Читать онлайн Жажда искушения, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жажда искушения - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жажда искушения - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жажда искушения - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Жажда искушения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Собираясь в клуб, Энн чувствовала себя полной идиоткой. Она раз пять переодевалась, выбирая наряд, который не показался бы подозрительным для женщины, собравшейся в одиночестве развлечься в таком месте, где основной приманкой были танцовщицы, представляющие стриптиз.
В сущности, такого наряда и быть не могло.
В конце концов она остановилась на простом черном платье для коктейля с короткими рукавами и круглым вырезом. Спокойное, как она надеялась, элегантное и достойное. Не слишком рискованное, чтобы ее могли заподозрить в том, что она хочет кого-нибудь подцепить, но и не настолько чопорное и скромное, чтобы выглядеть в нем, как белая ворона.
Белая ворона… подумала она, входя в «Аннабеллу». Но она и была именно белой вороной. Или рыбой, выброшенной из воды: несчастной, пойманной на крючок рыбой.
Не то чтобы в клубе не было других женщин. Были.
Но они пришли в сопровождении мужчин.
Они собрались в центре бара и на сцену особо не заглядывались. И мужчины, которые были с ними, на сцену не глазели, больше занятые своими спутницами. Похоже, прежде всего их привлекала музыка, а танцы составляли лишь возбуждающий фон.
Когда Энн вошла внутрь, ее охватила паника. Что она здесь делает? Она сошла с ума. Это полное безумие.
Но что еще ей оставалось делать?
«Аннабелла».
Это слово прошептал ей Джон. Пытался ли он произнести ее имя в благодарность за то, что она спасла его? Или хотел назвать имя того, кто его ранил? Сама по себе «Аннабелла» не могла напасть на него, клуб не может разгуливать по улицам с ножом за пазухой.
Единственное, что она могла предположить, — он назвал его потому, что в нем — разгадка тайны. Она где-то здесь.
В ком-то, кто тут пасется.
Дуреха. Нельзя же найти этот ключ, просто придя сюда и встав у входа. Она почувствовала, что ее заметили. Едва переступив порог, она осознала, что за ней наблюдают.
Для этого не требовалось особой интуиции. У стойки бара сидел поразительно красивый негр. Он безо всякого выражения смотрел на нее. Парочки, увидев ее, казалось, были озадачены и заинтригованы ее присутствием. У дверей стояли два дородных молодца: вышибалы, решила Энн. Они следили за ней с раздражением, видимо, опасаясь неприятностей от ее визита.
На кой черт она так тщательно одевалась! Надо было одеться под стать здешней публике, которая чувствовала себя свободно и раскованно и одета соответственно. А Энн вся была как натянутая струна.
Она поняла, что выглядит смешно.
А ведь претендовала на роль тайного шпиона.
Энн понимала, что не следует задерживаться у дверей, но ей хотелось сориентироваться. Слева находился помост, на котором сидел оркестр. Отличные музыканты. В этот момент они исполняли попурри из старых мелодий. Играли четверо, но на помосте оста вались пустые места. Возможно, они работают по очереди, что позволяет не делать перерывов в представлении.
Прямо перед ней простирался погруженный в полумрак зал со столиками, развернутыми лицом к сцене. Перед самой сценой стулья были расставлены в ряд, а внешний край ее — обнесен перилами. Вот где ей хотелось сесть. О тех, кто уже сидел там, она не могла по затылкам сказать ничего определенного, кроме того, что они представляли собой гуманоидов с черепами, большей частью покрытыми волосами. Но, разумеется, те, кто окружает сцену, должны быть джентльменами. Или по крайней мере мужчинами.
В данный момент на сцене находились четверо танцоров, в разной степени раздетых: двое черных мужчин и две белые женщины. Все четверо двигались с изысканной грацией и обладали изящными фигурами. Несмотря на свое решение не маячить у входа, именно это и делала сейчас Энн. Теперь ей было понятно желание Джона попытаться запечатлеть частичку этой грации и красоты в своих «Дамах красного фонаря». Он до сих пор не решался рисовать мужчин, но Энн не сомневалась, что он думал и об этом. Естественно, будучи нормальным гетеросексуальным мужчиной, он в первую очередь обратил внимание на женщин. Но она знала Джона. Закончив первый цикл, он приступил бы к мужским портретам. Как и женщины, мужчины на сцене двигались с зачаровывающей пластичностью. Это были сильные, прекрасно, идеально сложенные молодые люди.
