение или побег.
— Интересно, как она относится к нашей победе при Трафальгаре? — заметил сатана. — Невозможно понять, что думают эти эмигранты о поражении Наполеона.
Кенна рассвирепела. Три недели назад известия о победе при Трафальгаре и гибели адмирала Нельсона в одночасье заставили англичан радоваться и горевать одновременно. Но Викторине было все равно. Приход Наполеона к власти не спас ее первого мужа или родителей. Она относилась к его поражению так же, как любой британец. Кенну злило, что этот мужчина сомневается в лояльности Викторины к ее новой родине, но она не знала, что ему ответить.
— Не стану спорить, сэр, — хрипло пробормотала она. — Извините.
Не оставляя сатане выбора, Кенна обошла его и направилась к противоположной стене. Она снова оглядела танцующих и вздохнула с облегчением, когда обнаружила Ивонну, которая угощалась прохладительными напитками в компании мужчины в ярко-зеленом домино. Капюшон и маска не позволяли узнать его, но он казался довольно безобидным. Ивонна улыбалась, явно наслаждаясь его вниманием. Понимая, как жестоко уводить ее сейчас, особенно когда рядом нет ни Риса, ни Ника, Кенна решила немного подождать.
Наиболее удобным укрытием казалась картинная галерея. Кроме того, это было ее самое любимое место в Даннелли. Огромные гобелены с изображениями сцен из средневековых легенд и писанные маслом портреты предков семьи Данн придавали галерее какой-то неповторимый облик. Закрыв за собой массивную дверь, Кенна облегченно вздохнула. Очевидно, ни один из гостей не обнаружил эту комнату, так как в большом, облицованном белым мрамором камине огонь не горел. Кенна несколько минут ворошила угли, надеясь найти жар, прежде чем философски пожала плечами.
Галерея тянулась почти на пятьдесят футов и была разделена мебелью на три части. Когда в камине горел огонь, Кенна всегда устраивалась в среднем помещении, поближе к огню. Сейчас же, осознав, что ей суждено мерзнуть, где бы она ни села, она выбрала самый дальний от двери угол и устроилась на софе. Взглянув на часы, Кенна решила дать Ивонне еще тридцать минут. Возможно, к этому времени Рис или Ник вспомнят, что Ивонне нельзя оставаться в зале до полуночи, когда по традиции все снимут маски.
— Очень плохо с их стороны обещать позаботиться об Ивонне, а потом исчезнуть, — бормотала она себе под нос. — Я их не прощу.
Десять минут показались Кенне вечностью. Она с трудом боролась со сном. Устроившись поудобнее, она все же решила немного вздремнуть, успокаивая себя тем, что ее закрывает спинка софы.
Кенна не знала, сколько времени она спала, когда ее разбудил возбужденный шепот. Она почти забыла, где находится, и чуть было не выдала свое присутствие, попытавшись сесть. Непорядочно молчать, когда другие думают, что они одни, но когда не слышишь, о чем говорят, разве это подслушивание?
Разговор между мужчиной и женщиной велся тревожным шепотом и мог продолжаться очень долго. Покусывая нижнюю губу, Кенна пыталась представить, сколько времени уже прошло, и мысленно уговаривала гостей уйти. Со своего места она не видела часов на камине, и ей ничего не оставалось, как осторожно выглянуть под прикрытием спинки софы. Она сняла шляпу и медленно приподняла голову, бросив быстрый взгляд на каминную полку. В то же самое мгновение голоса стихли.
Думая, что ее обнаружили, Кенна поспешила изобразить на лице виноватое выражение и повернулась в сторону, откуда слышался шепот. Увиденное внезапно вызвало у девочки настоящую бурю самых разных чувств. Сначала Кенна испытала облегчение — мужчина и женщина не видели никого, слившись в поцелуе. Но тут же гнев и ярость захлестнули Кенну. Это Викторина, встав на цыпочки, припала губами к губам Риса.
У Кенны все болезненно сжалось внутри, и она еле успела зажать руками рот, чтобы не закричать. Это был поцелуй не друзей, а любовников, и она жалела, что уже достаточно взрослая, чтобы понять разницу. Маленькие ладони Викторины были скрыты в темных волосах Риса, а его длинные пальцы гладили ее спину.
