Читать онлайн Жажда искушения, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жажда искушения - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жажда искушения - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жажда искушения - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Жажда искушения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Жак Морэ, мужчина в безупречном легком костюме оттенка «серый антрацит» с малиновым жилетом, шелковой рубашке и шикарном галстуке, занимал лучший столик ресторана «Дивинити». У него было удлиненное аристократическое лицо с тонкими чертами, яркие карие глаза, блестящие темные волосы и полные, чувственные губы. Когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки. Он был красив и обаятелен, обладал прекрасными манерами, говорил, слегка растягивая слова, что придавало ему дополнительную мужскую привлекательность. Где бы он ни появлялся, все женщины провожали его взглядами. От него всегда пахло изысканными, дорогими лосьонами. Он умело культивировал свою природную сексапильность и с тех самых пор, когда в двенадцатилетнем возрасте открыл в себе способность очаровывать, хладнокровно пользовался ею, извлекая из этого удовольствие и забавляясь результатом. Сегодня он ужинал с обычно невозмутимой дамой лет тридцати пяти, исполнительным директором некой туристической фирмы. Дама была одета шикарно и со вкусом. Жак Морэ отлично мог представить себе, как она, словно сержант на учениях по строевой подготовке, отдает распоряжения подчиненным. Умело окрашенные волосы были собраны на затылке в модную прическу из локонов. В своем, казалось бы, простом красном костюме она имела бы успех даже в Париже. Безупречная косметика, безупречный маникюр. Вот уж отнюдь не красивая дурочка — королева современного делового мира, держащая этот деловой мир в руках, такая любого мужчину за пояс заткнет, не без раздражения подумал Жак Морэ о своей спутнице.
Но только не сегодня вечером.
Сегодня она была просто влюбленной женщиной. Влюбленной в него. Мисс Икзек хихикала, держа в руках бокал вина — отборного выдержанного шабли из специальных погребов. Вино было особым благодаря не только качеству и возрасту, но и специфическому воздействию. Одну вещь Жак Морэ усвоил с самых первых шагов в своем бизнесе: необходимо использовать все свои преимущества. Он без тени сомнения спаивал своих предполагаемых клиенток и не испытывал ни малейших угрызений совести, соблазняя их после этого.
Он называл свою спутницу мисс Элли Икзек, делая вид, что ее настоящая фамилия его не интересует. Потом, довольно скоро, она ему понадобится. Сегодняшняя победа имеет для него особое значение. Как разузнал его секретарь, коллеги считали эту даму ледышкой, неприступной крепостью. Она фактически распоряжалась одним из крупнейших туристических агентств Калифорнии, и то, что ей удавалось делать с помощью своего судоходного и гостиничного бизнеса, было феноменально. Стоял прекрасный вечер, и Жак Морэ не только не испытывал сомнений в успехе, но, мысленно раздевая ее весь день, был искренне возбужден перспективой обнаружить, что се белье окажется столь же красным и изысканным, как ее безупречные ногти и костюм. Он постарается не разочаровать ее. Она долго, очень долго будет с нежностью вспоминать Новый Орлеан. К утру он станет владельцем не только ее самой, но и части ее бизнеса.
Улыбнувшись, он поднял бокал и чокнулся с ней:
— Значит, вам нравится «Дивинити»?
— Рыба здесь великолепная! — ответила она по-французски.
Ее французский был весьма недурен. Гораздо лучше распространенного здесь убийственно-убогого, заикающегося типичного англо-американского сленга. Глаза у дамы были голубыми, а волосы — восхитительно платиновыми. Жак Морэ любил блондинок. Еще в молодости он усвоил, что во все времена креолы и потомки англичан с некоторым презрением относились к каджунам. Креолы происходили от французов или испанцев, а каджуны вели свое начало от акадского племени из Новой Шотландии. Иногда их называли «черной сворой», или просто «черными», а в просторечье даже «чернозадыми». Многие люди и по сию пору сохранили былые предрассудки. В известной мере он и сам их разделял.