Она могла бы помочь ему работать над мужскими портретами, подумала Энн, пытаясь одновременно суммировать свои впечатления от клуба в целом.
Он был не таким, каким она себе его представляла, однако неким странным образом походил на картины Джона. Здесь не было ничего дешевого, безвкусного. В движениях артистов сквозила не столько сексуальность, сколько чувственность. Их танец был возбуждающим, эротическим… и романтическим. Все — от хореографии и режиссуры до подбора пар по цвету кожи — было тщательно продумано.
Какой-то звук отвлек ее внимание от сцены, она снова почувствовала на себе чей-то взгляд.
Неудивительно, что за ней наблюдают. Она выглядела здесь до смешного чужеродно, и половина присутствующих, не скрывая, глазела на нее. Нет, не в этом дело. Она посмотрела вверх и вокруг себя. Теперь у нее было ощущение, что за ней следят сами стены.
— Простите, но кто вы и что здесь делаете?
Голос раздался у нее за спиной, глубокий, богатый и уверенный. Она стремительно обернулась и с тревогой обнаружила, что к ней подошел тот самый черный красавец из бара.
— Я… я…
— Вы редко посещаете такие места, — утвердительно сказал он.
— Я… я… простите, но ведь заведение открыто для всех…
— Вы жена…
Она запнулась, пытаясь разглядеть лицо собеседника.
— Да, я бывшая жена Джона Марсела. Не окажете ли вы мне, в свою очередь, любезность? Кто вы сами и почему, черт возьми, глазеете на меня?
Он широко улыбнулся:
— Я Грегори Хэнсон. Друг вашего мужа. Бывшего мужа. Точнее, приятель. И близкий друг Джины Лаво. Девушки, которую убили прошлой ночью. Говорят, что это сделал Джон…
Энн приятно удивило, что этот человек не осуждал Джона заранее и безоговорочно, несмотря на все улики, которые, как сообщили газеты, имелись у полиции против него.
— Джон ее не убивал.
Мужчина удивленно поднял бровь:
— Джон как-то говорил мне, что вы с ним друзья. Большие друзья. Это редко случается после развода.
— Горечь наших отношений осталась позади.
— В это еще труднее поверить.
Энн улыбнулась:
— Тем не менее это правда. Может, нам повезло. У нас дочь. Она и любовь к живописи позволяют нам оставаться вместе. Брак не давал такого шанса. Так вот, я знаю Джона и уверена, что он не способен никого убить.
— Даже если он любил ее?
— А он ее любил?
— Думаю, в нее многие были влюблены. — Грегори указал на бар: — Посидите со мной. По крайней мере не будете выглядеть белой монахиней посреди Гарлема.
Энн позволила ему провести себя через зал к бару.
— Что вы пьете? — спросил он. — Вы должны что-нибудь выпить. Назвался груздем… знаете ли.
Она украдкой огляделась:
— А что обычно пьют женщины в стриптизных заведениях?
— Стриптизных заведениях, миссис Марсел? Это клуб.
— Ну да. И женщины здесь не занимаются проституцией, они лишь сопровождают мужчин, да?
— Только если сами того пожелают, — вежливо ответил Грегори. — Так что будете пить?
— Пиво, пожалуйста. Я не хотела никого обидеть.
— А я и не обиделся, — сказал Грегори, махнув девушке, прислуживавшей в баре.
— Вы танцор? — спросила Энн.
Он расплылся в улыбке:
— Вы хотите спросить, не «сопровождаю» ли я женщин?
Она зарделась.
Грегори показал в сторону помоста.
— Я играю на трубе. Могу сказать, что один из лучших трубачей в Новом Орлеане. А может, и в стране. — Он не хвалился, но говорил без ложной скромности. Просто констатировал факт.
— А почему же вы сейчас не играете на своей трубе?
— У меня перерыв. Что вы здесь делаете?
— Джон в коме.
— Да. И что же?
— Он не может себя защитить.
— Значит, вы явились в «стриптизное заведение», чтобы защитить его?
— Он не убивал вашей подруги.
— Может быть. Разве полиция не пытается найти того, кто это сделал?
— Полиция считает преступником Джона.
— Дураки. Джон был с ней, их кровь смешалась, они провели какое-то время вместе в тот день…
— Откуда вы знаете?
— Прочел в газетах.
