Читать онлайн Жажда искушения, автора - Грэм Хизер, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жажда искушения - Грэм Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жажда искушения - Грэм Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жажда искушения - Грэм Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Грэм Хизер

Жажда искушения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Марк строго наказал охраннику, дежурившему у палаты Джона, чтобы он немедленно сообщил ему, как только Энн Марсел ступит за порог больницы, и направился к выходу. Ему нужно было разыскать Джимми, а потом встретиться со своим шефом, Чарли Хэррисом, который постоянно грозил уйти в отставку и настаивал, чтобы Марк занял его место. Марк хотел обсудить свои немалые подозрения с ними обоими. Он намеревался побывать и у окружного прокурора. Как ни странно, он хотел изменить свои рекомендации.
Теперь, когда Джон Марсел пришел в себя, Марк мог арестовать его на двадцать четыре часа по подозрению в убийстве, пока будут готовиться документы для суда, что много времени не займет.
Однако Марк уже не был так уверен, что Джона Марсела следует арестовывать, хотя считал, что необходимо следить за каждым его шагом, после того как Джона выпишут.
Но прежде чем Марк вышел из больницы, его окликнул еще один полицейский:
— Лейтенант! Лейтенант!
Марк знал его, это был Биллингз, очень старательный новобранец. Запыхавшись, парень подбежал к нему.
— Что-нибудь случилось с Марселом? — озабоченно спросил Марк.
Биллингз покачал головой:
— Нет, это по поводу Грегори Хэнсона.
— Грегори, Господи!
— Нет, нет, ничего плохого, сэр. Его состояние улучшается. Но он услышал, что вы в больнице, и хочет вас видеть.
Марк улыбнулся с облегчением: «Слава Богу! Грегори жив и пришел в себя. Спасибо тебе, Биллингз!»
Он знал номер палаты Грегори, потому что часто справлялся о его здоровье. Марк быстро прошел по коридору, открыл дверь и задержался на пороге, внимательно оглядывая комнату.
Голова Грегори была забинтована так, что он напоминал мумию. Цвет кожи был скорее серым, чем черным. Рядом с постелью сидела медсестра, она измеряла ему давление.
Обложенный подушками, Грегори полулежал, глядя на Марка ясным, острым взглядом.
— Привет, дружище! — сказал Марк, входя. — Прекрасно выглядишь! Ты здорово нас напугал.
— Я и сам думал, что мне конец, — согласился Грегори, переводя взгляд на медсестру. Марк понял, что он ждет, когда та уйдет, чтобы сообщить ему что-то важное.
— Жуткий был ураган, — сказал Марк.
— И ты сам полез в него.
— Я пришел за Энн, — честно признался Марк.
Грегори удивленно поднял бровь.
— Да, должен тебе сказать, что с ней много хлопот.
— Маме Лили Маэ она сразу понравилась, — расплывшись в улыбке, сообщил Грегори.
Марк опустил глаза и кивнул:
— Да, вообще-то у нее очень интересный характер. Но вы, сэр, о чем вы-то думали, потащив ее в болота?
Грегори беспомощно развел руками:
— Она из тех, кто ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего, вот я и решил: пусть уж проводит свое «расследование» под моим присмотром. Правда, помощником я ей оказался никудышным.
— Брось, кто же может бороться с тем, что Богом предназначено!
— Не волнуйте больного, он должен спокойно лежать в постели, — предупредила медсестра, сворачивая манжет тонометра.
— Постараюсь, — пообещал Марк.
Сестра вышла, закрыв за собой дверь.
Как только они остались одни, Грегори выругался:
— Богом предназначено? Черта с два!
— Что? — не понял Марк.
Грегори замотал головой:
— Я больше ничего не понимаю. Мы с Синди сидели на берегу пруда, но ты ведь знаешь, какая она непоседа: вскочила и пошла бродить. Она не могла отойти далеко от меня. Я услышал ее крик и, подумав, что с ней что-то случилось, побежал за ней. Стал оглядываться по сторонам. Начинался ураган. А потом кто-то подошел сзади и шарахнул меня по башке.
— Кто?
— Черт меня побери, если я знаю! — воскликнул Грегори. — Но это был человек.
— Ты уверен? Когда мы нашли тебя, ты лежал, придавленный тем проклятым деревом.