Большинство каджунов были черноволосыми. Сам не зная почему, он любил соблазнять блондинок. Вообще-то ему нравилось соблазнять любых женщин. Но блондинки…
Быстрая и легкая победа над целомудренной блондинкой всегда давала ему ощущение двойной победы.
Достав бутылку из ведерка со льдом, стоявшего на его половине стола, он подлил ей в бокал.
— Рад, что вам нравится наш знаменитый «Дивинити».
— Вы хотите сказать, что среди местных жителей он популярностью не пользуется?
Он тряхнул головой и пристально посмотрел в ее голубые глаза.
— Новый Орлеан на весь мир славится своими ресторанами и своей кухней. И небезосновательно. Местные здесь бывают часто. Но в городе есть немало других интересных мест, где можно послушать музыку, потанцевать. Джаз. Кофе с молоком. Пирожные.
— А где играют самый лучший джаз? — спросила она.
Он поднял бровь, едва уловимая полуулыбка скользнула по его лицу.
— В довольно странном месте.
— Что вы имеете в виду?
— На любой улице в Старом квартале можно услышать отличный джаз. Но самый лучший…
— Да? — перегнувшись через стол, она приблизила к нему лицо. Он нарочно говорил очень тихо, заставляя ее склоняться все ближе и ближе.
— Хотите послушать лучший в мире джаз?
Она нахмурилась:
— Это что, где-нибудь в опасном районе?
Он отрицательно покачал головой:
— Со мной вы везде будете в безопасности.
— Ну тогда…
— Там играют джаз… и танцуют.
— И что же там танцуют?
Она сама прекрасно знала что. Голубые глаза расширились, рот слегка приоткрылся. Она сделала большой глоток вина. Отлично. Еще несколько глотков. И… в клуб. Уж там-то ей не уберечься от него. Она прилетит, как мотылек на пламя свечи.
— Экзотические танцы, — ответил он невозмутимо.
Губы ее сложились в кружочек: «О!»
— Может быть, чуть-чуть слишком экзотические для вас…
— А… приличные… я хочу сказать… ну, какие там бывают женщины?
Он улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой:
— Даже луизианские дамы самых строгих правил время от времени захаживают. Хотя, признаю, для такой женщины, как вы, это может оказаться несколько вызывающим зрелищем.
— Я выгляжу такой чопорной? — поинтересовалась она.
Еще одна обольстительная улыбка.
— Вы выглядите красивой женщиной.
— Но чопорной?
Он снова подлил ей вина.
— Вы красавица.
— Я хочу посмотреть это место. Как оно называется?
— «Аннабелла».
Он уже накрыл было мягко рукой ее ладонь, как вдруг увидел, что в зал вошел его секретарь и поспешно заскользил между столиками, направляясь к нему. Райан Мартин — рыжий, веснушчатый, серьезный молодой человек, искал его с озабоченным видом.
Жак выругался про себя, сохраняя на лице улыбку для мисс Икзек.
— Мистер Морэ, простите за вторжение, — сказал, подходя к столу, запыхавшийся Райан.
Элли Икзек отдернула руку.
— Райан… я же просил не беспокоить меня. — Он постарался не выдать голосом, насколько важно для него было, чтобы его в этот момент не беспокоили.
— Но это чрезвычайно важно.
— Элли… вы простите, если я отлучусь на секунду?
Он встал. Его спутница тоже встала:
— Что ж, я прекрасно провела этот день. Благодарю вас, мистер Морэ. Ужин был великолепным.
— Постойте, еще так рано…
— Merci, merci. Поговорим завтра.
Она направилась к выходу. Жак разозлился: не будь они в публичном месте, он дал бы Райану пинка. Он швырнул салфетку и рухнул на стул, растирая виски.
— Ну что там? — ледяным тоном буркнул он.
Райан сел напротив него:
— Сегодня вечером тело Джины Лаво найдено на темной улице.
Жак медленно опустил руки, уставился на Райана и чуть было не схватил его за лацканы пиджака, но вовремя удержался.
— Что-что?!