Девушка принесла Энн пиво. На ней была прозрачная белая блузка и ничего под ней. Энн не знала, куда девать глаза.
— Спасибо, — выдавила она.
— Не за что, милашка, — ответила та, одарила Грегори ослепительной улыбкой и удалилась.
Грегори поднял свой стакан:
— Ваше здоровье, миссис Марсел.
Энн тоже подняла стакан. Грегори поставил свой на стойку.
— Я тоже любил ее, — тихо сказал он.
— Джину?
Он кивнул:
— И я с вами согласен. Ваш бывший муж ее не убивал.
— Спасибо вам. Мне очень важно знать, что хоть кто-то на моей стороне. — Запнувшись, она глотнула пивную пену. — Но тогда кто ее убил?
Грегори пожал плечами.
— Не знаю. — Он оглядел свои руки, сначала тыльную сторону ладоней, потом, повернув их кверху, сами ладони. У него были очень большие, сильные руки. — Джина… Надеюсь, мне удастся выразиться поточнее. Джина порой наживала себе врагов из-за того, что слишком любила людей.
Энн удивленно вскинула брови.
— Да, она любила людей, жалела их, — продолжал Грегори, — и если кто-то в ней нуждался, считала своим долгом быть с этим человеком, хоть подчас и не стоило этого делать. Она…
— Она — что?
— Она имела связи со многими мужчинами. Почти со всеми, кого знала, — кроме меня.
— Я не понимаю…
— Я любил Джину. Не могу, однако, сказать, что она была в меня влюблена. Думаю, она влюбилась в вашего бывшего мужа, миссис Марсел, но не сумела порвать некоторые прошлые связи и, боюсь, не верила, что такой приличный человек, как Марсел, действительно женится на ней и даст ей то, чего она искренне хотела от жизни.
— С кем еще она встречалась?
— О! — Грегори склонился к стойке. — Спросите лучше, с кем она не встречалась. Сюда придется включить и меня.
Энн улыбнулась, показывая, что поняла его шутку.
— Нет, серьезно, вы расскажете мне все, что знаете?
Он кивнул.
— Ее семья — из Дельты. Мама Лили Маэ, местная вудуистская гуру, доводилась ей двоюродной бабушкой или что-то в этом роде. Джина обожала ходить к ней. Она выросла на окраине Дельты, в убогой деревушке. Среди детей, с которыми она росла, был ее дальний родственник Жак Морэ. Она продолжала встречаться с ним здесь и каким-то образом время от времени оказывалась вовлеченной в его дела. По большей части чистые, однако чуть-чуть сомнительные, слишком уж большие доходы они ему приносили. А потом появился ваш муж, и… — Он помолчал, глядя на зеркала, которыми были увешаны стены клуба. — И еще был Хэрри Дюваль.
— А он?..
— Он — хозяин здешнего заведения. У нее с ним давние отношения. — Грегори замялся. — Было еще и несколько других, полагаю. Друзей. Друзей, которые больше, чем друзья. — Он поднял на Энн тяжелый взгляд карих глаз. — В тот день, когда ее убили, она ходила к Маме Лили Маэ. Ее что-то тревожило, и она говорила об этом со старой ведьмой.
— Вы спросили у нее — о чем? — нетерпеливо воскликнула Энн.
Он отрицательно покачал головой.
— Но…
— К Маме Лили Маэ просто так не пойдешь. Когда я говорю «Дельта», я имею в виду совсем особый мир, куда чужакам хода нет. Там ни до кого не доберешься: нет ни телефонов, ни света. Ничего.
— Мне бы хотелось с ней поговорить.
— Да?
— Да. Вы не могли бы это устроить?
Он некоторое время внимательно разглядывал ее лицо, подавшись вперед, потом вдруг сердито произнес:
— Значит, вы хотите отправиться в Дельту? В болота, к аллигаторам и з-з-змеям? — Конец фразы, скорчив страшную гримасу, он уже прошипел.
— Да.
— Дельта сурова к чужакам.
— Но я же буду с вами.
На этот раз он не успел ей ответить: к нему подошла стройная брюнетка с огромными серыми глазами.
— Привет, у меня перерыв. Можно с тобой выпить стаканчик скотча? О! — Она только теперь заметила Энн, сидевшую по другую сторону от него. — Привет, простите, я не хотела помешать…
— Синди, — перебил ее Грегори, — это жена художника.
— Бывшая жена, — с улыбкой уточнила Энн, протягивая Синди руку. — Энн Марсел.