Если бы на их месте были другие люди, Кенна спокойно перенесла бы это и, возможно, даже нашла бы ответ на мучающий ее вопрос: как при поцелуе люди не сталкиваются носами? Но супружеская неверность мачехи потрясла ее так, что она зажмурилась, совершенно забыв про носы. Буквально упав обратно на софу, Кенна уткнулась лицом в ладони, беззвучно рыдая. Через несколько минут она услышала звук открывающейся двери и осталась в галерее одна.
Всхлипывая, Кенна вытерла нос о рукав и села. Как могла Викторина, так подло поступить по отношению к ее отцу? Как мог это сделать Рис? Если бы она не видела все своими глазами, то никогда бы не поверила этому. И даже сейчас Кенна гадала, не галлюцинация ли это. Может быть, это всего лишь кошмарный сон? Но внутренний голос говорил обратное. Викторина целовала Риса, а тот пылко отвечал ей. Непонятно почему, но при этой мысли Кенне стало еще больнее, чем когда она думала об отце.
Нахлобучив шляпу, Кенна встала. Она должна уйти из галереи. На часах было уже десять минут первого. Рис и Викторина ушли вовремя, чтобы успеть к моменту снятия масок, и если Ивонна не сообразила укрыться в своей спальне, то ей уже ничто не поможет.
Забыв об осторожности, Кенна выбежала из галереи. Она пронеслась мимо бального зала, даже не взглянув в ту сторону. Смех и музыка не казались ей теперь такими веселыми, как это было час назад. Кенна проскочила мимо Хендерсона и выбежала на улицу. Она быстро шла мимо карет и экипажей, стоявших на подъездной дорожке, мимо тщательно подстриженной живой изгороди, мимо цветных фонариков, украшавших сад. Кенна двигалась словно во сне.
В какой-то момент она остановилась и оглянулась на Даннелли. Пятьдесят освещенных окон, казалось, плывут и танцуют в темноте, но Кенна знала, что виной тому ее слезы. Налетевший со стороны пролива холодный ветер пробрался под тонкий камзол, напомнив Кенне, что она слишком легко одета, хотя всего несколькими минутами раньше ей было ужасно жарко. Проклиная все на свете, Кенна повернулась и пошла в обратном направлении. Она не была готова к возвращению домой, но и не собиралась бесцельно бродить по парку.
Обойдя особняк, Кенна направилась к летнему домику. Некоторые из ее самых отчетливых детских воспоминаний были связаны именно с этим строением. Она объявляла себя принцессой, и сын садовника рвал для нее розы, а юный племянник старшего конюха держал пони около апельсинового дерева, воображая, что это конюшня. А когда дети уставали от этой игры — что случалось довольно часто, потому что Кенне было скучно в домике со своими куклами, — они исследовали скользкую каменистую тропинку, которая вела от задней двери летнего домика почти на сотню футов вниз к узкой полоске песка.
Прячась в кустах, они часами играли в пиратов или контрабандистов и искали сокровища в глубоких пещерах, куда можно было попасть с пляжа. Так, в благословенном неведении о грозящей им опасности, дети провели почти целое лето, пока их случайно не обнаружил в одной из пещер лорд Данн. Кенна до сих пор недоумевала, как отец смог незамеченным пробраться в пещеру и почему его одежда, в отличие от их, была подозрительно суха.
Тогда Кенна так и не успела узнать ответ на этот вопрос, потому что ее без промедления водрузили животом на колено отца и звучно отшлепали прямо в присутствии сына садовника и племянника старшего конюха. Гордость заставила ее молчать, и каждый шлепок отдавался ужасным эхом от стен пещеры. Когда с наказанием было покончено, ее стиснули в медвежьих объятиях и вынесли из пещеры. Друзья по несчастью, затихшие под суровым взглядом лорда Данна, следовали за ними. Насколько Кенна помнила, больше они вместе не спускались на тот пляж никогда.
Не сомневаясь, что летний домик заперт, Кенна машинально потянулась за ключом, который всегда лежал у притолоки над головой. Несмотря на свой рост, ей пришлось тянуться за ним, и когда она случайно задела рукой за дверь, та распахнулась. Удивившись, Кенна шагнула вперед, напрочь забыв о ключе.