Черт! Когда же он от нее ушел?
— Когда? — спросил он Райана.
— Сразу после восьми. Я… я не хотел вас прерывать. Но ведь она ваша родственница, хоть и дальняя. Я не мог не поставить вас в известность.
Жак кивнул.
— Да-да, конечно. — Потом резко встал, не обращая больше на Райана никакого внимания.
— Жак, они бы тут же арестовали того художника, если бы он и сам не был весь изрезан.
— Что? — лающим голосом выкрикнул Жак после недолгой паузы.
— Художник, Марсел, он после этого потащился к своей бывшей жене, а поскольку из него кровь хлестала, как из недорезанной свиньи, копы его быстро нашли.
— О!
— Он может не пережить эту ночь.
— А-а. — Жак уставился на Райана. — Ты правильно поступил. Молодец, что пришел ко мне. Продолжай следить за событиями. И расплатись за ужин. Дай хорошие чаевые.
Он вышел из ресторана: мисс Элли Икзек, конечно, давно уже уехала на такси, подумал он.
Но она не уехала. Она неторопливо шла вдоль улицы. С минуту он наблюдал за ней.
Жак Морэ был человеком азартным. Необузданно, безрассудно азартным. Он поспешил вслед, догнал ее, схватил за руку, резко развернул к себе лицом и, прежде чем она успела возразить, поцеловал с бешеной страстью. Он стискивал ее все крепче, его руки скользнули ей под подол и начали тискать ягодицы, он прижимал ее к своей воспаленной плоти. В течение нескольких мгновений она пребывала в оцепенении, затем начала таять, словно масло. Он рассчитал правильно. Она так долго создавала представление о себе как о неприступной твердыне, что ей давно уже отчаянно хотелось мужчину.
Наконец ей удалось оторвать свои губы от его рта.
— Жак, мы на улице! Ради Бога!
— Это нетрудно исправить.
Он жестом подозвал такси и подтолкнул ее в машину. Пока шофер вез их до места назначения, он бесстыдно просунул руку ей между ногами. На ней был пояс с резинками. Вероятно, красный. Впрочем, какая разница. Джина мертва. Теперь не имеет значения, кто эта женщина. Она получит то, чего хочет.
Джина мертва.
И похоже, художник сгорит на этом деле. Если выживет.
Он снова повернулся к Элли Икзек и страстно ее поцеловал.
Он будет груб и грязен, ей это понравится.
Именно так и будет.


Доктор был человеком добрым, но твердым. С пониманием относясь к трудностям полиции, он тем не менее стоял на своем:
— Ничего страшного, что Энн Марсел сегодня повидается с мужем. Она только взглянет на него и подержит за руку. Уверяю вас, друзья, сегодня он не поможет вам найти тех, кто на него напал. Ничего внятного он сказать не может.
— Нам бы хоть невнятное что, — сказал Джимми.
Марк откашлялся:
— Вы были в операционной, доктор, поэтому не могли слышать, что мы подозреваем этого Марсела в том, что он был ранен в момент совершения им убийства шлюхи.
— Я что-то слышал от медсестры, будто в это же время где-то по соседству была убита проститутка. И прекрасно понимаю, почему больница кишит полицейскими.
— Нам бы действительно помогло, если бы мы смогли хоть одним глазком увидеть его, — сказал Марк.
Врач вздохнул:
— Послушайте, ребята, я знаю, какая нелегкая у вас работа, но и вы меня поймите. Я давал клятву спасать жизни. За вашим подозреваемым следит целая куча полицейских, которые толпятся в вестибюле. Поверьте, в течение сегодняшней ночи он не вскочит с постели и не исчезнет, не ответив на ваши вопросы.
— Каково его состояние? — спросил Марк.
— Он получил несколько ножевых ударов, но жизненно важным органам непоправимого ущерба не нанесено. Однако он потерял слишком много крови.
— Должно быть, она бешено боролась с ним, — пробормотал Джимми.
— Не знаю, она ли, но кто-то с ним действительно бешено боролся, — подтвердил доктор.