— Синди Маккена. Очень приятно. Ваш бывший, кажется, отличный парень. О черт, наверное, это странно звучит? Я хотела сказать, что для предполагаемого убийцы он отличный парень. То есть… Господи. Но ведь он же ваш бывший, да? Что вы здесь делаете, миссис Марсел? То есть я не имею в виду… черт, что я несу? Я хочу сказать, что для некоторых людей это место неподходящее… — Она смущенно замолчала. — Простите меня.
— Не извиняйтесь. Джон действительно отличный парень. И он этого не делал. Джон никого не убивал.
У Синди Маккена расширились глаза.
— Им удалось доказать, что он невиновен? Его больше не подозревают?
Энн покачала головой:
— Нет, никто ничего пока не доказал.
— О, мне очень жаль. — По ее виду можно было догадаться, что она говорит искренне, глаза ее по-прежнему были широко распахнуты. Глядя на нее, Энн вдруг поняла, что ей знакомо лицо этой женщины. И тут же сообразила откуда.
— О, вы — одна из тех, кто только что танцевал на сцене, — сказала Энн.
Синди покраснела и неловко кивнула.
— Это приносит неплохие деньги, — тихо ответила она.
Определенно.
— Вы настоящая красавица, — сказала Энн. — И танцуете так грациозно, так пластично. Замечательно поставленный танец.
Синди недоверчиво посмотрела на нее, потом на Грегори.
— Ты слышал?
Энн нахмурилась:
— Я сказала это совершенно искренне…
— И это очень приятно. Так приятно, — воскликнула Синди. — Я не привыкла к таким лестным отзывам, потому что чаще всего…
— Чаще всего, — сухо вставил Грегори, — комментируя ее танец, прибегают к словам на буквы «ж» и «с».
— Сиськи и жопа, — пробормотала Синди, словно Энн было трудно догадаться.
— Что ж, — заметила Энн, — это тоже может быть целомудренно.
Синди рассмеялась:
— Джон всегда говорил, что вы очень милая и талантливая. А теперь я вижу, что вы… вы еще и страшно преданная. У вас, должно быть, жутко болит за него душа. Как бы я хотела, чтобы мы могли вам помочь.
— Я решил завтра отвести ее к Маме Лили Маэ, — сказал Грегори.
— В Дельту?! — удивилась Синди.
— А почему бы и нет?
— О, ну просто потому, что… Я хочу сказать, что кому-то все это может показаться глупостью — гадание по костям, принесение цыплят в жертву и все такое… — Она снова улыбнулась, но улыбка тут же сошла с ее лица: посмотрев куда-то за спину Энн, она смертельно побледнела. Энн резко повернулась на своем высоком табурете и увидела того, кто так напугал Синди.
Подошедший сзади мужчина был высок, строен и мускулист, элегантно одет — темный пиджак и трикотажная серая рубашка. Кожа его отливала медью, а глаза были почти изумрудными. Неповторимая и поразительная внешность — волнующая, завораживающая. Подходя к Энн, он улыбался.
— Миссис Марсел, — голос был низкий, красиво вибрирующий, — добро пожаловать в «Аннабеллу».
— Вы знаете мое имя?
— Большинство новоорлеанцев знают теперь ваше имя. Ваша фотография была в газетах.
— Ах да. А вы, сэр…
— Энн Марсел — Хэрри Дюваль, хозяин «Аннабеллы», — представил их друг другу Грегори.
— Мы все здесь глубоко взволнованы последними событиями, вы же понимаете. — Его слова не казались банальными благодаря невероятному обаянию, которое излучал этот человек.
— Разумеется, — ответила Энн. — Если вам неприятно мое присутствие здесь…
— Напротив, мы очень рады вас видеть. Ваш бывший муж часто рассказывал о вас с большой теплотой и восхищением. Он мало кому поверял свои планы, когда впервые пришел сюда, к дамам и ко мне, собираясь писать свои портреты. Мы очень огорчены, миссис Марсел, и не можем поверить в то, что случилось. Здесь все очень любили Джину, и вот ее нет. Невероятно то, что говорят о Джоне Марселе, но…
— Он этого не делал, — перебила его Энн.
Дюваль сделал удивленное лицо, так же как Синди незадолго до того, когда Энн заявила ей о невиновности Джона.
— Полиция узнала что-то новое, миссис Марсел?