— Уверен, уверен, уверен! Марк, ты меня давно знаешь и знаешь, что я не какой-нибудь придурок. Кто-то быстро подошел ко мне сзади и огрел меня изо всех сил точнехонько по моей дурацкой голове. Я вырубился, как дитя, задолго до того, как на меня свалилось это чертово дерево.
Марк присвистнул:
— Ну и дела!
— Вот именно.
— И ты ничего не видел?
Грегори с несчастным видом затряс перебинтованной головой.
— На какую-то долю секунды лишь тень этой сволочи. А больше ничего.
Опять эта проклятая тень.
Значит, он гоняется за тенью.
За тенью, которая убила уже двоих и пыталась убить Грегори. Это начинает напоминать головоломку: Джина в аллее, искромсанная ножом, Джейн Доу в воде с чулком на шее, Грегори в болотах с проломленной головой.
Тень…
Та же тень, которая чуть было не пробралась в квартиру Энн Марсел.
— Что же здесь происходит? — проговорил он вслух.
— Я никому больше не говорил об этом. Когда меня привезли сюда, в больницу, я понял, что все считают, будто меня придавило деревом. Правду я скрыл, решил, что так будет разумней, пока мне не удастся переговорить с тобой. Но до меня дошло, что Марсел вышел из комы. Это здорово. Интересно, он-то что-нибудь видел?
— Да.
— Что?
— Какую-то тень, — ответил Марк. — Ту же чертову, поганую тень!


Большую часть дня Энн провела в больнице, просто сидя у постели Джона. Медсестры были очень добры, принесли кофе и журналы, чтобы ей не было скучно, пока Джон дремал, набираясь сил. К нему все еще была подсоединена капельница, через которую ему вливали физиологический раствор, глюкозу и витамины, но в полдень он сам хорошо поел — суп, крекеры, рулет с джемом.
Потом он опять заснул, и Энн решила выйти перекусить и, может быть, заглянуть в соседний магазин, купить бумагу для рисования.
Выйдя за дверь, она была тут же остановлена молоденьким полицейским:
— Миссис Марсел!
— Да?
— Куда вы направляетесь?
У Энн брови на лоб полезли.
— Перекусить.
— Здесь, в больнице?
Энн рассердилась:
— Может, да, а может, нет. А в чем дело?
— Дело в том, что…
— Я ведь не арестована и не нахожусь под подозрением, не так ли?
— Нет, конечно, нет.
— В таком случае, сэр, прошу не беспокоиться и не выпытывать, куда я иду. — Она попыталась улыбкой смягчить резкость своих слов.
Это все Марк, конечно.
Какое он имеет право указывать ей, что она может, а чего не может делать?
Спеша по коридору, она, однако, напомнила себе, что он хочет лишь спасти ей жизнь. Беда только в том, что он не разделяет ее уверенности в невиновности Джона.
Энн перекусила в больничном кафетерии, купила в магазине небольшой пакет рисовальной бумаги, которого, как она решила, ей хватит на сегодняшний день.
У нее было тревожно на душе, и она решила не оставлять Джона. Вернувшись в палату, она насторожилась, увидев, что напарник Марка, Джимми Дево, стоит у стены и наблюдает за спящим Джоном. Энн ощутила какую-то неловкость.
— Офицер Дево, — тихо прошептала она, — что вы здесь делаете? Сегодня полиция не сможет больше допрашивать Джона. Марк уже был здесь…
— Я знаю.
— Он сказал, что письменные показания Джон даст завтра.
— Знаю, — повторил Джимми со своей обычной печально-собачьей улыбкой. — Я просто решил убедиться, что все в порядке. Вам ничего не нужно, у вас все хорошо?
— У меня все прекрасно, — ответила она.
Он покачал головой:
— Вы же знаете, что не все так уж прекрасно.
— Прошу прощения?
— Ведь сегодня ночью у вас в доме случилось некое происшествие.
— Да, кто-то… забрался на мой балкон.
— Вот именно. Слава Богу, что Марк остановил этого кого-то, кем бы он ни был.
— Да, конечно.
— Вам нужно держаться подальше от клуба, миссис Марсел. Вы сами ставите себя в более опасное положение.
— Значит… — прошептала она, — вы согласны, что Джон невиновен?
— Все может быть.
— Но в таком случае мне ничто не угрожает. Я благодарю вас за заботу, но доктор сказал, что сегодня Джона больше нельзя беспокоить, и буду вам очень признательна, если вы оставите его в покое.