Джимми нетерпеливо фыркнул:
— Доктор, Джон Марсел кровавыми следами прочертил путь от места преступления, от той самой улицы, до дверей дома своей жены. Сэр…
— Доктор прав, — сухо оборвал его Марк. — Это Америка. Здесь человек невиновен, пока его вина не доказана.
— Правильно. Даже если он пойман с еще дымящейся винтовкой в руках и с трупом, лежащим у его ног.
Доктор криво усмехнулся:
— Должно быть, вам порой приходится гнусно чувствовать себя, ребята, но поставьте себя на место других. В прошлом бывали истории, когда и мужчин, и женщин приговаривали за преступления, которых они не совершали. Выкопать их трупы и сказать: «Ох, простите, ошибочка вышла» — невозможно. Иногда юридический механизм засасывает, как трясина, но, согласитесь, сейчас он работает лучше, чем можно было бы ожидать, имея такое общество, как наше, не правда ли?
— Доктор, вы правы, — согласился Марк, — просто у нас была тяжелая ночь. И мы рискуем жизнью, чтобы задержать преступника, а его отпускают, и он прямехонько отправляется обратно на улицу, чтобы снова творить беззаконие. Впрочем, скорее всего прокуратура выпишет ордер на арест Марсела, уверен, у нас достаточно улик, чтобы передать его окружному прокурору. Не беспокойтесь, Марсела будут судить честно. Если он выживет, хотя, похоже, в настоящий момент его жизнь в руках Господа, его судьбу решит жюри присяжных, состоящее из таких же, как он, обыкновенных людей.
— Она возвращается, — вдруг тихо произнес Джимми.
Марк перевел взгляд в том направлении, куда смотрел Джимми.
— Она? — непонимающе переспросил доктор.
Марк кивком показал на Энн Марсел, входившую в вестибюль. Она тяжело опустилась на стул, возле которого стояла взъерошенная женщина-полицейский. По долгу службы ей полагалось успокоить свидетельницу, чтобы детективы могли с ней поговорить. Но, похоже, Энн Марсел предстояло справляться самой: девушка-полицейский напоминала мокрую ворону.
— О Господи, — неприязненно сказал врач, — не думаете же вы, что…
— Нет, доктор, мы не думаем, что жена имеет к этому какое-то отношение, — заверил его Марк.
— О, слава Богу! Она невероятная женщина, — заметил доктор. — Но в наше время ничего точно знать нельзя. Я слышал, что мужья убивают своих жен, потому что не могут помириться из-за того, какой чертов канал смотреть по телевизору. И наоборот, разумеется. Никогда не знаешь, из-за чего это может случиться. Может, британцы правы: они утверждают, что мы сами создаем себе массу проблем, разрешая носить оружие. Вероятно, так оно и есть. В Лондоне бобби не носят оружия, кроме особых случаев.
Марк и Джимми обменялись взглядами. Хорошенькая мысль. Марк не хотел бы оказаться на новоорлеанской улице невооруженным.
— Должен вам напомнить, сэр, — сказал Джимми, — что Джон Марсел был ранен ножом. Огнестрельное оружие тут ни при чем. На данный момент представляется, что он перерезал горло проститутке на темной улице, у которой тоже оказался нож, и она, защищаясь, ранила его.
— Как далеко от дома его жены это произошло? — спросил врач.
— В трех кварталах, — ответил Марк. — Вы ведь знаете Французский квартал — тесное место, освещенные улицы находятся рядом с темными закоулками.
— Занятно, — пробормотал доктор. — Он всю ее залил кровью.
— Что вы можете сообщить о ранах Джона Map-села, доктор? — спросил Марк.
— Ему нанесли пять ножевых ранений в нижнюю часть живота и в грудь. Нож был с зазубренным лезвием, поэтому раны оказались рваными. Удары нанесены с большой силой.
— Она же боролась за свою жизнь, — предположил Марк. Джимми уставился на него, прищурившись.