Не был ли его голос чуть-чуть слишком взволнованным? Словно он испугался, что Джон может оказаться непричастным. Синди ведь тоже встревожилась. Может, хотя и говорят, что хорошо относятся к Джону, они хотят, чтобы он оказался виновным?
Потому что в этом случае настоящий убийца не будет пойман и тогда никому из них не грозит опасность.
И перестанут искать виноватого.
Глядя прямо на Хэрри Дюваля, она медленно покачала головой.
— Полиция в своих выводах основывается на косвенных уликах, а я опираюсь на знание характера Джона.
— Ему повезло, что у него есть вы. Это редкость, такие взаимоотношения, не так ли?
— Не думаю, что дружба такая уж редкая вещь.
— Почему вы пришли сюда? — словно бы невзначай спросил Дюваль.
— Из-за портретов, — быстро сказала она. — Мне хотелось увидеть, что же вдохновило Джона на такие прекрасные работы. Теперь знаю: танец, который я видела, восхитителен.
— Да, у меня лучшие музыканты и очень талантливые танцовщицы и танцоры. Мало кто понимает, что подобного рода танец может, как и все в мире, быть изысканным, исполненным вкуса. — Он неожиданно рассмеялся, и его глаза засверкали. — Я не хочу сказать, что мы не стремимся к соблазнительности, к тому, чтобы затрагивать чувства, щекотать их, возбуждать… нет, мы ставим и такую цель. Но человеческое тело прекрасно и может служить красивым инструментом. Посмотрите на тех, кто сидит вокруг, и вы поймете, что чувственность свойственна всем.
— Это необычное место, — призналась Энн.
Он задорно подмигнул ей.
— А я утверждаю, что вы — необычная женщина, раз не побоялись войти в логово шлюх и воров, чтобы спасти своего друга! — Он махнул рукой барменше: — Выпивку всем за счет заведения. — Хэрри продолжал изучать Энн, улыбка не сходила с его лица. — Я бы хотел, чтобы вы здесь поработали, миссис Марсел. Уверен, что из вас получилась бы бесподобная танцовщица.
— А знаете, у вас действительно получилось бы, — подтвердила Синди.
Энн со смехом затрясла головой:
— Я слишком стара, у меня плохая координация и многое другое.
— Вы совершенно не правы, — возразила Синди. — За пару часов я обучила бы вас дюжине основных движений. Хотите попробовать?
— Я…
— Слишком экзотично для вас, миссис Марсел? — Дюваль пересел чуть ближе, глядя в его мерцающие глаза Энн почувствовала, будто окунается в странное, всепоглощающее пламя. Он двигался по-кошачьи ловко и уверенно. Как будто охотится на меня, подумала Энн.
— Мистер Дюваль, я уверена, что упустила время, когда могла научиться…
— Ах, дорогая моя миссис Марсел, время отступает перед тем, что истинно эротично, что возбуждает нас, влечет… так же, как отступает оно перед любовью, перед нашим желанием любить.
Синди рассмеялась:
— Он хочет сказать, что мы в любом возрасте стремимся выглядеть сексуально, а разве не так? Почти каждая женщина хочет быть сексуально привлекательной хотя бы для одного мужчины.
— Посмотрим, — пробормотала Энн. Она почувствовала себя так, словно кончики ее пальцев прикоснулись к раскаленной плите.
Дюваль взял ее руку в свою.
— Ну тогда возвращайтесь к нам в любом другом качестве. Если не желаете испытать свое тело в истинном искусстве танца, может быть, поработаете красками как художница? Приходите со своими кистями. Продолжите то, что делал ваш муж. Простите меня, — сказал он вдруг, — я вижу друга, с которым мне необходимо поговорить.
Он смотрел на только что вошедшего и наблюдавшего за танцорами белого мужчину. Оркестр исполнял что-то в «ритмах джунглей», и рыжеволосая красотка в леопардовых лоскутках скользила вверх и вниз по одному из шестов. Однако мужчина был гораздо интереснее, особенно для художницы, чем женщина на сцене. Высокий, в костюме от Версаче, который с элегантной небрежностью сидел на нем так, словно он в нем родился, с блестящими темными волосами и тонкими чертами лица европейского аристократа. Он был красив, хотя что-то в его облике вызвало в памяти Энн слово «жиголо».
— Жак Морэ, — прошептал ей на ухо Грегори. — Любовник Джины еще со времен… — Он не окончил фразу, так как увидел кого-то у Энн за спиной. — Марк, — сказал он, протягивая руку.