— Разумеется. Я зашел просто узнать, не нужна ли моя помощь. Вместо Марка.
Какая странная у него улыбка, подумала Энн и снова почувствовала какую-то неловкость.
— Со мной все в порядке.
— Я буду заходить, миссис Марсел, — пообещал Джимми и вышел.
Продолжая смотреть на закрывшуюся за ним дверь, Энн снова села возле кровати. Потом перевела взгляд на Джона. Он, казалось, мирно спал.
Она прижалась ухом к его груди, чтобы убедиться, что он дышит и сердце его ровно бьется.
Джон определенно был жив. Джимми Дево не придушил его во сне.
Но зачем он приходил?


Марк и его шеф Чарли Хэррис сидели за маленьким столиком в одном из самых уютных кафе неподалеку от Бурбон-стрит. Они ели раков, и это блюдо напомнило ему о маленьком домике в Дельте. Энн. Об Энн в домике. Обнаженной Энн.
Он отложил вилку, вспомнив, что она ему тогда сказала: у мужчины само присутствие женщины вызывает вожделение, женщина не может обойтись без глубокого чувства. Она ошибается.
Ему и присутствия ее не требуется, достаточно воспоминания.
Но сейчас не время думать об Энн. Марк услышал скрип собственных зубов. Марсел пришел в сознание. Он не отпускает ее от себя, она все время рядом с ним. Она его лучшая подруга, своя в доску. Почти родня.
Марсел был любовником Джины. Теперь Джина мертва. Значит, у Марсела осталась только Энн, бывшая жена, которая готова рисковать собственной жизнью, чтобы спасти его задницу.
— Улики, насколько я могу понять, по-прежнему свидетельствуют против Марсела, — говорил Чарли Хэррис.
Чарли собирался стать губернатором. Это был крупный улыбчивый мужчина с белоснежной шевелюрой, румяными щеками и ясными голубыми глазами. Его присутствие успокаивало, хотя внешность его была обманчива: Чарли умел быть твердым как кремень.
— Если принять во внимание тот факт, что парень был с ног до головы выпачкан кровью жертвы, то, конечно, — согласился Марк.
— Но это весьма важный факт, — сухо заметил Чарли. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и потягивал обжигающе горячий кофе. — А ты не хочешь его арестовывать…
— Пока он был в больнице, произошло еще одно убийство.
— Совсем другого типа.
— Но оно как-то связано с первым, я чувствую.
Чарли нацелил на Марка указательный палец:
— У окружного прокурора есть улики против Марсела, и если они решат предъявить ему обвинение прямо сейчас, наше полицейское управление не станет совать им палки в колеса. Однако… Прояснилось ли дело об убийстве Джейн Доу?
— Нет, но Ли Мин убежден, что в течение ближайших суток что-нибудь выяснится. Сейчас как раз по компьютерным службам проверяют списки пропавших лиц. Беда в том, что если убитая — не местная жительница, родственники или друзья могут хватиться ее лишь через несколько дней.
— Это я понимаю. Но я до сих пор не уверен, что эти два убийства связаны между собой только потому, что одна из жертв работала в клубе, а другую видели там в день убийства.
— Но это единственное, за что мы можем пока зацепиться.
— Марк, хотел бы я, чтобы это было не так, но свою норму по убийствам наш район уже выполнил.
— Согласен.
— Что говорит Джимми?
— Не знаю, я его не видел со вчерашнего дня. Он ездил по разным местам с фотографией Джейн Доу.
Хэррис нервно стучал пальцами по столу.
— Ты хороший сыщик, Марк.
— Спасибо. Надеюсь. Я делаю все что могу.
— Ты умеешь изучать и оценивать улики. Знаешь, как их правильно преподнести. Нам никогда не заворачивали дела в суде из-за того, что в ходе расследования были допущены процессуальные нарушения.
— Какой толк ловить преступников, чтобы их потом отпускали на свободу?
— Вот-вот. Но сейчас ты работаешь не так, как работает хороший сыщик, каким ты был совсем недавно.
— Не так? А в чем дело?
— Где твое чутье? Оно ведь не выдумка, это результат многолетней работы на улицах, знания людей, умения видеть их насквозь. Ладно, оставляю это дело на твое усмотрение.
Марк вздохнул. Странная все-таки эта жизнь. Джона Марсела обвинить легче, чем любого мелкого воришку, пойманного с поличным.
Еще недавно он бы голову дал на отсечение, что тот виновен. А сейчас он в этом не уверен.