— Шансы Марсела — пятьдесят на пятьдесят. Как я уже сказал, жизненно важные органы не задеты, его жизнь оказалась под угрозой из-за сильной кровопотери.
Марк достал визитку:
— Доктор, если что-нибудь…
— Позвонить вам? Да, лейтенант Лакросс, я непременно позвоню. — Он издали поклонился Энн Марсел. — Если вам нужно поговорить с миссис Марсел, вам лучше бы поскорее покончить с этим. Женщине сегодня вечером досталось. Она не дала своему мужу умереть, пока не приехала бригада службы спасения. Джентльмены, всего хорошего. Я тоже сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь ему выжить, не сомневайтесь.
— Спасибо, доктор, — сказал Марк. Они проводили его взглядом, пока он проходил через вертящиеся двери, ведущие в глубь отделения.
— Жена, — задумчиво проговорил Джимми.
— У-гу, — подхватил Марк.
Они направились к ряду типично больничных стульев, расставленных в типично больничной приемной. Марк незаметно кивнул девушке-полицейскому, и та вздохнула с явным облегчением:
— Миссис Марсел, лейтенант Лакросс и детектив Дево хотят поговорить с вами. Они о вас позаботятся, но если я могу быть вам полезна…
У Энн Марсел были необычайно зеленые глаза. Веки от слез покраснели. Она положила свою маленькую ручку с аккуратно подстриженными ногтями на руку девушки.
— Благодарю вас, Холли, вы меня очень поддержали. Обо мне не нужно заботиться, я хочу лишь одного — увидеть, как поймают тех, кто напал на Джона.
Марк и Джимми снова быстро переглянулись. Джимми пожал плечами и немного отступил назад, чтобы наблюдать за происходящим, а Марк присел напротив Энн Марсел.
— Миссис Марсел, мне нужно, чтобы вы подробно рассказали мне все, что произошло сегодня вечером.
Она сглотнула, потом кивнула. Глаза ее снова начали наполняться слезами. Она сморгнула их и выпрямилась, подобравшись:
— Я ждала… Признаю, поначалу я не слишком серьезно отнеслась к решению Джона рисовать актрис стриптиза, но, Боже мой, его работа действительно оказалась великолепной! Простите, я говорю бессвязно, но, думаю, сейчас все важно, я хочу сказать, что сегодня вечером в ожидании Джона я думала, что была не права. Я тревожилась за него, мне казались сомнительными люди, с которыми он встречается, места, где он бывает, но сегодня я поняла: портреты его «дам» так хороши, что, вероятно, он правильно делает, проводя столько времени в их обществе. Ему нужно многое понять в их жизни. Но, должно быть, работая над этими картинами, он имел дело с какими-то плохими людьми. Сегодня вечером я ждала его. Мы должны были пойти с ним смотреть экспозицию его «Дам красного фонаря». Я еще подумала, что он запаздывает. Дальше я помню только, что он колотил в дверь, потом упал, истекая кровью…
Марк откашлялся и произнес:
— Итак, миссис Марсел, вам было известно о его связи с… Ну, с дамами из некоего клуба?
Несколько мгновений она смотрела на него невидящим взором. Подобие улыбки искривило ее губы.
— Женщинами из клуба? С актрисами стриптиза, лейтенант? С проститутками?
Он почувствовал, что краснеет. Она опустила глаза, потом снова посмотрела на него и сказала:
— Разумеется. Я ведь уже видела некоторые из этих его картин. О Боже, молюсь, чтобы тот факт, что его образ жизни хорошо известен, помог вам найти тех, кто на него напал. Джон, наверное, знает, кто так изранил его, но… — Она прерывисто вздохнула. Марк боялся, что она разрыдается, но она хорошо владела собой. — Но прежде всего, — продолжила она, понизив голос, — я молюсь за то, чтобы он остался жив.
— Миссис Марсел, он что-нибудь вам сказал? Может быть, он что-то вам передал или обронил в вашей квартире?
— Передал мне? Что, например?
— Он ничего вам не давал?