— Грегори, Синди, добрый вечер.
Энн резко повернула голову. Лейтенант Марк Лакросс стоял у нее за спиной.
Она не видела, чтобы он входил через парадную дверь, и не знала, где он был все это время, она просто вдруг поняла, что он здесь, рядом с ней.
— Миссис Марсел, — приветствовал он ее, окидывая острым, как лезвие, взглядом серебристо-серых глаз. В его голосе слышалось скрытое недовольство. Ей не следовало здесь быть. Во всяком случае, по его правилам. И она неожиданно почувствовала себя нашкодившей школьницей.
Она имеет право ходить туда, куда ей заблагорассудится! Ее-то не подозревают в убийстве.
— Лейтенант, — ответила она как можно более холодно. Но он смотрел на нее этим своим орлиным взором, пронизывая, заставляя дрожать с головы до ног. Не глядя, она потянулась к своему пиву и залпом выпила его.
— Как идут дела, Марк? — спросил Грегори.
Грегори называл его по имени, значит, они знакомы. И достаточно хорошо. И Синди Марк знает. Вероятно, он уже допрашивал здешний люд.
А может, он захаживает сюда просто как посетитель?
И часто.
— Дела просто идут, — ответил Марк и взглянул на Синди. — Как ты?
— Прекрасно.
— Будь осторожна, — предупредил он ее.
Она пожала плечами и смущенно посмотрела на Энн.
— Как я понимаю, вы считаете, что убийца — в больнице.
— Может быть. А может быть, права миссис Марсел, которая пришла сюда, чтобы сунуть нос туда, куда не следует. Не исключено, что кто-то бродит вокруг в темноте с длинным ножом и готовится нанести новый удар. Будь осторожна, — повторил он.
— Спасибо за участие, Марк, — сказала Синди. Слова прозвучали искренне.
— Я не отпущу ее одну, — пообещал Грегори.
— Миссис Марсел? — обратился к ней Марк Лакросс. Она взглянула на него и снова ощутила эту странную дрожь во всем теле.
Как ребенок, которого застали с ложкой возле банки с вареньем, она почувствовала, что краснеет, и ей стало неуютно, будто она делала что-нибудь предосудительное.
А может, в этом было и что-то еще. Здесь полно исполнителей эротических танцев, но нет недостатка и в экзотических мужчинах. Грегори, похожий на статую бога из эбенового дерева, Дюваль — потрясающая смесь двух рас, и Жак Морэ — красивый до совершенства. И все же на фоне Марка Лакросса все они бледнели. В нем было нечто истинно мужское, твердое как скала, зрелое и подлинное. Даже в его манерах, в том, как он стоял. Он был, безусловно, красивым мужчиной, но очень уж жестким. Характер накладывал отпечаток и на лицо: черты его были красивыми, но резкими. А таких глаз она в жизни не видела: взглядом он мог сказать так много, что, казалось, проникал в самую душу и требовал ответа.
— Думаю, нам пора идти, миссис Марсел, — сказал он.
Она улыбнулась и заворковала низким, мягким голосом:
— Не припоминаю, чтобы мы пришли сюда вместе, лейтенант.
— Может, мы пришли и порознь, но уйдем вместе, — ответил он.
— Уже поздно, — подхватила Синди. — Миссис Марсел, мне было приятно с вами познакомиться. Грегори, ловлю тебя на слове: ты обещал проводить меня домой. У тебя еще выступление, я подожду в гримерной.
— Мне нужно возвращаться на сцену, — сказал Грегори.
Энн поняла, что они с Синди изо всех сил стараются оставить ее на милость лейтенанта Лакросса.
— Подождите…
— Пошли, миссис Марсел?
Его рука легла ей на плечо, он буквально стащил ее с табурета. Хватка, как всегда, оказалась железной. Не успев осознать, что происходит, она поняла, что идет через зал к выходу.
— Вы не имеете права делать этого…
— Вам не терпится подвергнуть себя опасности, миссис Марсел? — поинтересовался он.
— О какой опасности может идти речь, пока вы контролируете ситуацию, лейтенант? Джон в коме, и больше никому опасность не грозит.
— Вы полны решимости доказать мою неправоту, да?
— Будьте уверены.
— Но если убийца кто-то другой, тогда вы — просто идиотка, сующая свой нос куда не следует и играющая с огнем. А теперь пошли, вам здесь не место.