Зато уверен в том, что единственный способ узнать правду относительно смерти Джины — это отпустить Марсела и посмотреть, как будут вести себя те, кто имел хоть какое-то отношение к Джине.
— Все зависит от тебя, — твердо повторил Чарли. — Ты ведь знаешь, если ты займешь мое место, я смогу уйти в отставку.
Марк улыбнулся:
— Я еще не готов покинуть улицу. Мне все еще нравится думать, что я могу поддерживать там хоть какой-то порядок. Но с другой стороны…
— Да?
— Не знаю. С другой стороны, мне хочется…
— Что тебе хочется?
— Хочется долго жить. И размышлять о каких-нибудь экзотических путешествиях, по Нилу, например.
— Решай поскорее, пока я не стал слишком старым, ладно?
Марк засмеялся:
— Постараюсь, — и тут же посерьезнел. — Как только Марсел выйдет на улицу, я хочу, чтобы с него не спускали глаз.
— Но есть же Джимми?!
— Мне понадобятся еще люди. Я вам говорил: кто-то пытался влезть в квартиру его жены…
— Но ты ведь был там.
Марк в нерешительности откинулся на спинку стула. Чарли Хэррис смотрел ему прямо в глаза.
— Я не могу быть везде.
Хэррис удивленно вскинул брови:
— Я вовсе не собираюсь вмешиваться в твои дела, Марк. Ты взрослый, умный мужчина. Просто не дай себя запутать. Совершено убийство, и пока оно не раскрыто, никого нельзя считать невиновным.
— Это я знаю.
— Не позволяй себе думать передним местом.
— Я полагал, вы меня лучше знаете. Несколько секунд Хэррис внимательно изучал его.
— Ладно, дам тебе Лэзема и Хинки, это все, что я могу. Я уже сказал тебе: хватит убийств в нашем районе.
— Лэзема и Хинки? Отлично. Спасибо.


В палате интенсивной терапии не было телефона, но на сестринском посту имелся переносной аппарат, который можно было доставить в случае необходимости. Около шести часов симпатичная темноволосая сестричка внесла телефон в палату Джона и сказала Энн, что ее спрашивают.
Это был Марк.
— Как дела?
— Хорошо. Он проспал почти весь день.
— Я сейчас заеду и повезу тебя поужинать.
Энн колебалась, глядя на телефонный аппарат и кусая губу. Сам звук его голоса заставлял ее забыть все плохое, что она о нем думала. При этом звуке в бедрах ее вспыхивал огонь. Ей становилось трудно дышать.
— Лучше я побуду здесь…
— Там есть полицейский у дверей.
— В полицейских нигде нет недостатка.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Твой напарник приходил сюда сегодня днем.
— Джимми?
— А у тебя есть еще кто-то?
— Нет. Просто я не знал, что он приезжал в больницу.
— Не думаю, что мне следует уходить отсюда.
— Энн, Джимми приходил не для того, чтобы причинить вред твоему ненаглядному «бывшему».
— Откуда ты можешь знать?
Марк тяжело вздохнул:
— Мы полицейские. Хорошие ребята.
— Встречаются и плохие ребята, и плохие полицейские.
— Это не значит, что все полицейские — преступники.
— Но и не исключает того факта, что некоторые полицейские оказываются лжецами.
— Я никогда не лгал тебе.
— Ты никогда не говорил мне, что спал с ней.
Она услышала его отчаянный вздох на другом конце провода.
— А также тебе не пришло в голову упомянуть, что вы с Жаком Морэ — родственники. И с Мамой Лили Маэ.
— Поскольку я не знал, что ты собираешься познакомиться с Мамой Лили Маэ, мне действительно не приходило в голову сообщать тебе о нашем дальнем родстве с ней.
Интересно, это правда?
— А еще Жак…
— Жак — дерьмо. Тебе никто не говорил, что дальних родственников не выбирают?
Что касается Жака, он ее мало интересовал, а вот того, что Марк спал с Джиной, она не могла перенести. Господи милостивый, неужели она ревновала к бедной покойной женщине? Джон любил Джину. Она была красавицей. И Марк был к ней неравнодушен…
— Я еду за тобой, — сказал Марк.
— Не надо… — начала было Энн, но опоздала. Он уже повесил трубку. Отлично, пусть будет ужин, думала она, продолжая держать трубку возле уха, но о том, как его закончить, она еще подумает.