— Лейтенант, как только я открыла дверь, он ввалился в дом и рухнул на пол. Нет, он ничего мне не давал.
— Он ничего не сказал вам, когда вы его навещали? — спросил Марк.
— О чем? — вопросом на вопрос ответила она, явно заподозрив подвох в его словах.
— О сегодняшнем вечере? О том, что случилось?
Она затрясла головой, облизывая губы. Энн лгала, а лгать она не умела. И не любила. Но сейчас она вела себя, как медведица, охраняющая раненого детеныша. Она была полна решимости защитить своего мужчину. И кажется, полагала, что полиция ищет совсем не там.
— Ради всего святого, — неожиданно взорвался Джимми, — должны же вы что-то знать! Вы знаете, и он наверняка сказал что-нибудь, когда добрался до вас, или кое-что уронил!
— Например? — огрызнулась Энн.
— Джимми! — предупреждающе воскликнул Марк.
Но было поздно.
— Например, орудие убийства, — выпалил Марк.
— Орудие убийства? — повторила она, пораженная. — Да что с вами! — Она с отвращением тряхнула головой. — Офицер… — она начала сердиться.
— Детектив, — поправил ее Джимми.
— Детектив, сэр, — нетерпеливо продолжила Энн, — когда Джон ввалился в мою квартиру, из него кровь хлестала, как вода из крана. Он — жертва, у него не было орудия убийства. Вы оба, кажется, упускаете самое главное. Подумайте получше, сообразите! На Джона напали. Чуть не убили. И сейчас, в эту минуту, он борется за то, чтобы выжить.
Джимми был уже готов сердито перебить ее, но Марк остановил его взглядом. Джимми поднял руку, выражая сожаление и показывая, что сдается, пусть Марк объясняет ей ситуацию.
— Миссис Марсел, боюсь, вам пока не все известно.
Она была напряжена и настороженно переспросила:
— Не все?
Он наблюдал за ней очень внимательно и после недолгой паузы сказал:
— Миссис Марсел, молодая женщина, актриса стриптиза, была убита в нескольких кварталах от вашего дома. Кровавый след, оставленный вашим мужем, тянется от трупа девушки прямо к вашему порогу.
Энн резко поднялась на ноги, чуть не опрокинув полицейского вместе со стулом. Он едва успел вовремя вскочить.
— Ах вы, жалкие негодяи! — тихо прошипела она. — Я-то думала, что вы здесь для того, чтобы найти мерзавца, который сделал это с Джоном…
— Миссис Марсел…
— А вы хотите облегчить себе дело и обвинить его самого в том, чего он не совершал!
— Миссис Марсел! — проскрежетал Марк. — Вы должны отдавать себе отчет в том, что факт есть факт. Молодая женщина мертва…
— А Джон на пороге смерти!
— Он оставил кровавый след!
— Да! Но это его кровь!
Джимми осторожно кашлянул:
— Вообще-то нужно дождаться результатов анализа, но визуально все свидетельствует о том, что на вашем муже окажется кровь девушки.
Фарфоровое, с совершенными чертами личико Энн Марсел стало белым как полотно. Марк подумал, что она вот-вот грохнется в обморок, и протянул руку, чтобы поддержать ее, но она отбросила ее с гневом:
— Джон никого не убивал! Можете сколько угодно твердить о своих «очевидных доказательствах»! Я их не видела и не желаю видеть, мне ясно как день, что кто-то хотел убить эту молодую женщину, а Джон попытался защитить ее, в результате чего сам чуть не погиб!
— Миссис Марсел… — примирительно начал Джимми.
— Он этого не делал!
— Если бы вы захотели нам помочь… — попытался убедить ее Марк.
— Жена всегда все узнает последней, — пробормотал Джимми себе под нос. Но Энн его услышала.
— Не будьте идиотом, офицер! — неприязненно заметила она ему. — Вы что, совсем не заинтересованы в том, чтобы открыть истину? Довольствуетесь лишь поверхностными фактами?
Марк предупреждающе взглянул на Джимми. Она может пожаловаться окружному прокурору на травлю со стороны полиции, а он хотел сам закончить это дело.