Ей не нужен был свет. В домике было всего лишь две комнаты — гостиная и спальня, и Кенна знала всю обстановку наизусть. Даже с закрытыми глазами она смогла бы передвигаться по комнатам, не задевая мебели. Но еще до того, как она наткнулась на стол, Кенна осознала, что в домике кто-то был. И совсем недавно. Действительно, муслиновые чехлы с мебели сняты, а в воздухе вместо сырости пахло духами.
Чувствуя тугой комок в горле, Кенна заставила себя войти в спальню, понимая, чту ее ждет, но не в состоянии отказаться от возможности раз и навсегда подтвердить свои подозрения. Аромат духов здесь был сильнее, но он не отличался от запаха духов, которыми обычно пользовалась Викторина.
Дрожащей рукой Кенна провела по кровати. Ее худшие опасения подтвердились. Постель разобрана, но птички уже упорхнули, горько подумала Кенна, сжимая прохладные на ощупь простыни.
Ей стало дурно. Натыкаясь на стулья, она пробежала к задней двери летнего домика и успела спуститься на три ступени, прежде чем у нее началась рвота. Потом она долго сидела на лестнице, опустив голову на колени, и ждала, пока не пройдет вызванная тошнотой слабость.
Мало-помалу Кенна осознала, что очень холодно. Пронизывающий ветер с моря бил в лицо и сыпал колючие брызги на одежду. Вскоре ей показалось, что она окутана влажным, почти ледяным покрывалом. Кенна совсем замерзла, но возвращаться в теплую комнату летнего домика было выше ее сил.
«Я умру от холода, — решила Кенна, — а они поймут, что я все знаю, и устыдятся своего грязного обмана». На какой-то миг этот план показался ей замечательным, но очевидная глупость подобной мысли заставила Кенну рассмеяться. Правда, она не заметила, что смех получился грустным, сквозь слезы, что это истерика.
Неожиданно смех перешел в икоту. Стараясь унять ее и чувствуя странную пустоту в голове, Кенна прислушалась к ритмичному шуму волн. Белые гребни разбивались о скалы все выше и выше. Начинался прилив. Через несколько часов пляж исчезнет, а пещеры заполнит вода.
Желудок немного успокоился, и Кенна решила вернуться домой. В это мгновение ее внимание привлек далекий огонек. Вспыхнув, он быстро погас, и она даже подумала, что ей показалось. Но вскоре Кенна вновь заметила огонек, к которому присоединился еще один. Она устроилась поудобнее, ожидая продолжения. Через минуту огоньки снова зажглись.
Кенна прекрасно знала, что на море свет виден с далекого расстояния. Ей пришло в голову, что это огни с северного побережья Франции. Но, немного поразмыслив над природой света, Кенна решила, что стала невольным свидетелем доставки контрабанды. Подобное объяснение было намного более захватывающим.
Ей давно уже было известно о существовании контрабанды из Франции в Англию, и она долго считала, что эта профессия ничем не отличается от других. Одни мужчины были фермерами, или торговцами, или помещиками, другие — контрабандистами. К тому времени когда Кенна поняла свою ошибку, она уже знала, что отец закрывает глаза на подобное занятие. Он не одобрял контрабанду, но симпатизировал людям, в нее вовлеченным. Лорд Данн даже выступил в парламенте против высоких пошлин и ограничений на торговлю, которые подталкивали людей незаконно ввозить товар.
Но Кенна также знала, что симпатии отца не распространяются на то, чтобы разрешить контрабандистам использовать его земли как перевалочную базу. Поэтому она едва поверила своим глазам, когда в ответ на луч света над водой зажглась лампа на пляже всего в сотне футов от того места, где она сидела.
Кенна напрягла зрение, но так и не смогла разглядеть ни корабль, ни человека на берегу. Она удивилась предусмотрительности контрабандистов, выбравших ночь маскарада для осуществления своих планов на территории поместья Даннелли. И если бы Кенна случайно не увидела свет фонарей, они бы завершили свое дело незамеченными. С характерным для нее пренебрежением к опасности Кенна решила получше разглядеть этих людей.