Хорошенько подумает. И скажет ему все, заставит его понять, каковы ее чувства и какова ее позиция во всем этом деле!
Положив трубку, Энн хотела было вытащить вилку из штепселя и отнести телефон на сестринский пост, но передумала, набрала номер клуба и попросила к телефону Синди.
Синди не было. Но когда отвечавшая ей девушка уже собиралась положить трубку, ее перехватил кто-то другой.
— Энн? Это вы? Как там Джон? Я слышала, что он вышел из комы и быстро поправляется?
— Да, ему гораздо лучше.
— Я так рада. Все будут рады.
— Надеюсь… Я… я позвонила просто, чтобы узнать, все ли там у вас в порядке.
— Все отлично. В клубе все, как прежде. Кстати, вы слышали? Грегори тоже пришел в себя.
— Да что вы? Как я рада! Непременно заскочу к нему проведать, пока я здесь.
— Все потихоньку налаживается, правда? Кроме, разумеется, того, что Джона теперь могут в любой момент арестовать.
— Вероятно, я не знаю.
— Я надеюсь, что они не станут этого делать, но для вас и Джона так было бы безопаснее.
— Почему?
— Если Джон останется на свободе, он, как и все мы, будет подвергаться опасности.
— Может быть.
Эйприл колебалась:
— Не знаю, говорить ли вам, но…
— О, Эйприл, ради Бога! Либо говорите, либо нет, но не испытывайте мои нервы.
— По телефону я, во всяком случае, не могу этого сказать. Приезжайте сюда завтра.
Телефон замолчал, Энн, ругая Эйприл последними словами, долго смотрела на него, потом — на Джона.
Он мирно спал.
Энн вышла из комнаты. Полицейский у дверей сменился. Она улыбнулась ему.
— Пойду проведаю еще одного друга, который лежит здесь в больнице. Сюда едет лейтенант Лакросс, скажите ему, что я у Грегори.
Она не стала дожидаться ответа, вернулась в палату, отнесла телефонный аппарат на пост и, спросив у медсестер, в какой палате лежит Грегори, сообщила, что уходит.
Синди сидела на краешке кровати Грегори. Она приветливо улыбнулась Энн, вскочила и обняла ее. Энн тоже обняла Синди и посмотрела на Грегори поверх ее плеча.
— Вы уже выглядите гораздо лучше, — сказала она ему, обходя Синди и приближаясь к кровати.
— Для мумии, — подтвердил он, поморщившись.
Энн поцеловала его в щеку.
— Какое счастье, что вы живы. Ураган был такой свирепый.
Он мрачно кивнул:
— Да, ураган был свирепый. Что-то вообще происходит в этой жизни. Я только что предупреждал Синди, предупреждаю и вас: будьте осторожны.
— Обещаю.
— Джон ничего не вспомнил? — взволнованно спросила Синди. — Я хотела навестить его, но меня не пустили. В отделении интенсивной терапии визиты запрещены.
— Джон ничего не видел, — ответила Энн.
Грегори сокрушенно покачал головой и снова нахмурился:
— Дамы, предупреждаю вас обеих: будьте осторожны, очень осторожны!
— Будем, будем, — пообещала Синди.
— Мне все советуют держаться подальше от клуба, — тихо сказала Энн.
— Но я-то не могу себе позволить держаться от него подальше, — посетовала Синди. — Вообще-то в самом клубе ничего не может случиться, опасность подстерегает по дороге в клуб и из клуба.
— В этом вы правы, — согласилась Энн, но замялась, она не хотела тревожить Грегори. Протянув руку, она погладила его по щеке. — Я так благодарна вам за то, что вы теперь в порядке. Ну, пора, вам, как и Джону, нужен отдых. — Осторожно, чтобы не задеть бинтов, она поцеловала его. — Синди?
— Да, конечно. Тебе нужно отдохнуть. А мне пора на работу.
Синди встала и вслед за Энн вышла из палаты.
— Синди, Эйприл хотела мне что-то сказать по телефону, но потом решила, что мне лучше прийти в клуб. Вы не знаете, что она хотела сказать?
— Понятия не имею. Мне очень жаль.
— Думаю, вы правы насчет клуба. Там всегда людно, там ничего не может случиться. А вот дорога туда и оттуда — опасна. Скажите Эйприл, что…
— Да?
— Скажите ей, что я приду завтра.