— Миссис Марсел, боюсь, улики действительно очевидны, а следовательно, нет иного выхода, кроме как принять их во внимание. У нас нет никаких причин желать зла мистеру Марселу, но, к сожалению, в настоящий момент улики свидетельствуют против него.
— Значит, вы уже накинули ему петлю на шею?
— В Луизиане преступников не вешают: им делают смертельную инъекцию яда, — неприязненно вставил Джимми.
Энн задохнулась от негодования.
— Джимми! — укоризненно сказал Марк.
Женщина резко развернулась к нему:
— Он невиновен, и это будет доказано. А вы — негодяй!
— Эй, постойте минутку…
— По-вашему выходит, что полиция жестоко подтасовывает улики? — взорвался Джимми. — Ах, какая бессердечная полиция!
— О Господи! — взмолился Марк.
Но миниатюрная блондинка снова глядела на него с возмущением. Плечи расправлены, осанка гордая и прямая — само воплощение несгибаемости и презрения.
— Джон невиновен. Он сам мне это сказал.
— Что? — резко спросил Марк. — Значит, кое-что вам известно?
Она решительно тряхнула головой, на ее бледном лице стал проступать едва заметный румянец, длинные ресницы прикрыли мерцающие зеленые глаза.
— Добравшись до моей квартиры, как раз перед тем, как потерять сознание, он сказал: «Я этого не делал». Тогда я понятия не имела, о чем он говорит. Теперь, разумеется, знаю. А он наверняка уже и тогда был уверен, что ленивые полицейские постараются как можно скорее свалить вину на него. Но я вам говорю: я знаю Джона и ни минуты не сомневаюсь в том, что он хотел защитить бедную женщину, спасти ей жизнь!
— Может, вы позволите нам узнать, что еще он вам сказал? — вкрадчиво спросил Джимми.
— Это все. Я вам все сказала. Ах нет, подождите минутку. Он еще сказал: «О Господи! Я этого не делал». Теперь все. Вы хотите меня арестовать? Я ведь тоже вся в крови.
— Миссис Марсел… — попытался урезонить ее Марк.
— Да, я с ног до головы вымазана кровью! Это значит, что я тоже убийца? — с вызовом выкрикнула Энн.
— Миссис Марсел, если вы не расскажете нам все, что знаете, вас могут обвинить в том, что вы препятствуете расследованию убийства, — неожиданно для самого себя взорвался Марк. — И вы правы, мы имеем полное право арестовать вас, если…
— Марк! — теперь настала очередь Джимми урезонивать Марка. Что, черт возьми, с ним происходит?
Женщины!
Десять раз глубоко вздохнуть. Ему случалось бывать и в более сложных переделках, когда люди визжали и плевали ему в лицо, но он и тогда умел сохранять ледяное спокойствие. Еще недавно ему хотелось обнять и успокоить это нежное создание. Теперь он едва сдерживался, чтобы не ударить ее.
Она протянула ему руки:
— Ну что ж, лейтенант, вперед! Арестуйте меня, наденьте на меня наручники, — она вызывающе улыбнулась, сверкнув своими изумрудными глазищами, — мои адвокаты упрячут вас в тюрьму раньше, чем вы успеете глазом моргнуть!
— Неужели?
— Он этого не делал, — тихо, но упрямо повторила она.
Марк тяжело вздохнул, не сводя с нее глаз. Даже испачканная кровью, заплаканная, она все равно оставалась очень привлекательной.
Похоже, нет в мире справедливости. Он обязан найти убийцу. Убийцей, вполне вероятно, окажется ее муж. И она готова сражаться с ним, с Марком, не на жизнь, а на смерть.
Джина Лаво была стриптизеркой и проституткой, но и Джина заслуживает справедливости, как любой другой человек. И Марк был полон решимости сделать все, чтобы справедливость восторжествовала.
— Джон Марсел сказал вам что-нибудь еще? — снова спросил он. — Он говорил с вами, когда вы навещали его в реанимации?