С трудом спускаясь по узким ступеням, она не отрывала взгляда от огоньков на берегу. Отрезок пути по скользким камням потребовал от нее почти всего внимания, и она чуть было не пропустила момент, когда свет фонаря скрылся в пещере, которую она исследовала в детстве. Огни в проливе также исчезли и, хотя Кенна подождала несколько минут, так и не появились вновь.
Предположив, что контрабандисты скоро высадятся на берег, Кенна выбрала себе очень выигрышную позицию у входа в пещеру. Она терпеливо ждала, нервно покусывая нижнюю губу и потирая замерзшие руки. И когда ей показалось, что ожидание ни к чему не приведет, послышался плеск воды. Несколько минут спустя две темные фигуры вытащили на берег небольшую лодку, оставив ее на безопасном расстоянии от плещущихся волн. Кенна была уверена, что они тут же начнут переносить товар в пещеру, но люди вышли на пляж с пустыми руками.
Когда они исчезли в пещере, Кенна выбралась из укрытия и подбежала к лодке. Она была совершенно обескуражена, когда обнаружила, что лодка пуста. Что это за контрабандисты, которые не везут с собой ни одной бутылки французского вина или отрезов льняного полотна? Пытаясь найти решение новой загадки, Кенна приблизилась к пещере. Она старалась держаться ближе к скалам, чтобы ее не заметили. Из глубины доносились громкие голоса. Мысль о том, что она станет свидетельницей ссоры контрабандистов, наполнила Кенну страхом.
Для человека со стороны пещера казалась довольно маленькой. Но Кенна радовалась, что память не подвела ее, услужливо нарисовав все повороты и ответвления. То, что выглядело как коридор налево, на самом деле было тупиком. Кенна свернула направо и остановилась, когда оказалась рядом со входом в пещеру. Лампа, которой подавали сигналы с берега, стояла на каменном выступе, заливая все вокруг желтоватым светом. Пригнувшись, Кенна прижалась лицом к узкой щели между камнями.
Двое мужчин с лодки стояли к ней спиной, заслоняя собой того, кто встречал их на берегу. Затем один из этих людей наклонился, и, прежде чем он поднялся, Кенна увидела, что за ним стоят еще двое. И без того потрясенная событиями этого вечера, она чуть не лишилась рассудка, когда увидела даму в наряде елизаветинских времен, которую сопровождал разбойник.
— Зачем ты ответила на наш сигнал, если тебе нечего сообщить? — раздраженно спросил один из мужчин.
— Я думала, вы сможете что-нибудь рассказать мне, — тихо сказала Викторина.
Мужчина выругался по-французски и начал что-то требовать от мачехи Кенны. Познания девочки во французском ограничивались общими фразами, но она уловила достаточно, чтобы понять: он упрекал мачеху за глупость. Кенна почти пожалела ее и возмутилась равнодушием Риса. Внезапно мужчина перешел на английский:
— Ты не забыла, почему ты здесь? Вспомни, чту на другой чаше весов!
— Я не могу этого забыть, — сказала Викторина. — Но одного слова от вас будет…
— Ничего не будет, моя дорогая, — раздался чей-то голос.
Кенна вскрикнула, но ее не услышали из-за возгласа, вырвавшегося у Викторины. Это был лорд Данн, неожиданно возникший в пещере. Каким-то образом ему удалось проникнуть в нее так же незаметно, как много лет назад. Кенна посмотрела на подол платья мачехи. Он был сухим. Сапоги Риса покрывала грязь, но ведь он выходил на берег, чтобы подать условный сигнал. Видимо, они прошли сюда тем же путем, что и ее отец:
— Роберт…
Лорд Данн поднял руки, демонстрируя всем, что он хорошо приготовился к встрече. В каждой руке он держал по пистолету.
— Викторина, подойди сюда…
Женщина со страхом посмотрела на стоящих перед ней людей, затем, неуверенно взглянув на Риса, шагнула к мужу.
— Так ты не поверила мне, Викторина? — грустно спросил лорд Данн. — Эти мужчины лгуны, включая и того, от которого ты ждешь помощи.
Кенна задержала дыхание, когда ее отец направил оружие на Риса.
— Неужели ты ввязался в новую авантюру? Не ожидал, что ты способен предать свою страну ради мифического мирового порядка, который предлагает Наполеон. Не трудись отвечать. — Лорд Данн махнул пистолетом в сторону двух мужчин с лодки: — Их присутствие является достаточным доказательством. Я должен был бы убить тебя, но не могу. Следовательно, я обязан отдать тебя под суд, но гордость не позволяет мне опозорить свой дом. Я дам тебе возможность покинуть Англию, и это много больше, чем ты заслуживаешь.