Синди кивнула. И тут глаза ее испуганно округлились, она предупреждающе кашлянула.
Энн обернулась и увидела Марка.
Синди улыбнулась ему.
— Привет. Вы знаете, какая радость? Грегори поправляется… и Джон Марсел вышел из комы!
— Это замечательно, — любезно ответил Марк. — Вы навещали Грегори?
— Да, но Энн считает, что теперь ему нужно отдохнуть.
— Скорее всего так.
— А мне пора на работу.
— Я только загляну к Грегори на секунду и подвезу вас.
— Отлично! — радостно воскликнула Синди.
Пройдя мимо женщин, Марк нырнул в палату Грегори.
— Я знаю, что у него «пунктик» насчет того, чтобы вы не ходили в клуб! — прошептала Синди. — Вы уверены, что вам следует…
— Синди, я не под арестом, он не может мне приказывать, что я должна и чего не должна делать.
— Правильно. Думаю…
Она запнулась. Марк выходил из палаты.
— Ну что, дамы, поехали?
Он зашагал по стерильному коридору, они — за ним.
Подойдя к машине, он распахнул дверцы. Энн забралась на переднее место, Синди — на заднее. Они поехали по направлению к клубу, обмениваясь по дороге впечатлениями о том, как выглядит Грегори и как чувствует себя Джон. Марк остановился у самого входа.
— Синди, идите, я не уеду, пока вы не откроете дверь и не помашете нам рукой, ладно?
— Да, спасибо, Марк.
— Не за что. Идите.
Синди подошла к двери, открыла ее, заглянула внутрь, потом обернулась и помахала им с веселой улыбкой, после чего скрылась в глубине клуба.
Марк тут же повернулся к Энн, наставил на нее указательный палец и сказал:
— А ты держись отсюда подальше.
Она оттолкнула его палец.
— Кончай вести себя как гестаповец.
— Тебе что, жить надоело?
— Я не говорила, что собираюсь идти туда.
— Но и не сказала, что не пойдешь.
— Зато сказала, что ты не имеешь никакого права указывать мне, что делать, а чего не делать.
— Я стараюсь, чтобы тебя не зарезали, не задушили или…
— Или — что?
Он выругался в сердцах и выехал на оживленную улицу. Энн понятия не имела, куда они едут, пока машина не уткнулась во что-то напоминающее каретный сарай. Марк вышел из машины, обошел ее и открыл Энн дверцу. Пока она выбиралась, он достал из багажника несколько пакетов. До Энн донеслись соблазнительные ароматы, и она осознала, что страшно голодна.
— Что это? — спросила она.
— Каджунско-китайская кухня.
Она расхохоталась.
— Клянусь.
Это действительно была «каджунско-китайская» кухня. Через несколько минут они миновали каретный сарай, превращенный в гараж, садик, обнесенный стеной и коваными решетками, фонтан и оказались на широком крыльце, которое вело в красиво отделанный старинный дом: ему было не меньше двухсот лет. Стены гостиной были заняты книжными стеллажами. Напротив камина стояли чудесные кожаные диваны, в углу — музыкальный центр и прочая аудио — и видеотехника.
Место было и красивым, и уютным. Пройдя через гостиную в столовую, Энн услышала, как Марк возится в кухне. Войдя туда, она увидела огромное помещение с разделочным столом размером с небольшой остров, медными кастрюлями и сковородками, развешанными по стенам, и выгороженным для завтраков уголком. Марк разливал чай со льдом по стаканам и расставлял тарелки на столе.
— Это твой дом?
— Да. Садись.
— Это приказ?
— Приглашение.
Она села. Он открывал коробки. В них были цыплята в остром соусе, рис, красные бобы, говядина в апельсиновом соусе, зеленые бобы и брокколи. Настоящий пир ароматов. Название ресторана, откуда прибыла еда, значилось на коробках — «Вонг Сар-тес, каджунско-китайская кухня».
— Вонг мой друг, — сказал Марк. — Он великий повар, вот увидишь. Его отец — уроженец Дельты, каджун, а мама — китаянка.
Энн поняла, что надо улыбнуться.
— Ты знаешь все рестораны в Новом Орлеане?
— Многие.
Он, похоже, тоже умирал от голода. Наложив себе полную тарелку, он уплетал за обе щеки, наблюдая, как она осторожно пробует блюдо за блюдом, а потом начинает есть со все большим аппетитом.