Она уставилась на него широко открытыми зелеными глазами и бесстрастно ответила:
— Нет.
Она лгала, он не сомневался в этом.
Но сегодня это еще невозможно доказать.
— Отвезти вас домой, миссис Марсел?
— Нет, благодарю.
— Но улицы в столь поздний час небезопасны.
— Как же им быть безопасными, лейтенант, если охраняете их вы со своим напарником?
— И все же мы вас проводим…
— Я намерена остаться здесь.
Марк привычно достал из внутреннего кармана визитку:
— Если…
— Знаю. Если я что-нибудь вспомню, позвонить вам.
Он мрачно улыбнулся:
— А если вы вспомните что-нибудь в течение ближайших нескольких часов, можете найти меня по телефону в морге. Не забывайте, убита женщина.
Она опустила глаза, щеки ее снова побелели, но уже в следующий миг она снова пристально смотрела ему прямо в лицо.
— Джон Марсел невиновен, лейтенант. Я абсолютно уверена, что он лежит сейчас при смерти только потому, что он хороший человек и пытался спасти жизнь этой женщине.
— Ваша вера весьма похвальна, миссис Марсел, но ее недостаточно. Нам нужно знать все и вся. Джон Марсел действительно ничего больше вам не сказал?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Я уже передала вам, лейтенант, то, что он сказал.
— И кроме этого — ничего?
— Нет.
Он кивнул. Ему очень хотелось в лицо назвать ее лгуньей и сказать, что лгать она не умеет. Вероятно, она почти всегда говорит правду.
Но в настоящий момент эта женщина защищала близкого человека, и, чтобы заставить ее признаться, пришлось бы прибегнуть к средневековым пыткам, вроде вздергивания на дыбе или вырывания ногтей. Впрочем, под каким бы неприятным давлением ни оказалась полиция, бесстрастно заметил он про себя, к вырыванию ногтей прибегнуть все равно придется.
— Джимми, полагаю, здесь мы закончили, — обратился он к напарнику, не сводя, однако, глаз с Энн Марсел. — Миссис Марсел, совершенно очевидно, что ни мое общество, ни общество моего напарника не доставляет вам удовольствия. Прошу вас не делать глупостей по этой причине. Рано или поздно вам придется отправиться домой, принять душ, сменить платье и кое-что другое. Не ходите одна. Офицер Холли Сивере с радостью проводит вас, когда вы соберетесь. Не знаю, закончила ли полиция сбор улик в вашей квартире, но Холли может остаться и присмотреть за вами.
— Благодарю вас, лейтенант. Не думаю, что за мной нужно присматривать, — холодно ответила Энн.
— Не думаете? — Марк скрестил руки на груди. — Если вы правы и на вашего мужа действительно напали, вы сами, миссис Марсел, находитесь в опасности. Особенно если вы не рассказали нам все, что знаете, не сообщили все, что, возможно, сказал вам муж.
Она не ответила. Побледнела как мел, но и только.
— Доброй ночи, миссис Марсел. Не ходите домой одна.
На этот раз она не стала с ним спорить.
Она стояла, как прелестная скульптура, пусть и покрытая запекшейся кровью, — маленькая, изящная, с пушистыми светлыми волосами, обрамлявшими восхитительное личико.
Эта женщина умеет быть твердой как скала, мысленно заметил Марк.
В этом не приходилось сомневаться: обернувшись, чтобы уйти, он почти физически ощутил стену, которую она воздвигла вокруг себя.
Она лгала через силу.
Марсел, несомненно, сказал ей что-то еще.
Что-то, что может иметь значение.
Марк знал это точно — так подсказывала профессиональная интуиция.
Ее муж сообщил ей что-то, что является ключом ко многим разгадкам. Но что, черт возьми?
И как, будь она проклята, ему это из нее вытянуть?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жажда искушения - Грэм Хизер



Неплохой.Сюжет интересный.Мне понравился.
Жажда искушения - Грэм ХизерЕлена
24.03.2015, 23.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100