Она стиснула зубы, понимая, что у нее лишь два выхода — либо идти с ним, либо затеять с ним свару на виду у всех. Этого ей делать не хотелось, она не желала выставлять себя напоказ и выглядеть истеричкой.
Грегори — вдруг вспомнила она. Он ведь обещал отвести ее к Маме Лили Маэ. Ей необходимо отправиться в Дельту и разузнать, о чем говорила с ней Джина Лаво в день своей смерти.
— Постойте…
— Мы уходим! — твердо отмел он ее поползновения. В его глазах тлели огненные угли.
— Отлично! Отлично, мы уходим. Но Грегори угостил меня пивом, я должна поблагодарить его.
Ей удалось освободиться и ринуться к Грегори, который уже направлялся на помост для оркестра.
— Грегори!
Тот остановился, и она на бегу буквально упала в его сильные, протянутые к ней руки.
— Спасибо за пиво. Когда мы встретимся, чтобы идти к Маме Лили Маэ? — проговорила она быстро, на одном дыхании.
Он бросил взгляд на Марка через ее плечо.
— Я бы не…
— Прошу вас!
— Но вы поставите себя в опасное положение…
— Вы ведь будете со мной.
— Я…
— Грегори, помогите мне! Помогите Джону и помогите восстановить справедливость по отношению к Джине, пожалуйста!
Он снова посмотрел поверх ее плеча. Она быстро повернула голову. Марк шел к ним своей обычной решительной походкой.
— Завтра утром похороны Джины. Встретимся после них. Здесь, на улице. У меня черный «бьюик-седан».
— Я приду, — шепотом пообещала Энн.
В этот момент она почувствовала тяжелое прикосновение руки на своем плече. Твердое, уверенное.
— Миссис Марсел, пошли. Грегори, спокойной ночи.
— Спокойной, Марк. Не забывай, если я могу быть чем-то полезен…
— Спасибо, Грегори.
Если бы дело происходило пару тысяч лет назад, он бы просто стукнул ее по голове и за волосы выволок отсюда, подумала Энн. Но сейчас он лишь довел ее до выхода и разве что не вытолкал в дверь.
На улице он не отстал от нее, а подтолкнул к машине.
— А может, я хочу пройтись…
— Дура! — взорвался он.
— Потому что пришла сюда?
— Да!
— Но вы ведь тоже пришли.
— Я полицейский! А вы только и делаете, что нарываетесь на нож.
Она обернулась и стала вплотную к нему.
— Какая же опасность мне может угрожать, если убийца в больнице? — почти завизжала она.
Он стоял перед ней, упершись руками в бока и не сводя с нее глаз. Потом заговорил:
— Совершено еще одно убийство.
У Энн перехватило дыхание.
— Убита… еще одна танцовщица? Это значит, что Джон определенно не виновен?
Он покачал головой:
— Жертву нашли раздетой в реке.
— Но…
— Она задушена.
— Значит…
— Значит, убийства, возможно, не связаны друг с другом. Черт, если бы убийство было в Новом Орлеане исключительным событием! Но это не так. Мы не знаем, кто она. Мы пока не знаем, была ли она актрисой стриптиза, но… у нас нет оснований считать, что она ею не была.
— Тогда почему вы считаете, что я подвергаюсь опасности?
Он несколько секунд смотрел себе под ноги, покачивая головой.
— Так почему же?
— Профессиональная интуиция.
— Вы не смеете третировать меня только из-за своей интуиции.
— Смею.
— Нет…
— Давайте смоемся отсюда, ладно?
— Нет, подождите! — продолжала настаивать Энн.
Но он не стал ждать. В следующий же момент она сидела в машине, куда он затолкнул ее, сложив чуть не пополам.
Сам он тоже сидел рядом: зубы стиснуты, глаза зорко наблюдают за дорогой. Она была в бешенстве, дрожала от гнева.
Он тоже казался раздраженным сверх всякой меры.
Но от него исходил такой изысканный лесной аромат. Ей захотелось ударить его, встряхнуть.
А еще ей так хотелось положить руку ему на плечо и сквозь мягкую ткань пиджака почувствовать тепло его мышц, ощутить его тело, скрытое под одеждой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жажда искушения - Грэм Хизер



Неплохой.Сюжет интересный.Мне понравился.
Жажда искушения - Грэм ХизерЕлена
24.03.2015, 23.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100