Раз уж я здесь, подумала Энн, нужно извлечь из этого максимум пользы. Загадочная кухня Вонг Сартеса определенно была лучше больничной еды.
— Итак, каковы твои планы? — спросил Марк.
— Относительно чего?
— Относительно сегодняшнего вечера.
— Ты хочешь сказать, что мне будет разрешено уйти? Я думала, что я твоя женщина. Это ведь твой дом, а ты уже привык диктовать мне, что я должна делать.
— А если я скажу тебе остаться, ты останешься?
— Я… я думаю, мне сейчас не следует поддаваться чувствам. Особенно по отношению к тебе.
— Вот как? Значит, если я попрошу тебя остаться, это тоже не возымеет действия?
— Я только сказала…
— А не допускаешь, что я стараюсь быть с тобой для твоего же блага? Я не сказал тебе еще, что Грегори потерял сознание там, в Дельте, не потому, что на него свалилось дерево.
— Но если так много неясного, ты можешь арестовать теперь Джона в любую минуту?
Он отложил вилку, отпил чаю из стакана, потом встал, поднял ее на ноги и поставил лицом к себе.
— Итак, ты не хочешь поддаваться чувствам, — сказал он.
— Ты делаешь мне больно…
О Господи, да, он делал ей больно. Он так прижимал ее к себе, что, казалось, ткань ее одежды вот-вот прожжет огонь, исходивший от его мощного тела. Она почувствовала, как восстает его плоть. Запустив пальцы ей в волосы, он откинул ее голову назад, его губы были в дюйме от ее рта.
— Не поддавайся чувствам, пусть это будет только секс, — сказал он.
— Я не хочу…
Его рот! Он приник к ее губам. Открытый, сильный, язык проник внутрь, он двигался там, и его руки…
Вдруг она почувствовала, что ноги ее оторвались от земли. Марк стремительно нес ее через дом. Ее бедра обвились вокруг его талии. А потом она упала в какое-то уютное гнездо. Его кровать. Бедра стали гибкими, как змеи. Она смотрела ему прямо в лицо. Юбка задралась до самой талии, она слышала, как позвякивает пряжка — он расстегивал пояс на брюках.
В следующий момент он бросился на нее, срывая с нее шелковые трусики.
Она услышала, как они треснули.
Открыла рот, чтобы закричать.
Но зачем?
Не было сил ждать. Горячая, как расплавленный металл, волна прокатилась по ее бедрам, застыла внизу живота, горя и пульсируя.
Когда он прикоснулся к ее интимной плоти и проник в нее большим и указательным пальцами, она задохнулась. А потом резким движением он вошел в нее. Ощущение было таким невыносимо эротичным, что у нее вырвался крик изнеможения, она Обхватила его плечи, впилась в них ногтями, извиваясь, ловя каждый бешеный толчок его тела, а он погружался в нее снова и снова, и темп этих толчков бешено возрастал. Ее желание было таким же ненасытным, как и у него, огонь страсти, сжигавшей ее, казался всепожирающим. Она выгибалась, прижимаясь к нему еще ближе, сливалась с ним, стремясь к высшей точке, когда он наполнит ее собою и придет сладостное облегчение.
Когда наступила кульминация, она закричала, словно переполнявшее ее чувство вырвалось наружу, задрожала и только тут поняла, что они даже не раздеты. Он овладел ею, фактически изнасиловал, за несколько секунд.
Где уж тут было подумать о том, как должны складываться их отношения, обсудить их. Обсудить и ее позицию.
Ее позиция состояла в том, что…
Ее позиция уязвима.
Боже, как она уязвима!
То, что он сейчас сделал, было похоже на землетрясение. И она все еще словно бы летела откуда-то с высоты. Его ничто не могло остановить. Она ощущала на себе его руки, его губы, его поцелуи на своей разверстой плоти, влажной, открытой, откликающейся на каждое его прикосновение.
Он приподнялся на руках, шепча:
— Не уходи. Тебе не нужно ничего чувствовать. Пусть будет только секс. Проклятый, восхитительный секс.
— Черт бы тебя побрал! — прошептала она в ответ.
— Не уходи!
Она ничего не ответила.
Но и не попыталась освободиться.
И вообще покинуть его дом той ночью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жажда искушения - Грэм Хизер



Неплохой.Сюжет интересный.Мне понравился.
Жажда искушения - Грэм ХизерЕлена
24.03.2015, 23.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100