Кенна зажала руками уши, не желая больше слышать ни слова. Все это глупые разговоры, и ей лучше не знать, о чем они. Рис продолжал что-то говорить, но она так и не услышала что. Викторина плакала, закрыв лицо руками, и Кенна решила, что она выглядит трогательно хрупкой. Видимо, об этом же подумал и отец, когда взглянул на жену. Его взгляд смягчился, и он не заметил, как один из французов молниеносно схватил фонарь и швырнул его на пол. Пещера погрузилась в кромешную тьму.
Кенна опустила руки. До нее донеслись выстрелы и крики боли. Потом раздался еще один выстрел, и наступила путающая тишина. Викторина выкрикнула имя мужа, и горло Кенны сжал спазм. Потребность найти отца побудила ее к действиям. В полной темноте она пробралась во внутреннюю пещеру, едва увернувшись от столкновения с одним из мужчин. Послышался шорох ткани, затем громкие протесты Викторины, которую оттаскивали от мужа.
— Найди фонарь, — приказал один из французов.
Кенна замерла, когда ее пальцы коснулись стекла фонаря. Кто-то пробирался по направлению к ней, шаря руками по земле. Кенна задержала дыхание, но тут чья-то рука коснулась ее плеча.
— Diable! Comment…
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
Кенна схватилась за кольцо на крышке фонаря и изо всех сил ударила им в то место, откуда слышался голос. Француз завопил от боли, а лицо Кенны осыпал град осколков. Но торжество девочки было недолгим, так как человек успел схватить за край шарфа.
— Его светлость вызвал подкрепление, — прохрипел он, подтягивая Кенну к себе.
Кенна подумала, что он задушит ее, и приготовилась распрощаться с жизнью. Но противник использовал свою свободную руку, чтобы перебить ее ничем не выдающийся нос.
Что-то холодное и мокрое коснулось пальцев Кенны, и она сжала их. Через мгновение вода залила всю ее руку. Кенна застонала, не понимая, где находится. Ей показалось, что она ослепла, так как и при открытых глазах ее окружала темнота. Мало-помалу в ее памяти начали всплывать недавние события.
Пещера была пуста. Не доносилось ни звука, кроме тихого плеска воды.
— Папа! — Ответа не последовало, да Кенна и не ждала его. — Викторина! — Снова тишина.
И только попытавшись встать, Кенна поняла, что связана по рукам и ногам. Она задергалась, но веревки не поддавались. Вода снова подобралась к ее рукам и вновь отступила, но не более чем на несколько дюймов. Через минуту ее руки были уже полностью в воде. Кенна с трудом поднялась на колени и неуклюже поползла к стене. Вода следовала за ней по пятам. Кенна поскользнулась и, случайно задев перебитый и кровоточащий нос, чуть не потеряла сознания.
Хватая ртом воздух, Кенна проползла несколько метров на животе. Однако ее хриплые стоны сменились криком ужаса, когда она коснулась пальцами рукава рубашки. Она наткнулась на тело своего отца.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бархатная ночь - Гудмэн Джо

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Бархатная ночь - Гудмэн Джо



красивая сказка про любовь
Бархатная ночь - Гудмэн Джонара
11.01.2012, 14.16





"Отличный роман!"
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоНИКА
15.02.2012, 1.07





неплохо! можно и почитать.
Бархатная ночь - Гудмэн Джовэл
23.05.2013, 14.41





Остросюжетный роман. Читается с интересом.Пещеры,приключения.rnТаинственные смерти.
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоВ.З.,65л.
31.05.2013, 7.37





Неплохо, читать можно.
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоТаня Д
13.09.2014, 19.32





Очень даже неплохой роман, но уж больно тут всего намешано, один сплошной детектив от начала и до конца с приплетом Наполеона и шпионажа. Но герои милы и их приключения интересны. 9/10
Бархатная ночь - Гудмэн ДжоНаталия
7.11.2016, 5.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100